Горденков Николай Алексеевич
Человек Без Лица. Повесть о настоящем человеке современной войны

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Это не продолжение "Повести о настоящем человеке". Это её проекция на наше время. Потому что время другое, и война другая, и герой другой. Но вопрос остался тем же: что делает человека человеком - тело или воля? Денис Котов, инженер-оптик, теряет зрение на передовой. От фосфорного дрона. Он мог бы лечь на дно, получить инвалидность и тихо жить в темноте. Но он выбирает эксперимент: нейроинтерфейс "Око", 720 электродов в зрительной коре, смертельный риск и шанс увидеть мир в виде белых точек. Книга о том, как человек учится ходить заново - не на протезах ног, а на протезах зрения. Как он возвращается в конструкторское бюро, на полигон, на передовую - и сбивает дроны, не видя их, но чувствуя их тепло как движение точек. Человек начинается там, где кончается биология и начинается выбор. Для тех, кто читал Полевого - чтобы увидеть продолжение традиции. Для тех, кто не читал - чтобы начали.
  ЧЕЛОВЕК БЕЗ ЛИЦА
  
  Повесть о настоящем человеке современной войны
  
  Эпилог Настоящий человек
  ПРОЛОГ Метроном
  Посвящается всем, кто потерял тело, но сохранил себя.
  
  В госпитале имени Вишневского, в коридоре для тяжелых, висят старые часы. Они бьют не как куранты - как метроном: тук-тук-тук. Ритм ровный, неумолимый. В сорок третьем году такой же звук стоял в палате, где лежал без обеих ног старший лейтенант Мересьев. Он слушал метроном и учился дышать заново.
  
  Теперь на той же койке лежит парень по имени Денис. Вместо обмороженных ног - выжженная роговица. Вместо фашистского истребителя - дрон-камикадзе с фосфорной начинкой.
  
  Мы привыкли думать, что настоящий человек - это тот, кто встает на протезы и снова летает. Но время другое. Теперь настоящий человек - тот, кто нажимает кнопку "Пуск", не видя цели. Тот, кто превращает тьму в оружие.
  
  ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПЛОТЬ
  Глава 1. Сороковые-роковые
  Денис Котов, двадцать шесть лет, инженер-оптик, позывной "Физик", упал лицом в бетонную крошку. Секунду назад он тащил за ремень "Художника" - парня из Полтавы, у которого дроном раздробило лопатку. Потом пришла волна. Не звук, а удар кулаком по всему телу. И - ничего.
  
  Ничего - это не чернота. Черноту ты видишь, если закрыть глаза. Это было другое: мир просто перестал приходить по кабелю.
  
  - Я ослеп? - спросил он в пустоту. Губы не слушались - их секло осколком стеклопластика.
  
  Рядом кто-то кашлял кровью. Где-то далеко, как сквозь воду, кричали санитары. Денис попробовал встать - и не понял, где верх, где низ. Вестибулярка сломалась вместе со зрением.
  
  Потом его подняли под мышки. Потом везли на чем-то трясущемся. Потом запахло йодом и холодом.
  
  Глава 2. Диагноз
  - Фосфор, - сказал подполковник медицинской службы, даже не представившись. - Вы, лейтенант, получили термобарический удар в область лица. Роговица и хрусталик сварены заживо. Сетчатка - химический ожог четвертой степени. - Он помолчал. - Зрение не восстановится.
  
  Денис лежал с закрытыми веками. Боль была такая, будто кто-то тер глаза наждаком, перемешанным с солью.
  
  - А боль? - спросил он.
  
  - Научитесь терпеть. Или привыкнете. - В голосе врача не было жестокости. Была усталость. Сотни таких "Физиков" прошли через него за этот год. - У вас есть родственники?
  
  - Нет. Мать умерла два года назад.
  
  - Тогда запишем: самостоятельная реабилитация.
  
  В палате было еще трое. Они видели. Денис слышал, как скрипит их койки, как они переговариваются взглядами - ему это передавал звук поворота головы. Он стал замечать то, чего раньше не слышал: шорох собственных ресниц, биение пульса в висках, дыхание соседа слева - прерывистое, со свистом.
  
  Теперь я - эхолокатор, - подумал он. И впервые усмехнулся.
  
  Глава 3. Первая ложка
  - Откройте рот.
  
  Медсестра Настя - голос молодой, чуть с хрипотцой, пахнет яблочным шампунем - пыталась накормить его супом. Первые три дня он ел только через трубочку. Теперь разрешили ложку.
  
  - Где тарелка?
  
  - Перед вами.
  
  Он протянул руку, нащупал край, черпанул. Ложка вошла в суп, но наклонилась - половина вылилась на балахон.
  
  - Ничего, - сказала Настя. - Учитесь.
  
  Он разозлился на себя. Вчера он настраивал оптические прицелы с точностью до микрона. Сегодня он не может попасть ложкой в тарелку.
  
  - Дайте мне вилку, - попросил он.
  
  - Зачем?
  
  - Буду колоть. Так точнее.
  
  Она засмеялась. Он запомнил этот смех - колокольчиком, но чуть надтреснутым. Так смеются женщины, которые уже похоронили кого-то.
  
  Глава 4. Старый снайпер
  Сосед справа, через койку, был старый. Ему было под пятьдесят. Звали его Матвеич. Он потерял левое ухо и три пальца на правой руке - дрон прилетел прямо в бруствер.
  
  - Ты, пацан, не ной, - сказал он однажды Денису. - У меня в Афгане был командир, совсем слепой. Он потом на слух мины щупал.
  
