***
В этот раз служба тянулась, как резиновая, но Варя нарочно пошла на этот шаг.
Пусть девчонка посидит в карете, пусть подумает. Когда все происходит спонтанно... сложно! Даже ей сложно, а уж беременной!
А если сбежит - тоже пусть. Варе нужны люди, готовые на риск. Вот, она и проверит, и посмотрит! И заодно кое-что шепнула Матвею.
Мужчина ненадолго отлучился, потом вернулся к ней. Перекрестился, глядя на образа.
- Третьего дня она тут объявилась, одна, боится кого-то.
Варя кивнула и тоже привычно уже перекрестилась на ближайшую икону.
Послушаем саму девушку!
Дуня так и сидела в карете. Варя посмотрела на нее, покачала головой - и распорядилась править к ближайшему обжорному ряду, в котором Матвей и купил булку и квас, как самое съедобное. Чего уж там, фастфуд в это время был 'с душком' или 'второй свежести'. Авось, и так сожрут, не баре. И покупали, и ели, но для беременной такое не слишком-то хорошо, и так не было б плохо с голодухи.
Ладно, хлеб явно вчерашний, может, и сойдет. Вместо чая с сухариками.
Варя подождала, пока Дуня доест все предложенное, а потом строго спросила:
- Беглая?
Лицо девушки исказилось ужасом, даже слезы брызнули из глаз. Взгляд метнулся в одну сторону, в другую... Матвей стоял на страже.
- Понятно, - кивнула Варя. - Почто бежала-то? Успокойся, не выдам, и денег дам, как обещала, но на вопросы мои отвечай без лжи!
Долго упрашивать не пришлось. Дуня рассказывала, как есть.
Дуняша действительно была не простой крепостной, она с малолетства состояла при молодой барышне, считай - личная горничная. И наукам с ней училась, и языки превзошла, и прически могла, и всякое прочее...
Барыня ее жаловала, обещала хорошо замуж выдать. Дуняша и старалась, и служила, только вот... сначала надо было выдать замуж саму молодую барышню Ольгу.
К ней приехал жених, вроде все у них начало слаживаться, только барышня Ольга попросила у матери отдать ей Дуняшу с собой. А что? Крепостная ж!
Справедливости ради, Дуня не возражала. Барышню она любила, как родную, готова была и с детками ей помочь, и с чем угодно...
Правда оказалась намного хуже. Во вторую же неделю хозяин прижал Дуняшу к стене и полез под платье. А когда девушка пыталась дернуться, так ударил, что Дуняша почти куклой повалилась насильнику в руки. Ну и...
Было.
И не один раз, и когда хозяин пожелает, и хуже всего, что от Ольги он скрывать ничего не собирался. Не принято в этом времени было прятать свои интрижки с крепостными девками или ревновать к ним, считалось, что чувств у них вроде бы и нету. *
*- увы, чистая правда. Прим. авт.
Насилие бы Дуняша кое-как пережила, да и надоест же она барину рано или поздно? И другие служанки в доме ей потерпеть советовали. Но...
Барину не надоедало вот уже год.
А потом Дуняша поняла, что непраздна. А вот у барышни Ольги детей пока не было. Может, еще и потому, что муж чаще Дуняшу в укромный уголок тащил, чем к жене наведывался?
Ольга это видела, недовольна, конечно, была, Дуняша у нее регулярно то пощечины получала, то тычки, и видела бедная, Ольга б ее обратно в деревню отослала, да муж не давал. А Дуняша и сама б отослалась, ко всеобщему удовольствию.
Но барин!
Его как раз все устраивало, и затяжелевшую любовницу он пользовал ровно так же, как и порожнюю. Домашней работы с Дуняши тоже никто не снимал, разве что чуть полегче дали - вышивать.
В тот день Дуняша отправилась за одним из платьев хозяйки, нужно было кружево на рукаве снять, да и подновить. Барыня, будучи в собрании, зацепилась за что-то неловко рукавом, да так, что манжета порвалась. Надо было манжету отпороть, кружево восстановить и пришить все на место. Сама Дуняша с кружевом не умела, а вот пришить - тут у нее ручки были ловкие.
Разговор она услышала через неплотно прикрытую дверь. И то, что велся он по-французски, никак Дуняше не помешало, язык она знала ничуть не хуже своей хозяйки.
- ... не хочу, чтобы она родила!*
*- могу написать данный диалог по-французски, а перевод дать в комментариях, но так - удобнее. Прим. авт.
- Это просто щенок от крепостной девки, таких может быть много, - голос хозяина был скучающим. Словно он и не о ребенке говорил, а правда, о щенке. Дворняжке.
- Я понимаю, но я не хочу, чтобы у Дуньки был ребенок вперед меня! Избавься от него!
- Прикажу сразу же отослать его в деревню.
Действительно, не ссориться же из-за ребенка дворовой девки с женой? Пусть не такой любимой, но с хорошим приданым!
- Нет!
Сказано это было так, что Дуняша аж обмерла, прижимая ладонь к животу, где недавно впервые зашевелился малыш. Тише, маленький, тише... нельзя нам сейчас... тише!
- А что тогда ты хочешь?
- Чтобы его вообще не было!
- Хорошо. Прикажу его после рождения утопить, или шею сломать, - тем же скучающим тоном выговорил хозяин. - Скажу Федоту, он выполнит. А Дуньке скажем потом, что Бог дал, Бог взял. Хотя не понимаю тебя, это всего лишь дворовая девка. Такие как она ничего не значат.
- Но ты же не хочешь отослать ее в деревню?
- Это мой дом, ma chère, и только мне решать, кого тут оставить.
- Пусть так! Но я не хочу тут ее отродье! НЕ ХОЧУ!!!
- Я прикажу его утопить, - успокоил хозяин. - Не сердись, душа моя, хочешь, закажем тебе новое платье к обеду у Зарецких?
- О, конечно, хочу!!!
Оленька захлопала в ладоши, забывая и про Дуняшу, и про ее ребенка, приговоренного еще до рождения... как Дуня выбралась из гардеробной, она и сама не помнила. Ноги подгибались, голова кружилась...
Будь она барыней, так упала б в обморок, а дворовым девкам такое не полагается. Потому Дуня и размышлять долго не стала.
Отдать ребенка на смерть? И дальше терпеть, когда хозяин к ней лезет, и второго ребеночка своего позволить так же извести? И смотреть каждый день, и понимать, и...
Дуня не смогла бы. Просто - не смогла!
Надо было бежать, и бежать, пока она еще двигается нормально, пока сможет уйти подальше, пока лето... благо, лето хозяева решили провести в имении. Дуня дождалась, пока хозяева на пару дней уедут с визитом, а дальше все было просто.
Собрать немудренный скарб, наврать, что ей разрешили матушку в деревне навестить - и дай Бог ноги!
Может, ее бы нашли и достаточно быстро. Но Дуня форменным образом умудрилась заблудиться. Свернула не туда, шла то полями, то перелесками, то вдоль реки, питалась, чем повезет, умеючи, прокормиться в конце лета несложно, тут тебе и грибы, и ягоды, что-то воровала, где-то побиралась, но самое главное - она шла.
Куда?
Она знала про деревни староверов, но ей такие не попадались. Потом слышала, что вроде как людей куда-то на юг переселяют... она поехала бы куда угодно! Только бы не отдавать своего малыша на верную смерть! Это - ЕЁ ребенок! Ее частичка, он живой там, внутри... даже если Бог решит его забрать, пусть это будет воля Божия, а не человеческая!
Варя слушала внимательно.
- Почему в Москве задержаться решила?
- Так рожать же со дня на день, барыня. Лучше уж в городе, чем где под кустом... тут хоть милостыньку какую подадут, и холодает уже, страшновато... может, удалось бы где пристроиться, хоть на паперти...
Варя задумчиво кивнула. А потом задала вопрос, которого Дуняша точно не ожидала.
- Quel est ton nom?
- Mon nom est Eudoxie.
- Comment allez vous?
- Je vais mieux maintenant, Madame.*
* - Как твое имя? - Евдокия. - Как твои дела? - Теперь лучше, мадам. Примерный перевод. Прим. Авт.
Понятно, говорить по-французски она не умела. Но пару фраз... любой, кто читал Толстого пару слов, да запомнит! Про себя Варя знала, она говорит отвратительно. Но если девчонка ее поняла, ответила, и произношение у нее, кстати, хорошее. Мурлыкающее такое, внятное...
- У меня есть к тебе предложение, Евдокия.
- Барыня?
И столько надежды в голубых глазах! Красивых, кстати, редко такие встретишь, словно два кусочка бирюзы. Можно понять этого муженька, если честно. Евдокия намного красивее Варвары, надо полагать, и Оленька там рядом не стояла!
И смотрит... барыня не выгнала, не ругается, не обещает ее сдать властям, не... так может, и правда - не бросит? Богородица-матушка, помоги!!!
- Мне нужна будет личная горничная. У меня свой ребенок, сын, так что твой будет воспитываться вместе с моим. Сын или дочка будут - неважно, считай, возьму тебя второй нянькой, ну и при себе для услуг. Бумаги выправим, платить буду, не обижу. Если кто из мужчин к тебе полезет - мне скажешь. Разберусь.
- Барыня! Да я для вас!!!
Евдокия упала б на колени - не повезло! Карета для таких номеров не предназначена.
Варя удержала ее за руку.
- Взамен потребую преданности. И молчания о моих делах. Согласна?
Евдокия молча закивала. Варя откинулась на подушку, помолчала минуту.
- Зовут меня Варвара Ивановна Суворова. Имя тебе оставим, только будешь ты не крепостной, а с откреплением. Что-то да придумаю. Бумагу получишь.
- Барыня!!!
- Сейчас домой едем, веди себя спокойнее. Ты - вольная девка, я тебя и ранее знала, а сейчас, вот, на улице встретила. Муж твой умер, он, допустим, был из солдат, ты вынуждена побираться... так что я решила тебя забрать с улицы. Поняла?
- Так и рассказывать буду, барыня.
- Потом мне перескажешь, что говорила, чтобы я знала.
Карета медленно двинулась по московским улочкам. Варя смотрела в окно и надеялась, что сегодня у нее появилась первая помощница.
Ребенок?
Прокормят!
А вот помощница, да которая знает французский, красивая, неглупая, с характером... это - редкость. А Олечке этой и ее муженьку надо бы при встрече волосья проредить... граблями! Но это еще впереди!
И Варя позволила себе расслабиться. Ненадолго, но все же выдохнуть. Первый шаг.
Любая дорога начинается с первого шага...

***
Окончательно Дуняша пришла в себя только после бани.
Когда вымылась, когда ее переодели в пожалованную барыней одежду, когда накормили, поглядывая с интересом, но пока не расспрашивая ни о чем...
Только тогда она позволила себе поверить, что невзгоды - позади. Что она нашла в целом мире единственного человека, которому оказалась не безразлична ее судьба!
Много это? Целая вселенная.
Когда ты в отчаянии, когда падаешь в пропасть, и тебе протянули руку. Практически без всяких условий, пообещали тебе спасение, безопасность... и не только тебе, еще и твоему малышу! Может, для барыни это и прихоть, но для Дуняши-то жизнь!
К барыне ее повели только наутро. Когда она всласть выспалась и позавтракала гречневой кашей с маслом...
Варя встретила ее в своих комнатах. Кабинета у нее, конечно, не было, но комната для рукоделия - была. Там Варя и сидела, предпочтительно с книгой, или приглядывая, как шьют для нее заказанные вещи, поправляя кое-где... сначала девки шарахались и пугались. Потом, видя, что барыня не орет без дела и за волосья не таскает, стали спокойнее. Ну, приглядывает барыня - так и пусть. Она и сама, кажись, шить умеет! Так что все ее замечания строго по делу, а не от плохого настроения, а такое и потерпеть можно.
- Садись, Дуняша. Читать - писать ты обучена, верно?
- Да, барыня.
- Читай.
Перед Дуняшей лег небольшой лист.
'Сей отпускной оной моя дворовая девка Дарья, Анисимова дочь, никому от меня не продана и не заложена и ни в каких крепостях не креплена. И впредь мне и детям моим до той девки Дарьи, до детей и до будущих потомков ея дела нет и не вступатся'.*
*- текст - реальный. Прим. авт.
Дата - на год раньше. Печать, подпись.
Варя думала недолго.
Печати супруга у нее не было, и не предвиделось. Своя? Сомнительно получается, может, она без согласия супруга Дуню на волю отпустить не сможет. А вот папенька ее...
Найти в его кабинете печать и лихо расписаться было несложно. Увы, Ивану Андреевичу и в голову не приходило таиться от дочери в таких вопросах. Точнее, прежней Варваре было на его дела глубоко наплевать, а новая...
- Сегодня поедем с тобой в приказ, оплатим пошлину и будешь ты свободна. Уж извини, имя я тебе поменяла с Дуняши на Дашу. Переучивайся.
- Почему, барыня?
Дуня столько сказать хотела, да просто в ноги кинуться, но... глупо? А попробуй, скажи что умное, когда у тебя вот так жизнь меняется? Тут и не такое ляпнешь!
По счастью, барыня не разгневалась, только улыбнулась.
- Мир тесен, Д...аша. Может и так случиться, что ты столкнешься со своими бывшими хозяевами.
Дуня побледнела, как полотно. Варя улыбнулась.
- Дворовая девка Прозоровских Дашка - НЕ Дуня. Даже имя другое. А сходство... мало ли на свете похожих людей?
Краски возвращались на лицо Дуняши.
- Да, барыня.
Глядя на нее с утра, на выспавшуюся и счастливую, Варя еще больше понимала неизвестного барина. Дуня оказалась потрясающе красивой. Лицо, глаза, да еще и волосы. Настоящая грива каштановых кудрей, именно того оттенка спелого каштана, который почти не встречается в природе. И фигура соответствует. Сейчас живот, конечно, но так-то... тонкие запястья и щиколотки, длинные ноги... Ольгу понять тоже можно было. Стоило Дуне улыбнуться, и комнату словно солнышко озаряло.
- Если что, на меня и ссылаться будешь. А пока - ты себя хорошо чувствуешь? Чтобы нам сегодня все и решить?
Свежеокрещенная Даша закивала.
Сегодня? Да хоть сейчас!!!
Варя поднялась с кресла и кивнула бывшей крепостной на кушетку.
- Шаль возьми. И шляпку. Подарок будет.
- Барыня!!!
Шаль была большой, теплой, как раз Даше закутаться хватит.
- Едем!

***
Вечером Варя сидела за столом.
Делала наброски, прикидывала.
Вот кто бы сомневался, что роды у Даши начнутся аккурат в Вотчинном приказе? Не успели явиться, называется.
То есть успели, и Матвей ловко поймал мимопробегающего регистратора, показав ему полноценный серебряный рубль, и тот мигом нашел для них и время, и место...
Чиновники же!
Такой механизм, со смазкой всегда работает лучше! А рубль для регистратора - это УХ! Так что мигом их к столу проводили, и сомневаться не стали, как-никак и барыня тут, и бывшая крепостная... Варя сама объяснила, что отец еще когда Дашку на волю отпустил, только она, дура, замуж вышла, так до коллегии и не добралась. Хорошо хоть сейчас ума хватило!
Ситуация была не новой, Россия большая, а приказ-то есть в Москве, понятно, пока крестьянин сюда доберется, может не один год пройти, так что...
Регистратор честь по чести принялся записывать все Дашины данные, теперь она с полным правом носила имя Дарья Архиповна Зорькина, бумаги она получила, а стоило встать - воды отошли.
Вот рожать в приказе, наверное, еще никто не пробовал.
Варя даже сама растерялась на секунду, Матвей выручил. Подхватил Дашу, как пушинку, да и давай к выходу. Повезло - не задавили никого, пока до дома долетели, а там уж нашлось, кому помочь. У Даши тоже родился сын, которого счастливая мать решила назвать Ванечкой, Ванюшей. Варя одобрила, и приказала подготовить вторую колыбель. Пусть мальчики с малолетства вместе воспитываются. Заодно успокоила кормилицу - никто на ее работу покушаться не будет, наоборот, если у Даши молока не хватит, помочь придется. А приглядывать за детьми - вдвоем.
Это было принято спокойно. Иван Андреевич, конечно, о происходящем узнал, но разгневаться не успел. Варвара, как только отправила Дашу рожать в людскую, помчалась к отцу. И сообщила ему, что нанимает себе еще одну служанку. Дашка-де французский знает, вот, будет пока со своим ребенком и при Варварином, папенька же не против, правда? Идти Дашке некуда, муж у нее помер, она хоть и вольная, а только поди, прокормись на воле! А тут и Дашка при деле, и Варе спокойнее...
Отец только рукой махнул.
Сколько той няньке платить? Рублей двадцать - тридцать в год? Ерунда! *
*- не уверена, что няньки получали именно столько, может, чуть больше. Гувернанткам могли платить до 150 р/год, но это зависело от уровня семьи. А так 20 - 30 рублей - нормальная зарплата, к примеру, кузнец, извозчик могли заработать ДО 20 р/год. Прим. авт.
Варя не смотрела на лист. Она набрасывала свои планы.
Не писала, ни к чему. И не так их много, и прочитать могут... нет, нельзя. Точнее, план у нее пока один-единственный, на то, как разжиться деньгами. Но основан он на послезнании. На их смехе с библиотекаршей - как могут писатели рассказать красиво даже о самом подлом событии.
Ах, Дюма, Дюма...
Ты не врал, ты приукрашивал, а Варя теперь попробует добавить свои пять копеек в историю. И ведь она даже не поменяется... почти!
Первый соратник у нее есть. Даша знает французский, так что и Варя его подучит, и общаться ей будет легче во Франции.
Да, жди меня, ля бель Франс. Жди, и пусть тем кто не спрячется, будет хуже.
На листе откуда-то возникло лицо человека, которого Варя раньше не видела. Высокий лоб, тонкий длинноватый нос, острые глаза, упрямый подбородок. Залысины, светлые волосы...
Муж, - колыхнулось внутри. - Саша...
Варя еще раз посмотрела на портрет. Не как жена, а как человек посторонний. Вот - лицо. И принадлежит оно безусловно личности, яркой, умной, незаурядной. Гордой и самолюбивой.
Можно ли попробовать с ним договориться?
И сама себе ответила ровно - нет!
Здесь и сейчас, она может рыдать, орать, страдать, кидаться в ноги... что там еще положено делать? Если перед мужем сильно провинилась? Допустим, она-то не предшественница, но даже если она сознается супругу, его это не проймет. Ну, законопатят ее в местную психушку и станут лечить ледяной водой. Легко!
Сознаваться нельзя. Да и глупо как-то.
К мужу пока нельзя, но отец ее, вроде как, терпит. А там и база для разъезда какая-никакая будет.
А муж...
Варя еще раз посмотрела на портрет.
Всплыло воспоминание, как мужчина с портрета стоит перед ней на одном колене, улыбается, и глаза его сияют, он что-то говорит...
Такое бывало, воспоминания приходили во сне, иногда словно наяву появлялись картинки, Варя этому не удивлялась. Душа и память едины? Вовсе не обязательно. Могло что-то остаться от предшественницы, спасибо ей.
В любом случае, сейчас муж разозлен и гневается. К нему не стоит лезть.
А потом...
Потом надо будет его ошеломить. Так, чтобы стоял и глазами хлопал. Чтобы узнавал ее с начала, чтобы поверил, что Варя полностью изменилась... как-то так. Это дело не одного дня. И муж - тоже дело, которое можно отложить.
Сын с ней, хотя Варя его с трудом воспринимала, как сына. Да, ребенок, но... ее ребенок, а она даже родов не помнит. Ничего не помнит, и относится к сыну достаточно спокойно. Наверное, не проснулся у нее материнский инстинкт.
Дочь.
Да, у нее еще есть и дочь. Наташа. И ей девять лет.
Варя даже головой помотала, в том мире она была в два раза старше, а тут... и с дочерью муж ей общаться запретил. Отправил в Смольный институт, под начало директрисы, мадам де... Плафон? Нет, Лафон. И кажется, им запрещено общаться и видеться.
Тут оставалось только скрипнуть зубами.
С одной стороны, все понятно. Мамаша тут была... светским ледям дети не нужны. Им балы, красавцы, юнкера, платьица, брюлики, или чего тут еще в комплекте? Так что муженька понять можно, он дочку изолировал от распутной матери.
Только вот... нельзя получить засахаренный огурец, помещая его в рассол.
Можно подумать, в этом Смольном нравы другие? Да везде одно и то же, а в Африке еще и крокодилы водятся. Если здесь и сейчас считается достоинством изменять мужу, значит, это ребенок и усвоит. И будет еще одна светская ледь.
Ладно!
Сейчас об этом думать рано, но Варя решительно планировала и восстановить семью, и приручить мужа, ну, и дочку заберем и воспитаем, тоже еще проблема! Только на это нужно немного времени и много денег.
Чем Варя хотела заняться, она знала. Более того, могла добиться успеха. Но пока все упиралось в деньги. А деньги - в людей.
Даша есть.
Вот, с ней она и поговорит, где можно найти еще людей. Пока немного времени есть, может, с месяц-полтора, пока не ляжет снег. Ехать по осенней распутице - хуже не придумаешь, а вот ноябрь-декабрь, как все подмерзнет, как выпадет снег и помчатся сани...
Деньги, конечно, будут нужны на путешествие.
Те, кто сейчас читают лирику про извозчиков, и вздыхают по птицам-тройкам, немного не в курсе дела. Дороги сейчас платные. Да-да, не надо ужасаться, это не изобретение двадцать первого века! Это есть здесь и сейчас.
Если человек едет по личным делам, то он платит. Если по казенным - платит казна. Сколько платит? С лошади. Десять копеек за версту. *
*- автор чуточку грешит против исторической достоверности. Если что, Пушкин платил 10 коп/версту, но это примерно через 40 - 50 лет. Прим. авт.
Вот, считаем. От Москвы до Питер-града сколько тут? Семьсот верст? Умножаем на десять, а потом еще на два. Сколько еще коней придется запрячь в сани? Ладно, берем сто сорок рублей, просто на проехаться. А еще надо коней менять, за это надо тоже платить, возок чинить, в дороге что-то кушать... эй, граждане, кто там жалуется, что бензин подорожал? Для сравнения - жалование губернатора в провинции - около двух тысяч рублей. Ну, чуть побольше. В ГОД!
То есть за проезд в один конец на тройке придется как раз месячное жалование отдать. А потом еще обратно ехать надо!
Есть возражения, возмущения? Что, уже и цены на бензин не такие страшные? А коняшек еще содержать надо, лечить, кормить, конюх, опять же... это в кино красиво все показывается. А в жизни все намного печальнее. Хочешь лететь?
Плати!
Варя не возражала заплатить.
По счастью, муж не был сволочью, и побрякушки остались у нее. Да и платья, наверное, продать можно. Парочку оставить, а остальные...
К чертям!
Надо только выяснить, куда идти, чтобы не обманули. И это не через отца.
Продолжаем ходить в церковь. И людей посмотреть, и отец потом не удивится...

***
Комната была светлой и теплой. И в этой комнате сидели мать и дочь. Любой, кто посмотрел бы со стороны, тут же уверился в их родстве.
Чем-то неуловимым они были схожи, в очертаниях лиц, в неуступчивом, тяжелом взгляде темных глаз, да и фигуры их, одинаково крепкие плотные, словно осенние яблоки, были схожи.
- Что с той девчонкой? - нарушила молчание мать.
Дочь покачала головой.
- Никак. Противная девчонка сторожится меня, словно волчонок, только что не кусается.
- Плохо, очень плохо, Мари. *
*- о Софье де Лафон известно не так много, источники даже расходятся, две дочери у нее было или одна. Я решила, что две. Как-то оно вписалось в повествование, я и глазом моргнуть не успела... прим. авт.
- Маменька, но что я могу поделать?
- То, что делаю я. Ты видишь, как девочки льнут ко мне, как стремятся добиться моего расположения. Тебе я поручила всего одну девочку, и ты не можешь ничего сделать!
- Я стараюсь.
- Мало стараешься, Мари. Ты знаешь, как я страдаю от вашей неустроенности в жизни! Ангелику я смогла выдать замуж и выгодно, но ты, дитя мое, не так хороша собой, как она. Да и характер у вас совершенно разный.
Мари опустила глаза. Да, она это знала.
Легкая и веселая Ангелика полностью соответствовала своему имени. И внешне была похожа на отца. Мари же была словно мать, а характер ее, тяжелый и неуступчивый, и вовсе делал замужество сложным предприятием.
Увы, большого приданого Софья Ивановна за своими дочерьми дать не могла, да более того, шли слухи о душевной болезни ее супруга. А в таком случае женщину весьма неохотно берут в жены.
- Я все сделаю, как вы скажете, маменька.
- Вот и правильно, дитя мое. И я сейчас говорю тебе - подружись с Наташенькой Суворовой, стань для нее не просто наставницей, но старшей сестрой, а то и матерью, чтобы она постоянно писала своему отцу о тебе. Капля камень точит, и когда он приедет, то будет искать в тебе не столько красоту, сколько хорошую мать для его дочери.
Мари скривила губы, и это не осталось незамеченным Софьей Ивановной.
- Конечно, у тебя будут и свои дети. Да и чего говорить о Наташе? Скоро она выйдет замуж и покинет отца, а ты и твои чада останутся с ним рядом надолго. Александр Суворов уже сейчас генерал-майор и Иван Бецкой высоко его ставит! О, даже очень высоко! Он говорит, что Суворов - военный гений, а ежели так, будущее твое за ним будет устроено.
- Он немолод уже.
- Так ведь то и хорошо. Немолод, богат, да еще и военный. Удачный случай, и ты останешься богатой вдовой. И будешь жить спокойно. И я буду при тебе или при Ангелике. Ах, дорогая, как меня утомляет вся эта мелочная возня! Свечи, мыло, хлеб, выгребные ямы, и надо еще не забывать кланяться кому положено, и писать благодарственные письма, и угождать то одному, то второму! Ах, были б у нас деньги!
- Маменька, я постараюсь! Я все сделаю!
- постарайся, душа моя. Я верю, у тебя все получится!
- Негодная девчонка только и говорит о своей матери, маменька то, маменька се...
- Это хуже. Но ежели правда то, что я слышала о княжне Прозоровской, она глупа и легкомысленна. И такая близость с дочерью у нее оттого, что сама Варвара Прозоровская во многом глупа и неразвита, ум ее, как у ребенка.
- Но что говорить девочке7
- Говори, что матери нет до нее никакого дела. Да она и не пишет, и не пытается встретиться с дочерью, и не обивает пороги институту, не подавала прошение императрице. Дочь ей просто не нужна, и если ты донесешь это до Наташи, она начнет искать опору в тебе.
- Маменька, это сложно.
- Постарайся, Мари. Говорят, скоро Суворов приедет в Петербург, просить императрицу о разводе, и конечно же, он увидится с дочерью. А ежели с ней, то и с тобой. Будь н такой, как Варвара, и он обязательно увлечется. А там... кто знает? Завяжется переписка, и мы найдем как привязать его покрепче.
- Как прикажете, маменька.
- Верь мне, дитя, я думаю только о твоем благе!
Мари верила.
Что такое нищета, она знала. И не хотела более повторения!
Суворов?
Ах, хоть бы и козел с рогами! Лишь бы не голод, не единственные чулки, которые приходится штопать со слезами, не выстывшая за ночь убогая комнатенка, из которой от холода удрали даже тараканы...
Уж верно, маменька плохого не посоветует!

***
Даша оклемалась быстро. Кажется, только вчера привезли... нет, третьего дня, а сегодня она уже стоит в дверях, мнется.
- Разрешите, барыня?
- Заходи, Дашенька. Как ты себя чувствуешь?
Даша сделала шаг вперед, второй - и буквально упала к Вариным ногам. Хорошо, на Варю столбняк напал, а то б точно отпрыгнула на два метра с визгом.
- Барыня! Варвара Ивановна! Век за вас бога молить буду! Дозволите служить вам?
Варя только вздохнула.
- Дозволю, мы ж о том переговорили уже, и при себе оставлю, и деньгами не обижу. И сын твой при тебе будет, вместе с Аркашей воспитаем. Тридцать рублей в год и отрез на платье. Так отец распорядился. Согласна?
- Барыня, я и так... убивать будут - не уйду!
За эти дни Даша много чего передумала. Получалось так, что судьба ей была или под мостом от кровотечения погибнуть, или замерзнуть где, или на панель пойти. И ребеночек ее не выжил бы. А если б нашли беглую...
Тогда смерть.
Получается, барыня ей новую жизнь дала, свободу дала, и сыну ее, он же теперь тоже свободным считается, Ванечка ее, и гнать не собирается... Даша, конечно, еще порасспрашивала дворню, как тут не спросить? Но... плохо о барыне не говорили.
Точнее, не очень плохо.
Уехала-то Варвара десять лет назад, за это время кто поменялся, кто и позабыл что. Так что... барыня какая? Да обычная!
В юности в девках засиделась, это есть, папенька у нее мот и картежник, приданое за ней дать не мог, барыня и бесилась чуток. Правда, так, чтобы дворню сечь или мучить - такого не было. По щекам отхлестать могла, но за дело. Вот по амурным делам... ну, бывало! С шестнадцати лет, а то и раньше, и любовников у нее было к замужеству уж четверо или пятеро, это не считая лакеев. А и то - когда ж еще жизни радоваться?*
*- не фантазия, увы. Есть и такая версия. Прим. авт.
Потом барыня замуж вышла, уехала, и все с мужем то туда, то сюда... расходились они уж с супругом несколько лет назад, но тогда их помирили. А в начале лета приехала она к папеньке, уже в тягости, и с мужем у нее вроде как все. Тот посчитал, да и решил, что сынок не от него.
Слово за слово, так и расстались. Может, и опять сойдутся.
Но барыня себя чувствовала плохо, все чаще лежала, капризничала, но сечь никого не велела, не злая она так-то. Лекари к ней ходили, аптекари... А после родов читать взялась. Газеты, журналы, книги какие то покупает, то выписывает... то дело барское!
*- опять-таки, легкий домысел автора, но две предыдущих беременности у Варвары Ивановны закончились выкидышами, так что эта беременность наверняка давалась ей тяжело. Прим. авт.
Вот, в храмы ездить почала, может, уверовала?
Это ж дело такое, она после родов неделю, почитай, в горячке лежала, едва выходили! Всякий поменяется!
Даша (она и о себе старалась думать, как о Даше), смотрела снизу вверх на свою благодетельницу, но злости не видела. И раздражения. И...
- Встань, Даша, - заговорила Варвара Ивановна. - И садись в кресло, мне поговорить с тобой надобно, а голову все время закидывать - поди, шея заболит.
Даша повиновалась.
- Слушаю, барыня?
- Дашенька, я тебя неволить не хочу, но... мне позарез нужно будет во Францию съездить. И скоро уж, примерно через месяц. Ненадолго, прокатимся, да и вернемся. Ты со мной поедешь? Дети наши тут останутся, под присмотром и приглядом, кормилица есть, так и еще одну найдем, если что.
Даша и не сомневалась.
- Я за вами, барыня, как нитка за иголкой. Гнать будете, так не уйду.
- Гнать - не буду. Служи мне верно, буду награждать. Предашь... лучше - не предавай. Или прячься потом так, чтобы я найти не могла.
Даша кивнула.
Она о предательстве и не думала. Ей руку протянули, а она укусит?
За такое и при жизни кара будет, и потом воздастся. Грех это...
- Хотите, крест на том поцелую, барыня? И служить вам верно буду.
Варя вздохнула.
Достала из-за корсажа крестик на тонкой золотой цепочке и коснулась его губами.
- Обещаю вреда тебе не причинять, и сыну твоему. А когда случится у тебя надобность - отпущу сей же час. На том и крест целую.
И перекрестилась.
Кажется, правильно?
Судя по тому, что Даша опять рухнула к ее ногам с благодарным лепетом - да. Блин, как же это утомляет!
- Даша, сядь, пожалуйста, в кресло. И давай подумаем вместе. Мне нужно четыре-пять человек. Мужчин.
- Зачем, барыня?
Удивление было искренним. Зачем тебе люди-то? У тебя ж крепостные есть!
- Даша, мне нужны люди, которые будут преданы лично мне. И люди, которые умеют обращаться с оружием и не боятся крови. Как ты думаешь, может, нанять кого можно?
Даша подумала пару минут.
- Барыня, а что, если отставные солдаты? Не подойдут ли вам?
Варя сощурилась.
- Излагай?
Отставные солдаты?
Дорогуша ты моя, это ж идеальный вариант! Оружие умеют, крови не боятся, действовать им предстоит исключительно во благо Российской Империи, ну и немного себя, любимых. Честное слово, Варя нарушать закон в своем отечестве не собиралась. А в других?
Ну... и что?
Эта Европа так всех задолбала в двадцать первом веке, что Варя может смело считать свои действия превентивной самозащитой. Меньше Европы - меньше проблем!
Даша говорила чуть сбивчиво, но идея была отличная! Как оказалось, сейчас солдаты служили по двадцать пять лет! Минобороны, небось, от такого горькими слезами уливается... в будущем. Там два года-то считают много! А тут!
С мужиками, как с умершими, прощались! Двадцать пять лет - это приговор!
И страна постоянно воюет, то с турками, то с поляками, то еще какая зараза лезет! Чтобы выжить в такой ситуации... нет, не так! Кто выжил - становится крепким профессионалом войны.
Только вот с пенсиями тут хреново. Их назначили, конечно, и за выслугу лет тоже есть, но... мало! Жить на это можно, но плохо. А если денег не скопил? И если семья, дети, а то и внуки уже?
Пенсии назначать только-только начали, сколько - Даша не знала, но подозревала, что не так и много. Вот, можно бы таких людей и нанять? А там... могут и совсем остаться?
Варя подумала недолго.
- Надо пробовать, - подвела она черту. - Надо делать!*
*- 34 - 40 гг 18 века, денежное довольствие для солдата, который состоит в монастыре - около 4 р. Для офицеров, конечно, больше, но не намного. Каптенармус, капрал, сержант - около 6 р. Прим. авт.

***
Федот присел на крыльцо богадельни, вздохнул, ловко свернул 'козью ножку'.
Подымить хоть маленько, передохнуть.
Нога болела.
Да уж года три не было ее, ноги той, а она все равно болела. Брали они тогда Исфахан, вот, и прилетело Федоту пушечным ядром. Ступню оторвало.
Повезло - оказался рядом друг - Тимка, кое-как перетянул ногу, не дал там же, под стеной рудой истечь, не загноилась нога, не сгнил солдат в горячке. Довезли до дома, выходили, вылечили, да только куда ему теперь уж служить - негодному?
Матушка-Екатерина, конечно, пенсион распорядилась солдатам выделить, а только куда с ним? При монастыре жить? Так там кормят скудно, а работать приходится втрое. Кое-как при богадельне пристроился, тут отмывать, грязь выносить, тела ворочать, дрова колоть и таскать - да мало ли мест, где руки сильные требуются?
Скопить-то на старость он не скопил, вроде и бывали в карманах деньги, да все разлеталось, такое уж солдатское счастье. Семьи не случилось, детей не завел, оставалось век доживать. Пока может - тут, при богадельне поживет, все ж Москва, хоть и не столица, а тоже город большой, возможностей много.
Жизнь тут!
А в монастыре - что? Доживать осталось...*
*- имеется в виду Московская Екатерининская богадельня, прим. авт.
Тимка, вот, дослужил этим летом, а тоже - куда идти? Пока вдвоем они тут, а куда дальше? Как оно будет? Бог весть...
У крыльца остановилась раззолоченная карета, Федот покосился на нее без всякой симпатии.
Ездят тут всякие, добра раздадут на копейку, а кланяться на десять рублей требуют. Вот, и это... они воевали, кровь проливали, а тут...
- Кто там еще приехал?
Тимка тоже на крыльцо вышел. Колун в руках... опять дрова привезли?
- Не знаю.
- Ну так и пошли... ох ты ж!
Из кареты медленно вышла женщина, которую Тимофей знал. Ладно, видел, издали.
- Чего? - покосился Федот.
- Это ж... кажись, генералова жена! *
*- Учитывая, что Суворов старался таскать за собой и жену, и ребенка, Тимофей вполне мог и видеть Варвару, хоть и издали, и запомнить. Прим. авт.
- Кого?
- Суворова, - коротко пояснил Тимофей. И то, из них двоих Тимка всегда нос по ветру держал, недаром, он в роте каптенармусом был. Даже скопил кой-чего, но маловато для своего трактирчика.
Тимка, впрочем, не унывал, собирался покрутиться пару лет в столице, а там уж и видно будет, может, и еще где пристроиться удастся, а то и выгодно жениться? Он сможет, он хваткий.
Говорил Тимка вроде негромко, но женщина услышала. И развернулась к нему, сощурилась, словно лиса.
А потом и прямиком к ним пошла.
- Знаешь меня? Откуда?
Тимка теряться не стал, вытянулся во фрунт, как перед начальством.
- Так мы, считай, под началом мужа твоего, матушка, персюков гоняли. Я, да Федька, только вот ему тогда ногу оторвало, а я дослужил, честь по чести.
- Ага, - кивнула барыня. - Потом в Москве пристроились, потому как тут жизнь интереснее?
- Так, матушка генеральша. Оно, конечно, не слишком сытно выходит, да в монастыре или на поселении где, не жирнее.
Варвара мысленно потерла руки.
- Как зовут тебя, солдат? Друга твоего - Федор?
- Федот, матушка генеральша. А я Тимофей.
- А по батюшке? Я - Варвара Ивановна.
- Тимофей Фролыч, да Федот Михайлыч, матушка Варвара Ивановна.
Варя задумчиво кивнула.
- А поработать не хочешь ли, Тимофей Фролыч? Мне люди нужны верные, службу сослужить, и деньгами я вас не обижу.
Тимофей долго думать не стал.
- А что надобно-то, Варвара Ивановна?
- Съездить со мной в другую страну, да сделать то, что я скажу. А потом и на родину вернуться.
Тимофей и Федот переглянулись.
Звучало... неплохо. Привлекательно звучало. Уж точно интереснее, чем гнить в богадельне.
- Матушка генеральша, у меня ноги нет, - напомнил Федот.
Варвара посмотрела внимательнее.
- Отняли... по щиколотку?
- Да.
- Смотрю, деревяшку тебе хорошую выстругали?
- Так сам и постарался, умею чуток по дереву резать, - пожал плечами Федот.
- Может, и пригодится, - задумалась Варвара. - Мы еще по дороге поговорим, и что делать надо будет, и как, и где. Вас здесь двое - или еще какие друзья есть?
- Гришка, разве что, - кивнул Тимофей. - Только он тоже калечный, матушка. Руки у него нет, левой.
Варвара сдвинула брови. Это было похуже, а с другой стороны... он тоже может пригодиться.
- Можете и его позвать. Сейчас поедем отсюда, денег дам, определю вас на постой, чтобы вымылись как следует, теплую одежду себе справили, обувь хорошую. Считайте, у нас будет зимний поход.
Мужчины переглянулись.
- Сию минуту позову, матушка, - развернулся в богадельню Тимофей.
Варя задумчиво кивнула.
Вот, стоят перед ней трое отставников. Выправка хорошая, смекалка есть, все ж не доживать век отправились, а пытаются что-то сделать... можно ли им доверять?
Выбора у нее все равно нет. Сейчас она им проверку и устроит.

***
Трое мужчин сидели за столом в комнате. Не внизу, не в общем зале, в трактире, наверху. И причина была самая прозаическая - деньги.
Несколько десятков рублей серебром, которые были насыпаны на стол перед ними.
После приезда генеральши в богадельню, жизнь их закрутилась водоворотом, только поворачиваться успевай.
Варвара Ивановна их в карету усадила, и изложила свои условия.
Им надо будет поехать в другую страну. Во Францию, ненадолго. Что они там будут делать? Практически, ничего. Все уже будет сделано до них. Забрать один предмет, и увезти его на родину. Все.
Нет, не шпионские игры. Это нужно лично ей. Можно никого не убивать, но если кровь прольется, генеральша будет не в претензии. Французские власти?
А, они тоже возмущаться не будут, Париж - такая клоака! Трупом больше, трупом меньше, неважно! Если в Сену скинуть, так поди, и не найдут еще пять лет.
Никого она при себе насильно держать не будет. Если кто хочет уйти - на здоровье.
И лежат на столе тридцать рублей. Сумма хорошая. Годовой заработок...
Варианты есть, конечно.
Можно взять деньги и уйти. Можно остаться, и... да, и такая мысль мелькала, чего уж! Деньги взять, а барыню потом... можно подумать, на Руси не найдется, куда труп спрятать? Можно остаться и попробовать на барыню поработать. Если обещала не обидеть...
Думали мужчины достаточно долго. Думали, судили, рядили...
А потом поделили по десятке серебром на человека, рассовали по карманам и завалились спать. Варя выбрала правильно - мужчины привыкли воевать, рисковать своей жизнью, идти, куда прикажет начальство.
Привыкли, что худо ли, бедно, о них заботятся, а они служат. И сейчас им предлагали ту же модель отношений, хоть и не знали они таких слов. Просто для них все было правильно.
Чего б не послужить хорошему человеку? А если еще и за хорошие деньги, и свою жизнь при этом устроить... и вообще отлично будет. И увечья их барыню не смущают, смотрит спокойно, говорит, что работе то не помешает. Вот и ладно!

***
Наташа лежала ничком на кровати.
Плакать нельзя.
Кричать нельзя.
Остаться одной нельзя.
Ничего было нельзя... и как же тяжко было девочке, привыкшей к свободе и просторам в глухих темных стенах Смольного института.
Тяжко, тошно, муторно...
Для кого-то и вправду было здесь легко и приятно, кто-то и не видел лучшего. А Наташа не могла так.
Пятьдесят девушек в одной спальне - легко ли? Плохое отопление, достаточно скудная пища, постоянные занятия...
Нельзя кричать, нельзя плакать, ничего нельзя...
Подъем до восьми утра, молитва, чтение Евангелия; в восемь скудный завтрак, затем уроки, в полдень обед, отдых до двух часов пополудни, затем до пяти вечера уроки, прогулки на чистом воздухе и все это - под строгим контролем учителей, воспитателей и директрисы.
Хоть эти два часа ее никто не тронет.
Девочки переговариваются между собой, о чем-то спорят, им тут нравится... им - да, а Наташе - НЕТ!!! Ей тут плохо, больно, тоскливо!
От них требуют веселости и радости, им улыбаются и говорят, что уныние - грех, но как, КАК можно улыбаться, когда тебе всего девять лет, а сердце рвется в груди? Когда тебе так хочется на свободу!
Батюшка, за что вы так со мной?
Наташа уже многое понимала. Она видела, что матушка ее не любит батюшку, но зачем же ее-то карать? Чем Наташа провинилась перед своими родителями, что ее сюда заточили?
Батюшка говорит, что это исключительно для ее пользы, но пока Наташа никакой для себя радости не видела. Уроки, которые идут по два часа, строгость, телесные наказания... да раньше никто и пальцем до нее не дотрагивался! Маменька хоть и не сильно уделяла внимание Наташе, но могла и приласкать, и обнять, и платья они шили у маменькиной портнихи... те платья батюшка сюда взять не разрешил.
И вообще запретил Наташе с маменькой даже разговаривать. Даже имя ее упоминать!
Вместо этого начал он именовать ее матушкой Софию Ивановну...
Мадам де Лафон Наташе не нравилась. Строгая, в чепце, с поджатыми губами... внешне добрая, но Наташа просто не хотела ее видеть! Вообще не хотела тут быть! Лучше уж в походах с папенькой, чем в этих серых стенах!
Она бы отца просила, но понимала - не сделает. Раз уж батюшка сказал так, свое слово он не изменит, но жить тут еще десять лет? Десять лет быть запертой, словно птица в клетке?
Умрет она здесь! Точно умрет!
Матушка, забери меня отсюда!

***
Паспорт.
Совершенно не изобретение сурового двадцатого века.
Варя не думала об этом, а оказалось... нельзя без него. Так что пришлось навестить еще и коллегию иностранных дел. Была б она дипломатом, или аферистом, или еще кем, военные, к примеру, прекрасно обходятся без паспорта и подорожной. Но вот беда - нет пока войны!
Потому Варя опять без зазрения совести навестила отцовский кабинет и выписала себе разрешение на выезд. От отцовского имени. А вот далее...
Документ у нее был, но на имя Варвары Суворовой. А даст ли муж разрешение на выезд за границу?
Нет. Это в последнюю очередь.
Патовая ситуация.
С другой стороны... деньги у Вари были. В ее шкатулках и карманах, после тщательной ревизии, обнаружилось несколько сотен рублей серебром и ассигнациями. А чиновники... что они - не крапивное семя?
Но это ж надо в Петербург ехать, и там крутиться... опять нет!
Где бы выписать себе фальшивые документы? Варя и сама бы написала, что угодно, но бланки же!
Бланки!!!
Даша тут помочь не могла, она сама таких тонкостей не знала. Варя подумала, и решила поговорить с Тимофеем. Трое солдат так и остались, ждали ее команды, а пока жили в трактире на ее деньги, отъедались, Тимофей оружие прикупил...
Вот ведь времена!
Оружие тут есть в свободной продаже, хоть холодное, хоть огнестрельное, и никто его не запрещает, и никто никого не перестрелял! С тем Варя и нагрянула в трактир. Преспокойно поднялась в комнату к отставникам, отметив, что у них чисто, разве чуточку только накурено, что оружие начищено и содержится в порядке, что водку они не пьянствуют, и спросила в лоб.
- Тимофей Фролыч, нам бумаги нужны на выезд за границу. А вот где их взять, ума не приложу, муж мне на то разрешения никак не даст.
Мужчина задумался ненадолго.
- Есть возможности, барыня. Понятно, что серьезное не сделают, а всякие мелочи, вроде разрешения - могут.
- Сколько?
Тимофей пожал плечами.
- Разговаривать надо, барыня. Так и не отвечу.
Варя кивнула.
- Имена менять не надо, ничего не надо, просто нам нужно разрешение на поездку. Я - Варвара Ивановна, вы мои люди, не крепостные, а слуги, хочу и еду в Париж. За шляпками, к примеру.
Варя понимала, что через несколько лет разразится революция, и всякие поездки будут строго запрещены. Но сейчас-то можно! Прямого запрета нет, просто так - не делают!
Она сидела над картой, прокладывала маршрут.
Петербург, впрочем, там она не задержится ни на день, потом шпротия, Нарва, Рига, потом немцы, Берлин, ну а потом и Париж. *
*- Карамзин. Записки путешественника. Время и принцип примерно тот же. Прим. авт.
Документы были готовы через три дня и обошлось это в какие-то пять рублей.
Так же, через Тимофея, удалось продать пару Варвариных перстней, один за семьсот рублей, второй за тысячу триста, Варя понимала, что продешевила, но... пусть! Деньги ей были нужны позарез! И трясти она их собиралась везде, где могла. На три сотни далеко не уедешь, а при удаче она получит намного больше.

***
- Папенька, мне с вами поговорить надо.
Иван Андреевич на дочь посмотрел с тоской. Вот чего ей надо? Так хорошо живем?
- Папенька, я на богомолье съездить хочу.
Иван Андреевич расслабился.
А, ну если так... это не страшно, это можно.
- Куда ехать-то хочешь?
- В Киев, батюшка.
- А что ж ближе-то тебе не изволится?
Варя опустила долу бесстыжие глазыньки.
- Батюшка, виновата я перед мужем. Может, вот, ежели схожу, Богу помолюсь, от старцев какой совет выслушаю, нам и помириться удастся?
Иван Андреевич задумчиво кивнул.
Зятя он знал, и неплохо, Александр в Бога верил всей душой, так может, и получится чего? Ежели дочь поумнеет?
Но не на бал ведь просится?
- Поезжай.
- Батюшка, посоветуйте какого ювелира? Муж меня не содержит, так я свои драгоценности заложить хочу, чтобы на богомолье съездить?
Этим вопросом Варя чуть князя не добила. Плевался он чуть не полчаса, потом все же прокашлялся, и рявкнул от души.
Вот еще не хватало!
Урожденная княжна Прозоровская будет драгоценности свои продавать, чтобы на богомолье съездить! Да что свет скажет! А говорить будут много, долго... кто бы сомневался?
- Дам я тебе денег. И карету дам, и людей...
Варя прикусила губу, но что поделать? Это лучше, чем ничего, а с людьми и договориться можно. Поживут спокойно, где она укажет, не тащить же их в Париж?
Скоро, уже скоро выезжать можно, уже лужи с утра ледком подергиваются, и ледок тот почти не тает, уже ноябрь близится...
Ах, хватит ли времени?
Действовать придется очень быстро, а Варя все помнила достаточно приблизительно.
Ничего!
Она в таком режиме жить привыкла, она справится! А пока Варя тратила время и на другие дела. К примеру, ездила верхом. В дамском седле, как тут принято, но... но тело вспоминало. Кажется, раньше она верховой ездой не брезговала!
Отлично!
И костюмы были готовы нужные. И деньги дадут. И отставники ждали ее распоряжения. Одежду они себе спроворили, обувь, даже протезы Федот новые вырезал и себе, и Григорию, и в одежде они выглядели, как нормальные рука и нога.
Остались - деньги. И скоро, уже очень скоро Варя сорвется в полет. Жди меня, Париж!

***
- И поехали Манька да Жучка до городу Парижу, - пробормотала Варя, глядя в окно кареты. Видно было только белизну и туман.
А и ничего!
Как-нибудь.
Даша вздохнула.
- Надо немного потерпеть, барыня.
Варя вздохнула еще раз. Только терпеть ей и оставалось. Ну и учиться, пока есть время.
- Давай-ка с тобой еще раз поговорим по-французски, а то и в слова поиграем?
- Давайте, барыня, - охотно согласилась Даша.
За полтора месяца она привыкла к своей новой... хозяйке? Нет, даже в уме она так Варвару Ивановну назвать не могла. Скорее, подруге, иногда Даша могла закрыть глаза - и чудилось ей, что с ней говорит та же Оленька. Та же порывистость была в барыне, тот же напор, тот же огонь. А иногда Даше и страшно ее слушать было.
Варвара Ивановна разговаривала чуточку иначе, думала иначе... Даша не могла осознать, в чем эта инаковость, но она ее чувствовала, ощущала... потом уж, подслушала разок, что Тимофей приятелю говорил. Он-то и обмолвился, что генерал, хоть и хорош, батюшка Александр Васильевич, и о солдатах заботится, а все ж не так. Варвара Ивановна же смотрит на них, как на ровню, а то и совета спросить не стесняется. Понятное дело, где генерал, а где солдат, а только Варвара Ивановна их... уважает?
Даша обдумала это со всех сторон, и поняла, что похоже. Варвара Ивановна не тыкала никому, обращалась ко всем по имени-отчеству, даже к слугам, которых с ней отрядил отец, не стеснялась спросить совета или помощи, но именно просила. Не приказывала, не требовала.
Так Богом установлено, что есть простые, а есть благородные, и первые на вторых смотрят свысока. А вот Варвара Ивановна никакой между ними разницы словно и не видела, и одинаково вежлива была со всеми. Казалось, появись перед ней самое императрица, так барыня и с ней будет ровно почтительна и уважительна.
Как и с самой Дашей.
Разве так дОлжно быть?
Даша не знала, но ей... нравилось?
Она видела, что барыня не притворяется, не играет, не снисходит до них, она просто такая, она себя ведет, как будто так и надо, так правильно. И Даша искренне старалась позаботиться в ответ.
Казалось бы, просто выпрыгнуть на станции и попросить чашку горячего сбитня? Но барыня никогда не забывала за нее поблагодарить. И поинтересоваться, как себя чувствуют ее люди, и приказать, чтобы им тоже налили горячего... да кто о них думает?
Барыня - думала.*
*- не преувеличение. Почитайте того же Пушкина. Дворяне, да, а вот крепостные у него описаны, как предмет мебели. И их состояние никого особо не интересует. Не в упрек поэту, тогда это было нормой. Прим. авт.
Не о лошадях, о людях.
И летела карета, и клубилась белая пыль, и менялись лошади на станциях, барыня не стеснялась заплатить чуточку побольше, ей надо было - быстро! Да и тот же Тимофей, оглядевшись, принялся договариваться. Там словечко, тут копеечка, здесь гривенник, вот и лошади нашлись. И не самые плохие.
Двигались они быстро.
Барыня не спорила, не ругалась, повторяла раз за разом французские слова за Дашей, и скрипела зубами на очередном ухабе.
Просто так?
У барыня была цель. А вот какая?
Что ее понесло во Францию?
Даша понимала, что скоро все это узнает. А пока...
Пока у вас, барыня, произношение опять не ладится. Je ne veux pas это не 'вью па', а 'вё па'. Давайте еще раз повторим. Же на(н) вё па...

