***
- Вендетта? - Летиция сразу постарела, словно бы на плечи ей опустилась каменная плита.
- Ты уверен?
Джузеппе Бонапарте не ждал такого заявления, и откровенно растерялся.
Григорий развел руками.
- Можно многое узнать, если считают, что ты не знаешь итальянского.
- Но позволь...
- Как узнал, так и рассказываю, - махнул рукой Гриша. - Уж простите, мне сразу показалось странным, что все так совпало. Как только ваш покойный муж захотел повыше подняться... так сразу - и помер?*
*- официально считается, что Карло помер от рака желудка, но что-то сомневаюсь я, чтобы в 18 веке ставили такой диагноз. Там чаще от мышьяка помирали. Прим. авт.
- Все равно в голове не укладывается. Синьор Стронци? Но мы же детей поженить хотели!
- Правильно. Только вот Катарина намедни замуж вышла. За сына синьора Кьеза. Напомнить, кто хотел плантации перекупить?
Напоминать не пришлось.
Летиция сжала руки в кулаки.
- И они...
- Я так понял, что вашего мужа, синьора, попросту отравили. По приказу синьора Кьеза.
- Но это же...
- Не сразу? Есть яды, которые подсыпают - долго.
Летиция кивнула. Знала она о таких, кто ж не знал?
- Вот. Муж умер, помолвка расторгнута, денег нет, банк надавил, ну и? У вас бы все выкупили за бесценок, такое бывает.
Джузеппе кивнул.
Еще как бывает.
- Но пока больше ничего не случалось?
- Так неожиданно же все получилось, - пожал плечами Гриша. - Наполеон приехал, деньги нашел, я вот, появился, а русские для вас в диковинку. Вот и затаились.
- Но ударят?
Гриша пожал плечами.
- Ударят, наверное. Просто пока притихли, не знают, чего ждать. Непонятно. Вдруг им потом все вернется?
- Вернется, да... моего отца убили. Это - месть.
Гриша с сомнением посмотрел на Джузеппе.
- Ты уж прости, сынок, но... как именно? И за что мстить?
Джузеппе осекся, словно на взлете пулей сбитый.
- Ну... ты же сам сказал! Отца убили!
Гриша кивнул.
- Сказал. Но доказательств-то нет! Кто мне их даст?
- А человек, который проговорился?
- Пьяная болтовня - это ни о чем. Поговорит, да и нальет, - отмахнулся Гриша. - Мы не знаем, кто травил, как травил...
- Пожалуй, знаю. После смерти мужа я приказала выгнать его... девку, - сверкнула глазами Летиция.
Гриша понимающе кивнул. Ну да, это было, чего скрывать? Муж и жена друг друга любили, но Карло иногда искал себе радостей на стороне. Жена все же родила ему тринадцать детей, и не всегда могла отвечать на его желания. А хочется...
Карло все же был по-своему порядочным, в своем доме он не гадил. Но маленький домик в Аяччо любовнице снял, и к ней захаживал.
И там-то его вполне могли травить.
- И что?
- Ее убили, - коротко отозвалась Летиция. - Просто так это никому не было нужно, но если она... и если она Карло... - произнести до конца страшные слова Летиция не могла, голос дрогнул. Мужа она любила искренне. И по сердцу словно наждачкой...
Григорий посмотрел сочувственно.
- Вы держитесь, синьора. Только вот... если что, они ж вас в покое не оставят!
Летиция и думать забыла про переживания. А ведь и верно...
Не оставят.
Паоли им не простили, а может, и Карло кому дорогу перешел, сейчас она уже не узнает точно. Но...
- Думаете, еще попытки будут?
Гриша только плечами пожал.
- Пока точно не узнают, кто за вами стоит - нет. А потом всякое возможно.
Джузеппе задумался.
- Я могу...
- Не можешь, - надавила голосом Летиция. - нет доказательств. Не за что.
- Для закона их тоже нет, - вздохнул Гриша.
- Получается, нам нужно будет уезжать с Корсики? - Летиция озвучила то, что ее пугало. - Но куда? Кому мы нужны? Где нас ждут? А тут дом, дети, родня...
Гриша пожал плечами.
- Могу посоветоваться с барыней. Она точно что-то придумает, она такая.
Бонапарты переглянулись.
- Это - семейное дело.
Гриша фыркнул.
- С тех пор, как барыня меня сюда прислала, ваши дела - это и ее дела тоже. Ясно же, она вас в обижу УЖЕ не даст!
- Но почему? Я понимаю, она помогла Наполеону, и мы ей благодарны, - Летиция прикусила губу в раздумье... - Но зачем ей вот это все? Сейчас она нам уже ничем не обязана!
Гриша пожал плечами.
- Не знаю. Но барыня просила приглядывать и относиться серьезно.
Подробностей он и правда не знал, да и как бы Варя ими поделилась?
- Мы подумаем, - тихо сказала Летиция. - Мы подумаем, правда...
Гриша кивнул.
Барыне он еще вчера отписал про свои догадки и находки. А уж что она скажет, что прикажет... вот напишет, тогда узнаем. Пока у них точно время есть.