  - Я не сапер, - ответил Денис. - Я оптик. Мне нужны глаза.
  
  - А ты перестань жалеть то, чего нет. Начни пользоваться тем, что осталось. Слух у тебя, слышу, острый. Я шевелю пальцами - ты говоришь, сколько. Проверим?
  
  Денис согласился. Матвеич шевелил пальцами - то двумя, то тремя, то одним. Денис угадывал с восьмидесятипроцентной точностью.
  
  - Видишь? - сказал Матвеич. - Ты уже воюешь.
  
  Глава 5. Письмо в никуда
  На пятые сутки Денис попросил у Насти бумагу и ручку.
  
  - Ты же не видишь, - удивилась она.
  
  - Я напишу вслепую. Потом прочитаете мне, что получилось.
  
  Он взял лист А4, прижал к планшету, нащупал край. Ручка скользила - строчки ползли вверх, наслаивались одна на другую.
  
  Он писал:
  
  "Мама, если ты это читаешь (а ты не прочитаешь, тебя нет), то я ослеп. Это не грустно. Это странно. Я раньше думал, что слепые видят черноту. А они - нет. Они видят то, что было до рождения. Пустоту, но не страшную. Просто пустоту. В ней есть звуки. Я слышу, как ползает муха по подоконнику. Я слышу, как медсестра снимает колготки в сестринской - шорох нейлона. Я слышу, как плачет по ночам парень с оторванной стопой. Слышу, но не могу помочь, потому что не найду его койку. Это бесит больше, чем слепота. Беспомощность. Хочу научиться ходить без палки. Хочу научиться быть нужным. Ты всегда говорила: "Денис, главное - быть нужным". Теперь я проверю".
  
  Он сложил листок и отдал Насте.
  
  - Прочитайте, что я написал.
  
  Она прочитала про себя. Помолчала. Потом сказала:
  
  - Ты очень нужный, Денис. Просто ты пока этого не знаешь.
  
  Глава 6. Прибытие доктора
  В конце первой недели в палату вошел новый голос. Низкий, чуть скрипучий, с петербургским "гэканьем".
  
  - Кто здесь Котов?
  
  - Я.
  
  - Встаньте.
  
  Денис встал, держась за спинку кровати.
  
  - Подойдите ко мне.
  
  - Я не вижу, куда идти.
  
  - Идите на голос.
  
  Денис сделал три шага, споткнулся о тумбочку, выругался.
  
  - Грубо, - сказал голос. - Но живая реакция. Меня зовут Валерий Сергеевич. Я нейрохирург. Я буду вживлять вам чип.
  
  - Какой еще чип? - Денис насторожился.
  
  - Есть экспериментальный нейроинтерфейс "Око". Он подключается к зрительной коре. Вы не будете видеть как раньше. Но вы будете видеть мир в виде семисот двадцати белых точек на черном фоне. Этого достаточно, чтобы обходить препятствия, различать силуэты и - теоретически - вести огонь по контрастной цели. - Он сделал паузу. - Операция смертельно опасна. Тридцать процентов пациентов умирают от отторжения электродов. Еще сорок - получают эпилепсию. Остальные тридцать видят 720 пикселей.
  
  - А кто-то видел больше? - спросил Денис.
  
  - Один пациент, после трехлетней тренировки, научился различать буквы. Шрифт кеглем 72. По одной букве в три секунды.
  
  - Когда резать?
  
  - Через неделю. У вас есть время подумать.
  
  - Я уже подумал.
  
  - Даже не спросите про шанс успеха?
  
  - Шанс - это когда есть выбор. У меня выбора нет. Я оптик. Мне нужно видеть хотя бы точки.
  
  Валерий Сергеевич молчал несколько секунд. Потом сказал:
  
  - Вы похожи на одного летчика из сорок третьего. Тот тоже не спрашивал про шансы. Тот просто сказал: "Режьте".
  
  - А что с ним стало?
  
  - Он летал. И танцевал вальс на протезах.
  
  - Я тоже буду танцевать, - сказал Денис. - Только не вальс. Танго.
  
  ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТЬМА
  Глава 7. Неделя ожидания
  Семь дней до операции. Денис попросил, чтобы ему включали звук - новости, болтовню соседей, даже рекламу. Он тренировал память: запоминал расположение предметов в палате - тумбочка в двух шагах от кровати, дверь в четырех, окно в шести. Он сделал карту - пальцами, на своем теле: кнопка вызова медсестры - на груди, стакан - справа на тумбочке.
  
  По ночам он не спал. Боль в глазах уходила, но оставалось ощущение, что в черепе кто-то ворочается - как червь в яблоке. Это привыкал мозг к отсутствию сигнала.
  
  На третий день ночи Матвеич сказал ему:
  
  - Ты слышишь, как храпит тот, из шестой палаты?
  
  - Нет.
  
  - А я слышу. И ты научишься. Слепые слышат храп через стенку. Потому что их мозг переписывает звук в картинку.
  
  - Это правда? - спросил Денис.
  
  - Правда. Я книжку читал. Пока мне ухо не оторвало.
  
  Денис прислушался. Сначала ничего. Потом - далекое, едва уловимое гудение. Он напрягся - и гудение превратилось в два звука: низкий, грудной, и высокий, носовой.
  
  - Двое храпят, - сказал он.
  
  - Молодец, - усмехнулся Матвеич. - А теперь скажи, кто из них спит на спине, а кто на боку.
  
  - На боку храпят реже.
  
  - То-то же.
  
  Это была школа. Без учителя. Без учебников. Тьма сама стала учителем.
  