***
Санкт-Петербург. Шестое ноября.
Варя выехала из Москвы первого числа, и шестого уже смотрела на Питер-град! Хотя что тут увидишь, вот так, проездом?
Да ничего!
Домишки и дома, далеко еще городу до того самого великолепия, да и не поехала Варя в город. Расположились в одном из трактиров на окраине, заняли три комнаты. Одну для Вари и Даши, вторую для трех отставников, третью для сопровождающих ее людей. Папенька, чтобы ему не хворать, отправил с Варей того же Матвея, и еще трех дворовых. Степку, Игнатку и Архипа. Все трое молодые, крепкие, Игнатка и Архип отлично управляются с лошадями и могут починить что угодно, в дороге - незаменимые люди. Матвей и Степан, скорее, охрана. Матвей косился на отставников, те смотрели равнодушно. У них свое дело, вот и все тут.
Варя приглядывала, чтобы не вздумали задираться. Все ж эти вольные, те крепостные, все мужики крепкие, с характерами... ей в дороге склоки не нужны.
Перекусили хлебом, сыром и горячим сбитнем, и улеглись спать.
Наутро - опять в дорогу. Благо, подорожная была с собой. А если кто-то и сомневался в ее качестве... Варя готова была ласково улыбнуться, и не менее ласково положить рядышком серебряный рубль. На рубль ведь смотреть приятнее, правда?
С утра Варя позвала к себе крепостных. Мужчины стояли в комнате, смотрели на барыню хмуро, ничего хорошего не ожидали.
- Дальше я поеду одна, - четко сказала Варя. - Со своими людьми. Вы останетесь здесь и будете меня ждать здесь. Денег оставлю.
Много чего она ожидала, но не категорическое: 'нет'.
Выглядело это от Матвея так, словно скала заговорила.
- Нет? - удивленно поглядела Варя.
- Нет, барыня. Я вас одну не отпущу. Хоть что делайте...
Варя даже рот раскрыла. Услышать возражения от Матвея? Более того, от крепостного?
В эту эпоху подобное было, как заговоривший табурет. Или кусающийся шкаф.
- Ты так один думаешь?
- Я и Игнат, барыня.
- А Степан и Архип? Будете меня тут ждать? - быстро собралась Варя.
- Как прикажете, барыня.
- Тогда вы двое выйдите. А Матвей и Игнат - останьтесь, - кивнула Варя. И когда закрылась дверь, в упор поглядела на Матвея. - Объяснения будут?
Матвей пожал плечами.
- Не отпущу я вас одну, барыня. С этими... невесть кем.
- Я не одна, со мной Даша.
- И ее не след бы тащить.
- Твои предложения? - Варя говорила коротко, жестко.
- Мы с вами едем, барыня.
- А потом о моих делах и отец узнает, и муж? Мне еще соглядатаев не хватало!
Матвей посмотрел в красный угол, перекрестился.
- Крест поцелую, что молчать буду. И Игнатка тоже, мне он рОдный.
Ага, вот что-то и проясняется. Матвей и Игнат родственники, и младший тянется за старшим. А коновод в их паре - Матвей, кто б сомневался.
- Игнат, выйди. - И уже Матвею. - Почему?
Матвей посмотрел в угол. Вздохнул.
- Почему? Или оставлю тут, что хочешь делай!
Несколько минут Матвей молчал. Варя видела, что он думает, старается что-то сказать, явно борется с собой, ну же...
- Мать моя... вот, как Ду... Даша. Только отослали меня в деревню, я ее лет шесть не видел. Потом и ее отослали, когда барину надоела.
- Моему отцу?
Матвей посмотрел в сторону. А, чего тут спрашивать, и так примерно понятно.
- Ты мне единокровный брат получаешься?
- Вы барыня, я крепостной.
- Поможешь мне - свободным будешь. Хочешь?
Варя не колебалась, но ответ удивил.
- Не хочу. Поклянитесь, что меня и семью мою к себе заберете, тогда служить стану.
- Почему вдруг так?
Матвей отвел глаза.
- Барин, Иван Андреевич... сколько ему еще остается? Сколько Бог даст?
- Потом все к брату моему перейдет, - согласилась Варя. - старший не женат пока, может, к младшему, к Ваньке.
- Когда я маленький был, в имении, он меня утопить хотел, как щенка беспородного. И мать мою...
Варя медленно прикрыла глаза.
И такое случается. Да, баре часто плодили детей от холопок, и были в этих детях вольны. Хочешь - запиши крепостным, никто и слова не скажет, и попадет он в полное владение своего единокровного братика. А уж как тот оттопчется, Бог весть, особенно если папенька предпочитал вместо маменьки в постель крестьянскую девку таскать?
- Слово даю, - выговорила она. - Возвращаемся, и я твою семью у отца заберу. Всю.
Матвей облегченно выдохнул.
- Тогда и я вам служить клянусь. Отсюда - и до самой смерти.
Так и поехали. Трое отставников, Матвей с Игнатом и Варя с Дашей.

***
Рига. Одиннадцатое ноября.
Снег, мелкая крупка, противная промозглость, которая заметает в возок, колет щеки, щиплет нос... кибитка - это такое сомнительное удовольствие, что Варе приходилось выходить разминаться чуть не каждый час. Но зато и лошади отдыхали.
Красиво в песне поется про ямщиков и кибитки?
Шикарно, но кто знает, что с рессорами у нее беда, что чувствуешь все неровности дороги, что даже сидеть в ней... можно, но лучше не надо, она низенькая, так, что лежа - это лучший вариант путешествия. Только заснуть не получается, потому что трясет немилосердно. Еще и деньги платить за то, чтобы это угробище ехало по дороге. Да-да, привет всем, кто недоволен дорогами платными! Это началось еще при Петре Первом, и попробуй, не заплати! А может, и раньше было, Варя не знала.
Дорога - это тоже жуть. До асфальта остались века и века, так что мостят ее в зависимости от совести губернатора. К примеру, бревнами. А на бревна валят хворост, фашины, и засыпают песком. Как по такому ехать - прикиньте сами. Где-то жерди, где-то крупный булыжник... как скачет по нему кибитка? О, восхитительно! Не будь Варя одета в шесть одежек, была б она вся в синяках.
В двадцать первом веке есть такие шикарные штуки - виброплатформы. Ты на ней стоишь, а она тебя вибрирует, и ты при этом, вроде бы, худеешь. Так вот - жалкая профанация!
Так, как вас трясет в кибитке, вас не растрясет даже на самой шикарной платформе. *
*- кстати - не худеешь. Особенно если заедать вибрацию плюшками. Прим. авт.
Солдаты ко всему относились спокойнее, им-то этот путь приходилось пешком преодолевать, да в любую погоду, и похуже видали. А тут... везут? Ну так и ладно!
На почтовых станциях часто встречались немцы. Варя пробовала поговорить с ними по-немецки, но понимали они друг друга отвратительно. Да вообще никак не понимали. Хотя произношение у нее... ах, не стоит о грустном!*
*- даже без произношения. Единой Германии тогда не было, была куча княжеств, и выговор везде отличался. И сильно. Прим. авт.
Варя старалась поглядывать по сторонам, но сельская местность - она и есть сельская. Избы, кое-где церкви, каменных строений единицы, все больше из дерева, часто в одном доме содержится и скотина. То есть дом поделен на две части, в одной половине живет семья, в другой - хлев. Запах?
Просто сногсшибательно!
Так что ночевать Варя предложила по возможности под открытым небом. Лучше спать в кибитке у костра, чем вот это все.
Ах да!
Тараканов особо в корчмах нет, а вот вши, клопы и блохи присутствуют. Как ни шпарь кипятком, как ни борись с гадкой тварью, но подцепишь обязательно. И это при том, что в Российской Империи непросвещенные крестьяне и горожане стараются раз в неделю сходить в баню.
Что творится в просвещенной Европе, Варя даже представлять боялась. *
*- чистая правда. Прим. авт.
Сама Рига производила впечатление портового города. На реке корабли, народ самый разный, разговаривают на разных языках, Варя, кажется, слышала и французский, и русский, и какое-то из германских наречий. Дома тоже где деревянные, где каменные.
Остановились в достаточно приличной корчме, во всяком случае, платяных зверей там не было. Искупались от души в бане, поели свежей горячей пищи. Варя с удивлением увидела в тарелке борщ.
Дома у князя Прозоровского его не готовили - князь по какой-то причине не любил это блюдо, а в трактире варили. Так что Варя с огромным удовольствием навернула тарелочку. Сметаны не хватало, но что уж привередничать, и так слопает, не... ох, как раз и барыня! Так что - две тарелочки!
Поели, поспали, и тронулись далее.
В Курляндию.

***
Граница заставила задохнуться от смеха.
Рогатка перегораживает дорогу, рядом с рогаткой стоит домик, вот и вся таможня. Кому расскажи! Обойти такое - легко! В крайнем случае, если уж так хочется нарушить закон - придавить таможенников и спокойно ехать дальше. Никто ничего и не поймет.
Варя вышла из кибитки и направилась в дом. На крыльце ее встретил мужчина лет двадцати - двадцати пяти, в мундире... Варя так и не поняла бы, в каком он чине. Сам отрекомендовался - майор Головин.
Варя кивнула, назвала себя, и подала подорожную. Майор привычно взял ее, читал он легко, без усилий. Кажется, ему было интересно, но спрашивать впрямую он не решался. Предложил подогретого вина, получил вежливый отказ и перешел к делу.
- Позвольте осмотреть ваш багаж, ваше сиятельство.
Варя кивнула в сторону двери.
- Прошу, майор.
Осмотр длился недолго и кажется, майор был удивлен.
Кибитка?
Но карета была дороже, да и к чему? Вещи Варя с собой почти никакие не брала, взяла то, что пригодится в дороге. Даже сейчас на ней была 'обманка'. А именно - широкое платье до пола. Такое тяжелое, бархатное. Длинные рукава, какая-то вышивка... Варе было наплевать! Главное - то, что было ПОД платьем.
Под платьем были пододеты двое штанов, обычные и теплые. Теплые же сапоги на двое носок. Вязаная безрукавка из шерсти, рубашка, еще одна кофта, но с рукавами.
Вид капусты?
А кого тут Варе обольщать? Свое здоровье дороже любых понтов, на том и стоим. А что у майора глаза круглые... да плевать!
Зато она едет достаточно дешево и быстро!
Если на то пошло, женщина, которая едет куда-то по своим делам, в это время уже редкость! Но у Вари нет выбора! Итак - вперед!

***
Польша.
Семнадцатое ноября.
- Русские - самый подлый народ на свете!
- А также они ленивые и работать не желают!
- И бунтовать они вечно склонны.
Варя покоилась на двух мужчин, которые во всеуслышание обсуждали русских. Первая мысль была - петухи.
Варя в дороге. Она одета нарочито просто, у нее есть с собой четыре платья-обманки, которые она и меняет, чтобы не выглядеть уж вовсе замарашкой, ну и штаны, рубашки, теплые вещи.
Эти же...
На улице осень, слякоть, грязи по колено, но на них что-то такое... а, вспомнила! Туфли, чулки и кюлоты! Забавный факт. Варя еще смеялась в свое время на истории моды. Чулки нынче дороги, считай, если человек их надел, у него есть нескромные деньги. Так что богатые носят чулки и кюлоты, а бедные их себе позволить не могут. Отсюда и возникли санкюлоты. То есть мужчины, которые носили длинные штаны.
На туфлях - пряжки. Большие, золотые.
Кюлоты, кстати, в цвет костюма. Обычно их носят черные, но эти двое носили один малиновые, как и камзол, а второй хоть и черные, но так богато расшитые золотом, что Варя даже удивилась. И как ему не натирает? Жилеты тоже богато расшиты, и кафтаны...
- Поляки, - шепнула Даша.
Варя тут же отключила мозг.
Если кто думает, что поляки в те времена любили русских - увы! И не любили, и не собирались, и вроде как, еще и бунтовали... Варя как-то читала или слышала, что 'Полонез' Огинского был как раз им написан в Париже, что ли?
После того, как поляка выпнули с родины за бунт. *
*- Варя не совсем точна, но принцип тот. Бунтовал, сбежал, написал 'Прощание с родиной', тот самый полонез, потом уже, при Александре переобулся и вернулся. Это очень приблизительно, полная биография намного интереснее. Прим. авт.
Ну а раз так - чего их слушать? Хорошего они ничего не скажут, а все остальное... Варя свою родину любила. Так что молча слушать гадости не станет, а ввязываться в драку... нет, не стоит! Здесь их территория.
Лучше потом, когда у нее будут деньги, она иначе разберется с этой ситуацией.
Хотя...
Варя не удержалась от усмешки.
Кажется, какие-то из польских восстаний как раз Суворов и подавлял? Точно, гонял он поляков! Так что... может, и этих?
- Pardon...
Варя и Даша, уплетая за обе щеки, и не заметили, как один из поляков встал и приблизился. И смотрел он на Дашу, кстати! Понять пана можно, даже несмотря на долгую поездку, выглядела Даша прелестно. Вот что значит - юность. Румянец, каштановые кудри, глаза горят... синее платье-обманка шло ей невероятно! Даша сначала сомневалась, стоит ли такое надевать, но потом согласилась, что это весьма удобно. И тепло, и движений не стесняет.
Варя толкнула ее под столом ногой, и Даша бойко ответила на том же наречии лягушатников.
- Что вам угодно, милорд?
- Позволят ли очаровательные мать и дочь составить компанию...
Варя едва не хихикнула. Дашу приняли за ее дочь... ох! А ей тут и правда за тридцать! После того, как она похудела и морщинки, кстати, видны стали. Время нужно, чтобы кожа в норму пришла. А тут еще путешествие... ей тяжело, вот она и выглядит старше. А Дашу такими мелочами не сломить.
Даша растерялась, но Варя пнула ее еще раз, и ответила уже сама. Медленно выговаривая слова на неудобном французском. Даром они, что ли, уже два месяца занимаются?
- Мы русские, милорд.
Поляк откровенно опешил.
- Простите...
- И как любому порядочному человеку, нам неприятно слушать ваши высказывания о русских, - жестко, уже на русском ответила Варя.
Поляк вспыхнул.
Кто знает, что бы он сказал, или сделал, но рядом воздвигся Матвей. Размером так, в полтора поляка. Оглядел щеголя снизу вверх и вежливо, уже Варе.
- Ваше сиятельство, экипаж подан.
Поляк развернулся - и свалил, не прощаясь.
- И мы еще боремся за почетное звание дома высокой культуры быта, - протянула Варя. - Спасибо, Матвей.
Оставить на столе деньги, с учетом чаевых, да и пусть их, поляков! *
*- Иван Васильевич меняет профессию, прим. авт.
Не хотят любить Россию? Их проблемы.

***
Милая моя Суворочка!
Не пиши никогда мне о той женщине, коя по случаю дала тебе жизнь. Отныне мать твоя - Софья Ивановна, так и называй ее матушкой. Верю, что ты поймешь, делается это лишь для твоего же блага. Не греши и слушайся наставниц твоих, постарайся подружиться с девочками, в них обретешь ты своих сестер. Будь прилежна и благочестива, и награда воспоследует тебе, будешь счастлива в дальнейшей жизни своей.
Желаю тебе счАстливо препроводить Святки, Христос Спаситель тебя соблюди Новой и многие годы.
Целую тебя.
Божье Благословение с тобою!
Отец твой, Александр Суворов.

***
Варя и забыла бы об этом случае, но...
- Хозяйка, плохо дело.
- Тимофей?
За время путешествия, маленькая компания потихоньку срослась, поменяла обращения, стряхнула излишнюю почтительность. Так что к Варе все обращались запросто - хозяйка, или барыня, или Варвара Ивановна. А она называла всех по именам, но чувствовалось, что это не уничижительно, а просто - так короче. Но Тимофей для нее именно Тимофей Фролыч, и всякого уважения заслуживает, а не Тимоха-солдат.
- Эти двое... я задержался чуток, у чалого подкова разболталась, поправить надо было.
- И?
- Они между собой говорили, сговаривались вас перенять. Когда вы русская, то вас и убить, и ограбить не грех, а Дашу... тоже, ничего хорошего. Поскачут напрямки, тут, через несколько верст лесок будет, вот, там засаду и устроят.*
*- разбой на дорогах в то время был давней и славной традицией. И паны ее старались не нарушать. Справедливости ради, не они одни. Прим. авт.
Варя сощурилась.
- А тебя они не заметили?
- Так они ж по-французски разговаривали, вот и не стеснялись особо. Им и в голову не пришло бы, что я разумею.
Варя ухмыльнулась.
Ну... да! Образованные люди бегают в Европе. А в дикой России по улицам ходят белые медведи, играют на балалайках и пьют водку. Какой уж тут французский!*
*- снобизм - зло. Для любой нации и в любое время. Прим. авт.
- Что ты предлагаешь?
Тимофей улыбнулся уже совершенно искренне. Вот это ему в барыне очень нравилось. Не будет она командовать и ругаться не будет. Сначала спросит, как и что, все вызнает, с ними посоветуется, а уж потом и решение примет. А то другие кричат, требуют, ногами топают, и только понапрасну и людей губят, и себя.
И заговорил.

***
Засада ждала.
В леске было сыро, моросил дождичек, но верный человек сказал уже, что кибитка отъехала и значит, скоро тут будет.
Кто сопровождает?
Так всего-то двое человек. Кучер и верховой.
Что ж, два человека - это немного. У них-то шесть холопов у Адама, да еще четверо у Марека, да сами они бойцы не из последних! Дуэлировать им обоим случалось!
Так что...
Дерево поперек дороги, выстрелить из ружей, если сразу удастся кучера положить, тем лучше, баб из кибитки вытащить, и к Адаму. Особенно ту, синеглазую.
Русские!
Ух, гадкий народ!
Если б не они, Речь Посполитая стояла б от можа до можа! *
*- Польска от можа до можа - Польша от моря до моря, польск. Розовая мечта. Только три раздела помешали. Прим. авт.
Но что ты делать будешь, никак эти русские не соглашаются, что поляки - выше их и по уму, и по образования, и вообще - выше! Польша это ж Европа! Центр культуры, образования, центр...
А, неважно!
В такие материи Адам не вдавался, он точно знал, что Польша - центра вселенной. А что вселенная не в курсе, так это ее беда.
Колокольчик было слышно издали.
Адам махнул рукой, все приготовились...
Все шло идеально!
Вот и кибитка, и даже верхового при ней нет, наверное, отстал! Ну, что же, теперь уже надо дело делать!
Взмах - и дерево падает на дорогу. Гремят выстрелы, ямщик падает в грязь.
Адам с торжествующей улыбкой махнул Мареку, и все направились делить добычу. И паны, и холопы за ними.
Вот и возок.
Адам склонился к нему.
- Проше пани...
Ответом ему были выстрелы.
Кремневые пистолеты Варя своим людям купила в первую очередь, по два на человека. И лежали в кибитке сейчас не Варя и Даша, а Тимофей и Федот. А правил лошадьми Григорий. Несмотря на одну руку, недолго он мог посидеть за кучера, но долго-то и не требовалось. А Матвея с Игнатом сами отставники не пустили.
Тут навык нужен.
Матвей хоть и хорош, а только рассчитать не сумеет. Гриша, тот не сплоховал, как только дерево увидел кренящееся, так сразу и приготовился, и в грязь упал вовремя. Ни одна пуля его и не задела.
Шесть выстрелов в упор, из уже снаряженных стволов...
Паны и понять ничего не успели. Били-то именно в них!
Адаму пуля попала в лоб, Мареку в живот, холопы... четверо были ранены, кто куда, остальные, рассудив здраво, помчались прочь с такой скоростью, что догнала бы их не всякая лошадь.
И правильно. Потому как Гриша уже встал с топором в руке, и выглядел весьма решительно, одному из раненых и досталось по шее, чтобы не выл тут! Лезвием, да, только голова и отлетела.
И Тимофей с Федотом не просто так вылезали, а с оружием. Только драться уже было не с кем.
Мужчины переглянулись.
- Гриша, - решил Тимофей, - ты скачи обратно, скажи, пожалуй, что тут все кончено, да и собирайтесь, не торопясь. А мы приберемся, да и подождем вас тут, недалече.
- Побуду чуток, - не согласился Григорий.
Стрелять ему, однорукому, было сложно, но ежели ему пистолет снарядят, уже неплохо. И так он, постоит, посмотрит по сторонам, покамест друзья приберутся. Мало ли?
Холопы своих панов испокон веков ненавидят, но вдруг кто еще заявится? *
*- стрельба в те времена была процедурой долгой и сложной, не каждый здоровый справится. Прим. авт.
Мужчины переглянулись, и спорить не стали. А чего тут, все и так понятно.

***
Допрашивать холопов не стали, просто добили. Жестоко и расчетливо, чтобы крови было поменьше. И так уже...
Потом оттащили их с дороги в лес, подальше, так, чтобы видно не было, и завалили хворостом.
Гриша стерег Марка, который и так не двинулся бы, но вдруг? Рана в живот поганая, так что поляк был обречен, но...
Марк этого просто не осознавал.
Ну как это - приговор?
Вот же он! Ему ж только двадцать исполнилось, и вся жизнь впереди, и денег хватает, и... и как это - сутки или двое?
А потом загнивание кишок и умирать грязно и кроваво, и хорошо, если даст тебе кто-то спасительное снадобье, но чаще просто добивают. Все равно ж смерть.
Марк этого себе не представлял. А вот солдаты - спокойно.
Допрашивать гордого ляха взялись жестоко и безжалостно. Размозжили обухом топора пару пальцев, так мигом заговорил.
Ну да...
Сами, все сами и побыстрее. Сами придумали, сами сделали, хотели женщин к себе утащить, да побаловаться. А как надоест... ну, мало ли мест, где можно трупы спрятать?
В реку, да и позабыть!
Нет, никто не знает, и никому они ничего не говорили, молчали, точнее, просто не успели друзей кликнуть! Холопам приказали, вот и все дела.
Правда, пару пальцев ему еще сломали, но Марк клялся, что говорит правду, так что добили и его. Обшарили карманы, забрали все ценное, включая одежду, стащили тела в одну кучу.
Оружие у ляхов было доброе, да и ружья неплохие, пригодятся. А что не пригодится, то Гришка продаст в ближайшем же городе.
Тимофей был уверен, что на трофеи хозяйка претендовать не станет.
И верно.
Варя попросила показать, что взяли, и посоветовала золотые побрякушки перед продажей как-то изуродовать. А то герб...
Совет был принят, а побрякушки, и лишнее оружие проданы в Паланге.
Искали пропавших панов или нет, нашли, или их исчезновение так и осталось тайной, Варя не узнала никогда.
Да и плевать ей было на грабителей и убийц. Туда и дорога!

***
Двадцатое ноября - Мемель. Это уже Пруссия, но русские деньги и тут в ходу - на таможне взятку взяли, как миленькие.
Двадцать первое - Кенигсберг.
Варя чуточку погрустила, но время Калининграда еще не пришло, янтаря тут приличного тоже не купишь...
Ладно!
Вперед и только вперед.
Двадцать третье - Мариенбург! На следующий день - Данциг. Море, корабли, и дорога, дорога, дорога...
Люди, земли, чужая речь, половину которой Варя не понимала, чужая кухня, города, чем-то неуловимо похожие друг на друга - Варе все это было неважно!
Она сосредоточилась на своем - Париж! И чем скорее, тем лучше!
Тридцатое!
Берлин!
Еще не тот, который Варя видела в кинофильмах, и рейхстага тут нет, и Гитлер пока не завелся! Еще не случились мировые войны, ни первая, ни вторая, это совершенно непримечательный городишка. Что ж, пусть стоит.
Может, еще ничего такого и не случится? *
*- по тем временам Берлин был достаточно развитым городом, но Варе с точки зрения жителя 21-го века все равно он кажется жуткой деревней. Прим. авт.
Зато пахнет Берлин просто восхитительно. Сточными канавами. Такой общественно-туалетный Берлин.
Второе декабря - Дрезден! Ах, где вы, пастушки и пастушки, где ты, знаменитый фарфор. Даже если бы Варя и была в нем заинтересована - к черту! На этих ухабах любой фарфор разлетится в щепки!
В России плохие дороги?
А тут вообще одни направления! И ухабов тут, и загибов... протащить бы по ним либералов, хотя лучше не протаскивать. Человек должен быть способен к осознанию и исправлению, а после этих дорог они только в следующей жизни исправятся. Когда вместо либералов родятся крокодилами.
Никакой разницы между Пруссией и Саксонией Варя не ощутила. И канавы везде воняют, и дороги паршивые, и дома маленькие, и клопы... простите! Вот последнее - да, ощутимо!
По мере удаления от России клопы активизируются!
Какое-то время ехали вдоль Эльбы, потом свернули, Варя в ней тоже ничего особенного не увидела. Река и река. Что ж, Наполеон... а ведь родился уже! Надо про это не забыть!
Восьмое - Эрфурт! Повезло, по замерзшим дорогам, по первому снежку ехать получалось чуточку быстрее.
Двенадцатое - Франкфурт-на-Майне. Историк душу бы продал за эти впечатления, Варя отмечала только, что улицы города такие узкие, что по ним надо не ехать, а ходить. И лучше - боком. По некоторым в приличном платье уж и не походишь, все дома оботрешь!
Два камня неподалеку от Эйзенаха, которые по преданию были людьми. Местная легенда, про окаменевших влюбленных, которую рассказывают здесь с немалым удовольствием.
Совершенно неромантичная Варя злилась по другому поводу.
Вода.
Простая вода, которой тут не найдешь нормальной! Почему так много пьют вина? А чтобы не страдать от жестокого поноса. В цивилизованной-то стране принято сливать отходы... да, и в реки тоже. Тут даже колодезной водой можно отравиться, водоносный слой загрязнен капитально. А вино Варе пить не хотелось.
Приходилось кипятить воду по нескольку раз. Процеживать, кипятить, переливать, опять кипятить... по тем временам революционная мысль, но расстройством желудка не страдал никто. Бывшие солдаты весьма этому удивлялись, потом постепенно разговорились.
Варя рассказывала о микробах, о мельчайших зверях, которые живут вокруг, о том, как они попадают в раны, как вызывают горячку...
Она ж не знала, что это - открытие!
Солдаты тоже потихоньку рассказывали.
О походах, о сражениях... Варя слушала, чему-то ужасалась, что-то запоминала. Определенно, ей будет, что предложить этому миру. Главное, чтобы выслушать согласились.
Пятнадцатое - Мангейм.
Рейн Варю тоже не впечатлил. Но дороги тут, определенно, лучше, путешествие идет быстрее. А деньги брать не стесняются. И по-русски тут говорят многие.
Учим французский - и вперед!
Шестое - уже Швейцария.
Часов не заметно. Зато частенько слышна французская речь. Варя обнаружила, что многое понимает. Сама она говорила еще очень медленно, тщательно подбирая и выговаривая слова, да и с грамматикой у нее точно нелады, но это потом, потом! Главное - она может объясниться, пусть примитивно, но обед ей подали, и сколько денег спросили, она тоже поняла. И если вслушиваться, если собеседник не тараторит, она примерно соображает, что ей говорят.
Двенадцатое - Берн. И то, можно бы скорее, но... время еще есть! Немного, но есть!
Что запомнилось - деревушка Гриндельвальд. Правда, Дамблдора тут вообще нет, и в проекте нет. И хвост с ним, не очень-то и надо было!
В Альпы Варя не заворачивала. Рейхенбахский водопад, конечно, прекрасен, но время, время... хватит с нее и фильма о Холмсе.
Пятнадцатое - Женева.
Двадцатое - Лион!
Можно плыть по реке, но с кем оставить кибитку и прочее? Пришлось ехать по суше, это дольше.
Двадцать седьмое - Париж!
Наконец-то!
И теперь начинается все самое интересное!

***
Париж!
Предместье Монмартр и Тампль, храм Святой Женевьевы, покровительницы Парижа, ах, и не снилась бедняге жуткая олимпиада. Нет еще Эйфелевой башни, триумфальной арки нет, да и до триумфа, как до Китая!
Зато хорошо виден l'Hôtel Royal des Invalides. В России такого не построили. *
*- королевский дом инвалидов. Прим .авт.
Париж показался Варе городом контрастов.
Есть грязные и запущенные улицы, но есть и шестиэтажные дома. По нынешним временам - модерн! Прогресс!
Новый мост и статуя того самого Генриха! Париж стоит мессы, да, Гена? Для тебя - стоил, но католики и гугеноты продолжают ненавидеть друг друга. Разве что режут уже не так активно.*
*- Тот самый, Генрих IV Наваррский. Остальное - см. историю. Личность крайне незаурядная. Прим. авт.
На Набережной Продрогших удалось снять две комнаты в одном из домов. Что ж! Для Вариных целей оно более, чем подходило. Конюшня при доме была, стоило дорого, но... это окупится!
Пан или пропал!
Нет!
Только выигрыш и только вперед!
Пале-Рояль, спектакли, пир... Варе, которая знала о том, что будет впереди, он казался пиром во время чумы. Но люди веселятся, люди не считают ни золото, ни любовников, люди счастливы! Что ж!
Пусть радуются! Как сказал мудрый - только после твоей смерти узнают, был ли ты счастлив!
Тюильри, Елисейские поля, каменные мосты - и груды мусора. И тухлятина, а когда дождь - по улицам струятся потоки грязи. Что ж, в этом отношении Франция не сильно изменилась.
Варя отдыхала целых два дня, еще три дня они ездили по Парижу, а потом...
Потом она собрала военный совет.

***
Совет проходил на улице. Кстати - в садах Тюильри. Скамейка вполне подошла для совещания, все лучше, чем в доходном доме, в котором постоянно кто-то да толчется у тебя под дверью. Ах, французы весьма любопытны. Понять их можно, но... делиться своими планами с кем попало Варя не хотела. Даже полностью их не озвучивала, даже сейчас.
Частично.
И только со своими людьми.
- Сегодня у нас второе января. Времени остается немного, и у меня к вам огромная просьба. Сейчас начнется все самое интересное. Если мы сделаем то, что я хочу, будем все обеспечены до самой старости. Сможете купить себе трактиры, если захотите, осесть, жениться, - Варя говорила серьезно. - Матвей и Игнат, у вас будет достаточно денег, чтобы выкупить не только своих родных - всю деревню с землею. Даша, ты сможешь жить, не беспокоясь о завтрашнем дне. Не знаю, захотите ли вы далее оставаться рядом со мной, но доли ваши вам отдам честно до последнего золотого.
- Вы, барыня, кого-то ограбить хотите?
Самым догадливым оказался Матвей. Впрочем, крепостной, не значит - глупый.
- Воров, - коротко сказала Варя. - Я хочу украсть украденное. Есть вельможа, который безумно любит королеву Франции. Есть воровка, которая обманывает его.
- Обманывает? - не поняла Даша.
- Она лжет ему, что королева готова ответить на чувства дворянина. Это неправда, она верна супругу. - Ладно, может, и не верна, но де Рогану сладенького не обломилось. Это Варя точно знала. - Он купил королеве роскошный подарок, и собирается передать его через эту воровку. *
*- Дюма, 'Ожерелье королевы'. Врал мэтр, конечно, безбожно, и всю сволочь приукрасил, но ожерелье-то все равно сперли. И продали. Как сейчас говорится - основано на реальных событиях. Прим. авт.
Мужчины переглянулись.
Вопросом - откуда дровишки, не задавался никто из них.
Барыня знает?
На то она и барыня. А вот другое...
- Вы, барыня, чего сделать-то хотите?
- Забрать у подонков подарок, - даже чуточку удивилась Варя. - И уехать обратно, домой.
Мужчины переглянулись.
Нельзя сказать, что это высокоморальный поступок. Но такими материями они не размышляли.
Есть ворье.
Надо ограбить людей, которые что-то выманили обманом.
Барыня потом не собирается этот подарок возвращать? Ни королеве, ни дворянину?
Ну... наверное, это не слишком хорошо. Но где мораль, а где мы, грешные?
- Барыня, а что за подарок? - Даше было интересно.
Варя кивнула.
- Хороший подарок. Колье с бриллиантами. Можете не переглядываться, стоит оно столько, что хватит всем. И мне, и вам. Только сразу продавать нельзя будет, хорошей цены не получим, но бриллиантов там жуткое количество. Будем медленно сбывать, ювелирам... ладно! Это я немного уже продумала, потом расскажу подробнее. Сейчас надо - добыть. И у меня есть план. Сейчас я вас оставлю, хотите - поговорите, посоветуйтесь. Я понимаю, что это риск, что мы нарушим закон, ну так что же? Искать нас начнут не сразу, успеем удрать.
- Я и думать не буду, - просто сказала Даша. - Я с вами. Хоть так, хоть этак.
- Тогда мы вместе прогуляемся, а вы подумайте, господа. Мне хотелось бы все сделать тихо и быстро, чтобы лишних трупов не было. Но если и будут - невелика потеря. Составим план, все продумаем, но сильного шума не будет. Воры не рискнут его поднимать, нас будут искать они сами, ну, и вельможа. Но возможности у него не королевские.
- Почему так? - с точки зрения Тимофея, бежать и кричать 'грабят!' было бы логично.
- Потому что ожерелье им все равно не вернут, - пожала плечами Варя. - Королева о нем не знает, эти хитрые люди нашли бабу, похожую на королеву, ее и показывали издали. Вельможа с ней даже не разговаривал. Если поднимется шум, нагорит и тем, и этим.
- А-а, вот оно что.
- Они УЖЕ преступники. Речь уже не о розыгрыше, это королева, не прачка какая. Представьте, у нас бы кто императрицу-матушку изображал? - кивнула Варя. - Поднимут шум - сами же и пострадают. Не поднимут - смогут или вовремя удрать, или что-то цапнуть и удрать.
Видимо, представили. Подумали, что могли бы сделать с шутниками в Российской Империи, впечатлились...
Варя, не торопясь, поднялась со скамейки. За ней встала Даша, мужчины остались стоять вокруг. Варя не знала, о чем они разговаривали. Но когда вернулась, встретили ее другим вопросом.
- Барыня, а опосля всего... мы вам уже не нужны будем?
Варя с удивлением поглядела на Матвея, на отставников.
- Вы что? - она не играла, мужчины это отлично видели. - Если мы через такое вместе пройдем, считай, вы мне до последнего вздоха нужны будете. Это как в бою друг друга проверить. Если сами уйти захотите - расплачУсь честь по чести и отпущу. А если нет, только рада буду. Деньги у нас будут, а уж как их в дело пустить... решим! Только в любом деле лучше, чтобы у тебя доверенные люди были. Где я чего не пойму, там вы мне подскажете!
Команда.
То, что дороже любого золота.
Варя отлично понимала, пока она одна, ничего она сделать не сможет. Понятно, можно купить где-то в глуши домик, да и жить до старости, денег хватит, но... не хватит времени! Значит, надо как-то устраиваться, укрепляться, сделать все, чтобы обошлось без Наполеона!
Чтобы просто жить, ей команда не нужна, она сможет устроиться. Но чтобы что-то сделать... да для нее эти люди будут дороже любых бриллиантов!
Мужчины про ее планы не знали, они поняли отлично другое. От них не станут избавляться. И расплатятся честно, и дальше будут рады... если б барыня хотела все себе захапать, вела бы себя иначе.
- Как ворье-то звать? - просто поинтересовался Тимофей.
- Жанна де Ламотт. Пусть титул вас не смущает, за ним нет ничего.
Мужчин и не смущало.
Де, так де. Доводилось и в таких стрелять, ничего, помирали не хуже прочих. Так какой у нас план?

***
Ровно через два дня в доме Жанны де Ламотт появилась новая горничная.
Дезире, так ее звали, была молода, услужлива, буквально летала по дому и старалась угодить хозяйке. Дворецкий вздохнул с облегчением.
Ну, может, хоть месяц продержится?
Жанна была весьма истеричной хозяйкой, поэтому долго девушки у нее не работали. Иногда уходили, даже не найдя новое место - лишь бы подальше от такой мегеры. Да и кому понравится, если на тебя начинают орать - просто так? Вот настроение у Жанны с утра плохое, муха пролетела, муж покосился в сторону служанки... муж, правда, не косился.
Может, пока, но бесформенное платье не давало представления о фигуре, волосы были плотно спрятаны под чепцом, а лицо у горничной было весьма непривлекательным.
Даша, а это была именно она, для конспирации согласилась выщипать себе брови (мелочь, но как меняет лицо), и нанести на щеки веснушки хной. Так что была она сейчас рябой, как кукушкино яйцо. Руки тоже пострадали, но по мнению Даши это были мелочи.
Краска смоется, рано или поздно, а вот что хозяин под юбку не лезет, уже приятно.
Да и остальные тоже...
Главное было глаза в пол и помалкивать лишний раз.
Ближе к середине января Варя знала весь расклад.
Есть у нас Жанна де Ламотт, ее супруг Николя, любовник Рето де Виллет, и - тадаммм!
Целый граф Калиостро!
Надо полагать или идейный вдохновитель, или помощник, который хочет процент. Вот, эта маленькая компания и задумала поживиться на кардинале де Рогане.
Жанна втирала кардиналу, что она уж-жасно близка с королевой, де Виллет, хотя де он или просто сам себе нарисовал документы - мастер подделок, именно он отвечает за письма ее величества, муж... Николя просто муж.
И вся эта компания ждала, пока кардинал дозреет.
Ждала и Варя.
Ждал Григорий, который удачно пристроился просить милостыньку в переулке - его не видно из дома, а ему все отлично видно. И кто въезжает, и кто выходит, и главное-то! Окно, в котором Даша подаст сигнал!
Ждали четверо мужчин и Варя. Она весьма примерно помнила, что вся эта радость с ожерельем была после святок, после новогодних праздников. Точнее она дату не знала.
Оставалось ждать и готовиться.
Да-да, обратная дорога - это очень важно. И тайники оборудовать... Варя отлично понимала, что продать ожерелье целиком она не сможет. Ювелиры его лет десять продать не могут, а они в этом живут. А она человек случайный, значит, надо будет продавать по частям.
Разбирать.
Ну и прятать тогда тоже по частям!
В трости, в потайном днище шкатулки, в специально подшитых карманах платьев... каждому достанется своя часть, она не станет складывать все яйца в одну корзину.
В другой ситуации Варя гуляла бы по Парижу, наслаждалась этим городом, смотрела памятники... да кому б не хотелось пройти по этим улицам?
Но здесь и сейчас она была вся в напряжении.
Она слишком многое поставила на свое знание истории. А ведь оно не такое полное!
Может, это другой мир! Может, ожерелье отдадут потом! Его могут вообще не принести в дом к Жанне... просто это было самое логичное. Вручить ожерелье лично королеве де Роган не мог, точнее, ему это не могли организовать. Значит, он отдаст его Жанне. И для этого ей не надо ехать к кардиналу.
Варя не могла ни есть, ни спать нормально, нервы вибрировали, как натянутые канаты.
Мужчинам было проще. Двое страховали Григория, еще двое отсыпались. Так и не погуляешь толком, это Париж! В карете ездить еще кое-как, а на улицах можно легко нарваться на грабителя или вляпаться в беду.
Можно и не вляпаться, но по-французски Варя говорила отвратительно, куда можно ходить, а куда нельзя, не знала, ориентировалась тоже плохо...
Шило в известном месте толкало на подвиги, но провалить все дело? По своей же глупости?
А то и жизни лишиться?
И Варя сидела у окна, раскладывала пасьянс, рисовала, пыталась вязать, приказала купить ей пару книг и читала, стараясь понять, о чем там речь...
Идея пришла к ней, когда она в очередной раз пролетела с пасьянсом.
Не сложился, гад!
А ведь есть и еще одно... можно ли этим заработать?
Если Калиостро может, то почему нельзя ей?
Так что рисовала она теперь со смыслом. И даже договорилась с одной из типографий, оставила задаток и попросила сохранить напечатанное до ее приезда. Так тоже делали, а с учетом предоплаты, очаровательную мадам заверили, что подождут. И все сохранится, и полежит несколько месяцев, для вас - любой каприз! Особенно - за ваши деньги!
Варя с этим была полностью согласна. Но терпение ее было на исходе.
Ждать!
Гррррр! Убить мало и жуликов, и кардинала... чего они так время тянут?!

***
Даша вытирала пыль с фарфоровых статуэток, до которых Жанна была большая охотница. Вытирала тщательно, за что и получила одобрительный взгляд дворецкого. Ну, и за то, что вчера лакея Жака по уху стукнула.
А что?
Чего это он руки распускать будет?
Погладил ее пониже талии? Вот и получи! Ладно еще - хозяин, тут бы Даша стерпела, чтобы место не потерять, или кто из гостей, но Жак?
Перебьется!
Теперь ходит с распухшим ухом, рука у Дашеньки тяжелая.
- Дезире! Дезире! Где эта негодная девчонка?!
Даша мгновенно бросила тряпку и помчалась пред очи мадам. Присела в неуклюжем книксене. Жанна возвела глаза к небу.
- Боже, за что я только терплю эту дуру в своем доме!?
- Простите, мадам! Виновата, мадам! Умоляю, простите!
Жанна топнула ногой.
- Дура! Немедленно беги к мадемуазель Малетт, забери у нее мои перчатки!
- Да, госпожа графиня!
Даша вовремя выскочила за дверь, не дожидаясь, пока в нее прилетит платок, который Жанна держала в руках.
До перчаточницы было недалеко, но пришлось чуточку задержаться - женщина ругалась на скаредность Жанны, которая не хочет отдавать ей деньги. Но... не откажешь ведь!
Заплатит!
Когда-нибудь потом!
Ох уж эта аристократия!
Обратно Даша тоже бежала быстро. Отметила краем глаза Григория, который сейчас был неотличим от любого парижского нищего, сидел, сгорбившись, на мостовой, нечесаная голова низко опущена, лохмотья разорваны так, чтобы показать всем культю вместо руки. И - дом!
И... гости!
Даша замерла под дверью, превратилась в слух. Жаль, что прикрыто плотно, но... кое-что уловить удалось!
Послезавтра!
Кардинал принесет ожерелье послезавтра!
Даша огляделась по сторонам, но никто не видел, что она подслушивала. А теперь тихо, на цыпочках, вверх по лестнице, в покои хозяйки. Там и оставить перчатки.
Жанна все равно наорала вечером, и даже пару пощечин отвесила девушке, но та не обиделась. Плакала, конечно, рыдала в углу, но...
Ей тут пару дней осталось!
И Жанну-то она понимает!
Поди, легко ли жить вот так? Даша крепостная, так ведь и Жанна не может назвать себя свободной. Эту истину Даша уже поняла, свободу дают деньги. Большие деньги. И титул.
А у Жанны и титул подделка, и деньги выпрошенные...
Станешь тут истерить даже от мышиного топота!

***
Карету с гербом Даша узнала бы из сотни! Из тысячи!
Этот герб, девять желтых ромбов на красном поле!
Именно этот!*
*- герб ТОГО САМОГО де Рогана. Прим. авт.
Она видела в окно, как ничем не примечательный молодой человек, исполненный самодовольства вылез из кареты, как он поставил ногу в изящной туфле на грязь парижской мостовой...
Зажечь свечу - секунда.
Вот и нужное окно, вот оно... Даша знала, сейчас в доме, помимо слуг, находятся супруг госпожи Жанны и ее любовник. Но они не будут встречаться с кардиналом.
Несколько движений в окне - и свеча погашена. Но Даша не ушла от окна, она вся была, как натянутая струна.
Даша заметила в сумерках какое-то движение - это нищий, который сидел неподалеку, поднялся и побрел восвояси. Наверное, пора...
Пора?
И Даша отправилась на кухню.

***
- Время!
Всего лишь одно слово, но Варя подскочила, словно ужаленная.
- Я с вами!
Мужчины переглянулись.
Брать барыню с собой? Как-то это...
Варя, понимая, что их смущает, тряхнула головой.
- Я не полезу вперед, даю слово. Но не хочу, чтобы вас обманули, вы не знаете, что надо брать, я знаю.
А, это другое.
Да и барыня одета, Варя сбросила платье-обманку и завернулась в плащ. Бесформенные штаны скрывали очертания ног и бедер, такой же бесформенный камзол был скроен так, что Варина фигура казалась квадратной. Даже с ее достоинствами... впрочем, грудь она утягивала последнее время. Мало ли что? И на талии у нее был специальный пояс, который делал женщину зрительно толще.
Через минуту комната опустела, только наброски на столе слабо шевелились от ветерка, который влетал в приоткрытое окно.
Пятеро человек двигались по парижским улицам так целеустремленно, что остановить их не решился никто. Расстояние до нужного дома они преодолели в полчаса, и сразу же увидели Григория в тени.
- Пока там, - карета кардинала все еще стояла у дома.
Варя кое-как отдышалась. Упражнения она делать начала, но это тело все равно не было приспособлено для быстрого бега.
- Ждем. Пока кардинал не уедет!
Ждать пришлось еще минут пятнадцать.
Это было связано с тем, что Жанна изобретательно и вдохновенно благодарила кардинала за его любезность. Королева - та обязательно, но потом! А Жанна уже сейчас! И на столе, и у стены, и по-разному! Не просто ж так кардинал ей доверился!
Муж? Любовник? Которые находятся в том же доме, и все отлично слышат? Жанна не считала нужным сдерживаться в порыве страсти, да и кардинал не страдал скромностью. Он де Роган, а это звучит громко, то есть гордо! Но и громко - тоже. Кого ему стесняться? Слуг?
Ах, это мелочи!
Это такие мелочи!
Жанна получала огромное удовольствие, но не от кардинала, о, нет!
В экстаз ее приводил лежащий на столе футляр с ожерельем! Полтора миллиона ливров!
Полтора!
Миллиона!
Сколько же всего в этих словах!
О, да, да, ДА!!!

***
За то время, пока Жанна благодарила кардинала и выпроваживала его, отставники чуточку изменили диспозицию.
Под наблюдение были взяты и задняя дверь, и передняя, и конюшня... благодаря Даше, они отлично знали, сколько слуг в особняке, и не собирались дать никому ускользнуть. Нечего тут шум поднимать!
Вот и карета уже отъехала...
А вот и задняя дверь открылась. И Даша махнула белым платком.
Григорий, Варя и Игнат оставались на улице.
Матвей отправился в конюшню. На то, чтобы оглушить и связать конюха (веревки и кляпы Варя приготовила заранее и раздала всем), у него ушло минут пять. Конюх и не подумал сопротивляться. Чего?
Не его ж добро, хозяйское! Вот пусть графиня и прыгает, а ему... ему тоже от этой истерички доставалось! И от ее спесивого муженька!
Продемонстрированный кулак расставил все по местам, и конюх притворился тюком с соломой. Полежит он тут спокойно, и шуметь не будет. Авось, да развяжут, помереть не успеет!
Кухарка.
Две горничные.
Лакей. Потом еще один лакей. Дворецкий.
В гостиной трое человек застыли над кожаным футляром.
Бриллианты завораживают. А уж когда их больше шестисот штук, когда они огранены и собраны в настоящее произведение искусства...
Жанна даже прикоснуться пока не могла к ожерелью. Просто смотрела.
Это - ЕЁ!!!
Рядом так же застыли Николя и Рето. Пока они еще не могли осознать свалившуюся на них удачу. Пока еще их ослеплял блеск, и в этом блеске виднелись им дома и экипажи, кони и ставки, наряды и прекрасные женщины, которые так очаровательно благосклонны к богатым мужчинам!
Их успех!
Мечты оборвались самым печальным образом.
- Mains en l'air!
Тимофей эту фразу первым делом освоил, а то!
Руки вверх!
Акцент, конечно, у него был жестокий, но все трое замерли, как громом пораженные.
И то!
Стоит мужчина, в черной балаклаве (носки Варя не вязала принципиально), с отверстиями для глаз и рта, смотрит жестко и холодно. И пистолет у него в руке такой... убедительный.
Или нет?
Николас руки поднял сразу. А вот Рето оказался покрепче, схватил подсвечник... не рискнут они стрелять! Шум поднимут...
Тимофей даже не сомневался.
Выстрел грохнул. Рето упал, как подкошенный. Тимофей целился в грудь, и попал так удачно, что тут же и душа отлетела. Жанна упала в обморок.
Игнат прошел внутрь и принялся без особых церемоний увязывать присутствующих.
- Objets de valeur - dans les sacs! - отдал второй приказ Тимофей. Правильно, все ценное в мешки! Понятно, не нужны им те подсвечники - шкатулки, но так барыня распорядилась. Даже объяснила.
И лишним не окажется, найдут, куда пристроить. И пусть думают, что это обычное ограбление. Потому и французские команды заучили.
Варя скользнула в комнату.
Над столом реял ореол радужных искр. По нему хотелось провести ладонью, такой он был плотный, ощутимый...
- Б...!!! - выдохнула Варя.
И тут же прикусила язык. Ладно, по одному слову страну не определят, да и говорила она негромко, не орала во все горло. Кстати!
- Мон дье! Девилл!
Пусть на англичан думают!
Варя захлопнула футляр и без церемоний сунула его к себе под одежду. В пояс с карманами. Холодно, углы твердые, кожа жесткая... Ничего, потерпит.
- Mon Dieu! Quelqu'un va me dire ce qui se passe?*
*- мой Бог! Что тут происходит? Прим. авт.
Варя оглянулась. Пока убирала ожерелье, она отвернулась, чтобы не светить поясом, да и грудью, а вот сейчас... в дверях стоял мужчина лет сорока пяти - пятидесяти. Щекастый, с острым носом и внимательными глазами, в напудренном парике и неожиданно скромном одеянии.
Бам...
Даша, которая оказалась позади визитера, от души огрела его подсвечником. Она как раз спускалась со второго этажа, где хозяйственно высыпала себе в сумку драгоценности Жанны де Ламотт, а подсвечники... а что им - пропадать? Серебро же!
Мужчина рухнул, как подкошенный.
Варя пожала плечами. Она даже не подозревала, что это был тот самый граф Калиостро. А и узнала бы - так что? Денег ему дать? Поделиться с Великим Коптом, или как он там себя представлял?
Перебьется!
Великий шарлатан и гипнотизер был так же крепко увязан, в рот ему засунули кляп, и пинком откатили с прохода. Чего греха-то на душу брать?
Варя так и не узнала, что этот грех тоже оказался на их совести.
Так получилось, ручка у Даши действительно тяжелая, так что граф Калиостро промучился пару дней, не приходя в сознание, да и отдал Богу душу. И эликсир бессмертия не помог.
Варя кивнула подруге, да, уже подруге, и Даша улыбнулась в ответ. За хозяйку она бы и сорок человек подсвечником приласкала, пусть только в очередь для удобства выстроятся!
А этот... и как он зашел? Чем Гришка занимается?
Гришка занимался лошадьми. А чего их - тут оставлять? Конь - это по нынешним временам дорого и важно. А вот маркировки на них не стоит!
С учетом того, что они сегодня же уезжают из Парижа...
Конокрадство?
А вот плевать! Барыня сказала, что если не попадаться, то можно - все! Значит можно!
Моральная сторона вопроса Гришу и вовсе не беспокоила. Какие-то французы, было бы о ком думать.... Едят они лягушек - и пусть себе едят! И не мешают жить нормальным людям!

