Gordigray
Кукловод из Атлантиды. Арка третья

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Все было бы мирно и спокойно, если бы Сирена просто наслаждалась своей бессмертной жизнью. Но она выбрала месть. Все было бы хорошо, если бы ее марионетки безропотно подчинились кукловоду из Атлантиды. Но они посчитали себя избранными, исключительными. И уж точно все было бы шито-крыто, если бы эти марионетки не напортачили с ограблением банка. Говорят, что, получив монету, человек превращается в бездушное чудовище. Чудовища тоже знают цену свободе. И цену эту они охотно заплатят чужой кровью. Приструнить такую команду сложно. Но рыжая террористка, задумавшая забрать жизнь бога, не боится сложностей. Она научит бесполезных марионеток уму-разуму. Для того и собирает их в здании заброшенного египетского отеля. Времени у "друзей" в обрез, ведь Первый Канцлер и Пандора уже послали за ними одного из суперубийц. Кристаллический Демон, превращающий тела своих жертв в алмазы - у кого вообще есть шанс пережить встречу с ним? Несколько месяцев спустя мистер Скат, мафиози из Лондона, принимает в банду двух наемников. Эти двое, назвавшись Ифритом и Титаном, служат боссу верой и правдой. Дела у мистера Ската идут лучше некуда. До появления в его кабинете старого друга. Ифриту с Титаном предстоит узнать секрет своего нанимателя. А потом либо сдаться без боя, либо снова пуститься в бега. Это легко - упиваясь огненной силой, спалить все дотла. Труднее - очнуться на пепелище, не понимая, что именно ты сделал. И уже совсем непросто - различить, услышать и вытерпеть адский звон сахарных копыт. Он раздается под коркой мозга Ифрита. Не предвещает ничего, кроме безумия. Но безумие еще не приговор. Нельзя верить розовой лошадке! То, что видишь лишь ТЫ, существует лишь в ТВОЕЙ голове. Разве не так? Ради вашего собственного блага скажите Ифриту, что именно так!

Арка третья

Низкий старт

Глава двенадцатая

С чего все начиналось

  
  
   -Я ничего не вижу,- проворчал Сфинкс,- тут крыло в половину окна.
   -Так дуй к нам!
   Сфинкс отстегнул ремень безопасности, перелез через ряд кресел и устроился по правую руку от Химеры. Слева от нее, естественно, сидел и улыбался Титан.
   -Что тут у вас?
   -Смотрите, смотрите!
   Юнец в гавайской рубахе откинулся назад. Только так он мог не загораживать иллюминатор своей взъерошенной головой с черными бакенбардами.
   Прямо под самолетом, за млечной дымкой облаков, простиралась безбрежная пустыня. Гребни барханов покрывали далекую землю, отчего казалось, что это вовсе не окраина Сахары, а некогда живое море, вмиг осушенное божественным Ра. Изредка пески уступали место гранитным утесам. Там, внизу, их тени ложились плоскими клиньями, угрожающими проткнуть кромку горизонта - настолько они были длинными.
   -Ух, я и не думала, что вид пустоши может быть таким красивым,- сверкая червонно-золотыми радужками своих глаз, изумилась Химера.
   -Теперь вы понимаете, Рита Николаевна, почему я так хотел снова побывать здесь.
   С этими словами Титан полностью опустил спинку, а его кресло заняло как бы лежачее положение. Сидеть в такой позе было дьявольски неудобно, зато теперь и Сфинкс, и Химера могли глядеть сразу в два иллюминатора.
   -В спокойствии этих земель есть нечто возвышенное,- перевел дух Сфинкс,- плохо, что у нас нет загранпаспортов. Я предпочел бы увидеть пирамиду Хеопса в качестве рядового туриста, а не как беглый грабитель банка...
   -Ну, зато теперь ты умеешь читать мысли. Прямо телепат!
   Похоже, из троицы закадычных друзей только Химера не желала тратить время на разговоры. Не отрываясь, завороженно рассматривала мир под самолетом. Восходящее солнце, будучи ярким как золотой отлив на ее черных локонах, освещало африканский континент, которому суждено было стать тихой гаванью для беглецов, несколько часов назад оказавшихся пассажирами незапланированного рейса. Пейзаж внизу, мирный, однако по-своему роскошный, вызвал в ее памяти картины рассвета, который Химера любила встречать у себя на даче под Ногинском. Тогда, еще совсем недавно, но как будто в прошлой жизни, она сидела на веранде недостроенного дома, любовалась красками зари, уносилась фантазиями в мир романтики, приключений, и по-девичьи бесхитростного счастья.
   -Прекрасное было время,- подумав так, златоглазая склонила голову,- жаль, что оно навсегда ушло...
   Рукой в перчатке она сняла робкую слезинку, некстати прокатившуюся по щеке. И, сделав над собой усилие (лишь для того, чтобы товарищи не заметили ее печали), заглянула за ближайший подголовник.
   -Дашуль?
   Все это время ее подруга, а именно, синеглазая Мираж, орудовала рассечкой, сгорбившись в своем кресле с поджатыми ногами. Надув губки, она молчала уже битый час. Сражалась с несносными колтунами.
   -Даша, как твои дела?
   -Лучше, чем у тех банковских охранников, которые встали на нашем пути,- оскалилась Мираж. Задумавшись о чем-то, она тряхнула головой и вдруг воскликнула,- Гадство какое-то! Расчесываю себя и расчесываю, а ни единого каштанового волоска. Всегда были каштановые, а тут вдруг стали черными как уголь. Ох, придется выбросить мою любимую помаду - она сочетается с черными волосами еще хуже, чем мужская попа с красными обтягивающими джинсами.
   -Неужели тебя только это заботит?
   -Да это я так, шучу,- хмуро ответила синеглазая,- меня Сашка замучил. Не уйди он в уборную, я бы его поколотила. Тоже мне Штирлиц нашелся, ему за каждым углом мерещатся шпионы и враги. Он все больше напоминает параноика!
   -Для него это нормально,- зевнула Химера.
   -Нормально это когда ты перед работой не успеваешь накраситься. А теперь я скажу тебе, Рита, что не нормально! "Сейчас придут мстители, выпишут нехилый счет за суперспособности, а потом еще заставят работать на них" - вот когда тебе говорит такое твой парень, это, блин, вообще не нормально. Ненормально! Знаешь, что Бережной мне тут заявил? Он думает, что самолет это мышеловка. Думает, мы пешки в чьей-то хитрой игре. Так и сказал - "За эти суперспособности с нас еще три шкуры сдерут".
   -Он готов платить по счетам,- вставил слово Сфинкс,- это есть признак зрелой личности.
   -Отстаньте от парня,- улыбаясь как звезда Голливуда, вмешался Титан,- между прочим, двинуться на поезде в Киев было его идеей. А выбери мы автостоп, то, пожалуй, и крушения бы не было.
   -А где...- едва открыв рот, Химера резко дернулась. Окинула взглядом салон авиалайнера и с ужасом пролепетала,- Господи, где он?
   -Вот болваны,- выругался обладатель глаз с красными радужками, свободной рукой отодвигая ширму напротив туалета,- вы же не думали, что Огра удержит какой-то дурацкий скотч! А мозги слабо иногда включать?
   Ифрит злился так сильно, что практически жевал фильтр сигареты. Он вел за собой пританцовывающего толстопуза, крепко держа его за мочку уха. Неуклюжий Огр был обмотан клейкой лентой от макушки до самых пят. Увы, эта странная пародия на смирительную рубашку не помешала ему сожрать три кресла, а еще коврик возле люка.
   -У-у... Ушко... У-ушынько...- басом хныкал пузатый амбал, смахивающий то ли на кабана, то ли на одетого в шорты и ковбойку медведя.
   Когда Ифрит и Огр подошли к девушкам, подружки облегченно вздохнули. Одна из них, та, которая была скромнее ростом и без перчаток, озорно хихикнула.
   -Эй, Штирлиц, нашел что-нибудь интересное?
   -Только вот этого троглодита,- красноглазый дернул пойманного обжору за ухо,- прикинь, когда я вышел из уборной, он уже приглядывался к стюардессе. Ведь сожрал бы, уж наверняка. У него рот анаконды - влезет все. Мне даже интересно, а куда оно в нем девается?
   Пальцы высокого брюнета разжались. Обретя долгожданную свободу, Огр кубарем покатился вперед по проходу. А Химера кинулась к нему и стала причитать.
   -Незачем швырять его! Он, конечно, отличается от нас, но нельзя обращаться с ним как с собакой.
   Она хотела было вытереть испачканную морду толстопуза салфеткой, но и салфетка, и ее левая перчатка быстро исчезли в недрах огромной глотки. Судя по всему, вечно голодный любимец этой девушки отличался от анаконды лишь тем, что воспринимал любые окружающие предметы, пусть даже твердые и несъедобные, исключительно в качестве закуски.
   -Бедняжка, совсем оголодал. Ничего, мы купим тебе шоколад. Не злись на дядю Сашу, он негодяй просто от природы.
   -Ритка, заткнись и заткни своего ноющего дружка,- взорвался чередой проклятий красноглазый,- этот монстр меня бесит! Нянчиться с Огром - твоя задача. Еще раз попадется мне, удушу этого жирозавра его собственными кишками! А в следующий раз он вообще полетит в багажном отделении.
   Оттолкнув готовую расплакаться брюнетку, Ифрит бросил недобрый взгляд на Мираж.
   -Я смотрю, Штирлиц решил раскомандоваться,- фыркнула синеглазая,- может, и меня за компанию пошлешь?
   -Захочу - пошлю,- отвернувшись, проскрипел зубами Ифрит,- но только если все будет хорошо... Только если этот самолет не взорвется в воздухе и долетит до Хургады. И только если в этой Хургаде нас не встретят танками. Тебе-то все по барабану, а лично я еще пожить хочу.
   -Иногда параноик,- с тоской подумала Мираж,- а иногда просто трусливый хам.
  
   ***
  
   Раскаленная земля под самолетом стала чуть ближе. Где-то в стороне бежала едва различимая полоска шоссе, вдоль которой громоздились спичечные коробки - домики и заправочные станции. За иллюминаторами плескался маленький кусочек голубого моря. Сама пустыня, раньше казавшаяся грубой кожей Марса, начала меняться. Из поля зрения исчезли каменистые возвышенности, да и песок больше не выглядел просто желтым. В его цвете угадывались все оттенки янтарного и коричневого, а там, где солоноватые волны накатывались на берег, он сверкал белизной. Точь-в-точь как первый снег.
   Зеленоглазый юнец оторвал взгляд от иллюминатора и посмотрел на своих друзей. Химера дремала, откинувшись на спинку кресла. Возле ее ног в проходе храпел обмотанный изолентой Огр. Только на его рот приходилось девять липких синих полосок.
   -Я слежу за тобой, жиртрест. Черт, сколько же лет прошло со школы...
   -Вы учились в одной школе?- проснувшись от голоса Титана, удивилась Мираж.
   -Именно,- ответил ей брюнет с бакенбардами,- мы учились в одиннадцатом "А" Красногвардейской гимназии. Ха, я ведь тогда был капитаном окружной команды КВН, даже думал, не пойти ли в артисты.
   -Зря хвастаешься, эту историю я двести раз слышала. Только всегда считала, что с Огром вы познакомились, когда ты втрескался в Риту.
   -Нет. Тогда я уже был заместителем старосты в институтской группе.
   -Не напоминай,- застонал телепат, протирая заспанные глаза с фиолетовыми радужками,- ты не мог заполнить даже журнал посещаемости. Лучше бы я взял в помощники рыжую Татьяну. У нее были и ум, и талант руководителя. Все совершают ошибки, но самая большая из моих - я выбрал тебя. Самая большая из ошибок Тани - она стала встречаться с тобой. Ох, вы обнимались даже в туалете юрфака.
   -Да-да, двадцатипятилетние мужики обожают вспоминать детские обиды,- усмехнулась Мираж.
   Авиалайнер тряхнуло. На табло в проходах пропали зеленые таблички. Вместо них загорелись красные с надписью "No smoking". Из-за ширмы, стрекоча каблучками, выскользнула симпатичная стюардесса. Быстрым шагом она направилась к пассажирам.
   -Наш борт начинает снижаться,- как ни в чем не бывало сообщила женщина,- пожалуйста, пристегните ремни безопасности. Аэропорт Хургады готовит нам мягкую посадку. Молодой человек, пожалуйста, потушите сигарету.
   Ифрит окинул ее ледяным взглядом, после чего выпустил облако табачного дыма прямо в лицо. С нестираемой улыбкой, которая свойственна всем работницам международных авиалиний, стюардесса засеменила обратно в свою коморку.
   -Все по-прежнему?
   -Все по-прежнему,- с утвердительной интонацией телепат повторил слова красноглазого,- я по-прежнему наблюдаю полное отсутствие нормальной мозговой активности. Ее разум есть пуст как коробка без дна, в голове лишь правила поведения во время рейса и устав стюардов. Я бы назвал это мышлением на уровне компьютерной программы. Полагаю, чтобы вот так "запрограммировать" человека, надо быть Вольфом Мессингом.
   -Стало быть, все-таки гипноз, а, Сфинкс?
   -Формула успешного гипноза лежит в утилизации внимания и, что есть характерно, активации рефлексов на заранее установленные команды. Но здесь я чувствую нечто иное... Кто-то провел с ней любопытную работу - я не пожалею целого состояния, чтобы пожать руку этому человеку. Он, вероятнее всего, первоклассный фокусник и махинатор.
   -Ба, у нас завелся собственный ангел-хранитель,- Ифрит вздернул брови и опустил сигарету в пепельницу подлокотника,- интересно, этот тип похож на нас, или меня просто грызет паранойя? Не слишком ли удобно вышло с самолетом? Мы его угнать хотели, а в "Домодедово" нам практически красную дорожку расстелили. Совпадение? Да черта с два!
   -Уважаемые пассажиры,- раздалось вдруг из динамиков под потолком,- наш полет проходит нормально...
   Еще в течение целой (и довольно-таки долгой) минуты голос капитана, намертво лишенный хотя бы намека на эмоции, сообщал друзьям-угонщикам разнородную чушь о температуре за бортом, о влажности воздуха, и, естественно, о скором приземлении. Похоже, пилоты самолета, если их состояние вообще отличалось от состояния стюардессы, не понимали, что после возвращения в Москву они могут очутиться за решеткой. Экипажу воздушного судна грозил срок за пособничество брюнетам, которые устроили настоящую погоню по всей Москве, а до того самым дерзким образом ограбили банковское деньгохранилище.
   Шум двигателей снова усилился. Следуя указаниям диспетчера, капитан начал разворот. Выбирал оптимальную траекторию посадки. Барханы африканского континента приближались со скоростью пяти с половиной сотен километров в час.
   Гудящая машина опускалась все ниже и ниже. Закрылки ушли вверх, а по характерному звуку стало ясно, что шасси готовы коснуться Земли фараонов. За иллюминаторами замелькали бетонные вышки, строгие ангары. И вот наконец слабый толчок - восемнадцать могучих колес лизнули асфальт. Еще какое-то время лайнер катился по дорожке с разметкой, пока не остановился.
   -Везет, нас даже не встречают танками,- уставился в окно высокий брюнет.
   От подмосковного "Домодедово", напоминающего стеклянное чудовище с раскинутыми лапами терминалов, небольшое и уютное здание аэропорта Хургады отличалось решительно всем. Здесь не было всюду сующих носы пограничников. На специальных площадках стояла не бронетехника, а забавные шатры, в которых располагались кафешки и офисы весьма недорогих турагентств.
   -Как-то слишком провинциально,- вымолвила Мираж,- мы как будто посреди пустыни.
   -Тут повсюду есть пустыня,- напомнил ей Сфинкс. Стоя на цыпочках, он пытался открыть верхний багажный отсек, куда несколько часов назад спрятал ноутбук,- У кого есть свободные руки - помогайте, я не могу дотянуться до замка. Только в темпе! Не стоит тянуть кота за хвост, я ведь еще не придумал, как нам обойти паспортный контроль... Можно взять штурмом забор, но я насчитал пять удобных вышек, следовательно, мы имеем десять потенциальных снайперов.
   Казалось, в почти пустом салоне наступило радостное оживление. Только Ифрит выглядел подавленным.
   -Даша,- спросил он синеглазую,- ты будешь доедать ту шоколадку? Если нет, отдай ее мне.
   -Ты то рычишь на меня и хочешь послать, а то вдруг за сладким тянешься,- пожав плечами, девушка нагнулась к сумке. Среди банок с вишневой газировкой она нашла тонкую, завернутую в фольгу плитку,- Я ее чуть-чуть надкусила... Оставишь кусочек?
   -Думаю, не стоит,- последовал загадочный ответ.
   Красноглазый приблизился к открытому люку, по другую сторону которого уже ждал готовый трап. Снаружи не было никого и ничего, кроме темно-серого асфальта под неистово палящим солнцем. Даже машинка, которая должна была подкатить трап, успела куда-то исчезнуть.
   Высокий брюнет отчаянно рыскал взглядом по взлетным полосам и шатрам, по автобусам вдалеке. Он бы ничуть не удивился, если бы прямо в этот момент увидел толпу автоматчиков, бегущих к самолету.
   -Сволочи, где же вы прячетесь,- злобная мысль практически сверлила ему виски,- где затаились, гады? Ладно, в худшем случае сдохнет толстяк, а не я или Даша.
   Он наконец решился. Удалил фольгу с плитки и, чтобы его точно услышали, набрал в легкие побольше воздуха.
   -ШОКОЛАД!!!
   -Землетрясение?!- воскликнула Химера, когда пол самолета задрожал, словно хрупкая витрина магазина, на которую в день распродажи разом навалились двести человек.
   Потеряв равновесие, она упала в объятия брюнета в гавайке, который, вовсе не мечтая о таком подвиге, спас златоглазую от незавидной участи быть раздавленной пузатым амбалом. Услышав волшебное слово, Огр пронесся мимо кресел со скоростью сверхзвукового торнадо. И никакая изолетна не смогла бы сдержать его. Обжора в шортах и ковбойке легко перепрыгнул Сфинкса (с его ростом это было проще, чем перешагнуть оградку газона) и очутился в метре от сладкого угощения, которым призывно размахивал Ифрит. Боясь, что только этот пресловутый метр отделяет его от сомнительного счастья остаться без руки, красноглазый выбросил шоколадку.
   -Жри, тварь!
   По-собачьи бегущий здоровяк чудом вписался в поворот, затем снес своей ожиревшей фигурой раму люка. Трап ему не понадобился - выпрыгнув из самолета, Огр шлепнулся на землю. Но не разбился, а спружинил на родном пузе как на батуте.
   -Огря любыт! Гды?!
   Его любимое лакомство валялась под одним из двигателей лайнера. Толстопуз потратил всего пару секунд на то, чтобы найти и проглотить плитку.
   -Огря нашыл и съыл! Мало! Мало,- обнюхав землю, захныкала щекастая морда.
   Наблюдая эту сцену, Ифрит странно улыбался.
   -Проверка удалась,- причмокнул он, закуривая,- эй, народ, можно выходить.
   Команда из пяти друзей опасливо замерла на вершине трапа. В раскаленном южном ветре ощущалось дыхание земли столь древней, что ее было впору назвать Колыбелью человечества. Из-за жары картина удаленных холмов без растительности чуть-чуть дрожала, а над головами брюнетов лежал кристально чистый океан атмосферы. Там, в вышине, не было особых художественных изысков - кисть Ра не нанесла на голубое полотно ни облачка, ни единой белой кляксы. Вывела лишь громадный золоченый шар, сияющий, словно драгоценная монета.
   Таща на своем горбу половину сумок и чемоданы, но не прогибаясь под их весом, любитель гаваек легкой походкой сделал первый шаг. Увы, этот же шаг стал для него последним. Не видя за кладью, куда идет, зеленоглазый наступил на шнурок - свободной рукой хотел схватиться за перила, но вместо этого схватил Ифрита.
   -Вы целы, ребята?- неуверенно произнесла Химера, когда спустилась вниз к двум распластавшимся телам.
   Ифрит и Титан скатились по ступенькам с грацией людей, задавшихся целью за минимальное количество времени переломать себе максимальное количество костей. И желательно так, чтобы навсегда.
   Что касается телепата-коротышки, то Сфинкса явно не волновала сохранность скелетов его товарищей.
   -Неловкие клоуны,- шлепнул он себя по лбу,- в рюкзаке, на котором вы расселись, есть мой ноутбук!
   И только миниатюрная нимфетка с синими глазами осталась смотреть в горизонт с вершины трапа. Шептала что-то, будто ни к кому не обращаясь.
   -Неужели мы все-таки дорвались... Неужели и это небо, и этот ветер теперь принадлежат только нам... Больше никаких подъемов в шесть утра, никакой унылой Москвы, никакой зимы в полгода, и никакой работы в офисе... Мы дорвались. Я дорвалась. Дорвалась!
  
   ***
  
   -А где город,- огляделась златоглазая,- где море, где отели? Разве тут не курортная зона?
   -Черт, Рита, нельзя быть такой наивной,- выкарабкавшись из-под чемоданов и отряхнув пыль с колен, заговорил с ней помятый Ифрит,- отели на побережье. Ежу понятно, что город будет там же.
   В этот момент Титан вновь взвалил на себя багаж и хлопнул друга по плечу, указывая ему на микроавтобус. Последний как нельзя кстати подъехал к свежеиспеченным туристам.
   Сквозь прозрачное лобовое стекло красноглазый разглядел шофера. И даже ворчать не стал, ведь лицо этого сотрудника аэропорта несло на себе уже знакомый отпечаток глянцевой и бездумной приветливости - точно как у стюардессы. По всему выходило, что мужчина стал очередной жертвой их ангела-хранителя, гипнотизера, о котором с таким любопытством рассуждал Сфинкс.
   Забрав всю команду, автобус скрипнул подвеской и тронулся. Через пять минут легкой тряски он остановился у подъезда. Здесь располагался черный вход одного из четырех терминалов. А возле дверей ждал мулат, одетый в деловой костюм с бейджиком на арабском языке. Несколькими простыми и понятными жестами он уговорил брюнетов следовать за ним. Минуя зал с ленточными конвейерами для багажа, они вышли к винтовой лестнице. После чего, поднявшись по ступеням, очутились в отделе международной почты. А потом наконец достигли коридора с серыми стенами.
   -Я видел такое в одном фильме. Данные стены есть устроены таким образом, чтобы пограничники могли видеть зал насквозь, хотя мы наблюдаем только матовые перегородки. Подобное помещение есть в каждом аэропорту. Без разницы в российском или египетском...
   -Погодь, умник,- оборвал коротышку высокий брюнет,- нас что, ведут какой-то особой "тропой"?
   -...правильно, в точку,- закивал Сфинкс,- этой "тропой" эскортируют террористов, преступников, и тех, кого подневольно высылают из страны. Иностранные министры и президенты также пользуются Серым коридором, если желают сохранить свой визит инкогнито. Я вижу здесь плюс - о металлоискателях и досмотре багажа можно забыть. Увы, есть минус - мы до сих пор ничего не знаем о личности человека, организовавшего нам столь теплый прием. Надо полагать, способности нашего ангела-хранителя выходят за рамки обычного гипноза. Он, определенно, имеет большую власть... Вы тоже заметили? Кроме этого мулата, мы как будто одни во всем терминале.
   Услышав эту речь, зеленоглазый захотел добавить что-нибудь и от себя.
   -Круто! Мир, оказывается, не без добрых людей.
   -Печально,- монотонно продолжил телепат,- мне показалось, ты начал выбираться из лужи собственного невежества. "Доброта" и "власть" есть слова из разных карт реальности. Эти слова и прилагающиеся к ним реальности, они как параллельные прямые - никогда не пересекаются. Наш ангел-хранитель может оказаться крайне опасной личностью.
   -Поздравляю вас с началом очередного глупого спора,- ухмыльнулась возглавляющая шествие Мираж,- слушай, Сфинкс, у тебя случайно нет грамоты "Самому умному коротышке Лилипутии"? Все-таки нет, а? Странно, при твоем-то росте.
   -Я не коротышка и не лилипут,- засопел Сфинкс,- я только на одиннадцать миллиметров ниже тебя, самка.
   -Женофоб,- отмахнулась нимфетка,- ну натуральный женофоб без чувства юмора!
   Ифрит слушал их препирательства краем уха, однако пообещал себе не вмешиваться. Слова обладателя фиолетовых глаз о несовместимости доброты и власти произвели на него впечатление - высокий брюнет мысленно пытался представить себе их ангела-хранителя, но вместо услужливого помощника с крылышками ему мерещился образ коварного кукловода. И такой кукловод не мог оказаться ни отважным соратником, ни простодушным меценатом. Этот человек должен был преследовать свои личные, возможно, весьма негуманные цели.
   -Все слишком гладко, просто дьявольски удобно. Ограбили банк, удирали от ментов по всей Москве, хотели угнать самолет - и какой великодушный идиот стал бы помогать таким фрикам как мы? Только если этот идиот не спланировал все заранее... А если и так, то с какой, мать ее, целью? Или ему нужны наши деньги? Вряд ли, в банке было всего-то двести тысяч. В России миллиардами воруют, куда там эти жалкие крохи... Кто-то пустил экспресс Москва-Киев под откос. Кто-то, по чьей вине мы очнулись у меня дома в Люберцах без одежды и документов. А еще некролог! В той газете, которую я купил в самый первый день, точно был некролог...
   Закусив фильтр давно потухшей сигареты, красноглазый не заметил, как они прошли Серый коридор до конца и скучковались на балконе. Мулат приблизился к бронированной двери и провел бейджиком по панельке автоматического допуска. Декодер мигнул зеленой лампочкой. Повинуясь спрятанному внутри компьютеру, дверь распахнулась.
   -Ой! Сколько народа!- воскликнула Химера, первой переступив порог и очутившись в зале ожидания аэропорта Хургады.
   Шумную галерею под белоснежным сводом, насквозь пропитанную запахом вечного лета, оживляли ярко и разнообразно одетые путешественники - туристы и бизнесмены из самых дальних уголков земного шара. Здесь даже таможенники выглядели нарядно, они носили светлые штаны и бархатистые, давно вышедшие из моды эполеты. В зале ожидания висели жидкокристаллические табло, широкие экраны с рекламой отелей и экскурсий, а еще в несметном количестве стояли причудливо расписанные кадки. В каждой из них рос либо кактус с розовыми цветами, либо карликовая яблоня, либо опрятная молоденькая пальма. А чуть в стороне изгибалась сквозная арка - центральные ворота аэропорта, за которыми под открытым небом парковались велосипеды и автобусы.
   -Красота какая! А в Москве сейчас только грязь и бомжи,- очнулась от приятного шока синеглазая. Опустив голову, она легонько пнула мулата, вдруг распластавшегося на полу,- А он-то чего вырубился? Мы его пальцем не тронули.
   Их провожатый скрючился в неестественной позе - упал и потерял сознание, лишь только открыл дверь. Его кожа блестела холодной испариной, а глаза были закрыты. Примерно так выглядит человек, скованный дурным сном, из клетки которого нельзя вырваться собственными силами.
   -Это кома. Он больше не проснется,- объявил Сфинкс.
   -Мы не можем его бросить,- возмутилась златоглазая,- он помог нам! Если ему плохо, то надо набрать телефон неотложки.
   Как Химера ни старалась вразумить друзей, ее никто не стал слушать. Самодовольная Мираж, развеселый Титан, то и дело озирающийся Ифрит, с любопытством принюхивающийся Огр, и мудрый Сфинкс поочередно перешагнули тело мулата и смешались с пестрой толпой.
  
   ***
  
   Карманные щипчики никак не хотели подцепить вредный заусенец. Этот отросток кутикулы приводил рыжую девушку в бешенство. Резкое движение ножничками - и под сломанным ногтем осталась капля крови. Вот теперь маникюр был и правда испорчен. Увы, сделать новый не взялся бы даже мастер из профессионального салона, аргументируя это тем, что его работа все равно пойдет псу под хвост, если руки клиентки будут вот так дрожать.
   Ее руки уже полмесяца сводило дрожью. Носи рыжая девушка в белом пиджаке, дополненном красным галстуком, браслет или часы, от нее с утра до ночи разносилось бы громыхание этих украшений. К счастью, блеск модных аксессуаров не представлял для нее никакого интереса - много лет назад, еще будучи ребенком, она жила в такой роскоши, какая не снилась ни женам современных миллиардеров, ни наложницам нефтяных шейхов. Но в Хургаде она все-таки позволила себе потратить деньги на новые запонки. Те, которые в качестве приложения к галстуку секретаря Канцелярии выдали ей на работе, были бездарной тратой низкопробного серебра.
   Она захлопнула маникюрный пенал и достала из кармана пиджака замшевую коробочку. Внутри лежала пара золотых запонок, покрытых родием.
   Через минуту на манжетах ее дамской сорочки заблестели изысканные пластинки с узорами птиц. У каждой из них имелась женская голова. Эти сирены, эти мифические духи обольщения и коварства, которые едва не погубили Одиссея из Эллады, словно бы насмехались над рыжей. Словно бы сомневались в ее жажде мести и в ее венценосном происхождении.
   Девушка перевела взгляд на большие электронные часы, установленные возле парадной арки. Дрожащими руками оправила брюки и поднялась со скамьи. В душном зале аэропорта ее бил озноб. Но не от какой-то глупой простуды - скорее, от разочарования и ярости.
   -Нет, нельзя,- приказала она себе, двинувшись навстречу группе туристов с черными волосами,- бить не стану - ха, бить настолько тупых детей, тут никаких кулаков не хватит. Сначала поговорю. Расцарапать им морды я еще успею.
  
   ***
  
   -За нами следят, я нутром чую,- стиснул зубы красноглазый.
   -Саша,- приобняла его нимфетка,- ты перебарщиваешь. Тебе стоит меньше курить и не поддаваться паранойе. Самолет не взорвался, мы живы. Пожалуйста, успокойся.
   Тем временем Сфинкс, обремененный лишь весом заплечного рюкзака, внимательно изучал разношерстную толпу. Он чувствовал себя снайпером, который через оптический прицел винтовки скользит взглядом по огромному сборищу потенциальных жертв. Но, в отличие от снайпера, глаза коротышке только мешали. Глаза могли коснуться предмета, однако не могли проникнуть в его суть. Веки телепата медленно опустились - и тотчас другая, поражающая своей наготой картина предстала перед человеком, наделенным даром проникать в пространство вариаций и саму сферу мыслей. В этом состоянии Сфинкс уже не являлся простым наблюдателем, заключенным в клетку из костей, плоти, и крови. Его мозг становился эдакой точкой сбора, астральным перекрестком, на котором то, что есть, пересекалось и двигалось навстречу тому, что еще только будет.
   Мимо пробежал опаздывающий на смену диспетчер - вросший ноготь на левой ноге, двое детей, хроническое пристрастие к жирной пище. Через четыре секунды он поскользнется на мокром полу.
   Возле стола регистрации переминался с ноги на ногу лысый турок - этот тип волновался, что таможенники найдут в его багаже пистолет, из которого он полчаса назад застрелил владельца клуба "Трехгорбый верблюд". Через пять секунд он достанет бутылку воды и станет жадно пить.
   Слева на лавочку плюхнулся водитель такси - три замены заднего колеса на прошлой неделе, а еще зависимость от болеутоляющих пилюль. Но именно этого таксиста Сфинкс искренне пожалел, почувствовав, что через шесть секунд бедолага встретит женщину своей мечты, которая еще через двадцать секунд признается, что летит в Таиланд на операцию по смене пола.
   Наслаждаясь чужими пороками и грязными мыслями, коротышка неспешно следовал за остальными брюнетами. Он никогда не считал этих олухов и посредственностей своими настоящими друзьями - вообще не верил в дружбу, видя в ней разновидность ненужной привязанности. И именно поэтому всякому панибратству предпочитал конкретные действия, нацеленные на конкретный результат.
   -Дама с рыжими волосами,- вдруг дернулся телепат.
   -Какая еще дама?- мигом вцепился ему в плечо высокий брюнет.
   -Я извлек след ее образа из памяти стюардессы. И этот же образ, увы, недостаточно четкий, остался в голове того мулата. Должно быть, она есть наш ангел-хранитель. Она взорвала мост, по которому двигался поезд Москва-Киев. И она ждет нас где-то рядом, совсем близко... Но я не чувствую ее присутствия.
   -Что за бред!
   -Это есть не бред,- цокнул языком обладатель фиолетовых глаз,- помнишь, Александр, что я сказал тебе, когда мы очнулись в твоей квартире в Люберцах? Я могу читать мысли людей и видеть их будущее, но и ты, и твоя Даша, и вся команда - вы для меня подобны закрытой книге. Я вижу все, кроме вас. А еще я не вижу эту рыжую...
   -Ничего не понимаю, ты то видишь, то не видишь!
   -Господа-товарищи, меня третьим возьмете?- обернулся к ним любитель гавайских рубашек.
   Ему стало интересно, о чем шепчутся его друзья. Увы, ответ на заданный вопрос он так и не получил. Зеленоглазый юнец словно оглох, словно окаменел - так каменеет человек, встретившийся лоб в лоб со своим прошлым, которое он бережно хранит и любит, но в которое не может вернуться. В снующей толпе Титану померещилась девушка с красивыми рыжими волосами. И все эрогенные зоны тела этой девушки он знал наизусть, помнил как свои пять пальцев.
   Эту молодку звали Татьяной. Примерно семь лет назад она, особа с характером и специфическими манерами, поступила на первый курс одного московского ВУЗа. И в тот же день староста группы выбрал не ее, а бывшего капитана школьного КВН своим заместителем. Таня была и умна, и по-своему элегантна. Выглядела старше одногруппников и, как сама говорила, хотела получить второе высшее образование. В друзьях она, похоже, не нуждалась. Не слушала русский рок, не смотрела аниме, не ездила с другими студентами на молодежные фестивали, а самое загадочное - за годы обучения ее рост и лицо ничуть не изменились. Отличницы с первых парт, напыщенные дети более-менее платежеспособных родителей, терпеть ее не могли. Сплетничали, мол, Таня пользуется особенными кремами прямо из Парижа, благодаря которым кожа не стареет и всегда остается румяной как у девственницы.
   Тонкая фигура то исчезала за колоннами, то появлялась снова. Машинка вроде тех, которые перевозят гольфистов по зеленым лужайкам, тащила за собой десяток платформ с чемоданами и преградила девушке путь. Когда хвост гусеницы на колесах прополз мимо рыжей, она железной походкой двинулась вперед. При каждом шаге ее каблучки издавали цокающий звук. Идеально отглаженные брюки облегали ноги. Белый пиджак вместе с сорочкой подчеркивал изящную грудь. Опрятный деловой костюм дополняли две покрытых родием запонки. А не шее висел галстук красного цвета.
   -Не может быть... Танечка?- только и успел разинуть рот Титан.
   Напрочь сбитый с толку, он тотчас получил пощечину. В следующее мгновение рыжая ловким движением вывернула юнцу руку. Оглядела татуировку из восьми змей на левом кулаке, после чего оттолкнула бывшего любовника - грубо и даже с презрением.
   -Так, отвечай, какой у тебя талант? Ты Низший или Высший? У Средних печать никогда не располагается ниже локтя.
   Ее следующая пощечина должна была прийтись на другую щеку, но зеленоглазый увернулся. В нем что-то переменилось.
   -Ты, Танечка, переоцениваешь свои силы,- не своим голосом произнес брюнет в гавайке,- или ты опять напилась? Тронешь меня еще раз, и получишь сдачи.
   Тут щеки его старой знакомой налились алой краской, но вовсе не из-за смущения.
   -Да у вас вместе взятых мозгов меньше, чем у пальмы! Ладно ты, Костя, на твой счет у меня иллюзий не было - но вы, остальные, вы перед смертью что, совсем с катушек съехали? Банк! Кто из вас мог такое придумать? Несносные дети, дальше носа не видите, а уже угодили на передовицы газет! "Люди Икс из Москвы" - вы сами пришли к редактору и втюхали ему этот дерьмовый заголовок? Думаете, раз бессмертные, так управы на вас нет?!
   -МОЛЧАТЬ!!!- взорвался шрапнелью ругательств Ифрит.
   Несколько таксистов, случайно заметивших эту сцену, предпочли уткнуться в свои журналы. Один даже встал с лавки, чтобы уйти от шумных иностранцев в другой конец зала ожидания - там потенциальных клиентов тоже хватало.
   Облизав сухие губы, высокий брюнет приблизился к Тане. Его дыхание отдавало гарью.
   -Во-первых, ты немедленно ответишь мне, какое отношение имеешь ко всему происходящему. Во-вторых, только потом я решу, сохранить тебе жизнь или сжечь прямо на этом месте.
   -Пустые угрозы,- хихикнула рыжая,- тебе я не по зубам.
   -Проверим?- злобно уставился на нее красноглазый.
   Таня развернулась к нему спиной и быстро зашагала в направлении арки, за которой под открытым небом блестели экскурсионные автобусы.
   -Нам надо поговорить,- бросила она через плечо,- я знаю подходящее место.
  
   ***
  
   Под шуршащими колесами стелилось новое, едва отремонтированное шоссе. Взбираясь на каменистый холм (он был единственной возвышенностью в городской черте Хургады), микроавтобус проехал мимо развлекательного комплекса "Трехгорбый верблюд". Их дискотеки и вечеринки не пользовались популярностью у коренного населения - цены в "Трехгорбом" изначально были рассчитаны на туристов.
   -Эта дискотека навевает воспоминания,- уставившись в окно, посетовал Титан,- тут мы поссорились. Она напилась в стельку и не стояла на ногах, а я подошел к ней с кольцом, только набрался храбрости сделать предложение... А мы ведь встречались три года.
   -Ты любил ее?- не желая слушать и без того известную ему историю, Сфинкс сонно приоткрыл веко.
   -Не знаю. Наверное.
   -Тогда в чем проблема?
   -Да в том, что Танюша, сколько я ее помню, всегда была как будто из другого мира. И, святые дьяволы, теперь-то я узнаю из какого.
   Когда автобус перевалил через самую высокую точку холма, скучающим пассажирам открылась береговая линия. Из поля зрения исчезли дюны и башни аэропорта. Где-то справа угадывалась недостроенная громада аквапарка. Ветер дурачился в листве пальм, склонивших лохматые кроны к мраморным дорожкам, которые указывали путь в новомодные кварталы некогда тихой приморской деревеньки.
   Хургада начала свою блистательную историю, будучи убогим захолустьем и тихой черепаховой фермой, но меньше, чем за сто лет, превратилась в уютный курорт европейского образца. Продав свое одноэтажное очарование за блеск бутиков и ювелирных лавок, этот город старался во всем подражать своей центральной улице, известной под названием Саккала.
   Обогнув восьмиэтажное здание какой-то успешной турфирмы, микроавтобус выехал на бульвар, усаженный эвкалиптами. Деревья терялись за блеском щегольских вывесок - это нормально для района, где земля стоит как золото, а магазины сувениров растут как грибы. Береговая линия практически скрылась за крышами отелей. Их корпуса олицетворяли собой архитектурный симбиоз изыска и деловой практичности.
   Пока на светофоре горел красный свет, Мираж рассматривала людей, столпившихся возле круглосуточного супермаркета.
   -Вот странность,- сказала она,- зевак здесь прорва, да и нищебродов хватает, а улицы в сто раз чище московских. Эх, нашим дворникам-узбекам есть, чему поучиться.
   -Рано радуешься,- почесал небритую щетину красноглазый,- русских туристов с их вечными пьянками и матом тут тоже хватает. У кого нет денег на Таиланд, все летят сюда.
   Ифрит прикончил полпачки сигарет, но, увы, никотиновые палочки не смогли успокоить его паранойю. Вместе с синеглазой дамой своего сердца он выбрал кресло в середине салона. Отсюда было видно рыжие волосы Тани, которая стояла возле шофера и указывала дорогу.
   До этого дня он видел Татьяну не больше дюжины раз. Зато отлично помнил фразу, которой наградил Титана, познакомившись с его любовницей - "Костя, ты связался с типичной рыжей сучкой. Ей, если захочешь вставить, в душу лезть не нужно. Да только это не твое. Костя, блин, надень штаны". Сейчас высокий брюнет раздумывал, хватит ли ему духа, чтобы в случае опасности превратить ее в шашлык. Пытаясь отвлечься, он почесал змеиную татуировку на правом кулаке и мысленно вернулся на несколько дней назад. В то утро, когда начались их общие злоключения.
   Нагишом проснувшись в своей квартире в Люберцах, Ифрит первым делом выдал Титану оплеуху, затем разбудил крепко спящую Химеру, выслушал глупые претензии Мираж - и только потом, не добившись ничего вразумительного даже от Сфинкса, обнаружил странную печать. В этих змеях, кусающих свои хвосты, явно крылась какая-то тайна. Коротышка назвал их уроборосами, а еще отметил, что у него тоже есть такая же татуировка, которую он, естественно, и не думал набивать. Как ни крути, змеи были особенными, ведь их не удалось стереть ни мылом, ни содрать лезвием бритвы. Казалось, в них пульсировала сила. Сила, с помощью которой можно было спалить дотла весь земной шар, а потом огненным фениксом воссесть на троне из обугленных черепов.
   -Бережной,- строго напомнила ему нимфетка,- тебе надо переодеться. После банка от тебя, уж извини, воняет костром. Что с твоей майкой? Она вся черная.
   Красноглазый машинально провел пальцами по груди. Глянув под ногти, он обнаружил там сажу.
  
   ***
  
   Затормозив, маленький автобус остановился напротив забора, сооруженного из плохо покрашенных досок. За такими заборами городские чиновники обожают прятать бесхозные гаражи, а еще портящие вид свалки.
   -Конечная, собирайтесь!- приказала рыжая.
   Судя по всему, кусты, напирающие на забор с другой стороны, уже лет тридцать не помнили ножниц садовника. Они успели прилично разрастись. Доски не выдерживали - гнили, крошились, наконец отваливались от поперечных рам, то тут, то там пропуская зеленую лозу на тротуар. А площадка перед воротами с амбарным замком, некогда служившая парковкой, была покрыта щебнем вперемешку с лохмотьями трухлявого картона. Ничем интересным для нормальных туристов здесь и близко не пахло.
   Выгружая из багажного отделения сумки, зеленоглазый юнец окликнул бывшую любовницу.
   -Эй, это ведь то самое место, о котором я думаю? Тот пансионат, который мы с тобой проплывали, когда катались с гидом на лодке?
   -Столько лет прошло, а ты не забыл,- взломав замок на воротах, хмуро кивнула Таня,- все верно, это - старый пятизвездочный "Шератон".
   -Разве "Шератон" это не марка элитных отелей? Больше смахивает на помойку,- ничего не понимая, вскинула брови Мираж,- да это не "Шератон" вовсе, а какая-то богадельня.
   Словно желая наказать ее за сарказм, грязный полиэтиленовый пакет, гонимый ветром, шлепнул синеглазую по лицу. Пляжная сумочка, до того висевшая на ее плече, упала в грязь. А сама нимфетка исчезла. Но не убежала обратно в автобус или скрылась за растительностью - она пропала подобно тому, как пропадает иллюзия оазиса среди обманчивых песков Сахары.
   -Как ты это делаешь?- поразилась рыжая.
   -Ого, а я-то думала, что вопросы здесь будем задавать мы.
   Новая, будто с неба свалившаяся Мираж, теперь одетая в шортики поверх бикини, подобрала сумку и оперлась спиной на забор.
   Дарья Соколкова, или просто Мираж, всегда считала себя девушкой практичных жизненных ориентиров и поэтому не верила в волшебство. Мечтала не о рыцаре на белом коне, а о рыцаре, которого всюду сопровождали бы господа Александр Гамильтон, Уиллис Грант, и Бенджамин Франклин. Больше всех прочих городов, в которых ей не доводилось бывать, она обожала не Париж или Венецию - во снах ей снился Хабаровск. Именно таким, каким был изображен на российской купюре номиналом в пять тысяч рублей.
   Очнувшись на холодном паркете квартиры ее молодого человека в Люберцах, Даша набросилась на избранника своего сердца как рысь. "Бережной, твои друзья извращенцы и нудисты! Признавайся, кому из них ты доверил раздеть меня? Вот только не надо мямлить про твою идиотскую татушку, на мне точно такая же". Постепенно возникли и другие, более тревожные вопросы. "Мои джинсы, господи, мои американские "Левис"! Я же помню, как садилась в них в поезд. Там, в заднем кармане, остались все мои кредитки".
   -И все-таки ни черта это не "Шератон"...- фыркнула Мираж.
   -Я есть не согласен,- возразил ей Сфинкс. Обнимая рюкзак с ноутбуком, он продолжил,- Я успел заглянуть в Интернет и, помимо прочей информации о Хургаде, нашел страницу, посвященную истории данного пансионата. Четыре десятилетия тому назад он считался Золотым берегом Африки. Здесь собирались писатели, звезды кино, у президента Рональда Рейгана здесь наличествовали именные апартаменты. Но однажды отель закрыли на реконструкцию, а денег, как это часто бывает, не нашли... С тех пор здание пустует! Ветшает, медленно превращаясь в громадный скелет из стекла и бетона.
   Поспевая за рыжей, обладатель фиолетовых глаз скрылся в воротах. Остальные члены команды двинулись следом.
   Корпуса заброшенного "Шератона" потрясли друзей своими размерами. Архитекторы суперотеля явно страдали гигантоманией, зато поработали на славу - благодаря их усилиям из каждого номера с балконом открывался чудный вид на лазурь Красного моря. Главное здание имело форму ступенчатого амфитеатра, от которого на север и юг расходились рукава пляжей, утопающих в пестрой зелени олеандров, гибискусов, и диких эвкалиптов. Бесчисленные клумбы давным-давно обросли коричневыми корнями, а те окутывали мраморные фасады вьющимся плющом. Вечное лето было для них наивкуснейшим удобрением.
   По садовой тропинке Татьяна привела брюнетов к служебному входу. Они вошли в коридор, затянутый белесой паутиной. К несчастью, изнутри "Шератон" выглядел хуже, чем снаружи. Обои выцвели, редкие и посеревшие картины покрывала пыль. Настенные светильники из меди больше не радовали глаз шикарным блеском, ведь за десятилетия непрекращающегося мародерства в них не осталось целых лампочек.
   Но один приятный сюрприз все-таки ждал гостей, нарушивших покой некогда оживленной гостиницы - в ресторане нижнего этажа уцелела почти вся мебель. Скорее всего, местные воришки просто не смогли поднять ее, чтобы вынести и впарить старьевщикам. Резные стулья, а еще роскошные диваны со спинками из перламутрового бархата привезли сюда из Милана. На стойке бара, в полуметре от подноса со скелетом индейки, красовалась забытая, однако целая бутылка вина с египетскими специями.
   -М-м, как по заказу...
   Имея дурное пристрастие к алкоголю, рыжая выдернула пробку и присосалась к горлышку.
   -Отдыхайте, детишки, здесь мы в безопасности,- обратилась она сразу ко всем собравшимся, включая Огра,- комплекс заброшен, тут нет ни души. Я разрешаю вам пользоваться пляжем, только не заплывайте за буйки. Дверь справа ведет к столам регистрации и парадному холлу, где-то там, наверное, будет выход к морю. Лифты не работают, но электричество есть. Во время планового осмотра электрики забыли...
   -Мы не за этим пришли сюда!- рявкнул Ифрит.
   -Он прав, Танечка,- почесал нос Титан.
   -Присоединяюсь к данному мнению,- сквозь зевоту добавил Сфинкс.
   -Расскажи уже, как ты очутилась в Египте,- засуетилась Мираж.
   -Пожалуйста...- взмолилась Химера.
   -Мало шоколада! Моя хочыт б-о-ольшы!- басом завыл Огр.
   -Ладно, детки,- ядовито усмехнулась Таня,- вот ответ на ваши вопросы.
   Она неторопливо расстегнула верхние пуговички белых брюк и приспустила их. Прямо на ее животе, ближе к интимной линии лобка, но чуть выше кружевного белья, находилась татуировка из восьми уроборосов.
  
