(Задником в древнегреческом те-атре являлась настенная роспись задней театральной постройки,
проскения. - П. Г.).
Герой наш очень, очень рад,
Что уж несчастным не собрат.
Теперь в рабах у драматурга,
Среды актерской демиурга.
Минехм привел его туда,
Где масок множество актерских
И средств для действий бутофор-
ских,
Отнюдь не легкого труда,
И молвил: "Будешь делать маски.
Освоишь сам, как делать их,
На этих масках, вон, других.
Отнюдь не жди моей подсказки -
Работу дай уму, глазам.
Уж если любит тебя муза,
Не будет тягостного груза
Твоим не знающим рукам.
Не сможешь если, то обратно
Тебя в скорняцкую продам.
Не очень, думаю, приятно
Тебе трудиться было там.
Минехм ушел. Даллин не смело
Вникать стал мыслью в это дело.
С вниманьем маски рассмотрел
И средств рабочих бутафорских
Набор большой. Повеселел
Во власти мыслей фантазерских.
Пришел Минехм и говорит:
"Мне маску сводника сработай,
Чтоб было видно, что заботой
Своею занят он, бандит".
Минехм ушел. Даллин поохал,
Но все же сделал и не плохо.
Хозяин даже похвалил.
И дал еще ему заданье.
Опять немалое старанье
Работник сцены приложил
И после дела завершенья
Минехма больше одобренья
Работой новой заслужил.
Что вновь отправят в эргастерий
Забыл боязнь уж наш герой.
Не только маски для мистерий
Теперь он делает. Порой
Для сцены пишет кистью задник
И это даже для его
Души большой желанный
праздник:
Все это очень в нем живо.
Как будто ногу ставит в стремя,
И конь фантазии вперед
Его в мир образов несет.
Покуда пишет, в это время
Артисты роли говорят,
Обман сценический творят.
И как актер Минехм играет,
Свои же драмы исполняет.
Домой с Даллином он идет
Порою с этих репитиций
И речь с ним дружески ведет.
Красивой чистою водицей
Слова писателя текут:
Язык в стилистику обут.
Герой наш умно отвечает,
И речью грамотной своей
Ему едва ли уступает.
"Во время лучших своих дней,
Когда от рабства был свободным, -
Минехм спросил, - принадлежал,
Наверно, к людям благородным?"
Герой наш хмуро отвечал:
"Да нет, простым я был солдатом,
Ни знатным не был, ни богатым.
Кормил меня мой острый меч".
"Откуда ж правильная речь?"
"Учитель был хороший в школе,
Вполне достаточно пороли".
Даллин однажды уведен
Хозяином с театра ране,
Чем каждый раз. Им объяснен
Поступок этот тем, что в стане
Артистов начался раздор.
Минехм сказал: "У этих ссор
Всегда причина - только зависть,
Она рождает гнев, ненависть,
В душе сокрытый вечный спор,
Кто лучше роли исполняет.
Хотя речь часто о другом
В ругне такой: актер кусает
Кого-то мелочно со злом,
Но все же дело только в том -
В обычной зависти. И меры
Не знают в склоках. Не люблю
Я это - просто не терплю".
Минехм Даллина на премьеры
Водил нередко. Как-то раз
Спросил его: "Какой у нас
Артист сильнейший - твое
мненье?"
Даллин ответил без сомненья:
"Конечно, славный Палеймон -
Талант ему дал Аполлон".
Минехм приходит в ярость сразу:
"Да что ты смыслишь?! Ух, зараза!
Глупейший раб! Не он! Не он!
Не очень громки его фразы
И в жестах тоже не силен!"
Прошло три месяца, и снова
Минехм такой же задает
Вопрос Даллину, ну а тот
Ответил то же слово в слово.
Опять хозяин был взбешен.
Велит сейчас же эконому:
"Продай его ты в дом к Аному -
Скорее там загнется он,
Чем даже в пагубной скорняцкой,
На каторге почти что адской".
Даллин на мельницу попал.
Аном воскликнул в удивленье:
"Так ты же фрески создавал!
Тебя в палестре я видал.
И тоже прислан на мученье!"
"Его не ставить к жерновам, -
Велит хозяин здешней страже -
Беречь такого надо. Я же
Его задорого продам".
("...прислан на мученье..." - так говорилось о рабах, которых хозя-ева в наказанье продавали или от-давали в аренду на мельницу, где условия труда были чрезвычайно тяжелыми. - П. Г.).
И он ушел. Два-три, не боле
Часов прошло. Пришел Аном,
Довольный, в мельничий свой дом.
Сказал: "Большую я по воле
Гермеса прибыль получу!
На крыльях будто бы лечу.
(Бог Гермес считался покровите-лем ораторов, воров, боксеров, купцов. Любая прибыль считалась посланием Гермеса. - П. Г.).