***
Поздно вечером к дому на улице Феру подъехала скромная черная карета, и из нее вышла мадам де Ламбаль.
После прошлого визита ей было чуточку страшновато... ладно! Очень страшно!
Но записку она гадалке послала, и получила в ответ дату и время. Позднее, как и просила.
И в сумерках дом казался странно живым.
Словно глядел глазами-окнами, скалился дверью... будто что живое и хищное таилось в нем.
Мария-Тереза передернулась - и подняла руку, чтобы постучать.
Дверь приоткрылась с легким скрипом.
Опять же, спасибо Наташе.
Девочка отлично помещалась и в прихожей, в укромном уголке, где и поскрипывала в нужный момент. И на специально оборудованном чердаке, создавая необходимые шумовые эффекты. Как известно, у человека пять чувств.
Вкус Варвара не трогала, ладно уж, а вот остальные... зрение, слух, обоняние, осязание - комплексное воздействие работает отлично! Но если со зрением и осязанием справлялась Варя, с обонянием работали курильницы, то слух...
Сама гадалка была тут несколько ограничена в воздействиях. А вот Наташа - нет.
Проблема в этом времени с магнитофонами! Приходится помощниками обзаводиться.
И Наташа момент чувствовала.
Где застонать замогильно, где уронить что-то тяжелое, где устроить шорох за спиной клиента... и ей ведь это нравилось! Авантюрная натура и фамильный характер. И такое запирать в Смольном? И делать из девчонки продукт глубокой заморозки?
Убить их мало!
Первой в дом гадалки вошла служанка. самая обыкновенная служанка, которой Мария-Антуанетта приказала роскошно одеться, лично напудрила и накрасила (большие девочки тоже любят играть в куклы) и приказала ехать с собой.
Вошла, уверенно прошла вперед, только ругнулась, когда ей на голову спикировало нечто легкое, невесомое... смахнула в сторону. Открыла дверь.
Скрипит... плохие тут слуги!
- Вы гадалка?
Варя подняла брови.
- Вы хотите узнать свою судьбу, мадам?
- А чего бы я еще к вам пришла?
Служанка старалась говорить красиво, но кое-что прорывалось. Можно вывезти девушку из деревни, можно взять ее в Лувр, но в момент волнения - шило вылезет из мешка. А она все же волновалась, что ж она - не живая, что ли?
- Садитесь, - дружелюбно улыбнулась Варя. С этой придется чуть посложнее, вон как губы поджаты. Но пробить и таких можно. - Давайте начнем с карт, посмотрим общий расклад, а потом уточним, что пожелаем.
На чердаке что-то глухо стукнуло.
Варя не обратила внимания, а вот служанка все же подпрыгнула. Не нравилось Франсуазе в этом доме, тревожно тут как-то! Руки она положила на стол, а зря. Эти пальцы сказали Варе все, что ей было необходимо. Не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы отличить нежные и холеные ручки знатных дам от рук служанки. Которая пусть и не за коровами ухаживает, но... где-то порез, где-то пятнышко, вот тут мозоль от ножа...
- Вы хорошая служанка, мадам?
- Что?! Да как вы смеете?!
Получилось откровенно плохо. Сложно возмущаться, когда гадалка смотрит так, понимающе, и карту в руках вертит, и улыбается...
- Вы, мадам, родились не на шелках и не во дворце. И будущее ваше... - Варя медленно выложила на стол несколько карт. Смотрела она жестко, холодно, разве что не скалилась. - Когда начнут рушиться дворцы - бегите. Прилив и не таких уносил с собой, бегите, если не хотите захлебнуться волнами с головой, бегите, потому что вас никто не пожалеет.
- Ты... ты...
- Я вижу, как толпа громит дворцы, как падают шелка и золото, как катятся головы. Бегите, потому что не пощадят никого. Ни королей, ни их слуг.
Женщина шарахнулась, дернулась - и вылетела за дверь. Едва кресло не снесла по дороге.
Варя потерла лоб кончиками пальцев. Очень осторожно, стараясь не смазать грим.
Что ж...
Осталось поговорить с королевой. А дальше будет видно, так, или иначе...