  Глава 8. Последний нормальный разговор
  За день до операции пришла Настя. Она села на край койки - Денис почувствовал прогиб матраса и запах яблок.
  
  - Ты боишься? - спросила она.
  
  - Чего? Смерти?
  
  - Нет. Того, что проснешься и ничего не изменится.
  
  Денис повернул голову к ней - жест, который не имел смысла, но остался привычкой.
  
  - Если я проснусь и ничего не изменится, значит, я умер. Потому что для меня измениться - это значит увидеть хотя бы точку. Одну точку. Одну белую точку на черном. Если я ее увижу - значит, я жив.
  
  - А если будет эпилепсия? - спросила Настя.
  
  - Тогда я буду падать и трястись. Но я буду видеть точки между приступами.
  
  Она помолчала. Потом взяла его руку и положила себе на лицо.
  
  - Запомни меня, - сказала она. - На случай, если операция не удастся и ты останешься в полной темноте. Глаза у меня чуть раскосые. Нос прямой, с горбинкой. Губы полные, но верхняя тоньше. Волосы длинные, до плеч. Цвет - русый, почти пепельный. Щеки - одна полнее, потому что у меня неправильный прикус, я стесняюсь.
  
  - Не стесняйся, - сказал Денис. Его пальцы скользили по ее лицу, как слепой скульптор. - У тебя красивое лицо. Я запомнил.
  
  - Врешь, - тихо сказала она.
  
  - У меня отличная тактильная память. И вообще, я оптик. Я вижу микроны. Ты мне лицо - как линза. Идеальной формы.
  
  Она убрала его руку. Встала. Сказала с порога:
  
  - Жди. Я буду в операционной. Буду держать тебя за палец, пока будешь под наркозом.
  
  - А ты медсестра, тебе положено.
  
  - Не положено. Но я буду.
  
  Дверь закрылась. Денис остался в темноте, и в этой темноте впервые за много дней стало теплее.
  
  Глава 9. Операция. Первый разрез
  Валерий Сергеевич работал под микроскопом. Денису сделали общий наркоз, но нейрохирург любил комментировать для диктофона - так требовала наука.
  
  - Трепанация черепа в области затылочной доли. Толщина кости - в пределах нормы. Вскрываю твердую мозговую оболочку... Зрительная кора, поле Бродмана 17. Видна атрофия после химического ожога сетчатки. Вживляю матрицу электродов - 720 контактов. Глубина погружения - 1,5 миллиметра. Не задевать сосуды...
  
  Настя сидела в углу операционной, в стерильном халате, и держала Дениса за безымянный палец левой руки. Под наркозом он был неподвижен, но иногда его пальцы чуть сжимались - и она сжимала в ответ.
  
  Операция длилась семь часов.
  
  Когда Валерий Сергеевич сказал: "Швы", - у него дрожали руки. Не от усталости. От напряжения. Он только что прошел в миллиметре от центральной артерии.
  
  Глава 10. Пробуждение
  Первое, что услышал Денис - метроном. Часы в коридоре. Потом - голос:
  
  - Откройте глаза.
  
  - Они открыты, - ответил Денис.
  
  - Нет. Вы моргаете. Откройте шире.
  
  Он попробовал. Веки слушались. Света не было. Тьма осталась прежней.
  
  - Не работает? - спросил он. Голос дрогнул - впервые.
  
  - Терпение, - сказал Валерий Сергеевич. - Мозгу нужно время, чтобы научиться интерпретировать сигнал. Включу тестовый режим.
  
  Щелчок - Денис услышал его ушами, но одновременно почувствовал внутри головы. Как будто кто-то зажег спичку за черепом.
  
  Потом - ничего.
  
  Потом - одна точка.
  
  Белая. Маленькая. Дрожащая, как звезда на старом телевизоре.
  
  - Вижу! - закричал Денис. - Вижу точку!
  
  - Отлично, - спокойно сказал хирург. - А теперь - вторую.
  
  Зажглась вторая. Потом третья. Через минуту их было семьсот двадцать. Они не складывались в картинку. Они жили своей жизнью - мерцали, гасли, загорались снова. Это был не мир. Это был звездопад внутри черепа.
  
  - Что я вижу? - спросил Денис.
  
  - Шум. Мозг учится. Через неделю точки перестанут хаотично мигать и начнут складываться в контуры. - Валерий Сергеевич выключил диктофон. - Поздравляю. Вы живы и не эпилептик. А остальное - дело техники.
  
  Глава 11. Семьсот двадцать звезд
  Первые дни после операции были хуже, чем слепота. Потому что слепота была пустой, а эти точки - бешеные, дергающиеся - сводили с ума. Денис не мог спать: стоило закрыть глаза - и чип продолжал генерировать хаос.
  
  - Отключите! - попросил он на второй день.
  
  - Нельзя, - ответил Валерий Сергеевич. - Мозг привыкает только в режиме 24/7. Потерпите.
  
  На четвертый день хаос начал успокаиваться. Точки стали группироваться. Денис заметил: когда он поворачивает голову налево, группа точек справа смещается в центр. Это было похоже на управление неисправным джойстиком.
  
  На шестой день он увидел первый контур. Это была дверь. Прямоугольник из белых точек, в котором чуть гуще - ручка. Он поднял руку и дотронулся до ручки. Контур совпал с реальностью.
  
  - Настя! - крикнул он. - Я вижу дверь!
  
  Она вошла. И он увидел ее. Не лицо - облако точек в форме человека. Гуще точки в районе головы, реже - на руках. Но когда она двигалась, облако двигалось вместе с ней.
  