***
Через час из Парижа выезжали семеро человек.
Кибитка, заводные лошади... несколько монет на заставе помогли страже принять правильное решение, и путешественникам от души пожелали счастливого пути.
У мадам заболел дядя, и срочно требует к себе племянницу?
Ах, это такое дело... когда дядя богат и может оставить хорошее наследство, будешь срываться из Парижа в ночь-полночь! И полетели кони над дорогой...
Ночь провели в пути. И следующий день тоже.
Ехали молча, старались убраться подальше от Парижа, понимали, что искать их будут. Вряд ли найдут, но...
Будут.
Варя помнила про Калиостро, и про то, что человек это незаурядный. Сможет ли он договориться с преступным миром Парижа, и как сейчас все это организовано?
Неизвестно. Но Калиостро точно крутился в этой истории, а связи у масонов есть.
Она же не знала, что граф, с Дашиной легкой ручки, сейчас лежит в бреду, на полу гостиной, что ему даже помощь еще не оказали!
Не знала, что супруги де Ламотт пока еще лежат связанные, они же сами ждали кардинала и позаботились, чтобы у них не было лишних визитеров! Она рассчитывала на худшее.
А меж тем... дом пуст и тих, двери закрыты, окна закрыты, значит, никого нет. Ночью никто из слуг и не дергался, а вот с утра конюх начал пытаться выбраться, но связали его на славу, а слуг еще и в кладовку затолкали, чтобы те не орали...
Время Варя выиграла, почти сутки. А за сутки... а что там - той Франции?
Она думала насчет водяного пути, но... зима!
Нет, лучше не рисковать. Шторма, пираты, тут Англия рядом, если кто понимает - это отвратительный фарватер. Пиратский остров - это не Тортуга и не Ямайка! Это региональные филиалы! А финансировали и одобряли их из Лондона. Значит - глав-пират. И рядом с домом они тоже грабить не брезгуют.
Нет, Варя рисковать не станет, ей домой хочется, а не на дно, к рыбкам.
Н-но!

***
Военный совет состоялся на привале.
Костер, лошади, кибитка, две женщины и пятеро мужчин. Все спокойные и расслабленные.
Прыжок удался. Теперь - следующий этап. Добычу надо довезти до дома. И сбыть.*
* - компания Ламотт - Вилетт - Калиостро все сбыла за половину стоимости, во Франции и Англии. Прим. авт.
Причем не за полцены, а за всю стоимость. Пусть не сразу, пусть за год - два, но Варя не собиралась терять ни экю.
Полтора миллиона ливров!
Да у Франции годовой бюджет меньше! *
*- Варя не знает экономику, если что, годовой бюджет Франции 1780 года расход около 610 млн франков, доход 585 млн. франков. Составил де Неккер. Прим. авт.
Для их компании невероятный куш!
Варя принялась считать, загибая пальцы.
Один серебряный экю - это шесть ливров. То есть двести пятьдесят тысяч экю. Один экю это примерно полтора рубля. То есть у нее за пазухой лежит сокровище в четыреста тысяч рублей.
Четыреста. Тысяч.
Этих денег им до конца жизни хватит. Но это если сидеть в глуши. А если не сидеть?
Варя посмотрела на своих друзей. Да, уже друзей.
- Ну что? Предварительно, мы молодцы. Осталось только добраться до дома!
- Барыня, а что потом делать будем? - Тимофей, который как-то незаметно стал главным в мужской компании, смотрел вопросительно.
- Зависит от того, что вы хотите, - честно сказала Варя. - Что нам надо перво-наперво, это реализовать хотя бы часть сокровищ. По нормальной цене, а не абы-кабы. Но тут мой статус поможет. Потом, если захотите уйти, дам денег и помогу устроиться. Матвею и Игнату надо выкупиться, да, и семьи их выкупить. И устроить в Москве. Нет возражений?
У Матвея с Игнатом их точно не было.
- Вот. Кто захочет уйти - выделю долю по справедливости, и потом деньгами не обижу. Вы это обдумали?
Тимофей пожал плечами.
- Мы, барыня, и обдумали, и переговорили... солдаты мы. Государыне служили, а теперь и тебе послужим. Не получится из нас ни пекарей, ни лекарей, а ты, мы видим, и не обидишь. И дожить дашь в покое и уюте, когда уж сил не останется.
- Вы... правда?
Варя обвела глазами всех, сидящих у костра.
- Я за тобой хоть куда, барыня. Мне и денег не надо, гнать будешь - не уйду, - спокойно высказалась Даша. Она свое решение давно приняла, и отступать от него не будет.
- Мы тоже, - Матвей кивнул за себя и Игната. - Семьи устроим, и хоть опять в Париж этот вонючий!
- Ну, и мы так же. Семей у нас уж нет давно, считай, похоронили нас, - кивнул Тимофей, так мы уж просто за тобой, барыня, как иголка за ниткой. А деньги... я, чай, ты не обидишь. А вот это... видел я, что мы взяли. Не по нашим рукам оно, я уж понял. Небось, бешеных денег стоит.
- Сотни тысяч, - кивнула Варя.
- Вот. Мы их и не пристроим, столько-то. А и будут они у нас в руках... нет, ни о чем это. А вот у тебя, барыня, кажись, и идея есть?
- Есть, - кивнула Варя. - Спасибо за доверие. Как вы ко мне, так и я к вам. Не предам, не оставлю, чем смогу, помогу, и деньгами жаловать буду, и не слуги вы мне, а соратники. На том и крест целую.
Достала из-за воротника крестик, самый обычный, оловянный, и поцеловала. Сама такой надела, вместо золотого. Ни к чему. Поездка долгая, город чужой, мало ли, что может случиться?
- Барыня, так что делать-то будем?
Варя ухмыльнулась.
- Продавать. Сейчас вернемся домой, продадим хотя бы часть бриллиантов, выкупим всех, кого нужно, купим себе дом - чтобы было, куда вернуться. Я у отца жить не хочу, а так - мало ли что? А потом... потом надо будет возвращаться в Париж.
- Зачем? - удивилась Даша.
- А вот это главное, - ухмыльнулась Варя. - Я хочу нажить еще денег. Много денег. Вот это колье... ну да, оно прибыльное, но... этого мало! Для того, что я хочу сделать, этого слишком мало!
- А что вы хотите сделать, барыня?
- Хочу, чтобы деньги работали, - Варя смотрела в огонь, а видела там другое. Как сейчас шьют готовое платье? Да никак! Шьют солдатское обмундирование и униформу для чиновников. И все. Остальное... или шей сам, или плати и дорого. Варя хотела иного. Да, можно начать с формы для солдат. Не такой, как сейчас, со всеми этими позументами и глупостями. Нет!
Именно то, что было в советской армии, гимнастерка, шаровары или галифе, можно полноценные штаны, но с усиленными коленями, шинель, летний и зимний вариант, расцветка 'дубовый лист' и маскировочные, все легкое, удобное, чтобы и двигаться было легко, и в грязь падать, и постирать, и высушить, а то кафтан, камзол, штаны, чулки, туфли, Карл!!!
Туфли - в армии!
Да у Вари возмущения не хватало!
Пусть будет парадная форма, и в ней можно ходить строем по площади! А для походов, для сражений - только тот самый, советский вариант. Понятно, можно и лучше, но молний и липучек еще не придумали. Варя знала, что первая 'молния' была изобретена в 1850 году, там, плюс-минус пара лет, но придумать-то мало! Нарисовать она может, заказать ювелиру - тоже. А массовость обеспечить? Не?
Вот, то-то же!
Ей нужен массовый выпуск, а это именно советский вариант. Сапоги, портянки... отсюда что?
Ткацкие мануфактуры! Причем, много, и выпускать они должны самые разные ткани. Только вот сырье... Индия?
Средняя Азия?
Или обратить внимание на крапиву и мискантус?
Варя пока не знала. Но ничего страшного, она еще все это тщательно изучит. А может, начнет со своей мастерской, благо, и повод есть. И идея...
А что реализоваться это будет не дома, а немного в другой стране, так и что? Вот вообще одни плюсы!
Варя же собирается экспериментировать, так что свою родину ей жалко. И не надо орать про двойную мораль, вот она за всю историю Российской Империи не помнит такого момента. Вот чтобы взял правитель другой страны, да и сказал: а позабочусь-ка я сначала о России, а потом о себе!
Нет такого?
И не будет!
Вот и она никого жалеть не будет. Франция скоро по-любому вспыхнет, а состояния делаются в момент перемен.
Можно сложить голову?
Можно! Но можно и нажить миллионы и миллиарды! А потом вложить их в родную страну! Потому что жить где-то еще Варя не собиралась. Два-три года, максимум, а потом - рвать когти домой! И уже дома, с деньгами, с чувством, с толком, с расстановочкой, обживаться.
- Оно понятно, работали. А как им работать-то?
- Чтобы это произошло, нам придется вернуться во Францию, - все Варя рассказывать не собиралась, но кое-что можно. - И там будет работа и для меня, и для Даши, и для вас. Так что начинайте учить французский, месье и милорды. Ладно, милордов из вас не выйдет, но... Ничего! Еще кого-нибудь найдем на роль зиц-председателя.
Мужчины переглянулись, но спорить не стали. Говорит так барыня?
Вот и послушаем. И посмотрим.
Пока-то у нее все получилось? Вот! Ожерелье тут главный довод в пользу ее правоты.
А Варя думала еще об одной вещи. Знаете, что главное на корабле?
Вовремя почувствовать себя крысой и драпануть. И не зарываться. Сможет ли она уловить этот момент? Сумеет ли?
На ее стороне опыт двадцать первого века. И тщательная подготовка. А значит - вперед!
Готовиться!

***
Жанна и ее супруг дождались освобождения только на следующий день.
И то - благодаря конюху.
У слуг шансов не было, у самой Жанны тоже, веревки и кляп исключали эту возможность, да еще Федот, когда Жанну связывал, не просто увязал ее, как колбасу, он ее к дивану привязал. Не подползешь, друг другу не поможешь. Ладно-ладно, еще и полапал от души, но к этому Жанне и вовсе не привыкать было.
Конюх кое-как смог добраться до вил, Матвей-то его ни к чему не привязывал, постепенно перетер веревку, а там и вылез, и на помощь позвать смог.
Тут все и закрутилось.
Лекарь смог констатировать смерть де Виллета, Калиостро оказали помощь, но проще было усыпить несчастного. В сознание Великий Копт так и не пришел, и даже переносить его не разрешили.
Жанна привычно побилась в истерике, недолго, получила пару пощечин от супруга, и стала думать, что делать дальше.
О, если бы у них было ожерелье!
Тогда - да.
Есть деньги, есть возможность...
Ожерелья не было. А спрос за него будет. Или... или надо удирать из Парижа?
Или искать ожерелье своими силами. То есть силами кардинала. Как он там говорил? Королем быть не могу, до герцога не снизойду - я Роган? Замечательно! А теперь задача - найти ожерелье.
С тем Жанна и помчалась к кардиналу.
Если в реальной истории скандал грянул только летом 1785 года, то сейчас Париж взорвался раньше.
Не скандалом - насмешкой.
Вот если бы ожерелье подарили, тогда Париж бы разгневался! Людям есть нечего, а тут! Бриллианты дарят! Да Австриячке, которую в народе откровенно не любили!
Но здесь и сейчас...
По носу щелкнули всех.
И ювелиров, и кардинала, и Марию-Антуанетту! Она-то ожерелья точно не получит! Меньше всего досталось Жанне - кардинал лично побывал у нее в доме, увидел разгром, убитых... да-да, Калиостро отошел к вечеру, так что убитых получилось уже двое, увидел следы на Жанне и ее супруге, связали их совершенно безжалостно, так что они даже двигаться не могли достаточно долгое время, и следы могут остаться надолго.
Жанну было не в чем обвинять.
В Париже действительно грабили, такое случалось. Так совпало, что в этот день, в этот вечер... кто мог знать? Да никто!
Оставалось ждать, пока грабители попытаются продать бриллианты, но это уже парижские ювелиры по своим каналам посмотрят. И кто, и когда...
Франция, Англия...
Россия?
Даже и в мыслях ни у кого не возникло. Зачем медведям бриллианты?
Ювелирный дом все же разорился.
Кардинала задразнили так, что он плюнул и уехал из Парижа. Хоть ты по улицам не проезжай, таких песен наслушаешься... королеве досталось, но меньше. Просто так, потому что Австриячка!
Его величество от души посмеялся, но был рад, что все так закончилось. Свою жену он знал, а ювелиры были навязчивы. Могли и впихнуть сокровище, а Франции больше нужны корабли, не бриллианты.
Жанна и ее супруг, на которых тоже показывали пальцами, были тщательно допрошены, равно, как и их соседи, но потом их отпустили. Де Ламотты подумали - и решили уехать прочь. В Италию.
Во Франции им точно никто денег не даст. По улице - и то спокойно не пройдешь... это ж надо - какое невезение! А счастье было так близко!
Изо рта кусок вырвали, еще и зубы выбили!
Попалась бы Жанне та служанка! Она бы - УХ! Но не попадалась. Оставалось только ехать в Италию, авось, там дураки еще не перевелись, а сплетни не дошли! И фамилию поменять можно!
Жанна еще не знала, что им повезло.
Она осталась без клейма, Революция ее не заденет, пройдя мимо, но здесь и сейчас...
НЕНАВИЖУ!!!
ВСЕХ, ВСЕХ, ВСЕХ!!!
ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ!!!

***
Самое забавное, что ожерелье удалось провезти через границы легко и непринужденно. До пошлостей с обыском, тем более, знатных дам, тут не додумались. Золотой век!
Да и багаж!
Умница Дашенька сгребла в мешки несколько платьев Жанны, меха, драгоценности... и что? Вот что должна везти с собой женщина? Мешок картошки?
Кстати - идея! Но это уже потом!
Под это дело и подсвечники пошли, и несколько статуэток, и книги, и пара картин, которые Даша тоже сгребла... ну а что? Сказано - имитируем ограбление? Вот она и пихала все полезное и ценное! И у Николя все выгребла, и что? Жалеть жуликов?
На гильотине пожалеют!
Так что кибитка двигалась обратно. Уже чуть медленнее, спокойнее, главное-то они сделали, теперь чего загонять и себя, и лошадей? И зима на дворе, в Европе она, конечно, не такая, как дома, но лишний раз отдохнуть под крышей, искупаться, выспаться - не помешает. И лошадям в тепле постоять тоже.
Не прошло и двух месяцев, как та же компания вернулась под крышу родного дома.
Москва?
Ну, здравствуй, Москва!

***
- Вернуться изволила! И куда ж ты ездила?
Варя, которая внимательно читала газеты и журналы - надо же узнать, что произошло за это время, как-никак четыре месяца проездили, даже чуть побольше, подняла на брата голову.
- Что случилось, Андрэ?
Да, старшего брата она называла именно так, на французский манер.
Андрей Иванович, который был в отставке, и жил в Никольском-Шипилово, практически безвыездно, пригладил ус.
- Что случилось? А ты не знаешь?
- Все живы, - отрезала Варя жестким тоном. - Остальное в нашем положении не проблемы, а расходы.
Андрей Иванович аж от сестры шарахнулся.
- В-варя?
Никогда его сестра ТАК не говорила. Варя посмотрела и смягчилась, отложила газету.
- Садись, братец. Поговорим?
- П-поговорим!
- Вот и отлично. Поухаживать за тобой? Приказать чая, да чего покушать? Или покрепче?
Андрей Иванович качнул головой.
- Чая, Варенька.
Младшую сестру он любил. Что там разницы - всего два года? И проказничали они в детстве вместе, и потом... Андрей женат не был, и своих детей Бог не дал. Так что племянницу Наташеньку он любил, и баловал. И случившееся в семье сестры было для него немалым потрясением.
Лично он ездил к Александру, пытался его уговорить не бросать непутевую, но Суворов уперся, что тот баран. Одна радость - можно было с Наташенькой увидеться. Варваре-то и это запретил супруг! А она и не рвется... мать! Или - мать ее?
- Садись, Андрюша, - мягко отозвалась Варвара. Про брата она уже узнала, не женат, детей нет, племянницу любит, Варвару любит... и?
Вывод прекрасен!
Им можно воспользоваться в своих целях! Тем более, что он в отставке! Выглядит он отлично, а ВСЕХ подробностей аферы ему знать и ни к чему. Главное - натуральный аристократ, и доверие вызывает с первого взгляда, и вид такой, солидный...
Главное, чтобы он согласился. Но... это решаемо.
Авантюристка не видела препятствий.
Фильм 'Чародеи' она, кстати, посмотрела во времена оны и была полностью согласна с героями. Нечего тут ушами хлопать! Надо? Делаем!
Даша лично принесла поднос, расставила все на столе и улетучилась. Варю она старалась другим не доверять, справедливости ради, и Варя старалась лишний раз Дашу от детей не отрывать. Но братца было слышно издалека.
Андрей Иванович откусил на нервной почве сразу половина пирога с черникой, и задвигал челюстями. А после третьего пирога и успокоился чуток.
- Варя, я к твоему супругу ездил.
- И?
- Он тебя обратно принять не желает.
Варвара только плечами пожала. В ее планы на ближайшие три года супруг не вписывался вообще. По рассказам и воспоминаниям, характера у него на шестерых хватало, ну а Варе сейчас свою бы жизнь устроить, а не с чужим мнением бодаться! Опять же, куда как приятнее делать, что захочешь, и ни на кого не оглядываться. А не хлопать глазками и хитрить за чужой спиной.
Можно и так.
Но - некогда!
Возможности уплывают!
Вот, как могло уплыть и ожерелье, очнись она в этом теле на пару месяцев позже!
- Сейчас с ним разговаривать бессмысленно. Хотя, видит Бог, я ни в чем не виновата.
Варя и не соврала.
Она-то мужу не изменяла, она вообще замужем не была! Так что клясться могла хоть чем - не соврет! Да что там!
В родном мире она и переспать-то ни с кем не успела!
- Правда?
Варя посмотрела брату в глаза.
- Крест поцеловать? Здоровьем детей поклясться? Я - не - изменяла - супругу!
И столько прозвучало в ее словах, что Андрей даже на спинку стула откинулся.
- Варенька...
И глаза прикрыл. ТАК его сестра соврать не сможет, это сразу видно.
- А что тогда было?
Варя потерла лицо руками.
- Да дурость, если честно сказать, братец. Дурость. Я же молодая, мне развлечений хочется! А муж мой... ну, ты сам все знаешь! Так в чем беда, что, не доводя дело до серьезного, позволила я себе легкие вольности? Более я бы ничего не допустила! Но Александр и слушать меня не стал.
Андрей ссутулился, словно из него стержень выдернули.
- Варя... и меня не стал. Варя, но Наташа же! Наташенька!!!
- А что с ней не так?
Стыдно сказать, но о дочери Варя особо и не подумала. О сыне? Было. Но он - вот. Лежит, орет, пеленки пачкает, присутствует в ее жизни! Варя в себе пока сильных материнских чувств не осознавала, но... есть он? Вот и пусть будет! И пусть у него все будет хорошо! И у Дашкиного малыша тоже.
Забавные они, маленькие такие, лежат, глазенками водят, ручки тянут, ее Кеша уже и улыбаться начал... да-да, Аркашу она сократила до Кеши. Ничего, сойдет!
А вот дочь в ее системе координат не возникала.
Чего уж там! И у настоящей Варвары чувств было, как у кукушки, и эта Варя тоже... не подумала.
А вот сейчас ей стало стыдно. Даже уши полыхнули.
Свинья она!
Это ж ее дочь!
Ну... не вполне ее, но раз Варя получает плюшки от своего положения, то и от шишек отказываться неправильно. А это - шишка?
Сложный вопрос. Наташе лет девять - десять, это-то Варя помнила. По нынешним меркам, вполне взрослое чадушко, которое может заметить, что 'царь-то ненастоящий!'. Если младенцу все равно, да и слугам параллельно, то вот ребенок... с другой стороны, если Варвара ей почти не занималась, то Наташа ее и воспримет нормально? Любые ее странности?
Особенно в другой стране? Путешествия, новые впечатления, только успевай поворачиваться! А?
- Вот, прочти.
Варя послушно взяла письмо. Что можно сказать о девочке?
Натура она достаточно нервная, вот, несколько клякс, в одном месте размыто - слеза капнула?
Дядю она точно любит.

Милый мой дядя Андрюшенька!
Прошу тебя, забери меня отсюда!
Сил моих нет в этом месте, одна я тут. Девочки тут злые, щипаются, булавками колются, а намедни вообще за волосы дрались. И воспитатели злые, на горох нас ставят, на хлеб и воду сажают.
Хотя и говорят они, что надобно нас любовию воспитывать, но никого они не любят.
Погибаю я тут!
Пожалуйста, ежели батюшка дозволит, приюти меня у себя? Я что угодно делать готова, сил моих здесь нет! Батюшке я писала, а у него только один разговор, дескать, лучше мне будет! А как тут может лучше быть? Тут хоть в могилу ложись!
Несчастная племянница твоя Наташа.

Варя вздохнула.
Если переложить ситуацию на современные ей термины, девчонка жила при родителях. Да, чуднЫх, да, ругающихся, но ее любили. И жила она достаточно вольно. А потом развод - и интернат.
Нет, папашу-то понять можно, куда с собой в войска таскать ребенка? Нереально! Матери ее доверить нельзя, коли уж он был уверен, что Варя... легкого поведения.
Тут и вопросов нет.
Они есть в другую сторону. У Александра две сестры. Мария и Анна.
Мария, кстати, развелась с мужем (за что? Варя не помнила) и живет сама по себе. Имение у нее есть, Варю она терпеть не может. Что, племянницу приютить нельзя? Зараза ты после этого, а не тетка!
Вторая - Анна, та вообще замужем за Горчаковым, а это семейство с хлеба на квас не перебивается. Скорее, они всех остальных перебьют! И тот же вопрос.
Домашняя девчонка, не Эмиль какой из Леннеберги, башку в супницу совать не станет и взрывать ничего не будет. *
*- А. Линдгрен. Эмиль из Леннеберги. Кто не читал - детям советую. Шикарный ребенок описан, сорванец и шкодник! Прим. авт.
И даже не чешется ничего и ни у кого!
Варя аж кулаки сжала, так разозлилась. Потом взяла себя в руки.
- Андрюша, давай подумаем, что мы можем сделать?
Вот на этом месте Андрей и поник, как цветок лотоса на помойке.
- Варя... я не знаю. Я с мужем твоим разговаривал, я... я правда не знаю!
Варя сощурилась.
- Для начала мне нужно поговорить с Наташей. Если она захочет...
- Захочет?
- Ну.... Если я правильно понимаю, супруг мой скоро отправится в поход?
- Что-то у нас такое с турками намечается. Но покамест он у себя, а потом направится к месту службы.
Варя хитро сощурилась.
- Скажи, а если я пока что заберу дочь, и мы поедем за границу?
- Варя, на какие деньги? У нас имение в закладе, только рассчитались, но о шике и речь пока нейдет! Даром, что ли, отец не в столице?
Ага!
- Допустим, деньги есть.
- Откуда?
Варя подобралась. Нет, раньше она бы такое не сплела, но сейчас...
- Я ездила в столицу, Андрюша. И падала в ноги Светлейшему. Самому, понимаешь?
- Потем...
- Цыц! - строго оборвала его сестра. - Молчи! О некоторых вещах и правда надо молчать!
Подействовало.
- Но ты же не...
- Я тебе уже поклялась, что мужу не изменяла. Но подарок на память я привезла.
Варя ничем не рисковала. Потемкин - мог. А вот дураков, которые станут расспрашивать у 'Циклопа' о его подарках, в империи не водилось. Померли от удара. Тростью, ага.
- Варя, но это...
- Поверь, если его продать, нам хватит на жизнь за границей, на несколько лет. К примеру, во Франции. Но это если продавать не из-под полы. У тебя есть хороший знакомый ювелир?
- Да, Варюша. Я помогу...
- Отлично! Деньги будут, берем Наташу и едем!
- Так... просто?
- А чего усложнять? Спорить с этим было сложно. И правда - чего?
Андрей Иванович задумался.
- Ну... ты же ее повидать не сможешь.
Варя фыркнула.
- Золотая дубинка откроет любые ворота.
- Софья Ивановна славится своей честностью и неподкупностью.
Варя фыркнула вторично.
- С этим вопросом предоставь разбираться мне. И довольно! К тебе первый вопрос о ювелире, и второй вопрос - поедешь ли ты с нами?
Андрей Иванович молча встал со стула, и склонился над ручкой сестры.
- Ты стала совсем иной, Варюша.
- Я повзрослела, Андрэ. И тебе пора бы... кстати! Жениться - не желаешь ли?
- Нет!
- А придется! Прозоровским нужен наследник!
- Пусть Ванька постарается.
- Думаешь, я до него не доберусь? Это пока он в Польше, а вот вернется... все, братик, пора умнеть!
Андрею оставалось только развести руками.
Если сестра сказала?
Есть - умнеть!

***
Проще всего было с Матвеем и Игнатом. Иван Андреевич так и не узнал, что дал вольную и им, и всем членам их семей. Впрочем, воровать Варя не стала, и вместо крепостных честно отцу оставила в доме подсвечники. Серебро же! И хорошее! Кардинал абы что не дарил!
Так что мужики получили вольные, и отправились в село. А чего?
Пусть привозят своих родных в Москву. Варя решила прикупить тут небольшой дом, ну а потом... будет видно! На дом в Петербурге у них тоже хватит, но вот прямо здесь и сейчас оно им ни к чему. Варя не была уверена в супружеском праве.
Вроде как приданое ее супруг вернул, но теперь им опять распоряжается отец. А может ли сама Варвара решить? И будут ли сейчас купленные ей имения или фабрики считаться ЕЁ? Или это совместно нажитое? Как это будет делиться при разводе? Ежели сейчас муж может закладывать жену, так, к примеру? И прекрасно распоряжается детьми? На бумаге и овраги - это две разных реальности.*
*- Указом 1716 года закреплялся принцип раздельного имущества супругов: 'ея недвижимое имущество и движимое, с чем она шла замуж за него, или по родству ей данное, по свидетельству письменному, при ней да будет'. В 1753 году жена окончательно получает право свободно распоряжаться своей недвижимостью, без согласия мужа. Дикая Россия, ага, в Европе-то такого не допускали. Варя об этом уже знает, но сомневается. Прим. авт.
Не захочет ли супруг ей напакостить?
За что? За шкирку! Так-то вроде он порядочный, но если речь пойдет о миллионах? И... если ему дурь в голову стукнет? Вот, как с дочкой? Не отдам матери и все тут! В интернат отдам! А там, может, такая сволочь бегает, что рядом с ней Варя - ангел.
И вообще... читала она про эти институты. И знаете, вот ничего особо хорошего. Травля, холод, голод, драки, всякие дурости...*
*- читала воспоминания смолянок. Я бы на такое своего ребенка не отдала. Прим. авт.
Вторым пунктом пошли отставники.
Варя не собиралась с ними расставаться, а потому честно им все и сказала. Андрей объяснил, что в Москве полной цены за украшение не дадут. Восхитился, конечно, и предложил поехать в Петербург.
Варя подумала, и согласилась. Дождались, пока вернутся Матвей с Игнатом, да и принялись собираться. Чего тянуть-то?
Надо добычу пристраивать!
Итак - Петербург!

***
- Суворочка моя родная!
- Папенька!
Наташа с визгом повисла на шее у отца. Присутствующая при встрече м-ль Мари Делафон поморщилась, но на нее никто не смотрел. Наташа ревела, Александр едва сдерживал слезы.
Дочку он любил.
Да и Варя... если бы не любил, не обиделся бы так сильно. Не ударила бы таким отравленным кинжалом ее измена.
- Как ты тут? Здорова ли?
- Папенька, мне тут ТАК плохо! Забери меня отсюда, пожалуйста!
Александр нахмурился.
- Суворочка, душа моя, ну куда я тебя заберу? Я в столице проездом, отправляюсь к месту службы, а там у меня никаких условий.
- Я могу у тетушек пожить! Или у дяди! Папенька, прошу тебя! Здесь ужасно, я здесь умру!
- Будь разумна, дочка, тетушкам твоим приютить тебя не позволяют здоровье и силы, а дяде я тебя не доверю.
- Папенька...
- Наташа, у нас нет другого выхода.
Наташа разрыдалась еще сильнее.
- Я умру тут! Умру... и это будет на твоей совести!
Мари, видя, что все идет плохо для Наташи, решила вмешаться.
- Душа моя, Натали, ну что вы говорите такое? У нас тут никто не умер, у нас заботятся о воспитанницах, любят их...
- А ты - жаба! - крикнула девочка, уже не владея собой. - Гадкая, гадкая жаба!!!
Александр отстранил дочь.
- Извинись немедленно!
- Не буду! Забери меня отсюда! Ты меня совсем не любишь, что бросаешь в этой тюрьме?
- Наташенька...
- Не могу тут! Не могу!!! Почему ты меня наказываешь? За маменьку?!
Александру словно пощечину дали.
- Наташа, я тебя люблю. А об этой женщине говорить не смей! Здесь ты вырастешь послушной и благочестивой! И я вижу, что немного воспитания тебе не повредит! Я лично поговорю с Софьей Ивановной, чтобы она отнеслась к тебе строже! Ты ведешь себя недопустимо!
Мари улыбнулась про себя.
Вот так, отлично...
- Ненавижу тебя!!! - выпалила Наташа.
Распахнула дверь и вылетела прочь.
Александр остался стоять, столб столбом. Увы, ты можешь быть блестящим полководцем и даже гением, но от неудач в семейной жизни тебя это не спасет.
Мадемуазель Мари подошла сбоку, кашлянула, чтобы привлечь внимание.
- Позвольте вас проводить к Софье Ивановне, ваше превосходительство?*
*- на тот момент Суворов еще генерал-майор, не полный генерал. Прим. авт.
- Да, конечно.
Мужчина чуточку ссутулился. Мари разглядывала его, и находила, что внешне он собой хоть и не слишком хорош, но и не дурен. Светлые редеющие волосы с обильной сединой, высокий лоб, острые и ясные голубые глаза, тонкий нос и упрямый подбородок. Фигура тонкая, но сильная и гибкая, навроде хлыста. Не во вкусе Мари, но для вкусов есть любовники, а муж - это немного другое.
Потерпит, ежели что.
- Она будет рада вас видеть. И о Наташе вы с ней можете побеседовать, ежели решите забрать дочь.
- Ей тут и правда так плохо?
- Да что вы! Ваше превосходительство...
- Можете называть меня просто - Александр Васильевич.
- Александр Васильевич, мы детей стараемся воспитывать любовью и лаской, терпением и пониманием. Давайте я покажу вам классы, в которых проходит обучение, храм наш покажу, с учителями познакомлю...
- Буду весьма вам признателен, мадам...
- Мадемуазель де Лафон.
- Ах, так вы дочь Софьи Ивановны? И помогаете матери в ее нелегком труде?
- Я люблю детей, Александр Васильевич. И ежели Бог не дал мне своих, я отдам все свои силы и всю любовь нашим воспитанницам.
Они проговорили еще два часа. И когда Александр уходил из Смольного, он чувствовал себя намного лучше.
И не думал ни о Наташе, ни о ее истерике, которая была криком маленькой испуганной девочки...
Он думал, что надо подать императрице прошение о разводе, а потом в армию. Ну и можно еще раз зайти в Смольный, помириться с дочерью и может быть, еще раз увидеть мадемуазель Мари.
Ежели его прошение о разводе удовлетворят, он сможет жениться еще раз. А ему хотелось бы детей, сыновей, еще дочерей... большую счастливую семью. Очень хотелось бы...

***
Столица Варе показалась ранним утром, в прозрачной, словно акварельной дымке, вдохновенная и романтичная, жестокая и удивительно нежная.
Красиво. Промозгло, конечно, но это особенность климата и погоды. С этим или смириться - или не морочить себе голову. И намного чище Парижа, кстати говоря. Видимо в ЭТОМ Петр Первый решил Европе не подражать, не загрязнять лишний раз Неву.
Прозоровские прибыли в Петербург в конце февраля и остановились в меблированных комнатах у баронессы фон Траубе.*
*- Пушкинская, 20, 'Пале-Рояль'. Прим. авт.
До 'Пале Рояля' еще было достаточно времени, но и сейчас постояльцам предлагались апартаменты, конюшня, комната для слуг, а при желании и неплохая еда. Княжне не подобает?
Варя о таких глупостях и не думала! Что скажет княгиня Марья Алексеевна? *
*- отсылка 'Горе от ума', прим. авт.
Да плевать Варе на чужое мнение, пусть хоть по потолку бегают и попискивают, лишь бы ей не мешали! Что скажет?
Если у Вари будут деньги, то ей скажут: 'добро пожаловать'. А на все остальное ей, простите, плевать! Все как завещала Скарлетт! Вот будут у меня деньги, тогда я буду леди. А пока денег нет - уйди с пути, порву на тряпки!*
*- отсылка 'Унесенные ветром', прим. авт.
Андрей слегка страдал по этому поводу, но Варя ему сильно задумываться не давала, она обрабатывала его на другой предмет. А что?
Заработать же надо?
Надо!
Вот и нечего тут о мелочах думать! Лучше о важном поговорим!
Прибыли, остановились - вперед! Чего время терять? Какие-разэтакие визиты?
Ювелир и только ювелир!
А именно мастерская братьев Дюваль. И Давыд Петрович Дюваль.*
*- так-то Луи Давид Дюваль, но уж как переиначили, прим. авт.

***
- Государыня, из Парижа пишут.
Екатерина Вторая повернула голову.
- И что пишут, Петр Петрович?
Гражданский губернатор Петербурга склонился поближе к императрице.
- Пишут, матушка, что Калиостро мертв! Сам Великий Копт!
Екатерина фыркнула.
- И как же такое случилось?
- Пишут, пришел он к даме, а там грабители ненароком. Он, вроде как, заступиться попробовал, ну, его и приложили чем тяжелым. Сутки промучился, и отлетела душенька.
- Поди, грабители-то неграмотные были?
- Кто ж их знает, матушка?
- Вот и не вышло им голову-то морочить. - Екатерина перекрестилась, поднялась из кресла. - Упокой Господи душу его грешную, оно и неудивительно. Любой мошенник так и закончит дни свои.
- Вы, как всегда, правы, государыня.
Екатерина кивнула.
Не всегда, конечно. Но вот кого другого, а таких жуликов она крайне не любила и высмеивала нещадно. И пиесы про них писала, и при дворе в Петербурге ничем Калиостро поживиться не удалость, хорошо еще, сам целым уехал. Разве мелочишку какую урвал... ну так!
Сколько дураков на свете, не один попадется, так другой!
Екатерина только и отметила для себя, что она была права. А приятно...*
*- шарлатанов императрица не терпела, кем бы они не представлялись, и высмеивала их достаточно зло. Увы, по причине непросвещенности населения, доходило не до всех. Прим. авт.
Сплетни по столице поползли, все же память о себе Калиостро оставил, но и только.
Помер - да и что теперь? Все грешны, все под Богом ходим! А может, и не помер, а переоделся, да странствовать отправился. Кто ж его знает...
Калиостро!

***
Варя практически не волновалась. К ювелиру ее сопровождал Тимофей. Андрей, конечно, тоже, но доверить колье Варя могла только Тимофею. Точнее - его остатки.
Продавать все сразу, да еще целиком было бы несусветной глупостью, это понимали все участники авантюры. Благо, само колье состояло словно бы из двух частей, на которые его можно было разделить почти безболезненно. Верхняя его часть из семнадцати крупных бриллиантов с подвесками. И нижняя часть из мелких бриллиантов и сапфировых бантов.
Вот, верх Варя пока решила оставить. Не из каких-то сентиментальных соображений, просто она отлично понимала, что крупных бриллиантов не так и много в мире. И если они появятся невесть откуда, это насторожит ювелиров. До России скандал еще не долетел, ну так что же? Все еще впереди!
А вот низ!
Да мало ли и кто, и что... мелких бриллиантов - много.
Так что компания аккуратно разрезала ожерелье на две части, а подвески еще разделили, и Тимофей по знаку Вари выложил футляр перед ювелиром.
Давыд Петрович Дюваль только ахнул, глядя на шикарное подвески и банты.
- О мой Бог!
В запале он перешел на родной французский, но Варя его отлично поняла. И промолчала. Пусть сам выскажется первым.
Ждала она не слишком долго, ювелир перестал восторгаться и посмотрел жестко.
- Вы хотите это продать, князь?
- Да, - кивнул Андрей, но не слишком уверено.
- Сколько вы хотите за эти бриллианты?
- Нет-нет, - Варя смотрела воплощенной невинностью. - Сколько вы можете мне за них дать?
- Тысяч пятьдесят.
- Сколько? - Варя даже глазами захлопала. - вы, простите, жмот! Тут бриллиантов пятьсот, а вы!
- Мелких, плохой воды и кривой огранки, - сморщился ювелир.
Варя подумала, что, если бы его слышали Бомер и Боссанж... не было бы в России этого ювелира. Прибили бы!
- Не смешно. Пойдем отсюда, Андрюша. Мы можем и к другим сходить, и в Европу съездить.
Ювелир вздохнул.
- Ладно Сколько вы хотите?
- Прибавьте нолик, - не отказала себе в удовольствии Варя.
- Простите?
- Пятьсот тысяч, - озвучила цену женщина.
Настало время ювелира изображать карася в камышах. Открывать рот и хлопать жабрами.
- Вы... вы...
- Что, вам не нравится? - ухмыльнулась Варвара. - Мне тоже, представляете! Или даете нормальную цену, или я найду, кому их предложить! Тут еще и сапфиры, кстати! И сама работа!
- Вот-вот. И кто же это сработал?
- Не представляю, - Варя была сама безмятежность.
- Я даже не спрашиваю, откуда у вас эти драгоценности.
- А вы спросите, и я отвечу. От любовника, - Варя подняла палец кверху. - Можете и у любовника спросить, но светлей... пристукнет он вас, вот и все.
Луи Давид скривился, словно его зубным порошком накормили. На кого намекнула Варя, он понял, и эта персона могла подарить. И купить могла, и даже не знать, что и откуда. И прибить ювелира, кстати, вполне-вполне могла. Просто под настроение. Ему-то что? Потом императрица пальчиком погрозит, да и только!
- И вы продаете подарок? А если ЕМУ это не понравится?
- Подарит что-то новое, - фыркнула Варя. - Так что?
Андрей стоял и только глазами хлопал, понимая, что сестра-то торгуется лучше, чем он.
Из ювелирной мастерской они вышли богаче на двести восемьдесят пять тысяч рублей, причем, каждая сторона считала, что она выиграла. Действительно, такой запас драгоценных камней на дороге не валяется, пока купишь - озвереешь. А украшения императрице нужны...
Варя тоже чуточку расслабилась.
Теперь в ее задачах был дом в Москве. С Петербургом она пока подождет, потом решит, чего она хочет - и займется.
- Варенька, ты была великолепна!
Ответом Андрею была лукавая улыбка сестры.
- Нужда заставит, братик.
- А теперь?
- Теперь я поговорю с Тимофеем, и мы ненадолго съездим в Москву. Надо готовиться к отъезду. Ты со мной, братик?
- А Наташа?
Ответом ему была еще одна улыбка.
- Все предусмотрено, братик. Только верь в меня!
И что еще оставалось несчастному?

***
- Дамы и господа, - Варя лукаво улыбалась, собрав всех 'своих' в одной комнате. - Ожерелье мы частично продали. Пока ваша доля - вот. Ну а будем дальше продавать, так и еще добавится.
На чистом выскобленном до белизны столе лежало шесть конвертов. Без надписей - суммы там были примерно одинаковые.
Тимофей шагнул первым - он же как бы главный. Взял конверт, посмотрел на толстую пачку ассигнаций.
- Барыня?
- Двадцать тысяч, Тимофей. Золотом я их сюда положить не могу, не унесем.
- Двадцать. Тысяч. Рублей?
Такого шока Варя ни у кого не видела. А она даже не слишком поняла, ЧТО сделала. С ее точки зрения все было логично, деньги ребята заслужили целиком и полностью. И ехали, и охраняли, и следили, и служили, и дрались - все было. И что - жлобиться?
Так у нее достаточно денег для выполнения второй части плана. А это им по справедливости.
Конверты лежали.
Мужчины и Даша стояли в легком шоке.
Варя вздохнула, сгребла их со стола и принялась раздавать лично в руки, даром, что ли, клеила целый час?
- Забирайте, мне чужого не надо.
Вот Игнат полез внутрь и испуганно матюгнулся, понимая, СКОЛЬКО это денег.
Вот Гриша, который так и не может закрыть рот. Даша, у которой слезы по щекам текут.
Да, барыня говорила про благодарность, но чтобы вот так, сразу, без разговоров, без всего, честно рассчитаться...
Да они подсознательно не ждали от барыни честности, максимум - по сотне рублей на человека. И вот такая сумма...
Это как обычному человеку на карточку двадцать миллионов кинуть. Понятно, он их пристроит - когда от шока отойдет. *
*- а то и больше. 200 г хлеба - копейка, годовой оклад губернатора в провинции около 2000 р. Считай, десятилетка губернаторства (с учетом воровства чиновников - пятилетка), прим. авт.
- Барыня, - Матвей медленно, глядя на Варю, как на икону, опустился на колени. - Вы... гоните - не уйду!
Варя потерла лицо руками.
- Не буду я никого гнать! Мне свои люди нужны, а мы уже друг друга проверили. Согласитесь при мне остаться - рада буду.
Согласятся?
Удивил Федот, который подошел к Варе и, прихрамывая, опустился на одно колено. Поднес ее руку к своим губам.
Не как прекрасная дама и поклонник. Как вассал и сюзерен.
- Отслужим, Варвара Ивановна.
Варя смахнула слезинку в сторону. И ее проняло.
- Ну а коли так... мы сейчас опять в Москву едем, там я домик прикуплю, чтобы было, куда возвратиться, детей забираем - и вперед! Тимофей, Григорий, вы сможете дождаться нас здесь, в столице? Комнаты оплачены, чего им пустовать?
- Сможем, барыня. А что делать надобно?
- Надо, - задумалась Варя. - Я брату обещала, ну и так... я попробую повидаться с дочерью, а если не получится, мне очень нужна будет ваша помощь. А пока - собираемся. Завтра я в Смольный, а послезавтра уезжаем в Москву, чего тянуть?
Никто не спорил.
Уже позднее Матвей и Игнат переговорят и решат прикупить в Москве доходный дом. Так будет и где родных поселить, и доход будет у них, какой-никакой. Управляющего наймут, да и пусть он работает.
Уже позднее, вечером, трое отставников переговорят, и решат, что они от барыни никуда. А Даша и попросту отдала деньги Варе обратно. Ей и тратить-то такое некуда, и при себе держать опасно...
Варя вздохнула и пообещала все сохранить. Вот, Иван подрастет, ему пригодится.
А завтра - опять тяжелый день. Хотя и не такой, как сегодня. Но Варе нравилось.
И она поймала себя на мысли, что вот здесь и сейчас ей... лучше! Да, она старше, и дети у нее есть, и проблемы есть, и вообще... лучше бы, конечно, попасть в тело Екатерины Второй, к примеру, там она бы - УХ! Но выбирала не она, а значит, работаем с тем, что есть!
И ей интересно. И весело... здесь и сейчас она живет полной жизнью. И это - главное.

***
Варя, конечно, не стала сразу лезть в окно. Вместо этого она честь по чести, на следующий день направилась в Смольный.
Ждать ее не заставили, и сразу же провели к начальнице, стоило только доложить.
Софья Делафон Варвару разозлила с первой же минуты. Кажется, неприязнь эта была вполне взаимна. Варе она напомнила комендантшу общежития. С точки зрения девушки - зануду мерзотную.
Есть такие...
Правила же можно соблюдать по-разному! Можно букву, можно дух. Вот, ТА тетка предпочитала соблюдать букву, и девушка от нее натерпелась во времена оны.
Ну а Софья Ивановна просто сравнила Варвару со своей дочерью, поняла, что Мари проигрывает решительно, даже несмотря на возраст, и разозлилась.
Сверкнули клинки невидимых шпаг.
Пока еще не схватка, пока еще противники примеряются друг к другу, прощупывают...
- Что привело вас сюда, госпожа Суворова?
Варя сощурилась.
- Ваша светлость.
- Простите?
- Вы так плохо знаете табель о рангах? Как же вы детей учите?
- Я учу их благонравию и порядочности, которых им не могут преподать развратные матери.
Если бы Варя вспомнила о том, в чем ее обвиняют, она бы разозлилась. Но девушка даже и не подумала.
Ну какой разврат? Она же никогда...
- О, протестанты первые по доброте и порядочности. Ваши братья по вере разрушали монастыри? А Ирландию вообще кровью залили!
Софья Ивановна вспыхнула. Ну... было! Правда, во времена Кромвеля, но протестанты с тех времен не сильно изменились.
- Это древняя история!
- Правильно, - кивнула Варя. - Потому позовите мою дочь, будьте любезны. Я хочу с ней поговорить.
- Никак не могу.
- Почему?
- Потому что ваш супруг запретил Наташеньке видеться с вами, разговаривать, передавать письма...
- Я - ее мать.
- С которой собирается развестись благочестивый человек.
Варя фыркнула.
- Вы, любезнейшая, свечку держали?
Где-то звенели и гремели невидимые шпаги, безжалостно сталкиваясь, высекая снопы искр...*
*- автор в курсе, что приличные дуэли проводятся без особого лязга, но звучит ведь красиво? Прим. авт.
- Весь Петербург знает о вашей нечистоплотности!
- Заблуждение есть то, что всем известно. Вы пригласите мою дочь - или мне отправиться к императрице с жалобой на Вас?
- Хоть в Высший суд!
- Только после вас, любезнейшая. Только после вас.
Софья Ивановна сверкнула глазами.
- Убирайтесь! Или я прикажу вас выставить!
Варя усмехнулась.
- Прикажите. И будете героиней скандала. А вам нельзя, вам возвращаться некуда, разве что на могилку к мужу-безумцу. Интересно, ваш зять об этом знает?
- Не ваше дело!!!
- А вашего зятя, да?
- Вон отсюда! - взвизгнула Софья Ивановна.
Варя пожала плечами и поднялась.
- Не визжи. Печенка лопнет.
Ага, предупредила.
Софья Ивановна завизжала еще громче.
Варя подхватила со стола графин с водой, да и выплеснула его на директрису. И вышла, оставив ту обтекать.
Определенно, надо искать обходные пути. Не задался у нее диалог с начальством местного детдома.

***
- Тимофей, ты меня понял, - Варя смотрела жестко. - Сделаешь?
- Сделаю, барыня. Только вы все напишите.
- Обязательно.
Оставлять ребенка такой грымзе?
За это ей муженек еще ответит!
- Барыня, а вы знаете, что супруг ваш в Петербурге?
- Да? - Варя пожала плечами. - Может быть.
- Не желаете с ним повидаться?
- Зачем? - искренне удивилась Варя. - Тимофей, ты сделай, как я прошу, Гриша с тобой останется, и я вам еще задание дам. А мы съездим в Москву и вернемся.
- Будет исполнено, барыня. А кого искать-то надо?
- Тимофей, мне нужен специалист по подделке документов.
Тимофей к запросам барыни отнесся спокойно. Нужен? Вот и отлично! А какой и зачем?
Варя пожала плечами.
- Хороший. Но если что - я не буду подделывать ничего российского. То есть не стану нарушать законы родной страны.
Это уже было приятнее. Тимофей уже привык, барыня как говорит, так и делает. А другие страны...
Авантюра с ожерельем ему весьма понравилась. И деньги, которые были отложены - тоже.
По двадцать тысяч на каждого.
Ему, Грише, Игнату, Федоту, Матвею, Даше - Варвара лично раздала в руки. Ей, конечно, досталась львиная доля, но тут уж никто не протестовал. Без нее вообще ничего бы не было. Она знала, куда ехать, куда идти, что делать, она все организовала...
Тимофей к своим деньгам пока не притронулся.
Куда ему потратить такую сумму? Кому из купцов в дело вложить?
Но... ему просто не хотелось. Доходный дом купить?
Он справится, безусловно. Только вот рано ему на землю оседать. Ему бы еще погулять лет десять - двадцать, с такой-то барыней! То казалось, жизнь закончена, а пришла, вот, Варвара Ивановна, и все забурлило, закипело вокруг... как же ему этого не хватало!
- Поищу, барыня. А что подделывать-то надо будет? Ассигнаты?
- Нет. Карты. Письма. Отчеты экспедиций.
- Хммм... это вам кто образованный нужен.
Варя пожала плечами.
- Лучше даже, если будет иностранец. Англичанин там, или еще кто. Американец, англичанин, вот таких искать надо. Там придется писать на английском и французском, и много.
Тимофей кивнул.
- Найдем, барыня.
- Вот и отлично. Ищите, а мы в Москву.
На следующий день и выехали. А чего тянуть? По снежку сани бодро летят, а что потряхивает... это вибромассаж! Антицеллюлитный!

***
Варя не знала, как быть с младшими детьми. Брать с собой?
Оставить?
Но... они в Париже не так, чтобы надолго. Ее афера рассчитана на два-три месяца, может, на полгода, потом придется драпать так, чтобы пятки дымились. И пережидать где-то подальше от ля бель франс. Старшая дочь по сегодняшним меркам, уже человек взрослый и сообразительный, если она поедет, ей все объяснить можно будет. А вот младенцы...
Помогла Даша.
- Варвара Ивановна, ежели вы думаете, что малышей с собой тащить не след - не надо. Я б предложила их в имение отправить. Кормилица справится, да я еще с матерью Матвея поговорила, ее нанять можно за малышами приглядывать. Она вам по гроб жизни благодарна, и за сына, и за все... у нее там беда. К дочери ее барин Ахметов приглядывался, уж с управляющим сговаривался ее купить, а у него девки долго не живут.
- С-скот, - процедила Варя.
Даша кивнула.
Варя-то и половины не знала о потайной жизни барской, не рассказывают о таком в школах.
И о пытках, и о казнях, и о насилии, и о том, как детей топили, словно щенков, как собаками людей травили, как... да не одну страницу можно жестокостями исписать. Вседозволенность - штука жуткая. Салтычиха - личность в истории не уникальная, просто она получила от императрицы. А сколько было тех, кто НЕ получил?
Очень много. Иногда крестьяне помещиков на вилы вздевали - по заслугам.
Впрочем, Европа в этом отношении была не лучше. Стоило только вспомнить огораживание, и волосы на голове шевелились. Или революцию.
- Кой-кого можно в городской дом определить, пусть там служат, а детей в имение.
Варя кивнула.
- Хорошо. Давай так и сделаем.
Даша решительно кивнула.
Ей хотелось находиться рядом со своим малышом, воспитывать его, кормить, тетешкать, песенки петь, убаюкивать...
Жизнь внесла свои правки.
Кормить не получилось, молока у Даши толком не было. А все остальное... у нее больше есть, чем у многих других. Даша понимала, скажи она хоть слово, и барыня тут же ее в имение отправит, к детям. Не упрекнет, не обидится, и доверять будет, как раньше, и заботиться. Но Даша сама не могла так поступить.
Как же она... бросит?
С маленьким она пока не так, чтобы нужна, а вот барыне без нее не обойтись.
- Поедем, барыня. Ежели вы говорите, что вскорости вернемся...
- Да, - кивнула Варя. - Край - к себе детей выпишем. Кстати! У меня хорошая идея! Можно в Париж с собой детей не брать, поселить в той же Швейцарии! Там и чисто и тихо, и мы считай, рядом будем? Доехать, проведать, вернуться?
Даша подумала.
- Ехать будем медленно.
- А куда нам торопиться?
- А...
- Все продумано. Ну, и потом я еще подумаю... не переживай, какое-то время у нас будет!
Даша и не переживала. Она уже поняла, что хозяйка просто так не скажет. Авантюристка она, конечно, но... ожерелье они добыли! И деньги у них есть!
Так что...
- Швейцария? Отличная идея, барыня.
Варя довольно улыбнулась.
Вперед и только вперед!