   ***
  
   -Все живые люди просто рабы и наркоманы,- вскинула ладони Татьяна, как если бы собиралась сотворить ими замысловатый жест,- только их наркотик это не марихуана или кокаин, а информация. Информация - вот то, что веками позволяло жестоким императорам и полубезумным королям контролировать толпу. Чернь с радостью отдаст последний кусок хлеба, если услышит, что ее вождь или принц, скажем, одержал победу в битве или, например, завоевал новый клочок земли. Главное это правильно сообщить о событии, а то, было ли какое-либо событие вообще, уже никого не интересует. То же касается и любых теорий заговора - люди обожают винить в своих бедах пришельцев, шпионов, и даже ведьм. Но кроме самих наркоманов, всегда есть и драгдилеры. Драгдилеры информации, учителя в школах, политики из телевизора, летописцы, и именитые философы-культурологи - вот никчемнейшие из всего племени живых. Они продают наркотик, формулу которого сами не знают. А ведь формула эта менялась уже столько раз... Ладно, я выражусь проще - что будет, если каждые триста лет группа каких-нибудь умников возьмет привычку переписывать историю человечества на новый лад? Ну-ка, ответь мне, Костя, ты когда-нибудь слышал о Лучезарной Медной империи в Австралии?
   -Нет,- выпалил брюнет с бакенбардами, явно не ожидавший, что ему будут задавать такие чудные вопросы.
   -Конечно, не слышал! И никогда не услышал бы, будь ты все еще тем, кем был месяц назад,- сузив глаза, рыжая сделала очередной глоток из бутылки,- а ведь таких государств, намеренно стертых со страниц истории, десятки и сотни. Кто-то внес поправку в формулу наркотика - и несчастных наркоманов уже невозможно убедить в том, что существует что-то, помимо их сладкого зелья. Думаете, Ньютон открыл законы гравитации? Нет, это сделал американский эвинкар Митра еще в шестнадцатом веке до нашей эры. Рабы Хеопса построили самую большую пирамиду? Ха, эта чертова пирамида задолго до египтян была первым компьютером, работающим на магнитно-вращательной энергии Земли. Те, кто производят наркотик под названием Информация, прекрасно знают об этом. В своем бизнесе они поднаторели. Они называют себя монетоносцами, они похожи на вас и меня, но всегда носят галстуки... Остерегайтесь брюнетов в галстуках! Именно эти гады спонсируют террористов, заставляют вас брать кредиты в банках, запрещают аборты и контролируют деньги, текущие из соборов, где рабы молятся выдуманным богам.
   -Танюша,- настороженно обратился к ней Титан, поглядывая на каменные лица товарищей,- это вино, по-моему, перебродило. Ты вообще слышишь себя?
   -Мир опутан паутиной лжи еще с тех времен, когда эллины только стали называть себя греками. Брюнеты в галстуках превратили информацию в снотворное зелье - и пока живые наслаждаются им, ни за что не смогут увидеть истинное положение вещей. Ваши татуировки с уроборосами - вот лучшее подтверждение моих слов! Эти змеи легко докажут вам, что я принцесса, а не тронувшаяся умом алкоголичка, которой не на что надеяться.
   -Тайм-аут,- вскочил с дивана любитель гаваек,- татуировки это ведь самое интересное! Я видел тебя без одежды тысячу раз, но не помню этот рисунок на лобке.
   -Эх, Костик, тебя-то обмануть было нетрудно. Ты всегда смотрел мне только в глаза... Наберись терпения, наш разговор едва начался.
   -А вот я не могу больше терпеть!- отчаянно воскликнула Химера.
   Это прозвище не нравилось пышногрудой девушке с водопадом волос-локонов почти до локтей. И ей было приятно, что после ужасного пробуждения в полупустой квартире Костя не изменил свою привычку и продолжал называть ее Ритой Николаевной. Она, особа неизбалованная вниманием парней, находила в этом определенный шарм. "Слушайте, я сходил за газетой" - вернувшись из магазина, объявил тогда Александр Бережной. "На третьей странице напечатали фотографии сгоревшего поезда. Поезда, в котором МЫ ехали на Украину. И там же некролог, понимаете, некролог с нашими именами". Начав читать ту газету, Рита сползла в обморок.
   Она никогда не отличалась сильным характером, часто болела и неделями лежала с температурой. Врачи не могли помочь ей, а тем более мать, у которой на все была лишь одна отговорка - "Все мирские болезни от греха. Если ты болеешь, значит, Иисус ненавидит тебя". Подобные наущения, знакомые любому члену их религиозной общины, действовали на Риту угнетающе. Но она продолжала верить и носила на шее крестик. Рай и ад были для нее не абстрактными понятиями, а реально существующими локациями вроде Ваганьковского кладбища, где богобоязненная матушка каждую субботу показывала девочке их общую будущую могилу. "В раю всяк, уверовавший во Иисуса, ест вкусное мороженое и гладит облака" - соблазняла она дочку. А потом, не желая испортить любимое чадо, сразу пугала - "В аду плохие люди, которые пользовались презервативами, глотают сажу и варятся в котлах".
   Все начало меняться, когда Рите исполнилось восемнадцать лет. Мать не отрывалась от молитв, казалось, вовсе ушла из реального мира, а у одинокой Риты (уже студентки, а не школьницы) наконец появились друзья. Никогда раньше она не встречала таких странных людей. Пьяный с утра пораньше и разодетый в цветастую рубашку юнец. Хладнокровный коротышка, свысока смотрящий на все живое. Хмурый, но зато честный парень ростом под два метра. А еще его девушка - эдакая задорная егоза, влюбленная в роскошь и деньги. Для Риты семь лет их дружбы пролетели как один безмятежный сон.
   Когда в вагоне экспресса Москва-Киев прогремел взрыв, все смешалось, словно в безумном водовороте. Риту швырнуло лицом на столик. Прежде чем лишиться чувств, она успела нащупать свой правый глаз, выбитый при падении и повисший на ниточке нерва у нее на щеке. Но тогда, умирая, она все равно радовалась, ведь в купе их собралось только пятеро. Друзья не взяли с собой еще одного человека. Человека, которого, сколько их Рита ни умоляла, не считали своим и брезговали даже упоминать его имя.
   "Рита, я буду с тобой всегда... Фу, когда ты так улыбаешься, становишься похожей на замарашку". "Какого черта ты делаешь, я же просил нормальных пельменей из магазина, а не твою стряпню". "Что за клоун купил тебе цветы? Кто? А, видать, у Костяна, когда он расстался с той рыжей подстилкой, лишние деньжата завелись... Да не ставь ты их в вазу, сама знаешь, на розы у меня аллергия". "Сколько раз тебе повторять, не звони мне, если не можешь уснуть". "Нет у меня проблем с лишним весом, на себя бы лучше посмотрела".
   -Фу, Огрик! Фу, это не еда.
   Вцепившись в его мясистый бок, Химера пыталась оттащить Огра от подноса со скелетом индейки. Увы, у девушки такой комплекции не было ни шанса на то, чтобы совладать с амбалом, весящим как медведь или до крайности разжиревший сумоист. Она сорвала единственную перчатку с руки и пару раз шлепнула толстопуза по носу. Щекастое чудище заскулило. По-собачьи завалилось на спину и подставило своей госпоже брюхо. Златоглазая присела ему на живот, словно на кресло-грушу.
   -Таня, мне нужно знать одну вещь,- перевела она дух,- пожалуйста, скажи мне правду о том, что случилось в поезде. Мы... Умерли?
   -Не делай вид, будто ты не читала мою записку.
   -Какую записку?
   -Ой,- насупился зеленоглазый,- когда я очухался в Люберцах, то обнаружил в своем кулаке лист бумаги. Я не успел его рассмотреть, очень в туалет хотелось.
   Получив повышение и красный галстук, принцесса Атлантиды не забыла о своей мести. Самозваный бог уничтожил ее народ, лишил ее будущего, убил ее отца - даже прекраснодушный святоша не смог бы простить такое. Многие века рыжая пряталась за чужими именами. В поту и крови раскапывала руины мертвых мегаполисов. И наконец собрала монеты второй серии. Впопыхах выбрала себе помощников, даже подгадала момент, когда ее будущие марионетки оказались в одном месте. Но, как стало ясно теперь, принцесса совершила ошибку - доверила свою исповедь клочку бумаги, а саму бумажку впихнула в кулак бывшему любовнику, который несколько лет назад едва не сделал ей предложение.
   Закусив губу, Таня с трудом подавила приступ гнева.
   -Если вы не читали мою записку, то за каким чертом помчались в "Домодедово"?
   -Это было спонтанным решением,- взял слово Ифрит,- на второй день после пробуждения мы поняли, что обладаем суперспособностями. Даша настаивала на ювелирном бутике, но я предложил ограбить банк. Кто же знал, что нас станет преследовать ОМОН! Мы угнали тачку, поехали в аэропорт, чтобы захватить самолет. Тут-то нас и встретила загипнотизированная стюардесса. Эй, развей мою паранойю, этот гипноз твоих рук дело?
   Игнорируя вопрос высокого брюнета, рыжая снова схватилась за вино. Алкоголь уже бежал по ее венам, разгонял кровь, но вместе с тем затуманивал рассудок. Должно быть, именно поэтому ее новая речь вышла чересчур сумбурной.
   -Наверное, вас рассмешит моя следующая фраза,- хихикнула Татьяна,- но смерть это вовсе не то, чего нельзя пережить. Ха, клянусь Отцами Основателями, да мертвее вашей компашки только мумии всяких там фараонов! Конечно, вы мертвы, как ни крути, холодные трупы. Но разве это помешало вам нарушить мои планы и взять штурмом тот банк? А разве смерть, которую пережил каждый из монетоносцев Организации, помешала ему стать агентом этого тайного мирового правительства? Вы погибли в поезде Москва-Киев, после чего я воскресила вас, дав каждому по монете. Монета заменяет мертвому человеку его душу и состоит из священного металла, которого нет в таблице Менделеева. Но монеты, о которых я говорю, и которые оставляют на теле змеиные татуировки, не валяются на дороге. Когда-то их было много, больше, чем звезд на небе... Раньше, примерно пять тысяч лет назад, существовала целая империя, жрецы которой назывались Мастерами - они обладали уникальным даром, использовали его по-разному, но в первую очередь для того, чтобы ковать монеты. А получить монету, ну, стать бездушным и бессмертным монетоносцем, мог только герой, доказавший свою преданность и полезность империи. К сожалению или к счастью, в ту эпоху монетоносцы были... Хм... Скорее, рабами, нежели полноправными гражданами. Думаю, из-за этого и началась та чудовищная война.
   -Сколько можно слушать этот вздор,- внезапно запротестовала Мираж,- Таня, ты пьяна! Какие души, какие монеты - неужели твоей фантазии хватило только на этот бред? Смех, да и только! Лично я приехала сюда, чтобы загорать и наслаждаться новой жизнью. Если еще кому-нибудь надоест вникать в идиотские сказки, я буду купаться и ждать его на пляже. Чао!
   Когда фигурка в шортиках скрылась за стенкой из муранского стекла, рыжая сняла пиджак и положила его на стойку бара.
   -Просто очередное доказательство,- машинально кивнула она,- теперь Даша совсем другой человек. Она изменилась, как меняется любой живой, оставшийся без души. Та Даша, которую вы знали, могла вот так дерзко уйти, но не ушла бы. Или я ошибаюсь?
   -Прежняя Даша Соколкова точно бы не стала артачиться,- пробубнил Ифрит,- не настолько скверный у нее характер.
   Он достал пачку сигарет. Взяв губами раковую палочку, поднес ладони к лицу так, как если бы прятал в них зажигалку. Однако никакой зажигалки у него не было. Красноглазый щелкнул большим и средним пальцами, кончик сигареты мгновенно затлел крохотным факелком. Вкус арабского табака, явно приготовленного для тех курильщиков, которым дырка в легких не помеха, заставил его прокашляться.
   -А давайте-ка вернемся к самому началу,- воспользовавшись паузой, Титан решил разрядить гнетущую атмосферу,- у меня, например, после поезда в голове сплошной туман. Я не помню, чтобы умирал. Ну грохнулся состав с моста, а дальше-то чего было? Почему мы вдруг очнулись у Сашки в гостиной? Кому досталась моя красная гавайка с лимончиками? Между прочим, я на нее два месяца копил.
   -Ты есть форменный тугодум,- повернулся к брюнету с бакенбардами коротышка,- похоже, твои мозги остались как раз в той гавайке с Черкизовского рынка. Очевидно же, наши тела не нашли после взрыва поезда, нас никто не хоронил, формально мы есть без вести пропавшие, а некролог в газету заказали. Могилы с нашими именами пусты, наша смерть это часть ее плана, она и наш убийца, и наш ангел-хранитель.
   Аплодируя первому человеку, который правильно уловил суть ее слов, рыжая хищно сверкнула клыками.
   -Браво, молодец! Ты еще в институте был на две головы умнее наших лекторов. Благодаря тебе и Косте я уже тогда стала внимательно следить за вашей компашкой. Кстати, Костик, давно хотела поблагодарить тебя - не прими ты мою любовную игру, я бы до сих пор не знала, кому всучить эти драгоценные монеты.
   Зеленоглазый размеренно откинулся на спинку софы. Сделал вид, будто не расслышал последнюю фразу девушки, так легко загипнотизировавшей экипаж целого авиалайнера. Он опустил веки и принялся насвистывать мелодию родом откуда-то из Америки восьмидесятых. Но не прошло и полминуты, как юнец вскочил.
   -Игра, говоришь?!
   Словно буйный сумасшедший, освободившийся от пут смирительной рубашки, он подлетел к барной стойке и занес кулак.
   -ДЛЯ ТЕБЯ ЭТО БЫЛО ИГРОЙ?!
   За долю секунды до того, как могучий удар Титана должен был размозжить череп Тани, эта ловкачка увернулась от его кулака. Сделав сальто, развернулась прямо в воздухе и обеими ногами толкнула бывшего любовника в спину. Получив неожиданное ускорение, он протаранил стойку и разбил ее, будто ядро, которым выстрелили из пушки. Затем со всего разбега поцеловал стеклянную витрину (там стояли пустые бутылки из-под ирландских ликеров) и упал на ковер. Прямо под град звенящих осколков.
   Не понимая, что за сила заставляет его вмешиваться в бессмысленную драку, Ифрит вскинул руки. Его кисти источали пламя - пара адских огнеметных струй испепелила скелет индейки, при этом расплавила серебряный поднос. К счастью, новые потоки огня, выпущенные сквозь образовавшийся дым, не ранили рыжую. Девушка с красным галстуком на шее уворачивалась от смертельно опасных атак с легкостью циркового эквилибриста, привыкшего работать без страховки и каждый вечер срывать овации. Когда поперечные стенки ресторана, включая добрую половину мебели, уже горели ярче облитой бензином коры, красноглазый перестал разбирать, где мелькают рыжие волосы, а где бушует устроенный им пожар.
   Под потолком блеснули золотые запонки - неуловимая фигура перепрыгнула четверть зала и приземлилась в метре от высокого брюнета. Последний опешил от такого безрассудства.
   -Если хочешь убить меня, вот твой шанс,- без лишних эмоций произнесла Татьяна,- моя жизнь стоит ровно столько, за сколько ты сможешь продать мой пиджак. Но знай, что без меня ваше везение кончится ровно через неделю! Вместе с Костей ты не сумел даже ранить одну единственную беззащитную женщину - и что, скажи, вы станете делать, когда по ваши души придут настоящие маньяки? Маньяки с монетами, ха!
   Столь дерзкой бравады оказалось достаточно, чтобы Ифрит, сконцентрировавшись на своей татуировке, потушил пожар. Огонь с диванов как ветром сдуло. Теперь по всему ресторану валялись обломки почерневшего, пропахшего костром хлама. Драка закончилась, толком не начавшись.
   Тем временем юнец в гавайской рубашке поднялся из груды разбитых бутылок. Он выглядел жалко. Так выглядит бездомный, проснувшийся посреди людного вокзала. Так выглядит алкоголик, понятия не имеющий о том, где и с кем пил всю прошлую неделю.
   -Святые дьяволы, Таня,- залепетал он, с трудом опираясь на собственное колено,- почему... ПОЧЕМУ?! Господи, почему, едва разозлившись, я захотел прибить тебя? Я же... Я ведь никогда не был жестоким ублюдком! И... И почему мне так понравилось это состояние? Я чувствовал себя, словно... Словно хренов Сэр Супермен!
   -Не волнуйся, ты виноват лишь отчасти,- подобрав упавший за стойку бара пиджак, ответила рыжая,- ты ведь тоже потерял душу, а душа это не просто концентрат энергий. Проще всего назвать ее "предохранителем". Пока такой "предохранитель" на месте, живой человек никогда не превратится в зомби, который руководствуется плотоядными инстинктами и жаждой крови. А вы думали, как появилось выражение "душевнобольной пациент" - почему психов держат взаперти или вовсе не замечают? Умерев и распрощавшись с уникальными, подходящими только вам душами, каждый из вас получил взамен несколько сотен чужих душ, чужих "предохранителей". Тех самых, которыми пропитаны ваши монеты! Вот представьте, что кто-нибудь из вас сидит за рулем грузовика и мчится по ночной трассе. Вдруг на перекрестке загорается красный сигнал светофора... Вам стоит надавить педаль тормоза, включить "предохранитель", и машина тотчас остановится. Но что будет, если в вашей машине окажется несметное количество различных педалей от дирижабля, катера, и локомотива, а вы, запутавшись, отпустите руль и начнете вертеться юлой? Судя по твоей силе, Костя, и по тому, где у тебя татуировка, тебе досталась Меруника... Так звучит название твоей монеты. Она состоит из многих сотен душ, чьи владельцы, некогда живые люди, давно отошли в мир иной. Но их чаяния, их мысли, и предсмертный гнев не рассеялись в вакууме - вместе с энергией этих душ они пульсируют в твоем позвоночнике, в каком-то смысле управляют тобой. Говорят, что некоторые бессмертные даже способны слышать голоса своих "предохранителей", и такой вой сводит их с ума... Не знаю точно, есть ли тут связь, но первое время многие неопытные монетоносцы ведут себя как полубезумные мясники. Как серийные убийцы и вампиры, для которых нет крови слаще, чем человеческая. Если верить газетам, в банке вы постарались на славу - даже на мой вкус это не ограбление, а натуральная бойня. Ладно, ладно... Не паникуйте, я, так и быть, расскажу вам, мои кровожадные детишки, как не потерять себя.
   Сфинкс, до сих пор сидящий с каменным лицом (казалось, ни драки, ни пожара он вовсе не заметил), открыл было рот, однако не успел сказать ни слова. Его опередил Ифрит, только не какой-то репликой или фразой, а громким сардоническим хохотом. Еще через несколько секунд этот звук превратился в приглушенный клекот. Прямо как у стервятника.
   -Зашибись, а я, дурак, на Дашу хотел обидеться,- высокий брюнет выплюнул сигарету и выстрелил в Таню таким взглядом, что она невольно поежилась,- эй, без обид, но меня тошнит от твоего самомнения! Ты настоящая идиотка, если ждешь от нас смущенной улыбки или куплетов благодарности. "Как не потерять себя"? Поздно, блин! Мы уже потеряли - нам бы теперь заново найтись. Может, я теперь и не знаю, кто я, но скажу тебе, кто ты. Ты, Таня, зазнавшаяся рыжая сучка, а по твоей заднице хороший ремень плачет! Давай, я не люблю театр, хватит изображать всеведущую праматерь.
   -Твоя паранойя однажды погубит тебя,- строгим тоном отметил телепат,- ты ведешь себя подобно обиженному подростку.
   -Приплыли, тьфу,- расплылся в кислой улыбке Титан,- вы что, оба считаете, что Таня вешает нам лапшу на уши? Или нам стоит последовать примеру Риты и искать ответы на все вопросы в ее любимой Библии? Эй!
   -Костя, закрой хлебницу,- погрозил ему кулаком красноглазый,- если я захочу услышать мнение имбецила, спрошу Огра.
   -...я ей верю, ведь татуировки...
   -...плевать, что я так говорил, тут сама ситуация другая...
   -...и зачем же? Слово "бессмертие" вам ни о чем не говорит? Я считаю...
   Наблюдая перебранку этой троицы со стороны, девушка в галстуке то неслышно хихикала, то хмурилась. Она пыталась оценить свои шансы. Хотела понять, а сумеет ли вообще завербовать несносных брюнетов, чтобы они согласились стать орудием ее возмездия.
   -Татьяна!
   -Что?- встрепенулась рыжая.
   -Тебя не дозовешься,- возник перед ее лицом Сфинкс,- бурчать себе под нос, пока тебя ждут трое любознательных слушателей, есть очень дурной тон. Отвечай наконец, что было после крушения?
   -Поверь, тебе лучше не знать. У меня не было времени, чтобы завершить процесс воскрешения должным ритуалом. Я по-быстрому нашла пару помощников и приказала им извлечь ваши тела из-под обломков. Мы поместили вас в физраствор, а после доставили цистерны в заброшенную лабораторию на окраине военного городка. Там, в лаборатории, нашлись специальные протезы - Рите требовалось сделать новую ногу. Да что там ноги, мы чинили вам лопатки, меняли суставы...
   -Стоп,- не желая вдаваться в детали, Ифрит осадил девушку,- меня не интересуют подробности. Скажи главное, ради чего ты убила нас?
   -Ради свободы и мести...
   Такой ответ, произнесенный шепотом, но сквозящий болью и отчаянием, не произвел на товарищей особого впечатления. Они непонимающе завертели головами. И тут эмоции Тани взяли верх. Ей давно требовалось выговориться, и момент, пусть даже неудачный, настал.
   -Неблагодарные сопляки,- зарычала она, будто раненая львица, которую обступили живодеры,- вы хотите раздеть меня донага, хотите вывернуть наизнанку?! Так получайте сполна! Что я вам говорила о драгдилерах информации? Думаете, это пьяная болтовня несчастной девчонки, на глазах у которой уничтожили ее народ? Вы живете в сонном раю между диваном и телевизором, вы слепы как котята в мешке! Кто-нибудь из вас любит апельсины? А моя младшая сестра любила! Апельсин снаружи неприглядный, покрыт шероховатой коркой, а еще твердый как смерзшийся снег - но внутри у него вкус сладкой мякоти и нежный сок. Так вот, с этим миром, со всей этой вшивой планеткой все наоборот! Снаружи - лоск, а внутри - дьявольская бездна гнилой лжи. Все, что преподаватели из школ и ВУЗов годами вбивали в вас, все, чего вы нахлебались из Интернета, все это лишь жалкая комедия погорелого театра. Добродетельные морали общества, политические институты, состоящие из профессиональных борцов за свободу и равноправие, слава и успех в сверкающей позолоте - все это часть формулы информационного наркотика! Иначе говоря, ширма, и за этой ширмой, которую так расхваливают драгдилеры, существует другой мир. Он повсюду, за креслами президентов, за тронами королей, за вашими спинами. Канцелярия с самого начала была тюрьмой для бессмертных - от концлагеря она отличается только тем, что всем узникам выдают золотые кандалы и кормят их фуа-грой! А Организация, трещащая по швам от собственной важности и денег, для того и появилась, чтобы живые никогда не узнали правду! О-о, я прямо вижу, тогда, в банке, вы возомнили себя крутыми хищниками? Нет, детки, ваше место внизу пищевой цепочки. Плевать, верите вы мне или нет, но не вздумайте считать свои новые способности чем-то уникальным - вы просто чахлые сопляки, ведь, кроме вас, а вы те еще пустоголовые дети, по этой земле каждый день ходят по-настоящему страшные типы. Они купаются в безумной роскоши, они упиваются своим могуществом, и каждый из них равен целому легиону всесильных каннибалов! Вопрос жизни миллионов - вопрос их прихоти. Эти брюнеты, эти алчные демоны, могут перед обедом превратить Новую Зеландию в прыщик на дне океана, а после чая сделают из десятимиллионного города кучку пыли... И они носят галстуки, да! Для них не существует конституций или идолов, но у них есть свой бог. Бессмертный Предводитель, чья душа чернее черного космоса. Вы правы, вечную жизнь я подарила вам не задаром - и я не прошу, я требую, чтобы вы...
   Не успев предъявить брюнетам свой ультиматум, Таня рухнула на ковер как подкошенная - коротышка с фиолетовыми глазами огрел ее бутылкой по затылку. Нечленораздельно выбранившись, она ненадолго потеряла сознание.
   -Американская психотерапевтическая школа называет это "Методом прямой контактной терапии",- спокойно объяснил свою выходку Сфинкс, когда Ифрит и Титан устремили на него изумленные взгляды,- в ряде случаев болевой шок есть простейшее седативное средство. Пациента, потерявшего связь с реальностью, можно быстро успокоить, стукнув его тяжелым предметом. В данном случае таким предметом послужила бутыль. Никакого экспромта, я следовал запатентованной методике.
   -У Тани всегда были проблемы с алкоголем,- вздохнул зеленоглазый,- но такой словесный понос это адская жесть.
   -Не трогай ее, любовничек! Пусть поспит минут десять,- сухо бросил высокий брюнет, перешагивая распластавшееся тело,- под этой рыжей крышей шарики явно зашли за ролики, однако беседу все равно придется продолжить. Да, еще кое-что! Мираж, ясное дело, на пляже, но куда делась Рита со своим жирозавром? Их уже и след простыл.
  
   ***
  
   Обдув ладонь, Химера коснулась талии. Нащупала под темным платьем маленькую ямочку у пупка. Это было обыкновенным воспалением аппендицита - больничный случай из детства, оставивший ей на память впалый шрамик.
   -Наверное, это можно назвать иронией,- подумала златоглазая,- мне удалили бесполезную нарывающую кишку, а теперь я сама стала такой. Бесполезной, бездушной...
   Прозрачные паруса облаков медленно расправлялись в небе под неслаженный крик чаек-матросов. Солнце уже раскалило фасад "Шератона" до пепельно-белого оттенка. Чуть-чуть солоноватый бриз сдувал со щек брюнетки слезы. Размазывал потекшую тушь. Так она и стояла, вцепившись онемевшими пальцами в каменные перила балкона на седьмом этаже гостиницы.
   В ее глазах отражался блеск Красного моря, омывающего пляжи и дикие сады, а последние вечнозеленым мхом подкрадывались к кромке воды. Увы, эдемский пейзаж не мог согреть часто бьющееся сердце, не тешил разум мимолетным оптимизмом. Плечи пышногрудой девушки тряслись. Ей было холодно. Ужасно холодно, как если бы вместо крови по ее венам струилась вода из осенних луж.
   -Бездушна... Хуже, чем просто мертва...
   Первобытный страх, словно трехголовый пес Цербер, трепал ее рассудок, но пуще всего мучил плоть. Там, под кожей, гнили боль, уныние, наконец отвращение ко всему сущему. В этом наваждении было что-то от неудержимого и мрачного бунта личности против ее самой. Это наваждение напоминало попытку защититься от целого роя угроз - скорее, внутренних, нежели внешних, и поэтому многим более опасных. Каждый новорожденный огонек тревог брюнетки сразу бросало в мясорубку эмоций, лезвия которой проворачивались с сумасшедшей скоростью. Разум дробился на части. А они, выучив закон бумеранга, уносились в подсознание, чтобы вернуться новым острым рывком головной боли. Демонический питон ненависти к собственному "Я" сдавил бледную шею Химеры. Дышать ей стало трудно.
   -Бездушна... Как кусок камня, как ходячий труп...
   В какой-то момент златоглазая совсем отупела, перестала чувствовать боль. Ее зрение вдруг соприкоснулось с бесцветной мглой, картина пляжа и моря канула в сплошное серое марево. Из уст вырвался сдавленный крик ужаса - адская галлюцинация наконец предстала во всей красе.
   Барханы на горизонте исчезли. Оголили кроваво-красный и растрескавшийся плитняк. От садов и малахитовой зелени береговых пальм остался лишь гадкий тлен. А со стороны залива простерлось нефтяное море. Его поверхность слабо бурлила под гиблым диском, которой никак не мог быть ни египетским Ра, ни звездой по имени Солнце. Налетевший ветер достиг ураганной скорости. Сухой, дьявольски колючий поток растрепал темные локоны, блестящие червонным отливом. Раздался хруст крошащихся о бетон балкона ногтей - кончики пальцев Химеры превратились в мясо.
   -Я... В аду?
   Ответ на этот мысленный вопрос не заставил себя ждать.
   Гладь моря, смолянистая и вся в пене от лопающихся пузырей, всколыхнулась. Нефть потоками устремилась ввысь. Вертикальный прилив нарастал горой. Лишившись дара речи, девушка наблюдала, как собравшиеся комья липкого вещества трансформируются в мутагенные организмы. Нечто фантастического размера, существо, тенью накрывшее большую часть пляжа, восставало из отвратительных глубин. Оно выглядело как неестественное переплетение органов и тканей, как оживший бульон из выползней, копошащихся в темной жиже. Вареные огрызки смрадных трупов вскарабкались со дна, движимые общей целью - завершить потустороннее совершенство своего Властелина. Целая волна, готовая переплюнуть десятый вал, рванулась к бесцветным небесам, чтобы обрести форму руки. Плотью и костями для нее послужили сотни всплывших из нефти мертвецов. Затем показалась косматая башка. Гигантский гомункул уставился на Химеру. Изучал ее подобием морды, всюду облепленной скорлупой вперемешку с лоскутами кожистой пленки. Вдруг, разложившись с фантастической скоростью, скорлупная маска оголила то, что было под ней - исполинское человеческое лицо, обагренное реками сукровицы.
   Сердце брюнетки, заточенной в центре этого фантасмагорического кошмара, сковало ледяным ужасом. Ведь на нее пялилось лицо, все достоинства и недостатки которого она знала еще с того дня, когда впервые обратилась к зеркалу. Очередная волна подарила руке гиганта несуразную кисть. Гомункул направила на свою жертву указательный палец.
   -Нет, еще не ад. Я - твое нутро. Это твое нутро. То, что внутри тебя. Внутри тебя то, что ты сама думаешь. Ты думаешь, там бездушная тварь? Поэтому там бездушная тварь. Поэтому мразь и тошнота. Поэтому я.
   Изрыгнув поток нечистот, великан осел. Кислотная пена выдавила огромные глаза с радужками червонно-золотого цвета из орбит. Один повис на нитке нерва и болтался туда-сюда как веревочная игрушка, после чего плюхнулся вниз. Потеряв форму, смесь мертвой органики начала рассыпаться и омыла прибрежную землю гноем. Украденное гомункулом лицо испещрили трещины, фурункулы. Его нижняя челюсть отвалилась. Еще через несколько мгновений гигант испустил дух и остался похороненным в нефтяной матке, которая подарила ему эту мимолетную инфернальную жизнь.
   Карусель сатанинских образов не думала замедлять бег. Самый противоестественный из всех запахов, тяжелый, словно свинец, запах смерти настиг Химеру. Ее стошнило прямо за балконное ограждение. Но в этом смраде было что-то еще, нечто почти неуловимое.
   Запах букета.
   Так пахли цветы, однажды подаренные ей навязчивым поклонником с бакенбардами.
   Именно так пахли ее любимые желтые розы.
   В дикой панике и с комьями рвоты на подбородке златоглазая забилась в угол балкона. Тени ее самоубийственных мыслей, вконец ошалев, проносились в мозгу со скоростью поезда, у которого отказали тормоза.
   -УМЕРЕТЬ! Сейчас же! Боже, даруй мне смерть, умоляю, прямо сейчас!
   Чьи-то недружные шаги заставили ее обернуться. В номер на седьмом этаже вошли четыре фигуры. Не по их голосам, но по росту она узнала своих друзей. Они казались худыми и какими-то чересчур бледными.
   -Ребята, неужели вы?!
   Компания настоящих скелетов, должно быть, пролежавших не один век в гробах, приветствовала девушку белизной своих голых ребер. Эти мертвецы пришли сюда не в качестве группы поддержки.
   -Ну, Рита Николаевна, вы такое убожество, что аж тошно!- расхохотался скелет в лохмотьях гавайской рубашки.
   -Он прав,- согласился второй скелет, держа гнилыми зубами сигарету,- зачем нам нянчиться с истеричкой? Ты полжизни ходила в секту.
   -Слабая, безвольная самка,- не имея губ, сумел прошептать самый низкий скелет.
   -Ты мне никто,- добавил последний скелет, обладающий женской тазобедренной костью,- сама виновата - у тебя нет ни денег, ни ума. И на кой мне такая подруга-нищебродка?
   Дверца стенного шкафа, обустроенного в глубине комнаты, громко распахнулась. Скелеты исчезли - обернулись горстками пыли, лишь только спальню номера заполнил нежный свет майского солнца.
   Химера любила и одновременно ненавидела этот месяц. Месяц, когда-то давно подаривший ей улыбку первой, еще совсем наивной страсти. И тот самый месяц, когда она навсегда разучилась улыбаться. Влажный аромат свежескошенной травы немного успокоил ее обоняние. Где-то вдалеке, как если бы в далеком прошлом, запел соловей - дивная птица, однажды свившая гнездо на чердаке ее дачного домика под Ногинском.
   -Какая приятная встреча!
   Новый гость не походил на ожившего зомби с выбеленными костями. Напротив, это был весьма тучный мужчина. Фигурой он напоминал сумоиста, который плюнул на карьеру и забросил тренировки, а всю оставшуюся жизнь посвятил греху - такому нехитрому и легкодоступному греху по имени Обжорство. Гость был одет так, будто только что вышел из леса, который непонятным образом произрастал внутри стенного шкафа. Джинсовые шорты и клетчатая ковбойка едва выдерживали вес его живота.
   -Рад видеть тебя, любимая,- блеснув очками, под которыми прятались поросячьи глазки, сказал ее первый мужчина,- давай недолго поговорим! Ты помнишь наше первое свидание? Конечно, не помнишь... Я подарил тебе фикус. А тот мажор с бакенбардами, капитан КВН, что он подарил тебе? Верно, желтые розы. А я ведь знаю, что ты не послушалась меня и не выбросила их.
   -Господи, Тима!- сотрясаясь в рыданиях, брюнетка закрылась от него руками.
   -Не молись попусту,- пробасил толстяк,- лучше ответь мне, за что? За что ты отравила меня? Может, я и правда бывал груб с тобой, но каждый день говорил, как сильно люблю тебя. Помнишь, однажды я целых два часа прождал тебя возле института, я оголодал, а ты даже не наскребла денег, чтобы купить мне кусок пиццы. Так кто же из нас двоих эгоист? Кто все эти годы думал только о себе?
   -Нет, это не моя вина, не мой грех! Я не знала про яд, я не хотела!
   -Снова говоришь о себе любимой и снова оправдываешься? Не желаю слушать твой лживый лепет! Это ТВОЙ грех, это ТЫ опустила мне в рот смертельную пилюлю.
   Толстяк сорвал с себя ковбойку. Его брюхо округлилось еще сильнее и лопнуло. Разверзлось омерзительной язвой. Вывалившись наружу, эта страшная полуживая метастаза пульсировала, исходила кровью и слизью - каждым рывком своей гнилой плоти вычерчивала на полу рисунок из восьми сплетающихся змей.
   -Я уже не твой первый парень, Рита. Я - твоя первая жертва.
  
   ***
  
   Вспышка из закоулков подсознания.
   Ослепленные вспышкой глаза с червонно-золотыми радужками, которые видят только прошлое.
   Голые друзья посреди квартиры в Люберцах.
   "Костя, где-то здесь я видел записку".
   "Извините, в туалете не было бумаги".
   "Так, больше никаких старых имен".
   "Бережной, ты спятил? Иди ты лесом с такими приколами".
   "Я вам не шутки шучу! Теперь только так - Ифрит, Сфинкс, Химера, Мираж, а этот придурок пусть будет Титаном".
   Тишина.
   Сомнения.
   Споры.
   "Нет, ювелирный магазин грабить опасно".
   "А зачем грабить? Может, мы эту суперсилу на что-нибудь полезное пустим".
   "Ха, давайте наведаемся к моему школьному приятелю. Да, Рита Николаевна, я имею в виду вашего принца. Он живет один - хата пустая".
   Дверь, выбитая с удара.
   Просторная и заваленная коробками из-под пиццы квартира.
   Час назад хозяин квартиры пришел домой, съев три порции макарон с маслом, уснул.
   "Настоящий сумоист! Если задрых, никакой пушкой не разбудишь".
   "Дурацкая была идея. Понятия не имею, что мы ему скажем".
   "Не ругайте Тиму, вы и без того его ненавидите".
   Надломленная монета.
   Монета в кулаке, который одна из девушек боялась разжать уже второй день.
   И снова споры.
   "Данные пилюли есть препарат для прерывания сна".
   "А ты уверен? На этикетке только какие-то китайские иероглифы и черепок".
   "Я есть всегда уверен".
   "Хорошо, пусть даст ему три".
   "Просто положи в рот, Рита... И лучше сразу пять".
   Руки.
   Похолодевшие руки, обнимающие тело, которое внезапно перестало храпеть.
   Сердце, которое больше не бьется - и следом истерика.
   Надломленная монета, случайным инстинктом прижатая к спине мертвеца.
   Гаснущая вспышка из подсознания.
   Слезы, крики - и следом возвращение на балкон.
  
   ***
  
   -Так вот, что я пыталась забыть...
   Вслух обращаясь к нависшим над ней тучам, Химера запрокинула голову. Помедлив, наконец нашла в себе силы, чтобы подняться на ноги. Дар речи вернулся к ней, но, к несчастью, с ним вернулось и гнетущее воспоминание. Златоглазая нарочно приказала себе вычеркнуть из памяти первые дни ее новой жизни. Но грех убийства, висящий на ней как цепь с пудовой гирей, нельзя было смыть, просто переключив внимание и занявшись насущными делами. Она честно пыталась и не смогла.
   -Таня не соврала нам,- с мрачным, с каким-то просто потусторонним удовольствием прошептала брюнетка,- монеты существуют, она ведь оставила мне одну из них. А я, наивная, еще не хотела ее никому показывать, воспользовалась ей по незнанию, от безнадеги. Значит, нет смысла сомневаться, все мы здесь просто ходячие трупы. Порочные и бездушные тени людей, которыми были. Я сама отравила Тиму, Огром он стал по моей вине... Моих друзей больше нет. И меня нет, вот-вот не станет. А если не станет, то не станет и моего греха. Я не хочу быть грешницей, не хочу быть бездушной убийцей.
   Дрожа от озноба, она вскарабкалась на перила. Внизу, под ногами девушки, булькало нефтяное море, в котором плавали останки гомункула. Для своего падения златоглазая выбрала правильный угол - спрыгнув с этого балкона, она должна была насмерть разбиться об алую гальку. Колючий ветер стих, казалось, намеренно освободил простор для полета бескрылой птицы.
   -Я знаю, выход есть. Мой единственный выход... Единственное, чего заслуживают лишенные души, это смерть и забвение. Никто не будет жалеть об эгоистичном и никчемном монстре вроде меня.
   В этот миг отчаяния что-то случилось с губами Химеры. Она не могла увидеть себя со стороны, но чувствовала, как улыбается впервые за много лет.
   -Смерть и забвение, я иду.
   Кинувшись грудью в пустоту, златоглазая самоубийца наконец ощутила долгожданный покой.
  
   ***
  
   Сильные руки без труда раздвинули заевшие матовые двери, некогда сопряженные с тепловым замком. Внимательно осмотрев душевые и пересохший бассейн для детей, Титан двинулся на улицу. Он миновал беседку-бунгало и замер напротив мостика, с которого открывался вид на пляж. Пара чаек деловито топталась близ извилистой тропинки. Эти пернатые облюбовали сад, будучи еще только птенцами. Мелководные лагуны, никаких катеров с туристами, и богатый мидиями отлив - вполне достаточно для элементарного птичьего счастья.
   -Ты же собирался проверять кинозал,- раздалось за спиной юнца.
   -Где твое чувство прекрасного, Сфинкс? Разве можно упускать возможность полюбоваться этим маленьким Эдемом.
   -Странно слышать о "прекрасном" из уст человека, у которого нет вкуса,- сказал коротышка,- я есть удивлен, что тебе нравится это место.
   Сфинкс получил свое прозвище от Кости - и вовсе не в тот день, когда они очнулись после злосчастного крушения. В институте этого коротышку называли Сфинксом даже малознакомые люди, ведь выражение его лица всегда излучало взвешенную осторожность, мудрость, и осознанное безразличие - в точности как лицо известного египетского изваяния. Естественно, у умника, который легко находил общий язык и с ректоратом ВУЗа, и со скинхедами из темных переулков, было нормальное человеческое имя. Однако он сам не произносил его так давно, что забыл задолго до получения диплома.
   И если после крушения Даша и Александр стали вести себя иначе, словно и правда лишились душ, то Сфинкс не изменился ни на ойту. Сдержанный и целеустремленный, он не ведал чувства привязанности. Смотрел на людей с презрением - потому, что там, где глупые люди искали оправдания, он искал возможности. Наследник довольно-таки обеспеченной фамилии (в СССР его дед был замминистром сельского хозяйства), коротышка не интересовался семейными деньгами. В глубине души он недолюбливал всякую власть (особенно ту, которая проистекала из больших капиталов), так как хотел не строить или управлять, а наблюдать и исследовать. Возможно, получи он другое образование, из Сфинкса вышел бы первоклассный терапевт или хирург.
   -Это у меня нет вкуса? Эй, не туда смотришь,- любитель гаваек по-дружески шлепнул телепата по спине,- моя рубашка это высший шик-блеск, в жарких странах все крутые парни так одеваются!
   -Спорное утверждение,- закашлялся обладатель фиолетовых глаз, которого удар юнца лишь чудом не сшиб с ног,- ты ведь ходишь в гавайке и зимой, и летом. Ты вполне достоин сравнения с человеком, который, чтобы вынести на помойку мусор, облачается во фрак.
   -Э... Не пойму, ты меня сейчас обозвал, что ли?
   -Нет, но впредь рекомендую тебе следить за руками. По меркам большинства людей ты есть слишком силен. У меня такое чувство, что ты едва не сломал мне хребет.
   -Извини, если сделал больно,- улыбнулся юнец,- суди сам, не зря же Саня придумал называть меня Титаном.
   -Александр глупец подстать тебе. К несчастью, я тоже есть глупец, поскольку связался с вами обоими... Кстати, лучше отойди от этого мостика на несколько метров.
   -Зачем?
   -Скоро сам поймешь.
   Брюнет с бакенбардами послушался совета - не успел сделать и двух шагов, как точно на том месте, где он ранее стоял, оказалась жирная лужа сомнительного вида помоев. Она упала откуда-то с неба, словно испражнение неведомого науке птеродактиля, которого пронял внезапный понос.
   -Это птичье дерьмо? Черт, вот так куча. А ты, выходит, знал, куда она шмякнется?
   -Разумеется,- последовал кивок,- я ведь вижу контуры не только настоящего, но и ближайшего будущего... Постой, никакой это не помет, а натуральная рвота! Африканские пернатые не едят белый хлеб и кукурузу. Хм, СПА-салон мы обходили слева, после миновали детскую купальню, тоже пустую...
   -Ты о чем?
   -Данный гостиничный комплекс есть расположен полукругом. Если я правильно понимаю его архитектуру, то из ресторана Рита никак не могла выйти на улицу, не столкнувшись с нами. Парадные двери блокирует мусор, черный вход я уже проверял... Согласно канонам конструктивизма, в нашем пансионате не должно быть более шестнадцати лифтов - и все они не работают по причине отсутствия электричества. Остается единственный вариант. После ресторана она свернула направо и нашла галерею, ведущую к коридорам с номерами. А оттуда стала подниматься на следующие этажи.
   -Как же я не догадался!- обомлел Титан.
   -Подними голову на восемьдесят градусов,- приказал ему Сфинкс,- нет же, не так, смотри в противоположную сторону. Балкон в районе седьмого этажа, ну!
   Зеленоглазый прищурился. С большим трудом отыскал фигуру, прямо в этот момент взбирающуюся на внешнюю перемычку между двумя номерами.
   -Ри... Рита? Святые дьяволы, Рита, слезь оттуда!!!
  