  - Ты похожа на инопланетянина, - сказал он.
  
  - Спасибо, - сухо ответила она. - Ты тоже.
  
  Глава 12. Танцы с тумбочкой
  Он учился ходить заново. Не так, как в детстве - тогда он видел опоры. Теперь он видел семьсот двадцать белых маячков, которые дрожали в такт его шагам.
  
  Тумбочка - пять точек в форме куба. Кровать - длинный прямоугольник. Кошка, которая забрела в палату - аморфное пятно, потому что шерсть не отражала сигнал.
  
  Он споткнулся о тумбочку двадцать три раза за день. Разбил кружку. Опрокинул поднос.
  
  Настя убрала тумбочку.
  
  - Не надо, - сказал Денис. - Поставь обратно. Я должен научиться ее обходить.
  
  - Ты же каждый раз падаешь.
  
  - А Маресьев каждый раз падал, когда учился ходить на протезах. Он падал три тысячи раз. Я упал двадцать три. У меня еще есть время.
  
  Она поставила тумбочку на место.
  
  На двадцать пятый раз он обошел ее. Сначала задел углом, но не упал. Выровнялся. Сделал еще три шага.
  
  - Получилось! - крикнул он.
  
  Из соседних палат зааплодировали. Слепые, одноногие, безрукие - они слышали и хлопали, даже те, у кого не было ладоней.
  
  Денис заплакал. Впервые с момента ранения. Точки перед глазами смазались - нет, не смазались, они продолжали гореть ровно. Это плакал он сам. Но он не вытирал слез. Пусть видят.
  
  Глава 13. Письмо второе, продиктованное
  - Напиши, - попросил он Настю. - Я продиктую.
  
  Она взяла планшет.
  
  "Мама. Я вижу. Не как раньше. Я вижу мир в виде точек. Как будто я смотрю на ночное небо, а тучи разошлись. Точки - это всё: дверь, окно, Настя. Даже ты, мама, теперь для меня - семьсот двадцать точек, которые сложились в твое лицо, потому что я помню его наизусть. Когда я умру (не скоро, я решил жить до ста лет), я хочу, чтобы мой чип отдали другому слепому парню. И чтобы он увидел свои первые точки. Это и есть бессмертие - передать другому свой способ видеть. Физик. Твой сын".
  
  Она отложила планшет.
  
  - Ты правда хочешь отдать чип после смерти?
  
  - Правда. Я же инженер. Оптику нельзя держать в секрете. Оптику надо тиражировать.
  
  Она улыбнулась. Он не видел улыбки - но услышал, как изменилось дыхание. И понял: она тоже его любит. Теперь, когда он инопланетянин с точками вместо глаз.
  
  ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ОПЕРАЦИЯ
  (Эта часть - не медицинская, а духовная. О том, как Денис учился быть полезным.)
  
  Глава 14. Выписка
  Через два месяца Дениса выписали. Не в строй - в гражданскую жизнь. Справка: "Инвалид I группы по зрению. Нуждается в постоянном уходе".
  
  Он стоял на крыльце госпиталя. Ветер дул в лицо - он чувствовал его как движение воздушных масс, но не видел ни деревьев, ни неба. Только белые точки, сложившиеся в силуэты машин и людей.
  
  - Куда ты теперь? - спросила Настя. Она держала его за локоть.
  
  - В конструкторское бюро. Я уволился? Нет. Я в отпуске. По трудовой - уход за больным родственником. За собой, то есть.
  
  - Они тебя не возьмут.
  
  - Возьмут. Я лучший оптик в городе. А теперь у меня есть суперспособность: я вижу брак там, где зрячие видят гладь.
  
  Он сел в такси - Настя помогла. Назвал адрес. Чип показывал ему движущиеся облака точек - другие машины, светофоры, столбы. Он не различал цвета. Но различал плотность точек: чем ближе препятствие, тем гуще и ярче.
  
  Я - летучая мышь, - подумал он. - Но с цифровым лицом.
  
  Глава 15. Конструкторское бюро
  Дверь в КБ открыл охранник дядя Коля.
  
  - Денис? Это ты? А глаза... - он запнулся.
  
  - Не работают, - весело сказал Денис. - Зато чип работает. Проводи меня к начальнику.
  
  Начальник - замдиректора по науке, профессор Гуревич, старый, с кустистыми бровями - встретил его в кабинете.
  
  - Садись, Котов. Я читал твое заключение. Сочувствую.
  
  - Не надо сочувствовать. Мне нужна работа.
  
  - Ты не можешь работать за компьютером. Ты не видишь монитор.
  
  - Я буду работать на слух. Сделайте мне озвучку. Или дайте брайлевский дисплей. Или я буду диктовать.
  
  Гуревич помолчал.
  
  - У нас проект гособоронзаказа. Фотонные интегральные схемы для лазерного наведения. Ты знаешь эту тему лучше всех. Но ты не сможешь проверить брак на пластине. Там дефекты в полмикрона. Их даже зрячий видит только в микроскоп.
  
  - А я не буду смотреть в микроскоп. Я буду слушать, как лазерный луч отражается от пластины. И буду проецировать акустический образ на свой чип. Точки будут дрожать в такт дефектам.
  
  - Это фантастика, - сказал Гуревич.
  
  - Это оптика, - поправил Денис. - Дайте мне аспиранта. Одного. Который будет описывать мне графики словами. Я переведу слова в точки. Я научу свой мозг видеть данные.
  
  Гуревич вздохнул. Полез в стол. Достал трудовой договор.
  