***
Когда хлопнула дверь дома, и навстречу королеве и принцессе вылетела белая, как мел, служанка, с расширенными от ужаса глазами. Вылетела, едва не сбив обеих дам, а потом схватилась за карету и ее начало рвать. Индивидуальная непереносимость.
И Варя ее не пожалела, Франсуаза, хоть и не аристократка, но что такое бунт и толпа, могла себе представить. Вот не надо ей такого, совсем не надо!
Две женщины переглянулись.
И Мария-Антуанетта, выдохнув, шагнула в полусумрак дома.
Варя ждала ее там же. В темном коридоре виднелась полоска света из приоткрытой двери, плясали огни свечей, и полоска колебалась, словно хотела исчезнуть.
Мария-Антуанетта сделала шаг вперед, второй... она - королева, и ничего не боится!
Наверное...
- Что же вы, ваше величество, жизнь, здоровье, сила, - прозвучал тихий голос. - Входите, я вас жду.
Мария-Антуанетта толкнула дверь.
За столом сидела женщина, закутанная в черное. Черные пряди падали на плечи. Золотые змеи в волосах поблескивали и словно извивались.
Золотые браслеты в виде змей обвивали ее обнаженные руки.
Красные губы казались окровавленными, словно это не человек, а ночная нечисть. Кровопийца из рассказов старой нянюшки.
Носферату.*
*- простите автору маленькую вольность. Это слово появится в литературе только через сто лет, но вдруг оно использовалось и ранее? Прим. авт.
- Ты меня знаешь?
- Мои предки веками приподнимали завесу будущего для увенчанных двойной короной.
Мария-Антуанетта вздернула подбородок, сверкнула глазами.
- И потому ты наговорила гадостей моей подруге?
- Ваше величество, - в голосе гадалки звучал легкий укор, и королева даже опешила от неожиданности. - Я не лгала ей. И вам не солгу, если вы решитесь заглянуть за пелену времени. Но я не обещаю, что увиденное вам понравится.
Мария-Антуанетта заколебалась ровно на секунду. Но... струсить?
Потом она может приказать арестовать негодяйку и бросить в Бастилию. Но это потом, потом... а сейчас надо хотя бы посмотреть, что она такого делает.
И королева опустилась в удобное кресло.
- Что ж. Гадай, а я послушаю. И помни, если солжешь...
- Ваше величество, жизнь, здоровье, сила, возьмите колоду карт и сожмите ее в ладонях.
Мария-Антуанетта послушно приняла плотные картонки. И не удержалась.
- Почему ты так говоришь? Жизнь, здоровье, сила...?
- Так принято говорить на моей родине. В великой стране Та-Кемет! В стране, где желтые пески пересыпает ветер, в стране, где склоняются над лазурным Нилом пальмы, где щебечут птицы и пахнет цветами. Моя родина, мой дом...
- Почему ты не там?
- Потому что фараонам тоже не всегда нравится правда, ваше величество.
- Сейчас в Египте нет фараонов.
- Нет, ваше величество, жизнь, здоровье, сила. Но власть имущим правда не нравится тоже. Она не всегда бывает приятна, и можете мне не верить, но вашей подруге я не лгала. Я просто ЗНАЮ, что ее ждет. Что может ждать. И это из-за любви к вам, королева.
На чердаке грохнуло. Мария-Антуанетта невольно дернулась.
- Не обращайте внимания, ваше величество, жизнь, здоровье, сила, это просто... случается. Прошу вас, - Варя взяла из прохладных рук Марии-Антуанетты колоду карт - и принялась их раскладывать на столе. Обычно она могла немного подтасовать результаты, но в этот раз и играть не приходилось.
Карты выдавали самые худшие сочетания.
Повешенный, Сет, Луна, десятка мечей, словно сговорились. И ложились вокруг карты, окружая королеву смертельной изгородью.
Не прорваться, не спастись.
Башня...
- Я вижу, как падает серое здание. Здание, символ порядка в озере хаоса. Вижу вокруг него огонь и дым. Восемь башен рушатся одна за другой. Падают во двор, окропленный кровью королей прошлого. И строитель крепости горько смеется - он стал ее первым узником, он горько оплакал свои труды, теперь он отомщен и его дух может быть свободен.
- Обрио, - прошептала королева одними губами.
Кто же не знал строителя Бастилии и ее первого узника. Варя, вот, позаботилась узнать.
- Вижу высокую колонну на месте серых башен, вижу, как танцует и веселится народ вокруг. Вижу...
Еще одна карта легла к имеющимся, еще и девятка мечей.
- Ваше величество, жизнь, здоровье, сила, ваш трон рухнет вслед за серым зданием. Толпы черни затопят улицы Парижа, и корона покатится с головы королевы. А следом покатится и голова.
- Ты!!!
- Сначала вы, потом ваш сын.
- Сын?
Варя покачала головой, выкладывая новую вязь из карт.
- Ваш старший сын умрет, мадам.
- ТЫ!!!
Мария-Антуанетта взвилась на ноги, но сказать ничего не успела.
- Вот вы, королева, жизнь, здоровье, сила, а вот четверо детей, но в живых останется лишь одна дочь. Вспомните мои слова, королева, жизнь, здоровье, сила, когда предсказание начнет сбываться. Младшая дочь, старший сын, а потом - кровь, потоки крови, и отрубленные головы в корзине, и чернота, которая затягивает Париж. Злобный Сет смеется и пляшет на костях мертвых. Шакал Анубиса воет и грызет кости убитых. Их будет много, очень много. Крысы пресытятся человеческой плотью и люди будут поедать себе подобных. И будут хранить на память куски костей и черепа.
Окно распахнулось, в комнату влетел ледяной ветер.
Королева дернулась, словно от удара, здесь и сейчас это была не властительница судеб, это была самая обычная женщина, испуганная и растерянная. Долго это не продлится, но надо ли?
- Что же... что же делать?!
Варя качнула головой.
А потом, словно повинуясь какому-то импульсу, сняла с себя один браслет и протянула королеве.
- Я не могу дать вам защиту, ваше величество, жизнь, здоровье, сила. Я не могу изменить предначертанное. Да и вы скоро убедите себя, что я вам просто лгала. Так проще жить, приятнее, спокойнее.
- Т-ты...
- Возьмите этот браслет, королева, жизнь, здоровье, сила, и покажите мужу и детям. Скажите им о моих словах. Если кто-то придет на помощь, он покажет второй браслет и скажет те же слова. Можете проклинать меня и ненавидеть, можете отдать приказ об аресте, но во имя Матери Изиды, милосердной, прорицающей, рассеивающей тьму, не лишайте близких возможности спасения.
Мария-Антуанетта поднялась из кресла, и вышла вон походкой сомнамбулы.
Варя услышала, как хлопнула дверь.
Прошла, посмотрела, как отъехала карета с тремя женщинами, заперлась на засов и громко позвала.
- Наташа! Дочка!
- Да, мам?
- Ты все слышала?
- Да. И те две тетки тоже, они в дом заходили, а потом выскочили с жуткими лицами, - с чердака был отличный вид на улицу перед домом. - Мам, а чего ты ее так напугала?
- Выбора не было, - горько усмехнулась Варя. - Собирайся! Нам надо срочно удирать!
- Мама?
- Сейчас она растеряна, к утру разгневается, к обеду разозлится. А мне совершенно некогда сидеть в Бастилии.
- А ее правда разрушат?
- Можешь не сомневаться.
Наташа фыркнула.
- А что собирать?
- Все детка! Нам пригодится весь реквизит. И дом тоже оставим за собой, хозяину мы заплатили за два года вперед, вот и пусть стоит. Закроем и нормально.
- Да, мама.
- Бегом! И Матвея позови! Ему сейчас надо будет сбегать к нашим, пусть приезжают помогать. Тут не так много, но драпировки, чучело, даже кресло...
Наташа развернулась и умчалась. Только пятки сверкали.
Варя хмыкнула.
От двери кабинета до входной двери не так, чтобы очень далеко. А принцесса Ламбаль, между прочим, вернулась в дом вместе со служанкой. И если они слышали...
Нет, слухи не удержать.
А Варя еще кое-что подскажет уличным мальчишкам, дело-то житейское.
Сплетня поползет по Парижу, и через пару дней все будут знать, что королеве предсказали что-то очень плохое. И та разгневалась на гадалку.
А если Мария-Антуанетта разгневается сильно, то и правда тут будет спектакль. Жаль, что у Вари своего кота Бегемота не найдется.
А кто это там?
А, это нас арестовывать идут.
Ну-ну...
Ах, Мастер, как же вы были правы.
А теперь - собираться и быстро! И первым делом - ужик. Он-то совершенно точно ни в чем не виноват.
Уж, карты, шар... все это надо упаковать в ящики, и аккуратно, платья, которые тут хранятся, вообще одежда, чучело, боги...
Нужна телега. А лучше - две!
Одни проблемы с этими власть имущими.