   ***
  
   Шлепая пятками по зыбкому песку, Мираж вышла из воды. Бирюзовый купальник облегал ее небольшую грудь, делая эту представительницу слабого пола по-особому желанной и грациозной.
   -"И восстала Афродита из пены бурлящей морской",- довольно вздохнул высокий брюнет. И сразу нахмурился,- Все, если заговорил греческими стихами, пора бежать к мозгоправу.
   -Чего ты там ругаешься? Я все равно не слышу,- держась за ухо, синеглазая запрыгала на одной ноге,- о, ты нашел полотенце? Спасибо.
   Ифрит вытер ей ягодицы и плечи, за что получил легкий поцелуй. Такая награда пришлась очень кстати.
   -Я не помню, чтобы ты покупала этот купальник. Пожалуй, оно к лучшему.
   -М-м, какие коварные намеки.
   -Пойдем?- обернулся в сторону "Шератона" красноглазый.
   -Не хочу возвращаться,- сказала его девушка,- не нравятся мне эти разговоры про чудеса с душами и монетами, таким сказкам я перестала верить в младенчестве. Эта Таня совсем чокнутая, хуже стервы, лично мне такой ангел-хранитель даром не нужен. И какая вообще разница, умерли мы или до сих пор живы? Ведь внутри нас ничего не изменилось. Вот Сфинкс, например, разве этот лилипут когда-нибудь был добреньким? Люди не меняются, это просто как дважды два.
   -Хм...
   -Что "хм"? Ты, Бережной, думаешь, что Таня протянет нам руку помощи? Вряд ли. Судя по тому, с каким жаром она говорит, тараканов в ее голове больше, чем у Риты. Ладно, пойдем в отель... Но пообещай, что остановишь Костю, если он снова попадет под ее чары - даже думать боюсь, что Таня может ему нашептать.
   Тут нимфетка, озорно крутящаяся возле высокого брюнета, исчезла. Растаяла, словно мимолетное сновидение. Ровно через секунду две руки мягко сомкнулись на коренастых плечах Ифрита. В точно таком же купальнике, какой был на первой Мираж, ее сестра-близняшка (копия, выверенная до мельчайшей детальки) повисла за мужской спиной. Груз этот казался нетяжелым и даже приятным.
   Голые пятки шаловливо болтались в воздухе. А прямо над ухом Ифрита зазвенел смех, звонкий точь-в-точь как весенняя капель.
   -Люди не меняются. Изменись я хоть чуть-чуть, ни за что не стала бы целоваться с букой вроде тебя!
   -Ну, хоть у кого-то здесь хорошее настроение.
   -А вот сейчас будет плохое! Ты почему не переоделся? Говорила же, от твоей майки пахнет костром.
   -Прости, Дашуль. Я просто не знаю, в каком чемодане лежит мое барахло.
   -Ты прямо как маленький ребенок. Идем ворошить сумки! А если ты все забыл дома, тогда в качестве наказания будешь неделю носить гавайку Кости.
   -Так одеваются только голубые и дешевые понторезы, это нечестно.
   Вместе они направились к главному зданию. Бревенчатые настилы, исполняющие роль тротуара там, где земля смешалась с тиной и галькой, были аккуратно разложены по всей территории пляжа. После закрытия гостиницы их забыли убрать. Скорее всего, намеренно оставили, не найдя им лучшего применения. Но древесина под двумя парами босых стоп не выглядела сгнившей или трухлявой. Только морская соль кое-где испортила гвозди.
   Щурясь, синеглазая любовалась белыми стенами центральной башни, одичавшими кустами тропической флоры, а еще отблесками бога Ра в стекольчатых фасадах других, расположенных по соседству отелей. Они наперебой громоздились вдоль первой береговой линии - даже не линии, а золоченой песчаной отмели, граница которой отделяла мир диковинных рыб и черепах от мира желтой пустыни, среди холмов которой, должно быть, все еще странствовали караваны, идущие от Рабата до Александрии.
   Здесь, под солнцем Египта, Мираж чувствовала себя прекрасно, лучше, чем когда-либо в жизни. Замечательное настроение портила только несносная татуировка, расположенная на левой лодыжке. Она старалась не замечать этот змеиный узор, гнала от себя дурные предчувствия и, дыша полной грудью, смеялась навстречу ветру. Это был первый по-настоящему беззаботный день ее новой жизни.
   -Я дорвалась, я столько терпела и ждала, чтобы дорваться до этой свободы,- про себя ликовала возлюбленная Ифрита,- больше никакого образования для офисного планктона, больше никакого переполненного метро, и больше никакой зимы, заканчивающейся в середине мая. Теперь я сама возьму тот рай, о котором столько мечтала... Рай? С милым и рай в шалаше? Нет уж, спасибо! Наконец-то у нас есть деньги, а когда они закончатся, я подкину Сфинксу идею про казино. Если этот женоненавистник не врет про свою телепатию, то мы без проблем сорвем банк. Куплю сапоги из леопарда и пойду красоваться перед защитниками прав животных. Что там сапоги, на мне будут меха всех кошек из Красной книги - и чихать на все хотела! Ох, Тане лучше было не появляться, зря только ребят мучает... Ничего, если придется, я могу сама этой выскочке рога пообломать. Бедный Костик, сколько лет она парила ему мозги, вот стерва... Монеты, бессмертие, она что, хочет сделать нас своими марионетками? Ну нет, рыжая-бесстыжая, тебе меня не перекричать.
   Морской бриз резвился в ее коротких волосах. Легонько покалывал кожу.
   -Свобода это так классно!- подпрыгнув от радости, воскликнула нимфетка.
   Ее спутник, одетый в пропахшую костром майку, скромно улыбнулся в ответ.
   Когда влюбленная пара оставила позади левый рукав пляжа, их взорам открылись несколько старых бунгало, обступающих террасу. За беседками из пальмового дерева явно творилось что-то неладное, однако с такого расстояния было трудно разглядеть, в чем суть дела. Зато голос, вопящий издалека, синеглазая ни с чем бы не спутала.
   -Саша, о чем вы говорили без меня? Он орет как резаный, и когда у Кости успела поехать крыша?
   -Когда он родился, тогда и поехала,- хотел было отшутиться Ифрит, но тотчас застыл, увидев темноволосую фигуру, готовящуюся к прыжку с одного из верхних балконов.
   -Послушай, чего это Рита на перила залезла?
   -Мать твою, ох,- шлепнул себя по лбу высокий брюнет,- Даша, бежим! БЫСТРО!
  
   ***
  
   -Рита, кончай! Не надо так шутить, слышишь?!
   Испуганный Титан носился взад-вперед и не сводил глаз с балкона. Тем временем Химера, словно бы глухая и подчиняющаяся чьей-то злой воле, развела руки. Балансировала между жизнью и смертью на высоте седьмого этажа.
   -Расшибешься ведь! Не прыгай!
   Сфинкс тоже не сидел без дела. Он теребил подбородок и вдумчиво бурчал себе под нос.
   -Это есть крайне скверно и совершенно неудовлетворительно,- заключил он,- впрочем, если она действительно намеревается покончить с собой, то ее выбор не лишен здравого смысла. При падении с такой высоты, а здесь каждый этаж идет как два, ее внутренние органы превратятся в кисель - гарантированная и почти безболезненная смерть. Как ты думаешь, это есть неизбежный финал ее бесконечных депрессий?
   -Найди мне пожарный батут!- запаниковал любитель гаваек.
   -Даже для самки она крайне чувствительна и на редкость глупа,- как ни в чем не было продолжил суждения его товарищ,- но я позволю себе отметить, что даже стресс, болезненно воспринятый через призму ее воображения, не заставил бы Риту столь радикально свести счеты с жизнью. Возможно, мы наблюдаем не попытку суицида, а всего лишь попытку привлечь внимание к своим проблемам - типичное поведение для слабохарактерных личностей.
   Знакомая фигура, вдруг померещившаяся Сфинксу на ленточном балконе второго этажа (именно там, где располагалась оранжерея), положила конец его монологу. У этой мелькнувшей фигуры были красивые рыжие волосы и красный галстук.
   -Рита Николаевна, я все для вас сделаю! Только не прыгайте!- в очередной раз взывал юнец с бакенбардами.
   Обезумев от собственного бессилия, он кинулся к телепату. Схватил несчастного за грудки и принялся трясти так, как если бы хотел поживиться содержимым его карманов.
   -Поставь меня на землю, шут гороховый,- отчаянно запротестовал коротышка,- я ног не чую!
   Самоубийца с золотым отливом на темных локонах сделала резкий шаг в пустоту. Отдалась на милость гравитации. В страшный миг, когда единственной силой, связывающей мир живых и Химеру, осталась лишь сила тяготения, само время решило остановиться.
   Чистые холодные капли на длинных ресницах.
   Опущенные веки.
   Голова, вскинутая с надеждой на искупление через смерть.
   -РИТА!- хором воскликнули зеленоглазый и обладатель глаз с фиолетовыми радужками.
   Когда тело их подруги уже пролетело десяток метров, на втором этаже отеля раздался звон разбитого стекла.
  
   ***
  
   Рыжей хотелось ругаться. Хотелось рвать и метать. Законченная пессимистка, она даже в алкогольном бреду не могла бы вообразить, что одна из ее бесценных марионеток решится на такой шаг. А ведь это был только первый день, их первая встреча.
   Сама бы не сказала, как именно, но Татьяна раньше всех догадалась о том, что на уме у Химеры. Надеялась перехватить ее в оранжерее, да только златоглазая пошла к номерам другим путем - через пустующий кинотеатр в основании северного крыла. Рыжая не могла знать, какой из двухсот сорока балконов выберет самоубийца. Но, услышав перепуганного Титана, сразу поняла, что Химера кинется вниз где-то между садом с мостиками и старым бассейном.
   Обладая и могущественной монетой, и натренированным до искр в суставах телом, Таня не сомневалась - нет врага, способного сбежать от нее. Так было вчера. Так будет завтра. А сегодня, в этот судьбоносный день, весь ее опыт мстителя-одиночки вдруг оказался никчемным и бесполезным.
   -У меня ведь Саари, даже имя моей монеты переводится как "Первый кукловод",- злилась про себя рыжая, несясь по центральному проходу оранжереи,- я училась контролировать и убивать! А не спасать, я никогда никого не спасала!
   Она быстро разулась. Отшвырнула свою обувь в кучу компоста. Эти некогда пестрые зеленые насаждения завяли еще в прошлом тысячелетии. Зоркий глаз прошелся по теплицам - всюду лишь коричневый сухостой и давным-давно мертвые гладиолусы. Увы, ничего полезного, ни веревки, ни хотя бы крепкой лианы.
   Татьяна лихорадочно обшарила карманы. Выбросила ключи, мобильник, ворох фальшивых удостоверений, и дамское зеркальце. Каждый грамм лишнего веса играл против нее. А проигрывать эта упрямая до чертиков девица не любила. Будь иначе, погибла бы еще в древней Вавилонии, когда из-за цвета волос фанатики Шамаша решили придать ее смерти на жертвенном костре.
   -Мне хватит девяти метров? Конечно, не хватит! Тут нужен хороший разбег - минимум дюжина. Ни сантиметром меньше!
  
   ***
  
   -Рита! Рит-т...- запнулся юнец с бакенбардами.
   Морально он успел подготовиться к худшему. Не тешил себя пустой надеждой. Поймать человека, падающего с такой высоты, практически невозможно. Еще сложнее, чем увидеть изнанку молнии или продеть немецкий автобан в игольное ушко. Да и новое тело Титана (в этом он убедился еще в банке) было прочнее брони - грохнись Химера в такие руки, ее бы разорвало на куски и кусочки.
   Звон разбитого стекла предшествовал дождю осколков, острые капли которого прошили макушки пальм.
   Она мелькнула как ангел.
   Оттолкнувшись пятками от бортика балкона оранжереи, рыжеволосый ангел-хранитель выпрыгнул в пустоту. Траектория прыжка бескрылого спасителя точно пересекала траекторию падения златоглазой самоубийцы.
   Татьяна не ошиблась с направлением - ее воздушный таран пришелся на грудь Химеры, когда брюнетка пролетала второй этаж. Такой трюк не мог быть расчетом, скорее, его следовало счесть результатом небывалого, откровенно фантастического совпадения или везения. Удар от столкновения поднял обеих девушек вверх, их фигуры завертелись бешеным клубком, будто перекати-поле. Продолжая падать вниз, но с меньшей скоростью и уже по наклонной дуге, они задели верхушки кипарисов и рухнули в бассейн.
   Титану только и оставалось, что безмолвно хватать воздух ртом. Колючий смешок, раздавшийся за спиной, вернул ему дар речи.
   -Над чем ты хохочешь?
   -Нет-нет, честное слово, этого я не предвидел,- телепат обогнул юнца. Небрежным движением ладони вернул на место его отвисшую челюсть,- Вначале она убила нас, а теперь спасает! Твоя бывшая любовница явно стремится показать себя с лучшей стороны... Даже интересно, а как ее зовут на самом деле? Пойдем к бассейну, посмотрим, что от них осталось.
   Из всей команды один Сфинкс загодя ознакомился с планом территории "Шератона". Однако и он не мог знать, что шторм, позавчера налетевший на западное побережье Красного моря, наполнил морской водой овальный бассейн, ныне неотличимый от застоявшегося болотца. Вины архитекторов или дворников тут не было, просто за годы мирного запустения соленые волны слизали насыпную часть пляжа. Именно в этом месте добегали до колонн первого этажа, иногда сквозь ржавые и дырявые двери заливали помещение соляриума.
   Рассматривая синюю плитку на дне бассейна, зеленоглазый немного успокоился. В его голове эта плитка упорно ассоциировалась с советской керамикой, которой обожали украшать общественные туалеты в спальных районах Москвы. Даже облицовка панельного дома, где он родился, по цвету выглядела точно такой же. Пытаясь отогнать ужасно лишние и отчего-то приятные воспоминания, Титан не заметил, как подоспевшие Ифрит и Мираж вытащили одно из тел на берег. Что до второго тела, то оно находилось в сознании - могло само о себе позаботиться.
   Ангел-хранитель выкарабкался из воды без посторонней помощи. Отвернулся, снял и выжал, а потом снова надел сорочку с запонками.
   -У нее все левые ребра раздроблены,- перебросив через плечо мокрый галстук, объявила Татьяна,- я не уверена насчет костей таза, но жить будет.
   Ифрит приподнял Химеру. Взял ее руку, чтобы нащупать пульс. Брюнетка не очнулась, но рефлекторно закашлялась. К счастью, воды в легких не оказалось. Не говоря друг другу ни слова, коротышка, нимфетка, и высокий брюнет уложили подругу на случайно подвернувшийся лежак. С этим лежаком на плечах они быстро исчезли где-то за входом в соляриум.
   -Прямо бригада сестер милосердия,- фыркнула им вслед рыжая.
   -Кто ты такая?- медленно, как если бы боясь услышать слишком правдивый ответ, спросил любитель гаваек.
   Молодая девушка, склонившая усталый лик над собственным отражением в бассейне вздохнула.
   -Наверное, никто. Просто осколок чего-то такого, что уже не вернуть...
   -Правду, Таня, если ты когда-нибудь любила меня, скажи мне правду.
   -Правду хочешь? Правда умерла пять тысяч лет назад вместе с моим отцом. А потом появились Канцелярия и выродки в галстуках.
   -Сколько их, сколько всего этих... Монетоносцев?
   -Сотни и тысячи,- странная и все-таки до боли печальная ухмылка застыла на губах Тани,- тысячи монетоносцев, разбросанных по всем континентам. Сотни полубогов, сотни демонов. Слишком много аморальных ничтожеств, наделенных великой силой. Рассказать, какие у них таланты? Например, красный галстук американской Канцелярии, ее зовут Елена Огнева, умеет воспламенять органику взглядом. Она сожжет твоих друзей раньше, чем они пикнут. Или Геркулес, он из афинского отделения, который может увеличивать собственное тело до высоты шестнадцатиэтажного дома - и как у него голова на такой высоте не кружится, скажи?
   -С самого начала мы считали себя единственными, уникальными,- дрогнул юнец,- свои способности мы называли сверхчеловеческими...
   -Для каждого человека нормально, если он верит в свою дерьмовую исключительность.
   -Не думаю, что Рита верит.
   -Рита в тупике! Она видит вокруг только пустоту, хочет остаться живой, но не понимает главного. А главное - никогда и нигде нельзя сравнивать бессмертных с живыми. Есть люди, а есть брюнеты с глазами ярких оттенков. Это два разных мира, вот только один живет за счет соков другого.
   -Эй, Таня, мои глаза зеленые, это хоть чего-то стоит?
   -Хотела бы я знать наверняка,- цокнула языком рыжая. А затем, поразмыслив, сменила тему,- Пожалуйста, больше не называй меня Таней. Это конспиративное имя для работы с живыми.
   -А есть настоящее?
   -Есть. Я - Сирена, принце... Ох, лучше просто Сирена.
   Внезапно побледнев, Сирена зашлась кашлем. Стукнула себя по груди и отрыгнула немного алой рвоты. Это пятно стало разрастаться в илистой луже. Усатый жук-ныряльщик, прокравшийся вдоль кромки бассейна, принялся лизать сладкую, полную мертвых лейкоцитов жижу.
   Она перевела мутнеющий взгляд на свои ноги. Пяток почти не осталось, они были разбиты в мясо - толчок меньшей силы не позволил бы осуществить спасительный таран. Тело медленно накрывала запоздавшая боль. Рыжей захотелось сказать что-нибудь безмерно гадкое, но слабость взяла свое. Потеряв равновесие, ангел-хранитель начал заваливаться вперед. Ему уже мерещилось дно бассейна, устланное синей плиткой, и блестящие мальки, заброшенные сюда недавним штормом.
   -Дурик, поставь, я сама...
   Подхватив Сирену до того, как она должна была упасть в воду и захлебнуться, Титан без лишних слов нес ее на руках.
   -Придется потерпеть, больше твоим сказкам я не верю.
   -Так ты обиделся на мои слова о любовной игре?- прижимаясь к сильному другу, девушка погладила его по щеке.
   -Брось, я не умею обижаться.
   -И врать тоже,- улыбнулись окровавленные губы.
  
   ***
  
   Когда восточный горизонт укутался иссиня-черным покрывалом, а западные земли зажглись багряными предзакатными огнями, в старый "Шератон" дали электричество. Ночные сторожа (унылые бедняки с окраин Хургады) принялись обходить свои посты. Слишком ленивые и недовольные своим окладом, они чихать хотели на голоса, раздающиеся в ресторане цокольного этажа. Им давали кочан капусты в день за сохранность пляжа от пьяных нудистов - уж точно не за прочесывание внутренних помещений гостиницы, где уже лет пятнадцать-двадцать и воровать-то было нечего. Житейское безразличие этих лодырей играло на руку немногочисленной компашке, рассевшейся напротив раскуроченной стойки бара.
   Сфинкс раздобыл пакет просроченного молока и увлеченно прихлебывал кислую жидкость. Титан купил в супермаркете ром и тихонько лакал пиратское пойло, судя по всему, разбавленное мочой верблюда. Ифрит, не расставаясь с сигаретой, сжимал в кулаке с татуировкой бутылку местного пива, но, прочитав состав на этикете, никак не мог набраться храбрости, чтобы открыть ее. Сирена крутила пальчиками ножку бокала с вином.
   -Повторяю еще раз,- обращаясь к коротышке, рыжая скрестила руки на груди,- твоему любимому кумиру монета так и не досталась. Этого ефрейтора сочли опасным фанатиком, более того, почти никто из его соратников не удостоился чести стать бессмертным. Говорят, Черчилль лично пожертвовал кругленькой суммой, только бы у Германии не появился вечный фюрер-монетоносец.
   -Любопытно,- поставил точку в исписанном блокноте телепат. Задумавшись на пару мгновений, он щелкнул авторучкой,- Полагаю, мы потратили достаточно времени на разговоры о "мифах" двадцатого века. Лучше вернемся к предыдущей теме и поговорим об истории Египта. Итак, с какой целью предки арабов возвели данные пирамиды?
   -Очень просто! Первая схема потоковой материнской платы, воплощенной в геометрически правильной архитектуре целого комплекса - самая большая пирамида это древняя ЭВМ размером с гору.
   -Хм, то же самое ты говорила о храмах ацтеков.
   -Нет-нет, их строили викинги. Потому-то у всех ранних культов Америки боги и были белокожими странниками с бородами. Только спустились они не со звезд, а приплыли из-за моря.
   -"Сильмариллион",- затянувшись сигаретой, хмыкнул Ифрит,- ты как будто читаешь нам Толкина.
   -Кого?- смутилась Сирена.
   -Ты, праматерь, должна бы знать. Жил такой писатель...
   -Писатель-историк?
   -Ага, еще какой. Его истории переведены на полсотни языков. Даже пару фильмов сняли.
   -Я думаю,- деловито откашлялся Сфинкс,- что Александр просто проводит ироничную, однако уместную параллель. "Сильмариллион" есть подобие учебника истории, это набор древнейших информационных свитков для вселенной, выдуманной и описанной создателем последней. Данный труд, разумеется, вторичен, с точки зрения Большой литературы, и построен на фольклоре бриттов и англосаксов, что уже не делает ему честь. Выражаясь простым языком, Александр не верит абсолютно ничему, что мы слушаем без малого три часа.
   -Да нет, местами верю,- усаживаясь в кресло, красноглазый чуть было не опрокинул тарелку, на которой успели скопиться три десятка сигаретных бычков,- тьфу, черт, убрать бы ее куда-нибудь... Всякие пирамиды и античная история мне по барабану, от них ни холодно ни жарко! Организация и Канцелярия? Они, значит, контролируют полмира и все правительства? И чем же они страшнее олигархов или, например, подпольных концернов? Организация и Канцелярия, по твоим, Сирена, собственным словам, это обыкновенная мафия, которой нужны только деньги и власть. В чем тут великая тайна? В любой точке мира достаточно просто включить телевизор, чтобы сразу смекнуть - политики лгут, чиновники воруют, а генералы "демократических" стран с радостью продают оружие кровавым диктаторам. Заговор вселенских масштабов? Плоховато они его прячут! Ты, рыжая, а я слушал очень внимательно, сама говоришь, что убила нас ради мести... Ты хочешь, чтобы мы пришлепнули этого вашего бога? Так вот, я атеист. И если этот бог, Предводитель и Первый Канцлер, настолько крут, то какого лешего ты сама еще жива? Во-первых, ты даже не знаешь, как он выглядит, во-вторых, ты все время разглагольствуешь о своем отце, которого он, якобы предательски и бесчестно, убил... Эй, а не слишком ли банальный сюжет? Я бы на такое кино не пошел. Да, еще эти всесильные и властолюбивые монетоносцы. Все они, выходит, брюнеты? А ты, шевелюра-то у тебя отчего огненная? Или красишься хной?
   -На такие глупости у меня нет времени,- полизывая краешек бокала, сказала рыжая.
   -Угу, зато у тебя целая уйма времени на то, чтобы взрывать железнодорожные мосты и пускать поезда под откос. Классное хобби! Эй, Костя, а ты чего молчишь? Это ты трахался с ней три года, мог бы хоть слово вставить. Или опять напился?
   -Уж лучше бы напился,- Титан, мрачный как туча, посмотрел на полупустую бутылку с ромом, после чего поставил эту склянку на пол,- люблю ром. Или любил, пока мог чувствовать его вкус... Я теперь даже самогонку от ключевой воды не отличу.
   -Блин, скажи свое мнение,- не унимался высокий брюнет.
   -Какое тут может быть мнение? Вы живы, я жив. Я с вами, вы со мной, мы вместе. Команда. Мечта сбылась. Эх, я, знаете, подустал малость... Вы продолжайте, а мне стоит пойти и надыбать себе койку. До завтра!
   Зеленоглазый понимал, что никого не обманет, и все равно соврал - ни искать койку, ни отдыхать он не собирался. Новое тело с татуировкой на левом кулаке не просило поесть. Перестало пьянеть от алкоголя. Тактильная чувствительность упала почти до нуля, а сон, необходимый всякому живому человеку, больше не требовался. После крушения экспресса Москва-Киев этот брюнет в неизменной гавайке ни разу не задремал, не положил ни крошки хлеба в рот. И начал забывать о том, что такое раскладушка, и для чего нужны столовые приборы.
   Покинув ресторан, он двинулся на седьмой этаж. Выйдя в нужный коридор, доплел до номера люкс с распахнутой дверью. На правой стене еще висела пыльная позолоченная табличка, уверяющая, что сорок лет назад именно здесь останавливался один из всемирно известных алжирских дипломатов.
   Блеск талых созвездий, мерцающих за сплошным окном от пола до самого потолка, сковал грудь юнца щемящей тоской. Сегодня длань космоса казалась особенно холодной, не дарила ему привычного покоя или улыбки.
   Он остановился между кроватями. В номере их было ровно две. На матрасе с пролежнями, укрывшись мужской джинсовкой, принадлежащей Ифриту, дремала миниатюрная девушка - Мираж. Она подложила под затылок аптечку. Сжимала в кулачке высохший компресс. Титан тихонько, так, чтобы не разбудить, потрепал ей волосы.
   -Ну-ну, Дашка, вот не думал, что стану благодарить кого-то за таки вещи. Но все равно спасибо, для Риты ты была и остаешься единственной настоящей подругой.
   Голова с бакенбардами повернулась к соседней кровати.
   Рядом, на спинке стула, висело знакомое черное платье. Длинные локоны были разбросаны на подушке. Пышную грудь вместе со сломанными ребрами стягивали бинты. Несостоявшаяся самоубийца крепко спала. Своим цветом ее кожа не отличалась от луны за окном - лишенная загара и гладкая, белая, словно бы сахарная.
   Зеленоглазый коснулся ее руки. Жест получился скользящим, неуверенным.
   -И как тебя угораздило... Нет, Рита, это больше не повторится. Ты часть моей мечты, часть моей и нашей команды. И будь я сто раз проклят всеми святыми дьяволами, если позволю хоть кому-то причинить тебе вред.
  
  

Глава тринадцатая

Демон в голове и демон в пустыне

  
  
   -Извините, конечно, но так поступают только проститутки...
   Стоя перед зеркалом и рукомойником в коморке для гостиничной обслуги, Мираж не переставала возмущаться. Размахивала зубной щеткой, будто разгневанная волшебница своей палочкой.
   -...ночь эта рыжая-бесстыжая отработала, а к утру ее след простыл! Лично я с такими барышнями не цацкаюсь - и вам, натуральным лохам, не советую!
   -А почему это мы вдруг лохи,- сказал Ифрит, натягивая джинсовку,- что мы могли сделать?
   -Что вы могли сделать? Могли заковать ее в наручники. Могли связать. Три мужика, а умом не вышел ни один!
   Сфинкс, порядком уставший от этих обвинений и от того, что ему, судя по всему, так и не дадут спокойно умыться, повесил полотенце обратно на крючок.
   -Освободи наконец раковину, ты не на бал собираешься! А что касается Татьяны, она, кстати, просила в дальнейшем именовать ее Сиреной...
   -Чихать я хотела, как там звучит ее настоящее имя,- бросила на него недовольный взгляд нимфетка,- отвечай, лилипут, куда она убежала?
   -Я знаю,- важно поднял указательный палец Титан.
   Юнец уже успел причесаться и даже помыл ноги. Большую часть ночи он бодрствовал, поэтому оказался первым в очереди на наведение утреннего марафета - во всем суперотеле нашелся только один исправный кран с водой без ржавого налета.
   -Сирена сказала, что хочет нарисовать нам фальшивые паспорта,- продолжил любитель гаваек,- а еще она сказала, что нам не стоит выходить из гостиницы. Говорит, пока суть да дело, мы должны вести тихо как мышки.
   -Ты есть упускаешь главное,- нехотя взял слово коротышка,- твоя бывшая любовница недавно получила повышение. Ее новая должность предполагает и каждодневную работу с бумагами, и постоянный мониторинг рабочей ситуации. Секретариат тайного мирового правительства это не служба доставки газет! Она вышла из "Шератона" в половину седьмого утра, скоро полдень, следовательно, определить ее нынешнее местоположение не представляется возможным... Эй, меня кто-нибудь слушает? Куда вы пошли?
  
   ***
  
   Египетские официанты и рестораторы давно выучили первое правило своего бизнеса - чтобы измерить глубину кошелька клиента, нет смысла ждать ужина, а достаточно посмотреть, какие блюда этот самый клиент заказывает на завтрак. Учитывая наличность, вынесенную из московского деньгохранилища, брюнеты вполне могли устроить пир с черной икрой и мраморной говядиной. Но вместо деликатесов и серебряной утвари на столе ресторана их ждали пластиковые тарелки, в которых плескалась бледная субстанция совершенно неопределимого рода. На фоне такого угощения даже тюремная баланда сошла бы за ананасы с шампанским.
   -Нечего таращиться,- храбро и ровно за минуту синеглазая расквиталась со своей порцией,- я два года проработала менеджером в офисе. Я всеядна.
   Решив доказать, что он тоже не робкого десятка, Ифрит вооружился ложкой. Пока ел, сочинил полдюжины новых матерных ругательств.
   -Есть два вопроса,- икнул он, держась за стремительно опухающий живот,- где противоядие, и какой отравитель эту кашу готовил? Ничего более соленого я в жизни не пробовал.
   -Обидеть художника может каждый,- с драматичной ноткой в голосе вымолвил Сфинкс,- впрочем, я не художник и не повар. Но критик из тебя есть все равно посредственный, жульен получился не таким плохим.
   -Так это был жульен?!- схватившись за рот, Мираж стремглав понеслась в направлении дамской комнаты.
   -Господа-товарищи,- заерзал на стуле брюнет с бакенбардами,- я арифметику никогда не любил, но не кажется ли вам, что нас как-то мало?
   Делая вид, что занят чем-то ужасно важным, обладатель фиолетовых глаз (он же сегодняшний шеф-повар) сунул палец в кастрюлю с жульеном. Затем облизал его и сплюнул. Остался молча стоять на месте с таким выражением лица, как если бы секунду назад поцеловал волосатую жабу. Высокий брюнет тем временем ощупывал свое брюхо. Он напоминал человека, который проглотил гвоздь и теперь думает, успеет ли за десять минут добежать до ближайшей поликлиники.
   -Я серьезно,- обиделся Титан, видя, что никому нет дела до его тревоги,- Рита Николаевна спит, Даша полетела в уборную, Сирена ушла за паспортами...
   -Мать твою, конечно, проклятый жирозавр,- подпрыгнул Ифрит,- я ведь его задницу со вчерашнего дня не видел! А такую задницу не заметить нельзя, она полгоризонта закрывает.
  
   ***
  
   Для туристов, которых в Хургаде нашлось бы ни разу не меньше, чем в Нью-Йорке или в Риме, главный интерес всегда представляли не пляжи или дискотеки, а Саккала. Так называлась центральная улица этого курорта - широкий проспект, усыпанный островками вечнозеленой растительности, разномастными супермаркетами, и изысканными зданиями с колоннами. Район элегантных вывесок, а еще французских тротуаров, эдакий прилизанный даунтаун с вереницей бутиков - район, где и владельцы магазинов, и даже их мальчики на побегушках должны были носить пиджаки, дополненные скрипучими ботинками итальянского фасона. Одних банков здесь насчитывалось больше, чем в деловом центре Каира.
   Но для двух порядком утомившихся брюнетов, которые шатались по городу уже часа два или три, достопримечательности Саккалы были чем-то таким, что только мешало их поискам. Они не заглянули ни в салон греческих вин, ни в музей имени шейха Абиса-Мааля. Когда всесильный Ра испарил последнюю робко висящую в небе тучку, их пешая прогулка превратилась в настоящую пытку. В испытание лютой жарой и безжалостным зноем.
   Отчаявшись найти хоть одну скамейку, которая стояла бы в тени, Ифрит присел на бортик фонтана. Подставил ладонь под струю воды, чтобы напиться. Из-за душного воздуха у него раскалывалась голова.
   -Вот именно таким я и представлял себе Египет. Цены как в Москве, а жара такая, что за банку вишневой газировки убить можно.
   -А ты заметил, что на улицах почти нет местных женщин? Странные нравы у этих мусульман.
   Титан зевнул и принялся рассматривать витрину магазина, в котором, похоже, имелись на продажу любые товары и редкости, способные заманить несведущего туриста. Здесь было все, начиная от статуэток богини Бастет, заканчивая кальянами и четками из пористого камня.
   Почуяв добычу, из стеклянных дверей, словно песчаный уж, выскользнул меднокожий мужчина. Его лицо прямо-таки светилось от жадности.
   -Привет из России, друзья!
   -О, я думал, здесь все говорят только по-арабски.
   -Нет, это вредно для бизнеса,- отвесил поклон хозяин лавки,- мы с мастером курений приехали из Александрии, а там город совсем цивилизованный. Какой маассель гости желают попробовать? Есть клубника, киви, яблоко Искандера. Вкус как у пирога!
   -Спасибо, не интересует,- сказал красноглазый,- мы ищем свое домашнее животное... Э-э, то есть, мы ищем своего друга! Здесь не пробегал такой сгорбленный и ужасно толстый тип? Сальные волосы, жирные щеки, клетчатая рубаха, ну?
   -Он хочет купить кальян?
   -Я хочу,- улыбнулся юнец.
   -Нет, не хочешь,- отрезал высокий брюнет,- так что, видели толстяка?
   -Много иностранцев, много людей. Я многое вижу.
   Ифрит охлопал карманы своей джинсовки и достал кошелек. Он положил руку на плечо манекена, выставленного у крыльца в качестве глухонемого зазывалы.
   -Мы купим вот эти очки. Наличные в обмен на информацию.
   На грубой переносице вышеупомянутого манекена действительно сидели очки. Круглые, черные, с копеечной оправой - самая дешевая и, должно быть, самая никчемная вещица во всей Африке.
   -Конечно, мы с радостью примем ваши рубли!
   Меднокожий лавочник сразу подобрел. Хруст купюр подействовал на него лучше, чем три дозы сыворотки правды. Его ответ был коротким и понятным - мужчина беззвучно указал пальцем в направлении грязной улочки за ближайшим перекрестком.
   -Слушай, Саня, а сколько ты ему дал?
   -По-моему, это была моя месячная зарплата.
   -Откуда такая щедрость?
   -Не хочу терять время. Да, для Даши и остальных эти очки купил ты. И забери их, мне такой мусор даром не сдался.
   Куда бы ни вел этот проулок со сточными канавками по краям дороги, мухи здесь роились в несметном количестве. Из вентиляционных решеток, вмонтированных в облупившиеся стены, шел пар. Удушливый запах пережаренного мяса (так будет пахнуть верблюжатина, если готовить ее на селедочном жире) витал в воздухе.
   Перешагивая лужицы мочи и глубокие трещины в асфальте, брюнеты несмело двигались вниз по улице. Пройдя каких-то жалких двести метров, они уже начали сомневаться в том, что все еще находятся в черте курортного города. Платежеспособные туристы сюда явно не совались, зато все случайные прохожие, и дети, и мужчины, и даже женщины, представляли собой именно тот срез коренного населения, с которым чужестранцы (естественно, ради собственного блага) предпочитают не контактировать. Две фигуры в паранджах, едва завидев Ифрита и Титана, исчезли за развалинами башни - лишь по их звонким голосам можно было догадаться, что это не старухи, а девушки школьного возраста. Не уступив ему дорогу, рябой араб задел брюнета в джинсовке плечом - зарычал, сверкнул пеньками гнилых зубов и зашагал прочь, резко сменив направление. Под сенью кирпичной арки отдыхали два негра. Они играли в нарды и курили самодельный кальян. Его колбу заменяла трехлитровая банка. Стоило любителю гаваек бросить на них робкий взгляд, как оба достали амулеты и приложили их к своим лбам. У одного из негров на поясе висел кривой кинжал.
   Дверь в конце проулка, которую друзья приметили издалека, неожиданно распахнулась. Как оказалось, за ней скрывается кухня. На улицу вышел детина в фартуке. Он раздавил ботинком зазевавшуюся крысу и вывалил из ведра прямо на асфальт бурое месиво из рогов, кишок, и обваренных ребер. Затем смачно плюнул в кучу и удалился с таким видом, будто мнил себя прямым потомком Анубиса или Гебеса.
   -Все, я сейчас взорвусь, это последняя капля! Стоит только выйти за территорию отеля, как картинка из рекламы превращается в скотный двор.
   -Да не ворчи ты,- улыбнулся зеленоглазый, сверкая новыми очками,- как найдем Огра, сразу вернемся в гостиницу. Остальное - мелочи жизни.
   -Мелочи... Прямо мелочи, говоришь?
   Ифрит сжал кулаки. В нем что-то переменилось. Словно злое безумие, дремавшее до поры до времени, наконец нашло лазейку, чтобы вырваться наружу. Дыша как рассвирепевший бык, он схватил товарища за ворот цветастой рубашки и припечатал к стене. Титан не сопротивлялся. Но и не удивился.
   -Ты совсем крышей поехал, дурья башка?! Нарочно меня подначиваешь?
   -Не узнаешь меня, а, Саша?- странным, попросту не своим голосом спросил юнец.
   -Черт, да! Какого лешего ты с самого утра изображаешь эту жизнерадостность? Нас шантажирует твоя бывшая баба, я не понимаю, можно ли ей верить, а Ритка, та самая Ритка, за которой ты носился как котенок за собственным хвостом, прыгает с балкона - и все это, значит, мелочи?
   -Угу, дело именно в ме-ло-чах,- по слогам произнес это слово брюнет с бакенбардами,- мы же и раньше занимались точно такими же мелочами, помнишь? Рита ложилась под толстяка. Сфинкс плевал на всех и вся. Даша трепала тебе нервы...
   -Ну, ты сам напросился,- растерялся Ифрит, уже не понимая, что его больше злит,- еще полслова, еще хоть одна вот такая улыбка, и я тебе, ненормальному дураку, врежу!
   -...мы погрязли в мелочах,- тихо, зато с привкусом ядовитого удовольствия в голосе зашептали губы Титана,- мы и сами были этими мелочами. Но Сирена, моя Таня, подарила нам шанс. Шанс забыть прежнюю жизнь, шанс больше ни о чем не жалеть и не оправдываться, шанс...
   -Какой, мать твою, шанс?!
   -...шанс разорвать мир на части, если нам этого захочется.
   Красноглазый отстранился. Возможно, виной тому были очки с круглыми черными стеклами. В них лицо его друга выглядело другим, незнакомым и даже безжизненным. Возможно, виной всему были слова этого юнца, которые звучали как рокот надвигающейся бури.
   -Нам нужно было умереть, чтобы освободиться. От мелочей в том числе. Но теперь мы свободны. Свободны сами выбирать свой путь. Моя мечта сбылась - я мечтал о команде таких друзей, которые свернут горы, которые всегда будут вместе. Сирена не лжет нам, у монетоносцев нет души, а раз ее нет, то зачем париться? Мне плевать, какой там религией больна Рита, но теперь у меня хватит сил, чтобы защитить ее от любой угрозы. Я верю в это. А хочешь знать, Саша, во что еще я верю? В тебя. В то, что ты тоже испытываешь этот сумрачный кайф и понимаешь - нет больше ни законов, ни правил. Теперь наши желания - единственный закон для каждого из нас.
   Едва открыв рот, брюнет в джинсовке лишился дара речи. Ком протеста застрял у него в горле. Но в кулаках все еще была сила. Инстинктивно выплеснув эту силу, как если бы поддавшись некоему чужеродному инстинкту, он нанес удар. И ударил не человека, не старого и даже дорогого сердцу товарища - он ударил пришельца, бездушного монстра, облаченного в гавайскую рубашку и говорящего таким голосом, от которого кровь заледенела бы в жилах.
   Его правый кулак обвивали огненные змеи, однако пламя не обожгло лицо, украшенное бакенбардами. Напротив, опалило кожу красноглазого. Взвыв от адской боли и схватившись за изуродованную конечность, он упал на землю и остался лежать на боку как скрючившийся червяк.
  
   ***
  
   Распластавшись в пыли, Ифрит не думал о времени. Просто чувствовал, что находится в этом унизительном горизонтальном положении без малого полчаса. За полчаса, пока он молча созерцал небо, кожный покров руки успел полностью восстановиться. Ни следа от ожогов не осталось. Титан стоял у стены. Изредка поглядывал на двух бродячих кошек, играющих с огромным клубком пыли.
   -Эй, Костя, ты знал, что этим кончится?
   Далекий лай собаки заставил кошек навострить уши. Выгнув хвосты, они исчезли в темном жерле сточной трубы.
   -Вторая серия.
   -Что еще за "вторая серия"?
   -Мы - монетоносцы второй серии,- поправив очки, ответил зеленоглазый,- мы не можем ранить друг друга своими суперспособностями. Ты тогда лег спать, а мы со Сфинксом и Сиреной пошли за новой порцией вина... Короче, мы отличаемся от других бессмертных. Сфинкс не видит мыслей ни Риты, ни Даши, а ты не можешь меня сжечь. Это такой хитрый предохранитель.
   -Ловко придумано. Стало быть, нам не судьба укокошить друг друга, если только не раздобудем огнестрельное оружие?
   -Типа того.
   Высокий брюнет наконец поднялся на ноги. Выпрямился в полный рост и, отряхнув джинсовку, смерил товарища ленивым взглядом.
   -Странные все-таки очки. Когда они у тебя на носу, хм... Ты ведь раньше не был таким бледным? По-моему, сейчас у тебя кожа один в один как у альбиноса.
   -Мне идет?
   -Только если собираешься пугать этим новым имиджем пятиклассников!- беззлобно отшутился красноглазый.
   -Огря нашыл, ыму нравы-ы-ытся,- раздался невдалеке протяжный бас,- вку-у-усный...
   Товарищи дружно повернули головы к той самой двери, за которой полчаса назад скрылся повар-детина. Там, над грудой требухи, нависала голодная туша в ковбойке и шортах. Серые желудки, листья тухлой капусты, недоваренные потроха, облепленные точками мух - коктейль этих отбросов неудержимо манил толстопуза, только что вылезшего из какой-то дыры. Огромные ноздри с трепетом всасывали желчный смрад, способный отпугнуть даже отощавшего стервятника.
   Челюсть с тремя жировыми складками на подбородке отстегнулась - такой врожденной способностью могут похвастаться только некоторые тропические змеи, заглатывающие добычу целиком. Но, судя по широченной пасти, опустившейся в груду съестного шлака, Огр вряд ли имел родство с ползучими гадами, ведь у них не бывает зубов. Вырастающие из сизых, облепленных слюнным джемом десен, его желтые резцы и клыки перемалывали рога и копыта в порошок. Обжора умял отходы до последней крохи. А потом, подражая собаке, принялся вылизывать землю. Там еще трепыхалась пара сочных личинок - десерт, достойный всеядного гурмана.
   -Девчонкам ни слова об этой трапезе,- сглотнул Ифрит, борясь с приступом тошноты,- аж глаза хочется выколоть.
   -А здесь безлюдно, ни души нет, правда?- вдруг подмигнул ему юнец.
   -Узкие улочки везде одинаковы,- достал пачку сигарет красноглазый,- но ты как-то подозрительно об этом спрашиваешь...
   -Знаешь, так ведь иногда бывает. Ну ушел песик на прогулку, ну не повезло ему - угодил под колеса. Шмяк, и не стало чей-то собачки.
   -Подожди...
   -Согласен,- Титан уже потирал руки,- он, конечно, крупнее обычной дворняги. Если подумать, то сдачи так даст, что мозги вылетят наружу. Ты иди вперед, назад не смотри, я сам все по-тихому устрою. Я-то неуязвим, рыжая говорит, на мою силу не действует штука с предохранителем. Ты его огнем не заденешь, сам сгоришь, а у меня получится. Сфинкс еще благодарность объявит. Сплошные плюсы, как ни крути!
   Потягивая никотин, брюнет в джинсовке чувствовал, как внутри у него борются два начала. И если одно из них явно имело рога и нашептывало соответствующие мысли, то второе, которому надлежало носить на затылке нимб, не только не спорило с первым, а все чаще поддакивало ему. Тут нужен был эдакий третейский судья, голос, способный говорить от имени разума.
   -Нельзя, старина. Извини, брат, никак нельзя.
   -Не понимаю,- изумленно вытянулось лицо, бледное как у альбиноса,- от него проку ноль. На твоих руках ничьей крови не будет, я сделаю это для команды.
   -Тогда перечисли-ка нашу команду.
   -Я, ты, коротышка, еще твоя Даша. И...
   -В точку,- щелкнул пальцами Ифрит,- в нашей команде есть одно богобоязненное "и..." со склонностью к суициду.
   -Слушай, все плохое должно когда-нибудь заканчиваться,- уперся зеленоглазый юнец,- Огр при жизни был уродом. Моральным! За ним со школы закрепилось прозвище - Хряк. Когда он пошел учиться в ВУЗ, его группа, в которой не было ни одной знакомой с ним души, тут же окрестила толстяка Хряком. Это не из-за его полноты - из-за характера. Он со всеми вел себя как свинья. Риту он никогда не любил, использовал ее как легкодоступную дырку, а она, бедняга, в итоге разучилась улыбаться. Ты ведь заметил, что она не улыбается? От слова "никогда"!
   -И поэтому ты дал Сфинксу китайские таблетки, чтобы он всучил их Рите, а она потом отравила Хряка?
   -Вот только не надо взывать к моей совести,- оскалился Титан,- я хотел освободить ее. Я не мог знать, что Рита весь первый день не расставалась с шестой монетой.
   -Я тебя не виню. Лично меня эта пронырливая харя всегда бесила.
   -Блин, в чем тогда соль? Я запросто сверну ему шею, ты только отвернись.
   -Валяй, хренов Сэр Супермен, силы тебе хватит,- процедил высокий брюнет. Он выждал паузу и задал опасный вопрос,- Только сперва подумай, что станется с твоей обожаемой суицидницей? Считаешь, эта истеричка попрется в церковь и станет рыдать на плече у батюшки? Не-а, готов спорить, она сделает себе бутерброд с лошадиной дозой транквилизаторов и отправится ночью купаться в рифовой долине.
   -Я могу неделю не спать, сутками буду ее караулить.
   -Пристегнешь девчонку наручниками к батарее? Если ты такой умный и сам знаешь, как поступать, то о чем вообще спор? Хорошо, мне чужие проблемы не нужны - почему бы нам не разбежаться, ага, вот прямо сейчас? Я возьму Дашу, и мы найдем койку в каком-нибудь другом отеле. Ты купишь себе коня, переоденешься принцем и сможешь спокойно таскаться за своей Ритой Николаевной, пока не отбросишь коньки от безнадеги. По-моему, отличный план! Вперед, желаю вдоволь настрадаться.
   Красноглазый выплюнул едва начатую сигарету и зашагал вверх по проулку. Двинулся прочь от рыгающего, но вечно голодного толстяка и товарища в очках и гавайской рубахе, которого не желал ни видеть, ни слышать.
   Дом с заколоченными ставнями, садик с высохшим тамариндом, вереница скучных улочек, воздух которых дышал запустением - миновав их, Ифрит очутился у обочины шоссе. Здесь резервная трасса для грузовиков и экскурсионных автобусов соединялась с северным отростком центрального бульвара. По меркам курорта это место считалось безлюдной окраиной. По левую руку начался глухой забор карамельной фабрики. По правую руку стояла желтая скала, невысокая и напоминающая верблюда. Прямо за ближайшим поворотом дороги виднелась башня старого "Шератона". До нее оставалось километра полтора, вряд ли больше.
   Под ногами брюнета в джинсовке захрустел песок, но не пляжный, а гонимый ветром из Сахары. Этот же ветер катил по улице футбольный мяч, забытый местной ребятней. Ифрит пнул его разок-другой. Присел и стал методично тыкать указательным пальцем. Ногтя на пальце не было, только маленький, зато горячий язычок пламени. Дырки, оплавившиеся по краям, получались строго круглыми - настоящий швейцарский сыр. Так красноглазый и сидел на стершейся дорожной разметке, мучая бесполезный мяч. И если злился на кого-то, то лишь на себя. На свою беспомощность.
   Путь он продолжил не сразу. Встал с земли только тогда, когда услышал за спиной шарканье двух пар ног. Судя по звуку, одни ноги были обуты в туфли. А вот другие вразвалку топали по асфальту огромными шлепанцами.
  