  - Распишись. Только скажи, где ставить крестик.
  
  Денис поставил палец на то место, где его руку направил Гуревич. Подпись вышла кривая. Но это была подпись настоящего человека.
  
  Глава 16. Аспирантка
  Звали ее Аня. Двадцать два года, очки с толстыми линзами (сама почти слепая), говорит быстро, глотает окончания.
  
  - Вы реально не видите? - спросила она при первой встрече. Бестактно, но искренне.
  
  - Реально. Только белые точки. Семьсот двадцать штук.
  
  - А как вы различаете объекты?
  
  - По плотности. У стены точки расположены ровно, у человека - пульсируют, потому что он дышит. У тебя, кстати, точки пульсируют быстрее нормы. Ты нервничаешь?
  
  - Я всегда нервничаю, - сказала Аня. - Давайте работать. Вот описание экспериментальной установки.
  
  Она начала читать. Денис слушал и проецировал. В его голове слова превращались в точки: лазер - яркое пятно в центре, фотоприемник - россыпь справа, дефекты - рябь, бегущая по точкам.
  
  Через час он сказал:
  
  - Стоп. На третьей строке описания ты сказала "отклонение пучка 0,3 микрона". Это невозможно для нашего типа резонатора. Ошибка в формуле.
  
  Аня перечитала. Помолчала.
  
  - Вы правы. Я не заметила. Там опечатка.
  
  - Вот видишь, - сказал Денис. - Ты смотрела и не увидела. А я услышал и увидел точками. Кому теперь нужны глаза?
  
  Она не ответила. Но после этого случая перестала называть его "вы". Стала - "Денис".
  
  Глава 17. Первый прорыв
  Через три месяца Денис понял, что его 720 точек - это не ограничение, а инструмент. Он заметил: когда он сосредоточен на одной точке, она начинает светиться ярче - чип усиливает сигнал в ответ на внимание.
  
  Он научился переключать фокус: общий обзор (все 720 точек тусклые) - поиск дефекта (яркая вспышка в зоне ошибки) - анализ (мигание разной частоты).
  
  Он сделал открытие: нейроинтерфейс можно обучить распознавать не только свет, но и другие сигналы - температуру, звук, даже магнитное поле. Достаточно перепрограммировать драйверы.
  
  - Я хочу подключить чип к лазерному дальномеру, - сказал он Гуревичу.
  
  - Зачем?
  
  - Я буду видеть расстояние. В точках. Чем дальше цель, тем реже точки. Чем ближе - тем гуще.
  
  - Ты хочешь стать терминатором?
  
  - Я хочу стать полезным. Если я научусь видеть дальность, я смогу наводить оружие. Без глаз. Без прицела. Только чип и мозг.
  
  Гуревич долго молчал. Потом сказал:
  
  - Через месяц полигонные испытания. Я договорюсь.
  
  Глава 18. Отказ тела
  Не всё шло гладко. По ночам Дениса мучили фантомные боли - не в ногах, как у Маресьева, а в глазах. Ему казалось, что кто-то выжигает сетчатку раскаленной спицей. Это был нерв, который не понимал, что глаза мертвы.
  
  Он не спал по три ночи подряд. Ходил по комнате (снимал квартиру рядом с КБ), считал шаги, смотрел на точки - они дрожали от боли.
  
  Настя приезжала к нему после работы.
  
  - Выпей обезболивающее, - говорила она.
  
  - Оно отключает чип. У меня начинается "слепота чипа" - точки гаснут, и я снова в полной тьме. А полная тьма хуже боли.
  
  - Тогда не пей. Страдай.
  
  - Я и страдаю. Но страдание - это когда у тебя есть цель. У Маресьева болели культи, но он думал о полете. У меня болят глаза, но я думаю о точке.
  
  - О какой точке?
  
  - О той, которую я увижу завтра на полигоне. Одна точка - цель. И она будет гореть ярче всех.
  
  Она легла рядом. Не раздеваясь. Просто положила голову ему на плечо. И он, несмотря на боль, заснул - потому что рядом дыхание живого человека успокаивало чип.
  
  Глава 19. Полигон
  Пустырь за городом. Бетонные плиты, ржавые контейнеры. Мишень - макет дрона на деревянной подставке.
  
  Денис стоял с лазерной указкой, переделанной в дальномер. Чип был подключен к ней проводом (беспроводной интерфейс еще не утвердили). Аня держала планшет, Настя - аптечку.
  
  - Цель в трехстах метрах, - сказал офицер полигона. - Попробуйте навестись.
  
  Денис поднял указку. Чип показал ему семьсот двадцать точек, из них примерно двести сложились в контур мишени. Он сфокусировался - яркость контура выросла.
  
  - Вижу мишень, - сказал он.
  
  - Нажимайте кнопку.
  
  Он нажал. Указка выдала луч. Не боевой, просто красную точку. Но чип зафиксировал отражение.
  
  Расстояние: 307 метров. Отклонение вправо - 1,2 метра.
  
  - Промах, - сказал офицер. - Сместите влево на метр.
  
  - Не могу. У меня нет чувства метра в точках. Я вижу только относительную плотность.
  
  - Тогда тренируйтесь.
  
  Они тренировались шесть часов. К концу дня Денис научился определять расстояние с точностью до 20 сантиметров. Он представлял себе шкалу: чем ближе, тем точки сдвигаются к центру и становятся толще.
  
  Он сказал Ане:
  
  - Завтра подключим не указку, а боевой лазер. Но не говори никому.
  
  - Ты с ума сошел! - испугалась она.
  