***
- Матушка, прошу тебя, дозволь развестись!*
*- прошение Александр Васильевич подавал, а вот о деталях история умалчивает. Так, обрывки найти удалось. Простите автора и Муза за буйную фантазию. Прим. авт.
Ее императорское величество смотрела строго. И выглядела роскошно, голубая и бежевая парча, меха, бриллианты - величие в чистом виде.
Александр Васильевич в парадном мундире, конечно, соответствовал, но чувствовал себя немного неуютно. Не привык он к такому, в сражении оно - проще.
- Что ж тебя опять не устраивает, друг мой? - Екатерина говорила радушно, ей было любопытно. - и пяти лет не прошло, мечтал ты развестись, и вот, опять?
- Государыня, Варвара Ивановна неверна мне. Прошлый раз она клялась, что более это не повторится, но вдругорядь она изменила мне с секунд-майором Иваном Ефремовым, сыном Сырохневым. Подал я прошение в Синод, но сейчас, зайдя туда, узнал, что мне в разводе отказано!
- Есть ли свидетели измене? Ты, батюшка, уж больно горяч! Может ведь и такое случиться, что не было ничего. Ну какой женщине не хочется немного внимания, флирта...
Екатерина вообще не понимала, в чем тут вопрос. И ее супружеская жизнь благочестием не отличалась, и вообще...
Ежели разводить всех, кто друг другу изменил, поди, в Петербурге ни одной женатой пары не останется! Даже если что и было... ты жену поймал?
Нет?
Ну и живи спокойно, тебе ж никто не мешает завести любовницу! Радуйся жизни и не мешай другим!
- Нет очевидцев, государыня. Но и жить я так не могу более, и прошу тебя решение верное учинить, а буде Варвара Ивановна лгать станет, могу я ее изобличить свидетельством!
- Ты, генерал, хочешь, чтобы я церкви решение диктовала? То уж их дела, духовные, а я в них встревать права не имею. Подумай, с духовником своим поговори, Господь нам терпеть и прощать велел.
- Нет на то более моей мочи, матушка!
- Остынь, генерал, потом вдругорядь поговорим.
Александр Васильевич мог только повиноваться. Но... кто сказал, что ему это понравилось?

***
- Сестренка, я все сделаю.
Андрей Иванович, получив цель в жизни, воспрял, и был бодр и весел.
Надо ему поехать в Москву, и купить дом, и придумать, как взять в путешествие двоих детей? И обеспечить их кормилицей, и еще чем необходимым? Да со всем его удовольствием!
Да, с кормилицей решить надо, у нее же свой ребенок есть тоже. Или для малышей козу взять... двух или трех, или как-то попросить кормилицу ехать с ними... ненадолго, но тоже вопрос? Но с этим Даша справится.
Варя пока оставалась в Москве. Дома она не ездила, не смотрела, разбирается она в них плохо, пусть Андрей побегает. Ему это в удовольствие. А она должна найти кое-что другое. Варю интересовала Аляска!
Все, все, что можно получить на эту тему, карты, отчеты экспедиций, хоть какие-то сведения!
Географию она отлично знала. Не портить же себе аттестат тройками? Так что...
И где Аляска, и что там, и как, и где Берингов пролив, и примерно, где найти золото... Просто Варя отлично понимала, что при нынешнем развитии науки и техники это нереально.
Если вспомнить любимого ей Джека Лондона, герои плыли из Сан-Франциско, потом долго топали по суше... экипировка у них была примитивная. Но уровень цивилизации чуточку другой. До Аляски можно было добраться, не потратив на это три года. А сейчас там добывать золото просто нерентабельно!
Разве что для Канады, а вот все остальные страны... ну, неудобно оттуда таскать! Сколько ни вложишь, половину разворуют, а вторую просто отберут по дороге. Скажем честно, когда Испания тырила золото майя и ацтеков, им было чуточку попроще. Да, конечно, Атлантический океан, но будем справедливы - это ни разу не Северный Ледовитый. И не Берингово Море, и не Охотское, не Чукотское... кстати, те же чукчи! И вообще, местные жители!
Американцы выиграли у индейцев за счет 'великого уравнителя' Кольта. А если брать пищали и кремневые ружья, которые есть сейчас... пока ты выстрелишь, любой индеец из тебя ежика сделает.
Чукчи, эвенки, эскимосы, алеуты... вы думаете, это персонажи анекдотов?
Это в двадцать первом веке. А тут восемнадцатый, и они лихо дают всем прикурить.
Собственно, большая их часть еще и не в курсе, что они чьи-то подданные, и чиновников там прекрасно отстреливают.
Закон - снега, прокурор - медведь. Белый. И весьма пристрастный, потому как голодный.
Варя с удовольствием бы вложилась в освоение Аляски, но...
Время еще не пришло. И на Америку кивать не стоит, через нее тоже возить не получится, у нее там терки с Англией за личную независимость. Так что не поплаваешь.
Зато кое-что другое она сделать может. И сделает.
Посмотрим, какой там 'хехемон' получится при таком раскладе!

***
Наташа сидела на дереве.
Платье, конечно, измажется, да и плевать! Саван это, а не платье, вот! И она его ненавидит! И весь этот поганый Смольный!
И девчонок, которые только и могут обсуждать учителей!
Ах, Китти и Митти влюбились в ВикторА и обе вырезали себе на левой руке его инициалы!
Тьфу, дуры!
Алика переписывается с самое императрицей! И та ей отвечает... примерно, раз в год. Тоже дура! Вот бы они все провалились!
- Свалитесь, барыня, - голос под деревом был таким неожиданным, что Наташа и правда дернулась, пискнула и потеряла равновесие. И полетела вниз, но удара о землю не последовало. Ее подхватили сильные руки.
- Живая? Вот и ладненько. Ты ли, барыня, Наталья Суворова?
- Я, - кивнула Наташа.
Портрет ее Тимофей видел, но вдруг?
- А маменьку твою как зовут?
- Варвара Ивановна.
- А дядюшка Иван давно женился?
- Так не был он женат. Или в Польше обвенчался?
Тимофей мгновенно успокоился. Наташа - та.
- Ну, будем знакомы, барыня. Я от матушки твоей, Варвары Ивановны прибыл. Знаешь ты, что мать твоя сюда приезжала.
- Нет! - вскинулась Наташа. - Мне никто не сказал! Папенька был, да уехал, а маменька... она меня не забыла?
- Она просила Софью Ивановну тебя позвать, да та отказала. Батюшка твой запретил...
То, что процедила девочка, Тимофей предпочел не услышать. Барышни таких слов не знают.
- Письмо тебе от матери. Когда захочешь ответить, на нем же и напишешь, я передам.
Наташа схватила маленький бумажный треугольничек, и тут же развернула его.

Милая моя доченька!
Прости, что не стала сразу бороться за тебя - была не в силах. Лекарь приказывал мне лежать, чтобы не потерять ребенка. Сейчас у тебя есть братик Аркаша.
Человек, который передаст тебе мое послание, принесет мне ответ.
Если ты не хочешь жить в Смольном, я готова забрать тебя с собой. В противном случае, видеться нам не дадут, твой отец не желает верить в мою невиновность, а я не в состоянии убедить его.
Подумай, время пока есть.
Если решишься - крепко молчи и о письме, и обо всем случившемся. Мой человек даст тебе знать, когда. Я же приму любое твое решение.
Благослови тебя Бог.
Мама.

Наташа перечитала раз. Второй.
Посмотрела на Тимофея.
- Это правда? Что братик?
- Да, Наталья Александровна. Барыне плохо было, говорят, чудом во время родов не померла, неделю в память не приходила.
- Ох!
- Как пришла в себя, там уж... на ноги встала, решила уезжать.
- Мамочка!
- Вы подумайте, барышня, а там уж и решите, ехать или нет. Это ж не на месяц, это год или два...
- Батюшка волноваться будет.
- Ему писать пока нельзя будет. Варвара Ивановна со мной поговорила, попросила вас предупредить. Никому нельзя будет знать, что вы с ней уезжаете. Иначе просто не выпустят. Шум поднимут, тревогу...
Наташа кивнула.
Это она понимала. И если бы не поругалась она с отцом, если бы не случилось скандала при их последней встрече, она бы точно не согласилась. Папенька же! И любит ее! Как его расстроить?
Но ссора была. И ей тогда было очень плохо!
- Я буду молчать. Я подумаю, хорошо?
- Как вы скажете, барыня, так и ладно будет.
- Сколько времени у меня есть?
Тимофей немного подумал.
- Может, дней десять. Только смогу ли я вас вот так застать?
- А вы тут... как?
Тимофей хмыкнул.
- Так мусор тоже кто-то вывозить должен. Вот мы и нанялись.
Наташа хихикнула в ответ. Потом подумала.
- Я могу в тайник что-то положить?
Тимофей огляделся.
- Смотрите, вот забор, ежели вы решитесь бежать, вы за тем деревом нацарапайте 'ДА'. Я пойму. Или может, будет у нас возможность перемолвиться словечком...
Наташа кивнула.
- Я постараюсь. А... как?
- Ежели вы согласитесь, найдем способ.
Тимофей весело улыбался. И Наташа расслабилась.
Все будет хорошо.
Все и правда будет хорошо, мама о ней помнит, и любит, и не бросала. А папенька... он хочет оставить ее в этой душегубке, чтобы она тут погибла!
- Я поеду с маменькой. Скажите ей это. Я - поеду.
Тимофей просиял улыбкой.
Чем-то эта девочка похожа была на Варвару Ивановну, такая же отчаянная голова!
- Скажу, барышня. То-то Варвара Ивановна рада будет! Не нарушайте пока правил, чтобы сложнее не было, сделайте вид, что смирились, а я вас найду. Прощайте.
И растворился за деревьями, словно его и не было.
Наташа улыбнулась.
Первый раз за полгода - искренне и весело!
Она - не одна! И отсюда она уедет! Ах, пропади он пропадом, этот Смольный!
Куда ехать?
Подальше отсюда остальное неважно! Папеньку жалко, конечно, но письма от него приходят редко, тетушки ей отказали, так что...
Свобода!
Какое же это сладкое слово!

***
Андрей Иванович осматривал дом.
Дом был действительно хорош. Даже, скорее, маленькое поместье под Москвой. Каменный, на высоком фундаменте, со своим хозяйством, с хорошим куском земли...
- Да, нам он подходит. Будем оформлять купчую.
- Так готово уже, ваш-сиятельство. Только ваше имя вписать осталось, и все.
- Не мое. Впишите... хотя - нет. Вписывайте мое имя, а потом оформим дарственную на Варвару Ивановну Суворову.
- Как прикажете, ваше сиятельство, - поверенный слегка суетился. Но и его понять можно, дом этот уже лет шесть стоял без хозяина, потому как цену за него заломили совершенно безбожную! Аж десять тысяч рублей! *
*- по тем временам - хозяин потерял берега и совесть. Прим. авт.
Скидывать он не хотел, уперся - и хоть бы что! Ну вот, дождался.
На всякую пакость покупатель найдется, в этом поверенный еще раз убедился. Но князь платит, не торгуясь, наличными, ну и что еще надо?
Андрей тоже был доволен.
Дорого?
Ну... не привык он экономить деньги. А тут место хорошее, река неподалеку, лесок, землица при доме есть... чего надо-то?
Мебель перевезти, слуг нанять и жить можно! Красота - да и только!
Варенька довольна будет.
Матвей, который все это внимательно слушал, с советами не лез. Ему Варя сказала - присутствовать, запоминать до тонкостей, а потом все ей рассказать. Как, что, к кому...
Он и слушал.
А что Варвара Ивановна ему в этот дом разрешила его семью, да семью Игната перевезти - то дело другое, Андрея Ивановича уже не касаемо. И не просто так они приедут.
За домом следить надобно, стеречь его, прибирать, протапливать, колодец чистить, за парком ухаживать, подновлять, чего поломалось за время без хозяина...
Вот они и займутся.
И все будут довольны. Хотя цена все равно безбожная!
А и ладно! Барыня уже сказала, что они поедут зарабатывать деньги! Так что...
И Матвей ласково коснулся конверта во внутреннем кармане рубахи. Часть он матери оставит, на сохранение, да девкам на приданое, а на остальное... они с Игнатом уже приглядели хороший доходный дом. Сложатся, да и выкупят его. Матвей с барыней посоветовался, та план одобрила. Управляющего наймут, и пусть занимается. Игнат как раз и ездил, смотрел.
Повезло им.
А везение и не расплескать бы! И донести!
Семьи устроят, да и поедут они с барыней. Хорошая она. Повезло им... Матвей особо-то возвышенными категориями не мыслил.
То у него никаких возможностей не было, а Варя перед ним целый мир открыла. И Матвею это понравилось!
И поедет, и послужит, и мир посмотрит... оказывается жизнь-то отличная штука! И это он тоже от барыни услышал, если что.

***
- Папенька!
- Наташенька!
Вторая встреча прошла чуточку иначе.
И Наташа на шею отцу не кидалась, обливая его слезами. И Александр Васильевич был чуточку насторожен... ну да, женщины, создания сложные и нервные, но не хотелось уезжать, унося с собой дочкины слезы и злость.
Наташа смотрела строго и как-то... странно? Словно испытующе? Но в женщинах великий полководец не разбирался, поэтому просто порадовался, что дочь не плачет *
*- автор не выдумывает, он сам об этом писал. Прим. авт.
- Папа, ты меня точно отсюда не заберешь?
- Наташенька, мне некуда.
- Папенька, у нас две тетушки, да и при тебе я могу путешествовать, и ты все равно меня забрать не можешь?
Наташа смотрела строго, неуступчиво, и при этом жутко напоминала мать. Суворов даже поежился.
- Не могу, дочка. Пойми, Софья Ивановна желает вам только самого лучшего, я с ней побеседовал, и она обещала о тебе заботиться.
- Ну когда родным и близким я не нужна, пусть попробует, - сверкнула глазами Наташа.
Ох, она бы сказала! Столько всего сказала, но мама просила молчать... Наташа честно выполнила условие.
Если бы отец согласился ее забрать, там другое, она бы поехала, куда он скажет. Даже к противным кузинам! Но если нет?
Лучшего он для нее хочет?
А Наташу спросить не пытались?
Фамильный характер вылез и показал три ряда зубов. Просто пока еще маленьких, почти молочных.*
*- в реальности он тоже вылез, но позднее, и был потрачен зря, прим. авт.
- Папенька, когда ты теперь приедешь?
- Наташенька, не знаю. Поеду в полк, а там... я тебе обязательно писать буду.
- Хорошо, папенька. Я помолюсь за тебя.
- Помолись, Наташенька... невинные души Господь слышит. Верю, когда-нибудь ты меня поймешь.
Наташа кивнула. Встреча прошла спокойно, и девочка удалилась в комнату, которую делила еще с несколькими десятками других девочек.
Что ж.
Про Рубикон она не знала, и про Цезаря тоже, но решимости у нее хватило бы на Рим и еще бы на сдачу осталось!
Она НЕ ХОЧЕТ здесь жить! А если так... если отец ее не любит, пусть мать забирает! Вот!!!

***
Роджер Уэбб пил.
Пил он уже месяца полтора - два. Выполнял работу, какую попросят, получал небольшую денежку, а потом опять пил.
А что?
Жизнь все равно кончена, а русская казенная ничем не хуже виски.
Из Англии он уехал после восстания Гордона. Не то, чтобы сильно был замешан, но почему-то никто не думает о мелочах. Зачинщики... они на виду. Но кто считал простых людей?
Вот, Уэбб был гравером.
Только вспыхнул бунт, его мастерскую сожгли, а сам Уэбб... да глаза б его на этих негодяев не глядели! Но сосед, сволочь такая, закричал, что Уэбб - бунтовщик. Наверное, не надо было с его женой... так она сама предлагала!
Дожидаться суда Роджер не захотел, и сел на первый же корабль, идущий на континент. И так совпало - попался корабль, который шел в Россию. В Петербург.
Ну, на тот момент Роджер и к антиподам отправился бы, жить очень хотелось, а законы в Англии мягкостью не отличаются. В лучшем случае бунтовщиков вешают. В худшем... долго умирать приходится.
Так что... Россия? Отчего ж нет? Страна большая, народ богатый... только и тут ничего у него не вышло. Даже из столицы в Москву перебрался, слишком уж там дорого. Но дело свое начать не вышло, деньги быстро закончились, да и много ли с собой прихватишь, работы по его специальности практически не было, и Роджер принялся потихоньку спиваться.
- Этот?
За стол присела женщина. Уэбб подумал, что допился до белой горячки. Тут таких не водилось... явно же знатная дама! И платье роскошное, и прическа такая, и слуги при ней.
- Говорят, барыня, всамделишний англичанин. И вроде как этот... гребер!
- Engraver, - поправил Роджер.
Дама кивнула.
- Матвей, берем. Нам это может подойти, только надо, чтобы он протрезвел.
- Сделаем, барыня. Эй ты, болезный, еще рюмку будешь? Удержишь?
Роджер удержал, выпил, икнул и отключился. И Матвей потащил его к телеге - не в карету ж такое грузить? Вот еще не хватало!
Дома протрезвеет, отмоем, там и барыня с ним поговорит. Этот подойдет? Хорошо! А нет, так кого еще поищем!

***
- Ваше высокопревосходительство, Наташа будет так скучать.
Александр Васильевич тоже выглядел опечаленным.
- И я буду скучать по своей Суворочке. Но я ее все же обидел, я вижу.
- Что вы! Детские обиды, как снежок, растает и высохнет. Хотите, я буду писать вам о том, как она здесь живет? Я вижу, вы волнуетесь о дочери?
Суворов с благодарностью поглядел на воспитательницу.
- Прошу вас! Мадемуазель, напишите мне, пожалуйста! Я буду так рад!
- Я и Наташе напомню! Но она напишет о своей жизни, а я о том, что может не заметить маленькая девочка, - Мари улыбалась. Нет, не полководцу, хотя он вполне мог так думать.
Своим мыслям о маме.
Софья Ивановна все рассчитала правильно, мало какой мужчина устоит, когда ему регулярно и методично начинают хвалить его ребенка. А если еще проявляют желание стать ей чуть ли не второй матерью!
Вот сейчас Мари ему раз напишет, два напишет, а потом он ответит, и переписка завяжется, и будет уже о личном, а там, кто знает, что сложится? Прошение о разводе он подал, да жена и просто помереть может, и еще что с ней приключится...
Почему нет?
Суворов... нет, не таял, но чуточку все же смягчился. И о том, как в Смольном учатся поговорил, и попрощался вполне спокойно и даже чуточку нехотя. Поговорить с разумной, спокойной и приятной женщиной - отчего ж нет? Даже странно, что они такие бывают! Раньше-то он таких и не видел!
Впрочем, раньше он одну Варюту видел.
Нет!
Об этом он не будет думать сейчас! Пока еще слишком больно!
В полк! И только в полк! А там и на войну!

***
Роджеру было плохо.
И вообще плохо, а уж с похмелья-то! Потому стакан, возникший перед носом, он воспринял радостно.
Увы - вместо водки в нем оказался рассол. Но легче-то стало.
- Так, болезный, - Гриша сгреб одной рукой за загривок англичанина, которого даже в дом не потащили - вот еще! Грязь трактирную, да в покои?
Сначала вымоем, выпарим, пострижем-побреем, переоденем во что приличное, а уж потом можно вот ЭТО и хозяйке показать! А до той поры на конюшне поспит, в пустом деннике, а то лошади такую пьянь и рвань не любят. Нагличанин?
Да и пес с ним!
Нам хоть бы и дикарь какой, абы хозяйке пригодился! А не пригодится - обратно выкинем, да и позабудем. На вот, еще стакан рассола хлопни, да и пошли. Куда?
Ты что - в бане ни разу не парился?
Ну, дикари!

***
Тимофей ничего такого не планировал, ну... почти. Совершенно случайно он с этим мужчиной столкнулся. Сильно так...
- Прости, мил-человек.
- Смотри, куда идешь!
- Я ж говорю, прости. Посидели вчера чуток, вот и шел поправиться. Давай я, что ли, тебя приглашу, да и извинюсь?
Прохор Иванович Дубасов, а это был именно он, подумал немножко.
Хозяин сегодня все равно уехал куда-то, вчера весь день проездил, сегодня с утра приказал сани заложить, и еще куда-то отправился, ну то дело барское. Главное что?
Что его сейчас нет, а значит, Прохор может себе немного позволить. Так, самую чуточку.
- А, пошли! Тебя зовут-то как?
- Тимофей Фролыч. А ты?
- Прохор Иваныч я. Денщик генеральский!
- Да ты что! А я в отставке...
- А где служил?
И мигом нашлась тема для беседы. А там и графинчик водки поставили, и закуски с заедками, и какой-никакой рыбки, и второй графинчик...
Как не поговорить с таким приятным собеседником?
Как не похвастаться?
Прохор и запел, и распустил хвост, прямо павлин! И мелодичность та же! *
*- павлины очень современно поют. Кто пока еще не согласен - может их послушать подольше! Готовые звезды эстрады! Прим. Авт.
- Генерал мой? Да, в полк уезжает. Сказал, завтра собираться, ну и поскачем налегке, по снежочку!
- А надолго ли?
- Сам пока не знает, может, на полгода, а то и год... сегодня, вроде как, к Светлейшему зайти хотел, поговорить еще раз.
- О чем воинском?
- Не-не, это генерал думает, что я не знаю! А я знаю!
- а что знаешь?
- С женой он разойтись хочет! Та ему, вроде как, рога наставила, - Прохор даже показал как, прижав два пальца к шевелюре, - вот, он и хочет другую жену себе завести. Да и детей... у него ж сейчас только одна дочь!
- А сын?
- А, не его то сын! Жена от любовника прижила!
- Да ты что! Как так можно-то?
Прохор рассказывал, Тимофей внимательно слушал и радовался.
Судя по всему, в ближайшее время барин будет по месту службы, а оттуда его так просто не отпустят. Пока письмо дойдет, пока ответ придет, пока туда-сюда...
И все задуманное они успеют, и уехать, и не догонят их! Не то, что не найдут!
Если Тимофей правильно понял, во Франции они не в высшем свете вращаться будут, они туда зарабатывать едут. И он это весьма одобрял.
Так что...
Никто их не увидит лишний раз, супругу не донесет, разыскивать их в Париже не будут. Уже хорошо.
А что генерал про супругу плохо думает... судя по всему, он будет развода добиваться. А развод давать у нас не любят, вот еще не хватало. Господь соединил?
Живи! Или ты против воли Божьей?
Развод получить это ОЧЕНЬ долго и муторно.
Но главное-то, что барыню никто трогать не собирается, для Суворова главное ее никогда не видеть и не слышать. И ведь это у супругов, кажется, взаимно?
Варвара Ивановна о муже вообще говорит только как о помехе своим планам. Может он навредить или не может.
Вот, не может.
Даже если и попытается, то пока письма дойдут, не один месяц пройдет. А там и поздно будет.
А вот нечего его барыню обижать! Она не такая! Тимофей точно знает!

***
Роджер Уэбб смотрел на стоящую перед ним даму.
Смотрел с сомнением.
- Да вы садитесь, садитесь, мистер Уэбб, - проворковала Варя. - Угощайтесь, чем Бог послал.
Послал он не так много, но чай и пирожки на столе были. Ах, хорошо, что не пришло еще время скелетов от моды! Здесь твердо знают, женщина должна быть пышной и воздушной. А не скелетообразной. Так что... можно себя не сильно ограничивать.
- Благодарю, леди...
- Можем говорить по-английски, ежели вам так удобнее будет.
Варя улыбалась.
Ей позарез нужен был этот мужчина. Талантливый, черт побери!
Гриша ему бумагу и грифель вручил, и велел чего нарисовать! И получилось же!
Она сама так не сможет! Талант у нее есть, но слабенький, да и не обучена она ничему, и не сможет нарисовать, как надо! А там ведь еще и бумага, и состарить, и прочие тонкости!
Ей ведь не надо, чтобы все потом смеялись? Та же история, если вспомнить, де Виллет писал от имени Марии-Антуанетты кардиналу де Рогану. Так даже подписаться не сумел правильно, позор всего рода фальшивомонетчиков! Правильно его пристрелили!
- Буду рад, леди.
- Я не слишком хорошо знаю ваш язык. Но стараюсь, - Варя произнесла это по-английски, и Роджер ответил на том же наречии.
- У вас дублинский акцент, леди.
- Я никогда не была в Англии. Это красивая страна?
Роджер расслабился. Олни душевно побеседовали про Англию, про ирландцев, которые никак не успокоятся, про католиков и протестантов, и наконец, перешли к главному.
- Леди, зачем вы меня сюда привезли? Чем я могу вам помочь?
- Мистер Уэбб, мне действительно нужна ваша помощь. Сразу хочу заметить, что направлено это будет против Франции и Америки. Вы не питаете любви к этим двум странам?
- Нет, леди. Но что вам нужно?
- Пакет документов. Большой. Взамен вы получите достаточно денег... нет, не так! Я куплю вам мастерскую в Москве, на паях. Половина ваша, половина моя. Будем что-нибудь издавать, если вы не против. Печатать...
- Здесь это не нужно, леди.
- Вы просто не нашли то, что нужно, - хмыкнула Варя. - Не переживайте, я вас обеспечу работой, не заскучаете.
Роджер и размышлять не стал.
Не предложение - красота!
Францию он не любил в принципе, Америку, после ее отделения от Англии, утопить мечтал, ну а если есть возможность подгадить... пусть никто не узнает, ОН знать будет! И мемуары оставит!
- Леди, я вас внимательно слушаю. Вы и дьявола уговорите!
- Мистер Уэбб, о русских женщинах так и говорят. Если нам надо - мы оторвем рога и наделаем из них бляшек.
Уэбб хохотнул. И Варя разложила перед ним на столе большой список.
- Вот это. Поедете с нами в Париж, будете работать по дороге, в Париже закупим все, что вам нужно будет для мастерской, ну и новинки, вернетесь сюда...
- А сама мастерская?
- Уже нашли. Рабочих сами наймете.
- А... хоть посмотреть?
- Гриша съездит.
- Грегори?
- Да. И если вас все устроит, едем к стряпчему.
- Леди, вы... я уже согласен! Вы - великолепны!
Варя ответила улыбкой.
Великолепна?
Да, я такая. И рада, что вы это понимаете. Работаем, Уэбб, работаем!

***
Наташа зло посмотрела на воспитательницу.
- Давай я помогу переплести косу, дитя мое. У тебя выбились волосы.
Эту тетку Наташа особенно не любила, заочно прозвав 'змеей в сиропе'. Уж такая она ласковая, такая сладенькая, глазки вниз, улыбка, сюсюканье... кому-то нравилось.
- Сама справлюсь!
Мари Делафон скрипнула зубами.
Противная дрянь!
- Тебе будет сложно, дитя мое.
- Я - не ваше дитя!
- Все вы здесь наши дети. Родные и близкие. И мы вас любим, и молимся за вас, и надеемся, что вы будете устроены в жизни.
- Вот и молитесь, а с волосами я сама, - Наташа вздернула нос и решительно пошла к своей кровати.
Жить здесь до восемнадцати лет?
Лучше умереть!
Ах, как же ей хотелось к нянюшке Авдотье, чтобы та спела песенку, рассказала сказку, погладила по голове сухой ладонью... и Наташа бы успокоилась. А эта...
Наташа едва зубами не заскрипела.
Только предупреждение матери заставило ее прикусить язык. А так хотелось его показать противной девице! Наташа потерпит. Но чтобы эта пакость к ней прикасалась?
Никогда!

***
- Папенька.
Варя присела рядом со стариком, бережно погладила его по руке.
Иван Андреевич приоткрыл глаза.
- Пришла, дочка?
- Папенька, ну что ж вы так?
А как еще? Допился, упал, дальше прямо по классику, очнулся - гипс. Только его тут пока не накладывают, лубками обходятся. Вот и лежит князь, обкушавшись местных обезболивающих, вот и смотрит в потолок...
А им уезжать надо.
Хорошо еще, слуги есть, не одного бросают сиротинушку, целый особняк бездельников! Ладно-ладно! Найдется, кому ухаживать!
- Лакеи, собаки, песком не засыпали. Ну да ладно, ты-то чего пришла?
- Да ничего, папенька. Мы с Андреем скоро уезжаем в Петербург, вот, поговорить.
- С Андреем? Или полюбовника себе уже нашла?
Взгляд отца Варя выдержала с честью.
- И не нашла. И не собиралась.
- Не врешь... надо же! Ты вроде как повзрослела...
Века идут, а кое-что не меняется. И смотрят родители в изумлении на своих детей.
Ой, а это у меня такое выросло? А чем удобряли-то?
- Пришлось, папенька. Александр меня видеть не желает...
- Ну так поделом. Ты ж понимаешь, раз, второй... вот мужчине то не в укор, а ты могла бы и получше прятаться. Или вообще успокоиться, мать твоя в жизни б так не сделала.
Варя послушно кивнула. Хотя, между нами, девочками, уже успела узнать, что любовник у ее матери был. И был у нее он личным кучером. Просто отец не знал, или знать не хотел... да и зачем ему? У него свое было, он на дам полусвета состояние проматывал и за карточным столом золото горстями сыпал.
- Поучить бы тебя, как заведено!
- Папенька, научили уже.
Варя спорить не хотела. Да и зачем? Любой поучитель окажется в травмпункте через пять секунд, но к чему об этом говорить? Это надо просто делать.
- Плохо научили. Варька, помирись с Александром, повинись перед ним!
- Он меня видеть не хочет.
И слава Богу!
- Я с ним поговорю, сам ему в ноги кинусь, только еще чего не утвори! Хороший же человек достался, чего тебе, дуре, не жилось? Он даже приданое твое вернул!
Варя пожала плечами.
- Вот и пусть оно у вас будет, батюшка.
Приданое, ага.
Пять тысяч. С учетом, что она на дом в Москве в два раза больше потратила! И кто тут жлоб, спрашивается? Папенька, который за дочкой столько дал? Сколько... вот, местный губернатор года за полтора - два столько и получит. Ну, уворует, понятно, больше в три раза, но все ж!
М-да.
Начинаешь уважать Александра Суворова.
Ему всучили девицу легкого поведения, да еще и бесприданницу, считай, а он жил! И даже любил, как мог? Какая ж Варвара дура! Такого мужчину потеряла!
Вот чего, ЧЕГО ей не хватало? Галантного обхождения?
Комплиментов?
Как есть - дура. Только одна беда, сейчас это как раз - она. Плюшки - ее, значит, и шишки тоже ее будут. Ну а что поделаешь?
- Помиришься?
- Батюшка, я из вашей воли не выйду, - вздохнула Варвара. - И гулять не буду. Да и не было ничего, шалость детская, дурачились мы. Не блудили.
А что?
Если не ловили, значит - и не было!
Еще бы знать, с кем именно у нее не было! А то столкнешься так, мужчина, а мы встречались? Да, в постели!
- Ох, Варька... хочешь-то лучшего, а получается как? Ладно, иди отсюда. Андрея слушайся, а я как на ноги встану, так с Сашкой и поговорю. Авось, старика послушает.
- Папенька, какой же вы старик? У вас еще и выправка, и осанка, и характера на троих хватит, - польстила Варя. - Вы еще три раза сами жениться можете!
- Иди отсюда, лиса.
Варя и пошла. А чего ждать-то, если просят? А через два дня они и в Петербург поехали.
На этот раз не спеша ехали, с детьми же, в карете, останавливались часто. Кормилицу найти удалось, молодая крестьянка по имени Прасковья сама с ними ехать вызвалась. Свой ребенок у нее умер в болезнь, а ей бы хоть куда сбежать, лишь бы отсюда!
Такое же тоже бывает.
Муж у нее... выдали девчонку замуж барской волей, за вдовца с детьми. Дети ее не любят, муж поколачивает, в постель таскает, особо не спрашивая, ну и жена никакой радости от него не получает. Ребенок умер, да он больным и родился, может, когда муж ее в тягости за косы таскал, он и ребенку чего повредил, бабы говорят - случается. И сейчас начнет... лучше уж она уедет отсюда. Чего ее тут держит?
Варя и не раздумывала особо.
- Будешь служить хорошо - вольную дам, - только и сказала она.
Даша кивнула и утащила бедолагу мыться и переодеваться. Вот на чем Варя настаивала, так это на чистоте. Свежее белье, мыться, обязательно, раз в два дня, питаться нормально, разве ж это плохо?
Прасковья и не спорила. Только радовалась, жизнь у нее меняется.

***
- Хорошо, что согласна.
Варя не то, чтобы рвалась увезти дочь. Но щелкнуть по носу и мужа и заносчивую грымзу будет приятно. Нашел, кому ребенка доверять! Она бы этой заразе и пасюка не доверила! В клетке!
Кстати...
- Давайте готовиться к отъезду. Тимофей, ты пока продолжаешь работать и приглядываешь за малышкой.
- Да, барыня.
- Как она выглядит?
- Плохо им там, барыня. Вот как есть - солдатская муштра. Цельный час строились, чтобы в сад гулять идти, кормят ужасно, только что в зубы не залезают. Но это ж дело такое, в углу, коленями на горохе, оно не лучше. И дерутся там девочки втихую... я сам видел.
Варя потерла лицо руками. Это многое меняло, если бы Тимофей сказал, что Наташе там нравится, еще можно бы подумать. Ей и младших-то детей с собой тащить страшно, считай, в неизвестность. Это не разово съездить, это на полгода - год, то, что она затеяла.
И если что - бежать придется быстро, а прыгать высоко.
Тащить с собой ребенка? Сомнительное это удовольствие. Но лучше уж с ней во Франции, чем вот такое, полусолдатское. Варя рассказы про армию слушала, отставники сначала-то дичились, а потом разговорились, и пошло-поехало.
Волосы у нее дыбом вставали!
Какие ж МУЖЧИНЫ!
Реальные!
Эти люди турок гоняли, татар, эти люди так вломили Наполеону, что лучший полководец своего времени потерпел поражение, эти люди будут стоять насмерть в двух мировых войнах! Это не эффективные менеджеры, тут и слова-то такого нет! Они просто идут и служат своему государству, даже не получая от него толком отдачи. Потому что так надо!
И куда только делось Варино презрение к армии?
Наверное, погибло, когда Гриша рассказал, как ему руку ядром оторвало, как матерился Игнат, перевязывая его и оттаскивая подальше от стены, как лечили... он увлекся и не выбирал выражений, а Варя слушала. И молчала.
И видела это, словно воочию.
Мужчины!
Воины.
Кровь и соль земли Русской.
И если сейчас Тимофей говорит, что в Смольном порядки армейские... так! Забираем оттуда девчонку - и в Париж!
Что скажет отец?
Пусть сначала приедет в Париж, а там и поговорим. Если что - кухонная утварь в этом времени вся из натуральных материалов. Чугун качественный... полководца сковородкой не охаживали? А зря! может, научился бы женщин слушать!
Варя как-то подзабыла, что она тут без году неделя, а ее предшественница была совсем другой. И ТОЙ Варваре доставалось бы справедливо!
- Поняла я. Хорошо, Тимофей, ты пока работаешь, Наташу мы заберем, ежели она пожелает, а мы... мы едем в Париж! Покупать дом, устраивать временное лежбище... ну и работать, работать!
Мужчины переглянулись.
Варя похлопала в ладоши.
- Давайте собираться. Остаток денег за комнаты с хозяйки не просить, оговорите, если вернемся, то только к ней. Потому как у нее тихо и о жильцах не болтают.
Так и поступили.
Забегая вперед, хозяйка все поняла правильно. И о своих жильцах молчала.
Были?
А ее-то какое дело? Главное - расплатились по счетам! И сверху накинули. А так только порядочные господа поступают! Все!

***
Роджер Уэбб работал не за страх, а за совесть.
Рисовал вдохновенно, требовал аптеку и какие-то химикаты, Варя так поняла, они нужны были чтобы все это состарить, и без сомнений протянула мужчине одну 'катеньку'.*
*- 100 рублей. Жаргон. Прим. авт.
- Этого хватит?
Роджер посмотрел на купюру, на Варю.
- Доверяете, леди? А если возьму и сбегу?
Варя покачала головой.
- Хотели бы - сбежали без вопросов. Разве нет, мистер Уэбб?
Роджер кивнул.
Ну да, но... эта женщина его знает без году неделя, дала поручение, забрала с собой из самой пошлой неизвестности в которой он пребывал, доверяет деньги, не опасается... почему?
Понятно, он ничего такого и не замышляет, но все же?
- Да, я мог бы.
- Но вам интересно.
Варя молчала о главном. И Уэбб молчал, хотя отлично понимал недосказанное. Да, можно украсть, сбежать, получить какие-то деньги, но это будет разово. А что дальше? Пустота?
А можно попробовать принять предложение этой странной барыни, и получить то, что умному человеку ценнее денег. Перспективу.
Англичан можно называть по-разному.
Пиратами, грабителями, негодяями, но свою выгоду они чуять умеют. А оно и понятно, разбойнику без чутья - только виселица. И Роджер чуял выгоду.
Уйти?
Гнать будут, и то зацепится!
А Варя его гнать и не собиралась! Такая корова нужна самому! Человек, который свободно разговаривает и пишет по-английски и по-французски, немного знает испанский и итальянский, отлично рисует и получил хорошее по нынешним временам образование - это ценность.
А что запил и опустился, ну так что же?
С мужчинами это бывает. Не все могут справиться, когда рушится твой мир, но если человек умный и сильный, он схватится за протянутую руку и рванется вверх.
Варя и сама была такой.
Девчонка из деревни, которая мечтала о многом, и собиралась добиваться своих целей. Умом, трудом, руками, да хоть и зубами бы выгрызала! И похожих людей она чувствовала.
Вот этот шальной огонек в глазах, который яснее тысячи слов говорит о человеке!
Дайте возможность! А я уж не подведу! Второй-то может и не быть!
- Очень интересно посмотреть, что получится, - оскалился Уэбб. - А если еще Америка...
- О, они свое получат, - ухмыльнулась Варя.
- И я хочу это видеть!
- Ну так чего же мы ждем, мистер Уэбб? Химикалии - и работа! Нас ждет Париж!
И ответом ей была веселая хищная улыбка.
Париж?
А хотя бы и Париж! Главное - жизнь кипит! Держись, Париж!

***
Как вытащить из Смольного одну девчонку, не переполошив весь Петербург?
Да просто дать ему другую причину для беспокойства! Так, чтобы оттуда можно было ВСЕХ девчонок выкрасть!
- Где у нас водятся крысы?
Мужчины даже и не пытались понять женскую логику.
Крысы?
Хорошо еще не заморский зверь крокодил, а этих-то тварей завсегда найти можно!
- А что нужно-то, барыня?
Варвара скромничать не стала. Вместо этого она коротко объяснила Тимофею, чего желает.
Мужчины послушали, ухмыльнулись и переглянулись.
- Хотел бы я это видеть! - выдал Григорий.
- Я расскажу. Потом, - пообещал Тимофей.
Варя тряхнула головой.
- Тогда... если возражений ни у кого нет?
- Нет. Ох и суровы вы, барыня. Такое устроить... бедным крысам!
- Ошибаетесь, - подмигнула Варя. - Не Суровая, а Суворова.
Судя по взглядам мужчин - не ошибаются.
- Вам три дня на ловлю крысаков и прочую подготовку, а мы тем временем собираемся, Даша с детьми едет вперед, мы ее догоним!
Никто и не возражал. Варя подозревала, что идея мужчинам понравилась, было в ней что-то такое... вечно мальчишеское. Кто бы отказался чуть-чуть повредничать в золотом детстве? А тут - можно!
Да такое!
О, если их затея удастся, о ней заговорит весь Петербург!

***
- Покажи мне письмо.
- Пожалуйста, маменька.
Софья пробежала глазами строчки, которые ее дочь адресовала полководцу, и кивнула.
- Хорошо. И пиши побольше о его дочери, хвали ее без устали, хвали побольше! Понимаешь?
Чего ж не понять?
Только вот...
- Гадкая девчонка со мной даже разговаривать не желает. Смотрит в пол и молчит.
Софья Ивановна покачала головой. Что ж, и такое бывало, но это проходит.
- Ничего. Постепенно привыкнет, еще сама ластиться будет.
- Злая она. И меня ненавидит.
- Ах, не страшно. Это не сын, не наследник, а ежели ты сына ему подаришь...
- Маменька, так ведь и сын есть?
- Которого Александр Васильевич признавать отказывается. Твердит - не его!
- Значит, не его. И надо будет об этом шепнуть кое-кому. Сплетни для такого мужчины хуже огня, ох и самолюбив! Ох и гордец!
- Чтобы он точно с женой не помирился? Он же ее до сей пор любит, маменька, я вижу.
- И пусть любит. Главное, чтобы развелся и на тебе женился. Но надо и еще кого приглядывать, побогаче.
- Хорошо, маменька.
- А я нескольким воспитанницам намекну. Авось, они немного на эту девчонку надавят, а ты ей и поможешь. И защитишь.
- Маменька, воля ваша.
- Вот именно. Иди, Мари.
Софья Ивановна довольно прищурилась.
Пока все было логично и разумно, и планы вырисовывались самые радужные и заманчивые. Да, еще немного, и такое состояние в руках окажется!
Просто - Ах!
Скорее бы...

***
Варя с интересом посмотрела на клетку из толстой проволоки.
Клетка посмотрела на Варю.
Штук сорок крупных крысюков сверкали глазами, пищали, дрались, ругались по-своему, по-крысиному. Кажется, Варя им чем-то не нравилась. Что ж, на всех не угодишь.
- Экая пакость, - честно высказался Григорий.
Варя кивнула.
- Пакость. Но нам она решительно пригодится.
Мужчины переглянулись. А чего спорить-то?
Барыня придумала, а сделать... сделать такое можно!
- Дашенька?
- Ой! - взвизгнула женщина, скрываясь за дверью. Потом выглянула обратно, уже спокойнее. - Это на что такая пакость?
- Надо, - объяснила Варя. - я потом изложу. Ты мне скажи, как дети? Готовы?
- Все в порядке. Кареты готовы, вещи собраны... выезжать когда, барыня?
- Завтра с утра и поедете.
До часа 'Икс' оставалось еще два дня.

***
Ах, как все чинно и благолепно было в парке! Просто душа радовалась!
Софья Ивановна смотрела, и улыбалась. Чинно вышагивают классные дамы, строем за ними идут девочки. Белые, коричневые, голубые платья, туго заплетенные косы, воспитанницы держатся за руки и не нарушают порядка.
Сердце поет!
Софья Ивановна вернулась к столу, но даже усесться не успела - по ушам резанул такой истошный дикий визг, что стекла задрожали.
- А?
Женщина подлетела к окну.
Что случилось?!
За ту минуту, которая потребовалась ей, чтобы дойти от окна до стола, картина разительно изменилась. И звук - тоже.
То все шли в пристойном молчании, а сейчас воздух просто раскалывается от визга, воплей, кто-то лежит в обмороке, кто-то бежит и кричит, вот воспитанница задирает юбки и прыгает на месте, вот вторая куда-то бежит, сломя голову и орет так, что на другом берегу Невы слышно, вот одна из классных дам, их можно легко узнать по черным платьям, бьет чем-то вроде палки по траве... да что происходит?!
Софья Ивановна подхватила юбки и вылетела из кабинета, понимая, что разбираться надо на месте. Даже и шубку не накинула, не до того! Что за бардак?!
Не получилось.
До выхода-то она добежала.
И даже на крыльцо успела выйти, и в парк несколько шагов сделать. А вот потом...
А потом прямо в лицо ей полетел здоровущий, оскаленный и мерзко орущий крысюк.
Так-то Софья Ивановна могла бы и не испугаться, что она - крыс не видала? Во Франции их все видывали, это, считай, большая часть населения. Но одно дело - видеть противного серого зверька, который роется в мусоре или мирно бежит по сточной канаве.
А другое дело - вот так.
Софья Ивановна завизжала не хуже той воспитанницы, дернулась в сторону, поскользнулась и упала в обморок, прилично треснувшись головой о дорожку.
Вдохновенный бардак продолжался.

***
Наташа, хоть и знала, что случится суматоха, все равно чуточку растерялась. И если бы не тень, которая из-за дерева схватила ее, дернула на себя, зажала рот жесткой ладонью, пахнущей табаком, она бы могла прибежать не туда, куда надо. А так...
- Барышня, бегом!
- Тимофей, - узнала она. И уже без рассуждений побежала за мужчиной.
Не слишком далеко, как раз к реке. Не лезть же через забор, к нему уже зеваки прилипли, смотрят, интересуются. А на реке лодочка, и вот, Федот уже подбегает, отпихивая ее от берега и кое-как переваливаясь через борт. Хоть и зима, а Нева не замерзла, тепло нынче.
- Уффффф! Успели!
- Никто за нами не бежал? Не следил?
Тимофей ловил Наташу, а Федот как раз прикрывал отход.
- Эта... главная на крыльцо вылетела, так я в нее крысюком кинул, и побежал.
- А она что?
- Кажись, упала.
Визг разносился над Невой, переливался волнами, ветер подхватывал его и нес дальше.
Наташа хохотнула.
- А как вы так?
- Как-как. Наловили их побольше, барышня, матушка ваша подсказала. А потом и выпустили в один момент. Крысы одурели, вот и кинулись, куда попало, а они ж бегут, дуреют, верещат...
О чем мужчины не уточнили, так это еще об одной идее Варвары. А именно - накормить грызунов хлебом, смоченным в водке.
Крысы и так достаточно бесстрашные, но стараются не лезть на рожон. А вот когда алкоголь снял все запреты, стало им плевать, и кто тут стоит, и кто здесь бежит, и кто там визжит...
Подумаешь!
Приличной крысе пройти надо, а вы! *
*- лично не наблюдала. Подруга совершенно случайно провела такой опыт, по ее словам, пьяная крыса пыталась набить морду хозяйке и требовала добавки. Прим. авт.
Весело было всем.
Воспитанницам, воспитательницам, и особенно, крысам!
- Так им и надо! - припечатала Наташа.
Мужчины дружно хохотнули.
- Им теперь надолго хватит, - Федот оглядывал реку. - Барышня, ежели кто появится вблизи, вы уж простите, лягте на рогожку, а мы вас сверху накроем.
- Зачем?
- А чтоб не видали вас раньше времени. Варвара Ивановна подсказала, мы-то сами видите, мужики, а вы, как есть, барышня, мигом в глаза броситесь.
Наташа прикусила губу.
Смысл она поняла, так что...
- Расстелите рогожку? Я сейчас лягу и полежу, мало ли что?
Тимофей и Федот переглянулись.
- Боевая, - обозначил одними губами Тимофей.
- Суворова, - так же отозвался ему Федот, подпихивая ногой рогожу.
Наташа улеглась на дно лодки и накинула сверху кусок ткани.
- Оно чистое, барышня, и лодку мы вымыли.
- Лучше в обнимку с рыбой, чем с этими курицами. - Наташа была настроена решительно.
- Матушка ваша, Варвара Ивановна, ждет вас. И дядя Ваш, Андрей Иванович, тоже.
- Дядя Андрэ! Как хорошо!
Лодка уверенно скользила по свинцовой глади реки. Да и недолго ей плыть было, в условленном месте уж ждал их Матвей с закрытой каретой. А там и доходный дом уже рядом!

***
- Маменька!
- Наташенька!
Варвара подхватила крупную девочку, которая повисла у нее на шее, и вздохнула про себя. Что ж...
Такая судьба, значит, замужем не побывать, а мамой стать. Но не бросать же?
Девчонка-то в чем виновата? Что папа гордый, или что мама... гхм! Та самая? Не особо тяжелого поведения?
То-то и оно!
Есть подозрения, что с ней во Франции, или с малышней в Швейцарии, Наташе будет легче и лучше, чем в той алеутской казарме.
Чего алеутской? А, все они там из людей рыб мороженых делают, самый тот климат!
- Маменька, мне там так плохо было! Папенька меня забрать отказался...
Наташа тараторила, как белка, выплескивая все, и страх, и восторг, и свои впечатления, и Варя потихоньку перебралась на диванчик, и усадила рядом с собой девочку, притянув ее к себе... ладно! Как быть мамой она не знает! А двоюродных - троюродных у нее хватает, и старшей сестрой она побыть может!
- Все хорошо, Наташенька, мы вместе, я тебя туда больше не отдам. Ты прости, но я не могла... мне так плохо было! Роды тяжелые были, я чуть не умерла. Как на ноги встать смогла, так и приехала. Твой дядя Андрей с папенькой поговорил... Наташа, мы с ним расходимся.
Девочка и не сильно удивилась.
- Папенька говорил, что ты его предала.
Варя поморщилась.
По факту - да, но лично она ведь не предавала? Так что...
- Наташа, у нас с твоим папенькой и разница в возрасте большая, и занятия разные, он весь в делах, а мне веселиться хотелось. Я его не предавала, но я действительно не подумала о его чувствах.
- Не предавала? - строго поглядела Наташа.
Глаза у нее были отцовские, только более темные. В синеву.
- Любовников у меня не было, на том и крест целую, - вытянула крестик Варя.
Она же не лжет?
У нее любовников не было, она вообще в это тело попала девушкой.
Наташа поглядела, и поверила.
- Маменька, а ежели ему объяснить?
- Он не поверит, Наташенька. Скажет, что лгу... может, потом, когда остынет и успокоится, проще поговорить будет. Я пока решила уехать из страны. Ты со мной поедешь?
- Куда?
- Во Францию, Наташа.
- Франция?
- У нас есть там кое-какие дела с твоим дядей, - выбрала самый простой вариант Варя. - Или можешь пожить какое-то время в Швейцарии, там останется твой братик.
- О, мой братик!
- Я назвала его Аркадий. Если захочешь, я потом его тебе покажу.
Наташа кивнула.
- Маменька, а...
- Это - папин сын, - вздохнула Варя, проклиная про себя блудливую кошку. Она-то померши, а расхлебывать кому? - Просто он сомневается, из-за той глупости... мне хотелось почувствовать себя женщиной, хотелось, чтобы мной восхищались, ухаживали, подарки дарили, а твой отец просто этого не понимает. Он хороший, умный, замечательный, но с мужчинами иногда ТАК тяжело!
И настолько искренне это прозвучало, что Наташа смягчилась, улыбнулась.
- Маменька, все будет хорошо. А мы в Париже новые шляпки купим?
- Обещаю, - искренне сказала Варвара. - Мы вообще тебе весь гардероб обновим, даю слово. Аркаша останется в Швейцарии, а мы с тобой поедем в Париж!
Наташа покрепче прижалась к матери.
- А когда?
- Сегодня и выезжаем. Мы только вас ждали, так что - давай я помогу тебе переодеться.
- Маменька?
Как-то это было не принято. Совсем.
Варя рассмеялась.
- Ты сама не разберешься, а я не хочу, чтобы ты замерзла.
Для девочки они с Дашей нашили таких же комплектов, как и на них самих. Теплые поддевки, простые рубашки, теплые же штаны, шерстяные носки, валеночки, рукавички, когда Варя как следует закутала Наташу, та стала менее всего похожа на благовоспитанную барышню-смолянку. Но так ей было удивительно к лицу, и глаза сверкали, и румянец на щеках заиграл, пока она одевалась, еще и молока выпила, и здоровущий пряник умяла.
- Как фкуфно! Я офффыкфа!
- Кушай, детка! - Варя погладила девочку по голове.
Устроили казарму!
Ух, попадись ей в руки тот Смольный, она бы там все переделала! Не тому девчонок учат, совершенно не тому! Они ж матери, жены, им бы медицину, хоть в ограниченных дозах, и домоводство как следует, и языки с цифирью, чтобы дурами не были.
А танцы, молитвы...
Оно хорошо, конечно, только в жизни другое обычно пригождается.
Танцую-то с мужчиной, а ты за девять лет только учителей видела. Попадется какой подлец, и все, пропала смолянка.
Ладно!
Не ее это дело, так что...
Полчаса - и сорвались в галоп они, пошли, полетели саночки. Даша с детьми уже уехала, а вот Варя, Тимофей и Федот с Матвеем задержались чуточку.
Теперь и они поедут.
А комнаты...
Хозяйке они ничего не должны, Наташу никто не видел...
Прощай, Петербург!