   ***
  
   -Почему я не очутилась тут раньше,- задумалась златоглазая,- разве тогда, в поезде, я не умерла? Конечно, умерла, только пыталась это забыть.
   В вакууме без стен или потолков, в мирном хаосе, лишенном направлений или звезд, ее мысли звучали предательски громко. Слезы высохли, а агония в груди давно растаяла. Осталась где-то там, по другую сторону хрустальных комнат реальности. Однако и покой, о котором молила самоубийца, уверенная, что прямо сейчас пребывает в чистилище, не ждал ее. Свернувшись калачиком посреди небытия, она слышала чье-то дыхание - мягкую, трепетную дрожь. Казалось, это родная мать, вернувшись из церкви, склонилась над ней и хочет укрыть любимое чадо старым пледом.
   -Нет, моя мама хорошая. А ничего хорошего со мной никогда не случается...
   Повинуясь зову надежды, Химера протянула руку. Спроси ее кто-нибудь, она не смогла бы ответить, чего именно желала коснуться.
   А коснулась она шипа, который оставил на пальце крохотную алую точку. Брюнетка укололась о растение, о розу с бутоном поразительного и изысканного желтого цвета. Роза эта была здесь с самого начала. Манила как запретный плод, о котором опасно даже грезить.
   -Кто же вырастил тебя, страдалица, среди этого бесцветного сумрака? Ох, как наивно говорить с цветком...
   -Не всякий цветок глух и нем. Порой нужно лишь уметь слушать.
   Химера не удивилась этому незнакомому голосу, внезапно заговорившему с ней. Из-за нехватки сил ей было лень удивляться вообще чему-либо.
   -Некрасиво читать чужие мысли,- вслух произнесла златоглазая,- я люблю желтые розы, но разве хоть одна из них очистит меня от греха?
   -Никто здесь не станет называть тебя грешницей,- вымолвил голос, словно доносящийся из закоулков далекого космоса,- напротив, все вокруг лишь для тебя одной.
   -Я не знаю ни кто ты, ни зачем тревожишь меня. Я даже не вижу тебя, тебя нет. Ты заблудшая душа? Ты тоже умерла?
   -Прости, мне неведомо такое слово, я лишь недавно научилась внимать музыке сосудов, подобных тебе,- в этот момент голос, царственный и мягкий как дуновение весны, преисполнился любопытства,- скажи, слово "умерла", что оно значит?
   -Боже, я, наверное, брежу,- занервничала брюнетка.
   Бутон розы перед ней вдруг раскрылся. В его желтом сердце, между лепестков, увлажненных росою, блестел плоский кусочек металла. Глаза с червонными радужками обнаружили на нем чеканку - забытые в веках иероглифы и извивающиеся тела восьми бессмертных змей. Но эти античные уроборосы не внушали ничего, кроме смертной тоски. Химера глядела на них со смесью ленивой апатии и бесплодной, тоже ленивой ненависти.
   -Почему здесь этот грех? Убери ее, я не хочу видеть эту проклятую монету.
   -Пожалуйста, не злись,- шепча, продолжил голос,- мне трудно выразить свою мистерию иначе. Храм сей, на вашем языке "монета", служил мне пристанищем. Но еще клеткой, из которой не вырваться духу, страстно грезящему о свободе. Но нынче передо мной открылось окно в мир материй, наконец-то мне был дарован сосуд. И он замечательный - ты замечательная.
   Самоубийца и ахнуть не успела, как безбрежную пустоту залил свет, падающий вниз сквозь рыхлые облака пастельных тонов. Пространство вокруг изменилось слишком быстро. Оно наполнилось приятными ушам звуками, только не пением птиц или журчанием горных ручьев, а музыкой. Так могла бы звучать арфа, струны которой перебирают изящные пальчики нимфы.
   Брюнетка огляделась. Солнечное марево дарило ее коже тепло, слабый астральный ветер шевелил черные локоны. Она подняла голову вверх. Туда, где в нескольких метрах над ней парила незнакомая фигура - она сияла и играла бликами, будто светоч, желающий обнять и согреть своим исцеляющим жаром целый мир.
   -Что... Почему ты такая странная? Такая... Двуличная?
   Не понимая, в чем причина ее смутного предчувствия, и боясь отвести взгляд, Химера рассматривала незнакомку. Черты лица этой женщины, должно быть, красивой как добрая и мудрая королева, ускользали от нее. Зато она хорошо различала необычный обруч. Этот обруч, маленький нимб, вращался над головой лучащейся фигуры. Словно бы сотканный из сажи или мрака, он являлся единственным темным пятном в здешнем осколке реальности. Еще минуту спустя, когда незрелые ростки мнительного страха выросли в плоды холодного отвращения, самоубийца наконец разглядела облачение незваной гостьи. Ноги, живот, и пышные груди этой дамы были скрыты под платьем, сшитым из листвы - из черной мертвой листвы, которой плачут худые ивы на кладбище. Подобный наряд казался неуместным как для настоящего ангела, так и для подлинного демона.
   -Я чувствую слабость в твоем сердце,- улыбнулись сокрытые пеленой губы,- или тебя тревожит наш запах?
   Златоглазая тотчас схватилась за грудь. Ей стало нечем дышать. Каждую клеточку, каждую мембрану ее легких наполнил чудовищный смрад, от которого и сбежать-то было некуда. Но нахлынувшее и всепожирающее зловоние не походило на дух могилы, полной жертв чумы.
   Этот запах должен был быть приятным.
   Именно так пах букет, однажды подаренный ей поклонником с бакенбардами.
   Именно так пахли ее любимые, но отныне и навсегда ненавистные желтые розы.
   -Я очень хочу остаться с тобой,- томно вздохнула незнакомка,- хочу побыть еще немного, дабы защитить нас от невежества других сосудов. Но нельзя, я не готова. Прости меня, я не смогла оградить тебя от зверя из нефти.
   -Так это была ты? Ты насылала те ужасные видения?
   -Нет, ты сама создала кошмар, едва не погубивший нас обеих. Мне должно было пробудиться раньше. Но теперь сила в нас растет, пребывает с каждой каплей - скоро ее будет целый океан.
   -Оставь меня,- взмолилась Химера,- мне тошно от твоей ауры, твои слова режут мне слух. Просто уйди!
   -Мы стоим в начале пути, мой замечательный сосуд. И дорога эта ведет не в бездны, а на самую вершину. Но, коли желаем опрокинуть небеса, нам нужно стать единым целым. В должный час, в должном месте я предрекаю наше воссоединение. Мы создадим свое Королевство и пригласим в новый мир всех, кто тебе дорог. Мы разбудим остальных, я обещаю. Кого ты мечтаешь видеть первым? Хочешь, мы обнимем рыжую принцессу и достучимся до Дивы? Или стоит начать с того, который неуязвим, с Часового?
   -Не мучай меня загадками,- боясь, что вот-вот растворится в сиянии пришелецы с отвратительным нимбом, брюнетка сжалась в комок страха и нервов,- просто сгинь, сгинь, двуличный демон!
   -Я не демон. Я - осколок Ме-а. Я - твоя новая душа. Ансамбль душ, дарованных тебе вместе с монетой второй серии. Но, подобно всем моим сестрам и братьям, у меня есть имя. Увы, я даже не помню, как давно ваша вселенная не слышала его... Сколько звезд угасло с того дня? Сколько миров было сожрано Демиургами Снов? Ах, к чему я вспоминаю летопись этих мрачных эонов... Мне ведь должно представиться тебе, верно? Знай же, сосуд, с тобой говорит сама Черная Генезида и Мать Плевел, сама Королевна!
   -Мне плохо от этого имени. Какое гадкое имя!
   -Это наше имя. Раньше только мое, но теперь и твое.
   -КОРОЛЕВНА, КОРОЛЕВНА, КОРОЛЕВНА...
   -Верно, мой замечательный и возлюбленный сосуд. Повторяй и чувствуй.
   -КОРОЛЕВНАКОРОЛЕВНАКОРОЛЕВНА...
  
   ***
  
   -Королевна?- остолбенел Титан.
   -Какая еще Королевна,- взволновалась Мираж,- Риточка, ты слышишь меня?
   -Она очнулась? Ну-ка, расступитесь,- приказал Сфинкс.
   -Вы бы сперва ей бинты сняли, эскулапы хреновы,- потушил сигарету Ифрит.
   Узнав их голоса, лежащая на кровати Химера приподняла веки. Фантом в платье из мертвой листвы, терзавший ее несколько мгновений назад, исчез. Так и остался изнанкой сновидения, странной и малопонятной галлюцинацией. Улетая в пустоту, он забрал свой запах - смрад желтых роз больше не мешал брюнетке ощущать дух Красного моря, плещущегося за окном гостиничного номера. В воздухе пахло вечным летом, горячим песком, и дикими садами "Шератона". Мир снова принял знакомые, по-своему приятные очертания.
   Заморгав и чихнув два или три раза, златоглазая наконец поняла, где находится. Естественно, она не могла помнить, как очутилась в этой комнате с пыльной мебелью, которая сорок лет назад считалась верхом изыска. По крайней мере здесь ее окружали друзья - не их скелеты или злонравные призраками. Зеленоглазый шут, синеглазая егоза, умник с фиолетовыми глазами, и красноглазый курильщик - вместе они ждали ее пробуждения. Ждали так, словно были одной командой. Словно готовы были ждать тысячу лет, и все равно дождаться.
   -Ребята, знали бы вы, какой дикий сон мне приснился,- сказала несостоявшаяся самоубийца, чьей жизни уже ничто не угрожало,- кошмар прямо, а не сон. Там был монстр из нефти, а еще вы, только мертвые, а потом женщина, которая называла себя Королевной... Словами не передать, как я рада вас видеть!
   Из угла номера донесся тяжелый топот. Опираясь и на ноги, и на плотно сжатые кулачища (в подобной манере обычно передвигаются крупные приматы вроде орангутанов), Огр подошел к своей госпоже. Принялся облизывать ей руки и довольно мычать.
   -Огря любы-ы-ыт. Очынь нравытся, ыму нравы-ы-ытся. Моя тут, Огря пырыд ты.
   Брюнетка хотела сказать ему что-нибудь ласковое, но вдруг насторожилась.
   -Ребята, кажется, я все-таки сделала это. Не лгите мне, скажите честно, я правда пыталась разбиться?
   -Тебе почти удалось покончить с собой,- бесстрастно констатировал телепат, присаживаясь на стул.
   Он поерзал, нахмурился. И вынул из-под ягодиц листок. Черный и гнилой, это был лист какого-то древесного гибрида, скорее всего, произрастающего на просторах бульваров Хургады. Обладатель глаз с фиолетовыми радужками изучил его неуверенным взглядом, после чего пожал плечами и отбросил в сторону.
   -Ну-с, перейдем к делу,- продолжил Сфинкс,- пусть я и не верю в везение, однако тебя, Рита, можно смело назвать везучей самкой. Ты, бесспорно, совершила ошибку, которая есть характерна для большинства представительниц слабого пола - ты пошла на поводу у мимолетных эмоций, поддалась депрессии. И только потом, падая навстречу смерти, получила несколько тяжелых травм. За данное безрассудство мы были вынуждены расплачиваться своими нервами и временем. Постарайся в будущем вести себя более ответственно! Стоит сказать отдельное спасибо Сирене, именно она поймала тебя.
   -Кто такая Сирена?
   -Мы сами пытаемся это выяснить, увы, она говорит сплошными загадками. Просто запомни, Сирена и Татьяна есть одно лицо. Так, перестань хныкать и следи за моими движениями.
   Он достал из кармана ручку с фонариком на колпачке. Щелкнув переключателем, несколько раз провел светящимся кончиком перед носом златоглазой. Удостоверившись, что она неотрывно следит за ярким маячком, коротышка озвучил положительный вердикт.
   -Твоя зрительная функция есть в норме. Ты используешь связную речь, следовательно, мозг не поврежден - причин для волнений нет. Теперь вставай и раздевайся, нужно осмотреть твои ребра... Можешь не стесняться, в качестве объекта для полового акта самоубийцы меня не интересуют!
   -Можно тебя на секунду?- шепнула Сфинксу на ухо Мираж.
   Прежде чем он успел моргнуть, две невесть откуда взявшиеся сестры-близняшки скрутили ему руки и вывели из комнаты. А первая Мираж, ничем не отличающаяся от своих копий, быстро спровадила любителя гаваек и брюнета в джинсовке за дверь. Рыгая, толстопуз поплелся следом за ними.
   -Кыш, извращенцы! Вам бы только на дамские прелести пялиться.
   Избавившись от лишних свидетелей, троица одинаковых нимфеток (и у всех троих имелись абсолютно одинаковые татуировки на левых лодыжках) взялась за их общую подругу. Они вооружились ножницами и принялись резать бинты - сразу в шесть рук.
   -Три? Ну, две я уже видела... Но три?
   -Да не крутись, сама не знаю, как у меня это получается. Наверное, оно работает на уровне инстинкта.
   -Я думала, что инстинкт, это когда ты голодная и тянешь что-нибудь жирное в рот. Ну, а сама сидишь на диете.
   -Ой, Рита, не умничай. Так, грудь не ноет? Сердце не болит? Тьфу, вот брякнула про диету, и мне сразу гамбургера захотелось.
   Синеглазая действительно не понимала, как ей удается столь легко и непринужденно использовать талант своей монеты. Словам Сирены о каких-то там душах она не верила - попросту запретила себе верить в эдакую чушь. Когда ее подруга осталась в одном белье, миниатюрная брюнетка (вместе с парой сестер-близняшек) сделала шаг назад. Мираж завидовала и вьющимся локонам, и пышному бюсту Химеры, но точно не завидовала ее татуировке. Ведь у этой девушки узор из восьми уроборосов располагался в наименее удачном и наиболее заметном месте - прямо в центре груди, немногим ниже шеи. Чтобы скрыть его, пришлось бы носить одежду с воротником - любые платья или декольте здесь исключались.
   -Как долго я спала?
   -За двадцать часов я ручаюсь, но, возможно, все сорок... Эх, Ритка, мне бы твои буфера! По-моему, ребра у тебя на месте, синяков или крови уж точно не видно! Даже как-то неудобно перед Сиреной. Может, купим ей торт, когда вернется?
   -У меня нет денег...
   Самая активная из близняшек напряженно откашлялась, поморщила лоб, а потом выдала фразу, которую никогда и ни при каких обстоятельствах не произнесла бы прежняя Даша Соколкова.
   -Купим за мой счет. Возьмем самый дорогой, с клубникой и кремом!
  
   ***
  
   "Гонки по пустыне!"
   "Джипы и квадроциклы напрокат!"
   "Сумасшедшая скорость и ветер в Ваше лицо!"
   В сотый раз просмотрев рекламу из зачитанного до дыр журнала, юнец с бакенбардами устало вытянул ноги в кресле. С того момента, когда одна из брюнеток попыталась свести счеты с жизнью, а ее рыжая спасительница ушла из гостиницы и как сквозь землю провалилась, минуло четыре дня. Четыре долгих, упаднически скучных и бесцельно прожитых дня. Для команды они тянулись как резина.
   Заняться в пустом пансионате было решительно нечем. Зато Мираж наконец нашла себе полезное хобби - отыскала в разрушенном спортивном зале велотренажер, заставила Ифрита притащить эту тяжелую штуку в ресторан и второй час крутила педали, мечтая избавиться от лишних калорий. Сам красноглазый, естественно, к тренажеру даже не притронулся. Всякому спорту он предпочитал сигареты, отныне прикуривая их исключительно от пальца. Увы, никотин не справлялся - высокий брюнет жаловался на приступы паранойи, которые сводили его с ума.
   -Я богом клянусь, за отелем следят. Вчера вечером на парковке до самых сумерек торчал какой-то фургон. Тонированный!
   -Видел я твой фургон,- ответил ему телепат, стоя напротив стойки бара и прихлебывая кислое молоко из граненого стакана,- это землемеры приезжали. Прошлись по пляжу, что-то поправили в своих картах, сделали несколько фотографий и отбыли.
   -А за каким лешим простым землемерам тонированная машина? Из такой, между прочим, удобно вести скрытое наблюдение.
   -Тебе надо пить таблетки. Что-нибудь от нервов или с седативным эффектом.
   -Предлагаешь мне наркотой ширяться?
   -Попробуй лекарства с кодеином. Ими еще кашель лечат.
   Слушая этот бессмысленный спор краем уха, любитель гаваек наблюдал за высокой брюнеткой, пока она сражалась с грязным бельем в тазике.
   -Рита Николаевна, вам помочь?
   -Ой, Костик, не стоит,- последовал смущенный ответ,- я люблю заниматься такими вещами. Это... Хм, умиротворяет, что ли.
   Химера открыла коробку стирального порошка, принесенную из подсобки. Синий джинн-чистюля, гордо выпячивающий грудь на коробке, явно был нарисован карикатуристом, который черпал профессиональное вдохновение в работах Уолта Диснея. Но, отличаясь от волшебного друга Аладдина из одноименного мультфильма, этот дух лампы вовсе не гарантировал исполнения трех желаний. На практике он и одно-то желание не собирался исполнять - вещи, постиранные его порошком, благополучно сохраняли все пятна. После сушки пахли не лавандой или зимней свежестью, а кислым анисом.
   И все равно такие трудности не смущали пышногрудую девушку, имеющую привычку всегда содержать свою одежду в чистоте. Каждое утро в "Шератоне" она начинала с того, что брала тазик, стирала свое черное платье, вещички Мираж, а сегодня взялась за джинсовку Ифрита. Благодарности за труды златоглазая не требовала. По сути, это было частью ее мироощущения, частью образа жизни - Химера привыкла с удовольствием заниматься тем, от чего другие люди воротили носы.
   -Чего расселись, увальни?
   Вооруженная бодрым огоньком в глазах и лихим выражением лица, Мираж соскочила с тренажера и конфисковала у Титана журнал.
   -Что ты пытаешься мне сказать?
   Красноглазый немало удивился, когда его девушка сунула ему макулатуру, раскрытую на странице с фотографией гонщика, оседлавшего квадроцикл.
   -Классная идея! И время убьем, и повеселимся.
   -Даша, я не жадничаю, но мы ограбили не Форт-Нокс, а банк в спальном районе. Серьезно, где ты возьмешь деньги на покупку этого четырехколесного зверя?
   -Данный вопрос есть неактуален,- подал голос Сфинкс,- а актуальный вопрос - как ты представляешь себе процесс приобретения транспортного средства без водительского удостоверения или паспорта? У нас нет документов.
   Звонкий девичий смех не оставил телепату ни шанса.
   -Вот же гений, сам себя перехитрил,- заулыбалась синеглазая,- это ведь реклама от турагентства. Они ничего не продают, она сдают напрокат.
   -Сдают напрокат журналы?!- аж подпрыгнул в кресле юнец.
   Наградой ему за такие слова были взгляды товарищей, в которых читался ясный намек на умственную неполноценность этого члена команды.
   -Эх, Костя, насчет тебя у меня просто матерных выражений не хватит,- заворчал Ифрит, посасывая внеочередную сигарету,- но насчет идеи Даши у меня кое-что найдется... Это - треклятое клише! Клише всех американских ужастиков. Так все начинается - главная героиня с шилом в заднице организует что-то вроде турпохода для своих друзей. Потом они едут в какой-нибудь богом забытый лагерь. На тридцатой минуте фильма происходит то, ради чего школьники и офисный планктон выворачивали кошельки перед кассами. Маньяк с бензопилой, злобный клоун на детском велосипеде, влюбленный в мачете тип из психушки - кто-то из этих унылых кинозлодеев начинает поодиночке мочить народ. Незадолго до финальных титров главный шут, первую половину фильма страдавший фигней, собирает волю в кулак и, оплакивая мертвых друзей, отправляет потрошителя на тот свет. Сеанс окончен, занавес и куча пустых пакетов из-под попкорна.
   -Нет, Бережной, не сегодня и не сейчас,- встала в позу миниатюрная брюнетка,- четыре дня это перебор даже по моим меркам! Женщина с тазиком?
   -Я за.
   -Король Лилипутии?
   -Я не король и не лилипут, но все равно есть за.
   -Человек без мозгов в гавайской рубашке?
   -За! Э... Она меня сейчас обозвала, да?
   -А теперь тот, который не умеет веселиться и все время курит. Давай, Бережной!
   Красноглазый закусил кончик языка. Повинуясь инстинкту классического параноика, он не мог позволить себе принять этот шах и мат, не получив ничего взамен.
   -Вы, как я погляжу, храбрые ребята, да? Или все-таки просто безответственные? Сирена не шутки ради просила нас не выходить из гостиницы. Возможно, здесь действительно нет подслушивающих жучков, возможно, те землемеры и правда были обыкновенными землемерами, а не парнями из египетской разведки... Хорошо, мы вместе поедем кататься на этих ваших квадроциклах. Но у меня есть условие! Что я говорил вам в первый день, тогда, в Люберцах, а еще потом, на хате у Огра? Не помните? Так вот, если мы умерли и даже попали в некролог, если решили забыть прошлое и жить новой жизнью, то надо наконец расквитаться со старыми именами. Использовать их опасно, да и как-то неправильно...
   -Я помню,- спрятала тазик под стол златоглазая,- ты придумал клички, которые мы могли бы без опаски называть посторонним. Кажется, это называется конспирацией?
   Высокая брюнетка догадывалась, к чему ведет эта беседа. Ее талант проявился даже раньше, чем у остальных. Это случилось вечером того дня, когда друзья, раздобыв уличную одежду, выдвинулись из Люберец в Москву, домой к ее парню. Направляясь к остановке автобуса, они проходили мимо свалки. Какая-то дворняга, симпатичная и ушастая собака, выскочила из мусорного бака - преградила дорогу товарищам, должно быть, просто желая поиграть. Златоглазая решила погладить ее, ведь животное не выглядело опасным. Но стоило брюнетке коснуться мокрого носа собаки, как она затряслась, забилась в конвульсиях. Живое существо вмиг посерело, а потом, издав чудовищный вой, стало разлагаться. Всего за десять секунд превратилось в смердящую груду гноя и требухи, в которой копошились громадные сизые личинки с множеством ножек и даже щупалец. Оставшийся путь до автобусной остановки Химера проделала, лежа на плече у Титана - он нес ее, лишившуюся чувств, будто банное полотенце. Вот тогда-то телепат строго-настрого наказал ей носить перчатки до самых локтей. Вот тогда-то Химера и получила свое прозвище.
   -Мне оно не нравится,- призналась высокая брюнетка,- у вас имена красивые, почти как у героев из комиксов, а я себя прямо уродом буду чувствовать.
   -...Ифрит, Титан, Сфинкс, Мираж, Химера, и Огр - теперь только так,- игнорируя ее лепет, продолжил Ифрит,- эти клички соответствуют нашим суперспособностям, их несложно будет запомнить. Ну, согласны вы на такое условие?
  
   ***
  
   Весело горлопанящей компашке, выстроившейся в ряд на обочине дороги, не пришлось изнурять себя долгими ожиданиями. В нынешнем сезоне конкуренция у хургадских таксистов была бешеная, никто не желал упустить ни единого клиента, готового втрое покрыть расходы на бензин. Местные давно привыкли узнавать российских туристов по цвету кожи и неброской, зато практичной одежде. В этом смысле джинсовка высокого брюнета действовала на них как красная тряпка на быка. А рубли здесь принимали с особым удовольствием.
   Притормозив возле ворот обветшалого отеля, патлатый метис выпрыгнул из Шевроле и, размахивая руками, будто пьяный клоун, открыл дверцу машины навстречу брюнетам. Он едва не поседел от медвежьего оскала толстяка в ковбойке, но вовремя вспомнил о чаевых. Переключив сцепление, уже собрался вдавить педаль газа, как вдруг услышал голос с заднего сиденья.
   -Поехали, Косей,- на правильном арабском языке скомандовал низкорослый иностранец,- нам надо в центр. Заплатим по двойному тарифу.
   -А откуда ты знаешь мое имя?- изумленно спросил таксист.
   -Просто интуиция. Не заставляй меня повторять, поехали.
   Когда вдоль бульвара засверкали глянцевые вывески магазинов папируса, зеленоглазый украдкой толкнул телепата в бок.
   -Как ты вычислил имя этого Косея мне понятно - ты залез ему в голову. Но с каких пор ты изъясняешься на местной тарабарщине?
   Сфинкс запустил руку в рюкзак, который четыре последних ночи заменял ему подушку. Вынул паллету с хирургическими скальпелями, несколько шестеренок, и кабель от ноутбука. А потом предъявил вещицу, которой суждено было стать ответом на вопрос Титана.
   -Я есть люблю читать и тебе советую научиться,- с ироничной улыбкой коротышка показал ему словарь,- за те дни, что мы бездействовали в "Шератоне", я прочел эту книгу от корки до корки. Потом скачал на ноутбук пару художественных рассказов на арабском языке и сделал синтаксический, а затем филологический анализ текста.
   -Ты выучил целый словарь?
   -Именно. Вероятно, это есть бонус к таланту моей монеты. Я усваиваю любую информацию легче и быстрее, чем иной компьютер. В гостинице и другие книги были. Дашь мне грант, и я перепишу для тебя новую антикокаиновую резолюцию ООН в форме иероглифического письма жрецов Тота.
   -Лучше не надо.
   -Мудрое решение.
   Реклама со страниц журнала не только не соврала про аренду квадроциклов, но и не обманула друзей по части цен на вышеупомянутые услуги. После сдачи в аренду пляжных лежаков сдавать напрокат байки для гонок по Сахаре считалось здесь прибыльным бизнесом. Многие предприниматели курорта только так и зарабатывали на хлеб с маслом.
   Доброе пузо хозяина агентства, на котором остановили выбор брюнеты, свидетельствовало о том, что его финансовому положению может позавидовать даже владелец модной кальянной. Вылитый услужливый черт, этот тип распинался перед синеглазой клиенткой, пока она изучала прайс-лист. Их обмен любезностями занял четверть часа. Разливая каркаде в пиалки из фарфора, пузатый араб назвал стандартную цену за два квадроцикла на сутки. Отсмеявшись, нимфетка предложила ему скинуть пятьдесят процентов. В итоге, используя телепата в качестве переводчика, они заключили договор на вполне приемлемых условиях. К сожалению, никто из туристов не смог предъявить паспорт или хотя бы водительское удостоверение. И если отсутствие прав, которые в Египте можно было получить только за взятку, роли не играло, то с загранпаспортами дело обстояло хуже. Хозяин агентства не собирался расставаться со своей техникой без твердых гарантий снова увидеть ее.
   -Выворачивайте карманы,- потребовала Мираж,- я знаю, вы зажали половину того, что вынесли из банка. Кстати, сколько там вообще было?
   -Копейки,- почесал затылок любитель гаваек,- всего двести тысяч. Остальное либо сгорело, либо исчезло без следа.
   -Как же, я-то знаю, кто из нас четыре дня подряд хлестал ром по восемьдесят долларов за бутылку.
   -Я просто следую Платону! "Пью, значит существую".
   -Данное выражение принадлежит Декарту,- заметил Сфинкс.
   -Сдавайте деньги,- не отступалась брюнетка в купальнике и шортиках,- хозяин не даст нам квадроциклы, но у него есть джип. Придется оставить залог. Тогда сможем взять машину до вечера.
   -Мне нравится эта идея,- согласился красноглазый,- в автомобиле и Огру место найдется... Эй, хватит лизать мою руку, чудище! Ри... Химера! Химера, оттащи свою собаку. Какой стул? Как это второй доедает?!
   Получив залог еще и за два стула, араб вручил команде ключи и пропуск в гараж. Его логика была проста - "Ведь не убегут же эти иноверцы в Судан или Ливию только из-за одной несчастной машины? Кроме того, бежать им некуда. Куда ни кинь взгляд, сплошь барханы и выжженные солнцем долины".
   Свежепокрашенный (должно быть, только что из ремонта) джип ожидал своих пассажиров на подземной стоянке. Пока механики заправляли его топливом, нимфетка раздобыла где-то папку с картами и подшитыми к ним фотографиями местности.
   -Здесь легко потеряться и умереть от обезвоживания,- перелистывая папку, рассуждала она,- по крайней мере теперь у нас будет карта! Вот, тут красными крестиками отмечены места, где чаще всего видят бандитов или контрабандистов. Туда без гида и охраны соваться нельзя.
   -Мы сами без пяти минут в международном розыске,- ухмыльнулся Ифрит.
   -Значит, надо вести себя тихо и мирно,- робко сказала ему златоглазая,- ты, Саша... То есть, Ифрит, не думай о плохом, и тогда все само сложится. Мы немного покатаемся и к ужину вернемся. Я ведь ни за границей, ни в пустыне никогда не была - для меня это как маленький праздник.
   Очутившись в водительском кресле, Мираж первым делом подрегулировала его из расчета на свой скромный рост. Джип трудновыговариваемой марки сошел с конвейера в Турции, однако по какой-то неясной причине его конструкция предполагала, что за рулем должен сидеть не обыкновенный человек, а великан или жираф. Даже пододвинув кресло, миниатюрная брюнетка не доставала пятками до педалей.
   Когда на первом светофоре кто-то из команды поинтересовался, какой прок будет от этих карт, если синеглазая решила соорудить из них подставку для ног, нимфетка разразилась коварным смехом.
   -А вы думали, я просто так никого из вас за руль не пустила? Нет, увальни, сегодня командовать парадом буду я. Вы хотели приключений, хотели ветра в лицо? Тогда вперед! Я заслужила эту свободу, я дорвалась!
  
   ***
  
   -Подтверждаю визуальный контакт,- не отпуская штурвал, армеец стукнул ногтем по головке микрофона, припаянного к его наушникам,- вижу пять объектов и что-то похожее на кабана или медведя в рубахе. Движутся на большой скорости. Транспортное средство - малиновый внедорожник без крыши.
   В шумоподавляющих наушниках, без которых невозможно управлять трескучим вертолетом, раздался скрежет помех, за которым последовал женский голос.
   -Борт Азимут, дайте повторную идентификацию шестого объекта.
   -Затрудняюсь, возможно, это откормленная собака крупной породы.
   -Продолжайте наблюдение и держите связь. Подготовьте агента номер Шесть к миссии. Без моей команды не десантировать, как слышите?
   -Слышу отлично, вас понял.
   Сняв запотевший шлем, второй пилот вертушки отстегнул ремень безопасности.
   -Не люблю я эту дылду в галстуке,- обратился он к напарнику,- она ростом как небоскреб. Под ее взглядом чувствуешь себя, словно под прицелом винтовки... Хотя, если начистоту, то глаза у нее красивые. Зеленые как холодные изумруды. А, Билли?
   -Она как говорящий манекен из ночного кошмара.
   -В точку, та еще сука!
   -Полегче, Джерри,- отозвался Билл,- ты ведь помнишь, по чей милости нас выписали из суданского концлагеря, или соскучился по супу из мочи?
   -Иди ты!
   Плюнув себе под ноги, Джерри направился вглубь стальной стрекозы, мчащейся сквозь голубой простор над Сахарой.
   Он открыл дверь, ведущую в грузовой отсек. Вряд ли инженеры компании "Мехатроника Интерпрайзес", сконструировавшие эту громадину с двумя винтами, заботились о безопасности пилотов. Но все равно укрепили борт листовой броней. Она могла выдержать даже прямое попадание ракеты, да только в эти минуты главную угрозу для армейцев по имени Билл и Джерри представляли не песчаные налетчики, вооруженные базуками. Главную и единственную угрозу представлял их груз - жуткий и в каком-то смысле даже дьявольский.
   Этим грузом был высокий и нескладный мужчина, с головы до пят закованный в цепи. К прочим мерам предосторожности узника запихнули в клетку с титановым замком. Никакой ловкач или профессиональный беглец не подобрал бы к нему отмычку. Но мужчина в цепях не собирался бежать. Этот психопат в кристаллической маске развалился на полу в луже собственных слюней. Самозабвенно терся щекой о заклепку, а потом, набравшись сил, вырвал ее зубами. И не расставался с маниакальной улыбкой, радостно вдыхая запах готовой вот-вот пролиться крови.
  
   ***
  
   -Кончай умничать, говорю же, мы едем на север!
   -Ты, вероятно, имела в виду юго-запад.
   -Э, убрал грабли, лилипут! Грабли убрал, живо!
   Чудом избежав драки с нимфеткой, коротышка выдернул у нее из-под ног папку с картами и фотографиями.
   -Данные снимки есть бесполезны,- прокричал Сфинкс,- они устарели!
   -Чего?!
   -Я говорю, что тебе следовало бы сбавить скорость! Тут должна быть военная база!
   -Чего?!
   -База! Я полчаса назад видел на горизонте вертолет! Откуда ему взяться, если поблизости нет военных баз?
   Обладатель глаз с фиолетовыми радужками мог хоть до потери пульса напрягать глотку, но, увы, никто не слышал его слов. Ветер, неистово хлещущий брюнетов и брюнеток по щекам, заглушал любые звуки.
   К счастью, на кромке даже самых далеких барханов не было видно ничего, в чем здравомыслящий человек распознал бы угрозу. Пустыня казалась девственной, лишенной всяких признаков жизни. Птицы давно исчезли с неба - пернатым не интересно летать над иссушенными землями, где нельзя найти воду или корм. Скалистые утесы и рифы безводных лагун остались далеко позади, как и берег Красного моря. Казалось, малиновый джип мчится по другой планете - по Марсу, в пустошах которого нет ни границ, ни расстояний.
   Запрокинув подбородки, Ифрит с Титаном курили. Наблюдали, как встречный ветер превращает дым и хрупкий пепел их сигарет в две серые, убегающие назад ниточки. Огр съел запасное колесо, проглотил автомобильную аптечку, а теперь рылся в багажнике под строгим присмотром своей госпожи. Химера без конца сплевывала песчинки - несмотря на лобовое стекло, воздушный поток бил ей прямо в лицо. Сушил губы, мешал вдохнуть полной грудью.
   -Даша, ты так классно водишь, прямо гонщица! Только сбавь газ, мне грязь в рот летит!
   -Не слышу! Перелезь на переднее сиденье!
   -Куда?!
   Внедорожник пронесся мимо покосившегося здания - это была заправочная станция с кафетерием, некогда стоявшая на обочине шоссе, от которого не осталось ни следа, ни намека. Некрасивые руины служили своего рода предостережением и напоминанием о том, что безыскусная природа Африки не терпит человеческого вмешательства. Ревностно стирает следы цивилизации со своего лица, используя любые доступные средства, будь то хоть песчаная буря, хоть землетрясение.
   Сфинкс достал из рюкзака ноутбук. Хотел загрузить карту со спутника, чтобы развеять терзающие его сомнения.
   -Все-таки вне зоны,- подумал он, когда убедился в отсутствии сигнала,- связи с Интернетом нет, следовательно, мы есть отрезаны от всего мира. Если что-то случится с карбюратором, или кончится бензин, мы рискуем остаться здесь навсегда. До обезвоживания мне далеко, потоотделение в норме, следовательно, я могу отличить иллюзию от физически реального объекта. Нет, мне не померещилось - что забыл тот военный вертолет посреди данного царства вечной засухи?
   Коротышка принялся вспоминать знакомые ему модели военно-воздушной техники. И скоро пришел к неутешительному выводу - похожих вертушек он не видел ни на авиашоу, ни в аэропорту пресловутой Хургады. Но все это потеряло значение, когда сквозь завесу времени и пространства Сфинкс заметил ловушку, уготованную команде за ближайшим холмом.
   -ТОРМОЗИ!!!- заорал он что было мочи.
   -Подставка,- побледнела синеглазая, не чувствуя под ногами педалей,- ты украл мою подставку! Я не достаю до тормоза!
   Машина перемахнула гребень дюны и тотчас взлетела на невесть откуда взявшемся трамплине. Пролетев с десяток метров над землей, брюнеты успели рассмотреть этот выступ - огромный и острый кусок кристалла, словно лезвие бритвы вырастающий из песка. Под углом в сорок пять градусов джип приземлился на камни. От сильнейшего удара передние колеса соскочили с подвески и укатились вперед. Автомобиль перевернулся днищем вверх. Пассажиров как горох разметало в разные стороны. Вместе с любителем гаваек брюнет в джинсовке отправился вспахивать египетскую целину - только не бороной, а собственной челюстью. Толстопуза и златоглазую швырнуло куда-то назад. А телепат в кресле штурмана, не успев предотвратить аварию, зато успев пристегнуть ремень безопасности, выкатился из-под дымящегося внедорожника.
   -Ребята, вы целы?!- спотыкаясь, пара сестер-близняшек кинулась на помощь друзьям.
   И лишь третья из трех одинаковых нимфеток, хрипя кровью, застряла в центре разбитого лобового стекла. Но ее тело быстро исчезло. Растворилось в воздухе как капля воды, пролитая среди океана зыбучих песков.
   -Вот именно поэтому я предпочитаю метро...
   Приподнявшись на согнутом локте, зеленоглазый, весь в пыли и грязи, окинул место аварии вопросительным взглядом. Медленно, не быстрее, чем струйки бензина, сочащиеся из пробитого бака, его мысли приходили в норму. Боли от падения он не почувствовал, зато слышал в голове звон - как от назойливых часов с кукушкой. Прошло несколько долгих секунд, и снизу, прямо под ягодицами юнца, раздался стон.
   Титан пулей соскочил с холмика, на котором лежал. Даже не сразу понял, что у холмиков не бывает ни ног, ни рук, ни темных волос.
   -Саня! Мамочки, Саня!
   Похоже, Ифриту досталось больше всех. Выглядел он прескверно - выбитая челюсть, рот забит песком по самые гланды, липкая от крови переносица, а еще булыжник, торчащий промеж глаз. Камень вошел в череп минимум на три сантиметра. Любой врач сразу сказал бы, что пациента с такой травмой надо нести не в перевязочную, а волочить на кладбище.
   -М-мамочки, Саня! Саша, Ифрит, эй, не надо истекать кровью! Ну хоть пальцем пошевели!
   Что касается Сфинкса, то он не слышал этих причитаний. Лежал тихо как мышь. Повредил плечо и заработал пару царапин - сущие пустяки, если сравнивать их с по-настоящему опасными ранениями. Сжимая кобуру мелкокалиберного пистолета, его рука застыла на дне прижатого к груди рюкзака. Чуть приоткрытые глаза с фиолетовыми радужками уставились в землю. Коротышка общался с разными людьми, попадал в разные жизненные ситуации, но до этого момента никогда и ничего не боялся. Не осознавал саму природу страха. И сегодня Страх наконец нашел его - предстал во всей красе, как если бы годами готовился к их встрече.
   -Он есть силен... Сильнее всех нас вместе взятых... Сколько же веков должен прожить бессмертный, чтобы накопить в себе эту силу, это неудержимую мощь? Я... Я чувствую себя кроликом, над которым навис тираннозавр.
   Незнакомец, высокий и сутулящийся тип в черном пиджаке, перешагнул телепата. Возможно, просто не заметил его. Боясь пошевелиться, Сфинкс ментально соприкоснулся с брюнетом, создавшим кристалл-трамплин, из-за которого перевернулся джип. Но внутри этой головы, внутри этого изуродованного сознания нельзя было найти ни единой мысли, ни единой искорки внутреннего "Я", не протравленной безумием - тем безумием, которое хуже ядовитого токсина и раковой опухоли. Тем безумием, от которого существует лишь одно лекарство - вакцина по имени Смерть.
   -Сирена ничего не приукрасила, в этой новой жизни мы действительно низшее звено пищевой цепочки. Но у него тоже есть слабые места... Надо подождать, пусть отойдет чуть дальше.
   Переведя дух, Химера тем временем нашла силы, чтобы подняться на ноги. Ее конечности едва слушались хозяйку. Везение на гране комедии - перелетев через кузов, златоглазая шлепнулась на упругое пузо обжоры в ковбойке, которое спасло ее от блестящих шипов.
   Эти кристаллы (они походили на акульи зубы) вырастали из песка по всей долине, скрытой между дюнами. Обманчиво-красивых камений здесь насчитывалось больше, чем в кимберлитовой трубке. И все они сияли, словно якутские алмазы.
   Высокая брюнетка ахнула, нечаянно задев один из кристаллов. На коже остался кровоточащий порез.
   -Господи, какой острый, неужели и правда алмаз?
   В следующее мгновение и ее боль, и удивление исчезли. Сменились чем-то другим. В легкие прокрался холод, а дышать стало ужасно тяжело. Закашлявшись алой слюной, златоглазая опустила голову. Длинный предмет застрял в районе ее сердца, пробил грудную клетку насквозь.
   -К... Копье?
   Удар она не почувствовала, но из ее тела действительно торчало копье. Самое настоящее, корявое и острое, зато прозрачное как сосулька. Боковым зрением Химера заметила хохочущую фигуру в пиджаке с желтым галстуком. А потом упала на живот.
   Кошмар, почти забытый за четыре дня, вернулся. Будто выпрыгнул из-за угла, где точил клыки, поджидая жертву. Высокая брюнетка слышала музыку, точнее, полубезумную мелодию, словно бы извлекаемую тонкими пальчиками из струн древней арфы. В воздухе померещился аромат цветов, должно быть, роз. Наконец раздался голос. Уже знакомый и ласковый, вкрадчивый и ненавистный.
   -Это маяк. Или ключ. Пусть для тебя он станет и тем, и другим. Я верю в тебя, возлюбленный мой сосуд, возьми его.
   В нескольких сантиметрах от лица златоглазой земля вдруг разверзлась. Выплюнула цветок с пышным и шелковистым бутоном желтого цвета. Поддавшись мимолетному соблазну, дрожащие пальцы потянулись к лепесткам.
   -ЛЕЖИ!- приказал голос, не принадлежащий фантому из подсознания.
   -Кто это?
   -Лежи, Рита,- убийственным тоном повторил брюнет, только что смявший розу подошвой лакированного ботинка.
   Ветер трепал его расстегнутую гавайку, а на носу сидели черные очки в копеечной оправе - сам черт не догадался бы, почему они не разбились.
  
   ***
  
   -Ура, один живой,- облегченно вздохнула синеглазая.
   -Тише ты, самка,- шикнул на нее коротышка. Он ловко повалил нимфетку на землю и зажал ей рот,- Не ори и не дрыгай ногами. Этот маньяк мыслит на уровне тираннозавра, он реагирует только на движущиеся объекты.
   -Ум-м-мгу!- промычала Мираж, в отместку укусив Сфинкса за палец.
   Он засопел, но все-таки убрал ладонь.
   -Остальные знают, с чем мы столкнулись? Могут вести бой?
   -Какой еще бой, драпать надо! Я не знаю, где Сашка, помоги мне найти его.
   -Пусть позаботится о себе сам, у него это всегда неплохо получалось. Спасение утопающих есть дело самих утопающих.
   -А Рита, ее ты тоже бросишь?
   -У меня есть оружие,- доставая пистолет из кобуры, прошептал телепат,- я должен попытаться. Иначе мы не выживем.
  
   ***
  
   Держась за копье, застрявшее между ребер, Химера чувствовала себя пленницей собственной бессмертной плоти. Она должна была давно потерять сознание, но поразительная живучесть ее нового тела со змеиной татуировкой на груди не давала златоглазой лишиться чувств. Казалось, этой пытке не будет конца. Алмазный кол под сердцем медленно пил ее силы, как будто вампир, присосавшийся к свежей ране.
   Вдоволь нахохотавшись, незнакомец, ранивший высокую брюнетку, а до того разбросавший по песку десятки и сотни сверкающих шипов, застыл в неуклюжей позе. Хрустнул пальцами обеих рук и вдруг замотал головой с таким неистовством, словно был зомби, крайне недовольным тем, что его подняли из милой и холодной могилы. Грязный и помятый, в другой день и в другом месте он мог сойти за юродствующего попрошайку. Но попрошайки обычно вселяют отвращение, а не страх. Поведение этого брюнета, его спонтанные жесты и ужимки ясно намекали, что даже дюжина смирительных рубашек не поможет ему успокоиться. Он принадлежал к тому типу жертв деменции, которых надо лечить не добрым словом, а электрическим током.
   Помимо галстука желто-золотого цвета, единственной приметной деталью его облачения была маска. Нелепая, уродливая, и наконец пугающая. Плоский кусок блестящего камня с двумя прорезями, нацепленный на гримасничающее лицо, скрывал лоб, глаза, и верхнюю часть переносицы. В ночь Хэллоуина обладатель подобной маски наверняка стал бы звездой праздника - настолько жуткое впечатление она производила.
   Со стороны могло показаться, что незнакомец забыл о недобитой жертве. Его вниманием завладела самая никчемная вещь на сотню километров вокруг - заднее колесо джипа. Целую минуту брюнет в маске бешено пережевывал пену у рта, а потом как с цепи сорвался. Похоже, обыкновенная покрышка ассоциировалась у него с какой-то угрозой, с каким-то предметом, который надо растоптать, разбить и разорвать на мелкие кусочки - любой ценой. Тощими как у анорексика, но сильными как у человека-горы руками он оторвал колесо от машины. Ломая зубы о стальную ленту обода, принялся кусать его, грызть. А потом, удовлетворив свою манию, отшвырнул прочь этот истерзанный мусор. Когда колесо упало в песок, у него уже не было ничего общего ни с металлом, ни с резиной - превратившись в алмаз, оно засверкало миллионом прозрачных граней.
   -Нету жизни! Нету,- истошный вопль маньяка звучал глухо и звонко одновременно,- ведь я - Кристаллический Демон! Демон! Пусть сверкает и блестит, пусть Кристаллический! Леди любит своего Демона, любит мистера Шесть! Любит только меня, а не одноглазого светлячка или испанского дедушку!
   -Прощай, безумец!
   В мгновение ока преодолев дистанцию, равную пяти метрам, Сфинкс настиг цель. Эти несколько метров он пролетел как невидимая тень - быстро взял ситуацию под контроль, уперев дуло пистолета незнакомцу в висок. Телепат не ошибся в расчетах, ему хватило бы одного выстрела, всего-то одной пули. Но, увы, он был слишком напряжен, слишком сконцентрирован, чтобы заглянуть в туман будущего и увидеть результат своей храброй выходки.
   Коротышка нажал на спусковой крючок. Успел заметить отлетающую гильзу. И, так и не услышав звук выстрела, опрокинулся на лопатки.
  
   ***
  
   Все произошло так быстро, что Титан и моргнуть не успел.
   Сквозь стекла очков его глаза наблюдали, как коротышка выхватывает пистолет, двумя прыжками оказывается за спиной маньяка и стреляет Кристаллическому Демону в висок. Эхо порохового грохота готово вот-вот оглушить камни, в воздухе замирает гильза, но безумец уверенно держится на ногах. Стоит как вкопанный. Будто вырастая из его головы, алмазный шип превращает летящую сквозь ствол пулю в кристалл. Следом кристаллизируется пистолет. Проходит еще доля секунды, и рука телепата, которой он держит оружие, перестает двигаться - становится твердой, прозрачной и блестит ярче бриллианта. Не останавливаясь на достигнутом, шип разбивает корпус пистолета. Напрямую бьет Сфинкса в лоб. Правая половина его лица покрывается коркой, сияющей и драгоценной точь-в-точь как камения, разбросанные Кристаллическим Демоном по пустыне.
   В этот момент в мозгу юнца с бакенбардами раздался щелчок. Словно кто-то нечаянно коснулся переключателя, который лучше было не трогать. Из шута и балагура Титана превратился во что-то иное - в хладнокровную машину убийства, которой чужды слова пощады или жалости.
  