  - Я слепой инженер, который хочет доказать, что он может воевать. Это не сумасшествие. Это логика.
  
  Глава 20. Боевой луч
  На следующий день Гуревич дал добро. Боевой лазер - маломощный, но способный прожечь фанеру.
  
  Денис надел защитные очки (формальность, все равно не видит). Взял в руки модуль. Включил питание - чип взорвался точками: лазер создавал электромагнитные наводки, и нейроинтерфейс показывал их как фейерверк.
  
  - Спокойно, - сказал он себе. - Это просто помехи.
  
  Он настроил фильтр - мысленно дал команду чипу игнорировать частоты выше 1000 герц. Фейерверк погас. Осталась только цель.
  
  - Вижу чистую мишень, - сказал он. - Нажимаю.
  
  Красный луч ударил в макет дрона. Фанера задымилась. Денис увидел, как точки в центре мишени стали белыми, потом раскаленно-белыми, потом погасли - это выгорел датчик на мишени.
  
  - Попадание, - сказал офицер. Голос его дрогнул. - Группа Котов - первый в мире слепой оператор лазерного оружия.
  
  Денис опустил модуль. У него тряслись руки. Не от страха. От радости.
  
  - Я не слепой, - сказал он. - Я по-другому видящий.
  
  Глава 21. Ночь перед атакой
  Вернувшись домой, он написал третье письмо.
  
  Настя диктовала (она жила у него уже неделю, официально - сиделка, неофициально - жена без штампа).
  
  "Мама. Сегодня я сжег дрон. Не настоящий, макет. Но я его видел. Не глазами - чипом. Я навел луч туда, где горели точки. И точки совпали. Значит, я могу. Значит, когда меня пошлют на войну (а пошлют, я инвалид, но полезный инвалид), я не подведу. Ты учила меня: "Денис, будь человеком". А я теперь даже не знаю, человек ли я. Я - киборг. У меня в голове платина и кремний. Но внутри, там, где точки не видны, там все по-прежнему. Я люблю Настю. Я помню твое лицо. Я хочу жить. Человек это или нет?"
  
  Она остановилась.
  
  - Это человек, - сказала Настя. - Не дописывай. Лучше обними меня.
  
  Он обнял. Точки перед глазами смешались в одно белое облако - из-за близости ее тела. Он не видел ее лица, но чувствовал сердцебиение. Свое и ее.
  
  Они заснули под метроном - часы в спальне тикали так же, как в госпитале.
  
  ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. 720 ПИКСЕЛЕЙ
  Глава 22. Возвращение в строй
  Приказ по министерству: старший лейтенант Котов Д.А. направляется в зону проведения СВО в качестве оператора лазерной системы подавления оптико-электронных средств. Особые условия: не требует визуального контроля цели.
  
  Денис прочитал приказ через Аню. Та вслух.
  
  - Почему не требуете? - спросила Аня.
  
  - Потому что я сам себе визуальный контроль. Мой чип - лучше любого прицела. Прицел видит одну картинку. А я вижу разницу между двумя картинками за микросекунду.
  
  Перед отлетом он попрощался с Гуревичем.
  
  - Вы вернетесь, - сказал профессор. - Я в вас верю.
  
  - Я вернусь, - ответил Денис. - Но, возможно, без рук. Или без ног. Это не страшно. Лишь бы чип работал.
  
  - А если чип сломается?
  
  - Тогда я снова стану просто слепым. Но я уже не буду просто слепым. Потому что я буду знать, что умел видеть. А это знание не отнять.
  
  Глава 23. Передовая
  Блиндаж, пропахший сыростью и махоркой. Командир роты - капитан с позывным "Беркут", злой, уставший.
  
  - Значит, ты тот самый киборг? - спросил он, оглядывая Дениса. - И что ты видишь?
  
  - Сейчас - вас. Размытое пятно точек. У вас левая рука перевязана. Вы прихрамываете. И вы не спали двое суток - чип показывает пульсацию точек на висках.
  
  Капитан усмехнулся.
  
  - Работаем. Враг использует дроны-камикадзе с тепловизорами. Наши ПЗРК не успевают. Твоя задача - засечь дрон на подлете и выжечь его оптику лазером. Дистанция - до километра. Справишься?
  
  - На полигоне я работал на триста метров.
  
  - А здесь будет тысяча. Учись, киборг.
  
  Денис вышел из блиндажа. Темнота. Дождь. Чип показывал мокрую землю как серое мелькание точек - капли отражали сигнал.
  
  Он поднял голову туда, где, по расчетам, должно быть небо. Точки стали реже - дождь ослабил.
  
  Жди, - сказал он себе. Дрон придет. Ты его услышишь раньше, чем увидишь.
  
  Глава 24. Первый бой
  Он услышал их за минуту до появления в поле зрения чипа: высокий гул, как от бензопилы. Два дрона. Один слева, второй справа.
  
  - Беркут, у меня два, - сказал он в рацию. - Курс - на нас.
  
  - Видим. Огонь.
  
  Денис поднял лазерную установку - тяжелый ящик на плече, с прицелом, который ему не нужен. Он закрыл глаза (чтобы не отвлекаться) и полностью переключился на точки.
  
  Первый дрон вошел в поле 720 пикселей как россыпь горячих точек - тепловизор светился в инфракрасном диапазоне, и чип перевел тепло в яркость.
  
  Густота точек максимальная. Дистанция - 800 метров.
  
  Он нажал кнопку. Лазер ударил - Денис увидел, как точки дрона вспыхнули белым и рассыпались. Гул сменился треском, потом тишиной.
  