***
Такого переполоха, пожалуй что, в Питере и не бывало. Давно уж не случалось...
Даже матушке-императрице доложили, и та заинтересовалась.
- Говоришь, в Смольном шум и гам превеликий?
Обер-полицмейстер закивал. Никита Иванович Рылеев в должность вступил недавно, и старался пока не за страх, а за совесть. И к императрице регулярно на доклад ходил, и старался что поинтереснее найти, да рассказать, такое уж придворное дело.
Приуныла последнее время императрица-матушка, после того, как летом умер ее фаворит, Ланской, она все грустна, печалится, да и то! На что высоких достоинств был юноша, пока он фаворитом был, ни единого врага не нажил!
- Да, матушка. Говорят, крысы там взбесились, штук пять их выскочило, девиц напугали, те завизжали, разбежались во все стороны, а кто и в нервическом припадке свалился.
Екатерина поморщилась.
Крыс она тоже не любила, гадкие твари!
- Что же, лекаря к ним надобно отправить. Я чай, помощь им потребна?
- Даже и самой Софье Делафоновой, - согласился полицмейстер. - Она на помощь девушкам кинулась, да запнулась, ногу подвернула и головой ударилась. Лежит теперь в горячке.
- Тем более отправь лекаря, - приказала Екатерина. - А с чего крысы-то взбесились?
- Да кто ж их знает, государыня императрица? Может, кота увидели, может одурели от чего, твари бессмысленные! А может, подвал их затопило какой, там же Нева рядом.
Екатерина кивнула.
- Почитай, визг там был превеликий?
- Барышни и на деревья лезли, и прыгали так, что юбки выше голов взвевались, а одна так и вовсе раздеваться начала, по ней крыса побежала, или показалось ей так...
Екатерина улыбалась.
Ее-то история развеселила. И Петербург тоже. А вот воспитательницам и классным дамам было сложно. Пока пересчитаешь по головам девушек, пока приведешь в чувство... да и самим-то!
Крыса же!
То, что крыса - животное умное, симпатичное и достойное уважение, им в голову не приходило. Они просто боялись. Так что... какие там воспитанницы? Пропажу Наташи пока и не заметили, можно было не торопиться особенно. *
*- автор к крысам относится спокойно. Но фобии - дело личное и серьезное. Прим. авт.

***
Санки летели по снегу, Варя улыбалась, Наташа рядом раскраснелась и выглядела совершенно счастливой. Все ей нравилось в путешествии.
И плотный весенний снег, и простая, но сытная и вкусная еда, и атмосфера вокруг.
И мама не ругается, а беззлобно подшучивает над Тимофеем, и Игнат, достав откуда-то петушка на палочке, протягивает Наташе, а потом, хитро улыбаясь, протягивает второй такой же матери...
Крепостные и барыня?
Нет.
Наташа не могла определить, кто эти люди, но отношения у них были хорошие. И мама никогда себя так раньше не вела. Не шутила, не смеялась, была вечно усталой и недовольной, и для Наташи находила мало времени. Совсем мало.
- Маменька, а почему так раньше не было?
Варя погладила дочку по голове. Аккурат по задорным хвостикам.
Косички Наташа расплела, пышную прическу в дорогу делать не хотелось, так что... хвостики можно и лентами завязать.
Ну, растреплются!
Зато ребенок счастлив.
- Наташенька, а вот ты как свое замужество представляешь? Или хотя бы своего будущего мужа?
Наташа захлопала глазами.
А правда - как?
Вот она, взрослая, в белом платье, вот ОН! Обязательно высокий, стройный, в мундире, как папенька, подходит и подает ей розу. Только вот...
Папенька ведь не такой уж и красавец. И немногим выше маменьки...
- Н-не знаю. А правда - как?
- А ты подумай. Время у тебя пока есть. Что бы ты хотела видеть в своем муже, что тебя точно не устроит.
- М-маменька?
- К примеру, ежели он тебе изменять будет - хорошо?
- Нет!
- А твое приданое за карточным столом промотает?
- Маменька!
- Но ведь и такое бывает, ты знаешь. Думай, пока замуж не вышла, потом уж поздно будет. Когда замуж выйдешь, придется под мужа подстраиваться, общее искать, в чем-то уступать, прогибаться.
- Как ты?
- Наташенька, а я за твоим отцом ездила по всем гарнизонам, - преспокойно поведала Варя. Тем более, что так и было. - Тебя чудом выносила, родила, двоих малышей из-за поездок потеряла, тогда уж у нас разлад пошел. А ежели б продолжала ездить, могла бы и сына потерять. И так-то чудом рОдила, могла бы и сама помереть.
- Матушка, - Наташа крепче прижалась к материнскому боку. Страшно это... вот в любом возрасте - страшно!
- Вот, тогда я вела себя, как положено, делала то, чего от меня хотели. А сейчас чего уж терять? Развод я получила, отец ругается, свет смеется... так что мне до них? Сейчас я себя и веду, как пожелаю.
Наташа закивала.
Это-то она понимала. Девочек в Смольном так и учили, из них делали идеальных жен, матерей, но... что при этом оставалось от самой девушки?
А немного! Девушек-то и не оставалось...
Оставался - идеал. И Наташа ТАК не хотела.
- Маменька, а я так смогу?
- Если найдешь мужчину умного, который будет тебя любить.
- Как папенька?
Варя пожала плечами.
А ей-то откуда знать? Ежели все, что она про Суворова знает - два исторических анекдота? Ну и про Измаил. Но не портить же светлый образ в глазах ребенка?
- Твоя папенька... он хороший. Но у него есть строгое представление о том, как себя должна вести жена, мать, вообще женщина. И мне с этим справиться не удалось. Я... мы оба проиграли.
- А если бы удалось?
- Не знаю, Наташа. Когда мы встретимся, я... я попробую еще раз.
Наташа довольно улыбнулась.
Это было все, что она хотела знать.
Мама рядом, впереди восхитительное путешествие и приключения, а с папенькой они обязательно помирятся! Наташа ему все объяснит, и пусть только попробует не понять! Вот!
Весело звенел колокольчик под дугой.
Впереди ждала Европа. Хотя и не представляла, что именно ее ждет.

***
Екатерина Вторая скучала не часто. А вот хандра накатывала.
Один фаворит умер, второго еще не нашлось, сердечный друг Гриша, конечно, писал, и подарки присылал, но на душе у императрицы было тяжко.
Оттого Петра Тарбеева, который явился с хитрой улыбкой, она приняла вполне радушно.
- Садись, мил друг Петруша, потешь душеньку. Вижу, не просто так ты явился.
- Не просто так, матушка-государыня. По Смольному отчитаться хочу.
- А что ж там опять не так, в Смольном-то? Неуж рыбы на сушу вылезли и всех покусали? Крысы-то были, вроде?
- Теперь все так, матушка-государыня. Софья Делафонова в себя пришла, хозяйством занялась. Всех, кого можно, подлечили, конечно, большой беды там крысы наделали. Сама Софья Ивановна, считай, неделю в горячке, две воспитательницы ноги переломали, у воспитанниц тако же переломы рук и ног есть, а синяков и ушибов бессчетно. Шестеро в горячке слегли, еще восемь с нервическими припадками...
- Вот наделали же дел эти звери голохвостые!
Впрочем, в голосе Екатерины звучал, скорее, смех.
Ежели из-за каждой крысы так прыгать, поди, жить не захочется!
- Истинно говоришь, государыня, наделали. Так они ж еще и припасы попортили, и одежду многие воспитанницы в негодность привели. Пришлось еще денег им выделить малую толику.
- Что ж, понимаю и одобряю. Но ты Софье передай, чтобы впредь такого не повторялось! Ишь ты, как их крысы с толку сбили! Не годится, так-то!
Петр Петрович закивал.
- Передам, государыня. Обязательно передам.
Екатерина кивнула.
Случай ее позабавил, конечно. Может, его в какую пьесу вставить? Пером государыня баловалась, и получалось у нее неплохо, так что...
Обязательно вставит!

***
Варя застыла, как пораженная громом. Вот если б ей на голову кастрюлю надели и сверху скалкой пригрели, как раз и получилось бы.
- Наполеоне... Буонапарте?
Кажется, она не справилась со своим голосом, что-то ее выдало, потому что лейтенант вгляделся в нее.
- Мадам? Мы знакомы?
Варя сглотнула, не доверяя себе.
- Ваша матушка - Летиция Буонапарте, вы с Корсики? И у вас есть старший брат Жозеф?
- Да, мадам. Но откуда вы это знаете? Вы же... из Российской Империи?
Варя собралась с мыслями. Потерла лицо руками.
А ну!
Расклеилась, тряпка! Но кто ж знал, кто же знал!? Чтобы вот так, просто...
Секунда - и у тебя в доме Корсиканское чудовище, как звали его некогда парижские газеты.
- Нет, лейтенант, мы не знакомы, но я рада это исправить. Будьте моим гостем, прошу вас.
Дом, который арендовала Варвара, располагался рядом с магазином. Да-да, пришлось снять в Париже ДВА дома. Один - для проживания скандальной мадам Изиды. Там проходили гадания и прочее, там можно было переночевать, но жить...
Нет, жить там Варя могла, но как привести туда всех остальных?
Поэтому был снят еще один дома, рядом с магазином 'Клеопатра'. Покупать его Варя не собиралась, вот еще! Тратить деньги на то, что могут сломать в ходе революции?
Только на съеме!
Вот в этот дом она и приходила, чтобы отдохнуть. И тут была в своем естественном виде, без грима, волосы заплетены в косу и уложены вокруг головы, еще и напудрены слегка, чтобы не было видно радикального черного цвета, тут жили все дети, тут жил ее брат... сюда Наташа и привела своего спасителя, естественно!
- Я... Я благодарю вас, мадам.
Варя кивнула.
- Давайте я распоряжусь, чтобы подавали ужин, скажу Наташе, чтобы составила нам компанию, и вернусь. Мы действительно не знакомы, но ваш отец однажды оказал услугу моему отцу. Это было очень давно. Ваш отец не упоминал о князе Прозоровском?
- Нет, мадам.
- Мой отец был молод тогда, он путешествовал и попал на Корсику случайно. И совершил ошибку, которую ему помог исправить ваш отец. Потом они переписывались. Может, остались какие-то письма? - чуточку увереннее закинула удочку Варя. Если она правильно помнила, матушка Наполеона была вдовой. Но... уже сейчас? Или позднее?
- Мой отец недавно умер, мадам, - Наполеон явно расслабился.
Если отец знал его отца... такое - бывает. И Корсика остров своеобразный, и попасть там в какие-нибудь сложности - легко!
- Князь мне мало что рассказывал о том, как случилось знакомство, он сказал, что это не для женских ушей, - потупилась Варя.
А что? Не врать же вовсе нагло? А она эту Корсику в глаза не видела, ничего о ней не знает, влететь - легче легкого!
Главное - попала. Вон, парнишка явно подумал, что речь о любовной истории, и успокоился окончательно.
- Мадам, когда я буду дома, я поговорю с матушкой, возможно, отец что-то рассказывал ей.
- А теперь, спустя несколько лет, уже вы, месье, спасаете его внучку. Кажется, я должна вам вдвойне.
- Мадам, это долг каждого честного человека.
- Мундир я почистила, ужин можно подавать, - Даша вошла в дверь, широко улыбаясь. Варя пригляделась к лейтенанту.
Взгляд спокойный, лицо равнодушное. А ведь Даша выглядит как мечта любого мужчины.
Улыбка, фигура, походка... французов лопатой разгонять приходится! У них таких красоток наперечет. А этот - спокоен?
Хммммм... интересно. А история писала о большом количестве его любовниц? Врали? Или... дело в императорской мантии? Наверное, второе.
- А вот и я, - Наташа улыбалась во весь рот. - Лейтенант, огромное вам спасибо! Если бы не вы! У вас не будет неприятностей из-за меня?
- Не думаю. Я никого не убил, разве что рассек плечо мерзавцу с ножом. Ну а второго - это уже вы, мадемуазель.
- Наташа?
- Я ему чуть нос не отгрызла! Мама, как ты учила!
- Учила?
- Женщина всегда будет слабее мужчины, - пожала плечами Варя. - И нигде не сказано, что мужчины вокруг Наташи будут порядочными. Лучше ей уметь себя защитить.
- Женщину должен защищать муж, отец, брат...
- Но они не всегда успевают.
- Я начала, а лейтенант мне помог, - важно кивнула Наташа. - С двумя я бы не справилась.
- Мадемуазель была великолепна, - искренне сказал Наполеон.
Он оценил храбрость девочки и отвагу, с которой она кинулась в атаку. Крикнула, позвала на помощь, но и сама не сдалась. Не дрожала, не падала в обморок! Настоящая корсиканка, гордая и смелая!
- Тогда проводите эту мадемуазель к столу, - улыбнулась Варя. - И расскажите, умоляю, как у вас дела? Если уж судьба нас так свела, это неспроста, не так ли, лейтенант?

***
Наполеон уже не помнил, когда ему удавалось так расслабиться и отдохнуть.
Этот дом ему неожиданно понравился.
Понравилась кни-аж-на Варвара, которая разрешила называть себя 'Барби', понравились мадемуазель Натали и мадемуазель Дениза. Как объяснила Барби, Натали ее дочь, Дениза - племянница, дальняя. Понравились военные, которые сидели с ними за столом. Конечно, имена у русских очень сложные, поэтому их сократили для него, чтобы было попроще, да и язык у русских ужасный, но как же тут уютно!
Никакого церемониала, никакой помпезности, все очень просто, спокойно, блюда непривычные, но вкусные, а Наташа, которая сидела рядом, рассказывала, что именно он ест, и из чего оно приготовлено. Русская кухня.
И очень сытная.
После ужина его так заклонило в сон, что Барби только головой покачала.
- Наполеоне, я настаиваю. Оставайтесь у нас. Вы надолго в Париже?
- У меня семейные дела, но я снял комнату в гостинице...
- Нет-нет! Чтобы вы жили в гостинице? Дениз, милая, распорядись, Наполеоне поживет у нас, сколько ему понадобится! А по поводу дел, я сейчас не буду вас мучить, лейтенант! Завтра мы поговорим обо всем, и подумаем, чем я могу вам помочь.
- Мадам, я признателен...
- Лучшей признательностью будет позволить нам отплатить вам за доброту. Ваш отец помог моему, так не лишайте меня возможности помочь вам! Уверена, что мой брат, он сейчас в Париже, скажет то же самое!
Наполеон расслабился.
Ну, если так...
В Париже он совсем отвык от нормального, человеческого отношения, но если у русских такие же представления о чести, как и на Корсике? Если они знают, что такое благодарность?
И денег у него практически нет, что уж там...
Ах, отец!
Если бы хоть Жозеф не был такой тряпкой!
- Тогда я с радостью принимаю ваше приглашение.
- Выспитесь, отдохните, а после завтрака мы обо всем поговорим, - решила Варя. И ей пора играть свою роль, и лейтенанту надо отдохнуть. А вот завтра...
Завтра она до него доберется!
А что?
Не виноватая она, он сам пришел!

***
- Варинька, а нам точно этот молодой человек нужен?
- Уверена, - твердо произнесла Варвара.
- Я полагаю, Александр не одобрит...
Варя несколько минут смотрела на брата, не понимая, что Андрей имеет в виду, а потом хлопнула себя по лбу.
- Андрюша, ты решил, что я этого мальчика себе в любовники присмотрела?
Андрей Иванович покраснел до кончиков ушей. В свете любовники - норма, но не говорить же об этом вот так, неизящно?
- Варинька, ты не...
- Андрюша, я тебя умоляю! Этот мальчик мне и рядом не нужен, как любовник. Но... - рассказывать про то, что из этого мальчика такая акула вырастет, которую лучше приручить и держать в своем пруду, Варя не могла. Поэтому подобрала подходящее объяснение. - Когда тут вспыхнет, нам понадобится убежище.
- Швейцария?
- Да, безусловно. Но на всякий случай, нам подойдет и Корсика.
- Ах, вот оно что?
Варя кивнула.
- Андрюша, я тебе крест поцелую, не интересует он меня, как мужчина! Вообще! Но помочь ему стоит. И если в Париже будут беспорядки... Швейцария - близко. Корсика, кажется, дальше, да и пусть норок будет - две. А лучше бы три.
- Если речь только об этом, я согласен.
- И Наташе он помог.
- Да, ты права, Варинька. Давай ему чуточку поможем.
- Он гордый, он не примет помощи просто так. А вот в благодарность за якобы оказанную ранее помощь - может. Сам увидишь, Андрюша. Я соврала, но мне не стыдно, он хороший мальчик.
- Я поговорю с ним. Варинька, а еще истории про Аляску будут? В журнале требуют, и листки чуть не из рук вырывают...
- Будут, конечно.
Варя, не особо сомневаясь, пересказывала брату Джека Лондона, адаптируя его под восемнадцатый век.
К примеру, 'Белый клык'. Что там такого? История щенка, собаки, много описаний Аляски, природы, собачьи бои, жестокий хозяин, потом добрый хозяин, потом история с убийцей, которого загрыз Белый Клык.
Скажете, из этого не получится адаптации под восемнадцатый век?
Да запросто!
Про собак, про золотоискателей, Белое безмолвие, В дебрях Севера, Любовь к жизни... да мало ли, что можно вспомнить и адаптировать. Зашло - на УРА!
Рассказы были чем-то новым, они разлетались, как горячие пирожки, люди читали, требовали продолжения, обменивались листками... и постепенно привыкали к мысли, что Аляска - есть.
И что американцы ее осваивают, что они там себя вполне спокойно чувствуют...
Варя преследовала сразу несколько целей. И надеялась достичь хотя бы двух.
Если внушить своим, что на Аляске есть золото? Россия ее отдаст? Да никогда! Сама освоит и с радостным писком. Не сразу, но потихоньку, полегоньку... как там пелось? Золото манит нас?
О, да!
А России эти деньги лишними не будут, даже если раскрадут половину по дороге.
Ну и своей цели она добьется... будем надеяться. Но это чуть позднее, людей, вот именно что, надо приучить к мысли о главном, надо закупить реквизит, надо его сюда доставить, да и актеров еще дождаться...
И денег подкопить.
Первое время затраты будут очень большими, Варя это понимала.
- Давай я сейчас начну, а после завтрака будем разбираться с Наполеоном, ну и потом продолжим.
Мадам Изида, как приличная гадалка, принимала по ночам. Она же не для всякого быдла работает, а для высшего света, а те ночь гуляют, утром спят. Вот и Андрей Иванович только под утро появился.
- Давай. Про ту собаку...
Сейчас Варя диктовала 'Зов предков'. И подозревала, что брату и самому нравится. Записывал он с огромным удовольствием.
Вот и сейчас.
Перо, чернила, улыбка... откуда Варя и что знает, он даже уже не задумывался. Знает - и достаточно!
Как же хорошо жить полной жизнью, когда в ней есть цель, смысл, когда вокруг тебя все кипит и бурлит... он ведь и правда, еще не стар!
Как же это чудесно!

***
Наполеон проснулся и впервые за несколько месяцев улыбнулся солнечным лучам.
Он отлично выспался. Кровать была мягкой, белье чистым настолько, что даже дотрагиваться было страшно, блох и клопов здесь не было, а его одежду кто-то забрал и за ночь вычистил.
А еще удастся сэкономить на гостинице, и на питании... кажется, княжна не бедствует. И если ему правда помогут... он не просит подаяние, он все вернет! Им не так много и нужно!
Просто продержаться, закрыть долг отца... он сможет, он выплывет... ладно! Жозеф тоже сможет, он ему объяснит!
Служанка принесла таз и кувшин с горячей водой, Наполеон с удовольствием умылся, растерся мокрым полотенцем, воспользовался дорогим одеколоном, который стоял тут же, и решил спуститься к завтраку.
В гостиной ждали только его, это он понял сразу. Там уже были и Натали, и Барби, и незнакомый ему мужчина, явно тот самый брат, и Дениза, и несколько мужчин, которых он видел вчера. И они что-то слушали.
Наполеон прислушался.
О... собаке?
Вышел новый листок?
Парочку ему удалось прочитать, и неожиданно понравилось, но... мало! Потом он еще попросит! Почему нет?
Барби первая его заметила, и поднялась с кресла, радушно улыбаясь.
- Наполеон! Я так рада вас видеть! Как спалось?
- Прекрасно, благодарю вас.
- приказать подавать завтрак?
Урчание в животе ответило ей лучше всяких слов, но почему-то Наполеон не смутился. Так на него смотрели... без жалости, без сострадания, и не снисходили к нему, а просто приглашали за стол. Ну, голодный!
Кормить будем! Вот!
- Если вы позволите сопровождать вас к столу.
- а меня? - мадемуазель Натали сегодня выглядела просто очаровательно. Белое платьице, украшенное цветами из розовой ткани, розовые ленты в волосах, большие синие глаза сияют.
- Если позволите, у меня две руки.
- И обе они будут заняты. Желание дамы - закон, - мужчина поднялся с кресла, откладывая в сторону листки. - Князь Андрей Прозоровский, можно просто Андрэ. Я рад видеть вас в нашем доме, месье Буонапарте. Когда-то ваш отец, синьор Карло Буонапарте, помог моему отцу. Теперь пришло мое время вернуть долг чести и совести его сыну.
- Я тоже рад знакомству.
- И благодарю вас за помощь, которую вы оказали моей племяннице. Так удивительно переплетаются судьбы наших семей, ваш отец помог моему, теперь вы пришли на помощь Натали, я вижу, что на Корсике живут благородные и достойные люди!
Наполеон окончательно расслабился и пожал протянутую руку.
- Я не ждал такой встречи. Но Бог не оставил меня.
Несколько минут мужчины раскланивались, оценивая друг друга. Потом все же проследовали к столу и отдали должное завтраку. Варя ухаживала за своим соседом, который уписывал омлет за обе щеки, и думала, что плохой из нее убийца. Потом Наполеон может, и станет чудовищем, революция вообще таких порождает, что смотреть страшно. Но сейчас это обычный голодный мальчишка. И как его убивать?
Обогреть, накормить, помочь, а там... может, он и на Россию-то войной идти не захочет? Объединятся, да и завоюют Англию? Почему Англию? Ну, кого-то ж надо?

***
После завтрака Наполеон, Варя, Андрей и Наташа уединились в кабинете. Разговор был достаточно длинным. Наполеон рассказал и про грант, который получил отец, и про его обстоятельства, и... вообще! Он артиллерист, но больше просто некому.
Но и семью же не бросишь!
Воистину, прогореть на сельском хозяйстве - легче только пальцами пощелкать. Плантация тутовых деревьев.
Хммммм...
А у тутовника есть еще название шелковица.
А как насчет шелка? Или это не тот?
С этим вопросом Варя и пристала к Наполеону. Оказалось - тот, но вложений реально надо много. Очень много. Если бы у Карло все получилось семья бы хорошо так поднялась, это же шелк, это производство, а... а Карло умер.
Сам или помогли?
Могли помочь... тридцать девять лет - это разве возраст? *
*- теоретически Карло умер от рака. Практически, я сомневаюсь, что в те времена его могли диагностировать. И не стал бы он начинать серьезное дело, если бы себя плохо чувствовал. Прим. авт.
Семья Буонапарте и так была достаточно сильной, и родовитой, и Летиция много чего в приданое принесла, могли подняться повыше, а значит, мог найтись и кто-то, желающий их подбить на взлете. Зачем этим Буонапарте - деньги?
Перебьются!
Варя думала недолго.
Они переглянулись с Андреем, коротко посовещались на русском, пока Наташа занимала разговорами синьора Буонапарте и расспрашивала про итальянский язык. И Андрей озвучил решение.
- Лейтенант, вам нужны не только деньги, но и управляющий, который будет держать в руках хозяйство и помогать вашим родным, пока вы в отъезде. Верно?
Наполеон кивнул.
Что уж... брата он любил, но понимал, что Жозеф просто не справляется.
- Деньги будут сегодня же. Управляющий тоже. Я попрошу Григория... Грега, пусть он поедет с вами. Не смотрите, что у него одна рука, голова у него работает отлично. Он и одной рукой справится. Где купить, где привезти, найти... он - сможет.
Наполеон выдохнул.
- А он...
- По-французски Грег говорит неплохо, по-итальянски... научится. Или ваш брат ему переведет. Я надеюсь, ваша матушка ему тоже поможет?
- Матушка будет помогать всеми силами, - кивнул Наполеон.
- Тогда мы справимся.
И так это прозвучало для измотанного неожиданной ответственностью мальчишки... МЫ!
Не он один, не вся тяжесть мира на его плечах, а - мы. Кто-то подошел и подставил руку, и вот ему уже не так страшно за матушку, за маленьких сестер... он ведь обращался к родным, но у всех свои дела! Казалось бы, одна кровь, но помощи все равно ждать не приходилось. Кто-то беден, кто-то не желает связываться, кто-то, как дядя, и рад бы помочь, но сам молод и практически ничего не имеет... а сейчас Наполеону спокойнее.
Конечно, он справится, но сейчас... сейчас ему так хорошо!
Варя отвела глаза в сторону. Столько счастья было на лице юноши, что ей стыдно стало. Словно она за чем-то интимным подглядывает... а с другой-то стороны! Ей же помогали! И учителя в школе и тетки в городе, и дед с бабкой. И что она - теперь откажет в помощи? И что, что не родня?
Все равно! Будем считать - родственник по учебнику истории! Вот!
- Это будет замечательно, - выдохнул Наполеон. - Я поживу немного на Корсике, пусть он освоится, и поеду обратно в полк.
Неужели ему повезло? И его проблемы так легко и просто решатся?
- Если мы будем рядом, обязательно заедем в гости. И вы обещайте, что будете заходить, без церемоний? - легко предложила Варя. - И вообще, останавливаться у нас, когда будете в Париже?
- Да, пожалуйста! - поддержала Наташа. - А на Корсику мы правда, съездим? Мам?
- Обязательно приезжайте, - сказал Наполеон от всей души. - Наш остров - самое прекрасное место в мире! Я буду рад показать его вам.
- Обещаю, - кивнула Варя. - как мы удачно встретились! Это просто невероятное везение!

***
Милый мой папенька!
Молюсь о тебе ежедневно и ежечасно, в волнении пребываю.
Верю, что бьешь ты неприятеля храбро, и будет с тобой Божия милость и Его защита.
Я учусь хорошо, в науках преуспеваю и Софья Ивановна мной довольна. А еще более довольна мной м-ль Мари, веришь ли, так мы сблизились за последнее время, что она мне стала навроде старшей сестры.
Мы читаем про мужей древности, учим языки и немного домоводство, но оно мне не очень хорошо дается. Мадемуазель Мари помогает мне. Говорит, что мужчина ценит в доме уют и тепло. И я учусь у нее быть хорошей женой и матерью.
Будь здоров и пиши мне чаще.
Бог да благословит тебя.
Любящая твоя дочь, Наташа.

Мадемуазель Мари покусала кончик пера.
Вот так, вроде, достаточно!
Надо посоветоваться с маменькой. И уже от себя.

Друг мой, Александр Васильевич!
Надеюсь, что получите вы мое письмо достаточно быстро. Молюсь, чтобы пребывали вы в добром здравии и настроении. Верю, что Бог не оставит Вас милостию своей.
Собираетесь ли вы прибыть в Петербург?
Наташа о вас постоянно думает и спрашивает, и молится за вас. Что могу я ей отвечать? Что бьет ее батюшка врага храбро и честно.
Постепенно учится она ладить с другими девочками и нет в ней легкомыслия, столь частого в ее возрасте.
Она вся в отца, с ее пылкой душой и нежным характером. Очаровательная, добрая, умная и ласковая. Ах, как бы мечтала я о такой сестрице, как Наташа!
Как дела ваши?
Что с турками?
Верю, что против вашего гения будут бессильны любые супостаты!
Мари де Лафон.

***
Варя чувствовала себя белкой в колесе. И жалела, что не может спать по пятнадцать минут в сутки! Времени не хватало, ах, его просто безумно, преступно не хватало!
Столько 'гусей', столько денег, а она... она ограничена в возможностях! Раздвоиться бы! Растроиться!
Но - нельзя!
Она должна быть 'для элиты' и труднодоступна. Иначе это не будут ценить. На год-полтора ее хватит и заработков тоже. Сейчас ей уже не платки и пуговицы оставляли. Рядом с кабинетом, в котором она гадала, стояла чаша с изображениями богов. Для пожертвований. И меньше ста луидоров туда просто не клали.
Это - не комильфо!
Ты пришел к жрице узнать свою судьбу, а не к гадалке на улице подошел! Ты к Богам пришел! И пренебрежительное отношение?
- Мама, я никогда не думала, что будет так интересно!
У Наташи глаза горели.
Вот уж кто был счастлив в Париже! Она училась, Варя позаботилась найти ей учителей, которые приходили в магазин к Даше. Дом мадам Изиды - не для того. Жить в нем можно, но... лучше, чтобы ее жизнь оставалась тайной. Потому - минимум прислуги, всё сами, и все свои.
- Тебя не смущает, как мы живем?
Наташа покачала головой. Она вообще жила на три дома. У Даши, у мамы, у дяди. Андрей Иванович, естественно, не мог жить в доме гадалки или швеи, и снял себе небольшой домик в предместье. Правда, там они с Наташей лишь ночевали и то не каждый день.
- Мама, тут ТАК интересно! А денег у нас уже много?
- Много. Но недостаточно.
- Но мы же еще заработаем?
Варя улыбнулась. Вот что значит - бытие определяет сознание. Полгода прошло, а девочка моментально усвоила мамины взгляды! И ей это нравится! Если аристократы с ужасом глядят на тех, кто работает, то Наташа - нет! Она уже сама помогает матери, и понимает, что деньги не берутся из воздуха.
Крестьяне? Поместья?
Чтобы что-то получить, надо что-то вложить. А откуда взять деньги на эти 'вложения'? Наташа уже не будет кривить губки, когда рядом запахнет навозом, ее уже не обманет недобросовестный управляющий, она уже знает цену ковриги хлеба.
- Заработаем, конечно.
- Мама, а это... честно?
Варя пожала плечами.
- Человек приходит к гадалкам не за честностью. Он приходит, чтобы успокоить свою душу.
- Не понимаю?
- Мы не знаем, что ждет нас завтра. А если пообещать людям что-то хорошее... допустим, тебе будет сложно, но потом ты выйдешь замуж за принца, терпеть трудности будет легче.
- Ага...
- За это они и платят. А остальное... чтобы им было легче расставаться с деньгами. С большими деньгами, ведь на паперти можно подать копеечку и гордиться собой, а тут как?
Варя не стеснялась.
Приходя в ее дом, человек попадал в прихожую, в которой стояли курильницы в египетском стиле. Аромат благовоний кружил голову. Потом, по коридору, красиво задрапированному, 'взыскующий знаний' проходил в приемную. Оставлял свое подношение богам в чаше. Да, приемная тоже была гордостью Вари.
Статуи богов, естественно! Осирис, Гор, Изида, Себек, Хатор, Бастет... нравится людям? Пусть будет!
И тяжелые черные покрывала, и снова курильницы... а вы знаете, что в это время свободно продают любую наркоту? Вообще без согласования? Хочешь килограмм опиума? Бери, не стесняйся! Полкило кокаина? Запросто! Героин еще не изобрели, но это ж дело такое, кому захочется - найдет, чем отравиться. Или, как это использовала Варя, чуточку расслабить, снять напряжение... да не у себя! У клиента! А под наркотой и восприниматься ее слова будут чуточку иначе.
Стыдно травить людей?
Да ни разу! Она их не травит долго и упорно, а если самую чуточку - то можно. Им и так никто не мешает наркотиком закидываться от головной боли, или еще от чего.
А потом уж человек попадает в ее кабинет.
Где опять куча всего интересного, и статуэтки, и символы, и занавеси, и даже чучело крокодила есть. Небольшого, но вполне натурального!
Обошлось достаточно дорого, но окупилось полностью!
И тут уж и гадалка на троне, и специальные мягкие кресла для посетителя, и карты, и свинец, который можно растопить и вылить в воду, или там, яйцо, которое можно разбить для тех же целей. Варя не собиралась скромничать!
Гадаем - на всем!
Даже - для особо упертых - на внутренностях жертвенной птицы. Только черного петуха обеспечьте, на другом номер не пройдет. Страшно?
А чего тут страшного? Варя из деревни, и курицу ей зарубать несколько раз приходилось, и потроха из нее вырезать - тоже несложно. Вот копаться в них противно, но... для пользы дела и за такие деньги? Для сравнения - если тебе за курицу заплатят годовую зарплату губернатора? Согласишься? То-то же!
Мало?
Варя еще зарабатывала на картах Таро, которые расходились по столице, на книгах о Египте и лично о себе, любимой. Тоже написала заранее и как следует отредактировала. Братец и поспособствовал, это на русском языке он плоховато писал, а на французском, как на родном! Вот и писал под диктовку сестренки, еще и сам помогал! Интересно же!
Клеопатра. Нефертити. Нашествие гиксосов - кочевников. И где-то на заднем плане обязательно скромные гадалки с картами в руках. И аккуратный намек, что мол, предки ее, служили в храмах, служили богам, а она... она увидела тень над столицей и приехала сюда. Никак тут без нее не обойдутся!
Потом еще много чего будет!
Потом... недаром она пишет про Аляску. Недаром вспоминает все, что читала и учила в школе! Все это тоже сыграет, но чуточку позже, когда вернется из Англии Роджер.
Бумаги были готовы, но требовалось еще найти и актеров. Когда Роджер узнал, в чем суть и смысл его действий, он взвыл так, что его и через пролив было слышно.
Такое?!
Гнать будете - не уйдет! Готов служить за долю малую от прибыли, там и малая доля такая, что правнукам хватит!
Но пока еще для второй части плана не все было готово. Там уже Варя сама работать не сможет. А здесь...
Здесь - интересно! И ей, и дочери, и брату, который вечером записывает Варины рассказы о Египте или об Аляске, а потом переводит их на французский, обрабатывает, сотрудничает с газетами и издательствами. Князю не положено?
А ему наплевать!
У него глаза горят, интерес к жизни появился, он по Парижу просто летает, еще и насвистывает что-то легкомысленное на ходу, Варя сама слышала. А если еще и жениться на ком решит - вообще отлично! Развлекаться он тоже может, но... сейчас это уже не так его интересует. А вот Египет...
Братик туда и в экспедицию собирается.
Да и пусть съездит, отвлечется. Хотя сама Варя в Египет не хотела, место там прекрасное, но антисанитария убивает. А в отсутствие антибиотиков - еще быстрее. Лучше обойтись книгами. А куда съездить?
Вон, они всю Европу проехали, может, и еще поездят!
Варя поглядела в свой журнал.
- Наташа, готовимся. Скоро придет следующая клиентка!

***
- Скажите, что меня ждет?
Варя смотрела на женщину, о которой читала, и кино смотрела.
Ах, мадам Жозефина... что же вам предсказать?
А, пожалуй что...
- Мадам, вы были замужем, но с мужем у вас все плохо. И над ним черная тень.
- Ах!
Прозвучало это без особого страдания. Ну, тень! Ну, муж... так муж бывший, а наследство грядущее. Можно особо и не ужасаться, собеседница не оценит.
- У вас будет второй брак. И любовники... будут. Много.
Это собеседница тоже выслушала со всем удовольствием. Хорошо же! Муж будет, любовник есть, а если еще и изнасилуют...
- Детей я у вас более не вижу. Вы проживете долгую жизнь в покое и уюте, если будете держаться подальше от... Италии? Да, всего итальянского... вот, форма, похожая на сапог. Или людей в сапогах? Военные? Может быть и так. Не выходите замуж за военных, мадам, и все у вас будет хорошо.
Мари Роз, она же будущая императрица Жозефина, заворожено кивнула.
Так все это было притягательно. Свечи и золотые лампы, драпировки и поблескивающий хрустальный шар, тонкие пальцы предсказательницы с одним кольцом - синий сапфир глядит из оправы в форме глаза, и ее черные волосы, которые падают на карты, извиваются, словно живые... словно змеи...
Жозефину передернуло.
- А мои дети?
- Они должны прийти ко мне самостоятельно. Я не вижу чужих судеб, только вашу.
Конечно, просто так Жозефина не ушла, но за свои деньги (двести луидоров, причем - двойных) клиент имеет право на самое лучшее обслуживание.
А что Варя чуточку исказила ее будущее... а вдруг получится? Пусть выходит замуж не за военного, а за политика, или артиста, да плевать, за кого!
Пусть хоть за Марата или Робеспьера, они это заслужили!
Не будет императрицей, так ей особо и не нужно, зато будет счастлива и довольна собой. И Наполеон обойдется. Варя как-то слышала фразу: не встретился бы Наполеон с Жозефиной, не стал бы императором. Вот и не надо ему. Обойдетесь, камрад Буонапарте.

***
Что такое тутовник, Гриша представлял слабо. Но... если хозяин решил что-то делать, значит, были и наметки, и идеи, и варианты.
Вот вы будете просто так сажать деревья? Не зная, что с ними будете делать, куда сбывать урожай, или чего там еще?
Наверняка должны быть какие-то договоренности, что-то сделано... вот кем Карло не был, так это дураком. Такой расчетливой заразы было еще поискать. Адвокат, крапивное семя, этим все сказано! Изворотливый, как уж, и скользкий, как рыба.
Наполеон в ответ на это закивал головой.
Да было, все было!
Но деревья ж не трава, за лето не вырастут, а потом отец стал болеть и умер. И не успел все реализовать. Джузеппе запил, деревья начали погибать, банк потребовал деньги назад... все сложилось один к одному. Летиция, при всей ее бережливости, просто не могла справиться с хозяйством, ее не воспринимали всерьез, а Джузеппе... он слабый.*
*- история знает этого синьора под именем Жозефа Бонапарта. Прим. авт.
Отец тоже любил и выпить, и поиграть, но он знал меру и к нему относились с уважением.
Григорий слушал внимательно.
Корсика.
А какая, в принципе, разница? Везде одно и то же. Есть хозяин - дело пойдет. Нет нормального хозяина - любое хозяйство развалится. А в России ли, в Англии, во Франции... да неважно! Три кита любого дела: порядок. Деньги. Люди.
Если говорить про деньги - с ними проще всего. Барыня сказала, что даст. Потом и проверит, и спросит, но даст.
Хотя Гриша и так воровать не собирался. Ему не деньги доверили - ему дали перспективу! Его считай, к жизни вернули! Так что служить он будет не за страх, а за совесть. И поговорить надо бы с барыней, ей ведь еще люди понадобятся. А Гриша смог бы еще кого поднабрать. Из верных и хватких, из тех, кого сам знал. Кто после отставки стране не надобен, а вот такой барыне очень даже пригодится.
Это он еще спросит.
Но деньги - есть.
Не на баловство, а на что полезное - есть.
Организация.
Карло был мужчиной неглупым, и управляющий у него был - ушел. И насчет сбыта он почву прощупал, и знал, кому, куда, за сколько... Наполеон это все нашел, только вот применить никак было. Не было у мальчишки денег, ему бы с банком разойтись! И мать с младшими на улице не оставить.
А сейчас, вот...
Справятся.
У Наполеона хватка есть, у Гриши тоже, побудет парнишка дома немного, Гришу в курс дела введет, познакомит с кем надо, да и поедет. И у матери его, у вдовы, значит, тоже связи есть.
Это можно сделать. Есть связи - и люди будут.
А порядок...
Отставной военный, да порядок не наведет?
И Гриша задумчиво поглядел на свою единственную руку. Справится.
Особенно если в руке зажать что потяжелее. До любого дойдет!
Есть ли документы, заметки?
Есть!
Ну так отлично! Показывайте, рассказывайте, и будем работать!
Наполеон смотрел с сомнением, а с другой стороны... а что он теряет? Грант вернули, банк с них ничего не требует, мама не лишится крыши над головой, братьям и сестрам не надо будет голодать или срочно идти работать. А плантация...
Если Грегори сможет контролировать Джузеппе, то все может и наладиться.

***
Корсика Грише понравилась. Особенно - море
Вот так сел бы, да и смотрел. На ласковое, теплое, на такое... домашнее! Это тебе не серый холод Балтики! Здесь море, сразу видно, южное, коварное, но такое притягательное. Прозрачное, лазурное, даже не синее, а невероятно чистого и ясного цвета. Кажется, окуни в него платок, и он станет таким же синим. И сам остров...
Солнце заливало его медовыми потоками, и дома казались золотистыми, словно новенькие монетки. Сверкали черепичные крыши, блестели приветливо окна, качалось что-то алое и розовое, названия цветов Гриша просто не знал.
Наполеон, который краем глаза наблюдал за русским, постепенно и сам разулыбался, с таким восхищением Гриша смотрел на домики, на рощи деревьев, так очевидно ему это нравилось! А ведь приятно, когда твой дом оценили по достоинству!
Не то, что во Франции! Там на Наполеона смотрели сверху вниз, а уж про его родину...
Что в этом плохого - любить свой дом?!
Он немодный?
А дом и не должен быть модным! Он должен быть родным! И тебя в нем должны любить и ждать! Но что объяснишь этим парижским снобам?
- Красиво тут у вас. Душевно так...
- Ду-шев-но? - вторую фразу Гриша произнес по-русски. Не знал он этого слова.
- Вот тут теплее. Где сердце, - показал Гриша.
И Наполеон поверил.
И правда - теплее. А неплохой народ эти русские?
Вот и дом, и мама, которая увидела в окно, наверное...

***
- Матушка!
Летиция обняла сына и прижала к себе.
- Наполеоне! А кто это с тобой?
- Это мой друг, Грегори. Грегори, это моя матушка, синьора Летиция Буонапарте.
Григорий чуточку неловко поклонился.
Летиция была удивительно красива, даже сейчас, даже родив тринадцать детей, а траурная одежда только подчеркивала ее хрупкость. В знак уважения к гостю, она заговорила по-французски.
- Добро пожаловать, синьор Грегорио. Я распоряжусь, чтобы вам приготовили комнату. Вы погостите у нас?
Наполеон улыбнулся, зная, чего стоили матери эти слова. Но гость - святое. Даже если денег не хватает на самое необходимое, и лавочник отказывается давать в долг.
- Матушка, я не совсем правильно сказал. Грегори не просто друг, он... пойдем, я расскажу тебе, что случилось в Париже. И начну с главного - мы ничего не должны банку. Ты можешь жить спокойно, я все уладил.
Надо было видеть, как разгладилось, как засияло измученное страхом лицо женщины. Словно солнышко взошло, и тепло его и Грише досталось.
- Наполеоне?!
- Да. У нас есть деньги, чтобы вложить их в плантацию, а Грегори поможет все наладить.
- Вы разбираетесь в тутовых деревьях, синьор?
Грегори качнул головой.
- Нет, синьора. Но в порядке - разбираюсь. Все образуется.

***
Сутки Гриша отсыпался и осваивался на новом месте. Пока Наполеон копался в документах отца, и писал письма всем заинтересованным лицам.
Потом Гриша пришел к нему.
- Наполеоне, у меня к тебе разговор.
- Да, Григори? - Наполеон старался произносить Гришино имя по-русски, как на родине, но получалось не слишком хорошо. Средненько.
Ничего, освоится. Гриша уже успел кое-что о своей барыне понять, она теперь эту семью просто так не отпустит. Она за них в ответе.
- Скажи, как я могу поступать с твоим старшим братом?
- Джузеппе?
- Да. Я посмотрел на него... он слабый. И выпивает.
Наполеон опустил глаза.
Ну да, не полагается так говорить, и это брат, а семья на Корсике - святое. Но Григори спрашивает не ради пустого! Не посмеяться, не пустить сплетню, не позлорадничать. Он явно хочет что-то сделать. Но что?
Отец хотел, чтобы Джузеппе унаследовал семейное, дело, а для Наполеона им была уготована военная карьера. Допустим, с Наполеоном он угадал, но Джузеппе... он же семью по миру пустит! Он и правда - слабый.
Кто как хочет, так им и вертит!
И... он правда выпивает.
Вот, папа устроил ему помолвку с дочерью синьора Стронци, Катариной, так тот отказался Кати за Джузеппе выдавать. Правда, после смерти отца. Честно пришел, честно сказал, мол, так и так, Джузеппе, вы, может, разоритесь, а Катарина у меня девочка балованная, к роскоши привыкла. Если выплывете - слов нет, отдам дочь. А так вот, на нищету... не обессудь!
Помочь бы рад, да денег нету! *
*- синьор Стронци персонаж наполовину вымышленный. Но только наполовину. Жозеф старше брата, отец давно должен был заключить его помолвку. Прим. авт.
Наполеон с ним тоже поговорил потом... с ним Батисто был более откровенным. Так и так... не хотел бы я дочери такого мужа, как твой брат. Ты - дело другое, но и ты теперь беден будешь, а Джузеппе... нет. Не надо!
Все мужчины слабы на вино и женщин, но кое-кто еще слабее других. Намучается дочка с таким!
Спорить было очень сложно. И честь семьи требовала ответить, и... что уд! Не в его положении на правду обижаться. И сказано-то все было вежливо.
Пойми - и все тут.
А и как не понять?
Брат, старший, любимый, но... слепой любовь Наполеона не была. Зрячей. И недостатки Джузеппе он тоже видел.
- Он добрый, хороший...
- Оно так. Но не для дел такие добродетели.
И с этим тоже не поспоришь.
- А что ты предлагаешь?
- Уж не обессудь. Если ты меня управляющим ставишь, я его буду в руках держать. Никаких денег, пьянок, игр...
- А сможешь?
Гриша улыбнулся.
Сможет ли? Одной рукой управится!
- Ты, главное, с матушкой поговори. А то начнется... знаю я такое. Деточку обижают, а что деточку по стене палкой гонять надобно!
Последнее предложение Гриша мудро произнес по-русски. Но кажется, Наполеон все равно догадался, потому что послал в ответ понимающую улыбку.
- Поговорю.
- И еще. Я письма буду барыне слать, а ты уж, не откажись заходить? Тебе ж барыня адреса дала?
- Дала. Даже несколько.
- Барыня просто так ничего не делает. Это уж точно!
- Верю. Григори, а кем она была в вашей стране?
Гриша пожал плечами.
- Женой. Матерью.
- Ее муж умер? Я не стал спрашивать.
- Он хочет развода, - не стал скрывать Григорий. Про это они все знали, Варя как-то раз сама взяла, да и рассказала. А чего скрывать? Шило все равно вылезет.
- Почему?! Такая женщина!
- У нее муж - генерал. Все время в походах, в разъездах, она за ним ездила, потом ей скучно стало.
- Она завела аманта?
- Варвара Ивановна сказала, что просто развлекалась. Измены не было, просто... письма, жесты, - Гриша не знал, как лучше выразить свою мысль, но Наполеон понял.
- Не измена, а игра.
- Да! Вот!
- Муж подумал об измене?
- А Варвара Ивановна беременна была. Он ее обвинил, а ей плохо, она чуть родами не померла, не до оправданий. И потом не стала.
- Гордая. А мужа она любит?
- Молчит. Дочь... взяла и уехала.
- Григори? - дураком Наполеон не был, так что Гриша махнул рукой, да и рассказал честно, про Смольный. Как мог.
Наполеон хохотал так, что чернильницу убрать пришлось. Перевернул бы.
- Вот это женщина!
- Барыня говорит: коня на скаку остановит. В горящий дом войдет.
- Верю.
- Если она за кого встала, она не отступит. Помогать будет. Я уж знаю.
- Отец, опять он нас спасает, даже ОТТУДА! Если бы не он...
Гриша кивнул.
- И барыня поможет, и я все сделаю. Ежели она сказала!
Наполеон кивнул, и показал на стопки бумаг.
- Давай я тебе покажу договора? И расскажу, что и кому? Матушку я попросил, она будет переводить с итальянского для тебя. И всюду ездить с тобой.
- Благодарствую. Это хорошо будет.
- И вот доверенность я выписал. Ты - мой управляющий.
- А старый?
- Уехал с Корсики.
- Уехал ли? Когда уволился?
- Григори?
- Погоди. Вот, узнаю еще чего, тогда расскажу.
Григорий нюхом чуял - дело нечисто! Как-то слишком легко и быстро разорилось это семейство, слишком много долгов осталось после Карло, слишком дружно накинулись кредиторы... слишком!
Наполеон покачал головой, но настаивать не стал. Просто принялся рассказывать и показывать. Времени мало, а дел очень, очень много!

***
Ближе к зиме Наполеон отправился в полк.
Дела налаживались, Григори освоился на плантации, Летиция с ним разговаривала вполне дружелюбно, не смотрела сверху вниз и не отказывалась помочь советом.
Народ удалось нанять, хоть часть денег и уплатили авансом, но...
Пусть!
Главное - показать, что Бонапарте не разорились.
Наполеон приглядывался к Грегори, но нареканий у него не было. Вот что-что, а порядок отставной солдат поддерживал железный. Спорить с ним пробовали... раза два. До первого удара.
Калека?
А второго удара он нанести не давал.
Парочка нахалов, которые решили прощупать русского 'на прочность', остались без зубов - и успокоились. Не корсиканец?
Но... и не чужой.
Русских тут допрежь и не бывало, а оказалось, что это вполне себе нормальные люди, которые и выпить могут, и подраться, и вообще...
Так что уезжал Наполеон вполне спокойным. Пару лет продержатся, а там и прибыль пойдет.
Барбаре он написал, насчет пары лет, интересовался ее планами, получил коротенький ответ и успокоился.
Барбара писала, что все в порядке, пусть Григорий остается на Корсике и живет спокойно, когда понадобится, она пришлет письмо, или они сами приедут. Или найдется подходящий управляющий, или дело наладится...
Григорий тоже возражать не стал. Ну, ежели барыня сказала...
Он и сам понимал, что на этом этапе... он-то в Варварину затею был посвящен, как-никак - свой человек. И понимал, пара лет у них действительно есть.
И нравится ему тут.
Хорошее место. И люди хорошие.