   ***
  
   Расправившись со Сфинксом без единого усилия, Демон ликовал. Ни на что другое его ужимки не походили. Он плясал вокруг поверженного телепата, совершал чудаковатые жесты, едва ли знакомые даже фанатикам Вуду. Остановись бег времени в этот самый момент, его полоумный танец длился бы целую вечность. Но странным телодвижениям настал конец, когда сквозь прорези в маске безумец уловил какое-то движение. Подпрыгнув как кошка, он повернулся лицом к угрозе, которую раньше не замечал. Сквозь тридцатиградусное марево к нему шагал брюнет в гавайке, своими плечами заслоняющий солнце.
   -Ты совсем могучий,- зашипел маньяк,- ты похож на мою Леди. Тогда, очень давно, я был стражем и охранял Храм. Потом я стал другим... Потом амазонка убила дочь, а дочь стала совсем могучей. Стала Леди. Ты такой же могучий как Первая Леди?
   -Заткнись, урод,- не своим голосом прорычал зеленоглазый.
   -Нету жизни! Нету ни капли, совсем как нету в Леди! Но ты не она! Ты не отразишь, ты заблестишь и засверкаешь! Пусть блестит и сверкает жизнь твоя!
   После этих лишенных смысла воплей на Титана обрушился алмазный шквал. Вырастая из земли, алмазные шипы, алмазные лезвия, и алмазные копья срывались с места и били его по всему телу. Ливень прочнейших кристаллов уничтожил его одежду, превратил брюки и рубашку в швейцарский сыр. И только очки, купленные в неприметной лавке самого дорогого из районов Хургады - только эти очки с круглыми стеклами отражали атаки Демона так, как если бы были частью носа юнца. Давясь пеной, брюнет в маске и желто-золотом галстуке поливал его сверкающим градом, под которым не выжил бы даже человек, закованный в три рыцарских доспеха и пять керамических бронежилетов.
   Но это было лишь разминкой. Стоило Титану приблизиться к Демону еще на пару шагов, как безумец воздел руки, словно религиозный фанатик, готовящийся принять смерть на кресте. Десять растопыренных пальцев звено за звеном превратили невесомые частицы атмосферных газов в длинные цепи. Естественно, материалом этих цепей была не сталь, а все тот же алмаз.
   -ПУСТЬ БЛЕСТИТ! ПУСТЬ СВЕРКАЕТ!
   Доведенный собственной яростью до полной невменяемости, обладатель маски взмахнул конечностями с такой силой, что его цепи разом обрушились на голову с бакенбардами - у зеленоглазого не было ни шанса, чтобы уклониться, ни минуты, чтобы сбежать. Даже его обувь разлетелась рваными лохмотьями. Казалось, мира больше нет, казалось, мир превратился в сплошную алмазную вьюгу, а она с бешеной скоростью завертелась, заплясала и закружилась вокруг двух противников. Не из-за слабого зрения, но именно из-за этой вьюги маньяк больше не видел ничего, кроме пылевого облака, где мелькали сотворенные талантом его монеты кристаллы.
   -Нету жизни! Пусть сверкает жизнь твоя! Пусть... Кха-а-а!
   Брюнет в маске внезапно замолчал. Холодные и неуязвимые пальцы все-таки дотянулись до его шеи.
  
   ***
  
   Пару минут Мираж хлопотала о ранах Химеры. С трудом вытащила копье и остановила кровотечение носовым платком, скомкав его и запихнув прямо в рану. До того она нашла Ифрита, в бессознательном состоянии пускающего слюни с камнем промеж глаз. Регенерирующий череп практически вытолкнул булыжник, а что еще лучше, сердце ее молодого человека уверенно стучало в груди. Опасаясь угодить под алмазный тайфун, в центре которого сошлись Кристаллический Демон и Титан, миниатюрная брюнетка спряталась за перевернутым джипом. Она знала, что ничем больше не поможет друзьям, поэтому решила следить за дракой из укрытия.
   -Давай, шут гороховый! В банке от тебя пули так и отскакивали, ты сможешь уложить его, ты просто обязан!
   Синеглазая не считала себя первоклассным чирлидером, но, судя по всему, юнец каким-то образом услышал ее мысли. Наконец повалил брызжущего слюной безумца на землю и вцепился ему в локоть.
   -Это тебе за Риту.
   Он вывернул и оторвал своему противнику руку. Желтый песок окрасился в цвет красной крови, фонтанирующей из разорванной плоти.
   -Это тебе за Саню.
   Сжав кулак с татуировкой, Титан практически выстрелил им в грудь Демона. Ребра последнего хрустнули, смялись как картонка и осколками вонзились во внутренние ткани.
   -А это тебе просто потому, что я больше не хочу быть добрым или слабым. Это тебе за Сфинкса.
   Держа его за маску, зеленоглазый поднял изувеченного маньяка. Без тени улыбки сложил пальцы клином, отведя свободную конечность немного назад. С плюхающим звуком прямая ладонь насквозь пробила тело Демона - так стрела пробивает бумагу, так пуля пробивает хлипкую дощечку. Мертвец повис на этой руке как свиная туша на крюке в холодильнике. Его вторая, бессмертная жизнь подошла к концу.
  
   ***
  
   -Это из-за очков?! Сними ты эти проклятые очки!
   Увы, проклятые очки будто приросли к лицу - казалось, юнец в этих очках не только не слышит орущую ему прямо в ухо нимфетку, но даже не чувствует, как она трясет его за плечи.
   -Костя, он мертв! Хватит!
   Синеглазая хотела стукнуть друга по макушке, но он схватил ее за голову и отбросил прочь. В кулаке остался клок выдранных с корнями волос.
   -Да что с тобой?!- заплакала от боли и обиды Мираж.
   Зажатый тисками какого-то инородного "Я", Титан больше не походил на разумного человека. Продолжал избивать труп безумца. С методичным фанатизмом молотил тело Кристаллического Демона, ударами выдавливая мясо из дряблой кожи. Они словно поменялись местами, и теперь осатаневшим психопатом, алчущим чужих страданий, был уже не брюнет в маске, а брюнет с бакенбардами.
   Скорчив гримасу, нимфетка чихнула. Запах, ошеломивший ее, принесло издалека. Он просто не мог принадлежать Сахаре, ведь в пустыне нет растительности или трав из средней полосы. Изумленно оглядываясь по сторонам, Мираж не понимала, откуда над барханами взялся этот удушливый аромат, смахивающий на благовоние из чертополоха.
   -ТЫ! Откуда у тебя эта одежда?!
   На мертвеце, которого наверняка пришлось бы хоронить в закрытом гробу, сидел темноволосый мужчина. Плечистый и вместе с тем подтянутый, он был одет в рубашку с длинными рукавами. Цвет его великолепно отглаженных брюк ничем не отличался от цвета рубашки - это был цвет черной зияющей бездны, должно быть, таящейся в недрах малоисследованного и холодного космоса. Этот цвет сливался с окружающим пространством, словно бы перетекал в него и искажал. Со стороны могло показаться, что и сам мужчина, и его одеяние сотканы из материи, поглощающей солнечный свет. И если где-то среди вечных песков еще разгуливал богоподобный Ра, то ему следовало бы считать этого странного человека, эту лютую тварь наиопаснейшей угрозой самому своему существованию.
   Смахнув никчемные слезы, синеглазая кинулась к рюкзаку, в котором остались кобура пистолета телепата и его ноутбук. Мираж понимала, что ее шансы справиться с этим чужеродным пришельцем равны нулю. И все-таки хотела попробовать, хотела сделать хоть что-нибудь. Она схватила ноутбук и, подпрыгнув едва ли не выше собственного роста, обрушила компьютер на голову мужчины. Удар получился сильным - даже внешняя рама клавиатуры треснула. Однако, что делать дальше или куда бежать, нимфетка не знала.
   Падая с затылка пришельца вместе с осколками экрана, проводок от кулера случайным образом зацепился за дужку очков и стащил их вниз, на камни.
   -Э... Странное ощущение,- глуповато улыбнулся Титан, как ни в чем не бывало повернувшись к Мираж,- ты меня чем-то ударила?
   -Ты точно узнаешь меня?- не веря своему счастью, всхлипнула миниатюрная брюнетка.
   Перед ней снова стоял зеленоглазый юнец - тот самый и единственный. Взъерошенный и грязный, робко рассматривающий тряпье, оставшееся от его гавайки после предсмертной атаки Кристаллического Демона.
   -Узнаю кого?
   -Меня, блин!
   -Вот когда ты кричишь и ругаешься, сразу узнаю. Э... А почему я весь в красной краске?
   -Это кровь, болван! Его кровь!
   Брюнет с бакенбардами перевел взгляд на труп.
   -Жульен какой-то,- присвистнул он, почесывая пятую точку,- это кем же надо быть, чтобы сделать такое с человеком?
   -Это сделал ты! Костя!
   -Эй, не шути так. У меня нет проблем с памятью. Разве я только что не стоял возле Риты? По-моему, она пыталась сорвать какой-то цветок...
   Едва начав спорить, друзья вдруг услышали приглушенный стон.
   -Извините, если прерываю вашу дискуссию, но можно мне этого, с бакенбардами? У меня к нему есть дело.
   Нимфетка обернулась к машине и вскрикнула. Возле внедорожника лежало слабо дрыгающееся тело, один вид которого внушал ужас.
   Что касается разного рода неприятных ситуаций, то Сфинкс, будучи по-своему везучим, всегда умел выходить сухим из воды. Но на сей раз больше прочих пострадал именно он. Покрытая слоем кристалла, правая половина его лица сверкала ярче отполированного зеркала. Это подобие шлема не нуждалось в креплениях - Демон прирастил его к коже. Однако с рукой, которая несколько минут назад сжимала пистолет, дело обстояло гораздо хуже. Руки как таковой больше не было. Чуть ли не из плеча вырастал изогнутый минерал, заканчивающийся тошнотворной пародией на кисть с пятью навечно застывшими алмазными отростками.
   -Титан... Ох, ты так и будешь зевать? Или все-таки поможешь мне?
   С широко разинутым ртом зеленоглазый упал на колени. Теперь им овладела не ярость, а паническое смятение.
   -Как мне это исправить? Как помочь тебе? Такой шлем...
   -Забудь о шлеме. Рука, убери мне эту алмазную культю.
   -Как убрать?
   -Просто оторви,- расплылись в насмешке губы Сфинкса,- оторви эту кристаллическую дрянь.
   -Но так нельзя,- схватилась за голову Мираж,- мы же не в операционной, ты умрешь!
   -Титан, заткни эту воющую самку, и без нее есть тошно... Давай, просто оторви мне руку. Если получилось с Демоном, получится и со мной. Ну, не медли, жалостливый ты деградант!
   Устроившийся в пещере далекого оазиса орел, ловкий змей, купающийся в горячем песке, и даже спрятавшийся в норке под скалой мышонок - эти немногочисленные обитатели Сахары дружно навострили уши и поморщили морды. Их покой нарушило не предзакатное солнце, а крик, полный невыносимой боли.
  
   ***
  
   -Борт Азимут, прием! Частота падает. Меняйте... Спутник... Рх-хы... Рх-хр...
   Не желая отвечать помехам, старший пилот вертушки снял наушники.
   -Эй, Джерри, у тебя сигареты остались?
   Джерри не ответил - он чувствовал себя прекрасно и без никотина, усердно набивая карманы куртки сокровищами. Малейшее прикосновение к всюду разбросанным кристаллам обжигало его кожу порезами. Но неприятные ощущения служили отличным доказательством того, что эта полная алмазов долина вовсе не сон, а натуральная явь.
   -Алмазы, Билли, какие красивые алмазы! Их здесь больше, чем песка.
   -А ты уверен, что они настоящие,- с сомнением подал голос Билл,- случайно не синтетические стекляшки, а? Лучше подумай, что мы скажем нашей работодательнице...
   -В задницу эту дылду, мы теперь богачи! Жирные коты с мундштуками на бельгийских сигариллах,- второй пилот подобрал шип размером с ананас и поцеловал его,- на тебя, мой красавец, я куплю дом в Санта-Фе. Ха, чего там, целый особняк, и чтобы обязательно в колониальном стиле. Десять особняков!
   -Можешь не мечтать о таком счастье - и нас, и вертолет на базе пропылесосят. Заберут все до крохи. Кроме того, покажи мне чокнутого ювелира, который рискнет купить из твоих грязных лап брюлики на развес. Лучше скажи, у тебя семья есть, может, любимая женщина или родители?
   Этот вопрос прозвучал настолько же неуместно, насколько подозрительно. Кроме трепа о генеалогических узах, у двух армейцев имелась целая масса других поводов для разговоров - чего стоил один труп в маске и с желто-золотым галстуком, избитый до состояния фарша.
   В припадке жадности младший вертолетчик дошел до того, что снял обувь. Карманов ему не хватало, поэтому Джерри решил пересыпать часть драгоценностей в сапоги.
   -Есть отец и мать,- сказал он,- глупые пенсионеры, живут в Ричмонде... Эй, глянь на маску этого фрика, такая стоит целое состояние! Надо ее снять.
   Билл не успел остановить напарника, вместе с которым два года провел в плену у суданских ваххабитов.
   Брюнет, известный им под кодовым именем мистер Шесть, был мертв как минимум пару часов - но сродни курице, которая может бегать по двору с отрубленной головой, плоть Кристаллического Демона еще теплилась угасающими искрами таланта его монеты. Наступив босой пяткой на оторванную руку маньяка, жадный Джерри тотчас окаменел. Кровь струилась в его венах еще четверть секунды, а потом застыла, затвердела. Вместе с кожей, костями, глазами, и всеми органами обернулась чистой воды алмазом. Солнечные зайчики шутливо огибали минерал в форме человека, наивными пятнышками гладили зыбкое одеяло песка у его полупрозрачных ног.
   Старший пилот смачно выругался. Провел ладонью по потному лицу.
   -О'Кей, я сирота - мне терять нечего. Так и скажу этой Пандоре, что миссию мы провалили. Черт, а ведь, если мне сохранят жизнь, придется еще звонить в Ричмонд, кто-то же должен сообщить его родокам...
   Дзыыы-ы-ынь!
   -Что за?!- подпрыгнув, Билл выхватил свою полуавтоматическую беретту.
   Дзыыы-ы-ынь!
   Дзыыы-ы-ынь!!
   Дзыыы-ы-ынь!!!
   Медленно возвращая оружие за пояс, армеец, чего только в жизни ни повидавший, никак не решался поверить родным глазам. И ушам тоже. Ведь напугавший его звук исходил не от бронированной стрекозы, стоящей на вершине холма. В перевернутом джипе тем более не было ничего, способного так громко звенеть. А звон казался тарахтящим, упрямым, и откровенно невыносимым.
   Дзыыы-ы-ынь!
   Дзыыы-ы-ынь!!
   Дзыыы-ы-ынь!!!
   Так мог звенеть лишь будильник. Обыкновенный механический будильник с большим циферблатом, на котором, обнявшись, танцевали черноухий мышонок и селезень в матроске. Нависая над головой павшего Демона, этот будильник сжимали ручонки девочки - ребенка то ли десяти, то ли одиннадцати лет, одетого в странную тунику до коленок. Что касается ее наряда, то чудаковатые перчатки и смешные сандалии больше подходили для карнавала или косплея, нежели для пешей прогулки по дьявольски опасной Сахаре.
   -Вот так устал,- изрекла девочка, спрятав будильник в бамбуковую сумку,- может, ему трудно проснуться из-за дырки в груди?
   -Ты чего творишь?
   -Да я разбудить его хотела,- хихикнула нежданная гостья, тряхнув косами, в которые были вплетены бубенцы. Она почесала носик,- Так крепко спит... Наверное, папа спит так же. Лежит где-нибудь и не просыпается. Дядя, а вы не знаете моего папу? Он высокий такой и светловолосый.
   -Да кто, черти небесные, ты вообще такая?!
   Пару минут Билл сверлил ребенка ошалевшим взглядом. Девчонка имела россыпь веснушек по всему лицу. Полные щеки играли здоровым румянцем. Но волосы - своим цветом ее черные как смоль волосы не отличались от волос некогда бессмертного Кристаллического Демона.
   -Хочешь, дядя?
   Маленькая брюнетка достала из сумки апельсин. Сделав несколько шагов, она остановилась, когда пилот вертушки взвел курок пистолета и прицелился ей в лицо.
   -У тебя неправильные глаза, они нечеловеческие. Мне говорили, что люди с такими глазами умеют убивать на расстоянии. Ты ведь не попытаешься убить меня?
   -Какой чудной дядя! Ладно глаза, чем тебе апельсин не понравился?
   Девочка вооружилась прутиком и привязала к его кончику кусок розового мела. Оранжевый мелок она отправила в рот и принялась с хрустом грызть его.
   -Не хмурься, дядя, мне не хватает кальция. Говорят, если есть много кальция, то обязательно вырастешь. Только я почему-то не вырастаю. Папа, наверное, уже та-а-акой высокий! А я до сестры еле достаю...
   -Так ты здесь вместе с отцом и сестрой!
   Наконец ситуация начала проясняться. На просторах этой части Африки Билл не был новичком. Пять лет назад он даже имел работу, вполне легальную - вместе с силовиками из Каира участвовал в охоте на мигрантов из Туниса, а также занимался поисками пропавших туристов. Как-то раз на шоссе от Карнака до Эль-Джуафа среди ночи пропали два автобуса. Как в воду канули. Власти прибегли к помощи берберов и наемников. Они-то и нашли автобусы, у одного из которых полетела коробка передач, а второй перевернулся, когда сонный водитель не справился с управлением. Как ни крути, а рано или поздно нечто подобное должно было повториться, ведь местные туроператоры привыкли грести деньги в три руки и плевать хотели на безопасность иностранцев.
   -Слушай, потеряшка, я отведу тебя к семье и к вашему автобусу,- тут вертолетчик спрятал пушку и постарался безобидно улыбнуться,- но есть условие - ты никому не расскажешь о том, что здесь увидела. Никому ни слова про "спящего" дядю в маске. Договорились?
   -Тебе же не нравятся мои глаза. Или передумал?
   Не добавив более ни слова, девчонка обежала вертолет. Как бы взяла его в кольцо, нарисованное мелком, прикрепленным к кончику прута. Затем присела и, обдув пальцы, коснулась розового следа на алмазном песке. Раздался громкий хлопок. Земля под стрекозой с двумя винтами резко просела - миг спустя провалилась в светящуюся и вращающуюся бездну, окутанную чарами инородного тумана. Жадно всасывая воздух и пыль, эта воронка проглотила бронированную вертушку, словно невесомую игрушку из бумаги. А потом сжалась в пульсирующую горошину и исчезла.
   Толком не понимая, что произошло, Билл принялся рвать на себе волосы.
   -Только не вертолет! Это был наш единственный шанс выбраться отсюда!
   Но маленькая брюнетка, похоже, не волновалась о последствиях своего трюка. Пользуясь прутиком, она описала вокруг армейца новый круг.
   -Не смей это рисовать!
   -Все будет хорошо,- объявила любительница фокусов с мелом,- у меня громкий будильник. Никто еще ни разу не просыпался, но тебя, если будешь спать не слишком крепко, я обязательно разбужу.
   Вспышка света.
   Вальсирующие чары тумана.
   Бешено вращающееся окно, ведущее в Никуда.
   И снова голая пустыня без единой живой души, не считая темноволосой девочки, весело марширующей к закату под звон будильника с Микки Маусом и Дональдом Даком.
  
   ***
  
   Сирена никогда бы не подумала, что у золота может быть хоть какой-нибудь вкус. Но сейчас, сидя на лавочке в аэропорту Хургады, она обхватила ноющую от мигрени голову руками и грызла запонку. Вкус этой запонки из родированного золота казался ей гнилым и трагически-соленым - в точности как горечь ее пустых надежд.
   -Отцы Основатели, за что вы меня ненавидите, за что мне такое невезение? Они ведь и вылупиться-то не успели, а уже наломали столько дров...
   Разум рыжей принцессы разрывало на части. Одна часть, заручившись поддержкой здравого смысла, верила, что все еще можно поправить. Увы, другая часть, не веря ни во что, билась о внутренние стенки черепа в суицидальной депрессии. Эта другая бестия, вздумай кто-нибудь дать ей волю, перевернула бы мир вверх тормашками. И вряд ли бы успокоилась раньше, чем устроила дюжину-другую терактов. Возможно, даже с применением ядерного оружия.
   -Таня, меня сейчас вырвет,- икнула высокая брюнетка, роняя голову на плечо рыжей.
   Вытряхнув содержимое карманов своего пиджака, Сирена собрала в кучку шесть таблеток активированного угля.
   -Химера... Химера, да? Так они тебя прозвали? Короче, глотай все сразу. Хуже не станет, зато желудок прочистишь, и тошнота уйдет.
   -Спасибо.
   -Пустая благодарность, я ничего толком не сделала. Ох, я вернулась в "Шератон" на целых три часа позже, чем уехали вы... У Канцелярии есть планетарная призма-пушка и сферфиратор отрицательной массы, но нет треклятой машины времени - мне бы сейчас такую машину!
   -Я рада, что ты вернулась,- снова икнула златоглазая,- должно быть, сам черт дернул Дашу заглянуть в тот журнал с рекламой квадроциклов.
   Рыжая не придумала, что ей ответить. Молча опустила взгляд на платье Химеры. Это темное платье с дыркой в районе груди полнило высокую брюнетку. Точнее, ее полнили бинты, скрывающие почти затянувшуюся рану от копья, брошенного монетоносцем, который, с точки зрения Сирены, был либо человеком-загадкой, либо инопланетянином неизвестной породы.
   -Узнать бы, кого они там грохнули... Из какой такой норы выполз этот псих?
   Будучи целеустремленной пессимисткой по жизни, принцесса Атлантиды веками собирала любую полезную информацию об агентах Канцелярии. Однако никогда прежде она не встречала бессмертных, которые, согласно дресс-коду, могли носить желто-золотые галстуки. Более того, окажись в рядах Канцелярии или Организации эдакий психопат, скрывающий лицо под кристаллической маской, о его существовании знали бы самые последние офисные крысы. Такой человек неизбежно стал бы притчей во языцех.
   -Кем же ты был, больной маньяк? Кто и ради чего натравил тебя на моих марионеток?
   Вернувшись в пансионат, Сирена нашла там только несъедобный жульен Сфинкса. Команды как след простыл. Два дня, изводясь от мрачных предчувствий, она просидела в ресторане, а потом услышала за воротами звук подъезжающего такси. Машина уехала, высадив на парковке шесть обезвоженных фигур. Красноглазый молчал, вообще ни на что не желал реагировать. Златоглазая плакала, то и дело заикалась. И лишь юнец в очках, на котором вместо гавайки висели рваные обноски, нашел силы рассказать рыжей о том, что случилось в пустыне. Друзьям удалось пережить нападение маньяка-убийцы, но они оказались вдали от цивилизации и без транспорта. Брюнетов выручил обжора - возможно, Огр не столкнулся с Кристаллическим Демоном или все-таки столкнулся и, испугавшись, опрометью кинулся прочь. Но побежал не абы куда, а выбрал направление, доверившись собственному нюху. Этот нюх привел его к огромной свалке, столь удачно расположенной всего-то в трех километрах от места, где перевернулся джип. Мираж нашла следы Огра (к счастью, неделя выдалась безветренной и пески Сахары вовсе не двигались), по вышеупомянутым следам остальные члены команды нагнали толстопуза как раз в тот час, когда на свалке отгружали очередную тонну хлама вперемешку с отбросами. Прибегнув к паре женских хитростей, нимфетке удалось уговорить водителя мусоровоза подбросить их до Испахаллы. От этой бедняцкой деревеньки они добрались до Барат, их следующей остановкой был город-храм Карнак, а потом и автовокзал Хургады.
   -Зачем ты отвезла нас в аэропорт?- спросила высокая брюнетка.
   -Так надо,- пробурчала рыжая, не сводя глаз с табло, где мелькали номера рейсов,- вам надо исчезнуть. Хотя бы на месяц. Я жду, когда появятся вакантные билеты.
   -Что такое вакантный билет?
   -Ну-у, если пассажир опаздывает или в последнюю минуту отказывается лететь, то службы аэропорта объявляют вакантные билеты. Это такие билеты, которые можно купить почти задаром, но ты никогда не знаешь, где в итоге приземлится лайнер. Самые храбрые из туристов именно так путешествуют. Они приезжают в аэропорт, ждут, а там - как карта ляжет. Может, удастся смотаться в Канаду, а кто-то и в Монголии полжизни мечтал побывать.
   -Я хотела извиниться перед тобой, Таня,- вздохнула Химера,- тут есть и моя вина, прости, но я просто хотела посмотреть на настоящую пустыню и увидеть живого верблюда. Не стоило нам выходить из гостиницы.
   -Тьфу, черт с тобой, Рита!
   -Не ругайся. Мы справимся, да, вместе с тобой. Наши дела ведь не так плохи, правда?
   -Я бы сказала, все хуже некуда,- ухмыльнулась Сирена,- не знаю, как тот кровожадный шизофреник ухитрился выследить вас, но есть вероятность, что его подослал кто-то из эвинкаров. У этих мерзавцев челюсти такие, что любую шею враз перекусят.
   -А эти эвинкары, кто они?
   -Эвинкары это главы регионов, наместники. Пять тысяч лет назад Канцлер разделил планету на несколько областей. То есть, регионов. В каждом регионе есть своя Канцелярия и глава этой Канцелярии. Бессмертные агенты зовут их эвинкарами. Эвинкары это семь мировых лидеров, олицетворяющих власть Совета Канцелярии, а Совет возглавляет спикер.
   -Спикер?
   -Так ее называют. Это какая-то незнакомая мне женщина с невообразимо сильной монетой. Ходят слухи, якобы она ровесница Канцлера и влюблена в него по уши. Говорят, именно она убила капитана Второго Ангельского легиона Люциана.
   -А Люциан был сильным?
   -Нет, он был слабаком. Своим трезубцем крошил скалы, да только не стоил даже тени своей сестры. Ее звали Сатаника. Она была Знаменосцем, капитаном сильнейшего Первого Ангельского легиона. Тощая старуха в черном балахоне - я видела ее в детстве. Ее способности были результатом чудовищного эксперимента. Она была единственным защитником Атлантиды, наделенным силой сразу двух моне...
   -Вниманию пассажиров,- не дав Сирене закончить фразу, воскликнул динамик под сводами,- борт номер 407, вылетающий маршрутом Хургада-Лондон, задерживается! Ожидаемое время прибытия уточняется. Внимание, в кассы поступают два вакантных билета. Их можно приобрести в седьмом окне.
   После столь неприятного известия толпа, скопившаяся у турникетов секции "А", занервничала. Кто-то бессильно ворчал в обнимку с чемоданом, другие вяло потащились в кафе, чтобы скоротать там лишние полчаса ожидания. Какой-то британец в майке из секонд-хенда выхватил загранпаспорт и стал размахивать им перед носом пограничника, требуя подать ему самолет и континентальный завтрак не позже, чем через минуту. Должно быть, в городе на берегах Темзы этого смутьяна ждали неотложные дела - именно своим неадекватным поведением он привлек внимание брюнета в джинсовой куртке, который стоял возле автомата с газировкой.
   -В каждой очереди обязательно найдется хотя бы один придурок,- раздраженно произнес Ифрит,- меня такие крикуны бесят! Вот бы проучить его.
   -Поменьше эмоций,- раздался голос за спиной красноглазого.
   Этот голос принадлежал низкорослому типу, одетому в малиновую толстовку "Red Sea Diving Club". Капюшон его толстовки был натянут практически до подбородка, а пустой рукав болтался как кусок размотанной туалетной бумаги.
   -О, смотрите, кто оклемался! Ты как, уже не болит?
   -Еще как болит,- кивнула голова в капюшоне,- боль, мягко говоря, свирепая, но всякая боль есть действенный стимулятор, разгоняющий кровь. Не трать силы на данного туриста, его дома ждут алименты и пустая однокомнатная квартира.
   -Ты прочел его мысли с такого расстояния?
   -Я за километр чувствую неудачников. Тут не надо быть телепатом.
   -Ну, Сфинкс, ну ты мастак...
   Наполнив пластиковый стаканчик газировкой, Сфинкс опустился на лавку. Он приподнял капюшон и засунул палец в рот, стараясь нащупать внутреннюю сторону правой щеки. Палец как назло уперся в бинты, которыми была обмотана добрая половина его лица. В малиновой одежке с рекламой клуба дайверов, он, сам того не ведая, смахивал на тинейджера, убежавшего ночевать в аэропорт после скандала с назойливыми родителями. Но, загляни случайный пограничник или охранник "Hurghada International" под сень его капюшона, разом лишился бы всех нервных клеток. Впитавшие сукровицу повязки ссохлись и зачерствели. Совсем как тряпки на мумии, которую бальзамировал криворукий жрец. Мужественно сохраняя хладнокровие и глотая газированную воду, коротышка не страдал, не питал иллюзий по поводу своего временного уродства. Такова была его расплата за излишнюю самоуверенность - за попытку застрелить того, кто, как тут ни крути, все равно бы не умер от одной пули.
   -Эй, Сфинкс,- сев слева от товарища, красноглазый закурил,- мне тут Даша шепнула, мол, руку тебе оторвал Костя. А башка, что с твоей башкой?
   -Видимо, посланный по наши души ассасин в детстве мечтал стать пластическим хирургом. Пока ты отдыхал с булыжником промеж глаз, Кристаллический Демон немного испортил мой профиль.
   -Это я знаю, только как ты избавился от того алмазного "шлема"?
   -Крови было много,- начал рассказ телепат,- тебе, полагаю, известно, что я есть никогда не расстаюсь с коробкой, в которой храню скальпели? Нет, не спрашивай, просто привычка из детства...
   -Обожди,- напрягся брюнет в джинсовке,- получается, ты сам себе... Э-э, да быть не может!
   -Я не считаю это рекордным достижением,- вымолвил Сфинкс,- медицине есть известны два случая, когда хирурги сами удаляли себе аппендицит. Первый случай имел место в Антарктиде, второй в ГУЛАГе. Мне было намного проще, свою операцию я проводил не на снегу и не под прицелом ружей сталинских палачей.
   Три или четыре минуты Ифрит задумчиво потягивал никотин. Странное выражение застыло на его лице.
   -Срезать с родной башки кусок углерода - это, вот без шуток, тот еще подвиг. Завидую твоей выдержке.
   -Моя выдержка это не главная тема,- допив воду, Сфинкс поставил под ноги пустой стаканчик,- а что касается главной темы, то здесь я есть согласен с Сиреной.
   -Я тоже! Сирена говорит дело, нам надо разбежаться и залечь на дно. Уехать куда-нибудь в Европу. Кажется, уже объявляли вакантные билеты на рейс Хургада-Лондон.
   -Ты принял решение? Ты хочешь лететь вместе с Титаном?
   -Нет,- достал внеочередную сигарету красноглазый,- я хочу улететь из этой пустыни вместе с Дашей.
   -А Огр и Химера?
   -Из-за этой сладкой парочки я должен, совсем не хочу, а ДОЛЖЕН взять с собой придурка и оставить на тебя девчонок. Я помню, что ты презираешь женщин, и поэтому до сих пор сомневаюсь в твоей ориентации, зато ты чертовски неплохо шаришь в психологии. Блин, кто еще сумеет остановить Риту, если она вдруг решит порезать себе вены! Или в очередной раз спрыгнет c балкона...
   -Вниманию пассажиров,- снова раздался голос под белым потолком,- открыта посадка на рейс номер 061! Борт вылетает маршрутом Хургада-Марсель. Просим пассажиров пройти к турникетам секции "C". Внимание, в кассы поступают четыре вакантных билета. Их можно приобрести в первом окне.
   -Полагаю, есть смысл приготовить наличность,- заерзал коротышка,- Марсель мне подходит, твоей любовнице будет комфортно на берегу Лионского залива. Я исполню твою просьбу и обещаю, что скоро мы встретимся снова.
   Облегченно вздохнув, брюнет в джинсовке позволил себе маленькую шутку - так, на прощание.
   -Только не подпускай ее к бутикам. Даша снимет с тебя последнюю рубашку, но все равно купит себе какой-нибудь топик втридорога.
   -Сирена дала нам две SIM-карты, там, в памяти, есть номер ее телефона. Друг с другом мы тоже сможем связаться.
   Ифрит оглядел свою татуировку, после чего разжал пальцы и протянул другу правую руку.
   -Эти змеи еще сведут нас, я уверен. До скорого, гениальный лилипут!
   -До скорого, параноик,- подал ему худую и единственную ладонь Сфинкс.
   Примерно час спустя, когда толпа у входа в секцию "А" потеряла терпение и грозилась взять самолет штурмом, борт Хургада-Лондон наконец объявили готовым принять пассажиров. Двое брюнетов, один из которых был одет в джинсы и аналогичную куртку, а второй щеголял новой голубой гавайкой, заняли места в очереди. Багажа и сумок у них нашлось немного. Внезапно прорвавшись сквозь скопление туристов, к ним подлетела рыжеволосая особа. И, не сказав ни слова, вручила коробку из-под обуви.
   -Ты с дуба рухнула?! Зачем мне женские туфли?
   Красноглазый не дождался ответа на свой вопрос - ни с того ни с сего его обступили пограничники. Арабы в погонах быстро довели высокого брюнета до трапа самолета.
   -Титан, как ты сюда пролез? Ты тридцать секунд назад был у меня за спиной!
   Под крылом авиалайнера действительно стоял Титан. И выглядел он, словно довольный кот.
   -Танюша просто умница, загипнотизировала охрану так, чтобы они пропустили меня без досмотра. Кстати, она и международные паспорта нам сделала. Конечно, фальшивые, но все-таки лучше, чем ничего.
   -Плевать на паспорта,- злобно огрызнулся Ифрит,- у меня в руках коробка, которую не проверили металлоискателем. А если там бомба? Короче, ты загляни внутрь, а там разберемся...
  
   ***
  
   -Ты намекаешь, что я лгунья?- с обидой прищурилась синеглазая.
   -Я не обвиняю тебя во лжи,- ответила голова, скрытая под капюшоном,- но ты есть самка, следовательно, в критической ситуации можешь давать неверные оценки обыкновенным явлениям или событиям. Надо полагать, тебе померещилось.
   -Ребята, хватит вам, не ссорьтесь,- икнула Химера, свободной рукой поглаживая пузо Огра.
   Обжора имел явно не ту фигуру, с которой можно удобно расположиться в пассажирском кресле самолета. Поэтому, сдавленный подлокотниками и ремнем безопасности, жалобно скулил.
   -Я не лгу,- вконец разошлась Мираж, атакуя Сфинкса потоком бессвязных восклицаний и вопросов,- чертополох, черная рубашка, длинные рукава! Откуда? Он всегда носит безрукавки с Черкизовского рынка, я его без гавайки ни разу не видела! А запах? В пустыне ничто не пахнет чертополохом!
   -Все, это есть мой предел,- скрипнул зубами телепат,- Сирена утверждает, что новая конечность будет отрастать около недели - и пока она не отрастет, я запрещаю вам обеим говорить со мной! Есть такая игра, молчанка называется.
   -Да пошел ты!- отвернулась к иллюминатору нимфетка.
   Там, по другую сторону стекла, плыли редкие облака Сахары, по которым неслась тень стремительно набирающего высоту самолета. Их путь лежал во Францию, в Марсель.
  
   ***
  
   В это же время, только в другом самолете, летящем к берегам реки Темзы, в неудобном кресле салона для курящих сидел высокий брюнет. Он не мог, попросту не решался выпустить из рук картонную коробку, один вид которой дразнил его паранойю.
   -Вам подать чай или кофе?- услужливо осведомилась стюардесса.
   -Ничего не надо,- взглядом осадил ее красноглазый.
   Девушка выпрямилась и, толкая тележку с напитками, двинулась обратно в свою коморку.
   -За каким чертом ты ее вызвал?- спросил зевающего товарища Ифрит.
   -Мне скучно,- обмяк в кресле любитель гаваек,- нам еще часа два лететь, я хотел взбодриться и выпить чашечку чая.
   -На тебя даже алкоголь не действует, какой там чай!
   -Ты лучше скажи, какой у твоей новой игрушки калибр...
   Опасаясь случайных взглядов других пассажиров, брюнет в джинсовке приподнял крышку коробки.
   -Если судить по размерам ствола,- задумался он вслух,- то калибр больше, чем пенис слона. Этот револьвер весит как брызгалка, но его патроны впору использовать вместо динамитных шашек. Там была записка, признавайся, ты ее спер?
   Титан вынул из нагрудного кармана клочок бумаги и начал читать.
   -"Саша, ни в коем случае не давай этот пистолет Косте! Костя, если ты читаешь мою записку, отдай ее Саше...".
   -Потрясающее вступление,- многозначительно процедил красноглазый,- она знает тебя, полудурка, как облупленного.
   -"...этот пистолет выпускали для Чистильщиков Организации, принимавших участие в военном конфликте на Балканах. Модель называется шарнхорст, у него барабан как у крупнокалиберного магнума, всего шесть патронов. Я даю тебе этот шарнхорст из-за того, что его невозможно обнаружить металлоискателем, он сделан из синтетических сплавов с применением олова и резины. НЕ ИСПОЛЬЗУЙ СВОЮ МОНЕТУ! Ты рискуешь засветиться, а с хорошим огнестрельным оружием ты сможешь избавляться от ненужных людей, не прибегая к своему таланту".
   -Какое миленькое выражение, "ненужные люди",- фыркнул Ифрит,- извини меня, Титан, но несколько лет своей жизни ты угробил на бездушную тварь.
   -Это еще почему?- удивился юнец с бакенбардами.
   -Да потому, что она натуральная сучка, злая рыжая сучка. Ты еще не понял? "Ненужные люди" это не те, которые встанут у нас на пути. Это те, которые помешают Сирене осуществить ее месть. Мы просто оружие в ее руках. Мы товар одноразового использования. Ты знаешь, что делают с таким товаром, когда он теряет опрятный вид?
   -Выбрасывают?
   -Нет, вы-швы-ри-ва-ют. Пинком под зад, из сердца вон. Так же будет и с нами. Мы пешки на шахматной доске, но не это самое худшее... Самое худшее - мы понятия не имеем, что за гроссмейстер играет против нас.
  
  

Глава четырнадцатая

Записки Ифрита !7

  
  
   Двери лифта наконец закрываются - вокруг нас лишь тьма.
   Эта тьма окружает нас потому, что первый этаж шахты лифта представляет собой глухой бетонный короб. Где-то выше моей макушки горит зеленым светом полукруглый циферблат. Но это не часы в викторианском стиле. Медная стрелка начинает движение и перемещается ко второму делению.
   Второй этаж.
   Огни ночного города на секунду ослепляют нас.
   Третий этаж.
   Я вижу парковку с иномарками, колеса которых обуты в хромированные диски.
   Четвертый этаж.
   Обернувшись, я вижу Титана, который ковыряется пальцем в носу.
   Пятый этаж.
   Теперь Титан чешет задницу.
   Шестой этаж.
   Я смотрю прямо перед собой и вижу башенки мостов, перекинутых через Темзу.
   Седьмой этаж.
   Восьмой этаж.
   Дьявол не разберет, какой этаж - лифт движется слишком быстро.
   Под нами город. Бесконечный живой организм, у которого трубы канализации - как вены. Пробки на эстакадах - как холестерин в крови. Черные тучи над промзоной - как черная слизь в легких курильщика. Монстр из стекла и камня с миллионом рекламных вывесок от Тауэра до самых окраин. Этот город дышит грязью трущоб и выглядит как щегольской денди на тех улицах, где домовладельцы прибавляют к своей фамилии гордое "сэр".
   "Сэр" Джонсон, как чувствует себя ваш далматин?
   Благодарю, "сэр" Блэквуд, судя по калу, мы хорошо его кормим.
   Я слышал, "сэр" Джонсон, что в этом сезоне кал должен быть светло-коричневого цвета.
   Что вы говорите, "сэр" Блэквуд, выходит, мой пес следит за модой внимательнее, чем моя жена!
   -О чем ты задумался?- вдруг спрашивает меня Титан.
   -О безумии нашего мира,- пряча улыбку за ладонью, отвечаю я.
   Под нами город. Мы летим вверх. Город опускается вниз. Огни этого города похожи на те, которые освещают шест, когда на нем извивается стриптизерша. В этом городе действуют те же правила, что и в мужском клубе. "Смотри, но не трогай руками". Ты - клиент. Здесь все для тебя. Но только пока ты держишь лапы в кошельке. А если все-таки протянешь руку, то не обижайся, если лишишься пальцев... К слову, мы не просто так едем в этом лифте. Мы едем на встречу именно с тем человеком, который может отрезать любому не понравившемуся ему дурачку и пальцы, и голову. Правда это или нет, но так о нем говорят. Так говорят о Великом и Могучем мистере Скате.
   -Слушай, Ифрит,- ковыряясь то в заднице, то в носу, надоедает мне Титан,- этот мистер Скат, он вообще что за фрукт?
   -Мафиози,- зеваю я,- крутой гангстер или типа того.
   -Ты не понял вопрос,- раздражает меня этот придурок в гавайке,- я хотел спросить, что мы станем делать после того, как познакомимся с ним?
   Ха, отличный вопрос! Дважды отличный с учетом того, что первым с братками Ската познакомился не я, а Титан. Пожалуй, здесь стоит сделать сноску...
   Две недели назад мы без проблем покинули самолет. Я говорю о том самолете, который летел маршрутом Хургада-Лондон. Рыжая сучка даже не соврала про мой новый револьвер - металлоискатели приняли его за бутерброд с тунцом. Оставив позади терминалы "Хитроу", мы с Титаном вышли на стоянку такси.
   -Вы туристы или работу ищете?- давясь своим акцентом, спросил у нас турок, сидящий за рулем ржавой колымаги с шашечками.
   Судя по всему, мы ответили ему какую-то чушь. Иначе этот таксист не отвез бы нас в самый гадкий, самый захудалый район Лондона. Притоны с неоновыми вывесками, шоу для любителей мальчиков, плюс местные старшеклассницы, предлагающие свои тела в мини-юбках для любых утех - здесь было все, чего только мог пожелать коренной британец, прибавляющий к своей фамилии гордое "сэр".
   С момента нашего прибытия в Лондон прошло двое суток, а мы уже ночевали под мостом, лежа на листах картона. Нет, естественно, у нас были деньги, оставшиеся после ограбления. Мы могли бы запросто снять номер в четырехзвездочном отеле и наслаждаться английским завтраком в копании других туристов. Ключевое во всем этом именно "могли бы". Мы "могли бы", если бы один полудурок в гавайке не забыл сумку с деньгами в багажнике такси. Такова краткая история о том, как мы очутились среди попрошаек, нелегальных мигрантов, и самоубийц.
   -Эти алименты все равно прикончат меня,- плакал на плече Титана какой-то идиот в женском пальто табачного цвета,- я видел, что у твоего друга есть пушка. Пусть он выстрелит мне в затылок. У меня осталось двенадцать евро, возьмите их, когда я умру.
   К счастью, тратить драгоценные патроны на это ничтожество я не решился. Титан тупо швырнул его в Темзу - выберется или нет, мы здесь ни при чем.
   Одним словом, дела наши шли хуже некуда. А потом как гром среди ясного неба свалились они. Сид и Большой Ленни. Они явились в трущобы где-то на третий день вечером. Тогда я еще не знал их лично, но мы были знакомы заочно. Подобно тому, как черти перешептываются с грешниками, выбалтывая им имя своего дьявола - вот точно так же обитатели местного круга ада, который зовется районом Хакней, всуе да упомянут ангелов этой бездны.
   Итак, этих верзил звали Сид и Большой Ленни. Ни демонических рогов, ни лучезарных нимбов у этой сладкой парочки, конечно, не было. Я вообще сомневаюсь, что у продажных копов может быть что-то из подобных украшений. Зато у них были кожаные плащи с непонятными нашивками. А еще туфли. Две пары стоптанных туфель без намека на моду. Валялись бы такие туфли на помойке, даже взгляд не зацепился бы.
   -Ты откуда такой красивый?- с каменной мордой Сид пнул развалившегося на картонной подстилке Титана.
   -Нашел подходящего?- возник из-под арки моста Большой Ленни.
   -Пока не ясно. Но вряд ли он из Ливии...
   -Да он совсем белый!
   -Вот я о том же, явно не ливиец и не индус. Не люблю индусов, их еда воняет.
   Примерно через час после их задушевной беседы мой стукнутый на всю башку напарник нашел меня, когда я дожевывал чизбургер, сидя на перевернутом мусорном бачке в тени кирпичной многоэтажки.
   -Давай помедленнее,- сказал я ему, принявшись за картошку из красного пакетика,- ты подписался работать на этих двоих, но даже не знаешь, в чем суть работы? Если ты еще не понял, то твои новые приятели дружат с мафией. Даже лондонские блохи сторонятся этих ублюдков. Хочешь, я скажу, почему они послали бы тебя к черту, окажись ты ливийцем?
   -Почему?- удивился Титан, как будто видел во мне китайского мудреца, которому вздумалось перейти на диету из фастфуда.
   -Потому,- передразнил я его, протянув газету за позапрошлую неделю,- надеюсь, капитан школьного КВН умеет читать по-английски.
   Если восточные улицы Хакней еще можно назвать пригодными для жизни пролетариев и тех людей, которые на всякий случай носят при себе бейсбольную биту, то Южный Хакней это "Королевская битва", "Гонки на выживание", и "Последний герой" - все три в одном. Человеческая жизнь там ничего не стоит. А трупы сбрасывают в канализацию - поэтому в общественных туалетах невозможно смыть дерьмо. Общественный туалет в Южном Хакней выполняет функцию афинской Агоры или района Гинза в Токио. Но только без лишнего гламура. В белых кабинках с запертыми дверями продается и покупается решительно все. Хочешь продать душу и купить ствол, чтобы застрелить из него училку, которая неполиткорректно намекнула, мол, ты сын мигрантов с Ближнего Востока, и в гробу она видала твой намаз посреди урока биологии? Или ты уже большой мальчик, и поэтому сам можешь рассчитать свою дозу морфина? Или у тебя просто нет денег на новые кроссовки, зато есть маленькая сестренка со здоровой почкой, которая так и просится на черный рынок? Нет проблем! Ты - наш клиент. Здесь все для тебя. Добро пожаловать в Лондон.
   -Странная статейка,- дочитав текст, присвистнул Титан,- у местных контрабандистов была перестрелка с ливийской группировкой?
   -Еще какая! Сорок трупов за ночь, эдак новый морг впору открывать. Я послушал, о чем болтают на улицах... Короче, контрабандистов тех крышевал Большой Ленни. Сид вел дела с покупателями. Из-за ливийцев они потеряли надежных людей и лишились товара. Товар - золото. Сид и Большой Ленни в обход таможни переправляют заморскую ювелирку на север страны. Куда-то в Гринок или Бартаун. Так какого рода работенку они тебе, полудурку, предложили?
   Справедливости ради нужно отметить, что иногда у моего вечно хлещущего ром напарника голова все-таки варит. Хотя, это не голова вовсе, а чистое везение - он подрядился отвезти чемодан с крадеными бриллиантами и золотыми цепочками в Эдинбург. Сиду и Большому Ленни был нужен светлокожий курьер, притом не ливиец. Титан не был ливийцем, был глуп как пробка и мог связать пару слов по-английски - по трем этим пунктам он был идеальным курьером для любого подпольного картеля, промышляющего темными делами.
   Эдинбург запомнился мне лишь как город, в котором ночью плохо светят фонари. А еще в этом городе тюрем больше, чем голубей на помойке. Но Титан, точнее, я и Титан, мы справились с нашим "пробным заданием". Распаковали чемоданы с блестящей начинкой перед горбатым носом старого еврея по имени Дядюшка Израиль, после чего с чувством выполненного долга и толстыми кошельками двинулись обратно в столицу Альбиона.
   Тридцать второй этаж.
   -Эй, что это за шпиль такой с полумесяцем, ну, там, за рекой?- сморкаясь себе прямо в татуированный кулак, спрашивает у меня Титан.
   Тридцать четвертый этаж.
   -Вообще-то это называется минаретом,- устало отвечаю я, оборачиваясь на зеленое свечение полукруглого циферблата.
   Тридцать шестой этаж.
   -Так они весь девятнадцатый век воевали с мусульманами, в двадцатом веке эти мусульмане объявили им джихад, а они этим фанатикам еще и минареты строят?
   Тридцать восьмой этаж.
   -Костя, если бы в школе ты играл не в КВН, а учился, то знал бы, что это называется мультикультурализмом.
   Сороковой этаж.
   -Пусть земля тебе будет пухом, Европа...- вытирая сопли о собственные штаны, смахивает слезу зеленоглазый придурок в гавайке.
   Не знаю почему, но впервые в жизни я разделяю его тоску.
  