  - Первый сбит! - крикнул Беркут. - Второй - уходи в укрытие!
  
  Денис не ушел. Он развернулся на звук второго дрона. Чип показывал точки уже не спереди, а слева - дрон заходил с фланга.
  
  Дистанция 400 метров. Угол 30 градусов.
  
  Второй выстрел - и второй дрон взорвался в воздухе. Осколки просвистели над головой Дениса - он услышал их как разрыв точек на долю секунды.
  
  - Есть! - крикнул он. И упал на колени - ноги подкосились от адреналина.
  
  Беркут подбежал, поднял его.
  
  - Ты, сука, настоящий человек, - сказал капитан. - Ты их даже не видел, но ты их сбил.
  
  - Я их видел, - ответил Денис, вытирая кровь из разбитой губы (ударился о приклад). - Я видел их точки. Этого достаточно.
  
  Глава 25. Чип и душа
  Ночью, после боя, он не мог спать. Точки перед глазами горели ярко - чип был перевозбужден. Он слышал, как в соседнем блиндаже плачет солдат (первый бой, парню девятнадцать лет). Слышал, как Беркут матерится по спутниковому телефону.
  
  Он достал диктофон, надиктовал:
  
  "Дневник. Чип работает стабильно. Сбил два дрона. Но самое странное - после каждого выстрела я чувствую, как что-то внутри меня щелкает. Будто я трачу не только энергию лазера, но и какую-то свою. Может быть, душу. Но если душа - это набор точек, которые светятся, когда ты делаешь добро, то сегодня они светились ярко. Потому что я спас людей. Беркут сказал, что эти дроны шли на их позицию с термитными зарядами. Если бы я не сбил, погибли бы десять человек. Значит, мои точки - это жизни. Каждый сбитый дрон - одна точка, которая не погасла навсегда в чьей-то груди".
  
  Он выключил диктофон. Заснул под храп соседа. И во сне ему снились точки - они складывались в лицо Насти.
  
  Глава 26. Второе ранение
  Это случилось на пятнадцатые сутки. Они меняли позицию. Дениса вел под руку боец с позывным "Тихий" - тот почти не разговаривал, но шел уверенно.
  
  Дрон-разведчик заметил их. Денис услышал гул поздно - дрон шел бесшумно, на планировании. Сброс. Две мины.
  
  Первая разорвалась в двадцати метрах - осколки секли спину. Вторая - ближе.
  
  Денис упал лицом в грязь. Чип на секунду погас - ударная волна повредила контакт. Потом загорелся снова, но точки ползли, как тараканы.
  
  - Тихого ранило! - крикнул кто-то.
  
  Денис пополз на голос Тихого. Нашел его руку. Нащупал жгут - нога оторвана ниже колена.
  
  - Не ори, - сказал Денис. - Зажму. Терпи.
  
  Он наложил жгут вслепую. Пальцы помнили, как это делается - учили на полигоне.
  
  - Ты как меня нашел? - прохрипел Тихий.
  
  - Твои точки горели ярче всех. Ты истекал кровью - чип увидел тепловую сигнатуру.
  
  - Повезло мне, что ты слепой...
  
  - Заткнись, - сказал Денис. - Сейчас эвакуация.
  
  Тихого забрали через полчаса. Дениса тоже - у него была рваная рана спины, но позвоночник цел.
  
  В госпитале, куда его привезли, он снова услышал метроном.
  
  Здравствуй, старый друг, - подумал он. - Я вернулся. Но ненадолго.
  
  Глава 27. Третье письмо, с передовой
  Настя приехала к нему в госпиталь. Он не ждал - но она пробила все кордоны, предъявила удостоверение "медсестра-доброволец".
  
  - Ты дурак, - сказала она, целуя его в щеку. - Зачем полез под мины?
  
  - Я не полез. Я упал. Разница большая.
  
  - Тебя могли убить.
  
  - Не могли. Чип бы увидел смерть. Точки бы погасли. Но они не погасли. Значит, я еще нужен.
  
  Она заплакала. Он не видел слез, но услышал их по дыханию.
  
  - Не плачь, - сказал он. - Мы с тобой напишем повесть. Как у Полевого. Только про слепого оптического киборга.
  
  - Это не смешно, - всхлипнула она.
  
  - А Маресьеву тоже было не смешно, когда ему ноги отрезали. Но он улыбался. Потому что улыбка - это тоже протез. Заменяет лицо, когда его нет.
  
  Она уткнулась ему в грудь. Он гладил её по волосам. Точки его чипа складывались в ее макушку: густо-густо, как звездное небо над степью.
  
  Глава 28. Перед финалом
  Через месяц Дениса снова отправили на передовую. Он попросил модернизировать чип - добавить режим тепловизора и радиолокации.
  
  - Будешь как истребитель, - сказал техник.
  
  - Я и есть истребитель. Только без крыльев.
  
  Перед отправкой он написал завещание:
  
  *"Свои глаза (биологические) завещаю науке. Свой чип - любому слепому солдату, который заменит меня. Насте - все свои письма и диктофон. А повесть обо мне пусть напишет Борис Полевой. Если он, конечно, воскреснет. А если нет - напишет кто-то другой. Главное, чтобы была правда. Правда в том, что настоящий человек - не тот, у кого есть всё. А тот, кто из ничего делает всё. У меня было ничего - пустота. Я сделал из нее 720 пикселей. Этого достаточно, чтобы быть человеком".*
  
  ЧАСТЬ ПЯТАЯ. СВЕТ
  Глава 29. Последний бой
  Рота Беркута попала в окружение. Связь с командованием прервана. Трое суток без сна, без еды.
  