1787 год

Варя поглядела на себя в зеркало.
Восхитительно. И выглядит она в этом образе лет на двадцать пять - тридцать!
Черные волосы падают на плечи шикарными прямыми прядями, челка закрывает лоб до бровей, глаза подкрашены в 'египетском стиле'. На шее ожерелье из золотых пластин, рукава-пелерины закрывают руки, и прикрепляются углом к золотым браслетам на запястьях.
Платье, понятно, черное.
Увы, в Париже - грязно! Портить платья и выглядеть как чушка?
Нет уж!
Черный и золотой - вот наши цвета!
Сегодня Варя решила выйти в свет, и продемонстрировать себя в Комеди Франсез. Ложа есть, брат позаботился, чтобы ее пригласили, в театре дают Мольера, хотя вряд ли сегодня комедия будем иметь успех. Кажется, 'Школа жен'.
Дел было по уши! Пришлось переходить на полностью совиный режим жизни, рабочий день начинался в шесть вечера и заканчивался в девять утра, запись была на три месяца вперед!
Клиенты - шли.
Миновало рождество, наступил 1787-й год, прошел январь с его праздниками.
Семья веселилась и радовалась. Варя работала, как одержимая. Она буквально чувствовала, как сквозь пальцы утекает бесценное время!
Два года!
Осталось два несчастных года! И надо так много успеть!
Господи, дай мне сил!!!
- Мама, ты так шикарно выглядишь!
Наташе нравилось. Она бы тоже вот так не отказалась!
- Подожди, придет еще твое время, - Варя не спорила. - Просто пока лучше никому не знать, что ты есть. Ты понимаешь, это ведь ненадолго.
Наташа кивнула.
Первая часть плана длилась уже почти полгода, Варя заработала столько, что хватит на следующий этап, даже с учетом всех расходов, но поток клиентов начинал спадать.
Надо чуточку подогреть интерес к себе, и появление на публике подойдет. Но Варя точно будет смотреть комедию. А за всех остальных она не отвечает!
- Ты такая умная, мама.
Варя поцеловала девочку в кончик носа, крепко обняла и отправилась на выход.
В ее сумочке черного бархата, расшитой золотом, крепко дремал пригревшийся ужик, которого Наташа назвала - Муж. Уж по кличке - Муж, забавно же.
Ужик жил то у Вари, то у Наташи, освоился, отъелся и решил не выпадать в спячку. Что он там забыл? Кормят же! И тепло, и уютно... по весне его отвезут на волю и выпустят подальше от людей, но это еще через пару месяцев.
Наташа с удовольствием возилась со змейкой, представляя, какой визг поднялся бы в Смольном. Варя научила ее носить ужа на шее, а еще они с дочкой закрасили ему желтые пятна чернилами - и вот перед вами Египетская гадюка, ужасная и смертоносная! Пару раз Варя брала его для реквизита и удобно устраивала в аквариуме.
Вот он и привык.
Сейчас, правда, в сумку его подсунула Наташа. А что? Она в театр с мамой пойти не может, вот пусть там ужик побывает.
Варя его обнаружила только в карете, но вынимать было уже поздно.
Да и ладно!
Что Комеди Франсез - ужей не видела? Там такие гадины ползали - ужам и не снилось!

***
Варя не знала, кому принадлежала одна из лож бенуара в Комеди Франсез. Кажется, с кем-то договаривался брат, и заплатил дорого. Но теперь она сидела почти на самой сцене. Актеров было видно и даже слышно.
В остальном...
Да чтоб она еще в этот гадюшник пришла?!
Никогда!
Варя как-то не привыкла, что во время представления можно ходить, стоять, орать, драться, кидаться на сцену мусором, что актеров почти не слышно, что воняет в театре, простите, как в клоаке, а кое-кто может и оправиться в углу!
Восхитительное поведение!
Воняло так, аж глаза резало. Да и оркестру было далеко до симфонической музыки двадцать первого века.
Нет, больше она сюда не ходок!
Показала себя - и довольно! Считай, зря деньги выкинула!
Варя сидела в ложе и ощущала себя полной идиоткой... хлопнула дверь.
Матвей отлучился всего лишь на минуту. Ну не мог он поступать, как цивилизованные люди, и оправляться в Комедии. Русскому варвару требовалось укромное место на улице! Но этого хватило!

***
Антуану де Грамон было скучно.
В Париже он был проездом, ему хотелось веселья, и друзья уговорили его сходить в театр. А потом, после представления, зайти к актрисам, найти себе что-то поприятнее на ощупь... дело житейское. Но в одной из лож сидела дама...
Антуан заинтересовался.
- Кто это?
- Мадам Изида, - пояснил младший де Бриенн. - Ты не слышал о ней?
- Меня же не было в Париже.
- Что ты! Она знаменитая гадалка, предсказывает судьбу, и как говорят, все верно, все сходится.
- Мать была у нее, - сказал Александр, разглядывая очаровательную даму в черном. - И была в диком восторге.
- Может, и мне сходить? Дама не нуждается в покровителе?
Друзья переглянулись.
- У нее нет покровителя, - пояснил де Лабор. - она сама по себе. Просто появилась однажды на вечере у Неккеров, и с тех пор пользуется невероятной популярностью. Сбывается все, что она скажет.
- Посмотрим, что она скажет мне!
Антуан ничего не боялся. А что?
Он молод, он военный, он вообще скоро генералом станет, а тут... гадалка?
Ну так что же?
А вот выглядит она... восхитительно!
Черное платье скорее подчеркивает, чем открывает, золото блестит на матовой белой коже, пряди волос лежат на плечах тенями, алые губы... интересно, они такие сладкие, как кажутся? Так бы и укусил!
Рядом с ложей дамы стоял охранник. Причем такой... интересный.
Для своих людей Варя тоже сшила кое-что новенькое. Ей не нужно было, чтобы обращали внимания на лица, потому женщина напрягла воображение, и сотворила нечто среднее между костюмом военного - и египетского воина. Ну, не одевать же, правда, нормальных людей в шендит или нарамник? Вот еще не хватало!
Потому черная рубаха без пуговиц, но с богатой вышивкой золотом, черные же широкие штаны, которые заправляются в сапоги, и тюрбан на голове. Черный, с золотом и лентами, которые висят сзади.
- Не положено.
Его едва поняли. Акцент у Матвея был неискореним. Но - это и понятно. Египтянин же! Сразу видно!
Как ни ругались мужчины, но Варя заставила их сбрить усы и бороды, и лично подкрашивала тех, кто охранял мадам Изиду Марэ. Ей не нужно, чтобы потом кого-то узнали на улице, так что - все то же самое. Подведенные черным глаза, подведенные черным губы. Черточки на щеках, по три, горизонтальных, на каждой. Ярко, заметно, а потом смоет Матвей грим, и хоть где ходи, никому и в голову не придет, что это - он.
- Пропусти, ты...
Блеснул клинок.
Антуан невольно сделал шаг назад.
Палаш Матвею тоже нашли в лавке у кузнеца, и оружие мужчине понравилось. А что? Широкое, ухватистое, тяжеленькое, удобное такое... лезвие зачернили и покрасили золотой краской в нужных местах, так что выглядело все внушительно.
Французы временно отступили.
Времена мушкетеров уже прошли, времена революции еще не наступили, так что Матвей остался стоять у двери. Но Антуан поручил приглядывать за ложей, в ожидании выхода мадам. И не прогадал.
Мальчишка, получивший луидор, и сообщил, что охранник ушел. Как было упустить случай?

***
Варя даже не испугалась, когда к ней в ложу вперлись сразу три французских петуха. Теперь она понимала, почему символом страны стала именно эта птица. Павлинов просто не открыли на момент создания Франции, а то был бы французский павлин.
Вот, эти трое!
Разодеты так, что известный шоумен из ее времени умылся бы слезами. Он себе в хвост за месяц столько перьев не напихает! И у него стразы, а у этих натуральные бриллианты, или что там еще?
- Мадам Марэ, - заговорил самый разукрашенный, - позвольте представиться. Мое имя Антуан-Луи-Мари де Грамон, герцог де Гиш. Надеюсь, вы уделите мне время!
Обошел, гад, Варю, встал перед ней, заслоняя сцену, и этак ухарски склонился к ручке прелестной дамы.
Рука-то лежала спокойно, на коленях, Варя откровенно брезговала дотрагиваться до любого предмета в театре. А на коленях еще и сумочка.
А в сумочке - Муж. Который уж.
И которому надоело лежать просто так.
Рука шевельнулась, и уж шевельнулся, и полез из сумочки наружу.
И расстояние между носом ужа и носом блестящего герцога оказалось сантиметров тридцать. А уж еще пасть раскрыл и зашипел. Может, ему герцог лично не понравился, а может, он так сказал 'здрасте'. Кто ж его знает?
И кто мог подумать, что у такого блестящего офицера - такие фобии?
По театру понесся истошный визг, да такой, что Комеди Франсез замерла. Свинью режут?
Так не видно, вроде, свиньи-то?
Герцог шарахнулся назад, запнулся о бортик ложи - и вывалился спиной вперед прямо на сцену, продолжая визжать. Варя пожалела, что на ужа еще стразы не наклеила.
Ну, Наташа!
Французы замерли, не понимая, что происходит. А тут еще и Матвей вернулся.
Варя, недолго думая, достала ужа из сумки окончательно, поднесла к губам и поцеловала в нос. Кто-то упал в обморок.
Один из вошедших в ложу побледнел, второй попятился, Варя повесила ужа себе на шею.
- Прости меня, о царственный змей! Недостойный, оскорбивший тебя своим поведением, уже более не повторит своего поступка. - И уже громко, для публики. И для актеров, которые даже играть прекратили - небывалое дело. - Дамы и господа, не бойтесь, священный змей фараонов никогда не обидит невиновного.
И развернулась к двери.
Надо уходить.
Матвей помог, вернулся, и вытащил одного из французов, как репку с грядки, за шкирку. Второй оказался умнее, влип в стену и постарался притвориться деталью интерьера. Занавесочкой такой, беленькой. И крестился подозрительно часто.
Ничего, ему полезно подумать о своих грехах.
Варя еще ему многозначительно пальцем погрозила, сверкнул перстень в виде кобры с алыми глазами. И вышла.
Выдержки хватило пройти по коридору и даже дойти до кареты. А там уж...
- ГОНИ!!!

***
Дома, конечно, было смеха...
Наташа честно созналась, что хотела показать ужу - театр. Она не подумала...
Матвей сознался, что только на минутку, по зову души... ну, не может он поступать, как местные! Что он - свинья, в доме гадить?!
Варя посмеялась, ну и порадовалась, что все остались живы. И быстренько распихала братика.
- Ну-ка! Андрей, быстро, пишем заметку, о смертоносной египетской кобре, которую выбрала Клеопатра, чтобы уйти из жизни! Красиво пишем, стараемся, и бегом! Париж должен знать нашу версию событий!
Так на следующий день и вышло.
Клиенты опять хлынули потоком.
Слухи пошли...
И что герцог де Гиш решил изнасиловать гадалку прямо в ложе.
И что та на него десяток кобр спустила, и те поползли на сцену и долго шипели на негодяя.
И что мадам Изида вообще девушка,. Потому как служит богам и ей ни с кем нельзя, кроме змей... за это Варя кое-кому бы точно хвост оторвала! Но...
Репортеры!
И этим все сказано!
Главное-то что? Что клиенты опять хлынули рекой, и платили щедро. А герцог провалялся дома три месяца со сломанной ногой, которая еще и срослась неудачно. Впрочем, его точно жалко не было. Все равно на гильотине окажется. Наверное. Многие там оказались...

***
- Маменька, я письмо получила, от Наполеона!
- И что он пишет?
Варя тоже письмо получила, но от Григория. А Наполеон написал Андрею Ивановичу, и вот, как оказалось, Наташе.
- Держи, - Наташа протянула письмо, и Варя взяла его. Потом у дочери будут свои тайны... ах, слов нет! Не рожала, даже любовника не завела в той жизни, а в этой и жена, и мать, и чуть ли не в разводе! Иди, отвечай, за чужие грехи!
Но Наташа-то в этом не виновата!
Вот если говорить о младшем сыне, которого Варя оставила в Швейцарии, она о нем особо не тосковала. Ну, не проснулось в ней такого уж материнского инстинкта, чтобы ах и ух!
Кормилица кормит, нянька нянчит, чего еще надо?
Ребенок сыт, одет, доволен... работы модных психологов, которые пишут о материнстве, Варя просто не успела прочитать. Ее это вообще не интересовало, в той жизни она детей раньше тридцати и не завела бы.
К Наташе она привязалась, почему нет?
Симпатичная девочка, умненькая, ласковая, боевая, как такую не полюбить?
К сыну... да она даже и не осознавала толком, что это - ее сын! А Наташу и опекала всерьез, и учить старалась, и вообще...
Ее дочери считай, взрослый парень пишет? А о чем?
Но письмо было вот именно, что ни о чем серьезном.
Наполеон рассказывал, как вернулся в полк, как проходят маневры, написал пару забавных случаев, рассказал о де Вальере и Грибовале, сетовал на консервативность первого и одобрял систему второго. Обычное легкое письмо, такое можно написать кому угодно.
Кажется, Наполеон просто не представлял, о чем говорить с девочкой, вот и писал, что в голову взбредет.
- А ты ему ответ написала? - коварно спросила Варя.
- Конечно!
Ответ тоже попал в руки Варе, и та за голову схватилась.
Дочь своего отца!
Вот как хотите!!! Но это наследственность!
Наташа интересовалась калибрами, сетовала, что пушки, наверное, тяжелые, и везти их трудно, интересовалась, могут ли они вести огонь картечью...
Опять-таки, это письмо мог написать любой нормальный... да!
Мальчишка!
Не девочка, которой полагалось быть нежной и трепетной, а от слова 'пушка' падать в обморок! И уж точно не думать, чем лучше отчистить нагар в стволе пушки.
- Наташа, кажется, я плохо на тебя влияю.
- Почему, маменька?
- А вот представь себе, как такое письмо прочитали бы в Смольном?
- Сдохли бы, - со всей прямотой высказалось нежное дитятко.
Варя захохотала.
- И пусть бы их!
- Интересно, что они папе сказали, - погрустнела Наташа.
Варя обняла дочку и поцеловала в голову. Прямо в макушку.
- Не знаю. Но мы это потом выясним, когда окажемся дома.
- Это еще не скоро будет...
- Года через два - три, - кивнула Варя. - Но иначе никак. Потерпишь?
- Мама, мне тут хорошо. Вот папеньке я написала бы, но куда писать? Он же отбыл к месту службы, а куда? Не знаю...
Варя тоже развела руками.
Узнать это можно только в России, а как туда попадешь? Пока - никак!
Оставалось только ждать. А пока...
- Пиши Наполеону. Пусть он знает, что у него здесь есть друзья. И я от себя записочку вложу, хорошо?
- Конечно. А о чем?
- Напишу, что он может приезжать к нам в любое время. Ты знаешь, он небогат. Деньги не возьмет, но подкормить его, приодеть... нам это ничего стоить не будет, а ему - помощь. Только так, чтобы он этого не понял.
Наташа кивнула.
- Да, мам. А почему ты так?
- Потому что мы в ответе за тех, кого приручили.
- Да?
Сказку про маленького принца Сент-Экзюпери должен был рассказать только через сто пятьдесят лет. Но Варя махнула на это рукой и кивнула дочери на диван.
- Сказка такая есть. Я тебе ее не рассказывала?
- Нет.
- Тогда исправимся. Слушай...

***
Милая моя Суворочка!
Сейчас нахожусь я в крепости Кинбурн, что в устье Днепра.
Здесь у нас тепло и уютно, птицы поют, не поверишь, какого я жука намедни видел! Усы, что у того паши турецкого! Так и лезут, так и ползут, негодяи!
Неспокоен нынче турок, но ты не переживай. Помолись за меня и знай, честь моя и жизнь моя для отечества, а любовь моя вся для тебя, без исключения.
Как твои дела, благополучна ли ты?
Не жалуется ли матушка твоя Софья Ивановна?
Как твоя учеба?
Расскажи мне о своих подружках, будь любезна? Представляю как ты повзрослела, какой красавицей становишься. Как мечтаю я побывать на твоем первом балу. Верю, что растешь ты скромной и достойной барышней.
Богородица да благословит тебя.
Любящий тебя отец.

***
Мадемуазель Мари показала письмо матери.
Софья Ивановна вздохнула.
- Нет, пока еще рано.
- Маменька, но когда мы напишем ему, что Наташа умерла от болезни?
- Я думаю, уже скоро. Но вот прямо сейчас... нет, нам это не подходит. Нам нужно, чтобы он был или рядом, или после войны, нам-то надо, чтобы ты его зацепила покрепче, чтобы он приехал сюда, к тебе...
- Надоело!
- Терпи. Ежели ему сейчас про дочь написать, то тебе он точно отвечать перестанет! Ему зачем тогда? А война впереди, турок опять злобен, вот пойдет генерал на войну, да и голову сложит, или еще какую глупость учинит!
С этим Мари была согласна. Но...
Нигде ж не сказано, что этого и так не случится! И не настолько она Суворова зацепила, чтобы уж очень-очень... скорее, ее письма целительны для мужской гордости. Ну, и про дочь ему интересно.
Это она матери и сказала.
Ответом ей был взмах изящной руки.
- Какая разница? Главное - результат!
И с этим тоже было не поспорить.
- Поручик Зарецкий за мной тоже ухаживает.
- Мария, ты дура! Поручик... что с него? Только что красивый мундир? Возьми его в любовники, ежели захочешь, но замуж надо выходить за человека богатого!
Мария кивнула.
Тут она была согласна с матерью, но...
Но!
Ждать человека вообще очень тяжело, даже если ты его любишь. А если просто хочешь попользоваться, то он невольно вызывает злость, раздражение... как он вообще может где-то шляться, когда он тебе нужен тут!?
Отвратительное поведение!
- Я напишу ему, маменька. И от Наташки, и от себя...
- Вот и пиши, да понежнее. Ежели б тобой кто побогаче увлекся, но тянет же к тебе всякую голытьбу!
Мари скрипнула зубами.
Ну... тянет! Но она же в этом не виновата, так само получается!
Нечестно!
- Маменька, я...
- Пиши, Мари. Пиши. Пусть генерал будет у нас в кармане, а там - посмотрим!

***
Александр, друг мой!
Простите, что называю вас так, в моем сердце вы близкий мне человек!
Читаю ваши письма, и так ярко все описано, что представляю я себе и громадный Днепр, словно живой, и чаек, и синеву его волн, сливающуюся с синевой неба, и золото солнца, и отблески его на песке.
Мне кажется, в душе вы настоящий поэт и романтик, простите за столь неуместную откровенность. Пером вы владеете столь же талантливо, как и клинком.
Прошу вас, расскажите что-нибудь еще?
Ваши письма скрашивают нашу жизнь в сером и дождливом Петербурге! Радуют и заставляют улыбаться. Жаль, что они так редки, но я понимаю, вы не можете писать чаще.
Наташенька - настоящее солнышко. Словно ее отец, она всех очаровывает, она сама живость, грация и обаяние. Девочка невероятных достоинств и поистине небесной душевной чистоты. Умница и талант!
Ей так легко даются языки! А как замечательно она пишет! Когда-нибудь муж будет ей гордиться, девочка - настоящее украшение Смольного!
Поберегите себя, Александр!
Верю, вы разобьете врага и вернетесь с победой, а мы будем сочинять в вашу честь оды и дарить героям цветы. А пока будем молиться за Вас!
И я и Наташа.
Искренне ваша. М-ль Мари.

***
Милый папенька!
У меня все хорошо!
Я учусь, нашла себе новых подруг, особенно мы подружились с мадемуазель Мари. Она столько мне рассказывает! Мы с неф вместе ходим в храм, молимся за тебя. Она была из протестантов, но сейчас перешла в православие. Она такая умница!
Мадемуазель Мари научила меня вышивать, так что я пришлю тебе собственноручно вышитый платок!
И буду молиться за тебя, папенька.
Возвращайся к нам с победой!
Любящая тебя дочь, Наташа.

Мари поставила маленькую кляксу и сморщилась.
Переписать?
Ничего, и так сойдет! Вот мужчины! Сколько ж с ними сложностей!
Но деньги и власть в их руках! Даже императрица, и та... стоит у нее завестись фавориту, как к тому в приемную начинают выстраиваться очереди просящих! И Екатерина прислушивается!
Как же повезло этой немке попасть в случай!
Невероятно повезло!
Зависть полоснула, да и отступила. Мари тоже постарается ради своего везения!
Мадам Мария Суворова!
Нет, не так!
Генеральша Суворова!
Красиво? А главное - сытно и спокойно. Ради такого можно и пару писем отправить, и платок вышить, словно бы от мерзкой девчонки... куда, ну куда она делась?!
Вот ведь!
Погибла, конечно, давно, но сколько вреда причинила!
И не жалко! Поделом ей! Вот!!!

***
Ко второму акту драмы 'Дай денег, денег дай, денег дай!' Варя подошла серьезно.
Даром она, что ли, сидела тут с картами и всем гадала?
И практически каждому говорила, что он может разбогатеть - или стать еще богаче.
А еще приглядывала двух-трех человек для своей акции.
Высший свет неоднороден. Кто-то богаче, кто-то беднее, вторые-третьи сыновья, как правило, сидят с голым тылом, а денег-то хочется!
В свете нужно и одеваться, и украшениями блистать, и в карты играть, и ставки делать, и выезд, и слуги, и ливрея... фиг его знает, зачем нужно столько всякой глупости, но Варя и не собиралась это понимать. Это как у новых русских в девяностые.
Принято - красный пиджак и золотая цепь?
Так от пиджака пожарники будут шарахаться, а цепи любой мастифф позавидует!
Принято тут - карета, золото и прочее?
Хорошо! Главное, что на это нужны деньги, много денег, регулярно а взять их неоткуда. И тут...
Только у нас!
Только для вас!
Хотите купить акции золотых рудников на Аляске?
Прибыль - сто процентов, выдается раз в квартал. Только - тсссссс! На всех - не хватит!
Варя била точно в цель.
Про Аляску, золото и рудники все читали.
Обоснование было готово.
Роджер Уэбб привез все.
Карты, журналы, самородки, меха Варя купила в России, справедливо полагая, что песец - он и там, и тут песец, а отличить аляскинского от чукотского... такое себе предприятие. Если она географию помнит, там эти песцы в определенное время года на все границы хвост кладут.
Песец, много, пара волков, рысь и даже белый медведь. Дорогой, как сволочь, но овчинка выделки стоила!
Варя надеялась все отбить.
Да, ей придется еще год просидеть в этой Франции, время от времени выезжая куда-то отдохнуть, но... деньги!
Проблема была с собаками, но Варя решила и ее. Как выглядят маламуты, она примерно представляла. А в остальном...
Что такое волкособ, она знала. Чего тут не знать-то?
Собачку пришлось поискать, но нашли же! И сразу двух!
А что это не маламут... а кто в ПАРИЖЕ хоть раз маламута видел? Принцип соблюден, и сходство есть, а остальное... ну, недаром же она эти истории запускала! Про собак, про волков...
Варя действовала с нескольких сторон.
Она подготовила общественное мнение своими рассказами, и каждый, кто читал, или слышал, был уверен, что есть страна, в которой можно пойти к ручью, зачерпнуть лопатой песок и намыть золото. О, кстати!
Надо еще Буссенара вспомнить с его 'Ледяным адом'!
Найти сведения про Аляску тоже несложно - чего б нет? Ее УЖЕ открыли! Пока она принадлежит Российской Империи, и именно поэтому разработки - тайные! Да, Америка там рядом, они золото нашли, но не отдавать же его законным хозяевам! В самом-то деле! Золото - оно такое, оно в хозяйстве пригодится!
Поэтому разработки ведутся, естественно, в глубокой тайне, то есть все, кроме русских, об этом знают. Ну, русские... а что - русские?
Если на них привыкли смотреть сверху вниз? И думать, что там медведи с балалайками по улицам бегают?
Конечно, их обманули! Лег-ко! Известно же, что туземцы и предназначены для того, чтобы у них золото на бусики менять. А как эти туземцы себя называть изволят - то благородному французу, или там, англичанину, неинтересно! *
*- если кто думает, что только англичане отметились колонизацией а-ля геноцид, вы так не думайте. Франция, Мадагаскар, 19 век. Не на ночь, потом кошмары сниться будут. Прим. авт.
Точно так же, всей Европе известно, что русского нетрудно обмануть. Вон, сколько всякой шушеры к ним едет, и ведь пристраиваются! И хорошо!
Так что - ТСССССС!
Если русские узнают, что у них под носом добывают золото, они обидятся, воевать начнут, а Америке золото - НАДО!!! Они с Англией повоевали за независимость, а для войны нужны деньги.
Картина получалась стройная.
Нужно нанимать людей, строить дома, нужны снаряжение, инструменты, припасы... да много чего нужно!
Оно окупается!
Да-да, по той же самой формуле!
Зарой денежки в полночь на поле Дураков и наутро вырастет дерево. Пока прибыль - сто процентов, но если вложиться больше, она будет расти!!! Только вкладывайся!
Почему квартал?
Варя прикидывала более-менее адекватное время, за которое можно доплыть, получалось от четырех до восьми недель. Как раз, месяц туда, месяц там, месяц обратно. Все законно. Она ж не с полными идиотами будет иметь дело, это надо учитывать!
Хотя...
Как гадалка, она уже поглядела на эти 'сливки общества'. Прямо по анекдоту.
'Сливки делаете?' 'Нет, гуано сливаем'.
Можно попробовать их развести. Просто потому, что никто так не поступал - это первое. И им в голову не придет, что ИХ можно обмануть - второе.
Сначала Варя думала открыть сеть контор по Парижу, вот, как 'МММ', 'Хопер-попер' и прочая пакость из девяностых, но потом передумала.
Нет-нет, не из благородства душевного, хотя и это было.
Ну стыдно же!
Вот у короля спереть - не жалко, у герцогов явно не последний кусочек хлеба, а у обычных людей... что она - сволочь какая? Из тех, что в девяностые всю Россию ограбили?
Сволочь. Но точно не такая.
Но стыд... это есть, но не главное.
У нее нет достаточно людей, чтобы правильно все это организовать. Это минус. И... что там с бедняков брать?
С аристократов, с купцов - дело другое, а с обычных людей только массовым обманом, то есть охватом... нет. Не надо себе так карму портить. Чтобы тебя целая страна проклинала?
Может, сразу и не сработает, вот прямо сейчас и на тебе, но потом прилетит обязательно. Детям, внукам, правнукам, и если не повезет окончательно, ты это увидишь. Есть вещи, которые просто делать не стоит.
Хотя руки чесались, но... это надо как в девяностые, сеть по всей стране открывать, а она... она просто не справится. А вот остричь верхушку Парижа - надо попробовать. Тут и совесть не замучает, и отдача. Какая им разница, через пару лет все равно революция! Пусть делятся сейчас и добровольно, потому что потом все равно поделятся. Принудительно.
И для важного дела Варе нужно было несколько человек.
Первое - презентация.
Вот, как 'угощали людей' гадалкой, так же по светским салонам должны пройти 'Гордые покорители Аляски'. Можно - с маламутом.
Это первая волна.
Вторая - по секрету кто-то шепнет что-то. Конечно, только своим и только для своих. А как иначе?
Третье - арендовать действительно роскошный особняк для представителя 'Американского золота'. Чего скромничать?
И там-то принимать всех, кто придет.
Забирать деньги, выдавать красивые бумажки взамен (Роджер, работаем!!!), гарантировать доход...
На первое время и Варя вложиться может, даром она тут, что ли языком треплет?
А потом... финансовая пирамида тем и хороша, что предыдущим можно делать выплаты из денег последующих. А потом, в один прекрасный момент...
Варя мечтательно улыбнулась.
Конечно, пойдет шум и гам.
Конечно, ее будут искать.
Но... в том-то и весь смак!
Пусть ищут. После революции и те, кто успеет сбежать с гильотины. Талейрана она, если что, не тронет. Есть подозрение, что он и не придет. А остальные...
У Вари была и еще одна идея, рассчитанная на революцию. Но это позднее, и надо посмотреть, что будет с пирамидой.
Ах, Египет...
Сколько шикарных идей ты подарил людям!

***
Варя оглядывала привезенных Роджером прохвостов.
Те, соответственно, глядели на Варю.
Двенадцать человек, как одна штука. Два - с видом потомственных английских лордов. Сразу ясно - сволочь первостатейная.
Еще трое - этакие 'стряпчие'. И остальные семеро - хоть сейчас одевай в парку и на картинки о нелёгкой жизни полярников!
Лица обветренные, суровые... С каторги бежали или в пиратах промышляли? Доверять таким, это уж проще сразу петельку приладить на ближайшее дерево. Не ограбят, так подставят, не убьют, так изнасилуют, а то и все сразу, за такими не залежится.
Варя потерла лицо руками.
А, ладно! Ей это ненадолго!
- Господа, позвольте мне представиться первой. Барбара Север. На родном языке мое имя звучит чуточку иначе, но вам проще это произношение.*
*- Варя, недолго думая, перевела свое имя на английский. Но вместо Варвары Суворовой - взяла Варвару Суровую. Вот и получилась Barbara Severe. Прим. авт.
- Бен Коллинс.
- Томас Холт
- Митчелл Райт
- Брайан Хьюстон. Баронет.
Варя прикусила губу, вспоминая сэра Баскервиля. Видимо, неудачно.
- Вас что-то развеселило, мисс?
Варя качнула головой.
- По вашим, английским законам, я не мисс, а леди. Моя фамилия насчитывает более четырехсот лет истории... не развеселило. Некогда я знала одного баронета, сэра Баскервиля.
Кажется, англичанин решил, что это был ее любовник. Дело-то житейское.
- Простите, леди.
- Я тоже приношу вам свои извинения, если чем-то ненароком оскорблю вас, милорд. Я не хочу этого делать.
Англичанин кивнул, мол, принимается, и опустился в предложенное кресло. Варя осталась стоять. Нарушение правил?
Да, пожалуй, но это она исправит...
- Джеймс Берри.
- Боб Дэвис.
- Дональд Картер.
- Брайан Гудвин.
- Поль Кларк.
- Джордж Кастро.
Варя не смогла удержаться вторично.
- Нет ли у вас родственника по имени Фидель, мистер?
- Нет, леди. Или мне о нем неизвестно.
- Еще раз простите. Господа?
- Аллен Гонсалес, - у черноволосого англичанина явно была примесь посторонней крови, но это неважно. Может, даже и неплохо.
- Пол Кларк, - представился последний.
Варя кивнула.
- Мое имя вы знаете. Роджер вам обо мне рассказал?
Ответом были несогласованные, но кивки.
- Можете называть меня леди Барбара, так мое имя тоже можно перевести.
Возражать никто не стал. Ждали продолжения. Смотрели этак... хищно, внимательно, оценивающе. Все в рамках традиции. Человек англосаксу друг, товарищ и корм. А уж какая-то баба с континента, да еще из дикой России...
Прохвосты, как есть. Но Варе такое и было нужно.
- Поговорим, - улыбнулась она. - Располагайтесь, господа. Роджер рассказал вам, что именно требуется?
- Он сказал, что надо будет сыграть в спектакле, - с едва заметным презрением отозвался один из англичан. Варя сощурилась на него.
- Мистер Картер, верно?
- Польщен, леди, - второй из 'лордов', склонил голову.
- Простите, но в вас чувствуется благородная кровь?
- Я... рожден по другую сторону одеяла.
Варя поняла. Она знала это выражение, цинично говоря - ублюдок. Бастард. Просто звучит красиво.
- Отец не признал вас?
- Он позаботился о моем воспитании.
А, вот это и в России было. Только бастардам давались урезанные фамилии. К примеру, бастард Трубецкого был бы Бецкой, или Бецков, бастард Голицына - Лицын.
И служили они отечеству ничуть не хуже, чем их титулованные предки. Даже лучше, им-то себе надо место под солнцем выгрызать. И этому, кажется, тоже.
- Это не совсем спектакль, мистер Картер. Скажите, как вы относитесь к Франции и французам?
Вот тут все были единодушны.
Не презрение, не злость, а что-то такое... Франция - старый враг, которого можно и нужно убивать, грабить, разорять... это у них давно, еще со столетней войны, и долго не закончится. Россия - та тоже враг, но она дальше. А вот Франция, которая оттяпала у англичан кучу территорий на континенте, которая регулярно вламывала лордам по рогам...*
*- Кале, Креси, Руен, Бордо, и это совершенно не полный список. Прим. авт.
- Я предлагаю вам, господа, заработать большие деньги. Очень большие здесь и возможно, еще большие в Америке. Хотя для этого придется потрудиться около года.
- Работать? - поднял брови Брайан Хьюстон.
Варя не удержалась, зааплодировала.
- Боже, сэр, вы великолепны! Ваш взгляд, ваш голос... я все объясню. Это не совсем та работа, о которой принято говорить. Более того, Франция на нас весьма и весьма обидится... потом. Поэтому Америка - самое подходящее для нас место. Поверьте, я собрала вас здесь вовсе не затем, чтобы предложить копать, сажать или что-то подобное. Считать придется, но это будут деньги. Много денег. И ВАШИ деньги тоже, потому что десять процентов от заработанной суммы будут ваши.
- Десять? Леди, это не смешно, - скривился Картер.
Остальные пока молчали.
Варя себя со стороны не видела, а между тем... она искрила!
Дай ей сейчас в руки лампочку, та бы загорелась, просто на чистом энтузиазме. И не просто она искрила!
Жизнь во Франции, постоянные разъезды, перебежки, жизнь на три дома и две личины, заставили ее подтянуться. Фигура сделалась стройнее, лицо моложе, глаза сверкали, движения были сильными и точными... Картеру она напомнила большую черную кошку, которую тот как-то раз видел в Лондоне.
Пантера металась по клетке, ярилась, показывая алую пасть, потом рывок - и когти словно на излете дотягиваются до одного из грузчиков. И тот падает с распоротым животом.
Может, впечатлению способствовало еще и черное платье, под которое Варя не стала поддевать ни кринолин, ни турнюр, и бархат струился вокруг ее ног, завиваясь и облегая откровеннее иных картинок для джентльменов.
- Я хотела предложить пять процентов на всех, взмахнула рукой Варя. - Но так и быть... когда вы поймете о КАКИХ суммах идет речь, вы перестанете спорить.
- Леди, - кашлянул один из моряков. Варя повернулась к нему, сощурилась.
Ах, памятью это тело обладало идеальной. Так и поверишь Шерлоку Холмсу - что чердачок-то конечен и не надо его забивать всяким хламом. А тут до ее подселения пространство между ушами было совершенно свободным. И Варя запоминала все с первого раза - и идеально!
- Мистер Гонсалес, я вас слушаю?
- Я правильно понимаю, вы без нас ничего сделать не сможете?
- Почему же. Смогу, - пожала плечами Варя. - Не обязательно здесь и сейчас, но смогу. Найду тех,. кто будет умнее. Но вы хотели спросить не об этом. Вы хотели знать, сможете ли ВЫ справиться без меня.
Кто-то из англичан владел мордами лучше, кто-то хуже, но Варя рассмеялась. Она попала в точку.
- Нет, господа. Первый раз, - она подчеркнула эти слова голосом, выделила их, и ухмыльнулась откровенно хищно. - Именно первый раз вы без меня не справитесь, потому что не представляете, КАК и ЧТО я хочу сделать. Потом - возможно, но сейчас вам будет выгоднее играть по моим правилам и обуть всю Францию, чтобы потом это повторить. Уже в другой стране.
Мужчины переглянулись.
- Когда я вам расскажу ту часть плана, в которой вы будете принимать участие, вы сами все поймете, - Варя прошлась по комнате, тряхнула волосами. Она их не пудрила, краску не смывала, отчетливо понимая, что смысла нет. Черный же.
Радикальный.
Поэтому менять внешность надо доступными способами.
У мадам Изиды челка и агрессивный макияж, который полностью убирает личность.
У Барбары волосы убраны со лба и частично стянуты на затылке, а лицо подкрашено совсем в другом стиле. Оно сильно выбелено, помада изменила контур губ, а румяна - овал лица. Если уметь, это не так сложно. Варя не слишком умела работать с местной косметикой, но Даша ей показала.
Та женщина?
Не та?
Когда Варя смоет всю краску, она будет похожа на себя, нынешнюю, как, скажем, родная сестра. Сходство есть, кровь явно общая, но люди-то разные!
Еще оставалась пластика, локомоторика, то есть движения, но... как двигается женщина в корсете - и без корсета?
Считайте, это две разные женщины!
Мадам Изида носила египетские шлепанцы, считайте, 'танкетку', которая сильно меняла походку и мельчила шаги.
В этой комнате Варя двигалась, как ей захочется.
А вот когда она будет в платье, корсете, кринолине и с положенной прической... да ее никто не узнает! Разница - громадная!
- Вам придется поделиться на несколько групп. Группа первая - вы, милорды. Сэр Брайан Хьюстон, сэр Картер.
- Я не...
- Поверьте, с вашими деньгами, вы будете и сэром и пэром, - отмахнулась Варя. - а пока вы - сэр. Точнее, потомок старого рода, который уехал в Колонии и там заработал, а с началом войны ваши дела понесли расстройство, потому что вы находитесь на стороне метрополии. Душой и сердцем. Вы все, господа!
Господам было глубоко плевать на колонии - метрополии, лишь бы заработать, но так тезис отторжения не вызывал. Страна, которая грабит других, живет богаче, под этим девизом Англия и жирела на чужой крови. *
*- кто не верит - см. Индия. И что там эти товарищи делали. Или Китай. Или английские пираты - тоже признанные. Чтиво не на ночь, стошнит от омерзения. Прим. авт.
- Вы, трое... нет, пожалуй, четверо, - Варя движением головы отделила от остальных Берри, Коллинса и Райта, - вполне сойдете за чиновников. Таких, серых, скучных, без которых не движется никакое дело. Снабжение, снаряжение, корабли... ах, да мало ли! Я сейчас рассказывать полностью не буду, мы все еще обговорим, пока у нас есть время. И остальные... господа, кто из вас умеет лучше всего обращаться с собаками?
Руки подняли Холт и Кастро.
- Отлично. Вы все, семеро, с этого дня золотоискатели. А вы двое, отдельно, еще и погонщики на собачьих упряжках.
Взгляды были одинаково ошалелыми и всех трех категорий.
Че-го?!
Каких-таких собачьих... вас никто не покусал, леди?
Но промолчали все, и это лишний раз доказывало, что Роджер не ошибся. Варя кивнула.
- Грамотные среди вас...
Грамотными оказались оба 'лорда', Берри, Коллинс, Райт, Кастро и Гонсалес. Остальные читали плоховато, писать не умели вообще. Что ж, Варю это не смутило.
Главное - они умеют разговаривать на нужном языке. И всем им нужны деньги, много денег, очень много...
- Вы только что приехали из Англии. Вы устали, вам надо покушать, отдохнуть дня три... я вам даю эти три дня. Вы их проведете в этом доме. Прошу отнестись со всей серьезностью к моим словам - выходить на улицу вам пока нельзя. Вообще.
Мужчины переглянулись.
- Париж должен увидеть вас в правильном образе. Иначе мы можем проиграть еще до начала нашей авантюры. И вы не заработаете денег, а это плохо.
С этим мужчины были согласны. И то... три дня?
Ни о чем.
- Точно так же прошу не приглашать в этот дом женщин. Вино есть, но некрепкое и в небольшом количестве. А вот чем занять это время... сэр Картер, сэр Хьюстон, я могу на вас рассчитывать?
- Леди? - насторожились мужчину.
Варя протянула руку к стопке листов, которая лежала на столе.
- Дайте мне пять минут, господа. И в комнате зазвучал мягкий завораживающий голос:
Вряд ли Большой Джим Белден думал, к чему приведет его вполне как будто безобидное замечание о том, какая 'занятная штука' - ледяное сало.*
*- Д. Лондон. На сороковой миле. Рассказ. Прим. авт.
Спустя час, когда Варя закончила чтение рассказа, мужчины так и сидели в той же комнате. Потом Брайан Хьюстон потряс головой.
- Это... леди, это - что?
Кто бы на месте Вари удержался?
- Аляска, сэр.
- Аляска?
- Та самая страна, откуда вы прибыли в Париж. Здесь, - Варя демонстративно потрясла стопкой листков, которая была уже угрожающей толщины, и еще росла, - здесь ваши будущие деньги. Поэтому прошу вас за три дня прочитать все написанное. Вслух. Для всех.
Мужчины переглянулись.
Здесь и сейчас ТАК не писали. Это было что-то совершенно новое, и даже то, что револьверы Варя заменила на современные им пистолеты, специально пройдясь по оружейным лавкам, и увидев в нескольких весьма интересные вещи. К примеру, четырехствольный пистолет.
Почему нет?
Как она поняла, это порождение французских оружейников, вот и пусть рождают дальше. И чем чудовищнее, тем лучше. В оружии она не разбиралась, но - лучше же, когда потенциальный враг клепает четыре ствола, а не один? Это большая нагрузка на промышленность, производство... разве нет? Опять же, тупиковый путь развития...
Это не промышленный шпионаж, это, скорее, вредительство. Но сколько ее родине навредят французы? 1812-й год близится, и Варе совершенно не хотелось участвовать в войнах. В этом отношении у Англии можно только поучиться - лучшая война та, которая ведется дома у твоего врага, а в идеале, еще и чужими силами. Красота же!
Так что...
Она будет сеять ветер, а что получится?
Да кто его знает! В одном она была точно уверена, обойти Революцию Франция уже не сможет. Они тут УЖЕ не уважают правительство и ненавидят аристократов. Котел кипит, пар прорвется, рано или поздно... и как говорится - в добрый путь! Bon Voyage!

***
Роджер в доме не остался, поехал с Варей.
- Леди, вы довольны?
- Роджер, вы великолепны, - просто сказала Варя. - По первому впечатлению, это то, что надо. Посмотрим, как сработает, но пока... вы нашли почти идеальных людей!
- И заслуживаю награды? - мужчина смотрел решительно.
- Какой именно? Деньги вы получите, как я и обещала, - Варя потерла лоб рукой. Посмотрела на проклятую пудру, и потерла пальцы платком.
Зараза!
- Леди, деньги это... это важно, я не стану спорить. Но я хочу иную награду.
- Какую же?
- Я хочу оставаться рядом с вами, - четко произнес Роджер. - Я смотрел сегодня на вас... леди, вы... вы - звезда. Вы и раньше были великолепны, но сейчас... вы сияете так, что глазам больно. Вы... богиня, спустившаяся с небес. Вы чудо...
Варя польщенно заулыбалась.
- Роджер, вы и правда так думаете?
Ответом стал новый цветистый поток комплиментов, который Варя честно терпела до дома и даже хихикала, улыбалась, но сильно не поощряла.
Она тут не какая-нибудь, она - леди!
Уже дома она, пообещав Роджеру, что такой человек ей сильно пригодится, упала в кресло и выругалась так, что даже штора стеснительно побагровела. Хотя она и так была бордовой.
- Мама?
Наташа, которая умудрилась задремать на маминой кровати, открыла глаза. Варя вздохнула.
- Что, детка?
- Что-то не так? Ты злишься?
Варя прикрыла глаза в попытке успокоиться, но не получилось. И она махнула рукой.
- Очень злюсь, Наташенька. Ужасно!
- На кого?
- На мужчину, который решил ко мне присосаться, - не стала выбирать выражения Варя. - Мужчины, они же разные бывают. Бывают сильные, умные, яркие...
- Как папа?
- Да. С ними сложно, но твой папа всего добивается сам.
Наташа кивнула.
Ничего плохого про Александра Суворова Варя сказать не могла, вот и не говорила. А как скажешь? Она ж ничего и не знает толком? Трудяга? Порядочный мужчина? Так это его плюсы, а что в свое время он не вписывается, неудивительно. Если сейчас наличие любовниц - норма. А он с собой жену возил, не каких-то... *
*- ради интереса, можно посмотреть, кого и сколько возил с собой Кутузов. Или Румянцев. Прим. авт.
- Или вот, твой дядя. Жить на содержании у женщины он не будет никогда.
- Но мы же...
- Ната, я НЕ его женщина, я его сестра. Я не содержу его, твой дядя делает, что умеет, в нашем общем предприятии.
- Ага...
- А сегодня появился еще один тип мужчины. Помнишь Роджера Уэбба?
- Да, мам.
- Он вернулся. Видимо, за время поездки в Англию, он что-то обдумал, прокрутил, и решил не довольствоваться частью, а получить все. Потому что начал проявлять ко мне ненужное внимание.
- Он за тобой стал ухаживать?
- Да.
- Гад! - обиделась Наташа, сжимая кулачки.
Варя хихикнула.
- У тебя такая старая и страшная мать, что за ней и ухаживать нельзя?
- Можно, - надулась Наташа. - Но не по любви к деньгам!
Варя захохотала.
- Жену он взял по расчету, а деньги по чистой и искренней любви!*
*- Э. Асадов, стихи. прим. авт.
Наташа тоже хихикнула.
- Все равно гад! Мама, давай я Матвею скажу!
Варя вздохнула.
- Наташа, у нас нет сейчас возможности убрать Роджера, потому что тогда пропадет моя затея, в которую я уже вложила хорошие деньги.
- Ну...
- Поэтому пока надо просто потерпеть. Ровно до того момента, как можно будет его прибить сковородкой. А с этим я и без Матвея справлюсь! Будем надеяться, внаглую он не полезет, а вот ухаживания, это дело такое, их и потянуть можно... как кота за хвост!
Мать и дочь переглянулись и дружно захихикали.

***
В гостиной было тихо и чинно.
Там читали!
Роджер прошел мимо, остановился, прислушался.
- Рожденная в ночи, - произнес голос Брайана.
И новая история.
Завораживающая. Необычная. Такая живая, словно именно Роджер сейчас там, и смотрит на кабак, в котором говорит старый пьяница, и слушает его рассказ, и глядит в голубые глаза невероятной женщины...
Рожденной в ночи.
А ведь пожалуй, Барбара писала это и о себе.
Такие женщины действительно... такие! Умные, сильные, и страстные, наверняка, страстные!
Варя была не совсем права в своих предположениях. Роджеру нравились не только деньги, мысль о возвышенностях и объемностях Варвары тоже пробуждала в нем интерес. Мужа он в расчет и не принимал.
Муж?
Объелся груш! Даже если по-английски это звучит и не в рифму!
Нет мужа рядом! Не-ту! А Роджер есть! И это прекрасно!
Вот кто, КТО может с ним сравниться? Эти грубые мьюжик? Это охрана, прислуга, это, как говорят в России, холопы! А больше рядом с Барбарой никого и нет! И ей никто не интересен, это же сразу видно, есть у женщины кто-то, или она одна! Барбара точно одна!
И это хорошо, такая женщина не может без мужчины слишком долго! Скоро она созреет для его рук! Надо только проявить терпение и понимание. Женщины очень любят красивые слова, клятвы в верности, любят опереться на кого-то сильного... Роджер расправил узкие плечи.
Ну... пусть он гири и не кидает, как циркач, но он умен! А Барбара не раз и не два говорила, что в мужчине важнее всего - ум!
История стихла. Заговорил Пол Кларк.
- Господа, мы тут уже два дня. я человек простой, я вот вам скажу - не понимаю, зачем мы тут собрались?
- Полагаю, хозяйка скажет, - ответил Дональд Картер.
- Сэр... это-то понятно. Но я не понимаю происходящего. Вот эти рассказы, истории, едим мы от пуза, швеи приходили, нас обмерили со всех сторон, явно ж не просто так? И собаки... Джордж, Том, что вы с ними вообще делаете?
- Приучаем к себе, - пожал плечами Том. - Серый, ну такая умная зверюга! Все команды знает, рядом держится, глаза как человечьи... не собака - сокровище! И Север - тоже.
Джордж кивнул.
Говорить он вообще не любил, но с собаками работать умел. Слушались его беспрекословно.
- Ну а зачем все это надо?
- У меня есть подозрение, что все это связано, - Дональд пожал плечами. - И мы, и леди Барбара, и рассказы, и собаки, и вообще... я пока не знаю, как и что, но хочу на это посмотреть. Мне стало интересно.
- А если нас подставить хотят?
Дональд подумал пару минут, а потом покачал головой.
- Нет, вряд ли. Эта женщина слишком странная.
- Рожденная в ночи? - хохотнул Боб.
- Может быть. Очень может быть. Давайте послушаем, что она нам предложит, а уж потом... но я думаю, что не откажусь.
Роджер усмехнулся.
Не откажешься?
Да ты рад будешь до безумия! Барбара - умница! И рядом с ней обязательно будет достойный мужчина. Ах, как же оно замечательно складывается! Роджер, приятель, тебя точно ждет великое будущее, и за это... хотя нет! Выпить - не стоит! А то руки дрожать будут, а он еще не все сделал, что надо.
Ладно.
Крохотную рюмочку - для сугреву, как говорят в этой варварской России. И - за работу!

***
Ровно через три дня Варя изложила всем присутствующим свой план. Пока - без подробностей. Но сама концепция 'финансовой пирамиды' оказалась для англичан революционной.
Да, понятно, что была уже пирамида во Франции, была, но... это ж было почти век назад! И с тех пор никто и ничего не повторял!
А Варя хотела!
Да с размахом!*
*- конечно, кто-то может мне сказать - не получится! Они не лохи. Но... у нас в девяностые сколько таких 'нелохов' было? И не самые тупые люди попадались! И двадцать лет спустя 'нелохи' находились. Века на жажду наживы совершенно не влияют. Прим. авт.
Какое-то время мужчины слушали, внимательно. Потом стали переглядываться.
- Леди, это... безумие, но ведь это сработает! Может сработать! - спустя минут сорок разродился Картер. Варя все это время просто сидела и молчала, давая мужчинам возможность и поговорить, и подумать. - Но... почему вы решили начать с аристократии?
- Потому что это вопрос элитности, - Варя пожала плечами, даже недоумевая от такого вопроса. - Это не для всякой швали, это только для тех, кому предназначено разделять и властвовать. Ну и... у меня просто нет таких возможностей. Всю Францию мы не охватим, а без этого... нет-нет, просто нет смысла.
И координировать ничего нельзя будет, и Варя искренне сомневалась, что сможет держать в своих руках столько ниточек. А вот Париж!
С этим она должна справиться.
- Все это время, пока Роджер искал вас, пока вы сюда добирались, все это время я готовила почву, искала людей, да, вбрасывала вот эти статьи... сейчас даже последний нищий с парижских улиц знает, что такое Аляска и где она!
- И там правда есть золото?
Варя хохотнула.
- Есть. Правда. И индейцы есть, и холода, и снег... так что есть, но не съесть.
- Простите, леди?
- Близок локоть, но не укусишь, - наглядно показала локоть Варвара. - Оно есть, достать будет крайне сложно. Но продавать акции 'Американской золотодобывающей компании 'Аляска' никто не помешает. И получить по ним дивиденды тоже. Пятьдесят процентов в квартал, выплаты разово в квартал. А вы... вы, господа, нужны именно для этого. Поддерживать интерес. Вращаться в высшем свете. Рассказывать об Аляске. Забирать и отдавать деньги.
Мужчины переглянулись.
Получалось так, что десять процентов - и правда справедливая прибыль. Потому что на первых порах придется вложиться - и сильно. Барбара уже вкладывается, уже старается и работает, уже...
- Сначала, полагаю, к нам придут те, кто находится на грани отчаяния. Какая им разница, ставить на лошадь - или вкладываться в акции? Только с той разницей, что здесь прибыль будет обязательно. Потом пойдет основная масса... кто-то все равно не соблазнится. Кому-то придется отказать, у меня и списки есть.
- Отказать?
Концепция 'отказа от денег' для этих людей была дикостью. Чем-то невероятным.
- Да, господа, - жестко произнесла Варя. - отказать, потому что для нас важно не только взять деньги, но и вовремя с ними уйти. Понимаете?
А вот это было понятно. Есть люди, у которых и правда, лучше не красть. И если леди Барбара о них знает...
- Леди, а сколько это все должно занять времени?
- Вы куда-то торопитесь, мистер Берри?
- Нет. Просто... знать хоть примерно?
- Рассчитывайте, что в Париже вы пробудете полтора года, мистер Берри. Да-да, и привыкайте. Теперь вы - американец. Если вы согласны.
- А если нет?
Варя фыркнула, глядя в упор на Джорджа Кастро.
- Если вы не согласны, можете в любой момент выйти отсюда - и идти на все четыре стороны.
- И вы меня не убьете, леди?
- За что? - удивление Вари было неподдельным.
- Ну, я могу...
- Ага. Выйти отсюда и попробовать проделать все самостоятельно?
- Ну... нет. Но рассказать обо всем...
Варя рассмеялась. Хмурых взглядов остальных мужчин, направленных на Джорджа, она даже и не заметила. Или сделала вид, что их нет.
Хотя... если бы Джордж сделал хоть шаг к двери... его бы заткнули здесь и сейчас. Прохвосты уже оценили предложенную аферу, и не собирались от нее отказываться.
- Да на здоровье! Только - кому? Во дворец пойдете, или как? Королю в ноги кинетесь? Хотите, прикажу, чтобы вас до Версаля довезли?
Джордж почувствовал себя идиотом.
Ну... допустим.
Выйдет он сейчас и пойдет. И даже заорет. И даже в газету придет и все расскажет.
И что?
Вот кто его там послушает? И даже если послушают, если поймут, о чем идет речь, если поверят, что уж вовсе невероятно, Барбара просто поменяет название компании. Или город. Или страну. И проделает все то же самое. А вот он останется ни с чем.
- Ну...
- Я правильно понимаю, что идти вы уже передумали?
Джордж кивнул.
Варя ослепительно улыбнулась.
- Вот и отлично. Тогда будем репетировать ваши роли! Хорошо репетировать! Душевно! Чтобы вы не играли, а жили... читайте рассказы, читайте... вы себя видите их героями?
Видели.
В каждом мужчине живет золотоискатель, даже если обстоятельства не способствуют. Но отправиться на поиски приключений... о, это - всегда!
- Вам принесут костюмы, и вы в них будете ходить дома. Тренироваться, чтобы вы чувствовали себя в них спокойно и уверено. А потом...
- А потом, леди? Когда игра в Париже будет закончена?
Варя хохотнула вовсе уж неприятно.
- Потом будет Америка, господа!
- Америка?
- Почему нет? Она большая. Вашингтон, Нью-Йорк, возможно, Канада... денег у нас хватит! Выберем подходящий город и начнем готовиться, точно так же...
Мужчины переглянулись.
А вот эта перспектива еще больше грела душу.
- Но почему не Англия? Не Италия, к примеру?
- Слишком близко. И слухи разойдутся быстро, - пожала плечами Варя. - Америка далеко, пока там сообразят, как и что, мы сможем снять сливочки.
- Российская Империя?
Варя закатила глаза.
- Господа, вы мне предлагаете в Российской Империи, которой и принадлежит Аляска, продавать эти акции? В Тайной Канцелярии шутить не любят, уж поверьте.
Баронет аж поперхнулся. Не сообразил, простите.
- Вот поэтому мы с вами все еще сто раз проговорим, отрепетируем, поэтому нужна тщательная подготовка, - как ни в чем не бывало произнесла Варя. - Господа, последний шанс? Да или нет?
Отказавшихся и воздержавшихся не нашлось. Слишком заманчивой была перспектива.
- Когда начинаем? - хрипло спросил Брайан.
- Думаю, полтора - два месяца нам хватит. И прыгнем.
Начать пришлось чуточку раньше, и в этом была Варина вина. Увы. Всего не предусмотришь.