***
Наполеон шел к симпатичной даме, с которой собирался провести бурную ночь.
Да, красотки любят артиллеристов, и что с того, что он беден? Кто-то для продовольствия, кто-то для удовольствия, умные женщины это отлично понимают.
Вот и мадам Элиза это понимала.
Для статуса - муж, для денег у нее есть милый друг, который, хоть и богат, но не особенно силен, а для приятности и полезности - вот такие мальчики. Почему бы и не этот?
Есть в нем нечто трогательное...*
*- кстати, если посмотреть портреты Наполеона времен его молодости - очень симпатичный мальчик. Это он уж потом обрюзг, императорство никого не красит, прим. авт.
Наполеон тоже отказываться не собирался, почему нет?
В дом его впустили спокойно, Элиза распорядилась, понимая, что мальчик достаточно умен, и если что, скандал не устроит, и слуга пошел докладывать о его приходе.
Доложил, вернулся и предложил молодому человеку пока отдохнуть в гостиной. А он туда вина подаст...
Наполеон без особого стеснения попросил и чего-то к вину, с обеда он сильно проголодался, а с деньгами... ладно! Сейчас стало чуточку получше, и из дома ему кое-что присылают, но все равно - получается впритык.
Слуга послушно притащил поднос, Наполеон налил себе вина и прошелся по комнате. Подошел к окну.
И... замер.
Окно было открыто. И второе, видимо, тоже. И голоса были слышны, хотя и не так отчетливо. Но... кажется, или говорили о нем?
- У него такая смешная фамилия... Бопарт... нет! Бонапарт.
- Действительно, забавно. Но ты же, дорогая, его не ради фамилии держишь?
- Конечно, нет! Милый мальчик, юный, старательный, пылкий - кто бы отказался?
- Он тебе еще не надоел?
- Пока нет. С ним хорошо, и свое место он знает, а это по нашим временам такая редкость. Помнишь подлеца Мишеля, который закатывал мне скандалы?
- Ох, а Жорж, который шантажировал меня письмами?
- Вот глупец! Можно подумать, твоему Богарнэ было до них хоть какое-то дело!
- О, да! Муженек мой сам развлекался вовсю, а мне почему-то нельзя.
- Ну, сейчас ты от него освободилась... будешь подыскивать себе кого-то еще?
- Да, разумеется. Но может, чуть позднее, хочу немного пожить без этого занудства. Не хочу оглядываться на мужа каждый раз, когда мне захочется пойти к другому мужчине!
- Дорогая, я так тебя понимаю! Мальчик как раз очень подходит, он шума не поднимает и благодарен за то, что получает, это уже хорошо. Хочешь - уступлю, когда надоест?
- Нет-нет. Он же военный, верно?
- Да.
- Вот, мне гадалка сказала, чтобы я держалась подальше от военных. И ты знаешь, может, в этом что-то есть. Сейчас мне намного спокойнее живется, и любовник у меня просто замечательный. Так что оставь мальчика при себе...
Наполеон отошел от окна.
Медленно, очень медленно разжал кулаки, словно сведенные судорогой.
Дряни!
Гнев кипел и плескался внутри.
Дешевые шлюхи!
Хотя... что он - к монашке шел? Отлично знал, что Элиза верностью не отличается. Но чтобы вот так... как к носовому платку или вееру? Хочешь? Я поделюсь!
И вторая, эта... Богарнэ!
Твари, просто твари!
Ненависть кипела и бурлила внутри. Требовала действий. Наполеон ударил кулаком по стене, ссаживая костяшки пальцев. Раз, другой....
Чего он ожидал?
Никогда эти девки не отнесутся к нему, как к равному. Для них он просто... Бопарт... кажется. Даже фамилию запомнить не соизволила, хотя что Элизе до той фамилии? У нее любовников - строй!
В этой Франции вообще порядочные женщины остались?!
И вдруг парень негромко рассмеялся, запрокидывая голову.
Самое забавное, что единственные нормальные и порядочные люди, которых он встретил во Франции, оказались - русскими!
Князь Андрэ, его сестра, мадам Барбара, мадемуазель Натали, да, и остальные их спутники, Тимофэй, Григори, Матвэй... какие же у русских сложные имена!
Никто, никто в их доме не смотрел на Наполеона сверху вниз, никто не говорил с ним свысока, для них... да, они все были на равных, и все равно, что кто-то князь, а кто-то солдат.
И Наташа, которая играла с ним в шахматы.
И Барбара, которая улыбалась так, по-доброму...
Сравнить с ними вот этих блудливых... простите, кошки! Вы такого сравнения не заслуживаете, вы симпатичные и пушистые, а эти... просто свиньи. Сами в грязи живут, и всех остальных туда тащат.
Наполеон молча направился к выходу.
- Вы уходите? Но что передать мадам?
- Мои наилучшие пожелания, - не задумался корсиканец.
Спустя час, наговорившаяся Элиза не нашла любовника в гостиной. Впрочем, она и не расстроилась.
Не этот, так следующий. А почему этот ушел?
А, какая ей разница! У нее таких мальчишек еще столько будет... и красотка выкинула из головы и свою беседу с милой Жозефиной, и молодого парня...
Завтра она себе нового найдет, вот и все! *
*- автор не преувеличивает. Преуменьшает, если что. На тот момент определения 'высший свет' и 'свальный грех' вполне могли быть синонимами. Прим. авт.

***
Мария-Антуанетта думала всю ночь.
Думала, вертела в руках тяжелую золотую безделушку, нарочито грубую, хищную, с оскаленной пастью, а потом все же направилась к мужу.
- Луи...
Выслушав жену, монарх предсказуемо разгневался. Он вполне мог сложить два и два... что там при революции делают с королями? Догадаетесь?
А жить как хочется!
И детей жалко.
- Я сейчас... эта негодяйка сегодня же окажется в Бастилии!
- Луи, но она так говорила про нашего старшего сына, про нашего первенца!
- Просто наговорила тебе гадостей, - махнул рукой его величество.
- Может быть... Луи, но мне показалось, что она была невероятно серьезна. Что она и правда... видела. И верила в то, что говорит.
Людовик махнул рукой.
- Бабские глупости.
- Может быть, - на стол перед королем опустилась золотая змея.
- Что это за дешевка?
- Она отдала мне один из своих браслетов. И сказала, довериться тому, кто покажет второй. Это будет помощь.
- Милая, ну хватит, - Луи встал с места и обнял жену. Может, и не стал бы он так поступать, но ведь она наследника носит. Может, еще одного принца? Хорошо бы! - просто авантюристка, вроде Жанны де Ламотт, которая наговорила тебе гадостей, а ты поверила и расстроилась. Так нельзя, не думай о плохом...
Да, этот совет ровесник человечества. Увы, столько же времени от него нет никакой пользы. Можно думать о плохом, можно не думать - на его наступление это никак не повлияет.
Но королева постепенно успокоилась. Рассказала мужу о вчерашних видениях гадалки, о падении символа власти, ушла из кабинета. Людовик нахмурил брови и приказал секретарю вызвать к нему коменданта Бастилии.
Пусть арестуют негодяйку.
Бастилия будет разрушена?
Отлично, тогда гадалка вполне может там посидеть до этого исторического момента. Почему нет?
Предсказала? Отвечай!
И думай, кому и что ляпать своим поганым языком!

***
Прибыв на улицу Феру, комендант застал там печальную картину. Нужный ему дом был безнадежно пуст. Причем было видно, что это опустевшая скорлупа.
Не было лошади в конюшне, не было слуг... а это кто?
Мужчину, который шел к дому, перехватили быстро.
- Вы кто?
- Я? Жан Маррон, владелец дома, - мужчина даже чуточку возмутился.
- Ага, - протянул комендант. - Вы-то нам и нужны. Где ваши жильцы?
Жан даже глазами захлопал.
- Так это... вот.
- Вот?
Коменданту было протянуто письмо. Даже два.
- Мадам Изида написала, - объяснил Жан.
- Почитаем...
Первое письмо заставило коменданта хмыкнуть. Второе... второе он даже читать не стал, оно было запечатано, вот и не надо ему такое.
Первого за глаза хватило.

Милый месье Маррон!
Умоляю Вас не обижаться на мои слова.
Вчера у меня в гостях был человек, которому сильно не понравилось ее будущее. Поэтому сегодня меня, скорее всего, придут арестовывать.
Посылаю Вам деньги за аренду, за следующий год, и прошу вас приглядывать за домом. Я приеду, как только это станет для меня безопасно.

