Аннотация: Жаркий день клонился к вечеру, с залива веяло прохладой, резко кричали попугаи.
Хочу экзотики! - заявил Шурик.
Мы втроём; я, Шурик и Витя-начальник радиостанции сидели за пивом в ресторанчике самой шикарной в Сьенфуэгосе гостиницы. Жаркий день клонился к вечеру, с залива веяло прохладой, резко кричали попугаи. Колоритное трио на сцене в который раз заводило своё "Бесамемучо".
-Ты же по бабам вроде уже прошвырнулся. - сказал Витя, отхлебнув из своего бокала.
-Это разве экзотика? - живо отозвался Шурик. -Тоже мне, понимаешь, невидаль. Ничего особенного. Бабы как бабы. Вот если бы чего-нибудь такого особенного, национального, о чём потом рассказать в компании можно было бы.
-Ну тогда трахни попугая - предложил Витя.
-А чё, идея! - захихикал Шурик. - Только ты первый, потом поделишься ощущениями.
Так мы сидели , потягивая пиво, оглядываясь время от времени на проходивших рядом аборигенок.
-Придумал! - сказал Шурик. - Давайте обратно на судно поедем на шарабане. Чистая экзотика, национальный колорит.
И в самом деле. Переживая экономическую блокаду, кубинцы довольно оригинально решили проблему городского транспорта. Автобусы из-за отсутствия бензина не ходили или ходили чрезвычайно редко, а по автобусным маршрутам курсировали эдакие конки- тележки на шесть-восемь человек с возницей-кучером на козлах.
Лошадки, запряженные в эти тележки были, как правило, по-своему разукрашены, а на борту тележки красовался номер маршрута. Экзотика!
Предложение Шурика было дельным, так как в город мы попали с машиной агента и обратно в рыбный порт, где стояло на погрузке наше судно, нужно было добираться самостоятельно.
Солнце уже садилось за далёкие пальмы, когда мы, наконец, покинули ресторан.
Настроение было приподнятое.
-Ну что, ловим шарабан? - осведомился Шурик.
-Давай ты и лови, раз твоя идея. А там скинемся на троих. - согласились мы с Витей.
Как раз мимо неторопливо проезжала одна лошадка, запряженная в небольшую пассажирскую коляску. Шурик замахал руками кучеру:
-Амиго, амиго, твою мать! Стой!
Кучер притормозил. Пассажиры коляски вопросительно смотрели на нас.
Шурик принялся отчаянно жестикулировать, объясняя свои желания пожилому кучеру. Кучер в ответ молча тряс головой. Шурик пустил в ход неотразимые аргументы -
деньги. Он достал из кармана песо и принялся водить купюрами перед носом возницы.
-Двадцать песо! Хорошие деньги даю, смотри.
Кучер отрицательно мотнул головой.
-Тридцать песо! Что тебе ещё надо, амиго? Побойся бога.
Кучер опять мотнул головой, но добавил при этом, что до порта далековато.
Так, в творческой дискуссии, сумма постепенно поднялась до пятидесяти песо.
Видя, что от него так просто не отстанут, на пятидесяти песо возница, наконец, сдался. Он обернулся к ездокам и попросил их покинуть транспортное средство.
Кубинцы молча, с укоризной глядя на алчного соотечественника, покинули шарабан. Мы сели и кучер, ободрясь свалившимися на него богатыми клиентами, решил показать нам, что деньги он ломит не зря. Бодро приподнявшись на козлах, он огрел свою лошадку кнутом и живо задёргал вожжами. Вид у лошадки, надо сказать, был нездоровый, но, всё же, она чуть прибавила ходу, с шага перейдя на рысь. Копыта зацокали по асфальту. Класс! Свежий ветерок только дополнял новые ощущения от поездки.
-Экзотика, живая экзотика ! - удовлетворённо потягивался Шурик.