   ***
  
   Все вещи, подобно зеркалу, отражают сущность их владельцев. Кабинет, в который мы с Титаном попадаем, выйдя из лифта на сороковом этаже, и сам является такой вещью, и аккурат такими вещами наполнен.
   Первое, что предстает нашим взорам - картина Лондона в пасмурных тонах, виднеющаяся за окном от пола до самого потолка. А потолок таков, что, если взять меня и поставить мне же на плечи, то и тогда не факт, что я сумею кончиками пальцев достать до люстры. Створки лифта смыкаются за нашими спинами. Теперь нас двое во всем мире. Двое на вершине небоскреба в чертовски богатом, обставленном викторианской мебелью кабинете.
   У наших ног стелется дивный ковер. Может, персидский, может, сотканный где-то в Шотландии по заказу эстета, влюбленного в русалок и морские тона. На этом ковре Посейдон воинственно размахивает трезубцем, отгоняя от себя касаток и спрутов. Вдоль боковой стены громоздится книжный шкаф, на полках которого теснятся различные антиквариаты - то приоткрытая раковина с жемчужиной, то маленький глобус семнадцатого века. На противоположной стене висит шкура тигра. Ее дополняют пестрые щиты племени людоедов Уга-Угабу. Но упомянутая мной шкура все же выглядит экзотичнее, чем оружие дикарей. Неизвестный чучельник вставил вместо клыков слоновьи бивни, чем-то набил лапы и голову, отчего кажется, что зверюга переходит из плоскости в объем - хвост еще на стене, а передние лапы уже царапают когтями специально подставленный под них комодик. Комодик для обуви, наверное. Для обуви такого размера, что одним ботинком можно череп медведю проломить.
   На другом конце ковра возвышается (угу, именно возвышается, а не просто стоит) монументальный стол из красного дерева. Рядом заметно и кресло, повернутое к нам спинкой. Я не специалист, но бьюсь об заклад - в таком огромном кресле уместится даже человек-слон.
   -Глянь, Ифрит, вот так аквариум!- опередив меня, изумляется Титан.
   -Ага, точно из дельфинария вынесли,- поддакиваю я своему напарнику.
   Аквариум, который располагается позади стола и, должно быть, занимает треть площади кабинета, немного не вписывается в общую обстановку. Он окружен прозрачными трубами, а те как бы висят под потолком... Огибают шкафы и полки, после чего снова возвращаются к стеклянному коробу. В трубах плавают скользкие мурены. Готов поклясться, секунду назад я поймал на себе взгляд зубастой барракуды...
   -Какая интересная рыбина!
   -Слушай, не веди себя как ребенок. Рыб он, блин, никогда не видел.
   На самом деле Титана удивила вовсе не рыба. Кажется, эти дети тропических морей принадлежат к классу хрящевых... Хвостоколовые? Эукариоты из пластиножаберных? Не понимаю я этих умных слов... Скажу проще - Титана удивила манта. Плоский, вяло помахивающий плавниками-крыльями самец (или самка) манты всплывает со дна аквариума и приветствует нас остроконечным хвостом. Признаться, мы с Титаном несколько ошарашены размерами этого существа...
   -Хо-хо, дорогие гости,- обрушивается на нас классический оперный бас,- мне, право, льстит напавший на вас столбняк, но давайте не будем донимать старину Спайка нескромными взглядами! Разве ради этого вы выклянчили у меня аудиенцию?
   Человек, только что развернувшийся к нам в безразмерном кресле, поражает меня и своей улыбкой, и цветом своей кожи. Его зубы сверкают точь-в-точь как белоснежные клыки Титана - голливудская, блин, улыбка. Но кожа! Кожа этого мужика кажется чернее, чем сажа на адских котлах.
   Мы снова впадаем в ступор, уставившись на хозяина кабинета. В строгом пиджаке, накрахмаленной сорочке, и веском немецком галстуке - то есть, в своем лучшем костюме, босс лондонской мафии по имени Скат обладает угольно-черной кожей. Он не мулат или африканец, а прямо-таки Негр с заглавной буквы. Его обритую башку украшают аккуратные бакенбарды, увенчанные мушкетерской бородкой. Нос этого мафиози смахивает на скалу, приплюснутую и испорченную кирками шахтеров. Глубокие ноздри, щеки а-ля оладьи, крупные мочки ушей... Больше всего меня поразили его кулаки. Кисти его рук такие, что могут без проблем обхватить баскетбольный мяч. Черт, ну ведь настоящий гигант! Настоящий супер-негр.
   Пауза меж тем затягивается, а хозяин кабинета смотрит на нас с прищуром. Я решаюсь начать переговоры.
   -Добрый вечер, мистер Скат.
   -Ого, хорошие манеры,- одобрительно качает головой мафиози,- это уже повод уделить вам минут пять или семь.
   -Меня зовут Ифрит, а этот зеленоглазый - Титан. Мой друг и напарник.
   Что за цирк?! Не успел я даже глазом моргнуть, как этот супер-негр, встав из-за стола, уже начал ощупывать короткие рукава цветастой рубашки Титана. И здоровенный как башня, и ловкий как черт!
   -Хорошая ткань, достаточно мягкая, в такой и потеть не придется. Карманы есть?
   -Целых два!
   -Два как-то мало,- задумчиво сопит Скат. А потом, потеряв всякий интерес к одежке Титана, снова усаживается в кресло,- Слушай, Титан, ты мне нравишься, но паренек, который с тобой... Чего он такой хмурый?
   Паренек? Да это прямо второсортный номер бродячего шапито - мы горбатились на Сида и Большого Ленни, таскали чемоданы с контрабандой, получили аудиенцию у местного воротилы, а теперь этот мужик называет меня "пареньком"? Похоже, Сирена все-таки права, и мы ни черта не знаем о настоящем мире. Ну, о том самом мире, чтобы скрыть который, и придумали телевизор, высшее образование, а еще работу в офисе. Выходит, этот Настоящий Мир больше похож на карусель в луна-парке. Играет шарманка. Крутится радужный купол. А по замкнутому кругу едут лошадки, на которых катаются рыжие и бессмертные принцессы, ассасины в алмазных масках, никому неведомые боги, а еще двухметровые мафиози, которых хлебом не корми, а дай спросить какого-нибудь полудурка про карманы его гавайки. Бешеный, больной, безумный мир.
   -Мистер Скат,- переведя дух, я стараюсь вернуть беседе официальный тон,- если честно, то мы вольные наемники. И знаем, что в лондонском подполье вы самый крупный работодатель.
   -О цели вашего визита я догадался, но хочу сообщить вам две новости. Начнем с хорошей?
   -А нельзя ли сразу с плохой?
   Нарочно улыбаясь как невинный простак, я запускаю руку под джинсовку, где все это время прячу шарнхорст. Супер-негр, естественно, замечает мое неуклюжее движение. Однако остается спокойным, будто морской дьявол, пускающий пузырьки в его аквариуме.
   -Не стоит забывать о плюсах позитивного мышления,- рассудительно произносит хозяин кабинета,- мы живем в сложном мире и, чтобы не сойти с ума, любое событие стоит рассматривать с двух сторон. Первой стороной всегда должна быть положительная. Ливийцы украли у меня побрякушки на миллион долларов? Не беда, самое время завести новые связи. Прямо из трущоб Хакней в мой офис явились два наемника? Нет проблем, надо кинуть этим псам кость, и они охотно спляшут под мою дудку.
   -Если что, то костей мне не надо, предпочитаю ром,- встревает в разговор Титан. А потом, словно король Страны идиотов, добавляет,- Дудку я тоже не люблю, для меня лучший музыкальный инструмент это электрогитара.
   -Ай да комик,- довольно фыркая и похохатывая, мафиози награждает его комплиментом,- вылитый мастер анекдотов!
   Как-как? Титан по-своему забавный, но... "Мастер анекдотов"? Нет, Настоящий Мир это не карусель с лошадками. Это психбольница и натуральный дурдом - только в натуральном дурдоме покровитель продажных копов может на полном серьезе называть двадцатипятилетнего алкоголика "мастером анекдотов".
   -Итак, начнем с хорошей новости,- продолжает Скат,- я с радостью пользуюсь услугами наемников и вообще всех людей, которые не боятся вида крови. Что касается плохой новости, то...
   Тут он ухмыляется и складывает руки так, будто собирается свернуть чью-то шею. Очень надеюсь, не мою.
   -...то какого дьявола вы пришли ко мне? Бюро трудоустройства на первом этаже. Или вы считаете, что, если доставили в Эдинбург пару чемоданов с блестящим хламом, то достойны работать лично на меня? Без обид, только вы зеленее газона на весенней лужайке. Я даже не уверен, что захочу выпустить вас из этого кабинета живыми.
   Похоже, нужно идти ва-банк. Ставить на карту все.
   -Мы ищем ОЧЕНЬ высокооплачиваемую работу по достаточно узкой специальности.
   -И что у вас, зеленые мои, за специальность такая?
   -В общем и целом, силовые акции. Плюс разрушения на любой вкус.
   -Давайте разбираться,- явно сомневается чернокожий гигант,- вы кто? Наемники или боевики?
   -Пожалуй, боевики. И поверьте мне, мистер Скат, боевиков нашего уровня не так уж много.
   "Боже, откуда такие идиоты берутся?" - вот то, что прямо сейчас написано у него на лбу. Облизав губу, хозяин кабинета извлекает из ящика массивную обсидиановую пепельницу и толстую сигару. Мои губы наконец расплываются в улыбке - нам начинает везти.
   -Вы позволите?
   В полуметре от меня возникает крохотный, зато довольно яркий язычок пламени и неспешно подлетает к носу мафиози. Секунды три лондонский негр молчит, вытаращившись на огонь. Его лицо - вот отличный пример смятения вселенских масштабов. Еще секунда, и наш будущий работодатель подвигается вперед, чтобы прикурить от факелка, происхождение которого свело бы с ума любого менее экзотичного человека. Он совершает некий жест под столом, и из стены выскальзывают два кресла со сложенными спинками.
   Один ноль в нашу пользу. Пока мы усаживаемся, Скат оглаживает подбородок. Смакует сигару.
   -В нашем бизнесе не задают лишних вопросов. Поэтому я буду краток, вы приняты, мальчики.
   О, все-таки "мальчики"? Это хорошо, это значит, нас уже повысили с "паренька" и "мастера анекдотов". Теперь мы будем действовать методом Сирены - ни шагу назад, пока не получим свое. А наше "свое" это деньги. После ограбления в Москве я как-то соскучился по их хрусту.
   -Можно и мне?- спрашивает мой напарник.
   -Пожалуйста,- Скат протягивает ему новую сигару, указывая куда-то на шкаф,- на полке есть еще одна пепельница, бери смело.
   Я распечатываю пачку сигарет без фильтра (в Лондоне любые другие стоят дороже кальянного табака) и, не желая тянуть кота за хвост, перехожу к главному.
   -Мы любим деньги. Только наличные, никаких карточек, никаких расписок. Я не вор, чужого не возьму, но свое не отдам. Вас устраивает такая позиция, мистер Скат?
   -Если бы не устраивала,- хохочет супер-негр,- то вас бы уже выносили вперед ногами.
   -Значит,- интересуется Титан,- вы не станете ненавидеть нас за то, что мы пришли к вам без тортика?
   -Хо-хо, тортики я не слишком-то уважаю,- снова раздается довольный хохот,- а единственная вещь, которую и правда ненавижу, так это гольф.
   Тортики? Гольф? Бред какой-то... Но... Но забавный все-таки у этого мужика смех. Явно что-то напоминает. Я включаю воображение и стараюсь мысленно одеть этого гангстера в... Угу, именно в красный кафтан и белую ватную бороду.
   "Хо-хо-хо, счастливого Рождества".
   Вот номер! Скат, конечно, вряд ли поздравил бы нас с Рождеством, ведь за окном хмурится первый месяц осени - но его смех кажется неотличимым от доброго хохота старика, которого дети мечтают поймать вылезающим из трубы камина.
   "Хо-хо-хо, пейте колу".
   И вот уже тридцать лет как этот самый старик является лицом предновогодних рекламных кампаний самой известной в мире газировки. Нет, это чистая правда - мэтр криминальной сцены Лондона хохочет один в один как Санта Клаус. Да при этом еще обладает голливудской улыбкой Титана.
   -Вы говорите,- прерывает ход моих мыслей хозяин кабинета,- что ищете высокооплачиваемую работенку? Ее придется заслужить! Ничто не достается даром. Вот трудовая биржа, которая на первом этаже - нынче кризис, люди полгода стоят в очереди, только бы получить место уборщика в зоопарке. А, к примеру, Большой Ленни? Он ведь первоклассный детектив и стал моим соглядатаем не от хорошей жизни. Если коротко, то позвольте мне испытать вашу преданность, мальчики.
   -Вам и карты в руки, босс,- упиваясь сигарой, подмигивает ему Титан.
   Мне остается только проглотить дым от никчемной сигареты и внимательно слушать босса. "Босс" - мне нравится, как это звучит. Теперь мы будем называть этого супер-негра именно так.
  
   ***
  
   Босс велел не забывать о плюсах позитивного мышления. Он велел нам это три недели назад, но с каждым днем я все меньше верил его словам. Зато все глубже погружался в свою паранойю.
   -Эй, Саня, ты чего шатаешься?
   -Все нормально,- бурчу я, стараясь сфокусировать зрение, чтобы не наступить в лужу,- пожалуй, мне стоит меньше курить. Но не получается... Я курю, только когда мне плохо. До Египта я курил по две-три пачки в день. Теперь курю по шесть. Какие же дорогие здесь сигареты!
   На улице - холодный осенний день. Туман обступает нас со всех сторон. Лишь у самого берега залива то вздымаются, то откатываются назад волны, словно кто-то стоит у кромки воды и встряхивает простынь. Любители рыбалки, оставшись и без наживки, и без улова, вытаскивают свои лодки на песок. Судача о насущном, лакают виски из пластиковой тары. Дым от горящей свалки смешался с каплями плачущего дождя, а те скатываются по моей расстегнутой куртке прямо на майку. Огромная черная псина то бежит трусцой, то вышагивает по волнорезу, как если бы надеется, что воды вот-вот вышвырнут на камни лакомый труп утопленника.
   Я давно заметил - местные бродячие четвероногие не брезгуют человечиной. Когда мы ночевали под мостом, один алжирец, прибывший в Альбион в качестве дешевой рабочей силы, умер во сне от сердечного приступа. Умер он ночью. А ко второму часу следующего дня от него остался лишь обглоданный скелет.
   Едва я подношу сигарету к губам, как меня начинает тошнить - переизбыток смол, никотина, а еще монооксида углерода, которого в каждой из моих карамелек аккурат девять миллиграмм. Чем блевать от таких сигарет, дешевле засунуть нос в выхлопную трубу. Эту затяжку я делаю через силу. Под языком и на зубах - вкус рвоты.
   Наконец мы с Титаном выходим на пешеходную дорожку близ маяка. Встречая по пути неутомимых фанатов спортивного бега (морось их явно не смущает), кое-как отыскиваем место на пляже, откуда виднеется заброшенный консервный завод. Ха, чертова ржавая громада!
   -Как там звать этого каннибала?- интересуется мой напарник, опуская очки с круглыми черными стеклами на нос.
   -Антуан Саронский,- я стаскиваю со спины ранец, из которого торчит завязанная в мешок для мусора винтовка,- босс сказал, что этот маньяк родом из Франции.
   Уж не знаю, где родился заказанный нашим боссом Антуан, но слухи о нем успели прогреметь по всему Хакней.
   Сперва пропал тот самый турок с диким акцентом, который привез нас из аэропорта в трущобы. Потом как в лету канула одна из любовниц Сида. Потом в офис Ската пришел одетый в плащ Большой Ленни, утверждая, мол, с улиц всех девочек как метлой смело. Если вы не поняли, то под "девочками" я подразумеваю жриц любви, ночных бабочек, дам, оголяющих прелести в свете неоновых ламп... Да, я имею в виду именно их - проституток. Так вот, проституток в Южном Хакней, выражаясь прямым текстом, не стало. Они исчезли. Вымерли. Увы, это полбеды. А беда началась тогда, когда бесследно испарились пять наркокурьеров и одиннадцать коренных британцев, даже не успевших прибавить к своей фамилии гордое "сэр". Лондонский КСГ (Комитет Содействия Гражданам) забил тревогу. Полиция прочесала подворотни, отловила пару бандитов, пресекла пару изнасилований, однако не упекла в клетку никого, кто подходил бы на роль нового Джека Потрошителя.
   По сведениям Ската, этим новым Потрошителем был душегуб и каннибал по имени Антуан Саронский. Если верить донесениям преданных парней супер-негра, то наш Антуан лично оттрахал и съел двенадцать школьниц из Парижа. Затем, устав от однообразия, этот сумасшедший проповедник перебрался в Лондон и решил утвердить паству на заброшенном консервном заводе. Я говорю о нем как о проповеднике потому, что, если верить Скату, то этот сукин сын считает себя мессией. Братом Христа во всех его ипостасях.
   Сид и Большой Ленни притащили к боссу чахлого бомжа, у которого на нашейной веревочке болтались обкусанные уши - в том числе его собственные.
   -Ты кто такой?- спросил его мафиози.
   -Нет сынов божьих, кроме Христа и Антуана, нет демона злее, чем человек,- взвыл несчастный попрошайка,- человек есть Тьма божья, избранный вкусит плоть Тьмы и кровь ее, коль желает вознестись к Святым кущам!
   Я понятия не имею, что такое Святые кущи. Знаю лишь, что Скат отрезал этому типу все пальцы и скормил барракудам из своего аквариума. Все-таки наш босс недурный мужик. Да и аквариум у него знатный.
   Если вы еще не поняли, то все, что сейчас с нами происходит, это как бы прелюдия. Игра на разогрев. Но очень скоро начнется настоящее шоу. И начнется оно именно на старом консервном заводе. Вы уже догадались, кто будет главной "Звездой" вечера? Я подскажу, эта "Звезда" обожает Майкла Джексона, носит бакенбарды а-ля Элвис Пресли и, если пожелает вместо выхода на бис оторвать вам руки, то обязательно начнет с левой. Такая у него привычка.
   -Зачем Сид дал тебе снайперку?- любопытствует у меня будущая "Звезда", элегантно ковыряясь в носу.
   Я сказал "элегантно" потому, что, если не элегантно, то какая из него нафиг "Звезда".
   -Это часть плана,- объясняю я, глядя в оптический прицел винтовки,- план придумал Сид, боссу его план понравился. Мы теперь наемные работники и должны все делать в соответствии с планом.
   -Так чего это за план такой хитрый, а?
   -Хитрости здесь немного,- бурчу я под нос,- но план хороший. Значит так, я сниму пару часовых. Буду стрелять в тех, которые шляются по крыше. Причем буду стрелять тогда, когда они подойдут к балкону или к краю. Их трупы упадут аккурат возле проходной. Другие друзья Антуана это заметят и скроются в подъезде. Очистят парковку перед зданием и запрутся внутри. Это ведь консервный завод, вот они и "законсервируют" себя внутри - кому охота сдохнуть от пули снайпера!
   -А потом?- элегантно чешет затылок "Звезда".
   -А потом, блин, суп с котом,- начинаю я раздражаться,- ты войдешь внутрь и сделаешь из Антуана и его паствы свиную отбивную. Выбежать они не смогут, я подожгу здание с четырех углов. Брошу парочку окурков - вот и пиротехника для твоего шоу.
   -А потом?- как будто издевается надо мной "Звезда".
   Я резко оборачиваюсь и готовлюсь дать ему подзатыльник. Но невольно замираю, словно обратившись в камень. Возле меня, прямо на холодной и липкой земле, сидит брюнет. Не шут или полудурок. Просто двадцатипятилетний парень в очках, из-под которых блестят два сосредоточенных глаза с безбожно-зелеными радужками. Сейчас с ним что-то не так. Может, дело в этой вони?
   -Чудь какая,- пытаюсь я сменить тему,- мне померещилось, что от тебя пахнет чертополохом. Или ты купил новый дезодорант?
   -А что потом?- говорит мне спокойный, вот уж слишком спокойный голос.
   -Э-э, ты убьешь их...
   -А что потом?
   -Костя,- опасливо шепчу я,- у тебя какие-то странные интонации...
   -А что потом?
   -Босс велел...
   -А что потом?
   -А потом все будет как раньше,- взрываюсь я искрами по всему телу,- потом мы снова будем убегать и шарахаться от каждой тени! Снова будем травить себя всяким дерьмом, желая забыть, во что превратились! Потом мы заживо закопаем еще двести человек, и Химера будет рыдать в конвульсиях, оплакивая наши жертвы! Потом мы сойдем с ума и превратимся в маньяков почище Антуана! Мы ведь конченые трупы, бессмертные мертвецы без душ! Ты это хотел услышать?!
   -Ты зачем орешь-то? Я просто хотел... Да плевать, чего я хотел. Все в норме, ага.
   Он врет. Когда этот придурок, размозживший башку Кристаллическому Демону, врет, я чую его ложь за километр. Я знаю все его дерьмовые выкрутасы и все его глупые шутки. Знаю его привычку носить носки под цвет гавайской рубашонки...
   А такой ли он придурок?
   А вдруг он нарочно меняет маски?
   А что, если я ничего о нем не знаю, и под гримом алкоголика и фаната американской эстрады восьмидесятых скрывается другой человек?
   Паранойя разъедает меня изнутри. Она обливает ядом каждую извилину, каждую клеточку моего мозга. Черт возьми, ну откуда здесь взялся этот запах чертополоха?!
  
   ***
  
   Я сижу. Над моей макушкой - серое небо. Стараясь не делать резких движений, смотрю одним глазом в прицел винтовки. Капли дождя катятся по моей шее, заползают под ворот, отчего все тело сводит зябкой дрожью. Нос чешется, мне хочется чихать. Я бы мог развести костер, но дым привлечет ненужных зевак к моему бастиону. "Бастион" - каменное кольцо без крыши, опоясывающее верхний этаж маяка. Сам маяк, если верить разбитым стеклам и гнилым доскам, не служит путеводной звездой кораблям королевы уже лет десять. Теперь здесь нет ничего, кроме разбросанных по углам порножурналов. Местные школьники приносят их сюда, чтобы спокойно уединиться за разглядыванием титек пятого размера. Убедившись, что выбрал хорошую позицию для стрельбы, я с бесстрастным лицом изучаю разложенный на полу плакат. На плакате демонстрирует свои прелести Мисс Март 2009. Ее задние баллоны любовно ощупывает Мисс Апрель 2008. Будь эти барышни живыми, а не картинками на бумаге, я бы присоединился к их оргии - все лучше, чем мерзнуть под дождем.
   Послушайте, "сэр" Вильгельм, а правда, что в Британии всегда стоит туманная погода?
   О, нет, "сэр" Роберт, в нашей любимой Британии погода щедра на туманы лишь тогда, когда не идет дождь.
   Рожденный моим воображением "сэр" Вильгельм лжет "сэру" Роберту. Британия - единственный клочок цивилизованной суши, на котором туман и дождь могут спокойно сосуществовать, невзирая на розу ветров и прогнозы метеорологов.
   Пролистав пару журналов и закутавшись в джинсовку, я достаю из кармана патроны для винтовки. Этому научил меня Скат. Именно он научил меня, что любое огнестрельное оружие должно храниться незаряженным. Заряжать его стоит только в том случае, если ты хочешь убить человека и готов столкнуться с последствиями. Последствия бывают разные. Вот какой-нибудь рецидивист грабит обменный пункт и нечаянно убивает кассиршу - это одни последствия. Вот мы грабим банк в Москве, отправляем на тот свет дюжину охранников и угоняем самолет в Египет - это уже совсем другие последствия. Странно выходит. Выходит, чем ты сильнее, тем хуже будут последствия.
   -Ифрит!- весело и задорно вскрикивает моя рация.
   -Ну?- отзываюсь я.
   -Я на позиции!
   "Позиция" - это холм в пяти метрах от ворот, ведущих на территорию консервного завода. Тот факт, что мой зеленоглазый напарник на позиции, означает, что люди Антуана уже заметили его, но пока не понимают, какого лешего забыл этот турист в гавайке возле шлагбаума и красного дорожного знака с кирпичом.
   -Мы действуем по плану, помнишь?- обращаюсь я к рации.
   -Я не склеротик, я алкоголик,- шутит мне в ответ Титан, даже не подозревая, что в каждой шутке есть доля правды.
   Я тихо смеюсь - иногда мне нужно смеяться над его шутками. Потом беру в руки винтовку. Сквозь линзы оптического прицела мой взгляд скользит по песку, затем по трубам теплотрассы и останавливается на крыше завода.
   Цехи этого завода, расположенные в трехстах метрах от маяка, напоминают мне убежище из фильма, где по ходу сюжета человечество вынуждено обороняться от зомби. Зомби, естественно, плотоядные. Поэтому завод окружают несколько вросших в ил и грязь грузовиков, из которых так удобно вести огонь по голодным мертвякам. К главному цеху подведена теплотрасса - в фильме она бы стала чем-то вроде нефтепровода. Героям картины ведь нужно делать из чего-то солярку, иначе как они переживут первую постапокалиптическую зиму? О том, что фильм будет про Апокалипсис, я догадался сразу - декорации (то есть, стены консервного завода) зеленеют мхом, кубики вентиляционных шахт на крыше поросли березами, а половина окон заколочена фанерными листами. Сколько ни ходил в кино, а всегда замечал - если окна заколочены фанерой, то это либо картина о России девяностых, либо очередной трэш-зомбятник.
   -Ифрит, ты еще там?- обрывая поток моих бредовых фантазий, хрипит рация.
   Я прижимаю к губам шершавый микрофон и собираюсь сказать Титану что-нибудь ужасно умное. Но я не Сфинкс. Я не мастак говорить умные вещи. Поэтому я говорю ему первое, что приходит на ум.
   -Эй, полудурок, тебе ведь нравится клип Джексона, где он пляшет под "Bad" в вестибюле метро?
   -Я всю жизнь учился танцевать как в том клипе!- кричит мне по короткометровой волне зеленоглазый фанат негритенка в шляпе.
   -Тогда танцуй...
   -Чего-о-о?
   -Спляши им...
   -Саша, ты в порядке?
   -Я не Саша. Я - Ифрит, и поэтому никогда больше не буду в порядке. Спляши им, хренов Сэр Супермен. Оттопырь бедро, вытяни руку так, чтобы эти каннибалы вспоминали тебя даже в аду. Рви их на части и радуйся. И еще! Чтобы когда я пришел, ты встретил меня своей самой роскошной, самой безбашенной голливудской улыбкой. Хватит болтать, давай за работу!
  
   ***
  
   На словах это одно, а на деле я, оказывается, паршивый снайпер. Хотя и тренировался стрелять по бутылкам целую неделю. Даже стыдно перед боссом - после фокуса с огнем в его кабинете он считает нас крутыми парнями. И как я скажу ему, что потратил целых шесть патронов только на то, чтобы подстрелить одного несчастного часового? По крайней мере план Сида сработал. Дружки Антуана по-быстрому осмотрели труп, упавший с крыши, а потом скрылись в проходной главного цеха. Прямо шпроты в банке. А когда ты открываешь банку шпрот, то видишь все тушки сразу. Можешь начать с любой, но не остановишься, пока не утолишь голод.
   Теперь мне нет нужды таскать эту винтовку. Я прячу ее среди пустых пивных банок и порнушки. Если все пройдет гладко, заберу оружие на обратном пути. Накинув на плечо ранец, я спускаюсь по лестнице маяка. Сажусь задницей на скользкие перила и со свистом мчусь вниз. Я внимательно слежу за дорогой и редкими проезжающими машинами, пока мои ноги бегут по песку.
   Сто метров.
   Пятьдесят.
   Вот и шлагбаум.
   Я перепрыгиваю его и подбираюсь к подъезду !4. У меня в ранце лежат спички, а еще две двухлитровые бутылки из-под газировки. Газировку я выпил еще вчера. В бутылках плещется бензин. Так я учусь работать. Пытаюсь научиться работать как все нормальные наемники. Наемник - не монетоносец, он не умеет швырять огненные шары или прикуривать сигареты от пальца. Я тоже "не монетоносец". Что вообще за типы эти "монетоносцы"? Ничего я о них не знаю и никогда не встречал ни рыжую сучку, ни Кристаллического Демона.
   Я помню, как вчера вечером задал боссу следующий вопрос...
   -Если спалить здание дотла, разве власти не сочтут это терактом?
   Скат посмотрел на меня как на типичного шкета.
   -Будь спокоен. Редакторы "Таймс" стараются не пропускать такой материал в газету, но, начиная с позапрошлого года, в Лондоне сгорело полторы сотни машин, десять баров и ресторанов, а также два правительственных учреждения.
   -Неужели это нормально?- оторопел я.
   -Да плевать, нормально или нет,- расхохотался супер-негр. Он докурил сигару и пояснил,- Если послушать Большого Ленни, то за поджогами стоят Красные - молодая банда из северного пригорода. То ли анархисты, то ли ультралевые. В массе своей подростки и спортсмены, объявившие мэру Огненный террор. Типа жги богатых, тогда и бедных не станет! Лозунги у них идиотские, я с радостью свалю дело о пожаре на совесть этих клоунов. Вас с Титаном никто не заподозрит.
   Все-таки наш босс славный мужик, он не захотел ставить меня и моего чокнутого на всю черепушку напарника под удар. Но наш босс далеко. А я - здесь. Стою у подъезда !4. Двери этого подъезда заколочены досками. Рядом два мусорных контейнера со щепками и ватой. Лучшего места для "самопроизвольного возгорания" не придумать. Щедро расплескав бензин, я достаю спички.
   Возможно, я пожалею об этом, но меня мучит любопытство... Мне интересно, как там дела у Титана.
   Танцор из Титана как из дерьма пуля, зато он умеет работать красиво. Я помню банк в Москве, кишки и оторванные руки там только на люстре не висели. Соблазн посмотреть на очередную кровавую картину в исполнении зеленоглазого придурка слишком велик. Если босс не ошибся насчет паствы Антуана, то здесь должны быть минимум двадцать трупов. Они должны быть здесь по той причине, что прямо в стене зияет дыра, аккуратно очерчивающая форму человеческого тела.
   -Тупой шут,- злюсь я, словно разговариваю со своим горе-напарником,- как будто тебе обязательно крушить все подряд, если рядом проход. Ну нет, я войду по-человечески.
   Вот тут-то я и совершаю первую роковую ошибку - отступаю от плана. Втиснувшись между досками и колонной, оказываюсь в заброшенном цеху. Везде пыль, ржавчина. Разбросанные газеты, одноразовые шприцы, и использованные презервативы. Все то, что оставит инопланетным археологам наша цивилизация, когда сдохнет от глобального потепления.
   -Титан, ау!- кричу я.
   Меня передразнивает гулкое эхо. Это странно. Тысяча чертей, ОЧЕНЬ странно. Куда подевался "мастер анекдотов"? Ведь не мог же он сквозь землю провалиться? Где кровь, где часовые? Почему я не вижу их изувеченных тел?
   Паранойя травит мой мозг ядом.
   Я достаю подаренный Сиреной шарнхорст, но понятия не имею, куда мне целиться.
   Вокруг пляшут обманчивые тени.
   Они словно берут меня в кольцо.
   Шут в гавайке, неужели ты ошибся подъездом?
   Неужели Скат решил поиметь нас?
   Повторяя в уме, что наш босс толковый мужик и вовсе не кидальщик, я ловкими шагами скольжу по бетонному полу. От конвейера - к конвейеру. От упаковочной машины - к ящикам с протухшим тунцом. Запах рыбы и лежбища бомжей мешает мне думать. Мне хочется закурить, прислонившись лопатками ко мху на стене. Этот мох колючий. На ощупь холодный как лед. Я пытаюсь достать сигарету, но пальцы не слушаются - мои пальцы покрыты моей собственной рвотой...
   Справившись с приступом, я огибаю ряды цистерн и подхожу к елочке. На ней висят человечки. "Елочка" - деревянная жердь с ветками, воткнутая в сливную решетку. "Человечки" - двенадцать тряпичных кукол, обмазанных смесью красного вина и экскрементов. Красное вино - метафора крови Христа и отсылка к Святому Причастию. Экскременты - аллюзия на Настоящий Мир и способ самовыражения Антуана. В смраде заброшенного завода душок от елочки практически не чувствуется. Но я уже знаю, что куклы-человечки будут приходить ко мне во сне. В ночных кошмарах. Потому, что к ним приклеены фотографии лиц парижских школьниц. Теперь это дополнительный стимул. Еще одна причина, почему я должен, просто обязан прижать лицо Антуана к асфальту. А потом, пинком сломав ему челюсть, отправить этого душегуба к праотцам. Решено, сегодня я все-таки использую свою монету и не оставлю от проклятого француза ничего, кроме пепла. И плевать на предостережения Сирены!
   Я думал, здесь будет только одна елочка, но ошибся. Помещение за ближайшим коридором оказалось настоящим садом. Эдаким садом-кладбищем, где роль надгробий исполняют самодельные куклы, украшающие потолочные перегородки, и все те же елочки, торчащие из трещин в полу.
   -Ба, этот парень прямо второй Огр,- шепчу я сквозь незажженную сигарету в зубах,- похоже, он ест все, что движется. Интересно, что сказала бы Сирена, увидев это? В ее Канцелярии, наверное, все такие. Ага, бессмертные психи, охотящиеся с вилками на детей и проституток.
   Тут я совершаю вторую роковую ошибку - услышав какое-то движение, спешу спрятаться за компрессором. Площадка под моими ногами начинает греметь, а в следующее мгновение я словно зависаю вне гравитации. Я не чувствую под собой земли. Успеваю уставиться во мглу распахнувшегося люка и камнем падаю вниз. Прямо в уготовленную мне ловушку.
   Еще секунда, и я приземляюсь на какую-то горбатую, по-русски матерящуюся кочку. Мало того, что она матерится, так эта кочка еще и тверже, чем танковая броня. Я не сломал об нее спину - счастливое, блин, чудо!
   В кромешной тьме потолка виден квадратик света, вокруг которого гогочут люди.
   -Ты уверен, что эта парочка не из полиции?
   -Какая полиция, в полицию не берут слабоумных.
   -Ха, и то правда. Угодить в такую западню, тут надо быть совсем бестолковым.
   -Ну-ну, будет нам сытный ужин. Пошли!
   Квадратик света исчезает - дружки Антуана закрывают створки люка. Теперь здесь темно как в могиле. Как в построенном из темного камня склепе. Если вокруг меня и есть гробы, то они сделаны из гагата, а все мертвецы родом из Эфиопии.
   -Ты кто?- неуверенным тоном спрашивает меня кочка.
   -А ты?- бросаю я встречный вопрос.
   -Слушай, приятель, я тут обронил очки. Может, поможешь найти? Мы их с другом покупали...
   -С лучшим другом?- уточняю я.
   -Не-е-ет,- тянет кочка,- мой лучший друг, есть один такой умный коротышка, он сейчас далеко. А этот друг, он тоже нормальный, только иногда ведет себя как задница.
   -О! Вот твои очки,- вру я,- они у меня в руке.
   -Где?
   Кочка сбрасывает меня, начинает ощупывать землю. Сжав шарнхорст до боли в пальцах, я изо всех сил бью эту кочку по морде. По наглой и невидимой мне морде. От удара мушка прицела сминается - я понимаю это по характерному звуку и искрам. Непробиваемая морда начинает возмущаться.
   -Ты чего такой дерзкий? Хуже Ифрита!
   -Значит, Ифрит задница, зато ты тут самый умный, да?
   -Эм...- мычит кочка.
   Я снова луплю ее, но револьвер выскальзывает из моих рук.
   -Саня, это ты?
   -Нет, это Мать Тереза.
   -Если ты Мать Тереза, то почему у тебя мужской голос?- протестует сбитая с толку кочка.
   -Ну иди сюда, горе-алкоголик,- взрываюсь я огнем изо рта,- иди сюда, чертов тупой шут, сейчас я из твоей гавайки половую тряпку сделаю!
  
   ***
  
   Наверное, это очень плохо, что я не веду дневник - так мне порой кажется.
   Если бы я вел дневник, то наверняка бы запомнил - мне никогда не стоит лупить Титана. Драться с этим зеленоглазым типом бесполезно, а учить капитана школьного КВН уму-разуму и вовсе гиблое дело...
   В данный момент я сижу на полу со скрещенными ногами. В трущобах Хакней так обычно сидят турки или индусы - скамейки это чуждое им удовольствие. Лично я сейчас не отказался бы от скамейки, да только откуда ей взяться в этой прочерниленной мгле? В полуметре от меня горит костер. Я выплюнул оранжевое пламя на гору картона, чтобы у нас был хотя бы скромный источник света. Огонь извивается и греет мои кроссовки, пока вокруг танцуют тени. Призраки похожие то ли на фигуры людей, то ли на образы животных. Среди них есть настоящие уродцы. На кирпичной стене машет крыльями страус с громадным пальцем вместо головы.
   -Это орел,- поясняет Титан.
   Он скрывается во мраке и вытягивает хитро изогнутые ладони, будто хочет сказать мне что-то с помощью языка глухонемых. Теперь на стене, разинув пасть, жадно глотает воздух бесхвостая такса.
   -Это волк,- сообщает мне Титан.
   -А это кто?- усмехаюсь я, уставившись на сотворенного игрой света и тени лебедя.
   -Неужели не видно,- хохочет мой напарник,- это я просто задницу почесал.
   -Хм, красиво ты ее, блин, чешешь.
   Задница этого "мастера анекдотов" мне до лампочки, но лучше говорить о ней, чем играть в молчанку, будучи запертыми в глубоком винном погребе. То, что мы именно в винном погребе, я понял сразу. Стоит сказать спасибо Скату, ведь именно босс поведал мне историю этого места...
   В конце первой декады двадцатого века некий лорд купил часть земли возле пляжа, желая основать предприятие по переработке винограда (и откуда в промозглой Британии виноград?) в сок. Затея с треском провалилась, и тогда другой промышленник арендовал убыточную фабрику, дабы обустроить здесь винзавод. Упомянутый винзавод проработал до конца шестидесятых, пока не обанкротился. Тогда-то коммерческий банк и забрал себе нагромождение устаревших цехов и складов - перепродал это дело крупной фирме, которая специализировалась на рыбных консервах. Главное здание они не стали перестраивать, тем более поленились чистить погреб. Должно быть, он оставался запечатанным почти полвека. До прихода Антуана - уж точно.
   Итак, мы сидим в погребе. Склонились над костерком, окруженные бочками кислого вина. Три бочки мы уже откупорили. Я пьян. А Титан, которого не берет алкоголь, хватается за четвертый бочонок и пьет, словно в белой горячке.
   -Эй, хренов Сэр Супермен,- окликаю я зеленоглазого придурка,- раз ты тут самый умный, то скажи, как нам отсюда выбраться? Погоди, лучше скажи, как ты сюда попал?
   -Я гнался за часовыми,- шмыгает носом мой товарищ,- почти схватил одного, а они заманили меня под компрессор. Потом вдруг открылся люк, и я рухнул сюда... Клянусь, я ни в чем не виноват, это все карма!
   -Какая такая карма?- удивляюсь я тому, что мой собеседник знает слово, практически не встречающееся в его любимых кинобоевиках.
   -Карма это такая штука, о которой мне рассказал Сфинкс. В нее верят на Востоке. Все просто, если ты совершаешь хорошие поступки и ведешь себя как добрый человек, то Вселенная вознаграждает тебя за примерное поведение. Мы с тобой не совершили ни одного хорошего поступка, потому и угодили в ловушку с люком.
   -Стало быть, если мы не хотим снова сесть в лужу, то должны умаслить Вселенную,- вслух рассуждаю я об услышанном,- ну, Титан, меня это устраивает. Я как раз сегодня понял, что у меня руки чешутся совершить один хороший поступок.
   -Предлагаешь искать выход наружу и закончить наши дела с Антуаном?
   Глядя прямо перед собой, я киваю. Дальнейшая беседа будет пустым сотрясанием воздуха. Не знаю, как работает карма Титана, но уверен, что ей будет приятно, когда людоед, обглодавший косточки парижских восьмиклассниц, окажется среди чертей на том свете. Правда, сперва надо отсюда выбраться... Задача показалась бы нехитрой, будь у нас крюк и веревка.
   -Неужели здесь нет какой-нибудь потайной двери?
   -В дальней галерее была лестница, но она бесполезна. Пошли. Сам убедишься.
   Продвигаясь вслепую как спелеологи, мы упираемся в груду ящиков, покоящихся на дне прямоугольной шахты. Здесь я поднимаю с земли палку и выдыхаю на нее маленький огненный залп. Теперь у нас есть факел.
   -Ты прав,- я оглаживаю запрокинутую шею, уставившись в черное жерло,- нам туда не допрыгнуть.
   Прямо над нашими макушками висит лестница. Точнее, половинчатый лестничный пролет, прицепленный к балкону. До заветной нижней ступени семь, возможно, все восемь метров. А летать-то мы не умеем. Придется искать другой путь.
   -Погоди,- дергает меня за локоть Титан, когда я решаю вернуться к костру,- тут столько хлама, ящики, коробки... Давай соорудим пирамиду.
   -Думаешь, стоит?
   -Попытка не пытка.
   Проходит еще двадцать минут. Спустя эти самые двадцать минут мы окончательно убеждаемся в том, что в каждом из нас есть минимум одна десятая крови древних египтян. К основанию шахты мы стащили все, что выглядело достаточно прочным и могло приблизить нас к свободе. Из четырех винных бочонков было сооружено основание - фундамент имени Ра. На них мы поставили два ящика - первая ступень имени Хеопса. Уже на ящики водрузили сухие, сложенные втрое картонные листы - средний базис во славу фараона Менкаура. Увы, контуры усыпальниц Гизы мы не сумели повторить, ведь вершина нашей с Титаном пирамиды, мягко говоря, отсутствовала. В своей незавершенности эта пирамида могла бы соперничать с пирамидой Джосера - низкое ступенчатое нагромождение из... Из сам черт не знает, чего!
   -Грош цена стараниям, все равно не хватает трех метров.
   -Спокойно, я знаю, что делать,- говорит мне Титан, забираясь на вершину нашего сооружения,- лезь ко мне на плечи, Ифрит! У тебя рост под два метра. Авось, ухватишься за нижнюю ступеньку. Только обувь сними, будет удобнее.
   Вы когда-нибудь видели Пизанскую башню? Стояли в тени этой покосившейся штуковины?
   В данный конкретный момент мы - "Пизанская башня" на вершине "пирамиды Джосера". Нас двое. Один из нас стоит у другого на плечах. Я стою на плечах Титана. Он балансирует и с трудом удерживает равновесие. Я, вытянув пальцы, шарю ими в полутьме.
   -Сделай шаг влево.
   -Я и так еле-еле стою.
   -Костя, ты локтем упираешься в стену. Просто чуток подвинься.
   -Некуда мне двигаться,- ворчит мой зеленоглазый напарник, кусая меня же за пятку.
   Не знаю, в чем секрет пасты, которой мой напарник полирует свою голливудскую улыбку, но его зубы острее пилы. Взвыв от боли, я подпрыгиваю ровно настолько, чтобы ухватиться за нижнюю ступеньку лестницы, свисающей с балкона. Мои ноги болтаются в пустоте, а силы рук едва хватает на то, чтобы подтянуться. За прошедшее лето я раскис, перестал бегать по утрам, а после крушения экспресса Москва-Киев успел отъесться и даже не стыдился своего пуза перед Мираж. Хорошо, что она не видит меня, пока я, словно кособокий тюфяк, силюсь закинуть босую ногу на лестницу - иначе сорвусь вниз.
   -Класс, тебе удалось,- изрекает со дна шахты Титан.
   -Мне еще тебя подтянуть надо.
   Я смахиваю со лба пот. Но все-таки улыбаюсь, видя над собой и балкон, и дверь, ведущую к свободе. Вот удача, возле меня на крюке висит пеньковая веревка. Я разматываю ее. Бросаю конец вниз. Всего минута, и передо мной хохочет морда в очках. Физической силы Титану не занимать, он вскарабкался сюда ловчее и быстрее паука. Неплохое начало, однако есть еще одна преграда, разделяющая нас и Антуана - массивная железная дверь с замком. Судя по замочной скважине, ключ к ней должен быть размером с мой револьвер.
  
