По-прежнему на мне корона из кудрей,
И злато вплетено в них так богато.
По прежнему я кладезь для затей,
С ума сводящих всех мужчин когда-то.
Так что же я стою и не пляшу,
И умирает под рукой мой бубен,
А с ним огонь, которым я дышу,
Который был и смерти неподсуден?
Мне нужно вспомнить...Память, ты чиста,
Прошедшее в тебе не просит места,
Так подскажи со своего холста -
О чем я размечталась - я невеста?
Да, вот оно... Вчера, когда закат,
Лучом пронзил смоковниц сонных кроны,
Я шла, выслушивая все подряд,
И взгляд мой золотой был и зеленый.
На слух мне пало, словно выцветший медяк,
И сразу потерялось в шуме слово:
- Из Назарета к нам пришел чудак,
Он обращает вновь гнилье листом зеленым.
Он, говорят, - но врать я не берусь! -
Из гроба взял, как кролика за уши,
Тут бедолагу одного, и я клянусь,
Что было б время, я б сходил его послушать.
Остановилась я. Чуть не столкнули в грязь
Меня, кто сзади шел, на спину налетели.
Но я расслышала: " Чудак тот, не таясь,
С воскресшим есть у траурной постели".
Ерусалимский камень холодит
Мне ноги сквозь потертые сандальи.
Пойти б и мне - так сердце говорит -
Все так пленительно! Но я пойду едва ли...
Так много шарлатанов-мудрецов,
Я видела, как лист родит из звуков трели,
Как флейта вьется, словно змей, в кольцо,
И чудеса мне колдовские надоели.
Но не пойду - опять бродить одной,
Ловя любовников и брезгуя любовью
И умереть. И никакой ценой
Мне сердца не омыть младою кровью.
...Как я сюда зашла, ума не приложу.
Это тот самый дом, и приоткрыта дверца.
Я сяду в уголь, слова не скажу.
Мне отворилась дверь, а ей навстречу - сердце.