Лошадка постепенно опять перешла на шаг. Унылые фасады зданий центра Сьенфуэгоса медленно потянулись перед нашим взором. Нашу коляску обгоняли все, начиная с попутных конок и кончая обыкновенными велосипедистами. Какие русские любят чтобы их транспортное средство обгоняли малолетние велосипедисты? Такая стремительность нашего экипажа нам тоже скоро наскучила и мы предъявили претензии вознице. Тот в ответ кивнул головой и опять огрел кнутом свою лошадёнку, заорал на неё. Та никак на это не отреагировала, скорость шарабана не изменилась - мы по-прежнему еле-еле плелись по направлению к порту. В дополнение к этому, начала портиться погода. Ветерок натащил свирепые на вид тучки. Запахло хорошим тропическим дождём. Прошло совсем немного времени и первые крупные капли дождя застучали по дороге. В сильно потемневшем небе блеснула молния. Возница остановил лошадь, соскочил с козел и принялся расправлять над нами дерматиновый полог. Полог оказался старым и дырявым в нескольких местах.
-А чё, мужики, это тоже экзотика -философски заметил Шурик и неожиданно запел. -"Во степи глухой замерзал ямщик...".
Собственно , в чём-то он был прав. Мы так или иначе промокли и замерзли. Город, наконец, закончился и мы потащились среди холмистого пригорода. Все местные жители поисчезали с улиц и только наш несчастный экипаж неуклонно стремился к порту под проливным дождём. Спустилась ночь. Вдруг, на очередном подъёме ноги лошадёнки начали разъезжаться в разные стороны, скользя по мокрому асфальту. Она никак не могла осилить подъём. Кучер, мокрый до нитки, соскочил со своего места и подхватил лошадь под уздцы. Вернувшись немного назад к подножию холма он, таща лошадь за повод, начал разгон, рассчитывая с ходу взять маленький холмик. Опять на полпути ноги у лошадёнки начали разъезжаться и шарабан покатился вниз. Почуяв неладное, мы выскочили из коляски. И вовремя. Поскольку коляска,
скатившись на обочину, завалилась на бок.
-Вот этого ещё не хватало! - произнёс Витя. - Как бы эта кляча не издохла здесь на обочине. Как же мы до судна доберёмся?
Возница засуетился у лошади, извиняющимся тоном нам что-то объясняя. Вчетвером, поднапрягшись, мы поставили шарабан на колёса. Шурик обойдя коляску со всех сторон раздражённо сказал вознице:
-Давай, амиго, садись и рули, сукин сын, а мы подтолкнём. Ну что, мужики, взялись!
-Хоть согреемся - предположил я.
-Да уж, если экзотика, то по полной схеме, - прокомментировал Витя.
Общими усилиями, при помощи русского мата, мы одолели подъём, еле успев впрыгнуть в разгоняющуюся на спуске коляску.
Так потянулась череда подъёмов-спусков, когда мы то выпрыгивали из коляски, то запрыгивали снова в неё. В очередной раз выпрыгивая в дождь Витя кричал:
-Ну что, птица-тройка, вперёд и с песней! Ура! За Ленина, Сталина, Фиделя!
И мы втроём, скользя по грязному асфальту толкали телегу в гору. Дождь немного поутих.
Наконец показались огни порта. Мы с облегчением вздохнули.
-Слушай, - Шурик похлопал возницу по плечу. - Дай хоть вожжи подержать, жулик. Он перелез на козлы, сел на место извозчика и замахал вожжами:
-Н-но! Эх тачанка - ростовчанка. Ха-ха! Наша гордость и краса!
Однако, лошадь энтузиазма Шурика явно не разделяла и не желала походить на легендарную тачанку.
-Давай, давай, н-но!- не отступал Шурик.
-Она по-русски не понимает, - заметил Витя, - ты по-испански командуй.
-Ничего, - отозвался Шурик. - Мы сейчас ей кнутом разъясним. Дай сюда кнут!
Шурик выдернул кнут из рук давно уже сникшего возницы, присвистнул и припечатал кнутом правый бок лошадки. Лошадка вздрогнула и немного ускорила шаг.
-Вот так. - Шурик отдал кнут кучеру. - Учись!
Неожиданно лошадь задрала хвост и с громким звуком выпустила густую пахучую струю из заднего прохода прямо Шурику на штаны, обделав их по колено. Шурик оторопел, растерянно глядя на свои испачканные брюки. У лошадёнки, в добавок ко всему, оказалось еще расстроенное пищеварение.-Вот б..дь противная! - только и смог сказать на это Шурик. Мы подъехали к проходной. Таможенники подозрительно смотрели на нас, настороженно принюхиваясь. Уже у трапа судна я спросил:-Ну что, Шурик, как тебе эта экзотика?-Лучше бы я трахнул попугая, - ответил Шурик.