Искренне ваша.
Изида Марэ.

P.S. второе письмо прошу отдать, если у вас о нем спросят. Для передачи известной особе, которая осталась недовольна своим будущим.

Было, над чем задуматься.
Вот если бы гадалка осталась на месте, ну, тут все понятно.
Какая она, к шутам, гадалка, если таких вещей не видит? Но ее же нет? И не будет еще какое-то время?
Значит... она предвидела?
И была права?
А комендант же в обществе тоже вращается. Видел он и мадам Изиду, и про случай в театре был наслышан, и как браслет на ее руке живой змеей обернулся, а потом опять золотым стал... или прядь волос. Очевидцы расходились в показаниях, одно было точно - змея была.
Так что делать-то?
- Я хочу осмотреть дом.
Жан протестовать не стал. Осмотреть же! Но в доме было чисто и пусто. Ни гадалки, ни ее вещей. Разве что на столе, одна карта.
Изида.

***
Письмо его величество взял с сомнением.
- Говоришь, ее не было?
- Маррон сказал, что письмо доставили с утра. Значит, знала.
- Для этого не надо провидеть будущее, - отмахнулся Луи. Хотя червячок сомнений закрался в сердце короля и принялся там обустраивать себе норку. - она знала, кому говорит гадости. Мерзавка!
Коменданта это явно не убедило.
Ну, знала. Но... а вдруг?
- Ваше величество, может, оставить патруль... дежурство...
- Не стоит. Она не вернется, а если опять появится, ее просто арестуют, - отмахнулся Луи. Приказ он отдал, и собирался ждать исполнения.
- Как прикажете, ваше величество.
- Вы можете быть свободны, комендант.
Когда дверь закрылась, его величество хмыкнул, протянул руку и распечатал конверт, машинально отметив, что запечатан он перстнем с изображением кобры. Той же, что и браслет... Мария его забрала. Что ж, пусть так.

Ваше величество, жизнь, здоровье, сила!
Будущее еще не определено, вы пока можете его изменить. Но только вы. Не я.
С искренним уважением и почтением.
Изида Марэ.

Мысль, что письмо предназначалось его супруге, король почему-то отмел. И покачал головой.
Наглая тварь.
Но...
А вдруг?
Но как можно изменить такое?
Нет, она врала. Точно врала.

***
- Ваше величество, победа!!!
Екатерина медленно подняла голову от бумаг.
- Что ж ты кричишь так, Александр Андреевич? Что за победа?
- Турок хотел Кинбурн штурмовать. Высадились большими силами, на приступ пошли...
- И? - голос Екатерины дрогнул.
Не думайте, матушка, что Кинбурн крепость. Тут тесный и скверный замок с ретраншементом весьма легким, то и подумайте, каково трудно держаться тамо. Тем паче, что с лишком сто верст удален от Херсона. Флот Севастопольский пошел к Варне. Помоги ему Бог.
Кинбурн... если сдать эту крепость, то считай, придется и Крым отдать туркам! А куда девать флот?
И Гриша предлагает временно Крым оставить, но... но как можно?!
Екатерина была уверена, что нельзя ничего отдавать врагу, что обороны недостаточно, что надо наступать, но все ее слова, вся ее уверенность тонули, словно в вязкой болотной жиже, в Гришенькином унынии...
- Ваше величество, Светлейший пишет, высадился враг большими силами, но не попустила Богородица! Генерал Суворов отстоял крепость, турок в море сбросил! У них потери большие, у нас, конечно, тоже потери... ежели б флот принял в баталии участие, меньше было бы...
Екатерина прикрыла глаза и сидела так несколько минут.
Кинбурн отстояли.
Туркам нанесли поражение. Первое, но будем надеяться, не последнее...
- Письмо где?
Конверт лег в протянутую руку ее императорского величества.

Елисаветград, 6 октября [1787]
Получа здесь 4-е число рапорт Александра Васильевича о сильном сражении под Кинбурном1, не мог я тот час отправить к Вам, матушка Всемилостивейшая Государыня, курьера, ибо донесение его было столь кратко, что я никаких обстоятельств дознать не мог. Вчерашнего же числа получил полную реляцию, которой по слабости после труда и ран прежде он написать не мог2. Дело было столь жарко и отчаянно от турков произведено, что сему еще примеру не бывало. И естли б Бог не помог, полетел бы и Кинбурн, ведя за собою худые следствия. Должно отдать справедливость усердию и храбрости Александра Васильевича. Он, будучи ранен, не отъехал до конца и тем спас всех. Пришло все в конфузию и бежали разстроенные с места, неся на плечах турок. Кто же остановил? Гранодер Шлиссельбургского полку примером и поощрениями словесными3. К нему пристали бегущие, и все поворотилось. Сломили неприятеля, и конница ударила, отбили свои пушки и кололи без пощады даже так, что сам Генерал Аншеф не мог уже упросить спасти ему хотя трех живых. И одного, которого взяли, то в руках ведущих ранили штыком. Но он выздоравливает теперь у меня, которого показания послезавтра с курьером отправлю.
Сегодня имел я сильный параксизм и так ослабел, что не могу много писать. Извините, матушка.
Я выехал из Кременчуга и спешил сюда с тем, чтобы ехать в Херсон, но так ослабел, что ей Богу не в силах. Дни чрез два отправлюсь и побываю в Кинбурне. Нужда требовала взять мне квартеру здесь по близости к Бугу, где зачали часто показываться партии турецкие. К Херсону же зделал я новую дорогу, по которой отсюда сто верст меньше. Теперь ожидаю, что зделает вооружение херсонское на Лимане. Ежели завтре получу известие, того же часу отправлю.
В Польше хлеба недостаточно и дорог. Сколько я ни старался, но не мог закупить, кроме весьма малого числа. Простите, матушка Всемилостивейшая Государыня.
Вернейший и благодарнейший подданный
Князь Потемкин Таврический
P.S. Атаку распоряжал француз Тотт, который просверливал пушки в Царе Граде. Они положили взять или умереть. Потому их суда, на которых перевозили, отошли прочь, оставя без ретирады.*
*- из личной переписки Екатерины 2й и Г.А. Потемкина. Злоупотреблять не стану, но иногда, мне кажется, такое приводить в книгах надо. Прим. авт.

- Подполковник Баур привез, государыня, и я сразу же к вам, никак не мог утерпеть...
Екатерина сидела и молчала.
Даже ей, с ее невероятной силой воли, характером, стойкостью, требовалось время прийти в себя.
Победа... первая и такая важная!
- Завтра будем молебен стоять по случаю победы. Оставь меня покамест, Александр Андреевич.
Дверь закрылась мягко-мягко. А Екатерина закрыла лицо руками.
Победа!
Спасибо тебе, Господи!
ПОБЕДА!!!