  Денис видел точки вражеских дронов - их было тринадцать. Они кружили как коршуны, сбрасывали мины каждые два часа.
  
  - Лазер перегрелся, - сказал он Беркуту. - Могу стрелять раз в пять минут.
  
  - Пять минут - это много. Они заметят интервал и накроют нас.
  
  - Тогда я буду стрелять реже, но точнее.
  
  Он выбрал самый опасный дрон - с тепловизором, наводившимся на живую силу. Подождал, пока дрон зависнет в ста метрах - минимальная дистанция для гарантированного поражения.
  
  Выстрел. Дрон взорвался. Осколки посыпались на блиндаж.
  
  - Готовь следующий, - приказал Беркут.
  
  Они продержались еще двое суток. Денис сбил девять дронов из тринадцати. Оставшиеся четыре улетели - кончилось топливо.
  
  Подошло подкрепление. Окружение прорвали.
  
  Глава 30. Награда
  В Кремле Денису вручили звезду Героя. Он не видел зала, не видел президента, не видел, как встают генералы. Он слышал аплодисменты - и видел точки: семьсот двадцать белых пятен, которые дрожали в такт хлопкам.
  
  - Ваш подвиг, - сказал чиновник, зачитывая наградной лист, - уникален. Вы, лишившись зрения, вернулись в строй и уничтожили...
  
  Денис перебил:
  
  - Я не лишался зрения. Я его изменил. Разрешите идти?
  
  Он вышел из зала. Настя ждала в коридоре.
  
  - Ты мог бы сказать красивую речь, - упрекнула она.
  
  - Я сказал правду. Зрение - это не глаза. Это способность видеть главное. А главное я видел всегда. Даже в полной тьме.
  
  Глава 31. Домой
  Они поженились в полевой церкви. Батька был контуженый, путал слова, но Денису было всё равно - он слышал только "венчается раб Божий Денис" и "раба Божия Анастасия".
  
  Точки перед глазами сложились в два ярких пятна - жених и невеста. Остальные точки (прихожане, солдаты, иконы) были тусклее.
  
  "Так и должно быть", - подумал Денис. - "В жизни всегда есть два главных человека. Остальные - фон".
  
  Глава 32. Финал для Маресьева
  Вернувшись в КБ, Денис написал статью в научный журнал. Название: "720 пикселей как достаточное условие для профессиональной деятельности оператора лазерных систем".
  
  Гуревич прочитал и сказал:
  
  - Ты бы еще стихи писал.
  
  - Я пишу повесть, - ответил Денис. - О том, как обычный инженер стал человеком без лица, но с чипом.
  
  - А мораль?
  
  - Мораль простая: когда у тебя отнимают тело, начинается настоящая жизнь. Потому что дух наконец-то вылезает наружу.
  
  Он встал. Подошел к окну. Чип показал ему закат - небо стало чуть темнее, точки на горизонте - реже. Он знал: это солнце садится. Он не видел солнца, но чувствовал его тепло. И этого тепла было достаточно.
  
  Глава 33. Возвращение к эпиграфу
  "Каждое утро, когда я открываю глаза, я должен заново доказать себе, что я - это я".
  
  Он открыл глаза. Тьма. Потом чип загрузился - и вспыхнули точки. Первая точка: потолок. Вторая: стена. Третья: Настя, которая спит рядом.
  
  Он улыбнулся в темноту. Улыбка - это единственное, что не нужно видеть. Ее чувствуют.
  
  Он встал. Нащупал босыми ногами тапки. Пошел на кухню. Поставил чайник. Точки сложились в чашку, в ложку, в заварку.
  
  "Я настоящий человек", - сказал он себе. - "Потому что я делаю чай. Потому что я люблю Настю. Потому что я помню маму. Потому что у меня в голове - семьсот двадцать звезд, и каждая из них когда-то была чьим-то спасением".
  
  Чайник закипел.
  
  ЭПИЛОГ. Настоящий человек
  Через десять лет после тех событий в музее современной войны открыли зал "Киборги". Там стоял макет Дениса - силиконовое лицо, стеклянные глаза, в руке лазерная установка. Подпись: "Герой России старший лейтенант Денис Котов (позывной "Физик"). 720 пикселей зрения. 11 сбитых дронов. 1 повесть".
  
  Сам Денис пришел на открытие. Он уже ходил с тростью (у него начались проблемы с вестибуляркой, не связанные с чипом). Настя вела его под руку.
  
  - Тут твой макет, - сказала она. - Но он похож на тебя только из силикона. А ты настоящий.
  
  - Настоящий - это тот, кто умеет проигрывать, - ответил Денис. - Я проиграл глаза. Но выиграл точки.
  
  Экскурсовод подвел группу школьников. Один мальчик спросил:
  
  - А дяденька, который с палочкой, - это тот самый герой?
  
  - Да, - сказал экскурсовод. - Это Денис Котов.
  
  - А почему он не смотрит на свой памятник?
  
  Денис услышал и ответил:
  
  - Потому что я его вижу лучше вас. Тысячами точек. И каждая точка - это мой день. А их много. Я ещё не все прожил.
  
  Он улыбнулся. Школьники захлопали. А Денис развернулся и пошел к выходу - туда, где его ждало такси, дом, горячий чай и Настя.
  
  Чип светился ровно. Метроном в груди отбивал ритм настоящей жизни.
  
  КОНЕЦ
  
  Москва - Донецк - Санкт-Петербург 2024-2025 гг.
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"