***
Первое октября 1787 года для Александра Суворова началось вполне обыденно.
Подъем, зарядка, купание в море, простой завтрак - солдатская каша. К излишествам генерал старался себя не приучать.
Вареньке много чего требовалось, а ему - что?
Был бы мундир чист, да сапоги блестели!
И - в церковь.
Сегодня Покров, как пропустить?
Служба шла полным ходом. Александр стоял в первых рядах, крестился, когда положено, отбивал поклоны...
На сердце было тяжко.
Сколь ни тверди себе, что все образуется, что успокоится... нет, не получается никак.
Нет-нет, да и нахлынет, как мирились они с Варенькой перед образами, как клялась ему в верности жена, как золотил солнечный свет кончики ее длинных ресниц...
Почему так получается?
Живут же люди, и не хуже других? И не в разнице в возрасте дело, знает он не одну такую семью, и живут себе ладком и рядком, и детей нарожали... может, Варя просто его не любила никогда?
Он-то любил, а Варвара?
Просто вышла замуж по указке родителей?
Суворов недовольно нахмурился и постарался вернуться мыслями к службе, к молитве!
Довольно!
Было уж - так и прошло, чего теперь вспоминать? Не сложится...
Наташенька вот, у него есть, и то радость. Его дочка, его Суворочка!
И воспитательница ее пишет... тоже хорошая девушка. Эх, почему он не мог себе такую найти? Зачем отца послушал?
Был бы сейчас счастлив, были б у Наташеньки братик или сестричка... эххх...
- Генерал, турки.
Суворов повернулся к гонцу.
- Что, где?!
- Высадились на косе и начали окапываться, - вестовой смотрел преданными глазами, тянулся перед начальством.
- Сколько их там?
- Человек пятьсот, - разговор шел тихо-тихо, чтобы не мешать батюшке, но все равно кто-то слышал, косился...
Александр наконец вспомнил его имя.
- А сколько кораблей, Петруша? Стоят или еще народишко высаживают?
Получив ответы, Александр задумался ненадолго, а потом махнул рукой.
- Дай службу достоять. Потом займемся супостатом, как весь вылезет.
- Ваше...
- Чшшшш! Куда мы без Божьей помощи? Вот и не мешай!
И Суворов решительно вернулся обратно.
Господи, помоги, а?
Вот сейчас эти нехристи у меня за все и получат. И за меня, и за Вареньку, и за... а, просто - за все! Вперед своего визга в Турцию побегут! И сами запомнят, и внукам закажут к русским лезть, конечно, у кого внуки будут!
И генерал-аншеф размашисто перекрестился.
Народ смотрел и успокаивался.
Ежели так-то...
Было б что серьезное или срочное, точно б генерал побежал врага бить! Крикнул бы войскам, а он - молится?
То-то же!
Ну, и мы помолимся! Авось, от всех-то Господь не отмахнется?
Помоги, Господи, сберечь от супостатов землю русскую, православную! Помоги! А мы уж и сами постараемся!

***
Понятно, просто так Суворов не ждал бы. Но... но основная-то волна пока еще на кораблях! Допустим, авангард он разгромит и в море опрокинет, это несложно! Но надо нанести туркам хорошее, убедительное поражение, чтобы они сюда вдругорядь не полезли.
А для этого придется чуток подождать.
- Ваша светлость! Укрепления копают!
- Пусть копают, там и похороним.
Турки высаживались.
- Ваша светлость, закрепятся!
- Не успеют. Не мешай литургию слушать, что за народ такой непонятливый!
Вестовые докладывали, что их около пяти тысяч, много... и Александр ушам своим не поверил!
Корабли османов, высадив людей, развернулись - и стали уходить! Выстраиваться в линию вдоль берега. Будут поддерживать своих огнем. Плохо, но не все потеряно!
Господи, спасибо тебе, не зря молились, услышал ты детей своих!
Впрочем... в полдень турки на штурм не пошли. У них тоже была молитва.
А вот после...

***
Дружно рявкнули пушки.
Дружно пошли в атаку османы.
Суворов ждал.
Вот немного, вот еще чуть-чуть... ну!
- ОГОНЬ!!!
Русские выпалили разом. И Орловский полк сорвался в контратаку. На косе было негде маневрировать, схватка началась свирепая и ожесточенная, сразу же!
Беспощадно - и насмерть.
Пять тысяч турок с одной стороны, около двух с половиной тысяч русских с другой. Казаки и кавалеристы налетели, ударили во фланги неприятелю, смяли - и откатились. Сил покамест у турок хватало, выстрелы гремели... Александр качнул головой.
Нечего!
Зря людей класть ни к чему.
Отходим!
Сам он, со шпагой в руке, тоже участвовал в сражении в первых рядах. Шлиссельбургский полк прикрывал отход, давая возможность вернуться в крепость.
Ядра...
Турецкий флот, чтоб ему потонуть, да разом, прикрывал своих с моря.
Александр и внимания не обращал на ядра! Его снаряд - еще не отлили!
Его-то нет, а вот коню досталось. Грохнуло не просто рядом - кто-то из османов или хорошо целился, или удачно попал. Несчастный конь заржал, взвился на дыбы... Александр понял, что падает. Выдернуть ноги из стремян он уже не успел - придавило. Кажется, и руку зацепило, кровь показалась... а, плевать!
Турки накатывали.
Было даже не за себя обидно. Умрет - так что же? Судьба такая, за отечество умирать, хотя сейчас Александр не о том думал. Погибший командующий... а если без него проиграют? Растеряются, и турки навалятся... Как же обидно за солдат...
- Держись, ваш-свесь...
Дюжий гренадер оказался рядом, ударил раз, другой... Суворов выхватил снаряженный пистоль и выпалил.
Два турка упали.
- Уххх!
Отвалить тушу лошади - русским много времени не понадобились.
- Благодарствую, братцы!
Нога побаливала, но Александр сдаваться не собирался. Окинул взглядом схватку.
- Отход! Перегруппировка!
Затрубили трубы. С флангов ударили казаки под командованием Иловайского и орловцы под командованием фон Рёка. Отойти и перегруппироваться удалось более-менее стройно. И снова - контратаковать. Сдержать турок еще немного.
Солнце садилось, становилось темнее.
Примчался вестовой - подходили резервы.
Огонь флота угасал - в темноте легко можно было задеть своих.
Суворов оглядел свое войско.
- Ну... с Богом, братцы!
Сам он опять шел в атаку. Рана там, не рана - плевать! Или он будет с войском, или его просто не будет.
Войска выстроились в боевой порядок - слева от Чёрного моря - казаки, справа - пехота в колонну поротно, солдаты Муромского Шлиссельбургского, Орловского полка, в середине - легкоконные полки - и пошли третий уже раз.
Турки сражались отчаянно.
Русские тоже, ломились, потеряв остатки страха, чуть не зубами рвали врага, выбивали из наспех построенных укреплений... флот наверняка слышал звуки сражения, но помочь ничем не мог. Стемнело, своих опознавали чуть ли не вблизи! Куда подойти? Что сделать? Чем помочь?
На кораблях не видели и не могли знать.
За пятьсот метров до конца косы турки все же собрались и пошли в контратаку.
Александр получил ранение в руку, кое-как прополоскал ее морской водой и кто-то из казаков, кажется, есаул Кутейников, перетянул ему руку платком.
- Кажись, струсил турок, ваш-свесь...
Александр размашисто перекрестился.
На конце косы добивали тех, кто не сдался. Турки то там, то тут бросали оружие, поднимали руки....
Победа?
Победа!!!*
*- когда я читала о сражении, у меня возникло несколько вопросов. Но я не являюсь специалистом, потому... главное - мы победили. Прим. авт.

***
- Варинька, мне Ванюшка написал.
- Что-то случилось? - Варя подняла голову от очередного рассказа.
- Да. Отец умер.
Особого горя в голосе Андрея не слышалось. И то сказать, чем батюшка занят был?
А вот тем! Гулял и по салонам развлекался, семейное состояние проматывал. Андрей его и не видел в детстве, толком-то. А как сам служить ушел, так и вообще... отлично он понимал, если б не сестра, досталось бы ему сейчас шиш да маленько.
А Варя придумала, как деньги найти, и Андрей отлично понимал, она их с удовольствием в дело вложит. Считай - в семью.
Ему погулять?
Да он жениться-то, и то не хотел! На что он семью содержать будет?
Кто за него дочь отдаст?
Варьку, вон, замуж сколько выдать не могли, хоть и красавица, но приданого-то нет! Пять тысяч?
Копейки для княжны-то Прозоровской! Равные по положению на это смотрели свысока, а за кого-то пониже отец Варвару отдавать не хотел. Дочь - это ценный актив.
В итоге все равно сговорились с Суворовым. Хоть и худородный, честно скажем, но достаточно богатый, да и Варька уже была - перестарок!
- Нам надо ехать на похороны? Или вступать в наследство? - особой грусти в Варином голосе не было.
Умер - и пусть его. Ей-то этот человек - кто?
Никто. Посторонний дядя, которого она считанные разы видела. И которому на дочь наплевать было.
- Не надо. Я Ваньке отпишу, пусть пока разбирается, а мы уж как приедем.
Варвара кивнула.
- Я сейчас точно уехать не смогу. Ты... если очень надо?
Андрей отмахнулся.
- Варюша, не хочу! Уеду, так изведусь! Вдруг понадоблюсь? Вдруг пропущу что-то?
Варя улыбнулась брату.
Это ж надо, какой семейный человек оказался! За нее, за Наташу он хоть головой в воду! А ведь кто бы мог сказать?
- Нам бы еще годик - два тут побыть.
- Ты говорила - год? - не понял Андрей.
Варя утвердительно тряхнула головой.
- На наше дело - год. И еще кое-что мне хотелось бы сделать.
Если быть точной - поживиться во время Великой французской революции. А что?
Думаете, аристократов отправляли на гильотину, и их деньги никому не были нужны? Никто никого не грабил? Никто ничем не поживился?
Серьезно?
Какие у вас милые представления о революции!
Если что: отнять и поделить - это отсюда пошло. А чтобы поделить, надо сначала отнять.
Варя, правда, решила играть по-крупному.
На государственный банк она покушаться не собиралась. Козе понятно, Франция - банкрот, так что ничего важного из этой кассы не вытащишь, как бы она не называлась.
А вот есть еще банки Малле, Хоттингеров и Ротшильдов.
На последних Варя покушаться не хотела, но если кто-то другой?
Положительный пример она точно подаст. Пока она успела осмотреть все три банка... почему нет? У нее есть опыт двадцать первого века! Есть хорошая команда! И будет революция!
А на нее все списать можно.
- Хорошо, Варюша. Сколько скажешь.
- Андрюша, я тебя очень люблю, - Варя встала из-за стола и крепко обняла старшего брата, прижалась. От мужчины едва уловимо пахло фиалковым одеколоном и чуть сильнее - мылом. Старший брат! Как же она мечтала давно, еще в детстве, чтобы у нее такой был! Чтобы пришел, заслонил, чтобы никому и пальцем тронуть не дал! - Если тебе нужно уехать, я тебя отпущу. И подождем мы тебя, сколько надо. Мы без тебя, как без рук!
- Варюша, а я без вас, как без сердца, - тихо сознался брат. - Вы с Наташенькой - моя семья. Что бы я без вас делал?
Ответ Варя знала.
Спивался бы в имении по-тихому, для этого много ума не нужно. Может, так оно и случилось - в другом восемнадцатом веке? Неизвестно.
Сейчас она братцу пропасть не даст. Еще и...
- Андрюша, мы и были, и останемся твоей семьей. Но мне хотелось бы тебя и женить. Род наш древний, твоя обязанность его продолжить. Нехорошо ему пресекаться.
- Ваньку жени.
- Не-а. его ТЫ женить будешь. А я уж тебя. Самую лучшую супругу тебе подберем, обещаю.
- Принцессу?
- Если пожелаешь - да. Для любимого брата я и принцессу найду. Королевы сейчас какие-то не такие, а принцессу поищем.
- Варя!
- Что, братик!
Варвара выглядела воплощенной невинностью, и Андрей только головой покачал.
- За уши тебя таскать некому.
- Подожди, разведусь - будешь ты делать на правах старшего в семье, - легко пообещала Варя. - Как ты думаешь, если вдвоем в ноги императрице кинемся - разведут?
- Разведут, наверное.
- Вот и ладно.
- Но ты ж потом еще замуж выйти захочешь?
Варя пожала плечами.
- Не знаю. Братик, ты уверен, что на мне кто-то захочет жениться? Что-то во мне перевернулось после тех родов. Когда едва не умираешь, потом на многое смотришь иначе. Слабый мужчина мне рядом не нужен, а сильный терпеть такую меня не будет.
- Так может, вам с Александром как раз и не разводиться? У него как раз характер...
Варя фыркнула, понимая, что над ней смеются. Но если так...
- Ради тебя - я дам ему один шанс. Если не сбежит.
- По рукам, - согласился Андрей и тут же был пойман на слове.
- А если найду для тебя принцессу - женишься.
- Если принцесса согласится?
- Уговорим.
А может, и уговаривать не придется. То брат был весь серый, усталый, потухший, а сейчас плечи расправил, улыбается, глаза горят, выправка молодецкая - хоть сейчас и на парад! Или - под венец!
Но она будет тщательно выбирать. Андрюшка должен быть счастлив с женой - это первое. А жена должна принимать его семью - это второе. У них ведь интересная компания подбирается, мало кто такое выдержит.
Интересно, а что там с княжной Таракановой?
Почти принцесса, аферистка и явно впишется? Или ее уже прибили?
Жаль, искренне жаль. *
*- княжна совершенно самостоятельно померши в тюрьме еще в 1775, но Варя точную дату не помнит. Увы, отечественную историю в школах часто преподают хуже, чем импортную. Не умеем мы в пиар! Прим. авт.

***
Дональд постучался и вошел в кабинет.
Конечно, леди Барбара была там, одна... что и требовалось.
Дональд давно к ней приглядывался, и то, что он видел - радовало.
Женщина. Симпатичная... ладно, даже красивая, наверное, если б еще одевалась правильно. А то вечно эти ее платья... ни выреза, ни призыва, ни показать что-то, ни приманить. Краски нет, пудры нет... ну кто так ходит? Только простолюдинки!
Но ее это совершенно не волнует.
Впрочем, даже под балахонистыми платьями видно, что все у нее на месте. Особенно верхние возвышенности, шикарные такие, взял бы и потискал, и поцеловал, и не раз...
Хороша!
А еще это женщина, у которой никого нет. С таким Дональд тоже не ошибался. Оно, конечно, не к лицу такое аристократу, но... одно время он подвизался именно в роли жиголо, и погорел на слишком явном интересе к чужим побрякушкам. Хотя и не считал, что виноват.
За такую работу, как у него, никаких бриллиантов не жалко! Это ж с ума сойдешь, с такими... они ужасны!
Нет, не так!
УЖАСНЫ!!!
Ладно еще внешность, но там же и характеры, дамы ж свято уверены, что за деньги с ними не только спать надо, им надо еще льстить, говорить комплименты, уверять в своих искренних чувствах, и вообще... не изменять!
А как?
У него же весь потенциал пропадет, если постоянно одна работа! Хочется же! И молоденькой - свеженькой, и чтобы не он змеей извивался, а перед ним стелились, и развеяться, и погулять для себя...
Не понимают!
И более того, начинают привлекать для объяснений каких-то головорезов, полицию... ну что такого? Взял он тот перстень! Так может, вернул бы! А служанка и вообще сама на него вешалась, только что не в штаны лезла, вот и случилось. Хотя в гардеробной, конечно, не стоило, платья помяли сильно. И веер сломали... три...
Может, из-за этого Марджери тогда обиделась?
А, неважно!
Это было и прошло, а навыки у Дональда остались, и он собирался применить их на леди Барбаре.
А что такого?
Она симпатичная, он тоже, она женщина, он мужчина, у нее никого нет, он свободен и готов к новой любви - чего еще? Напор, натиск, очарование - и добыча падет в его объятия. А потом...
Потом можно будет получить много чего вкусного. Давно известно, что влюбленная женщина делает все, что ей скажет любимый мужчина. Скажет, намекнет, попросит... Дональд был не против этой авантюры. Но хотелось бы более приятного распределения долей. Или просто добавить к своей доле еще и то, что будет у Барбары. Она, определенно, интересная женщина, и рядом с ней даже можно задержаться. И другие не понадобятся... может быть.
С другими он на этот счет не разговаривал. Просто решил соблазнить леди - а дальше будет видно.
Барбара сидела над каким-то гроссбухом, писала в нем, что-то считала.
Финансовая пирамида требует строгого учета и контроля, но Дональд об этом не задумывался. Он пошел на приступ.
- Леди, вы тут снова сидите над цифрами. Совершенно одна.
- Сижу, - откликнулась вконец замороченная Варя. - Выбора нет.
Бухгалтерия ей давалась из рук вон плохо. Не было у нее больших денег, вот и не умела она ими распоряжаться. Это так кажется, мне бы миллион, я бы - ух! А на самом деле, пролетят эти денежки сквозь пальцы со свистом, только оглянуться успеешь.
А уж в таком деле!
Так что Варя каждый день записывала расходы. Сколько, на что, кому...
И доходы на соседней странице.
Сейчас они были приятно большими. Расходы Варя уже перекрыла, но отлично понимала, что доходы потом опять упадут. А вот расходы...
Хватит ли ей денег?
Должно хватить.
В крайнем случае, она остаток ожерелья реализует, хотя и не стоило бы. Продала-то она мелочь, а вот крупные камни... они - индивидуальны. Где их покупали Бомер и Боссанж, Варя не знает, и не хотелось бы кого-то навести на след.
- Выбор есть всегда. Леди, давайте я вас приглашу на прогулку?
- Куда?
- По ночному Парижу.
Варя сморщила нос.
Угу, ночной Париж.
Если не ограбят, то потом туфли только выбросить. Цивилизованные французы так свой прекрасный город загаживают, что по нему скоро надо будет на ходулях передвигаться. Они-то в таком жить привыкли, и внимания не обращают, а Варе каково? Ее иногда трясет от омерзения.*
*- если кому охота возмущаться, мол, автор не любит Европу... Не люблю. А всем любителям - Виктора Гюго в руки, с его 'Отверженными'. Там парочка эпизодов есть насчет гигиены, и действие по времени недалеко ушло. К Гюго претензии будут? Прим. авт.
- Спасибо, не хочу.
- Но почему?
Варя-то и не подумала про романтику. Она имела в виду именно прогулку, а Дональд воспринял ее слова, как отказ.
- Потому что устала, как собака.
Выглядела Варя и правда замороченной донельзя. Жизнь на три, даже уже четыре дома, выматывала. А куда деваться? Мадам Изида должна быть. И зарабатывать. Много.
Ателье 'Клеопатра' тоже никуда не делось. И там тоже требуется Варя.
Даша как оценила возможность с выкройками, так и просит Варю о помощи. Та считает и чертит. Показывает, конечно, учит, но на это время нужно.
Дом, в котором живут прохвосты, как она прозвала англичан, приехавших с Уэббом - четыре. И надо свести баланс, и рассказы надо еще записать, и запустить, Роджер старается, в три смены работает. Кстати, от его типографии денежка тоже капает. Покупать не стали, а вот арендовать - такое, как оказалось, можно. Договорились и вкалывают, чуть не в три смены.
И конечно, ее самый главный дом. Дом князя Андрея (к счастью не Болконского, а Прозоровского), в котором живет ее брат, ее ребенок, ее люди...
Варя иногда очень жалела, что в сутках всего двадцать четыре часа. Как-то их ни на что не хватало... хорошо, что долго и не надо держаться. На пару лет такой жизни ее точно не хватит, а тут еще возраст!
В восемнадцать лет Варя могла и учиться, и на двух работах подрабатывать! В тридцать с хвостиком...
Нет, не могла.
Это тело было крепким и сильным, закаленным естественным отбором и отсутствием антибиотиков, но все равно.
И спать хочется, и голова болит, а обезболивающие остались там же, где и пенициллин...
- Леди, вы себя не бережете. Давайте я сейчас уберу эту книгу, помассирую вам ступни...
Варя с удивлением поглядела на Дональда.
Это еще что за подкаты? Ее тут клеят?
Вопрос вырвался раньше, чем Варя осознала, что именно говорит.
- Дональд, вы меня в кровать, что ли, зовете?
Баронет аж сморщился от возмущения.
Все же эти русские - невероятные дикари! Нет бы сказать возвышенно, изящно, хочу разделить с вами прекрасную ночь, или там, познать пылкую любовь, ощутить жар огненной страсти...
А она вот так, в лицо... ну как так можно?!
Дикари-с!
Но отвечать же что-то надо! А потому...
- Леди Барбара, я никогда не позволил бы себе фривольных мыслей...
- Только действия?
Эту методику Варя мечтала запатентовать.
Когда вам пытаются морочить голову - называйте вещи своими именами. Прямо, грубо, не выбирая выражений... вроде как от лешего - матюгами отбиваться. Вот, а от этих - прямотой. *
*- кажется, в психологии это как-то красиво называется, но я не помню. Главное - работает. Прим. авт.
- Леди Барбара...
- Дональд, - скривилась означенная леди, - будем прямы. Я с вами в постель не лягу.
- Почему?!
И не обязательно постель, можно и на столе, и в кресле, и у стеночки, тут главное опыт и навыки!
- Потому что для вас это будет работа, - прямо сказала Варя.
Дональд даже на секунду растерялся, но... вот именно, что опыт и навыки!
- Леди, поверьте, я еще ни к кому не испытывал таких чувств! Когда я увидел вас, я сказал себе: Дональд, друг мой, эта женщина не такая, как другие...
Его излияния оборвал ехидный смешок.
- Дональд, друг мой, не надо тратить столько слов. Давайте к делу. Любовник - не нужен. Вообще. В принципе. Дело не в вас, явись сюда принц Луи-Филипп, он был бы послан примерно туда же.
А почему?!
Дональд видел, леди не врет, она искренна. Дело не в нем, а в какой-то проблеме, но... но ведь это ненормально!
- Но ведь у вас никого нет!
Варя фыркнула.
- Дональд, это вас не касается, но я объясню. До конца дела мне нельзя отвлекаться. Влюбленная баба думает не головой, а ...
Орган Варя назвала прямым текстом, так что баронет застыл с открытым ртом. Кажется, такого он еще не слышал от леди.
- А...
- Не стоит спорить. Вы, как специалист, в таких вопросах компетентны. Я же вижу, как вы ходите смотрите, как на вас смотрят служанки! Кстати, Клодина уже с вами спала - или нет?
Дональд закашлялся. Варя махнула рукой.
Она лично распорядилась найти сюда пару-тройку служанок 'легкого поведения'. Что уж, дюжина мужиков, да на неопределенное время... или они получат все нужное дома, или пойдут на поиски приключений. Кто-то сомневается?
- Значит, да. Вот и не переживайте, друг мой. Ревновать я не стану, и еще раз повторю - никаких личных отношений до завершения дела. Эта позиция понятна?
- А после завершения?
- Дональд, вы опять неправильно ставите вопрос. После завершения дела, мы все будем удирать. Далеко и быстро. А уж потом будет видно, кто, кого и чего.
Дональд только головой покачал.
- Леди Барбара... но просто дружескую помощь вы от меня примете?
- Например?
- Могу сварить вам кофе.
- И там не окажется никаких добавок?
Что такое афродизиак, Варя знала. Они и в двадцать первом веке никуда не делись, и сейчас используются вовсю.
- Могу выпить первым.
Варя потерла виски.
Голова начинала болеть, кофе хотелось...
- Давайте кофе. И можете не пить первым, черт с ним! Значит, я буду легковерной дурой.
Дональд молча удалился варить кофе.
Ага, дурой.
Скажи прямо, потом мне голову оторвут за насилие. Может, тебе и понравится, только ты не простишь. Но я подожду.
Охота на такую дичь - она всегда интереснее! А дичь, без преувеличения, королевская!
Таких женщин Дональд раньше не встречал, и теперь собирался уложить леди в постель уже просто из спортивного интереса!
А чтобы никто не помешал... пожалуй, он расскажет всем о своей 'неудаче'. Пусть посмеются, главное, чтобы под ногами не мешались.
Кофе у него получился, как всегда, великолепным. С корицей, кардамоном и горошинкой черного перца. И Барбара благодарила от всей души. Только вот, на долю в добыче это не повлияет.
Очень интересная женщина.

***
- Мам, а почему ты правда - ни с кем?
Варя прищурилась, поглядела на Наташу.
- А кто мне чуть выговаривать за Уэбба не стал? А?
- Ну... он из корысти. А я тут послушала девушек...
Варя скрипнула зубами.
Ну да. Девушек... если горничные когда-то и были девушками, то это было давно и неправда. Париж быстро лишает и иллюзий, и девичества.
- И о чем они говорили?
- Что это ненормально, когда ты без мужчины. Что женщине нужно... ну с кем-то. Роджер, конечно, скотина, но если кто-то другой? Сэр Брайан, к примеру? Он на тебя поглядывает так... с интересом.
Варя качнула головой.
- Детка, нет - по двум причинам. Первая касается именно этих мужчин. Они все в каком-то смысле мои подчиненные. И тут работает принцип - нельзя никому. Вот нельзя никому - никому и нельзя. Можно одному - можно и всем. А к подстилке уважения не будет.
- Ну... да. Ты права. А еще причина?
- Наташа, я - хозяйка своего тела. Понимаешь? Не оно мной командует, диктуя, что надо вести себя как развратная девка, а я приказываю и управляю. Я выбираю и время, и место, и мужчину, а не кидаюсь на каждого, кто поманит.
- Ну да. Но ты же не выбираешь? Ты и правда ни с кем, и никого...
- Наташа, а когда? Вот прямо сейчас, ты же видишь, как я ношусь из дома в дом, как меняю облики, как выкраиваю время даже на тебя... какой еще мужчина? Куда мне его впихнуть?
- Понимаю...
- Вот если бы нашелся тот, кто готов мне помочь, поддержать, встать рядом... Наташа, таких мужчин очень мало.
- А если он найдется?
- Первым делом такой мужчина должен принять моих детей. Мой образ жизни, характер... я уже слишком старая, чтобы себя ломать.
- Мам, ты у меня самая молодая и красивая!
- Ох, детка...
- Знаешь, я рада, что у тебя никого нет. Я боялась, что ты меня бросишь, и будешь заниматься кем-то...
Варя скрипнула зубами.
Видимо, так и было раньше. Когда у Прозоровской, то есть тогда еще Суворовой, начинался роман, на ребенка она просто клала большой и толстый орган очередного приятеля. Некрасиво звучит?
А выглядит это еще более мерзко. Тоже еще, говорить нельзя, а делать - с радостным визгом? Ну-ну!
- В моей жизни сейчас самое главное - это вы с Аркашей. Уж извини, но деньги мне надо заработать в том числе и для вас. Я не знаю, до чего мы договоримся с твоим отцом, но... я хочу, чтобы ты тоже была независима от супруга. Чтобы в любой момент могла прийти, уйти, чтобы не осталась в родительском доме, как я. Я тебя всегда приму, но независимость же лучше?
- Лучше, наверное.
Мысль была сложной, но... Наташа с ней склонна была согласиться. Можно же быть в браке, и счастливой быть, но при этом не зависеть ни от кого и ни от чего? Хорошо, если муж попадется достойный? А если игрок? Кутила? Если тебя бить будут? Она в Смольном хоть и не дружила ни с кем, но историй-то наслушалась! Из благополучных семей девочки туда не попадали. А кто попал... им там и правда лучше было. Хоть не били... просто так не били. За дело-то еще как доставалось!
- Вот. Давай решать проблемы по мере поступления, договорились? Могу тебе сказать только одно. Любой мужчина, который окажется рядом со мной, обязан будет принять вас с Кешкой, как родных. Идет?
- Идет.

***
Когда Дональда прижали к стене и для начала поздоровались легким таким ударом в печень, сэр и почти лорд побледнел, икнул и попытался стечь на пол.
Матвей не дал, вздернул за шкирку.
Ох уж эти грубые русские!
- Ты, англичашка .....
Половину слов Дональд не понял, Матвей их по-французски не знал, по-русски высказался. Но кулак размером с хорошую дыньку сильно помогал переводу.
- Что...
- Что не так? - догадался Матвей.
- Да... я... я леди пожалуюсь!
- А пожалуйся, англик. Пожалуйся, - Матвей оскалился. - Я тебя потом по частям в канализацию спущу, никто и не найдет, понял! Другого шельму на твое место подберем, чай, подонков на улицах - телегами грузи!
Дональд понял - и не найдут. И не задумается. И не вспомнит даже.
- Я... что я такого сделал?!
- Ты сам запомни, и дружкам объясни. Нет у меня времени каждого пинать... кто к леди руки протянет, с ними и расстанется. Так в канализацию и полетите. Руки отдельно, ноги отдельно, а голову на тушке оставлю, ладно уж.
От проявленного 'милосердия' Дональда аж замутило.
- Это Бар...
- Да она и не знает. И не узнает, а то...
Кулак был выразительным, тычок в печень еще помог.... А что такого? Непрямой массаж, называется, чтобы желчь не застаивалась! Считай - помощь! Потом и цвет лица здоровее, и печень лучше работать будет!
Дональд понял.
Травленный прохвост видел - это инициатива этого здоровенного... 'мьюжик'. Сам он так решил, видимо, подслушал их разговор, да и поступил решительно. Поговорил, как может.
Но и Дональд о своем разговоре помнил.
- А если леди сама...
- Когда сама позовет - перечить не будем. А пока дела у нее - чтобы сидели тихо и слушались! Не то...
Еще один тычок под ребра закрепил внушение, и Матвей с чувством выполненного долга направился на кухню. Ему там уютнее было. И покушать есть что, и тепло, и спокойно... вот барыня пойдет куда, тогда и он за ней. А пока она в кабинете с бумагами, или в малой гостиной с тряпками - он ее тут подождет.
Ну и англичашкам укорот даст. Что это такое - уже второй хвост распустил! Как барыня их назвала - наглы? Вот-вот, оно самое и есть! И наглые, и тупые! Пока не пнешь - ничего не понимают!
Ничего, Матвей постарается!
И с мужиками поговорить надо, чтобы тоже приглядывали, не каждый же день именно он барыню сопровождает, и Тимоха тоже, и Федот...
Ничего! Поди, разберутся! Что там тех наглов - по четыре штуки на каждого?
Ерунда!

***
Из реляции о происшедшей баталии при Кинбурне и одержанной над неприятелем победе октября 1-го на 2-е число 1787 года.
Его Светлости!
К князю Потемкину-Таврическому.
Реляция
О происшедшей баталии при Кинбурне, и одержанной совершенной над неприятелем победе октября 1-го на 2-е 1787 г.
Вашей светлости имел я честь донесть вчера о сильном неприятельском бомбандировании и кононаде до глубокой ночи. Сего числа оное паки им на разсвете обновлено было гораздо жесточае, по Кинбурнской крепости, галере Десна и ближним лагерям. Жило внутри крепости, земляной вал и лагерные палатки, претерпели некоторой вред и ранено несколько солдат. В 9 часов утра, в верх лимана, 12 верст от Кинбурна, при Биенках, оказались с турецкой стороны пять судов с бывшими Запорожцами, вооруженных, и старались выдти на наш берег; генерал-майор и кавалер Рек отправился туда, - Сии суда от наших войск были отбиты с уроном.
Между тем, против утра усмотрено было довольно турок на мысу Кинбурнской косы, которых число перевозимыми с кораблей непрестанно умножалось, и видно было, что они с великою поспешностью работали в земле для приближения к крепости. Я учредил следующую диспозицию: в первой линии быть орловскому и шлиссельбургскому полкам, во второй линии козловскому; легкому баталиону муромских солдат, стоявшему от Кинбурна в 14 верстах, когда прибудет, и двум легкоконным резервным эскадронам павлоградского и мариупольского полков: донским казачьим полкам Орлова, Раева и Сычева, приказал быть с флангов. В крепости оставил я две роты шлиссенбургских и при вагенбурге за крепостью по одной роте орловского и козловского полков. Павлоградскому и мариупольскому легкоконным полкам, стоявшим от крепости в 70 верстах, и санктпетербургскому драгунскому, в 36 верстах, приказал я к оной зблизится. Видя много сильного неприятеля подступившего к Кинбурну на одну версту, решил я дать баталию!
Храбрый генерал-майор и кавалер Рек, выступя из крепостных ворот с первою линиею, атаковал тотчас неприятеля, который с неменьшею храбростию защищал упорно свои ложементы; под ним мужественно предводили, секунд-майор Булгаков, Муцель и Мамкин; подкрепляли атаку генерала Река резервные эскадроны и казачьи полки. Скоро прибыл и козловский полк, начальник которого подполковник Марков, поступил отлично-ж. Поспешно неприятельской флот зблизился к лиманским берегам и в близости стрелял на нас из бомб, ядер и картечь. Генерал Рек одержал уже десять ложементов, как был ранен опасно в ногу: майоры Булгаков убит, Муцель и Мамкин ранены; неприятель непрестанно усиливался перевозимым ему войском с судов: наши уступили и потеряли несколько пушек.
Позвольте, светлейший князь, донесть и в низшем звании бывает герой. Неприятельское корабельное войско, какого я лутче у них не видал, преследовало наших с полным духом; я бился в передних рядах. Шлиссельбургского полку гренадер Степан Новиков, на которого уже сабля взнесена была в близости моей, обратился на своего противника, умертвил его штыком, другого за ним, следующего застрелил и бросясь на третьего, - они побежали назад. Следуя храброму примеру Новикова, часть наших погналась за неприятелем на штыках, особливо военными увещеваниями остановил задние ряды сержант Рыловников, который потом убит. Наш фронт баталии паки справился; мы вступили в сражение и выгнали неприятеля из нескольких ложементов. Сие было около 6 часов пополудни.
Галера "Десна" лейтенанта Ломбарда наступила на левое крыло неприятельского флота, сбила несколько судов с места, крепостная артиллерия исправностью артиллерии капитана Крупеникова потопила у неприятеля два канонерных судна.
В то время приближались к нам под самой берег две неприятельские большие шебеки, при начале их огня наша артиллерия одну потопила, другую спалила.
Но чрезвычайная пальба неприятельского флота сквозная на нас причиняла нам великой вред. Войско их умножилось сильнее прежнего, я был ранен в левый бок картечью легко, наши паки начали уступать. При сем случае наша одна 3-фунтовая пушка за расстрелянием лафета и колес брошена была в воду.
При битве холодным оружием пехота наша отступила в крепость, из оной мне прислано было две свежих Шлиссельбургских роты, прибыл легкой баталион, одна Орловская рота и легкоконная бригада. Орлова полку казак Ефим Турченков, видя турками отвозимую нашу пушку, при ней одного из них сколол и с исследуемым за ним казаком Нестером Рекуновым скололи четверых. Казаки сломили варваров. Солнце было близко. Я обновил третий раз сражение.
С отличным мужеством легкой баталион муромских солдат под предводительством капитана Калантаева (которой ранен пулею и картечью), Шлиссельбургские и Орловская роты на неприятеля наступили, секундированные легкоконными и обретающимися в действии казачьими полками - варвары в их 15 окопах держались слабо. Уже была ночь, как они из них всех выбиты были, опровержены на угол косы, которой мы сдержали: тут вдоль нас стреляли из неприятельского флота паче картечью и частью каркасами и пробивали наши фланги. Оставалась узкая стрелка косы до мыса сажен сто, мы бросили неприятеля в воду за его эстакаду. Артиллерия наша (под) руководством капрала Михаила Борисова Шлиссельбургского полку - его картечами нещетно перестреляла. Ротмистр Шуханов с легкоконными вел свои атаки по кучам неприятельских трупов, все оружие у него отбил. Победа совершенная. Поздравляю вашу светлость. Флот неприятельской умолк. Незадолго пред полуночью мы дело кончили и пред тем я был ранен в левую руку на вылет пулею. По объявлению пленных было варваров 5 000 отборных морских солдат; из них около 500 спастись могло. В покорности моей 14 их знамен пред вашу светлость представляю...
В сие время прибыл под Кинбурн генерал-майор Исленьев с санктпетербургскими драгунами, как знатной мне резерв! коего поспешность я довольно вашей светлости нахвалится не могу.
Кинбурнской комендант полковник Тунцелман содержал во все время крепость в оборонительной исправности и под его дирекциею крепостная артиллерия потопила два неприятельския судна.
Урон наш, по столь продолжительному сражению, особливо холодным ружьем, оказался посредственной; убиты орловского полку майор Булгаков, козловского подпоручик Еревецкий, нижних чинов с умершими в скорости от тяжелых ран, 136 человек; ранено штаб-офицеры шлиссельбурскаго Мамкин, орловского Муцель, мариупольскаго легкоконного Вилиш-Сон, обер-офицеров 14, нижних чинов 283, из оных тяжело до 40 человек.
Генерал Александр Суворов.
"Из боевого прошлого русской армии", М., 1944, стр. 37-39
Источник: Вторая Турецкая война в царствование Екатерины II. 1787-1791 г.
Составил Генерального штаба полковник А.Н. Петров. С.-Петербург. 1880.

***
Письмо Суворова Потемкину о сражении при Кинбурне
Батюшка князь Григорий Александрович! Простите меня в штиле, право силы нет, ходил на батарею и озяб; милостивое ваше получил; ей, ей, всякий день один раз к вашей светлости курьера посылал.
Флот наш, светлейший князь, из Глубокой вдалеке уже здесь виден. О! колиб он как баталия была в туже ночь показался, дешева б была разделка; кроме малаго числа - все их морския солдаты были на косе против нас, только и тут им мало выигрышу. Ночью ближние казачьи к ним на косе пикеты, невидали чтоб кто ни есть из оставших перевозился; рано днем по большей мире перевезлось сот 6-7, тут натурально и раненые. Какие ж молодцы, светлейший князь, с такими еще я не дирался, летят больше на холодное ружье: нас особливо жестоко и, почти на полувыстреле, бомбами, ядрами, а паче картечами били; мне лице все засыпало песком, и под сердцем рана картечная ж, хорошо что их две шебеки скоро пропали; а как уже турки убрались на узкой язык мыса, то их заехавшия суда стреляли вдоль на нас по коей еще более. У нас урон по пропорции мал, лишь для нас велик, много умирает от тяжелых ран; тож у них и пули были двойныя, в том числе у моего обер-аудитора Манеева вырезана такая пуля из шеи. Но милостивый государь! Ежели бы не ударили бы на Ад, клянусь Богом ад бы нас здесь поглотил. Адмиралу теперь лучше разделываться с оробевшими людьми. Мой друг Иван ГригорьевичРек тоже слаб, тошно мне было как его было не стало, он меня по крепче. Реляция тихо поспевает; не оставте батюшка, по ней будущих рекомендованных, а грешников простите. Я иногда забываюсь. Присылаю вашей светлости двенадцатое знамя.
Источник: Вторая Турецкая война в царствование Екатерины II. 1787-1791 г.
Составил Генерального штаба полковник А.Н. Петров. С.-Петербург. 1880.

***
- Я хочу знать, что меня ждет.
Варя смотрела на одну из жертв террора.
Мадам де Ламбаль.
Да-да, та самая. Они по истории проходили, им рассказывали, как пример 'гуманности и справедливости революций', надо сказать - не зря, прививку Варвара получила преотличную.*
*- мы - проходили. Причем наш историк обожал сравнения, типа 'косяки Карла 1го - Луи 16-го - Николая 2го', судьба родных, судьба близких, ситуация в стране, соседи, которые ей пользуются. Прим. авт.
Революция?
Идите-ка вы... из этой страны, да подальше! Если кто-то заговорил о 'мирных протестах', 'восстановлении справедливости' и прочих 'либретте, эгалите, фратерните' - надо отстреливать! Без жалости! Иначе кончится, как с этой женщиной. А ведь она Варина ровесница. Большие глаза, милая улыбка, и... такое!
Варя послушно взялась за карты.
- Мадам, вы были замужем, но овдовели. Вы не оплакиваете мужа, вы не были счастливы в браке. И я не вижу у вас детей.
Мадам послушно кивала головой.
- Вы находитесь рядом с троном. Я вижу корону не на вашей голове, но рядом с вами.
Близкая подруга Марии-Антуанетты кивнула. Она искренне считала, что гадалка - настоящая. Она же пришла в маске и плаще, не в карете, пешком, в сопровождении только одной служанки...
О том, что Варя гуляет по паркам не просто так, она разглядывает людей, запоминает лица, наводит справки, и кое-кого преотлично может узнать в любом виде, женщина не думала. Она следила за мельканием карт.
Да и в голове чуточку шумело... приятно так.
Варя медленно раскладывала карты.
- Простите, мадам. Я не хочу говорить вам, что я увидела. Это слишком ужасно.
- Говорите!
- Я... вы не поверите мне, - Варя качала головой, черные волосы со вплетенными в них золотыми змеями, извивались, и змеи тоже извивались, кажется, и одна из них сверкнула хищным зеленым глазом...
- Говорите, умоляю!
- Я вижу, как вас рвет на куски разъяренная толпа.
- ЧТО?!
- Я вижу, как вас насилуют десятки человек, как вам отрубают грудь, как вспарывают живот, вы кричите, вы еще живы... пальцы Вари лежали на хрустальном шаре, тот светился слабым красноватым светом, и мадам дрожала все сильнее, ей казалось, что шар залит кровью. Хотя ничего тут такого не было, примитивный фокус с подсветкой...
- Я вижу, как человек идет по улице, обмотавшись кишками, как за ним несут за волосы голову... вашу голову, мадам! Ее кому-то хотят показать! Вижу ваше растерзанное тело. Вы уйдете в мучениях, не оставив после себя ничего, кроме ужасной памяти. Это случится в ближайшие пять лет! Над вами - черная пелена.
Варя отлично владела своим голосом. Низкий, глубокий, он разносился по комнате, проникал в уши, наполнял женщину ужасом.
Мадам охнула и осела в кресле.*
*- да-да, именно так и протекала прекрасная французская революция. Есть, что вспомнить. И либретте, и эгалите. Прим. авт.
Варя не стала хлопать ее по щекам или как-то приводить в себя.
Она ждала. И дождалась, когда мадам подняла голову, глаза ее наполнились ужасом.
- Вы... вы врете! Этого не может быть!!!
Только вот Варя смотрела с таким неподдельным состраданием, что мадам 'пробило'. Так - не врут. Ей сейчас не соврали.
Боже!!!
- Я... обречена?
Варя коснулась карт.
- Не знаю, мадам. Мы сами определяем наше будущее, только мы можем его изменить. Вы хотите знать, где можете выбрать иную развилку?
- Да!
Сказано это было настолько искренне, что Варя вздохнула. Вот ведь... ну умная женщина, а такая дура! Писала тебе Мария-Антуанетта, не лезь в Париж! А ты?
Но если тебе сказать про эту развилку... нет, нельзя.
А что можно?
- Мадам, давайте разложим карты.
Варя коснулась колоды, мадам смотрела с надеждой... ну скажите же мне, что не все потеряно! Что я выживу... я хочу жить! Я слишком молода, чтобы умирать!
Варя раскладывала карты так и этак. Меняла, переворачивала, просила мадам согреть их в ладонях, взывала к богам.
Потом попросила у мадам прядь волос, лично отрезала ее - и лично сожгла в ближайшей курильнице, взывая к Изиде - прорицательнице.
Нет-нет, в ЭТОЙ курильнице ничего постороннего не было, только благовония. Но клиенту нужен ритуал.
Так просто, на халяву, никто не поверит. А вот когда попрыгаешь, да голову поморочишь...
Варя опять взялась за карты.
- Изида, благодарю тебя, ты милостива к своей ничтожной жрице! Дорогая мадам, рядом с вами есть любящий мужчина. Он не француз, он из другой страны.
Несколько секунд мадам хлопала ресницами, а потом вдруг... кивнула?
Ура!
- Я не вижу названия, я вижу, что его страна отделена от Франции несколькими другими странами.
- О, да!
Попадание?
- У вас есть шанс избежать страшной смерти, если вы выйдете за него замуж, родите ребенка и следующие пять лет будете верно и предано следовать за мужем.
- Но я...
- Мадам, это будет ваш и только ваш выбор, - жестко сказала Варя. - Я не знаю, что останавливает вас на пути к спасению, но я не сделаю для вас большего. Я могу увидеть вашу судьбу, могу предупредить, но я не поменяю течение реки времени! Только вы сами сможете изменить что-то. Не я. Не король. Не султан. Вы.
Мадам встала. Плечи ее сгорбились.
- Вы жестоки, мадам Изида.
- Это не я, дорогая мадам. Жестоки будут те, кто разрежут вам, живой, живот и вытащат внутренности. А вы будете еще в сознании. Вот это - жестокость. Хотите - действуйте. Нет? Не смейте ругать богов, милостью своей они дают вам выбор!
Мадам заплакала.
Дверь хлопнула за ней.
В чаше нашелся не только туго набитый кошелек, но и несколько дорогих колец.
Варя только вздохнула.
Шкатулка с драгоценностями пополнялась отличными темпами, а носить нельзя. Ладно, что-то переделают, а Наташе все пригодится. Ребенок обожает примерять драгоценности и крутиться перед зеркалом. Пусть играет.

***
Мария-Антуанетта была взбалмошной, глуповатой, расточительной, но чтобы не заметить состояния своей верной подруги?
Такого быть не могло!
- Что с вами, мой ангел? Вы печальны?
Мария-Луиза посмотрела на свою королеву и подругу.
- Все в порядке, ваше величество.
- Ах, Мария, я надеялась, вы мне хоть немного доверяете?
Ласка и участие сделали свое дело, и очень скоро Мария-Луиза расплакалась, уткнувшись в колени Марии-Антуанетты.
- Боже... это так ужасно... и она не лгала! Она ни в чем мне не солгала, я знаю это! Мне так страшно, мадам! Я не знаю, что мне делать, я... я так боюсь!
Варя постаралась на славу. Принцессе де Ламбаль уже несколько ночей снились кошмары, она просыпалась с криком, не могла уснуть...
Мария-Антуанетта гладила по голове, утешала, расспрашивала, и искренне возмутилась.
- Да как она могла, эта мерзавка?! Я прикажу ее бросить в Бастилию!
- Умоляю, нет!!!
- Она солгала вам!
- Нет, мадам, она мне не лгала. И это было самое ужасное, она и правда все это видела, - женщину трясло, из глаз ее катились крупные слезы, и она не вытирала соленых капель. - Она хотела меня уберечь, она разговаривала с богами, она... ох! Я никогда бы не поверила, если бы не видела сама! Если бы не убедилась!
Мария-Антуанетта поежилась.
Звучало очень... страшно это звучало, что уж там! Англия, будь она проклята! В той же Англии даже короля казнили, но ему повезло, все кончилось быстро, а что делали с его друзьями? То-то же...
И не так, чтобы очень давно это было! Чуть больше ста лет!
- Что же она вам сказала?
- Что я могу этого избежать.
- Как?
- Выйдя замуж... Мадам, я не могу вас оставить! Я...
- Вы еще сомневаетесь, Мария?! - королевы выпрямилась во весь рост. - Вы готовы обречь себя на страдания? На пытки? Вместо брака? Как звучало предсказание?
Выслушав все до конца, Мария-Антуанетта задумалась.
- Она даже имени не называла? Я знаю, Мария, вы нравитесь многим.
- Нет. Она просто сказала, что он из другой страны.
- И...?
- Но дорогая мадам!
Мария-Антуанетта прошлась по комнате. Подумала несколько минут.
- Сначала я хотела попросить Луи арестовать мерзавку. Но сейчас... я хочу с ней поговорить! Пусть она придет ко мне.
- Но ваше величество!
- Тайно, Мария. Только тайно... вы сможете провести ее в мои покои?
- Да, ваше величество. Если... если она согласится.
- Что?!
Мария-Луиза выглядела смущенной, щеки ее покраснели.
- Дорогая мадам, она не берет денег. И предсказывает не из выгоды, о, нет!
- Разве?
- Вы можете оставить что-то в чаше при входе, как жертву ее богам. Но и только. Она не назначает платы, она просто служит Изиде.
- Хммммм...
- Я не знаю... мне кажется, что она может отказаться. Или... да простит меня дорогая мадам, она может не сказать всего?
- Если она жрица?
Мадам де Ламбаль развела руками.
- Почему бы вам самой не прийти к ней, дорогая мадам? И вы проверите, врет она или говорит правду? Сразу же?
Мария-Антуанетта прикусила знаменитую габсбургскую губу. Подумала пару минут.
- Почему бы и нет, Мария. Да, так мы и сделаем! Даже чуточку иначе!