   ***
  
   Прижимая револьвер к груди, я беглыми шагами скольжу по цеху !7.
   Бах!
   Остерегаясь люков-ловушек, стараюсь смотреть себе под ноги.
   Бах!
   Ба-бах!
   Можно подумать, мы одни на всем заводе. Вокруг - только влажные мхи и серые своды.
   Бах!
   Ба-бах!
   Ба-ба-бах!
   -Да не греми ты этой железякой!- набрасываюсь я на юнца в очках.
   Этот юнец - мой горе-напарник. Он не слишком умный, зато сильный. Ему хватило силы снести железную дверь балкона одним ударом. Увы, его кулак застрял в ложбине замка. Теперь Титан, издавая оглушительно громкие "ба-бахи", вынужден волочить эту дверь на своем запястье. Говорит, мол, не может ее снять. Врет, вот зуб даю, что врет.
   -Тебе слабо двигаться тише?- задаю я риторический вопрос.
   -Смотри,- придурок вытягивает указательный палец,- прямо на подоконнике лежит болгарка.
   Подоконник - каменный выступ у разбитого окна. Болгарка - пила с дисковым лезвием для шлифовки металла. Таким лезвием можно гранит резать. Главное, вовремя сменить диск, если он сточится. Нам повезло - диск не сточился за три минуты, которые потребовались мне, чтобы освободить Титана от глупой двери. Правда, включив пилу, мы наделали столько шума, что сами едва не оглохли. Когда дверь рухнула на пол, эхо ее падения услышали даже воробьи на крыше.
   Сжимая рукоять шарнхорста, я по очереди вышибаю дверцы кабинок в туалете перед цехом !6. Как ни странно, здесь тоже нет ни души. Только надписи на стенах, оставленные местными панками.
   "Fuck the Queen".
   "Fuck the Law".
   "Fuck your Life".
   С каждым новым коридором запах ядовитых мхов и гнилой рыбы усиливается. Моя паранойя требует сигарету. Я пока держусь. С завистью смотрю на Титана, который слишком самодоволен в своих очках, чтобы поддаваться пустым страхам.
   Хрусть!
   Винтовая лестница приводит нас на чердак. Мы движемся по просторной мансарде с наклонным потолком.
   Хрусть!
   Хру-хрусть!
   -Господи,- оборачиваюсь я через спину,- ты что, чипсы жуешь? Кончай, мне твои "хру-хрусть" на нервы действуют.
   Хрусть!
   Хру-хрусть!
   Хру-хру-хрусть!
   -Разве я не велел тебе перестать?!- рявкаю я на морду в очках.
   Морда не отвечает. Вместо этого таращится себе под ноги. Я тоже опускаю взгляд. И только посмотрев на свои испачканные белой пылью носки (кроссовки-то остались на дне шахты), а затем оглядевшись, понимаю - на чердаке стоит зима. Белая, увы, не пушистая. Такая неправильная "зима" с ненастоящим хрустящим снегом. Вот только это не снег вовсе. Это килограммы тонких костей и праха, которыми устланы все горизонтальные поверхности. Даже трубы заставлены деталями позвоночников и черепами. Мы как будто в концлагере, где разом умертвили всех заключенных, после чего перемололи их скелеты в порошковое удобрение.
   Не говоря друг другу ни слова, мы разбираем самодельный застенок из шифера, отгораживающий большую часть чердака. Здесь чище. Здесь нет ни костей, ни черепов, зато по углам громоздятся стерильные колбы и жбаны с химикатами. Четыре стола - четыре рабочих площадки с электрическими жерновами. Уж я-то догадываюсь, для каких целей Антуан приобрел это оборудование. Дробить человеческие скелеты молотком - от такой работы и подохнуть недолго. Выходит, Антуан лентяй почище Титана.
   Я изучаю пробирки и кальцинатор. Мой напарник задумчиво сопит, копаясь в какой-то машине. Эта машина - пятисоткилограммовая печь-плавильня. Из ее остывшего чрева торчат два "языка". Проще выражаясь, два конвейера. На том, который должен ехать в печь, лежат кольца, цепочки, золотые зубы. На том, который должен выезжать из печи, лежат блестящие кирпичики. Маленькие и симпатичные пластинки из желтого металла.
   -Золото высшей пробы,- хихикает Титан, пряча несколько пластинок в карман,- Антуан переплавляет украшения и зубные коронки своих жертв. А на выходе получает слитки - угу, дорогие и, что называется, ювелирно-красивые.
   Наконец-то! Наконец все встало на свои места. С самого начала меня терзала мысль, а какого лешего крутой лондонский мафиози вдруг решил озаботиться судьбой пропавших без вести проституток? Пожалуй, здесь стоит сделать сноску...
   За последнее время из Южного Хакней исчезли не только представительницы древнейшей профессии, но и многие мигранты. Большинство этих иностранцев - гости из разных районов Азии. Эти люди приезжают в Альбион не для того, чтобы начать жизнь с нуля или стать верными подданными королевы. Они никогда не смогут прибавить к своей фамилии гордое "сэр", ведь на родине их ждут голодные дети. Раз у них есть дети, выходит, есть и жены. А это значит, что есть и, к примеру, обручальные кольца. У уроженцев Пакистана и Либерии странные обычаи - помимо колец, они привозят в Лондон древние украшения, доставшиеся им от предков. Индусы ничуть не умнее - тащат в своих чемоданах фамильную ювелирку, будучи в полной уверенности, что смогут выгодно продать ее в какой-нибудь местной лавке. Главная проблема вот в чем - половина городских лавок принадлежит дружкам Ската. И его до боли в заднице тревожит мысль, что однажды найдется какой-нибудь умник, который сумеет взять под контроль рынок контрабандного золотишка. С проститутками история еще проще. Золотые зубы, одним словом. В Лондоне вы ни за что не сможете снять девчонку старше двадцати лет, у которой не было бы золотого пирсинга, золотых сережек, и, конечно, золотых зубов.
   -Мой бизнес это источник вашей зарплаты, мальчики,- сказал босс, когда объяснял мне, что паства Антуана скрывается на старом консервном заводе.
   -Я что-то не понимаю,- засомневался Титан, облокотившись на стеклянную трубу аквариума,- лично вам Антуан ничего такого не сделал. Он не подпольный миллионер, не гангстер, какой вам, босс, навар с его трупа?
   -Недавно прошел слух, что еврейская община обзавелась новым поставщиком...
   -А чем они торгуют?
   -Они торгуют тем, что приятно блестит и стоит кучу денег,- хохотнул на манер Санта Клауса мафиози.
   -Нам это ни о чем не говорит,- пожал я плечами, рассматривая жующую чей-то палец барракуду.
   -Ох, как же лень учить вас жизни,- зевнул во всю пасть наш работодатель,- вы помните Дядюшку Израиля? Того, с которым встречались в Эдинбурге? У него, как у любого семита, есть целая куча гадких родственничков. Его троюродная тетя Сара из Редбриджа передала мне записку. В записке черным по белому сказано, что садоводческая фирма "Антуан и партнеры" предлагает фермерам из Шотландии и Уэльса удобрения на основе кальция. Ничего не имею против удобрений, но только если в пачках с подкормкой для яблонь не лежат золотые слитки, с которых я не получаю ни цента прибыли...
   Как только что выяснилось, в пачках с подкормкой для яблонь действительно лежат самые настоящие золотые слитки. Обшарив чердак, я нашел дюжину коробок, до краев наполненных удобрениями. А под тонким слоем порошка из костей оказались спрятаны драгоценные кирпичики, готовые завтра утром отправиться на полки еврейских лавок.
   За последние полчаса моя ненависть к Антуану сменилась чем-то другим. Очень легко ненавидеть кого-то, если он балуется каннибализмом и украшает свои хоромы куклами, к которым прилеплены фотографии детей. Пожалуй, это прозвучит как кощунство, но, что касается житейской находчивости и предпринимательской хватки, то тут, по моему мнению, Антуану не грех позавидовать.
   Я каждый день вижу в газетах кричащие заголовки - "Кислотные доджи накрывают Кембридж", "Тинейджер впал в кому, наглотавшись выхлопных газов", "Перенаселение Земли уничтожит сельское хозяйство". Журналисты винят во всем транснациональные корпорации и прочих фантомов тяжелой промышленности. Как будто не подозревают, что в бедах нашего сине-зеленого шарика виноват сам человек. Кто построил заводы? Кто разлил нефть в океан? Кто разводит овец, которые до камней обглодали половину Шотландии? Правильный ответ - Человек. Если вы вооружитесь моей логикой, то тоже смекнете, что Антуан не такой уж и монстр. Он, естественно, заслужил пулю, зато нашел способ, как избавиться от Человека, не навредив при этом природе. Можно сказать, он изобрел цикл Полной первичной переработки. Цикл этот выглядит так - сперва Антуан убивает Человека, потом отделяет жиры и съедобные ткани от скелета, затем превращает кальциевой остов в удобрение для яблонь, после чего с чистой совестью переплавляет и продает украшения своей жертвы. Нет Человека - нет проблемы. Нет Человека - нет глобального потепления и заголовков аршинными буквами. Нет Человека - есть сытый Антуан с кучей баксов в бумажнике. В бумажнике из человеческой кожи, надо думать.
   -Не знаю, как выглядит этот душегуб, только зуб даю, он похож на Сфинкса,- стараясь придать этой реплике философский тон, я бросаю ее Титану.
   -Вряд ли,- скупо отвечает морда в очках и продолжает набивать карманы золотом.
   -Ты сам посуди,- выпячиваю я нижнюю губу, словно это должно придать мне умный вид,- Сфинкс и практичный, и самоуверенный. Ничего не делает просто так. Он во всем ищет выгоду и никогда не проигрывает.
   -Сфинкс проиграл Кристаллическому Демону,- поправляет меня зеленоглазый шут.
   -Антуан тоже проиграет,- настаиваю я на своем,- он проиграет нам. А пока мы его не убили, он точь-в-точь как Сфинкс. Эдакий ловкий пройдоха, изобретатель цикла Полной первичной переработки. Если он что-то делает, то делает это на сто процентов. Если убивает человека, то только так, чтобы извлечь выгоду даже из его костей, даже из золотой штанги в пупке.
   Проходит минута, а мой напарник не говорит ни слова. Он молчит. Испытывает меня. Ему интересно, насколько развязался мой язык после вина из погреба и целого часа без никотина. Титан любит менять маски. То строит из себя полудурка, то вдруг говорит вещи, от которых у меня мороз по коже.
   -Извини, Ифрит, но ты несешь какую-то чушь,- отворачивается морда в очках,- ты не видишь сути...
   -Так скажи мне, хренов Сэр Супермен, в чем суть?
   -Суть в том,- тихо и спокойно продолжает Титан,- что нам обоим пора заткнуться. Наша цель прямо здесь. Прямо под нами...
   Он зачем-то садится, только не на стул - прямо на пол. Я подхожу к нему и вижу дырку перед его по-турецки сложенными ногами. Это сквозное отверстие не больше теннисного мяча. Как раз такое, чтобы в него можно было нечаянно угодить пяткой и пораниться. Снизу исходит дрожащий свет похожий на марево от церковных свечей. Я замираю и слышу шарканье шагов, негромкие песнопения. Там, внизу - английская и французская речь. Но хор вдруг замолкает.
   -Ничтожества, мой брат Христос презирает вас,- раздается незнакомый мне голос,- я велел вам не использовать люк-ловушку, кого вы туда заманили?!
   -Благословленный Мессия, мы клянемся, что этим двоим никогда не найти выход из погреба.
   -Их было двое, раб?
   -Да, Мессия, вышибала в цветастой рубашке и снайпер в джинсовке.
   -Тогда почему на моем блюде нет их сердец, где их кости? Подайте мне плоть этих грязных вторженцев!
   Оторвавшись от дырки, Титан встает и выпрямляется во весь рост. Он явно задумал что-то недоброе.
   -Нужно отыскать лестницу или лифт,- взвожу я курок подаренного Сиреной револьвера,- мы спустимся на этаж ниже. Будем действовать по плану, возьмем их в кольцо и уничтожим.
   Мой напарник сопит. Дует в левый кулак, будто о чем-то просит свою змеиную татуировку.
   -Есть более быстрый способ.
   -Что ты имеешь в виду?- хмурю я брови.
   И только в самый последний момент понимаю, какую сумасшедшую выходку задумал "вышибала в цветастой рубашке". Я успеваю лишь ахнуть, когда он, отведя руку в замахе, наносит вертикальный удар по дощатому настилу. Кулаки у Титана меньше, чем у нашего босса. Но наш босс - живой человек. А Титан - монетоносец, обладающий запредельной физической силой.
   -Костя, остановись!- кричу я, чувствуя, как земля уходит у меня из-под ног.
   Хлипкий пол дрожит и рассыпается на куски. Щепки бьют меня по лицу. Я - пушинка. Пара столов и колбы - тоже пушинки. Мы вне ньютоновской гравитации. Мы зависаем в воздухе. А потом, вспомнив о силе тяготения, падаем вниз. Вслед за улыбающейся мордой в очках.
  
   ***
  
   Даже если бы Антуан и был похож на Сфинкса, то вряд ли бы ожидал, что два запертых в погребе наемника свалятся ему аккурат на голову. А мы свалились. Правда, первым на хор в балахонах грохнулся стол с кучей склянок и кальцинатором. Священников-каннибалов раздавило в лепешку. Кто-то держал свечу - жидкость из колбы выплеснулась на пламя, после чего полыхнула яростнее и ярче коктейля Молотова.
   Мне повезло. Я приземлился на гору матрасов, которые паства Антуана использовала для своих оргий. Я думал, эти трусы сразу разбегутся, но двенадцать человек быстро окружили меня, словно голодные волки. Все - в балахонах красного цвета. У каждого на шее - веревочка с отрезанными ушами. Их оружие - заточенные до блеска ножи. И голод, требующий свежей плоти.
   Я не успеваю даже очухаться, как один из этих негодяев бьет меня ржавым крюком. Лезвие вонзается в лодыжку. Боль такая, что орать хочется. Наградив его пинком, я стреляю из револьвера. Толком не успеваю прицелиться, но патрон слоновьего калибра все равно разносит черепную коробку - такой же эффект будет от арбуза, если начинить его петардами. Я снова и снова нажимаю спусковой крючок шарнхорста до тех пор, пока не покрываюсь брызгами крови. И не истребляю еще троих фанатиков. Трое плюс один, это будет четверо. Пожалуй, стоит прибавить еще двоих - мелькнув как призрак, Титан свернул им шеи. Ха, кто бы мог подумать, что типичный "мастер анекдотов" и алкоголик способен двигаться с вот такой скоростью!
   -Остановитесь, рабы!- восклицает чей-то властный голос.
   Что-то странное. Неожиданное. Фигуры в балахонах тотчас забывают о нас и выстраиваются полукругом. Кажется, у меня есть пара секунд... Их должно хватить, чтобы осмотреть помещение, над которым мы обнаружили лабораторию с плавильней.
   Половину этой комнаты заливает озеро дождевой воды.
   В центре озера сооружен алтарь.
   Подле алтаря высится крест.
   На кресте я вижу деревянное изваяние, целующееся с черепом. А у ног этой деревяшки полулежит тощий француз в сюртуке кремового цвета. Судя по позе, парень явно под кайфом.
   -О, лихие вторженцы,- обращается ко мне и моему напарнику мессия,- что за бесы привели вас в мое узилище?
   -Да, есть один такой бес,- нагло отвечает Титан,- его зовут "Сколачивай-ка себе гроб, Антуан".
   -Гроб это весьма бессмысленная конструкция,- рассуждает мессия, посмеиваясь сквозь зубы,- гроб призван сохранить останки, только зачем прятать вкусное мясо в землю, коль можно его отведать? К чему давать пищу червям, коль страждущие и голодные могут насладиться ею? Плоть есть дар моего брата Христа. Так скажите мне, вторженцы, зачем пренебрегать сим благим даром?
   Я опускаю револьвер, зная, что теперь он мне едва ли понадобится. Теперь говорить и работать кулаками будет Титан. Антуан понятия не имеет о том, как действуют на этого зеленоглазого юнца религиозные проповеди. Лично мне плевать, я - атеист. А вот Титан - богоборец. Он любит Риту и помнит ее мать, ходившую в христианскую общину и исковеркавшую судьбу родной дочери. Рита всегда старалась быть пай-девочкой, поэтому разучилась улыбаться. И чтобы подарить ей единственную улыбку, этот придурок готов удавить хоть Патриарха всея Руси, хоть всех кардиналов Ватикана. Но до того ему придется исполнить просьбу нашего босса и удавить Антуана. Меня, атеиста, такое развитие событий устраивает.
   -Ну же, Антуан,- подначивает его мой напарник,- ты же не дурак, правда? По глазам вижу, тот еще расчетливый хитрец. К чему тебе вся эта вера? Религия - болезнь трусов. А ты не трус, ты ведь не боишься никого и ничего. Да и хорошо питаешься, нет?
   Фигура в балахоне резко выхватывает топор, но мановением перста мессия повелевает своему рабу замереть.
   -Мой аппетит это результат Прозрения. Я был слеп и тщедушен, искал оправдание своему голоду. Но во снах мне явилась надежда. Человек есть Тьма! Уничтожив Тьму и вкусив плоть той, можно очистить душу, дабы узреть Святые кущи при жизни. Я несу свет этого Прозрения в темное царство падшего Лондона, а чем можешь похвастаться ты, юнец в смешной рубашонке? Во что веришь ты?
   -Я не верю ни в Прозрение, ни в богов, ни в чертей,- предъявляет голливудскую улыбку Титан,- я верю в свои кулаки...
   -Умолкни, наивный глупец,- перебивает его душегуб,- ты хочешь сказать, что веришь в себя?
   -Не только,- скалится белоснежными клыками Титан,- я верю в свою команду. Я верю в своего друга по имени Ифрит. Эй, Ифрит, ты, кажется, просил меня станцевать как в клипе "Bad", где Джексон перепрыгивает турникеты в метро?
   -Было дело, просил.
   -Так окажи услугу,- облизывается мой напарник и наконец прячет зеленые глаза под очками, которые мы купили в Египте,- очисти этот цех от лишней массовки. Нам с тобой и Антуану нужно место - мы будем танцевать!
   Музыка - очень тонкая штука. Она не нуждается ни в колонках с усилителями, ни в медной трубе патефона - она может звучать просто у вас в голове. Прямо сейчас в моей голове звучит эстрада восьмидесятых. Не слыша ничего вокруг, я повинуюсь своему воображению и слышу лишь "Bad" в исполнении Майкла Джексона. Я чувствую жар пламени, рожденного из разбитой колбы с химикатами. Я повинуюсь стихии огня и своему объятому пламенем сердцу. Я не чувствую раны в ноге, оставленной ржавым крюком одного из фанатиков. Я - Ифрит. Так меня зовут после крушения поезда Москва-Киев. Я - злой дух из арабских сказок. И ни Аладдин, ни царь джиннов Сулейман не смогут унять мою ярость, ведь я друг хренова Сэра Супермена. Этот шут в гавайской рубахе, этот пьяный-и-вечно-трезвый идиот попросил меня станцевать вместе с ним. Можно ли отказать столь обаятельному мерзавцу?
   Но, честно говоря, знай я наперед, чем кончится "танец", точно отказал бы. Наша лобовая атака под "Bad" в моей голове захлебнулась в буквальном смысле этого слова. Босс не предупредил, что дружки Антуана вооружены покруче банды исламистов. В точности как и сам Антуан исламисты крайне религиозны. Готовы выхватить пушки по первому зову муллы. Получается, чем сильнее ты веришь в своего бога, тем больше оружия тебе нужно, чтобы доказать эту веру?
   Оставляя всякую демагогию, я выражусь кратко - меня подстрелили. Исполосовали грудь дырками размером с мизинец. Такие дырки получаются от патронов, которыми стреляют из автомата, изображенного на флагах Зимбабве и Мозамбика. Ну как я мог догадаться, что у каждого из фанатиков за пазухой спрятан автомат Калашникова? Я не догадался - и поэтому после первой же очереди повалился на спину. Превратился в эдакий шницель, начиненный невкусным свинцом. Но я успел воспользоваться своим талантом. Огненные языки над озером взмыли ввысь. Красными и оранжевыми зубами впились в разбитый пол чердачной лаборатории. Я забыл о словах Сирены про бессмертие монетоносцев и думал, что это конец. Я лежал в луже собственной крови. Но не молился. Я тихо засыпал, зная, что все-таки поджег заброшенный консервный завод и выполнил контракт нашего босса...
  
   ***
  
   Понятия не имею, как долго я был в отключке, но, открыв глаза, первым делом увидел черный небосвод в огненных язвах.
   Кажется, я лежу на холодной земле. От нее пахнет пеплом. Кажется, я слышу вопли грешников, варящихся в котлах, словно листики чая в кружке британца, достойного прибавить к своей фамилии гордое "сэр". Нет, не таким я представлял себе Тартар под Букингемским дворцом... И уж точно не таким представлялся мне главный черт (или, если я сказал Тартар, то лучше сказать Аид?), прямо в эту минуту протягивающий мне бутылку.
   -Сделай глоток-другой,- советует он голосом Титана,- давай, вмиг очухаешься!
   Не задавая лишних вопросов, я беру бутылку и присасываюсь к стеклянному горлышку.
   -Тьфу, это не вода вовсе, а прокисшее вино из того погреба!
   -Не кипятись, я просто хотел разбудить тебя.
   -Хватит меня спаивать!
   -Сам задница!
   -Чего?! Все, с меня довольно, сейчас я буду учить тебя манерам! И плевать, если отобью кулаки.
   Пожалуй, с угрозами я все-таки поспешил. Я и встать-то не могу. Тело - прямо как мокрая вата.
   -Эй, Титан, откуда такой смог?
   -Ты, Саня, свое дело сделал,- сняв очки, подмигивает мне зеленоглазая морда,- пожар, наверное, из космоса видно. Когда я вытащил тебя из-под обломков, стены и пол практически расплавились. От такой температуры даже цемент начал покрываться трещинами.
   Титан ни черта не смыслит ни в физике, ни в химии - в противном случае, он бы знал, что цемент покрывается трещинами не от высокой температуры, а от вибрации или старости. Тратить время на заполнение пробелов в школьном образовании этого неуча мне не хочется. А чего мне и хочется, и просто необходимо, так это понять, куда делся Антуан. Мы достали каннибала? Или упустили его вместе с паствой?
   -Если ты слышал крики,- сообщает мне напарник,- то это из-за того, что в четвертом и одиннадцатом цехах торчали еще тридцать фанатиков. Я тащил тебя на плече к подъезду, а они погнались за нами. Хотя, возможно, они бежали от пожара... Вынести тебя я успел! Потом вернулся и забаррикадировал двери со стороны улицы. Завод превратился в раскаленную печку - священники Антуана не нашли пожарный выход, вот и визжали как свиньи, пока заживо не спеклись на проходной.
   Собрав волю в кулак, я кое-как встаю на ноги. Точнее, на ту ногу, которую не пробили крюком. Дрожа, обеими руками опираюсь на торчащую из песка бочку. Рядом валяется какой-то мешок. Мой взгляд не задерживается на нем и почти сразу устремляется в сторону дымящихся руин.
   Картина - чума! Стоит того, чтобы вставить ее в соцрекламу типа "Спички детям не игрушка". Мы - на пляже. Точно в тени маяка. В паре сотен метров от меня и Титана видны машины с водяными пушками. Широко зевая, пожарные копаются в сотовых телефонах, кажется, смеются. И с полным пофигизмом смотрят на высоченное пламя. Но мне трудно обвинить их в профессиональной непригодности, ведь от заброшенного консервного завода остался только скелет, каждая косточка которого объята огнем. Зданию - конец. Тут и тушить уже нечего. А дым такой, что половина залива утопает в отравленных тучах и трескучих искрах.
   -Мать моя,- хватаюсь я за голову,- неужели это моя работа? Господи, я же не собирался использовать монету!
   -Не в твоей монете фишка,- ухмыляется морда, лакая вино,- мы нашли лабораторию на чердаке, а в первом цехе была еще одна. Когда пожар добрался до этого цеха, там чего-то взорвалось. Наверное, тут виноваты химикаты, которые Антуан добавлял в подкормку для яблонь...
   -Мать моя, неужели подкормка была на селитре?
   Едва открыв рот, я захожусь кашлем. Выплевываю алую слюну с привкусом железа. Грудь болит, а боль такая свирепая, что трудно представить. Моя чертова грудь, она трещит по швам с каждым неровным ударом сердца. Я - красный, угу, с ног до головы. Красная жидкость сочится из моего тела. Капает именно оттуда, где остались раны от залпа из автомата Калашникова.
   К счастью, регенерация знает свое дело. Медленно усмиряет боль, не давая мне потерять сознание. Эта регенерация знает, что супер-негр не впустит в свой кабинет парня, который выглядит как разварившаяся кровяная колбаса со свинцом вместо жировой прослойки. Впрочем, не я один такой красавец. Титан тоже не при параде. На нем одежды вообще ноль. Кремовый пиджак Антуана поверх голого тела - это не одежда... Так, реквизит для съемок в порно.
   -У тебя аховый видок,- бросаю я полуголому товарищу,- можно подумать, лет сто проторчал в Африке.
   Титан смеется. Надеюсь, ему понравилась шутка. А про Африку я пошутил потому, что сейчас Титан очень похож на негра. Обычного, без приставки "супер". Если не считать следа от очков, то его кожа чернее угля. И это не загар, а сажа.
   -Слушай,- обессилев, я снова опускаюсь на песок,- а где твоя гавайка? Пропала в огне, да?
   -Угу, туфли тоже пропали. Пол был слишком горячим, даже озеро под крестом кипело.
   Услышав про крест, я вспоминаю главный вопрос.
   -Не тяни резину, говори, где Антуан?
   Мой товарищ, судя по всему, не настроен вести диалог. Он молчит. Хотя, если прислушаться, насвистывает "Bad" и рвет кремовый пиджак на длинные тряпки. В глубине души он ни разу не монстр. Он хороший друг и всегда протянет мне руку помощи. Почему я вдруг об этом говорю? Потому, что в эту минуту Титан обвязывает мою израненную грудь самодельными бинтами. Он сделал их из пиджака Антуана. Мне хочется сказать ему спасибо. Но еще больше мне хочется узнать, что такого лежит вон в том мешке возле бочки, с которого мой напарник не спускает глаз...
  
   ***
  
   -Если они использовали селитру для производства своей подкормки,- нажав на кнопку лифта, я продолжаю старую тему,- то пожара было не избежать.
   Пока движется лифт, Титан глядит на башни минаретов. Они всплывают над фасадом Букингемского дворца. На Титане - пальто. Час назад, собираясь забрать снайперку из тайника в маяке, мы нашли на пляже спящего алжирца, кутающегося именно в это пальто. Алжирец теперь барахтается в Темзе, а на Титане - его пальто.
   -Может, фишка и правда в селитре,- говорит он, забросив мешок за спину,- но на месте завода теперь голое пепелище. Теплотрасса и та сгорела.
   -Где Антуан,- стискиваю я зубы, держась за перебинтованную грудь,- ты сказал, что притащишь его на свидание с боссом?
   Я жду ответа, а за нашими спинами тем временем распахиваются двери. Под ногами - ковер с Посейдоном. С двух сторон - полки с кучей антиквариата. Развернувшись, мы проходим в кабинет со стеклянными трубами, внутри которых плавают голодные барракуды. Я слышу смех. Так может смеяться только Санта Клаус. Так может смеяться только наш босс - лондонский мафиози по имени Скат.
   -Хо-хо, мальчики,- теребит мушкетерскую бородку темнокожий амбал,- гляжу, вы все-таки целы, если не считать идиотского прикида. Кто это вас так отделал?
   Титан приближается к Скату, после чего берет с его стола свежий номер "Таймс". Раскладывает эту макулатуру, как если бы собирается чистить на ней рыбу. Затем, сперва подмигнув мне, а потом боссу, лезет в мешок. Да, вот чего-то такого я и ожидал - шут в пальто выкладывает на газету человеческую ногу, оторванную аж под бедро.
   -Не-а,- не растерявшись при виде расчлененки, хмурится супер-негр,- к сожалению, это не Антуан.
   -Точно не он?- сомневается мой напарник.
   -По происхождению Антуан типичное французское дерьмо,- уверяет босс,- на свете нет ни одного француза, который не делал бы себе педикюр и при этом имел сорок девятый размер ботинка. Это не Антуан!
   -А вот это тогда кто?- чешет затылок мой горе-напарник, доставая из мешка окровавленную башку без шеи.
   Кроме самой башки, в мешке лежат золотые кирпичики. Ювелирно-красивые пластинки из желтого металла. Судя по выражению лица, нашему боссу они до лампочки. Будем считать это прибавкой к гонорару.
   Скат неторопливо берет башку и засовывает ей ладонь в рот. Ощупывает зубы и с досадой вздыхает.
   -Это тоже не Антуан. У Антуана вся нижняя челюсть была керамической. А тут я вижу здоровую полость без намека на пульпит. Чего там еще в твоем волшебном мешочке?
   Сконфуженный Титан вываливает из пахнущего гноем мешка несколько ребер, полдюжины отломанных пальцев... И еще одну башку. Эта вторая башка не такая волосатая и блестит, словно обмазанная косметическим кремом. У этой башки есть тонкие усики и элегантные, почти дамские бровки. Подозреваю, именно на эти бровки и западали парижские школьницы, которых с таким аппетитом жрал покойный душегуб.
   Губы Ската расплываются в роскошной негритянской улыбке. Выгнув два толстых пальца, он втыкает их в плоть возле шейных позвонков, затем подпирает челюсть и - вуаля! Башка Антуана сидит на его кисти, как будто носок с глазами-пуговицами, как будто голова куклы-марионетки. Если честно, жутковатое зрелище.
   -Рад встрече, мистер Скат,- вежливым тоном здоровается каннибал.
   -Тебе тоже привет, французик,- сверкают зубы супер-негра.
   -Ваши боевики поимели меня, мистер Скат,- жалуется душегуб, двигая ртом вместе с пальцами босса.
   -Еще бы,- соглашается мафиози,- мои парни настоящие мясники. Почище тебя будут. Эй, французик, посмеяться хочешь?
   -Конечно, хочу.
   -Твой черед, мастер анекдотов,- босс поворачивает к Титану башку мертвеца,- расскажи иностранному гостю шутку, пока он не заскучал.
   -Запросто,- плюхается на диван мой напарник,- итак, кто знает, что сказала истопнику немецкая печка, когда выплюнула дрова?
   -И что она сказала?- дружно вопрошают чревовещатель и насаженная на его пальцы башка.
   -Она сказала, что нужно больше евреев!
   Скат роняет Антуана себе под ноги и гогочет, стуча кулаком об стол. Титан ржет как ненормальный, только в ладоши не хлопает. Я стою как статуя. Я понятия не имею, откуда берутся такие люди как Титан и наш босс. Наш босс толковый мужик... Или все-таки нет? Или он - очередной психопат, которому нравится играть с мертвечиной? Очередной гражданин Настоящего Мира, вполне достойный встать в общий ряд с Сиреной и Кристаллическим Демоном? Ох, не знаю я ответов на эти вопросы... А пока мне платят, не знаю и не хочу знать. В противном случае, дерьмовый был бы из меня наемник.
  
  

Глава пятнадцатая

Записки Ифрита !10

  
  
   Сидя в тонированном лимузине и откинувшись на спинку заднего сиденья, я думаю о том, что хороший мафиози всегда похож на хорошего политика. Политик знает, что требуется его электорату для выпуска пара. Мафиози, хоть и стоит вне закона, тоже знает, что требуется людям на улицах. В этом смысле пыхтящий сигарой возле меня Скат - хороший мафиози, которому прямая дорога в политики. Уши Ската есть в каждой подворотне. Они незримо висят в воздухе Хакней и слушают, о чем болтают продавцы контрабандной ювелирки и мигранты, пытающиеся впарить им свои обручальные кольца. Но, я думаю, никто не станет отрицать, что в мире расовой дискриминации, нищеты, и старого доброго насилия найдется место и вечным ценностям. В Южном Хакней такими ценностями можно считать дешевый алкоголь, наркотики, и, само собой разумеется, любовь. "Любовь" - я возьму это слово в кавычки, дабы вы поняли, о какой любви я толкую. "Любовь" бывает разной. Есть "любовь", которую питает ко мне Даша-Мираж - она любит мой кошелек и иногда мой пенис. Есть "любовь", которую питает к Рите-Химере мой горе-напарник Титан - он запал на ее сиськи и строит из себя купидона. А еще есть другая "любовь" - нехитрая такая, по-своему уютная и чаще прочего сводящаяся к сексу за деньги.
   Прямо сейчас мы, а именно, я, зеленоглазый "мастер анекдотов", чернокожий мафиози, и еще мулатка с помадой баклажанового цвета, едем в лимузине. Не считая шофера и модного мини-бара, в салоне нас четверо. Двое из этих четверых собаку съели на том, что называется "любовью" в стиле Хакней или сексом за деньги. Эти двое - Скат и Бренди Порше. Про Ската я говорить не стану, вам будет интереснее послушать о его спутнице. По ее собственным словам, в прошлой жизни она была фрейлиной Королевства Свободной Любви Лав-из. Я-то знаю, что "Лав-из" это название клубничной жвачки с наклейками. Поэтому вздрагиваю всякий раз, когда Бренди кладет мне руку на колено.
   -Не надо меня трогать,- отсаживаюсь я на самый край сиденья,- у меня девушка есть.
   -Какой милый недотрога,- посылают мне воздушный поцелуй баклажановые губы,- а твоя девушка знает, как доставить парню особое удовольствие кончиком языка?
   Даша-Мираж ничего такого не знает. Просто не может знать, ведь это не она владеет самым роскошным свинг-клубом на левом берегу Темзы. А девиз этого клуба, к кроватям-аэродромам которого по ночным улицам несется лимузин Ската, звучит прямо как цитата упрямого гедониста. "Секс за деньги существует и будет существовать без всякого на то разрешения". Правда, по британским законам подобные заведения все-таки должны облагаться налогом и иметь разрешение от мэрии. Однако "Лав-из" (угу, именно так называется клуб) стоит на особом счету. Это место - бастион и тихая гавань для "лодочек", которые не носят белья, курят ментоловые сигареты и рассекают асфальтовые волны вечернего Лондона в поисках платежеспособных мужчин. Этим-то "Лав-из" и отличается от своих конкурентов - здесь верят в безопасный секс и готовы пригреть всякую "лодочку", пострадавшую от двойного проникновения двух пьяных "пиратов". Сюда часто приходят католики из городского совета по борьбе с порнографией. Их дочери просто обожают прогуливать воскресную школу в компании дюжины "бананов". И именно поэтому зарабатывают многим больше своих родителей.
   -В семнадцать лет я впервые танцевала на шесте,- беззаботно, как будто вспоминая, что они ели на завтрак, сообщают мне баклажановые губы Бренди Порше,- тогда я еще не понимала сути этого бизнеса. Если бы понимала, тот ирландец не прижал бы меня в кабинке туалета...
   -А чего потом было?- лезет не в свое дело Титан, словно думает, что у такой истории может быть продолжение.
   Но продолжение все-таки есть. Бренди хихикает, поигрывает язычком с мочкой уха Ската и говорит.
   -Это послужило мне хорошим уроком. Такие как я - мы самая незащищенная прослойка рабочего класса. Быть элитной девочкой по вызову это удовольствие, доступное немногим, но за него надо платить. Такие как я - мы чаще всего расплачиваемся своим здоровьем. Мужикам нравятся безымянные жрицы, у которых нет волосатых кулаков, чтобы постоять за себя. Поэтому "Лав-из" принимает всех, кому нужно закрасить фингал под глазом и снова выйти на улицу. У нас всегда есть бесплатные презервативы, тампоны, и смазки с ароматом клубники. Мы за безопасный секс, который возможен лишь в двух случаях. В первом случае у девочки всегда должна быть резинка. Во втором случае к ее голове не должен быть приставлен пистолет.
   Завершая столь поучительный монолог баклажановой улыбкой, Бренди Порше массирует соски нашему боссу сквозь сорочку. Пускает слюнки. Это "любовь" в стиле Хакней. Но это тот редкий для нее случай, когда речь идет не о "любви" за евро или доллары. Для чернобровой мулатки Бренди наш босс - кумир и защитник. Эдакий Колосс Родосский, стоящий на пути "пиратов", дерзнувших вломиться в гавань "Лав-из" без пиастр, зато с мушкетами и саблями. Пожалуй, настало время сделать сноску...
   Когда я прощался с Мираж в аэропорту Хургады, то пребывал в полной уверенности, что наша разлука не окажется долгой. За годы, проведенные вместе, мы ни разу не расставались дольше, чем на неделю. Тогда, ну, в Египте, мне даже на ум не могло прийти, что Сфинкс исчезнет где-то в Марселе, а у меня не будет ни шанса на то, чтобы получить от своей пассии хотя бы скромную весточку. Справиться с навалившимся одиночеством мне помог Скат. Мне помогли его наставления о том, что нельзя забывать о плюсах позитивного мышления. Пожалуй, я изменился. Просто не мог не измениться, не имея под боком девчонки, которая сказала бы мне - "Все хорошо, Саша, мы в порядке, выключи свою паранойю". Да, я невольно привык к тоске, зато научился чувствовать Настоящий Мир. Чувствовать все его порочное уродство. И видеть прежде незаметную красоту.
   Я провел в Лондоне почти три месяца - назло самому себе сросся с этим городом. Принял его как болото - чем меньше кричишь и барахтаешься, тем дольше сумеешь продержаться на поверхности. Я узнал, что все британцы, нянчащиеся со своим гордым "сэр", либо заседают в Палате лордов, либо дружат с нашим боссом. Великий и Могучий мистер Скат - вот тот человек, который решает, а если надо, создает проблемы. Он контролирует все, начиная от цыганских боксерских рингов и заканчивая клиниками, где делают операции по пересадке органов, добытых из тюремного госпиталя. За три месяца работы на Ската, Сида, и Большого Ленни я навидался такого, что теперь Сфинкс кажется мне трогательным гуманистом, а Сирена скромной пионеркой. И знаете, что я понял, что прочувствовал на собственной шкуре? Настоящий Мир, который вам никогда не покажут по телевизору, существует. Даже так, чтобы понятнее - СУ-ЩЕ-СТВУ-ЕТ. Он прямо здесь.
   Только это не мир монетоносцев, о котором с таким жаром говорила Сирена. Не мир бессмертных убийц или древних королей, собравшихся в Канцелярии. Вот хотя бы Антуан - он не был бессмертным, но страшней этого каннибала трудно что-то представить... А атаманша Марса-две-Пули, за труп которой супер-негр заплатил нам чеками? А оружейный барон Абдулла, который окружил себя армией детей-смертников и держал их на таблетках, пока Титан не размозжил его череп канализационным люком? Это было в моей девятой записке... Чтобы походить на эдакий луна-парк ужасов и одновременно скотобойню, Настоящему Миру не нужны бессмертные - прямо за окном, на улице, предостаточно живых чертей, мечтающих раскрутить кровавую карусель. Скат, Сид, Большой Ленни, Бренди Порше, и даже мы с Титаном - все мы на этой карусели. Только у каждого своя лошадка. Чья-то, звеня сахарными копытцами, мчится в ад. Надеюсь, моя будет еще долго бежать по кругу...
   Запах сигар Ската, которым пропитаны сиденья лимузина, заставляет меня вернуться в сегодняшний день и вспомнить, что нас, между прочим, везут на праздник... Однако это не унылая вечеринка с пивом и чипсами - самое настоящее торжество в нашу честь! Его оплачивает супер-негр, а устраивает мулатка Бренди. Думаю, не случится ничего плохого, если я позволю себе еще одну сноску...
   Бренди Порше не случайно пользуется помадой баклажанового цвета. Вся ее косметика - сплошь оттенки темно-лилово-пурпурного овоща. Это прямая отсылка к тому, с чего все начиналось. А история секса в большом городе, имя которому Лондон, началась в 75-ом году с открытия в Хакней уютного кабаре "Заводной баклажанчик". В этом уголке слегка порочных танцев каждую среду, а еще субботу проходили вечеринки для "своих". То есть, для мужчин, причисляющих себя к платежеспособной части населения. В перерывах между выходами на сцену актрисы и певички обслуживали клиентов в занавешенных ложах. Продавали желающим коктейли. И свое нижнее белье, после выступления пахнущее незабываемым ароматом женских выделений. Тогда религиозные активисты впервые стали визжать о том, что культ потребления принуждает девушек торговать собой, чтобы покрыть все возрастающие расходы и соответствовать сексуально раскрепощенному духу эпохи. Грандиозная полицейская облава 79-го года расставила все точки над "и". По тогдашним подсчетам в Хакней обнаружились две тысячи проституток на любой вкус и цвет - для богобоязненного британца с его "сэр" цифра прямо-таки сумасшедшая. К 85-му году "Заводной баклажанчик" прикрыли особым распоряжением мэра. Полиция стирала мундиры и готовила их для новых орденов и медалей, но, как это часто бывает в Настоящем Мире, все пошло наперекосяк. В ноябре 85-го года среди "лодочек" взорвалась бомба половых инфекций. Плюс полсотни изнасилованных трупов под арками лондонских мостов... Моралисты и власть чувствовали себя беспомощными перед оскалом самого естественного из всех грехов. Если и могли поставить на якоря "лодочки", то перестали справляться с "пиратами". Вот тогда-то в сером тупичке, аккурат на излучине потерянного среди новостроек бульвара, впервые загорелась неоновая вывеска "Лав-из".
   Бренди Порше пришла в "Лав-из" в 94-ом году. И очень скоро стала, во-первых, популярной танцовщицей, во-вторых, менеджером и совладельцем клуба. Деньги от вечеринок и чаевые от продажи пахучих трусиков ее, конечно, интересовали - но, как фрейлина Королевства Свободной Любви, она проявляла и заботу о своих подопечных. Это вылилось в целое общественное движение с лозунгом - "Кулак и пушка вагине не товарищи". Увы, в одиночку Бренди оказалось не по силам оградить проституток от деспотизма их клиентов, поэтому она обратилась за помощью в полицию. Кончилось все печально. Бравые парни в котелках засадили ее в тюрягу, черт не угадает, какую там статью они ей пришили.
   -Эй, шлюха,- стукнув дубинкой по железным прутьям камеры, гаркнул охранник,- к тебе посетитель.
   -Марта Феррари?- встала с нар одетая в полосатую робу мулатка.
   -Твоя подружка Феррари сейчас отсасывает у шефа тюрьмы! Так что не радуйся. И не смей улыбаться, пока я веду тебя, дрянь!
   Говоря простым языком, довести Бренди до комнаты свиданий тот охранник, увы, не успел. Его остановил шеф тюрьмы, ворвавшийся в коридор с расстегнутой ширинкой. Кроме расстегнутой ширинки, у него был огроменный фингал на половину лица. Явно след от удара кулаком размером с яйцо страуса.
   -Идиот! Сними с нее наручники!
   -Матерь божья, шеф, неужели на вас напали?!
   -Отпусти эту мулатку и остальных девчонок. Пришел... Да-а, пришел акт о коллективном помиловании от областного прокурора. А на меня никто не нападал, ясно?
   -Яснее некуда,- возник из коридора двухметровый негр с мушкетерской бородкой,- на вас, дражайший шеф, никто даже не собирался нападать.
   Так они познакомились - стриптизерша с баклажановыми губами и крутой лондонский мафиози. Можно сказать, они нашли друг друга в этом чокнутом Настоящем Мире. У Ската были свои закидоны, у Бренди - свои... Но, что важно, у них были общие интересы. Бренди хотела оградить проституток от насилия, а супер-негр хотел вести бухгалтерские счета "Лав-из". Бренди раздавала бесплатные презервативы, а супер-негр выставлял вокруг ее клуба братков с автоматами. Бренди ратовала за безопасную "любовь" в стиле Хакней, а Сид и Большой Ленни охотились за уличными насильниками и вышибали из них дерьмо. Система работала и процветала, пока из Парижа не приехал французский людоед - месье Антуан Саронский.
   -Мальчики, я так счастлива, что готова раздеться за полцены,- радостно сообщила мне и Титану мулатка, войдя в кабинет с аквариумом,- даже не знаю, чем закончился бы этот кошмар, не окажись вы в нужном месте и в нужное время! Как насчет того, чтобы отпраздновать победу?
   -Хо-хо, не держи моих лучших боевиков за школьников,- опередил нас с ответом Скат,- им следует устроить королевское торжество.
   Мы согласились без особых раздумий...
   Не раздумывая ни о чем таком особом, я все еще сижу в салоне лимузина и вдыхаю запах сигар Ската. Не считая шофера и мини-бара, в этом лимузине нас четверо. Лимузин мчит нас по ночным улицам к бульвару, на изломе которого сверкает вывеска "Лав-из". Бренди обсасывает пальцы нашему боссу. Титан хлещет ром из бутылки, словно думает, что все-таки сумеет напиться и захмелеть. Но Титан неуязвим - алкоголь на него не действует. Полизывая край бокала с шампанским, я завидую Титану. Отчасти скучаю по Даше-Мираж. И жду. Жду, чем же таким удивительным и вульгарным сумеет поразить меня грядущее "королевское торжество".
  