1788 год
- Сэр Брайан, ну в самом-то деле! Постойте спокойно пару минут!
- Колет!
- Я сейчас все поправлю! Только булавку закреплю!
Варя ворчала не просто так. Ей надо было одеть всех мужчин. Конечно, что-то она начала шить заранее, но ведь подогнать же надо! И в любой одежда надо себя чувствовать удобно! Если это штаны и рубаха из оленьей кожи, то они должны быть по фигуре, в них должно быть легко садиться, вставать, если это штаны из той самой парусины, которую будут обожать парой веков позднее, так тоже ведь! Привыкнуть надо!
Варя, не особенно размышляя, решила одеть аляскинских первопроходцев (первопроходимцев) в комбинацию из индейской и американской одежды. Кожаные штаны, конечно, не всегда удобны. И меховая одежда... нет-нет, меховые куртки они пошили, ругаясь и три этажа. И меховые же шапки, и рукавицы. Это пусть будет.
Но остальное?
Штаны были сшиты в манере 'джинсов'. Варя даже заклепки заказала и кое-где насадила на ткань. С 'молниями' сложнее, ну да ладно! Ширинки на пуговицах - тоже очень даже себе новшество.
Англичане оценили.
Выглядели они модно, экзотично и необычно, а что еще требовалось?
Но работала ради этого Варя не покладая рук.
Подогнать, примерить, поносить, опять подогнать, здесь вышивка бусинами, там орнамент в индейском стиле, тут рукав заштопан, словно прореха была от стрелы или еще от чего...
Мало того, что магазин 'Клеопатра' работал в три смены, да что там - в три! Даша наняла еще двадцать швей! И вышивальщиц искала, и сама работала, и то - не хватало!
Популярность не спадала.
Мария-Антуанетта бесилась и кусала губы, при дворе дамы старались появляться, как и прежде, турнюр и корсет, кринолин и фижмы, но в салонах!
В салонах в таком виде появляться было просто опасно!
В моду вошли вещи под 'Изиду'. Дамы оценили и легкость, и изящество, и удобство доступа к телу, и даже то, что ЭТИ платья можно было стирать! Да-да, выходило дорого, но платья-то хватит надолго! А это главное!
С легкой руки Вари Даша еще и болеро ввела в моду. Такое... из кружев, из меха, даже из перьев, если кому захочется! В Испании тоже начиналось что-то такое, но у них это была курточка, а Варя размахнулась! Это была не просто одежда, это был элемент украшения...
Но работать приходилось день и ночь!
Да что там!
Варя головы не поднимала от шитья. Наташа помогала.
Шить ей не нравилось, но вот вышить что-то бусинами и бисером - пожалуйста. А выкройки вообще завораживали. Сама мысль, что можно одним движением руки нарисовать юбку, а потом перенести на ткань, и вот так сшить по размеру...
У девочки оказались незаурядные способности к математике, и Варя с удовольствием рассказывала ей то, что сама помнила из геометрии.
Но в этот дом Варя ее почти не брала. Незачем этим прохвостам видеть ее дочь! Перебьются!
Хорошо, что проект 'Изида' временно прикрыт. Она бы точно не управилась.
- Рядом, Серый!
Том заявился в гостиную с собакой. Не на поводке, вы что! Хотя Варя и сделала для собак нечто подобное. Изящный кожаный ошейник, расшитый бусинами кожаный поводок. Понятно, волкособа он не удержит, это - аксессуар.
Равно, как и небольшой кожаный кошель, который болтается на ошейнике.
А что?
Пойдет под девизом 'для самого необходимого'. А договор с шорником уже заключен, и свой процент князь Прозоровский получит. Почему нет?
Варя собиралась зарабатывать и здесь, и там, и где-то еще... ей очень нужны деньги.
МНОГО денег!
- Как пес? Слушается?
- Да, леди Барбара. Леди, а долго нам еще тут сидеть?
Варя покачала головой.
- Нет. Вскоре после рождества - прыгнем. Вы уже готовы, мне кажется.
- Даже с избытком, - согласился второй Брайан, тот, который Гудвин. - Я скоро все это наизусть выучу.
Варя вздохнула.
- Надо, господа. Надо, вы же понимаете, у нас будет только один шанс. Неужели вам не нужны деньги?
Деньги были нужны, так что...
Миновали рождественские праздники, отгремел новый год - и Варя наконец-то разрешила.

***
Париж видывал всякое. Чтобы его удивить, надо постараться. Но эти люди вроде и не старались никого удивлять. Кто-то ехал верхом, кто-то в карете... удивительной была их одежда. А так... приехали - и приехали.
Самое интересное было уже потом, в салоне Мари-Амели де Буффлер, герцогини Лаузун.
Нет-нет, господа из Америки не старались никого удивлять. Но... шепоток пошел.
А выглядели они вроде и привычно, но достаточно экзотично.
Меха, опять же, кожа, вышивка...
Было видно, что одежда им привычна, они носят ее вполне сноровисто, равно, как и оружие.
И это были люди с Аляски!
Ах, Аляска!
О ней столько говорили последнее время! И вот!
Первым поприветствовал гостей сам Арман-Луи, супруг прелестной Мари.
- Добро пожаловать, господа.
- Герцог, благодарим вас за оказанную нам честь. Позвольте преподнести вам маленький подарок.
Варя зубами скрипела, покупая в Москве золотой самородок. Но что тут скажешь?
Предприятие требовало расходов, и таких - тоже. Считаем, представительские... но дорого же!
Зато золото было самым натуральным!
Вроде и не так много его было, в породе-то, но есть у этого желтого металла свойство завораживать, околдовывать...
- Это самородок с реки Эльдорадо!
Брайан и Дональд вели свою партию, как по ниточке. Первый выход был, по справедливости, отдан им, и прохвосты не подвели.
Они были остроумны, легки, они шутили и улыбались, они рассказывали о Белом Безмолвии и о Севере, рассказывали о своих встречах с индейцами, о собаках и волках, о том, как мыли золото и как однажды ошибся старатель, как индейцы могут принести тебе громадный самородок, а могут и ошибиться, они же не видят разницы!
А есть не только золото, есть и 'золото дураков'. И перепутать его легче легкого, остается только кислотой попробовать, но с собой ее никак не повезешь!
Да что вы!
Плевок на лету замерзает!
Простите, мадам, но... да, так погоду и определяют.
Вышел, плюнул, если до земли ледышка долетела, значит, уже ниже сорока градусов мороза. А у вас тут - благодать!
И люди не примерзают! И...
Без сомнения, двое приезжих американцев стали звездами в тот вечер.