***
- Вендетта? - Летиция сразу постарела, словно бы на плечи ей опустилась каменная плита.
- Ты уверен?
Джузеппе Бонапарте не ждал такого заявления, и откровенно растерялся.
Григорий развел руками.
- Можно многое узнать, если считают, что ты не знаешь итальянского.
- Но позволь...
- Как узнал, так и рассказываю, - махнул рукой Гриша. - Уж простите, мне сразу показалось странным, что все так совпало. Как только ваш покойный муж захотел повыше подняться... так сразу - и помер?*
*- официально считается, что Карло помер от рака желудка, но что-то сомневаюсь я, чтобы в 18 веке ставили такой диагноз. Там чаще от мышьяка помирали. Прим. авт.
- Все равно в голове не укладывается. Синьор Стронци? Но мы же детей поженить хотели!
- Правильно. Только вот Катарина намедни замуж вышла. За сына синьора Кьеза. Напомнить, кто хотел плантации перекупить?
Напоминать не пришлось.
Летиция сжала руки в кулаки.
- И они...
- Я так понял, что вашего мужа, синьора, попросту отравили. По приказу синьора Кьеза.
- Но это же...
- Не сразу? Есть яды, которые подсыпают - долго.
Летиция кивнула. Знала она о таких, кто ж не знал?
- Вот. Муж умер, помолвка расторгнута, денег нет, банк надавил, ну и? У вас бы все выкупили за бесценок, такое бывает.
Джузеппе кивнул.
Еще как бывает.
- Но пока больше ничего не случалось?
- Так неожиданно же все получилось, - пожал плечами Гриша. - Наполеон приехал, деньги нашел, я вот, появился, а русские для вас в диковинку. Вот и затаились.
- Но ударят?
Гриша пожал плечами.
- Ударят, наверное. Просто пока притихли, не знают, чего ждать. Непонятно. Вдруг им потом все вернется?
- Вернется, да... моего отца убили. Это - месть.
Гриша с сомнением посмотрел на Джузеппе.
- Ты уж прости, сынок, но... как именно? И за что мстить?
Джузеппе осекся, словно на взлете пулей сбитый.
- Ну... ты же сам сказал! Отца убили!
Гриша кивнул.
- Сказал. Но доказательств-то нет! Кто мне их даст?
- А человек, который проговорился?
- Пьяная болтовня - это ни о чем. Поговорит, да и нальет, - отмахнулся Гриша. - Мы не знаем, кто травил, как травил...
- Пожалуй, знаю. После смерти мужа я приказала выгнать его... девку, - сверкнула глазами Летиция.
Гриша понимающе кивнул. Ну да, это было, чего скрывать? Муж и жена друг друга любили, но Карло иногда искал себе радостей на стороне. Жена все же родила ему тринадцать детей, и не всегда могла отвечать на его желания. А хочется...
Карло все же был по-своему порядочным, в своем доме он не гадил. Но маленький домик в Аяччо любовнице снял, и к ней захаживал.
И там-то его вполне могли травить.
- И что?
- Ее убили, - коротко отозвалась Летиция. - Просто так это никому не было нужно, но если она... и если она Карло... - произнести до конца страшные слова Летиция не могла, голос дрогнул. Мужа она любила искренне. И по сердцу словно наждачкой...
Григорий посмотрел сочувственно.
- Вы держитесь, синьора. Только вот... если что, они ж вас в покое не оставят!
Летиция и думать забыла про переживания. А ведь и верно...
Не оставят.
Паоли им не простили, а может, и Карло кому дорогу перешел, сейчас она уже не узнает точно. Но...
- Думаете, еще попытки будут?
Гриша только плечами пожал.
- Пока точно не узнают, кто за вами стоит - нет. А потом всякое возможно.
Джузеппе задумался.
- Я могу...
- Не можешь, - надавила голосом Летиция. - нет доказательств. Не за что.
- Для закона их тоже нет, - вздохнул Гриша.
- Получается, нам нужно будет уезжать с Корсики? - Летиция озвучила то, что ее пугало. - Но куда? Кому мы нужны? Где нас ждут? А тут дом, дети, родня...
Гриша пожал плечами.
- Могу посоветоваться с барыней. Она точно что-то придумает, она такая.
Бонапарты переглянулись.
- Это - семейное дело.
Гриша фыркнул.
- С тех пор, как барыня меня сюда прислала, ваши дела - это и ее дела тоже. Ясно же, она вас в обижу УЖЕ не даст!
- Но почему? Я понимаю, она помогла Наполеону, и мы ей благодарны, - Летиция прикусила губу в раздумье... - Но зачем ей вот это все? Сейчас она нам уже ничем не обязана!
Гриша пожал плечами.
- Не знаю. Но барыня просила приглядывать и относиться серьезно.
Подробностей он и правда не знал, да и как бы Варя ими поделилась?
- Мы подумаем, - тихо сказала Летиция. - Мы подумаем, правда...
Гриша кивнул.
Барыне он еще вчера отписал про свои догадки и находки. А уж что она скажет, что прикажет... вот напишет, тогда узнаем. Пока у них точно время есть.

***
Поздно вечером к дому на улице Феру подъехала скромная черная карета, и из нее вышла мадам де Ламбаль.
После прошлого визита ей было чуточку страшновато... ладно! Очень страшно!
Но записку она гадалке послала, и получила в ответ дату и время. Позднее, как и просила.
И в сумерках дом казался странно живым.
Словно глядел глазами-окнами, скалился дверью... будто что живое и хищное таилось в нем.
Мария-Тереза передернулась - и подняла руку, чтобы постучать.
Дверь приоткрылась с легким скрипом.
Опять же, спасибо Наташе.
Девочка отлично помещалась и в прихожей, в укромном уголке, где и поскрипывала в нужный момент. И на специально оборудованном чердаке, создавая необходимые шумовые эффекты. Как известно, у человека пять чувств.
Вкус Варвара не трогала, ладно уж, а вот остальные... зрение, слух, обоняние, осязание - комплексное воздействие работает отлично! Но если со зрением и осязанием справлялась Варя, с обонянием работали курильницы, то слух...
Сама гадалка была тут несколько ограничена в воздействиях. А вот Наташа - нет.
Проблема в этом времени с магнитофонами! Приходится помощниками обзаводиться.
И Наташа момент чувствовала.
Где застонать замогильно, где уронить что-то тяжелое, где устроить шорох за спиной клиента... и ей ведь это нравилось! Авантюрная натура и фамильный характер. И такое запирать в Смольном? И делать из девчонки продукт глубокой заморозки?
Убить их мало!
Первой в дом гадалки вошла служанка. самая обыкновенная служанка, которой Мария-Антуанетта приказала роскошно одеться, лично напудрила и накрасила (большие девочки тоже любят играть в куклы) и приказала ехать с собой.
Вошла, уверенно прошла вперед, только ругнулась, когда ей на голову спикировало нечто легкое, невесомое... смахнула в сторону. Открыла дверь.
Скрипит... плохие тут слуги!
- Вы гадалка?
Варя подняла брови.
- Вы хотите узнать свою судьбу, мадам?
- А чего бы я еще к вам пришла?
Служанка старалась говорить красиво, но кое-что прорывалось. Можно вывезти девушку из деревни, можно взять ее в Лувр, но в момент волнения - шило вылезет из мешка. А она все же волновалась, что ж она - не живая, что ли?
- Садитесь, - дружелюбно улыбнулась Варя. С этой придется чуть посложнее, вон как губы поджаты. Но пробить и таких можно. - Давайте начнем с карт, посмотрим общий расклад, а потом уточним, что пожелаем.
На чердаке что-то глухо стукнуло.
Варя не обратила внимания, а вот служанка все же подпрыгнула. Не нравилось Франсуазе в этом доме, тревожно тут как-то! Руки она положила на стол, а зря. Эти пальцы сказали Варе все, что ей было необходимо. Не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы отличить нежные и холеные ручки знатных дам от рук служанки. Которая пусть и не за коровами ухаживает, но... где-то порез, где-то пятнышко, вот тут мозоль от ножа...
- Вы хорошая служанка, мадам?
- Что?! Да как вы смеете?!
Получилось откровенно плохо. Сложно возмущаться, когда гадалка смотрит так, понимающе, и карту в руках вертит, и улыбается...
- Вы, мадам, родились не на шелках и не во дворце. И будущее ваше... - Варя медленно выложила на стол несколько карт. Смотрела она жестко, холодно, разве что не скалилась. - Когда начнут рушиться дворцы - бегите. Прилив и не таких уносил с собой, бегите, если не хотите захлебнуться волнами с головой, бегите, потому что вас никто не пожалеет.
- Ты... ты...
- Я вижу, как толпа громит дворцы, как падают шелка и золото, как катятся головы. Бегите, потому что не пощадят никого. Ни королей, ни их слуг.
Женщина шарахнулась, дернулась - и вылетела за дверь. Едва кресло не снесла по дороге.
Варя потерла лоб кончиками пальцев. Очень осторожно, стараясь не смазать грим.
Что ж...
Осталось поговорить с королевой. А дальше будет видно, так, или иначе...

***
Когда хлопнула дверь дома, и навстречу королеве и принцессе вылетела белая, как мел, служанка, с расширенными от ужаса глазами. Вылетела, едва не сбив обеих дам, а потом схватилась за карету и ее начало рвать. Индивидуальная непереносимость.
И Варя ее не пожалела, Франсуаза, хоть и не аристократка, но что такое бунт и толпа, могла себе представить. Вот не надо ей такого, совсем не надо!
Две женщины переглянулись.
И Мария-Антуанетта, выдохнув, шагнула в полусумрак дома.
Варя ждала ее там же. В темном коридоре виднелась полоска света из приоткрытой двери, плясали огни свечей, и полоска колебалась, словно хотела исчезнуть.
Мария-Антуанетта сделала шаг вперед, второй... она - королева, и ничего не боится!
Наверное...
- Что же вы, ваше величество, жизнь, здоровье, сила, - прозвучал тихий голос. - Входите, я вас жду.
Мария-Антуанетта толкнула дверь.
За столом сидела женщина, закутанная в черное. Черные пряди падали на плечи. Золотые змеи в волосах поблескивали и словно извивались.
Золотые браслеты в виде змей обвивали ее обнаженные руки.
Красные губы казались окровавленными, словно это не человек, а ночная нечисть. Кровопийца из рассказов старой нянюшки.
Носферату.*
*- простите автору маленькую вольность. Это слово появится в литературе только через сто лет, но вдруг оно использовалось и ранее? Прим. авт.
- Ты меня знаешь?
- Мои предки веками приподнимали завесу будущего для увенчанных двойной короной.
Мария-Антуанетта вздернула подбородок, сверкнула глазами.
- И потому ты наговорила гадостей моей подруге?
- Ваше величество, - в голосе гадалки звучал легкий укор, и королева даже опешила от неожиданности. - Я не лгала ей. И вам не солгу, если вы решитесь заглянуть за пелену времени. Но я не обещаю, что увиденное вам понравится.
Мария-Антуанетта заколебалась ровно на секунду. Но... струсить?
Потом она может приказать арестовать негодяйку и бросить в Бастилию. Но это потом, потом... а сейчас надо хотя бы посмотреть, что она такого делает.
И королева опустилась в удобное кресло.
- Что ж. Гадай, а я послушаю. И помни, если солжешь...
- Ваше величество, жизнь, здоровье, сила, возьмите колоду карт и сожмите ее в ладонях.
Мария-Антуанетта послушно приняла плотные картонки. И не удержалась.
- Почему ты так говоришь? Жизнь, здоровье, сила...?
- Так принято говорить на моей родине. В великой стране Та-Кемет! В стране, где желтые пески пересыпает ветер, в стране, где склоняются над лазурным Нилом пальмы, где щебечут птицы и пахнет цветами. Моя родина, мой дом...
- Почему ты не там?
- Потому что фараонам тоже не всегда нравится правда, ваше величество.
- Сейчас в Египте нет фараонов.
- Нет, ваше величество, жизнь, здоровье, сила. Но власть имущим правда не нравится тоже. Она не всегда бывает приятна, и можете мне не верить, но вашей подруге я не лгала. Я просто ЗНАЮ, что ее ждет. Что может ждать. И это из-за любви к вам, королева.
На чердаке грохнуло. Мария-Антуанетта невольно дернулась.
- Не обращайте внимания, ваше величество, жизнь, здоровье, сила, это просто... случается. Прошу вас, - Варя взяла из прохладных рук Марии-Антуанетты колоду карт - и принялась их раскладывать на столе. Обычно она могла немного подтасовать результаты, но в этот раз и играть не приходилось.
Карты выдавали самые худшие сочетания.
Повешенный, Сет, Луна, десятка мечей, словно сговорились. И ложились вокруг карты, окружая королеву смертельной изгородью.
Не прорваться, не спастись.
Башня...
- Я вижу, как падает серое здание. Здание, символ порядка в озере хаоса. Вижу вокруг него огонь и дым. Восемь башен рушатся одна за другой. Падают во двор, окропленный кровью королей прошлого. И строитель крепости горько смеется - он стал ее первым узником, он горько оплакал свои труды, теперь он отомщен и его дух может быть свободен.
- Обрио, - прошептала королева одними губами.
Кто же не знал строителя Бастилии и ее первого узника. Варя, вот, позаботилась узнать.
- Вижу высокую колонну на месте серых башен, вижу, как танцует и веселится народ вокруг. Вижу...
Еще одна карта легла к имеющимся, еще и девятка мечей.
- Ваше величество, жизнь, здоровье, сила, ваш трон рухнет вслед за серым зданием. Толпы черни затопят улицы Парижа, и корона покатится с головы королевы. А следом покатится и голова.
- Ты!!!
- Сначала вы, потом ваш сын.
- Сын?
Варя покачала головой, выкладывая новую вязь из карт.
- Ваш старший сын умрет, мадам.
- ТЫ!!!
Мария-Антуанетта взвилась на ноги, но сказать ничего не успела.
- Вот вы, королева, жизнь, здоровье, сила, а вот четверо детей, но в живых останется лишь одна дочь. Вспомните мои слова, королева, жизнь, здоровье, сила, когда предсказание начнет сбываться. Младшая дочь, старший сын, а потом - кровь, потоки крови, и отрубленные головы в корзине, и чернота, которая затягивает Париж. Злобный Сет смеется и пляшет на костях мертвых. Шакал Анубиса воет и грызет кости убитых. Их будет много, очень много. Крысы пресытятся человеческой плотью и люди будут поедать себе подобных. И будут хранить на память куски костей и черепа.
Окно распахнулось, в комнату влетел ледяной ветер.
Королева дернулась, словно от удара, здесь и сейчас это была не властительница судеб, это была самая обычная женщина, испуганная и растерянная. Долго это не продлится, но надо ли?
- Что же... что же делать?!
Варя качнула головой.
А потом, словно повинуясь какому-то импульсу, сняла с себя один браслет и протянула королеве.
- Я не могу дать вам защиту, ваше величество, жизнь, здоровье, сила. Я не могу изменить предначертанное. Да и вы скоро убедите себя, что я вам просто лгала. Так проще жить, приятнее, спокойнее.
- Т-ты...
- Возьмите этот браслет, королева, жизнь, здоровье, сила, и покажите мужу и детям. Скажите им о моих словах. Если кто-то придет на помощь, он покажет второй браслет и скажет те же слова. Можете проклинать меня и ненавидеть, можете отдать приказ об аресте, но во имя Матери Изиды, милосердной, прорицающей, рассеивающей тьму, не лишайте близких возможности спасения.
Мария-Антуанетта поднялась из кресла, и вышла вон походкой сомнамбулы.
Варя услышала, как хлопнула дверь.
Прошла, посмотрела, как отъехала карета с тремя женщинами, заперлась на засов и громко позвала.
- Наташа! Дочка!
- Да, мам?
- Ты все слышала?
- Да. И те две тетки тоже, они в дом заходили, а потом выскочили с жуткими лицами, - с чердака был отличный вид на улицу перед домом. - Мам, а чего ты ее так напугала?
- Выбора не было, - горько усмехнулась Варя. - Собирайся! Нам надо срочно удирать!
- Мама?
- Сейчас она растеряна, к утру разгневается, к обеду разозлится. А мне совершенно некогда сидеть в Бастилии.
- А ее правда разрушат?
- Можешь не сомневаться.
Наташа фыркнула.
- А что собирать?
- Все детка! Нам пригодится весь реквизит. И дом тоже оставим за собой, хозяину мы заплатили за два года вперед, вот и пусть стоит. Закроем и нормально.
- Да, мама.
- Бегом! И Матвея позови! Ему сейчас надо будет сбегать к нашим, пусть приезжают помогать. Тут не так много, но драпировки, чучело, даже кресло...
Наташа развернулась и умчалась. Только пятки сверкали.
Варя хмыкнула.
От двери кабинета до входной двери не так, чтобы очень далеко. А принцесса Ламбаль, между прочим, вернулась в дом вместе со служанкой. И если они слышали...
Нет, слухи не удержать.
А Варя еще кое-что подскажет уличным мальчишкам, дело-то житейское.
Сплетня поползет по Парижу, и через пару дней все будут знать, что королеве предсказали что-то очень плохое. И та разгневалась на гадалку.
А если Мария-Антуанетта разгневается сильно, то и правда тут будет спектакль. Жаль, что у Вари своего кота Бегемота не найдется.
А кто это там?
А, это нас арестовывать идут.
Ну-ну...
Ах, Мастер, как же вы были правы.
А теперь - собираться и быстро! И первым делом - ужик. Он-то совершенно точно ни в чем не виноват.
Уж, карты, шар... все это надо упаковать в ящики, и аккуратно, платья, которые тут хранятся, вообще одежда, чучело, боги...
Нужна телега. А лучше - две!
Одни проблемы с этими власть имущими.

***
Наполеон шел к симпатичной даме, с которой собирался провести бурную ночь.
Да, красотки любят артиллеристов, и что с того, что он беден? Кто-то для продовольствия, кто-то для удовольствия, умные женщины это отлично понимают.
Вот и мадам Элиза это понимала.
Для статуса - муж, для денег у нее есть милый друг, который, хоть и богат, но не особенно силен, а для приятности и полезности - вот такие мальчики. Почему бы и не этот?
Есть в нем нечто трогательное...*
*- кстати, если посмотреть портреты Наполеона времен его молодости - очень симпатичный мальчик. Это он уж потом обрюзг, императорство никого не красит, прим. авт.
Наполеон тоже отказываться не собирался, почему нет?
В дом его впустили спокойно, Элиза распорядилась, понимая, что мальчик достаточно умен, и если что, скандал не устроит, и слуга пошел докладывать о его приходе.
Доложил, вернулся и предложил молодому человеку пока отдохнуть в гостиной. А он туда вина подаст...
Наполеон без особого стеснения попросил и чего-то к вину, с обеда он сильно проголодался, а с деньгами... ладно! Сейчас стало чуточку получше, и из дома ему кое-что присылают, но все равно - получается впритык.
Слуга послушно притащил поднос, Наполеон налил себе вина и прошелся по комнате. Подошел к окну.
И... замер.
Окно было открыто. И второе, видимо, тоже. И голоса были слышны, хотя и не так отчетливо. Но... кажется, или говорили о нем?
- У него такая смешная фамилия... Бопарт... нет! Бонапарт.
- Действительно, забавно. Но ты же, дорогая, его не ради фамилии держишь?
- Конечно, нет! Милый мальчик, юный, старательный, пылкий - кто бы отказался?
- Он тебе еще не надоел?
- Пока нет. С ним хорошо, и свое место он знает, а это по нашим временам такая редкость. Помнишь подлеца Мишеля, который закатывал мне скандалы?
- Ох, а Жорж, который шантажировал меня письмами?
- Вот глупец! Можно подумать, твоему Богарнэ было до них хоть какое-то дело!
- О, да! Муженек мой сам развлекался вовсю, а мне почему-то нельзя.
- Ну, сейчас ты от него освободилась... будешь подыскивать себе кого-то еще?
- Да, разумеется. Но может, чуть позднее, хочу немного пожить без этого занудства. Не хочу оглядываться на мужа каждый раз, когда мне захочется пойти к другому мужчине!
- Дорогая, я так тебя понимаю! Мальчик как раз очень подходит, он шума не поднимает и благодарен за то, что получает, это уже хорошо. Хочешь - уступлю, когда надоест?
- Нет-нет. Он же военный, верно?
- Да.
- Вот, мне гадалка сказала, чтобы я держалась подальше от военных. И ты знаешь, может, в этом что-то есть. Сейчас мне намного спокойнее живется, и любовник у меня просто замечательный. Так что оставь мальчика при себе...
Наполеон отошел от окна.
Медленно, очень медленно разжал кулаки, словно сведенные судорогой.
Дряни!
Гнев кипел и плескался внутри.
Дешевые шлюхи!
Хотя... что он - к монашке шел? Отлично знал, что Элиза верностью не отличается. Но чтобы вот так... как к носовому платку или вееру? Хочешь? Я поделюсь!
И вторая, эта... Богарнэ!
Твари, просто твари!
Ненависть кипела и бурлила внутри. Требовала действий. Наполеон ударил кулаком по стене, ссаживая костяшки пальцев. Раз, другой....
Чего он ожидал?
Никогда эти девки не отнесутся к нему, как к равному. Для них он просто... Бопарт... кажется. Даже фамилию запомнить не соизволила, хотя что Элизе до той фамилии? У нее любовников - строй!
В этой Франции вообще порядочные женщины остались?!
И вдруг парень негромко рассмеялся, запрокидывая голову.
Самое забавное, что единственные нормальные и порядочные люди, которых он встретил во Франции, оказались - русскими!
Князь Андрэ, его сестра, мадам Барбара, мадемуазель Натали, да, и остальные их спутники, Тимофэй, Григори, Матвэй... какие же у русских сложные имена!
Никто, никто в их доме не смотрел на Наполеона сверху вниз, никто не говорил с ним свысока, для них... да, они все были на равных, и все равно, что кто-то князь, а кто-то солдат.
И Наташа, которая играла с ним в шахматы.
И Барбара, которая улыбалась так, по-доброму...
Сравнить с ними вот этих блудливых... простите, кошки! Вы такого сравнения не заслуживаете, вы симпатичные и пушистые, а эти... просто свиньи. Сами в грязи живут, и всех остальных туда тащат.
Наполеон молча направился к выходу.
- Вы уходите? Но что передать мадам?
- Мои наилучшие пожелания, - не задумался корсиканец.
Спустя час, наговорившаяся Элиза не нашла любовника в гостиной. Впрочем, она и не расстроилась.
Не этот, так следующий. А почему этот ушел?
А, какая ей разница! У нее таких мальчишек еще столько будет... и красотка выкинула из головы и свою беседу с милой Жозефиной, и молодого парня...
Завтра она себе нового найдет, вот и все! *
*- автор не преувеличивает. Преуменьшает, если что. На тот момент определения 'высший свет' и 'свальный грех' вполне могли быть синонимами. Прим. авт.

***
Мария-Антуанетта думала всю ночь.
Думала, вертела в руках тяжелую золотую безделушку, нарочито грубую, хищную, с оскаленной пастью, а потом все же направилась к мужу.
- Луи...
Выслушав жену, монарх предсказуемо разгневался. Он вполне мог сложить два и два... что там при революции делают с королями? Догадаетесь?
А жить как хочется!
И детей жалко.
- Я сейчас... эта негодяйка сегодня же окажется в Бастилии!
- Луи, но она так говорила про нашего старшего сына, про нашего первенца!
- Просто наговорила тебе гадостей, - махнул рукой его величество.
- Может быть... Луи, но мне показалось, что она была невероятно серьезна. Что она и правда... видела. И верила в то, что говорит.
Людовик махнул рукой.
- Бабские глупости.
- Может быть, - на стол перед королем опустилась золотая змея.
- Что это за дешевка?
- Она отдала мне один из своих браслетов. И сказала, довериться тому, кто покажет второй. Это будет помощь.
- Милая, ну хватит, - Луи встал с места и обнял жену. Может, и не стал бы он так поступать, но ведь она наследника носит. Может, еще одного принца? Хорошо бы! - просто авантюристка, вроде Жанны де Ламотт, которая наговорила тебе гадостей, а ты поверила и расстроилась. Так нельзя, не думай о плохом...
Да, этот совет ровесник человечества. Увы, столько же времени от него нет никакой пользы. Можно думать о плохом, можно не думать - на его наступление это никак не повлияет.
Но королева постепенно успокоилась. Рассказала мужу о вчерашних видениях гадалки, о падении символа власти, ушла из кабинета. Людовик нахмурил брови и приказал секретарю вызвать к нему коменданта Бастилии.
Пусть арестуют негодяйку.
Бастилия будет разрушена?
Отлично, тогда гадалка вполне может там посидеть до этого исторического момента. Почему нет?
Предсказала? Отвечай!
И думай, кому и что ляпать своим поганым языком!

***
Прибыв на улицу Феру, комендант застал там печальную картину. Нужный ему дом был безнадежно пуст. Причем было видно, что это опустевшая скорлупа.
Не было лошади в конюшне, не было слуг... а это кто?
Мужчину, который шел к дому, перехватили быстро.
- Вы кто?
- Я? Жан Маррон, владелец дома, - мужчина даже чуточку возмутился.
- Ага, - протянул комендант. - Вы-то нам и нужны. Где ваши жильцы?
Жан даже глазами захлопал.
- Так это... вот.
- Вот?
Коменданту было протянуто письмо. Даже два.
- Мадам Изида написала, - объяснил Жан.
- Почитаем...
Первое письмо заставило коменданта хмыкнуть. Второе... второе он даже читать не стал, оно было запечатано, вот и не надо ему такое.
Первого за глаза хватило.

Милый месье Маррон!
Умоляю Вас не обижаться на мои слова.
Вчера у меня в гостях был человек, которому сильно не понравилось ее будущее. Поэтому сегодня меня, скорее всего, придут арестовывать.
Посылаю Вам деньги за аренду, за следующий год, и прошу вас приглядывать за домом. Я приеду, как только это станет для меня безопасно.

Искренне ваша.
Изида Марэ.

P.S. второе письмо прошу отдать, если у вас о нем спросят. Для передачи известной особе, которая осталась недовольна своим будущим.

Было, над чем задуматься.
Вот если бы гадалка осталась на месте, ну, тут все понятно.
Какая она, к шутам, гадалка, если таких вещей не видит? Но ее же нет? И не будет еще какое-то время?
Значит... она предвидела?
И была права?
А комендант же в обществе тоже вращается. Видел он и мадам Изиду, и про случай в театре был наслышан, и как браслет на ее руке живой змеей обернулся, а потом опять золотым стал... или прядь волос. Очевидцы расходились в показаниях, одно было точно - змея была.
Так что делать-то?
- Я хочу осмотреть дом.
Жан протестовать не стал. Осмотреть же! Но в доме было чисто и пусто. Ни гадалки, ни ее вещей. Разве что на столе, одна карта.
Изида.

***
Письмо его величество взял с сомнением.
- Говоришь, ее не было?
- Маррон сказал, что письмо доставили с утра. Значит, знала.
- Для этого не надо провидеть будущее, - отмахнулся Луи. Хотя червячок сомнений закрался в сердце короля и принялся там обустраивать себе норку. - она знала, кому говорит гадости. Мерзавка!
Коменданта это явно не убедило.
Ну, знала. Но... а вдруг?
- Ваше величество, может, оставить патруль... дежурство...
- Не стоит. Она не вернется, а если опять появится, ее просто арестуют, - отмахнулся Луи. Приказ он отдал, и собирался ждать исполнения.
- Как прикажете, ваше величество.
- Вы можете быть свободны, комендант.
Когда дверь закрылась, его величество хмыкнул, протянул руку и распечатал конверт, машинально отметив, что запечатан он перстнем с изображением кобры. Той же, что и браслет... Мария его забрала. Что ж, пусть так.

Ваше величество, жизнь, здоровье, сила!
Будущее еще не определено, вы пока можете его изменить. Но только вы. Не я.
С искренним уважением и почтением.
Изида Марэ.

Мысль, что письмо предназначалось его супруге, король почему-то отмел. И покачал головой.
Наглая тварь.
Но...
А вдруг?
Но как можно изменить такое?
Нет, она врала. Точно врала.

***
- Ваше величество, победа!!!
Екатерина медленно подняла голову от бумаг.
- Что ж ты кричишь так, Александр Андреевич? Что за победа?
- Турок хотел Кинбурн штурмовать. Высадились большими силами, на приступ пошли...
- И? - голос Екатерины дрогнул.
Не думайте, матушка, что Кинбурн крепость. Тут тесный и скверный замок с ретраншементом весьма легким, то и подумайте, каково трудно держаться тамо. Тем паче, что с лишком сто верст удален от Херсона. Флот Севастопольский пошел к Варне. Помоги ему Бог.
Кинбурн... если сдать эту крепость, то считай, придется и Крым отдать туркам! А куда девать флот?
И Гриша предлагает временно Крым оставить, но... но как можно?!
Екатерина была уверена, что нельзя ничего отдавать врагу, что обороны недостаточно, что надо наступать, но все ее слова, вся ее уверенность тонули, словно в вязкой болотной жиже, в Гришенькином унынии...
- Ваше величество, Светлейший пишет, высадился враг большими силами, но не попустила Богородица! Генерал Суворов отстоял крепость, турок в море сбросил! У них потери большие, у нас, конечно, тоже потери... ежели б флот принял в баталии участие, меньше было бы...
Екатерина прикрыла глаза и сидела так несколько минут.
Кинбурн отстояли.
Туркам нанесли поражение. Первое, но будем надеяться, не последнее...
- Письмо где?
Конверт лег в протянутую руку ее императорского величества.

Елисаветград, 6 октября [1787]
Получа здесь 4-е число рапорт Александра Васильевича о сильном сражении под Кинбурном1, не мог я тот час отправить к Вам, матушка Всемилостивейшая Государыня, курьера, ибо донесение его было столь кратко, что я никаких обстоятельств дознать не мог. Вчерашнего же числа получил полную реляцию, которой по слабости после труда и ран прежде он написать не мог2. Дело было столь жарко и отчаянно от турков произведено, что сему еще примеру не бывало. И естли б Бог не помог, полетел бы и Кинбурн, ведя за собою худые следствия. Должно отдать справедливость усердию и храбрости Александра Васильевича. Он, будучи ранен, не отъехал до конца и тем спас всех. Пришло все в конфузию и бежали разстроенные с места, неся на плечах турок. Кто же остановил? Гранодер Шлиссельбургского полку примером и поощрениями словесными3. К нему пристали бегущие, и все поворотилось. Сломили неприятеля, и конница ударила, отбили свои пушки и кололи без пощады даже так, что сам Генерал Аншеф не мог уже упросить спасти ему хотя трех живых. И одного, которого взяли, то в руках ведущих ранили штыком. Но он выздоравливает теперь у меня, которого показания послезавтра с курьером отправлю.
Сегодня имел я сильный параксизм и так ослабел, что не могу много писать. Извините, матушка.
Я выехал из Кременчуга и спешил сюда с тем, чтобы ехать в Херсон, но так ослабел, что ей Богу не в силах. Дни чрез два отправлюсь и побываю в Кинбурне. Нужда требовала взять мне квартеру здесь по близости к Бугу, где зачали часто показываться партии турецкие. К Херсону же зделал я новую дорогу, по которой отсюда сто верст меньше. Теперь ожидаю, что зделает вооружение херсонское на Лимане. Ежели завтре получу известие, того же часу отправлю.
В Польше хлеба недостаточно и дорог. Сколько я ни старался, но не мог закупить, кроме весьма малого числа. Простите, матушка Всемилостивейшая Государыня.
Вернейший и благодарнейший подданный
Князь Потемкин Таврический
P.S. Атаку распоряжал француз Тотт, который просверливал пушки в Царе Граде. Они положили взять или умереть. Потому их суда, на которых перевозили, отошли прочь, оставя без ретирады.*
*- из личной переписки Екатерины 2й и Г.А. Потемкина. Злоупотреблять не стану, но иногда, мне кажется, такое приводить в книгах надо. Прим. авт.

- Подполковник Баур привез, государыня, и я сразу же к вам, никак не мог утерпеть...
Екатерина сидела и молчала.
Даже ей, с ее невероятной силой воли, характером, стойкостью, требовалось время прийти в себя.
Победа... первая и такая важная!
- Завтра будем молебен стоять по случаю победы. Оставь меня покамест, Александр Андреевич.
Дверь закрылась мягко-мягко. А Екатерина закрыла лицо руками.
Победа!
Спасибо тебе, Господи!
ПОБЕДА!!!

1788 год
- Сэр Брайан, ну в самом-то деле! Постойте спокойно пару минут!
- Колет!
- Я сейчас все поправлю! Только булавку закреплю!
Варя ворчала не просто так. Ей надо было одеть всех мужчин. Конечно, что-то она начала шить заранее, но ведь подогнать же надо! И в любой одежда надо себя чувствовать удобно! Если это штаны и рубаха из оленьей кожи, то они должны быть по фигуре, в них должно быть легко садиться, вставать, если это штаны из той самой парусины, которую будут обожать парой веков позднее, так тоже ведь! Привыкнуть надо!
Варя, не особенно размышляя, решила одеть аляскинских первопроходцев (первопроходимцев) в комбинацию из индейской и американской одежды. Кожаные штаны, конечно, не всегда удобны. И меховая одежда... нет-нет, меховые куртки они пошили, ругаясь и три этажа. И меховые же шапки, и рукавицы. Это пусть будет.
Но остальное?
Штаны были сшиты в манере 'джинсов'. Варя даже заклепки заказала и кое-где насадила на ткань. С 'молниями' сложнее, ну да ладно! Ширинки на пуговицах - тоже очень даже себе новшество.
Англичане оценили.
Выглядели они модно, экзотично и необычно, а что еще требовалось?
Но работала ради этого Варя не покладая рук.
Подогнать, примерить, поносить, опять подогнать, здесь вышивка бусинами, там орнамент в индейском стиле, тут рукав заштопан, словно прореха была от стрелы или еще от чего...
Мало того, что магазин 'Клеопатра' работал в три смены, да что там - в три! Даша наняла еще двадцать швей! И вышивальщиц искала, и сама работала, и то - не хватало!
Популярность не спадала.
Мария-Антуанетта бесилась и кусала губы, при дворе дамы старались появляться, как и прежде, турнюр и корсет, кринолин и фижмы, но в салонах!
В салонах в таком виде появляться было просто опасно!
В моду вошли вещи под 'Изиду'. Дамы оценили и легкость, и изящество, и удобство доступа к телу, и даже то, что ЭТИ платья можно было стирать! Да-да, выходило дорого, но платья-то хватит надолго! А это главное!
С легкой руки Вари Даша еще и болеро ввела в моду. Такое... из кружев, из меха, даже из перьев, если кому захочется! В Испании тоже начиналось что-то такое, но у них это была курточка, а Варя размахнулась! Это была не просто одежда, это был элемент украшения...
Но работать приходилось день и ночь!
Да что там!
Варя головы не поднимала от шитья. Наташа помогала.
Шить ей не нравилось, но вот вышить что-то бусинами и бисером - пожалуйста. А выкройки вообще завораживали. Сама мысль, что можно одним движением руки нарисовать юбку, а потом перенести на ткань, и вот так сшить по размеру...
У девочки оказались незаурядные способности к математике, и Варя с удовольствием рассказывала ей то, что сама помнила из геометрии.
Но в этот дом Варя ее почти не брала. Незачем этим прохвостам видеть ее дочь! Перебьются!
Хорошо, что проект 'Изида' временно прикрыт. Она бы точно не управилась.
- Рядом, Серый!
Том заявился в гостиную с собакой. Не на поводке, вы что! Хотя Варя и сделала для собак нечто подобное. Изящный кожаный ошейник, расшитый бусинами кожаный поводок. Понятно, волкособа он не удержит, это - аксессуар.
Равно, как и небольшой кожаный кошель, который болтается на ошейнике.
А что?
Пойдет под девизом 'для самого необходимого'. А договор с шорником уже заключен, и свой процент князь Прозоровский получит. Почему нет?
Варя собиралась зарабатывать и здесь, и там, и где-то еще... ей очень нужны деньги.
МНОГО денег!
- Как пес? Слушается?
- Да, леди Барбара. Леди, а долго нам еще тут сидеть?
Варя покачала головой.
- Нет. Вскоре после рождества - прыгнем. Вы уже готовы, мне кажется.
- Даже с избытком, - согласился второй Брайан, тот, который Гудвин. - Я скоро все это наизусть выучу.
Варя вздохнула.
- Надо, господа. Надо, вы же понимаете, у нас будет только один шанс. Неужели вам не нужны деньги?
Деньги были нужны, так что...
Миновали рождественские праздники, отгремел новый год - и Варя наконец-то разрешила.

***
Париж видывал всякое. Чтобы его удивить, надо постараться. Но эти люди вроде и не старались никого удивлять. Кто-то ехал верхом, кто-то в карете... удивительной была их одежда. А так... приехали - и приехали.
Самое интересное было уже потом, в салоне Мари-Амели де Буффлер, герцогини Лаузун.
Нет-нет, господа из Америки не старались никого удивлять. Но... шепоток пошел.
А выглядели они вроде и привычно, но достаточно экзотично.
Меха, опять же, кожа, вышивка...
Было видно, что одежда им привычна, они носят ее вполне сноровисто, равно, как и оружие.
И это были люди с Аляски!
Ах, Аляска!
О ней столько говорили последнее время! И вот!
Первым поприветствовал гостей сам Арман-Луи, супруг прелестной Мари.
- Добро пожаловать, господа.
- Герцог, благодарим вас за оказанную нам честь. Позвольте преподнести вам маленький подарок.
Варя зубами скрипела, покупая в Москве золотой самородок. Но что тут скажешь?
Предприятие требовало расходов, и таких - тоже. Считаем, представительские... но дорого же!
Зато золото было самым натуральным!
Вроде и не так много его было, в породе-то, но есть у этого желтого металла свойство завораживать, околдовывать...
- Это самородок с реки Эльдорадо!
Брайан и Дональд вели свою партию, как по ниточке. Первый выход был, по справедливости, отдан им, и прохвосты не подвели.
Они были остроумны, легки, они шутили и улыбались, они рассказывали о Белом Безмолвии и о Севере, рассказывали о своих встречах с индейцами, о собаках и волках, о том, как мыли золото и как однажды ошибся старатель, как индейцы могут принести тебе громадный самородок, а могут и ошибиться, они же не видят разницы!
А есть не только золото, есть и 'золото дураков'. И перепутать его легче легкого, остается только кислотой попробовать, но с собой ее никак не повезешь!
Да что вы!
Плевок на лету замерзает!
Простите, мадам, но... да, так погоду и определяют.
Вышел, плюнул, если до земли ледышка долетела, значит, уже ниже сорока градусов мороза. А у вас тут - благодать!
И люди не примерзают! И...
Без сомнения, двое приезжих американцев стали звездами в тот вечер.

***
- Наполеон! - Наташа налетела, повисла на шее и звучно поцеловала парня в щеку. Потом сообразила что-то, смутилась и попыталась отойти.
Не получилось.
Молодой артиллерист подхватил ее за талию и подкинул в воздух.
- Какая ты красивая стала!
Наташа кивнула.
- Мама говорит, я самая красивая!
- И она права. Синьора Барбара, мое почтение.
Поклон вышел не слишком - с девчонкой-то на шее, но Варя не придиралась. Она просто улыбнулась и протянула руки.
- Мы рады тебя видеть, Наполеоне. Добро пожаловать. Buon jiorno.
- Buon giorno.
- Верно, - Варя смотрела доброжелательно. - Я прикажу приготовить комнату, ты же останешься у нас? Правда? Что ты хочешь на обед? Я попрошу приготовить!
Наполеон кивнул.
- Курицу, если можно.
И как-то тепло стало на душе.
Он... дома? Он рядом со своими. И ему тут хорошо. *
*- еще раз напоминаю, что ему тут ДЕВЯТНАДЦАТЬ лет. Всего девятнадцать. По тем временам уже взрослый, и мужчина, и отвечает за все, но... разве легко ему было? Прим. авт.

***
- Вкусно, - Наполеон чуть ли не облизывался. Цыпленок 'табака' ему еще не попадался. А Варя курицу готовить умела во всех видах.
А что?
Приправы достаточно дешевы, да и курица - всегда можно взять по скидке. Вот и наловчилась. В общаге поживешь - и не тому научишься, особенно если не захочешь желудок испортить. На одном 'ролтоне' долго не протянешь, да и нельзя Варе было болеть. Бюджет студентки расходов на таблетки не предусматривал. Там рецепт узнала из разряда 'дешево - быстро - вкусно', тут узнала, так и копилочка собралась. Наполеон ел быстро, жадно, Варя подумала - и еще ему подложила. Так и захотелось по голове погладить.
Мальчишка же!
Ну что там - двадцать лет! Сначала интернат этот их, потом армия, отец умер, ответственность навалилась - что он хорошего-то в жизни видел? Наполеон чуточку смутился.
- Простите...
Потянулся за столовыми приборами, Варя махнула рукой - и взяла ножку прямо так.
- Так - вкуснее.
Наташа посмотрела на мать, на парня, хитро улыбнулась - взяла крылышко и принялась его обгрызать так, что у Софьи Делафон от ужасного зрелища родимчик бы случился, не иначе!
- Намного вкуснее!
Куда и неловкость делась?
- У нас еще пирог с сыром есть. Кушай, а это потом...
Хачапури, кто бы сомневался, тоже зашли 'на ура'.
- Ужасно вкусно!
- Это в Грузии делают, - Варя подумала, она не знает, есть ли сейчас Грузия. Или еще нет? Она ж историческую географию не изучала, только обычную! А в восемнадцатом веке половины современных государств просто не было.
- Хру - зи... Вкусно.
- Кушай. У нас так говорят, гостя накормить - напоить надо, потом отдохнуть дать, - бани во Франции не было, так что Варя решила не пугать беднягу, - И только потом расспрашивать.
- О чем расспрашивать?
- Да ни о чем, - развела руками Варя. - С Корсики мне Гриша пишет, так что просто о себе. Как служится? Что привело тебя в Париж?
- Я решил повидаться с вами и посоветоваться.
Варя чуть рот не открыла от изумления.
Повидаться? Посоветоваться? С ней?
Упс... кажется, они случайно приручили 'Корсиканское чудовище'? или как там бедолагу называла 'свободная пресса цивилизованного мира'?
- Я ценю твое доверие, Наполеоне. И обещаю, что все сказанное не уйдет дальше нашего дома.
Варя обвела взглядом всех, сидевших за столом. Мужчины закивали.
Они промолчат, безусловно. Они уже поняли, что этот невысокий молодой человек чем-то важен для Варвары, а если так... берем и принимаем! Барыне НАДО?
Это не придурь, не прихоть, это почему-то важно.
- Я хочу попробовать перейти в русскую армию.
Варя не сдержалась. Челюсть все-таки отвисла.
Не знала она, что Наполеон мог стать русским! А ведь и не только офицером, что уж? Просто - русским. Как тот же Багратион, как Барклай де Толли, как Крузенштерн, как... как Екатерина Вторая!!!
Но об этом моменте жизни корсиканца было принято умалчивать. В сериалах такого точно не было.
- Перейти к нам? А... тебе предложили? Или как? Прости я просто немного не в курсе?
Наполеон тряхнул головой. На лоб упала прядь темных волос.
- У вас сейчас началась война с турками. И нужны солдаты, офицеры, а я хороший артиллерист!
Варя задумчиво кивнула.
- Да... ты можешь это сделать. А на войне легко заработать себе чины и звания. Франция же сейчас не воюет...
Наполеон опустил глаза.
- Раньше я не мог бы уехать, другая страна, так далеко, а у меня мать, младшие... сейчас я за них спокоен.
Варя нахмурилась.
- Подожди, а Гриша тебе не писал про Стронци? И про твоего отца? Или твоя мама?
- Она писала, что мне надо приехать для серьезного разговора, что не все можно доверять письмам, - вздохнул Наполеон. - я думал, она невесту нашла, или что-то такое... не хочу!
Варя только головой покачала.
Ох уж ей эти патриархальные нравы!
Вот ей Гриша все написал, до чего дошел и додумался. И надо полагать, Летиция знает, но... или все проще? И она боится, что ее письма перехватят? Прочитают?
Гриша-то своей барыне писал на русском! Благо, грамотен! И то на три слова - шесть ошибок! И не просто на русском, Варя плюнула на все, и обучила тех, кто неграмотен, своей скорописи. А что?
Тридцать три буквы алфавита, и простые правила, и пес с ней, с пунктуацией! Отлично освоили!
Так ей Гриша и писал! И прочесть это... даже если на Корсику занесет переводчика, который знает русский, прочесть вот ЭТО ему будет крайне сложно. Это как с детьми и их речью. Варя-то своих обучала, вот и разбирается, а кто другой?
Мама прекрасно понимает, что 'аю ойох' - это 'хочу горшок', а посторонний человек? Да век не разберется!
- Наполеоне, тогда у нас с тобой будет серьезный разговор. Давай ты сегодня отдохнешь, а завтра с утра...
- Барбара?
Варя потерла лицо руками. Хорошо, сейчас она не в гриме...
- Мы можем поговорить и сейчас, но... это ничего не изменит. Просто ты будешь думать всю ночь, а ситуация УЖЕ случилась. Ты не думай, если бы это было срочно, я бы ничего не скрыла. Но...
Наполеон подумал пару минут.
Наташа подошла поближе.
- Наполеоне, ты устал, а мама правда не будет скрывать ничего. Давай лучше ты отдохнешь, выспишься, а завтра, на свежую голову, мы обо всем поговорим? Сыграешь со мной в шахматы?
Отказываться Наполеон не стал.
Шахматы он любил, так что пара зависла над доской. Варя подумала, что ему еще надо предложить шашки, поддавки и нарды. Но это потом, он сейчас и правда уставший, как собака.
Вон приехал, пока искупался (одеколоном так облился, что мухи на подлете падают), пока наелся, глаза уже слегка осоловелые. Какие уж тут Корсики - вендетты?
Пусть отдохнет мальчишка.
Варя поймала себя на жуткой мысли, что... ох ты ж! Так-то Наполеон старше ее, прежней, по годам. А она все равно относится к нему, как к младшему. Потому что старше их всех, присутствующих, на две сотни лет! И столько о них знает...
Так странно!
Наполеон действительно не засиделся. Они с Наташей свели две партии вничью, и он удалился спать.
Варя тоже пошла к себе. Впрочем, Наташа навязалась с матерью.
- Мам, а можно я завтра с тобой побуду?
- Когда мы с Наполеоне разговаривать будем?
- Да.
- Если он не станет возражать, - вздохнула Варя. - это ЕГО семейные дела.
- Но я же все равно в курсе!
- Он об этом не знает. Наташа, я тоже не знаю, как лучше. Ты же читала, что Гриша написал?
- Да. И про его отца... скотина этот Стронци! И Къеза не лучше!
- Ната!
- Мам, а я неправа?
- Права. Я бы и похуже выразилась.
- А мне нельзя.
- Так я уже замужем, а тебе мужа ловить. Вот увидит тебя жених, услышит, как ты ругаешься, и откажется.
- Пффффф! Ты сама сказала - дурак с воза - кобыле легче.
- Слышали б тебя в Смольном, - Варя подумала, что с такими замашками у Наташи и правда будут проблемы. Будет она терпеть самодурство мужа? Пьянки? Гулянки?
Эммм...
Может, потерпит. Недолго. А потом поплачет у него на могилке, и преспокойно будет жить дальше. И даже каяться не будет. Какое там убийство? Все сам, все сам, все сорок два раза башкой на сковородку - и опять сам!
Но ведь все ж классика!
Тебе, Доцент, говорили - не приходить? Да.
Говорили - с лестницы спущу? Да.
Милый, я тебя предупреждала не гулять? Не наглеть? Не хамить?
Ну и... не обижайся!
А на дворе-то восемнадцатый век. Ох...
Наташа погрустнела.
- Папа теперь волнуется. Переживает.
Что ж вы так переживаете, вы ж так не переживете, - про мужа Варя думала с раздражением - и до сих пор. Засунул девчонку в гадюшник!
Да плевать, что про этот институт писали! Вам бы пожить там месяц - в тюрьму бы запросились! На теплые шконки со вкусной баландой!
- Ничего, Ната. Вот мы тут закончим, и домой съездим, ты же понимаешь - пока я отлучиться не могу.
Наташа кивнула.
Уже была сделана первая выплата, и она убедилась в гениальности своей мамы.
Денег хватало. Впритык, но хватило. Даже в свои не пришлось залазить.
Вклады несли, вклады росли... но сейчас и правда - никуда не уедешь.
Пирамида набирала рост. Варя планировала, что еще полгода - год, а потом все равно надо будет рвать когти.
Но не оставишь же сейчас этих прохвостов?
Точно, воровать начнут!
Наташа это тоже понимала.
- Мам, я подожду. А потом мы съездим на Корсику?
- Обязательно, - кивнула Варя.
- А Наполеоне и его семья к нам приедут?
Варя сощурилась и замерла, глядя в одну точку.
Наполеон.
Его семья.
- Дочь! Ты - гений!
- Я знаю, а в чем?
- Во всем, - заверила ее Варя. - И в принципе. Иди сюда, спать будем!
Наташа послушно юркнула под одеяло к маме. Устроилась поудобнее на подушке, прижалась.
- Мама, я тебя так люблю! Ты такая хорошая стала!
Варя сглотнула комок в горле.
- Я тебя тоже люблю, дочка.
И ведь не соврала. Ни капельки.

***
Наполеон проснулся в отличном настроении. Он выспался, и никто не шумел, не мешал, наоборот, чуть не на цыпочках ходили, пока он встанет. Это он тоже понял.
А еще чистая кровать, без малейших кровососущих. И вода для умывания горячая, и завтрак его ждет, и мундир вычищен, но может, синьор пожелает пока переодеться в домашнее?
Удобные брюки, рубашка, халат - все было сшито точно по его меркам, и это лучше всего остального показывало - его и правда ждали. Для чужих так не шьют.
Уютный, темно-зеленый цвет успокаивал. *
*- спальня Наполеона как раз была выдержана в зеленых тона. А спать предпочитают в комфортной обстановке, прим. авт.
Синьор предпочел и спустился к завтраку, отмечая, что это уже скорее обед.
Но его ждали.
Барбара в гостиной заулыбалась при его появлении и кивнула в сторону столовой.
- Кушать сейчас подадут.
- Я мог бы подождать...
- Вот еще! В моем доме - голодный гость? Никогда! И Андрей уже здесь, так что составьте друг другу компанию.
- И мне, - Наташа влетала в гостиную вихрем. - Я тоже с удовольствием еще поем!
Варя кивнула.
- Вот и вперед! Наполеоне, ты блины любишь?
- Бли-ны?
- Пошли, кормить будем, - улыбнулась Варя. - Чем они хороши, их можно есть, как понравится.
Понравилось все.
И яичница с порезанным в нее мясом, луком и помидорами, и забавные лепешки, которые можно было есть с разными начинками, и запеченные яблоки, и удивительно вкусный кофе... давно он так не ел!
Наташа сидела рядом и шепотом советовала, что с красной рыбкой блины вкусные, а вот если с икрой, вот так свернуть, и маслица можно добавить, будет еще вкуснее. А можно еще с мелко рубленным мясом и обжарить, вообще вкуснотища, она кухарку попросит...
После завтрака Наполеон почувствовал себя, как дворовый кот, внезапно ставший домашним, и отъевшийся до икоты. Кофе пришлось выпить еще одну чашку, и только потом посмотреть на Барбару - вы хотели побеседовать?
Барбара и Андрэ переглянулись - и предложили проследовать в кабинет.
Наташа посмотрела умоляющим взглядом, и Наполеон махнул рукой.
Почему нет?