***
- Наполеон! - Наташа налетела, повисла на шее и звучно поцеловала парня в щеку. Потом сообразила что-то, смутилась и попыталась отойти.
Не получилось.
Молодой артиллерист подхватил ее за талию и подкинул в воздух.
- Какая ты красивая стала!
Наташа кивнула.
- Мама говорит, я самая красивая!
- И она права. Синьора Барбара, мое почтение.
Поклон вышел не слишком - с девчонкой-то на шее, но Варя не придиралась. Она просто улыбнулась и протянула руки.
- Мы рады тебя видеть, Наполеоне. Добро пожаловать. Buon jiorno.
- Buon giorno.
- Верно, - Варя смотрела доброжелательно. - Я прикажу приготовить комнату, ты же останешься у нас? Правда? Что ты хочешь на обед? Я попрошу приготовить!
Наполеон кивнул.
- Курицу, если можно.
И как-то тепло стало на душе.
Он... дома? Он рядом со своими. И ему тут хорошо. *
*- еще раз напоминаю, что ему тут ДЕВЯТНАДЦАТЬ лет. Всего девятнадцать. По тем временам уже взрослый, и мужчина, и отвечает за все, но... разве легко ему было? Прим. авт.

***
- Вкусно, - Наполеон чуть ли не облизывался. Цыпленок 'табака' ему еще не попадался. А Варя курицу готовить умела во всех видах.
А что?
Приправы достаточно дешевы, да и курица - всегда можно взять по скидке. Вот и наловчилась. В общаге поживешь - и не тому научишься, особенно если не захочешь желудок испортить. На одном 'ролтоне' долго не протянешь, да и нельзя Варе было болеть. Бюджет студентки расходов на таблетки не предусматривал. Там рецепт узнала из разряда 'дешево - быстро - вкусно', тут узнала, так и копилочка собралась. Наполеон ел быстро, жадно, Варя подумала - и еще ему подложила. Так и захотелось по голове погладить.
Мальчишка же!
Ну что там - двадцать лет! Сначала интернат этот их, потом армия, отец умер, ответственность навалилась - что он хорошего-то в жизни видел? Наполеон чуточку смутился.
- Простите...
Потянулся за столовыми приборами, Варя махнула рукой - и взяла ножку прямо так.
- Так - вкуснее.
Наташа посмотрела на мать, на парня, хитро улыбнулась - взяла крылышко и принялась его обгрызать так, что у Софьи Делафон от ужасного зрелища родимчик бы случился, не иначе!
- Намного вкуснее!
Куда и неловкость делась?
- У нас еще пирог с сыром есть. Кушай, а это потом...
Хачапури, кто бы сомневался, тоже зашли 'на ура'.
- Ужасно вкусно!
- Это в Грузии делают, - Варя подумала, она не знает, есть ли сейчас Грузия. Или еще нет? Она ж историческую географию не изучала, только обычную! А в восемнадцатом веке половины современных государств просто не было.
- Хру - зи... Вкусно.
- Кушай. У нас так говорят, гостя накормить - напоить надо, потом отдохнуть дать, - бани во Франции не было, так что Варя решила не пугать беднягу, - И только потом расспрашивать.
- О чем расспрашивать?
- Да ни о чем, - развела руками Варя. - С Корсики мне Гриша пишет, так что просто о себе. Как служится? Что привело тебя в Париж?
- Я решил повидаться с вами и посоветоваться.
Варя чуть рот не открыла от изумления.
Повидаться? Посоветоваться? С ней?
Упс... кажется, они случайно приручили 'Корсиканское чудовище'? или как там бедолагу называла 'свободная пресса цивилизованного мира'?
- Я ценю твое доверие, Наполеоне. И обещаю, что все сказанное не уйдет дальше нашего дома.
Варя обвела взглядом всех, сидевших за столом. Мужчины закивали.
Они промолчат, безусловно. Они уже поняли, что этот невысокий молодой человек чем-то важен для Варвары, а если так... берем и принимаем! Барыне НАДО?
Это не придурь, не прихоть, это почему-то важно.
- Я хочу попробовать перейти в русскую армию.
Варя не сдержалась. Челюсть все-таки отвисла.
Не знала она, что Наполеон мог стать русским! А ведь и не только офицером, что уж? Просто - русским. Как тот же Багратион, как Барклай де Толли, как Крузенштерн, как... как Екатерина Вторая!!!
Но об этом моменте жизни корсиканца было принято умалчивать. В сериалах такого точно не было.
- Перейти к нам? А... тебе предложили? Или как? Прости я просто немного не в курсе?
Наполеон тряхнул головой. На лоб упала прядь темных волос.
- У вас сейчас началась война с турками. И нужны солдаты, офицеры, а я хороший артиллерист!
Варя задумчиво кивнула.
- Да... ты можешь это сделать. А на войне легко заработать себе чины и звания. Франция же сейчас не воюет...
Наполеон опустил глаза.
- Раньше я не мог бы уехать, другая страна, так далеко, а у меня мать, младшие... сейчас я за них спокоен.
Варя нахмурилась.
- Подожди, а Гриша тебе не писал про Стронци? И про твоего отца? Или твоя мама?
- Она писала, что мне надо приехать для серьезного разговора, что не все можно доверять письмам, - вздохнул Наполеон. - я думал, она невесту нашла, или что-то такое... не хочу!
Варя только головой покачала.
Ох уж ей эти патриархальные нравы!
Вот ей Гриша все написал, до чего дошел и додумался. И надо полагать, Летиция знает, но... или все проще? И она боится, что ее письма перехватят? Прочитают?
Гриша-то своей барыне писал на русском! Благо, грамотен! И то на три слова - шесть ошибок! И не просто на русском, Варя плюнула на все, и обучила тех, кто неграмотен, своей скорописи. А что?
Тридцать три буквы алфавита, и простые правила, и пес с ней, с пунктуацией! Отлично освоили!
Так ей Гриша и писал! И прочесть это... даже если на Корсику занесет переводчика, который знает русский, прочесть вот ЭТО ему будет крайне сложно. Это как с детьми и их речью. Варя-то своих обучала, вот и разбирается, а кто другой?
Мама прекрасно понимает, что 'аю ойох' - это 'хочу горшок', а посторонний человек? Да век не разберется!
- Наполеоне, тогда у нас с тобой будет серьезный разговор. Давай ты сегодня отдохнешь, а завтра с утра...
- Барбара?
Варя потерла лицо руками. Хорошо, сейчас она не в гриме...
- Мы можем поговорить и сейчас, но... это ничего не изменит. Просто ты будешь думать всю ночь, а ситуация УЖЕ случилась. Ты не думай, если бы это было срочно, я бы ничего не скрыла. Но...
Наполеон подумал пару минут.
Наташа подошла поближе.
- Наполеоне, ты устал, а мама правда не будет скрывать ничего. Давай лучше ты отдохнешь, выспишься, а завтра, на свежую голову, мы обо всем поговорим? Сыграешь со мной в шахматы?
Отказываться Наполеон не стал.
Шахматы он любил, так что пара зависла над доской. Варя подумала, что ему еще надо предложить шашки, поддавки и нарды. Но это потом, он сейчас и правда уставший, как собака.
Вон приехал, пока искупался (одеколоном так облился, что мухи на подлете падают), пока наелся, глаза уже слегка осоловелые. Какие уж тут Корсики - вендетты?
Пусть отдохнет мальчишка.
Варя поймала себя на жуткой мысли, что... ох ты ж! Так-то Наполеон старше ее, прежней, по годам. А она все равно относится к нему, как к младшему. Потому что старше их всех, присутствующих, на две сотни лет! И столько о них знает...
Так странно!
Наполеон действительно не засиделся. Они с Наташей свели две партии вничью, и он удалился спать.
Варя тоже пошла к себе. Впрочем, Наташа навязалась с матерью.
- Мам, а можно я завтра с тобой побуду?
- Когда мы с Наполеоне разговаривать будем?
- Да.
- Если он не станет возражать, - вздохнула Варя. - это ЕГО семейные дела.
- Но я же все равно в курсе!
- Он об этом не знает. Наташа, я тоже не знаю, как лучше. Ты же читала, что Гриша написал?
- Да. И про его отца... скотина этот Стронци! И Къеза не лучше!
- Ната!
- Мам, а я неправа?
- Права. Я бы и похуже выразилась.
- А мне нельзя.
- Так я уже замужем, а тебе мужа ловить. Вот увидит тебя жених, услышит, как ты ругаешься, и откажется.
- Пффффф! Ты сама сказала - дурак с воза - кобыле легче.
- Слышали б тебя в Смольном, - Варя подумала, что с такими замашками у Наташи и правда будут проблемы. Будет она терпеть самодурство мужа? Пьянки? Гулянки?
Эммм...
Может, потерпит. Недолго. А потом поплачет у него на могилке, и преспокойно будет жить дальше. И даже каяться не будет. Какое там убийство? Все сам, все сам, все сорок два раза башкой на сковородку - и опять сам!
Но ведь все ж классика!
Тебе, Доцент, говорили - не приходить? Да.
Говорили - с лестницы спущу? Да.
Милый, я тебя предупреждала не гулять? Не наглеть? Не хамить?
Ну и... не обижайся!
А на дворе-то восемнадцатый век. Ох...
Наташа погрустнела.
- Папа теперь волнуется. Переживает.
Что ж вы так переживаете, вы ж так не переживете, - про мужа Варя думала с раздражением - и до сих пор. Засунул девчонку в гадюшник!
Да плевать, что про этот институт писали! Вам бы пожить там месяц - в тюрьму бы запросились! На теплые шконки со вкусной баландой!
- Ничего, Ната. Вот мы тут закончим, и домой съездим, ты же понимаешь - пока я отлучиться не могу.
Наташа кивнула.
Уже была сделана первая выплата, и она убедилась в гениальности своей мамы.
Денег хватало. Впритык, но хватило. Даже в свои не пришлось залазить.
Вклады несли, вклады росли... но сейчас и правда - никуда не уедешь.
Пирамида набирала рост. Варя планировала, что еще полгода - год, а потом все равно надо будет рвать когти.
Но не оставишь же сейчас этих прохвостов?
Точно, воровать начнут!
Наташа это тоже понимала.
- Мам, я подожду. А потом мы съездим на Корсику?
- Обязательно, - кивнула Варя.
- А Наполеоне и его семья к нам приедут?
Варя сощурилась и замерла, глядя в одну точку.
Наполеон.
Его семья.
- Дочь! Ты - гений!
- Я знаю, а в чем?
- Во всем, - заверила ее Варя. - И в принципе. Иди сюда, спать будем!
Наташа послушно юркнула под одеяло к маме. Устроилась поудобнее на подушке, прижалась.
- Мама, я тебя так люблю! Ты такая хорошая стала!
Варя сглотнула комок в горле.
- Я тебя тоже люблю, дочка.
И ведь не соврала. Ни капельки.

***
Наполеон проснулся в отличном настроении. Он выспался, и никто не шумел, не мешал, наоборот, чуть не на цыпочках ходили, пока он встанет. Это он тоже понял.
А еще чистая кровать, без малейших кровососущих. И вода для умывания горячая, и завтрак его ждет, и мундир вычищен, но может, синьор пожелает пока переодеться в домашнее?
Удобные брюки, рубашка, халат - все было сшито точно по его меркам, и это лучше всего остального показывало - его и правда ждали. Для чужих так не шьют.
Уютный, темно-зеленый цвет успокаивал. *
*- спальня Наполеона как раз была выдержана в зеленых тона. А спать предпочитают в комфортной обстановке, прим. авт.
Синьор предпочел и спустился к завтраку, отмечая, что это уже скорее обед.
Но его ждали.
Барбара в гостиной заулыбалась при его появлении и кивнула в сторону столовой.
- Кушать сейчас подадут.
- Я мог бы подождать...
- Вот еще! В моем доме - голодный гость? Никогда! И Андрей уже здесь, так что составьте друг другу компанию.
- И мне, - Наташа влетала в гостиную вихрем. - Я тоже с удовольствием еще поем!
Варя кивнула.
- Вот и вперед! Наполеоне, ты блины любишь?
- Бли-ны?
- Пошли, кормить будем, - улыбнулась Варя. - Чем они хороши, их можно есть, как понравится.
Понравилось все.
И яичница с порезанным в нее мясом, луком и помидорами, и забавные лепешки, которые можно было есть с разными начинками, и запеченные яблоки, и удивительно вкусный кофе... давно он так не ел!
Наташа сидела рядом и шепотом советовала, что с красной рыбкой блины вкусные, а вот если с икрой, вот так свернуть, и маслица можно добавить, будет еще вкуснее. А можно еще с мелко рубленным мясом и обжарить, вообще вкуснотища, она кухарку попросит...
После завтрака Наполеон почувствовал себя, как дворовый кот, внезапно ставший домашним, и отъевшийся до икоты. Кофе пришлось выпить еще одну чашку, и только потом посмотреть на Барбару - вы хотели побеседовать?
Барбара и Андрэ переглянулись - и предложили проследовать в кабинет.
Наташа посмотрела умоляющим взглядом, и Наполеон махнул рукой.
Почему нет?