   ***
  
   У этого особнячка, вроде неприметного, зато симпатичного, имеется старинная двускатная крыша. Еще труба с черепичной башенкой - она прикрывает дымоход от дождя. Ступени, которые ведут от парковки и клумб к парадным дверям, устланы мрамором. Лестница напоминает греческий амфитеатр без колонн - так любили строить при королеве Виктории.
   -Ничего так конструкция,- улыбается Титан, оглядывая фасад свинг-клуба,- даже сиренью ее обсадили. Да и фонари перед входом яркие. Только почему они все красного цвета?
   Я, конечно, могу ответить на вопрос любознательного "мастера анекдотов", но сперва должен разобраться с паранойей. Я знаю, что внутри "Лав-из" не может быть никакой опасности - это противоречило бы духу мулатки Бренди. Но вон тот детина, посасывающий сигарету возле мусорных баков - он пялится прямо мне в спину... Второй мужик, сидящий на корточках в полутемном переулке - какого дьявола он не спускает с Титана глаз? Вылитый филин!
   "Сэр" Белсон, как поживает ваша ненаглядная дщерь?
   Благодарю вас за заботу, "сэр" Маркус, сегодня она подрабатывает на сельскохозяйственной выставке.
   Не слишком ли пасмурный вечер, "сэр" Белсон?
   О, нет, "сэр" Маркус, она работает с "бананами" при любой погоде.
   Словно прочитав мои мысли, и поэтому хохоча, супер-негр выходит из машины. Сейчас он - Великий и Могучий мистер Скат. Покровитель всех тех "лодочек", которые, приветственно размахивая руками, ждут нас у парадных дверей.
   Марта Феррари, Эльфа Лексус, Джейн Ламборджини. С этими "лодочками" я познакомился еще на приеме у босса по случаю нашей расправы над Марсой-две-Пули. Кстати, до того как свихнуться от передоза лошадиным транквилизатором и амфетамином, Марса была звездой субботнего шоу. Отсюда и ее сценический псевдоним. Год назад она нагишом выходила на сцену, где ее дожидались восторженные аплодисменты и колесо. На колесе вращался человек, приглашенный из зрителей. Марсе завязывали глаза, потом давали оружие. Эдакий реликт с Дикого Запада - двуствольный и двухзарядный пистолет. Перламутровая рукоять и никчемные, но столь изысканные завитки по корпусу. Суть представления выглядела примерно так - Марса должна была дважды выстрелить по вращающемуся колесу настоящими пулями, а в случае промаха проводила с мужчиной на колесе всю ночь. В этом можно усмотреть долю суицидального риска, но Марса, во-первых, мастерски стреляла вслепую (в этом я убедился, пока охотился за ней), а во-вторых, не хотела никого убивать (ТОГДА не хотела убивать). Поэтому каждое субботнее шоу заканчивалось одинаково - до самого утра она с радостью ублажала колесованного счастливца.
   -Не беспокойся о лишних глазах,- ложится на мое плечо рука босса,- они работают на меня.
   И правда! Бугаи исчезают в тенях, едва завидев фигуру Ската. Если вы еще не поняли, то эти типы - охранники. Уличные шестерки, которые следят за порядком в "Лав-из" и выносят перегревшихся от сексуального угара "пиратов".
   Теперь все в порядке. Моя паранойя поджимает хвост и тихонько засыпает. Со спокойной душой я поднимаюсь по мраморным ступенькам. А за спиной - Титан. Он обнимает Эльфу и Джейн. И просто не может не продемонстрировать этим стриптизершам свою самую задорную голливудскую улыбку.
  
   ***
  
   Перед входом в клуб я, стараясь не перечить Бренди, сдаю свой шарнхорст. Рано или поздно мне его, конечно, вернут. Он понадобится мне уже завтра - утром мы с Титаном улетаем в Рио-де-Жанейро. Это будет следующей работенкой, которую мы выполним ради нашего босса и его сладко хрустящих денег. Но до того я собираюсь отдыхать и смотреть стриптиз. Других планов на вечер у меня нет.
   Я сижу за барной стойкой. В роли бармена - Джейн Ламборджини. В роли ее одежды - золотой пирсинг в рубиновых сосках. В роли моего ужина - две пустых стопки, четыре пустых бокала, одна полупустая бутылка чего-то там. Понятия не имею, зачем я так напился... И все равно заказываю еще.
   Извините мою пьяную болтологию, но "Лав-из" прямо изумительное гнездышко! Главный зал вместе с танцполом и ложами напоминает вестибюль московской станции метро "Зябликово". Много стекла, куча хромированных перекладин, и прозрачные кабинки, в которых извиваются нагие тела. Справа от бара - четырехъярусная пирамида с ковровыми дорожками лазурного цвета. Там располагаются столики и полукруглые диванчики. А свет падает так, чтобы на любом из них можно было запросто уединиться с "лодочкой". Впрочем, дух этого свинг-клуба только поощряет секс у всех на виду. Одна белобрысая студентка как раз делает сальто, а потом крутится на столике нашего босса, словно танцует брейк-данс в неглиже. Черта с два я дождусь такого от Мираж, зачем по ней скучаю?
   -Саня, потанцуй с нами,- возникает сзади Титан,- эти куколки жарче взорвавшейся атомной бомбы.
   Он обнимает пару сочных азиаток. С одной из них что-то не так.
   -Костя,- шепчу я, икая от застрявшего в горле шампанского,- я велел тебе не использовать старые имена на людях. Ты - Химера, я - Ифрит. Але, гараж?
   -Саня, ты в стельку,- ржет зеленоглазая морда.
   -Ты думаешь, что лучше меня?- сдвигаю я брови. Но внезапно начинаю смеяться как законченный пьяница,- Одна из твоих баб - трансвестит! У нее под юбкой стояк высотой с Эверест.
   Я вливаю в глотку виски и содовую - иначе шампанское пойдет обратно. Я - в алкогольном раю. И не могу отличить этот рай от ада. Мерцают прожектора. Гремит диско. Под потолком блестит огромный стеклянный шар. "Лав-из" предстает передо мной во всей красе. За двадцатым столиком Бренди Порше нюхает белый порошок. Вряд ли это лекарство от мигрени. На восьмом столике какой-то британец трахает Эльфу Лексус своим гордым "сэр". Подошедший к стойке блондин шепчется о чем-то с Джейн... И вдруг смотрит прямо на меня. В его взгляде - смесь презрения и любопытства. Одно борется с другим.
   -Приятного вам вечера, юный джентльмен,- говорит мне этот незнакомец.
   Судя по манере речи, он только что сошел с поезда, примчавшегося в "Лав-из" из девятнадцатого века. Но не это самое странное. Блондин одет в смокинг, как будто сшитый для второсортного мюзикла. Его брюки и пиджак голубее неба, а туго натянутая подкладка-манишка выкрашена в цвета британского флага.
   -Позвольте же представиться,- склоняет кудрявую голову мой собеседник,- сэр Валентайн Грей!
   -Иф... Ифрит,- я роняю слюну в стакан, который залпом осушил секунду назад.
   -Все верно, Ифрит, а вашего протеже, если мне правильно подсказала мисс Ламборджини, зовут Титаном? Право, очаровательные псевдонимы.
   Прежде чем я успеваю спросить, какого лешего этот "голубок" сует нос не в свое дело, он щелкает пальцами. Джейн ставит пиалу с тонко нарезанными цитрусами. Подает треугольный бокал с сахарной корочкой и зонтиком. Пригубив коктейль, блондин отправляет под язык дольку апельсина.
   -Послушай, мистер,- вяло отзываюсь я, когда пауза начинает действовать мне на нервы,- я просто пью. И не ищу новых друзей... Если ты хочешь найти кого-нибудь на ночь, лучше обратись к Скату. Он заглядывал здесь под каждую юбку.
   -Скат? Да-а, презабавно звучит его теперешнее имя,- смеются смазанные гигиенической помадой губы.
   -А что не так с его именем?- я издаю звук похожий на отрыжку.
   -Покорно извиняюсь, да только негроиду, который начинал свою карьеру, будучи заурядным боцманом на судне Ост-Индской компании, столь звучное имя категорически не подходит...
   Кажется, с моими ушами что-то не так. То ли я пьянее змея на дне бутылки, то ли беседую с гостем из прошлого. При чем тут Ост-Индская компания? Ее накрыли медным тазом больше ста лет назад.
   -...ну-с, поскольку вы спровоцировали меня завести беседу о старых временах,- с пафосной тоской продолжает "голубок",- то считаю должным признаться вам, что судовой хирург был из меня никудышный. Я никогда не жалел, что покинул то корыто! Решив начать новую жизнь, мы с моим товарищем боцманом попрощались с капитаном и, образно выражаясь, бросили якорь в Альбионе. Ваш Скат, хоть он и был африканцем, а стало быть, человеком третьего сорта, все-таки нашел способ, как сыскать милость у сильных мира сего... Мы много лет работали вместе, он даже покрывал мои грешки в те дни, когда меня называли Джеком - да еще имели наглость прибавлять к этому имени пошлейшее прозвище. Но, спешу сообщить, я не сделал никому ничего дурного, просто очистил мой любимый Лондон от нескольких продажных тварей женского пола... Увы и ах, после Первой мировой наши пути разошлись. Но сегодня, да-да, именно сегодня я решил вернуться! Долг зовет меня оградить старого друга от опасности, которую представляют для него московские грабители, столь опрометчиво взятые им под крыло.
   Вот теперь я услышал достаточно. Моя рука машинально тянется к револьверу, но карманы джинсовки пусты. Подарок Сирены остался у охранников!
   Указательный палец кудрявого блондина тычет мне прямо в лоб. Касается моей вспотевшей кожи. Какие же, блин, острые у него ногти!
   -Ты, жалкая пародия на монетоносца, я бы мог стереть твою память вплоть до самого момента рождения,- пылают злобой глаза с голубыми радужками,- но я не стану расходовать свой талант на убогую падаль вроде тебя. Я все продумал заранее, с тобой и твоим протеже расправится он, а не я. Сладких снов!
   Вспышка.
   Миллиард вспышек, раз за разом взрывающих мой мозг.
   Я теряю сознание - падаю в бездонную и беспросветную пропасть амнезии.
  
   ***
  
   За иллюминатором стелятся облака. Длинное серое крыло, под которым ревут двигатели. Далеко внизу бегут пенные барашки, и мелькают редкие шхуны. До берега уже рукой подать. Прислонившись к стеклу, я могу различить извивающуюся ленту песка с пятизвездочными отелями. Она заканчивается двумя остроконечными скалами, вырастающими из зеленых кущ - это мыс Арпоадор, чаще называемый Воротами Рио-де-Жанейро. Мы почти в Бразилии. Дело за малым - сойти с самолета и отправиться в трущобы на поиски слизняка по имени Марио Саммерсет, который задолжал нашему боссу чемодан с золотишком. Я-то готов к работе, а вот Титан аж весь извелся. Достает меня глупыми вопросами.
   -Не может такого быть,- пытаясь привлечь внимание, машет он пятерней перед моим носом,- я подходил к тебе, когда ты заправлялся виски. Ты обматерил меня, сказав, что я лобзаюсь с трансвеститом, помнишь? Ау, Сашка, включи уже головешку!
   Я вскрываю упаковку анальгетика. Разом глотаю шесть таблеток. Голова болит - сильно. А гул в ушах такой, будто я неделю провел в винном погребе и даже не закусывал.
   -Заткнись, пустая башка,- ворчу я, сделав полный глоток из бутылки с ледяной водой,- не знаю, чем меня поила Бренди, но я даже не помню, как попал в "Лав-из".
   -Барменом была Джейн, студентка с пирсингом в сосках. Ты лез к ней целоваться, а потом к вам присоединился блондин.
   -А как он выглядел? Во что был одет?
   Титан крутит пальцем у виска. Издевается, зуб даю.
   -Все, ты как один из тех чудаков, которые верят, что их похищали инопланетяне! Когда я тащил тебя по трапу в самолет, ты твердил мне, что находишься в Люберцах, и собирался ехать в институт, который давно закончил! Ты босса не мог узнать. Хорошо, что Большой Ленни провел нас через паспортный контроль - я боялся, ты полезешь драться с пограничниками.
   -Хм, по-моему, аэропорт и Большого Ленни я все-таки помню...
   На самом деле я вру. Нужно поскорее отвязаться от зеленоглазой морды. Последнее, что я действительно помню, это лимузин и пахнущие дорогим табаком сиденья. А дальше - белая пустота. Такой белый туман, скрывающий вечер, якобы проведенный мной в "Лав-из".
   Так я все-таки был в клубе и пил?
   Это там я стукнулся головой?
   Не помню...
   Нет у меня сил вспоминать все это.
   Зато у меня есть наш босс и подкинутая им работенка.
   А о большем и мечтать нельзя.
   Уф, точка.
  
  

Глава шестнадцатая

Друзья навеки

  
  
   Этот джентльмен с золотистыми кудрями и голубыми глазами мог легко сойти за звезду эстрады или модельного бизнеса. Обычно людям с подобной внешностью ничего не стоит завладеть вниманием слабого пола. Им благоволят и четырнадцатилетние нимфетки, и седые процентщицы. Две сотрудницы службы ресепшн, на которых блондин потратил всего-то полминуты, а потом скрылся за раздвижными перголами, ведущими к лифтам, тоже попали под его чары. Но все-таки их реакция оказалась разной.
   -Признайся, Бетти,- хихикнула младшая из девушек,- тебе просто завидно, что такой красавчик обратился с вопросом ко мне, а не к тебе.
   -Ты глянь на его голубой костюмчик,- недовольным тоном ответила ей коллега,- не стоило пускать к мистеру Скату этого ряженого индюка...
   -Индюка?
   -Будто сама не заметила! Согласна, духи у него, конечно, высший класс, но нормальные люди в такой одежде не разгуливают. Фон барон какой-то!
   Поспорив еще немного, девушки раскрыли лежащий перед ними журнал, где, согласно правилам безопасности, каждый из гостей небоскреба должен был оставлять свой автограф. На новой странице они нашли вовсе не пьяную закорючку, которую обычно выводят на бумаге офисные служащие или курьеры, а изысканную подпись, вполне достойную места в музее каллиграфии. Судя по приписке, расположенной чуть правее и ниже, этого джентльмена следовало именовать сэром Валентайном Греем - только так и никак иначе.
   -Сэр! Я же говорила тебе, Бетти, самый что ни есть сэр!
   -По мне так зазнавшийся индюк и фон барон... Слушай, а обручального кольца на пальце у него не было?
   -Даже не мечтай, Бетти!
   Кудрявый гость в голубом смокинге сумел произвести впечатление не только на этих дам. Шеф охраны первого этажа, бывший полисмен и патологически строгий тип, перекинулся с блондином лишь парой фраз - и сразу убедился, что ему еще никогда не доводилось встречать столь утонченного, но вместе с тем и столь надменного человека. В голубых глазах, цвет которых поражал своей совершенной чистотой, таилась какая-то желчь. Или, возможно, обида, затаенная на весь мир. Однако больше всего охранника удивил пропуск с особой печатью, который блондин сунул ему прямо под нос. Если верить этой корочке, то ее обладатель имел полное право говорить на равных хоть с мэром Лондона, хоть с главой Скотленд-Ярда.
   -А что, сочный ублюдок,- подумал шеф, когда створки лифта сомкнулись за спиной голубоглазого,- ага, вот именно ублюдок. Сразу видно, что все другие люди для него не важнее собачьего дерьма. Кажется, Бетти таких обожает...
   Глядя на лениво просыпающееся солнце сквозь прозрачную кабину лифта, кудрявый гость обмахивал себя надушенным платком. Он вспоминал прошлое. В его памяти возник образ боцмана с мушкетерской бородкой. Образ старого друга, пусть и неполноценного из-за его расы и любви к бульварным анекдотам, зато преданного и, что важно, в меру честолюбивого. Увы, приятные воспоминания уступили место раздражению, когда на девятом этаже в лифт вошла парочка любовников. Молодой человек в осеннем пальто и его чернокожая спутница, одетая слишком вульгарно даже по меркам Южного Хакней, почти не разговаривали, ведь их губы были заняты друг другом. Звук их поцелуев казался блондину громче хрюканья двух откормленных свиней.
   -Просто форменное скотство,- неслышно скрипнул зубами сэр Валентайн Грей,- неужели этому юноше пристало обниматься с лысой мартышкой?
   По мере движения лифта мысли голубоглазого становились все мрачнее. Контроль над собой он потерял тогда, когда черные руки девушки проникли под пальто ее друга и стали ощупывать бугор внизу живота.
   -Эй, незнакомец, можно вас на полслова!
   Молодой человек даже испугаться не успел - блестящее лезвие ножа-бабочки вмиг вспороло ему горло. Рассекло выпуклый кадык глубоким порезом. Вереща от ужаса, негритянка хотела было забиться в угол. Но нож достал ее раньше. Пальцы блондина вцепились ей в волосы. Последовал удар. Затем мощный пинок. Затем еще четыре полных ярости удара. Раз за разом сталь втыкалась в плоть девушки, пока несчастная не испустила дух.
   Спустя минуту-другую лифт остановился. Добрался до нужного этажа - эта часть небоскреба представляла собой огромный пентхаус с частными музеями и апартаментами. Убийца вытер свое оружие о платье жертвы, после чего смачно плюнул ей в лицо. Теперь ему стало лучше. Тело трепетало в сладкой и дарующей силы истоме. Искры невидимого тока азартно щекотали кожу. Впервые за долгое время сэр Валентайн Грей почувствовал себя сытым. А о том, кто будет убирать эти трупы, он и думать не собирался.
   Миновав гипсовую статую, блондин увидел впереди умеренно освещенный коридор. Казалось, бежевыми обоями с полосами тускло-зеленого цвета здесь обклеили каждую стену и каждый сантиметр арочного потолка. Отсутствие меблировки компенсировали светильники в стиле ампир, а еще картины - почти все пыльные и скучные. В одном из багетов красовался лик молодой королевы Виктории.
   -Доброго вам утра, многоуважаемые блюстители порядка!
   Именно такое приветствие произнес голубоглазый, дошагав до двери, возле которой зевали два типа - два натуральных уголовника, если судить по их внешности. Рядом, на обшарпанной тумбочке, располагалась шахматная доска. Вместо фигур на ней стояли крышки от пивных бутылок. Должно быть, эти часовые убивали скуку за игрой в шашки.
   -Э-э... Мы не блюстители вовсе,- чихнул от неожиданности Сид.
   -Ты к кому?- пожевывая палочку-зубочистку, спросил кудрявого гостя Большой Ленни.
   -Я? Я - всего лишь неурочный визитер,- ехидно улыбнулся сэр Валентайн Грей,- да-да, эдакий неурочный визитер, смеющий просить вашего начальника об аудиенции.
   -Приходи к двенадцати утра,- сказал Сид, отвернувшись к доске, чтобы сделать дамку,- если босс будет в настроении, то примет.
   -Ах, боюсь, я недостаточно ясно обозначил свои намерения. Видите ли, джентльмены, мой утренний бизнес не терпит отлагательств. С вашим достопочтенным боссом мы что-то вроде старых друзей. Друзей навек, если вы понимаете мой намек...
   Предчувствуя скорое поражение, Большой Ленни склонился над тумбочкой - загрустил при виде удручающего положения своего крышечного батальона.
   -Не тупи, приятель! Кем бы ты ни был, мистер Скат не примет тебя. Он отходит от вчерашней вечеринки в "Лав-из".
   -Что за фарс,- с гневом в голосе воскликнул блондин,- кем вы мните себя, потные увальни?! Ваш Скат не пуп земли, а ваши шкуры стоят и того дешевле! Или вам вздумалось испытать мое терпение? Дайте мне дорогу, а иначе...
   -СИД! ЛЕННИ!
   -Да, босс!- дружно встрепенулись часовые, принявшись ощупывать карманы своих плащей.
   -За каким чертом вы устраиваете там рок-концерт,- на сей раз голос прозвучал как будто из-за двери,- совсем ошалели, что ли?! Орете громче бродячих цыган. Заткнитесь! Каждое ваше слово бьет меня прямо в ухо. Выключите рации, тьфу, зачем я вообще вам их дал...
   -Тысяча извинений, босс,- Сид наконец достал черную коробку с антенной и динамиком,- у нас тут какой-то жаворонок в голубом смокинге. Он-то и визжит громче всех. Мы как раз собирались показать ему, где выход.
   -Голубой смокинг?! Не троньте этого педика. Пусть топает ко мне...
   Сэр Валентайн Грей наградил Сида и Большого Ленни многозначительным взглядом, после чего прошел в охраняемый ими кабинет и первым делом накрепко запер за собой дверь. Под каблуками его наимоднейших туфель зашуршал ковер с вышитым Посейдоном. Где-то в стороне висела шкура тигра, окруженная примитивными, однако яркими щитами людоедов. Не считая шкафов с безделушками и книгами, которые никто и никогда не читал, мебели тут было мало. Часть помещения занимал аквариум, а там, шевеля плавниками-крыльями, плавала исполинских размеров манта. Но диковинный обитатель морей не заинтересовал раннего визитера. Голубоглазый остановился у стола, за которым, развалившись в безразмерном кресле, дремал чернокожий амбал с бакенбардами и мушкетерской бородкой. Судя по запаху его дыхания, хозяин кабинета был мертвецки пьян - как то и полагалось всякому бывалому боцману.
   -Педик, значит?
   Услышав эти слова, но ничего не разбирая с похмелья, негр приподнял опухшие веки. Машинально водрузил на стол два стакана. Затем опорожнил в них початую бутылку черной водки и жестом предложил выпивку кудрявому гостю. Последний лишь скорчил гримасу, явно не собирался начинать день со спиртного.
   -О'Кей, не хочешь - не надо,- фыркнул амбал. И махом влил в глотку содержимое первого стакана,- Да, так, пожалуй, чуток лучше... Хм... Сколько же лет прошло? А ты даже не звонил... Джек! Старина Джек, зачем ты навесил себе эти кудряшки?
   -Это, между прочим, последний писк моды.
   -Старина Джек наконец надумал сменить пол,- оскалился хозяин кабинета.
   Увы, его шутка не сработала, хоть и казалась по-дружески беззлобной.
   -Джек? Я уже целый век как выбросил это имя,- провел ладонью по волосам сэр Валентайн Грей,- но, если говорить о старых временах, то твоя кличка была еще хуже - особенно история ее происхождения. Не так ли, Шоколадный Сэм?
   -Последним, кто называл меня Сэмом, был капитан корабля. О, а ты помнишь, почему именно Шоколадный? Ведь не из-за цвета кожи, хо-хо, вот ни разу!
   -Лучше не напоминай, мы тогда чудом вышли сухими из воды, боцман.
   -Просто зови меня Скатом,- сказал негр.
   -Ну-с, как поживает твоя подпольная империя? Гляжу, ты неплохо устроился, и с деньгами проблем нет. Хотя бы у одного из нас нет проблем с ними, согласен?
   Промычав нечленораздельное ругательство, Скат зевнул и потянулся. Размах его тяжелых как свинцовые балки конечностей превзошел ширину стола. А хруст пальцев, когда они сошлись на затылке, вышел прямо-таки оглушительный.
   -Кислый я нынче какой-то... Малость перебрал вчера.
   -Часом, не за мое ли здоровье?- ухмыльнулся голубоглазый.
   -Конечно, за тебя, такого красавчика, грех не нализаться! Дела у меня идут полным ходом, сам убедишься, если найдешь время купить газету с криминальной хроникой. Лучше не томи и похвастайся, ты уже заграбастал себе красный галстук?
   -Поразительно, сколь грубый негроид, а еще помнит официальные знаки отличия,- цокнул языком сэр Валентайн Грей,- увы и ах, до секретариата Канцелярии мне далеко... Впрочем, тебе повышение тоже не светит.
   -Лишь бы не понизили,- кивнул амбал,- сам знаешь, наш эвинкар - нимфоманка, которая жрет неочищенный фенциклидин и обожает купаться в крови девственниц. Может, из-за ее характера все сложилось так, что в старой и долбанной Англии никого не увольняют. Ну да, вместо увольнения вручают белые тапочки.
   -О-о, надеюсь, ты успел запастись чистой парой.
   Яда в этой фразе было столько, что Скат невольно вскинул брови. Он изумился еще больше, когда сэр Валентайн Грей швырнул на стол какой-то предмет. Им оказалась миниатюрная флеш-карта.
   -Не люблю я их, но лучше бы ты купил мне тортик... Ну, чего на флешке?
   -Там видеозапись из московского банка. Если ты не в курсе, то Москва это столица России. Той самой России, в которой пьют, играют на балалайках, а еще коммунисты и китайцы. Изволь ознакомиться, боцман!
   Хозяин кабинета вооружился сигарой. Закурил ее, а потом включил компьютер, провода от которого тянулись вдоль ковра с Посейдоном - прямо к телевизору. Пока данные загружались на диск, негр приходил в себя, то вдыхая, то выдыхая терпкий дым с ароматом сушеной травы и мускатного ореха.
   Следующие десять минут он с безразличным видом смотрел черно-белую запись, а его кудрявый гость мерил шагами кабинет. Наблюдал за барракудами в стеклянных трубах. Сами трубы были хитрым образом подвешены к потолку, но, огибая верхние полки шкафов, стремились вниз - к аквариуму с мантой. Вылитая сонная птица, этот гигантский морской дьявол пускал жабрами пузырьки. Разбегаясь в разные стороны, они лопались, как если бы неведомая машина создавала в воде эффект морского течения. Голубоглазый даже поймал себя на мысли, что пресловутая манта напоминает ему чернокожего боцмана - то ли своим размером, то ли каким-то исключительно рыбьим пофигизмом.
   -Если ты видел достаточно, то я весь в ожидании твоих уничижительных оправданий,- бросил блондин, лишь только погас экран.
   -Сюжет дерьмовый как три пальца,- изрек амбал, предварительно отключив флеш-карту,- с этим "шедевром" в Каннах тебе светит последнее место. Ограбление деньгохранилища парой недоумков? Эх, лучше бы ты принес мне тортик.
   -Все обезьянничаешь, да? Кстати, у меня ведь есть несколько фотоснимков, на которых эти бандиты идут по правительственному коридору аэропорта Хургады.
   -Тоже город в России?
   -Нет, египетский курорт,- огрызнулся сэр Валентайн Грей,- я потратил кучу денег, чтобы мой шпион в Канцелярии смог раздобыть копию этого видео. Ты понимаешь, каких гадов пригрел на груди? В "Лав-из" я встретил одного из них - Ифрита!
   -Он так легко назвал тебе свое имя?
   -Он был пьян как ирландский грузчик.
   -Вот и мне этот Ифрит сразу не понравился. Мутный тип... Другое дело его напарник! От сигар никогда не отказывается, уважает ром. Хо-хо, с таким малым хоть в бордель, хоть на Луну.
   -Я даю тебе пять минут,- словно змея, прошипел голубоглазый,- рекомендую потратить их с умом и подумать о своих грешках.
   Приложив надушенный платок к лицу, дабы отогнать мерзкий душок сигары, кудрявый гость опустился на софу. Явившись сюда с вполне конкретной целью, он с самого начала не рассчитывал на взаимопонимание и теплую беседу - однако верил, что его старый друг не рискнет изображать из себя защитника мелких грабителей. Особенно с учетом того факта, что вышеупомянутые грабители успели нашуметь и в Египте. Они убили там какого-то агента из секретного подразделения Канцелярии. К сожалению, шпион блондина не сумел получить доступ к информации о личности погибшего монетоносца, зато сказал пару слов, способных легко рассмешить даже самого хмурого из бессмертных.
   -Ящик Пандоры? Ха, надо быть ослом, чтобы поверить в такое! Шесть всесильных суперубийц, которым даже закон эвинкаров не писан? Уморительный фарс, право, чем невероятнее ложь, тем упорнее повторяют ее глупцы. Не могло там быть никакого Ящика, его не существует. Эти типы, должно быть, по ошибке отправили на тот свет высокопоставленного соглядатая из Каира - а как иначе объяснить особую секретность этого инцидента?
   -Сколько?- наконец подал голос Скат.
   -Сколько чего?
   -Сколько ты, Джек, хочешь за свое молчание?
   Откинувшись на спинку софы, сэр Валентайн Грей расхохотался - звонко, нагло, да еще и с клекотом в голосе.
   -Знаешь, я все гадал, зачем ты окружил себя рыбами, но теперь понимаю - у тебя рыбьи мозги... Твоя жизнь висит на волоске, ты побратался с незарегистрированными монетоносцами, а завтра что? Пошлешь чистосердечное признание в Совет и будешь тихонько ждать, пока тебя не отправят на виселицу? Я, наивная душа, спешил сюда, желая спасти твою шкуру, а ты со мной в игры играешь. Впрочем, в одном ты прав, я действительно нуждаюсь в финансах, однако не намерен принимать скудные подачки от... Ха, от такой обезьяны! Ну-с, давай же совместим приятное с полезным. Я помогу тебе в деле заметания следов, а ты, друг боцман, в обмен озолотишь меня. Как тебе такая идея?
   Негр вынул изо рта сигару. Выражение его лица изменилось. Теперь он стал похож на эбеновое изваяние африканского демона войны. Того самого демона, которому ничего не стоит прикончить стадо бегемотов одним чихом. В кабинете воцарилась по-настоящему убийственная тишина. Даже морской дьявол как будто притих, спрятавшись в песке среди искусственных кораллов. Было слышно, как где-то тикали часы, и играла музыка. За дверью раздавались голоса. Это Сид и Большой Ленни выясняли отношения за игрой в шашки-крышки.
   -Так дела не делаются, старина Джек,- пробасил амбал,- я не простофиля, которой боится каждой тени, и которым ты можешь вертеть, как тебе вздумается. Со всякого рода шантажистами у меня разговор короткий - разок в почку, два раза в рыло. Или проваливай, или назови свою цену. Но помни, в этом кабинете и в этом городе решения принимаю я, а не ты.
   -Ты рано кипятишься, боцман,- хитро прищурился голубоглазый,- ты спрашивал меня о красном галстуке? Так вот, я уже придумал, как нам сделать следующий шаг по карьерной лестнице. Все просто. Ты убьешь их, убьешь обоих, подчеркиваю!
   -Угробить моих драгоценных мальчиков? Я недостаточно пьян для такого - они пашут за целую бригаду, если продолжат в том же духе, то через год я стану самым влиятельным гангстером в Альбионе. А ты не забыл, что по-настоящему я силен только под водой? Нет, Джек, с "сухопутными" монетоносцами я драться не стану.
   -Зато ты бригадир Чистильщиков. Позови друзей в техноброне, они сделают все за тебя. Только сохраните головы! Я покажу их нашему эвинкару, пусть это будет вещественным доказательством чистоты твоих помыслов. Если тебя вызовут отвечать перед Советом, скажешь прямым текстом - завладел доверием двух грабителей, дабы разделаться с ними без лишнего шума. Я выступлю в роли поручителя, и мы оба получим красные галстуки. Вот тебе патентованный секрет успеха от сэра Валентайна Грея.
   Скат думал недолго. Как и всякий бессмертный, неспособный похвастаться большими связями в среде своих коллег-брюнетов, он грезил о том, чтобы упрочить личную власть, но хорошо понимал, какой способ подходит для этого, а какой нет. Бывший боцман знал себе цену, потому-то и не пытался прыгать выше собственной головы или совать нос туда, где его могли оторвать. Старый друг предложил ему опасную сделку, ведь, обернись все наихудшим образом, платить за неудачу пришлось бы не кровными деньгами, а этой самой кровью. Риск был чудовищно велик, а проблема, как тут ни крути, требовала решения.
   -Нет, Джек, ни черта ты не понимаешь,- вымолвил негр, потушив сигару в стакане с остатками водки,- цвет моего галстука, который я так редко ношу, меня вполне устраивает. Я босс лондонской мафии, свободный человек. Я желанный гость на банкете у шефа полиции, меня дважды баллотировали в городской совет. Здесь меня называют Великим и Могучим. Ты можешь похвастаться чем-то подобным? Вряд ли... Если забыть про Ифрита с Титаном, то какой кусок сладкого пирога мне придется отдать, чтобы ты оставил меня в покое?
   -Да, денежки счет любят,- сверкнул клыками блондин,- в благодарность за свою моральную поддержку я хочу двадцать миллионов долларов...
   -ДВАДЦАТЬ МИЛЛИОНОВ?!
   Едва не подпрыгнув вместе с креслом, амбал вытаращился на кудрявого гостя так, как нормальный человек таращится на сумасшедшего, с аппетитом уплетающего собственные экскременты.
   -...разумеется, вопрос не только в купюрах или векселях. В последнее время меня интересует прибыльная недвижимость. Я готов снизить расценку до пятнадцати миллионов. Но тогда, уж будь любезен, перепиши на мое имя тот свинг-клуб, который приносит тебе, как я слышал, весьма вкусные дивиденды.
   Лицо хозяина кабинета снова изменилось, вытянулось дугой. А глаза стали прямо квадратными.
   -Джек! Старина Джек, не нюхай больше такую дрянь! Или дело в парике? Может, у тебя на башке и не парик вовсе, а радиоактивная пиявка? Кроме шуток, но "Лав-из" ты получишь только в том случае, если войдешь туда, перешагнув через мой холодный труп. Ты облизываешься на конфетку, которая костью застрянет у тебя в горле... Эх, чего кулачки-то сжал?
   -Ах ты тупой примат, да как тебе хватает наглости ломать эту комедию?!
   Взвизгнув от ярости, сэр Валентайн Грей даже не встал, а соскочил с софы. Явно потеряв остатки и терпения, и разума, он принялся размахивать руками с такой силой, будто каждый его жест должен был разрезать воздух.
   -Довольно с меня твоей твердолобости! Хорошо же ты обращаешься с другом, который бросает тебе спасательный круг, требуя взамен лишь ничтожную крупицу твоего состояния! Прекрасно, можешь подавиться своими деньгами, я останусь сидеть на пособии, однако и тебе, боцман, да-да, тебе тоже придется хлебнуть горя. Это конец, я ухожу! Прямо сейчас поеду в Брюссель к эвинкару, и пусть она прознает о твоих темных делишках. Надеюсь, к ужину тебя заживо утопят в ванне с кислотой, ведь легкой смерти ты, вшивый негроид, даже близко не заслуживаешь. А о девках из "Лав-из", которые станут рыдать на твоей могилке, я позабочусь лично. О, устрою им настоящий карнариум - выпотрошу как цыплят. Прощай, и будь ты проклят!
   Промаршировав до двери, голубоглазый схватился было за медную ручку, но вдруг застыл, словно вкопанный. А все потому, что услышал за спиной звук похожий на лязг оружейного затвора. Когда он только-только вошел в кабинет, то не обратил на эту вещицу никакого внимания. Поскольку шторы мешали утреннему свету упасть на правую стену, то и шкура тигра, и крупнокалиберный предмет, висящий над ней, остались вне поля зрения раннего визитера.
   Сглотнув, блондин обернулся. Почувствовал легкий толчок, только не в области груди или живота. Два ствола, заканчивающиеся лакированной буковой рукоятью, оказались вплотную прижаты к его шее. Точнее, прямо к выпуклости, называемой кадыком.
   -Сэм, я... Погорячился немного. Уж извини, друг...
   На лице с бакенбардами и пухлыми африканскими губами теплилась улыбка. Грустная и спокойная. Черные пальцы уверенно сжимали двустволку, из которой можно было пристрелить кита. Но и для этих пальцев, и для этой руки, и для самого Ската его оружие весило не больше обыкновенной прогулочной трости.
   -Жаль, что ты редко звонил, старина Потрошитель,- кивнул другу негр.
  
   ***
  
   -Вот зараза, опять смухлевал!
   Чертыхнувшись, Большой Ленни выплюнул палочку-зубочистку, после чего принялся уже в пятый раз расставлять на шахматной доске пивные крышки.
   -Дело в том,- решил наконец сжалиться над ним Сид,- что я люблю выигрывать и умею играть, а ты надеешься лишь на удачу. Вот, например, пистолет! Ты ведь стреляешь из него, четко прицелившись, а не тратишь патроны вслепую. Если не начнешь думать хотя бы на ход вперед, то скоро без штанов останешься.
   Тут Большой Ленни загрустил еще сильнее. Ему стало обидно, только не за какие-то глупые штаны, а за подержанный мотоцикл, купленный неделю назад и благополучно проигранный еще в третьей партии. Похоже, сегодня кому-то предстояло идти домой пешком.
   -И все-таки интересно,- произнес Большой Ленни, в качестве ставки положив на тумбочку брелок с ключами от гаража,- о чем там болтает босс с этим педиком? Может, заглянем к ним?
   -Давай,- ответил Сид. А потом постучал в дверь своим набитым кулаком,- Эй, босс, вам завтрак принести?
   В следующий миг часовых оглушил неожиданный выстрел, к счастью, пришедшийся поверх их голов. Стреляли из кабинета, прямо сквозь дверь. Звук при этом получился такой громкий, как если бы кто-то пальнул из мортиры или армейской базуки. Коричневая панель возле верхней дверной петли лопнула, словно целлофановый пакет с водой, пробитый дробью - в стене напротив тут же образовалось множество дыр размером с горошину.
   Когда Сид и Большой Ленни ворвались к чернокожему боссу, все уже было кончено. Никакой заварушки, никакого шума. Только труп в голубом смокинге, некрасиво распластавшийся на ковре. Шея свежеиспеченного мертвеца казалась разорванной в клочья, а голова, выстрелом отделенная от позвоночника, валялась под шифоньером. Скорее всего, ненароком закатилась туда.
   -Вот это я называю молниеносным сервисом,- похвалил ошарашенных подчиненных амбал,- вас и звать не надо, сами приходите.
   Красная лужа под телом сэра Валентайна Грея быстро разрасталась. Практически доползла до тапочек Ската, который, как ни странно, пребывал в отличном расположении духа. Точь-в-точь охотник, перехитривший заветную лису.
   -Хо-хо, чего стоим, джентльмены? Марш за работу!
   Работа закипела полным ходом. Сбегав в кладовую, Сид принес кучу полиэтиленовых мешков - в таких обычно выносят мусор. Большой Ленни тем временем вооружился скотчем. Приподняв начавшего остывать мертвеца, он поджал ему конечности. Труп стал похож на букашку, задохнувшуюся от дихлофоса.
   -Замотаем его в куль, залепим лентой и спрячем в коробку из-под холодильника. Или из-под телевизора, педик был почти коротышкой, влезет как миленький.
   Сид поддержал идею напарника и собрался идти за картоном. Но, сделав неуклюжий шаг, едва не поскользнулся на какой-то странной тряпке.
   -По-моему, я наступил... На чей-то парик?
   -Конечно, парик,- негр отложил двустволку, чтобы поднять с пола золотистую шевелюру,- этот мусор свалился с Джека.
   -Джек? А девчонки с приемной сказали, что его Валентайном звать.
   -Эй, босс, коврик-то ваш испорчен... Позовем румсервис?
   -У меня, если честно, была мысль сперва расчленить его,- вслух задумался амбал,- но тогда и ковру, и паркету уже ничто не поможет. Угу, румсервис тут точно понадобится, у них есть отличные моющие пылесосы. Я скажу уборщице, мол, разбил бутылку томатного сока. Так, джентльмены, лопату возьмете у газонокосильщика, дальше - любой городской парк или пляж на ваш выбор.
   Покончив с указаниями, чернокожий босс склонился над телом. Проверил карманы голубого пиджака и нашел три предмета. А именно, замшевый кошелек, серебряные часы на цепочке, и сомнительного вида пакетик с белым порошком.
   -Ба, такой сюрприз, что и не сюрприз вовсе! Теперь понятно, о каких финансовых проблемах он твердил. У наркоманов с деньгами всегда туго.
   Сид и Большой Ленни потрудились на славу. На то, чтобы упаковать сэра Валентайна Грея, им понадобилось меньше трех минут. Обмотанный скотчем труп легко уместился в коробке из-под немецкого рефрижератора. Взвалив этот груз на плечи, напарники в плащах скрылись за изгибом коридора. Оставили только голову, которую Скат запретил им трогать - возможно, негр хотел разнообразить меню своих барракуд.
  
   ***
  
   В полутемном кабинете с зашторенными окнами царила такая гнетущая тишина, что, казалось, сам этот кабинет перенесся сквозь пространство и очутился в какой-то неправильной реальности, где нет никакого движения и никаких звуков. Сидя за столом перед пустой бутылкой и двумя стаканами, Скат даже не слышал собственного дыхания. Даже не был уверен, что дышит. Он остановил рассеянный взгляд на голове с голубыми глазами, которая покоилась в широкой настольной пепельнице и медленно наполняла ее кровью.
   -Ну и дерьмо. Дерьмовее не придумаешь...
   Амбалу хотелось повторить вчерашний вечер и напиться в стельку. Хотелось тискать силиконовую грудь Бренди Порше. А потом изобрести, украсть, да наконец просто найти посреди улицы машину времени и повторить все сначала. Повторять снова и снова, только бы это сумасшедшее и гадкое утро никогда не наступило.
   -А это дерьмо ведь еще и разгребать придется... На сей раз сухими из воды мы с тобой не выйдем, старина Потрошитель...
   Чернокожий босс закусил губу. Сам не ведая, зачем он это делает, опустил ладонь на голову мертвого друга. Хрупкая и холодная, бледная и с короткими черными волосами на затылке, которые больше не скрывал кудрявый парик, она напоминала ему деталь от сломанной куклы-игрушки.
   В кармане Ската звякнула связка сувальдных ключей - он направился к гардеробу, спрятанному позади аквариума. Внутри этого неуклюжего шкафа ютились мухи, там не было ни вешалок, ни полок. А на самом дне стоял покрытый ржавчиной сейф, однако недостаточно большой, чтобы использовать его для хранения денег или золота. За огнестойкой дверцей нашлось сокровище совсем другого рода. Это был обыкновенный и давным-давно пожелтевший конверт.
   Негр оперся спиной на аквариум. Потом раздвинул ноги, сел на пол и сгорбился, как если бы устал от тяжести собственных мышц. Все это время пальцы его руки сжимали блестящий предмет - часы, извлеченные из пиджака голубоглазого гостя. На внутренней стороне крышки, под которой спали остановившиеся стрелки, виднелись слова. Много лет назад их нацарапали гвоздиком - "Лучшему хирургу от худшего боцмана. Спасибо, что вытащил из меня пулю. Друзья навеки, старина Джек".
   -Ты не расставался с ними... Сколько? Получается, почти целый век. Мог бы давно выбросить... Эх, Потрошитель, жаль, что худшей мразью из нас двоих оказался я, а не ты.
   Чернокожий босс набрал полную грудь воздуха. Бросая вызов собственной совести, наконец вскрыл пожелтевший конверт. А из конверта выпали вторые часы, тоже серебряные и удачная копия первых. Отличалась только надпись на крышке - "Лучшему боцману от никудышного хирурга. Спасибо, что никогда не жалел ради меня кулаков. Друзья навеки, Шоколадный Сэм".
  
  

Глава семнадцатая

Записки Ифрита !19

  
  
   Закат на море - это не то же самое что на суше.
   На суше, если вы живете в городе или поселке, где есть район с многоквартирными домами, увидеть тонущее за горизонтом солнце практически невозможно. Вам обязательно будут мешать крыши, трубы заводов, и, если вам не повезло родиться в центре России, лес. Я, например, родился в Люберцах. Поэтому никогда в жизни не видел ничего подобного. Не видел таких красок.
   Я стою под открытым небом, в задней части корабля. Моряки называют ее кормой. Здесь высокие перила - на верхнюю перекладину можно положить подбородок. Растерев уставшие глаза, я несколько секунд рассматриваю татуировку на своем правом кулаке, а потом снова растворяюсь в закате. Мне кажется, что мира нет - ни Настоящего Мира, ни любого другого. Есть только я, наблюдатель с окраин вселенной, и этот закат. Он как подарок на день рождения. Он для меня одного, самого важного и единственного.
   Солнце как будто выдумка. Говорю вам, никакое это не солнце, а громадная золотая монета, опускающаяся в котел с красным, тициановым, и ядовито-малиновым варевом. Лучи купаются в рыхлых облаках. А внизу, прямо у кромки вод, кипит пена. Наверное, это потому, что монета очень горячая. Раскаленная, словно железный брус, только что извлеченный из домны. Еще двадцать минут этой монете суждено тонуть в котле по имени Атлантический океан.
   Малиновое зарево вот-вот сменится пурпурным. Затем пурпурное превратится в синее. А потом фиолетовый край ночи упадет на воды, и мир окутает тьма. Вот тогда-то в небе и засияют алмазы, которых лишенные фантазии астрономы назвали Млечным Путем. Говорю вам, никакой это не Путь. Это бриллиантовый сахар. Слезы богов Олимпа. Вечные кристаллики заблудившихся душ...
   -Ты битый час пялишься на солнце как фанатик, не надоело?- слышу я вопрос за спиной.
   Теперь, пожалуйста, забудьте о моих прежних словах и возьмите какую-нибудь картину. Можно "Мона Лизу" да Винчи или, к примеру, "Утро в сосновом лесу" Шишкина. Принесите ведро. Испражнитесь в него. Налейте мазута. Добавьте немного кетчупа. И выплесните содержимое ведра прямо на холст. Взгляните на загубленный шедевр еще раз - сосредоточьтесь на своей внутренней трагедии. Уверен, вы почувствуете то же самое, что почувствовал я, услышав вопрос Титана.
   -Знаешь, Костя,- обращаюсь я к нему по имени,- иногда тебе достаточно просто открыть рот, чтобы испортить мне вечер.
   -Рад стараться!
   -Признайся,- бурчу я сквозь сигарету в зубах,- ты ничегошеньки не смыслишь в красоте.
   -Красота есть иллюзорное понятие, существующее лишь в рамках личного восприятия,- отвечает мне Титан в манере Сфинкса. Даже голос сделал похожим,- Красота это такая старшая сестра Разрушения. Младшенький братик ломает игрушки, а сестрица наводит порядок в комнате.
   Морщась от этого бреда, пересоленного режущей слух философией, я снимаю с его носа черные очки. Верчу их в руке, пока Титан улыбается.
   -Тебе, Костя, следует меньше пить. Сдается мне, алкоголь на тебя все-таки действует, да только как-то неправильно.
   -Я сегодня еще не прикладывался.
   -К бутылке-то? Тогда обязательно приложись. И за мое здоровье тоже, угу.
   Зеленоглазая морда продолжает улыбаться. Пожалуй, так бы мог улыбаться самодовольный анархист, купивший пожизненный абонемент в лучшую стоматологическую клинику Голливуда. Скажем, так бы мог улыбаться парень с широкой душой, которому нечего терять, кроме этой самой души, заранее проданной дьяволу. Титан обладает качествами и первого из двух вышеназванных типов, и второго. И это, кстати, очень хорошо. Только анархист без души, которому нечего терять, кроме своей роскошной улыбки, и может быть надежным другом в этом мире. В этом больном, безумном, а еще до чертиков странном Настоящем Мире, где случаются вот такие закаты.
  
   ***
  
   А кроме закатов, я уверен, в этом Настоящем Мире есть и луна-парк ужасов. Вот прямо должен быть. Вот просто обязан.
   Крутится карусель.
   Мелькают розовые гривы.
   Звенят сахарные копытца.
   Кто-то только что умчался в ад.
   Это был я?
   Или все-таки Большой Ленни?
   Но точно не Грико Торрес - ему рано умирать.
   Мне душно. Я просыпаюсь в темной каюте, обустроенной в трюме корабля. Корабль - танкер. Пару часов назад я стоял на корме и курил сигарету. Любовался наркотическим пламенем заката. А сейчас, отдав свой разум на милость паранойе, я лежу на вшивом матрасе в окружении лошадок с розовыми гривами. Они беснуются под потолком. Будь проклят звон их копыт! Я рисую беззубое лицо мексиканского оружейника. Вспоминаю Марго. Меня не существует. Я - черно-белое воспоминание. В Настоящем Мире воспоминания совсем как кадры в старом кино. Всегда черно-белые.
   -Прорвемся, это ведь обыкновенный самолет,- уверяет меня черно-белая морда в очках.
   -Никто никуда не будет прорываться,- мрачно отвечаю я,- какой, блин, самолет? Мы же с грузом, с твоим громадным пулеметом, ну, с гатлингом. Нас еще на входе в аэропорт закуют в наручники. Короче, самолет нам не светит.
   Навсегда распрощавшись с Грико и его внучкой, мы кое-как добрались до столицы Мексики. В основном ехали на попутных грузовиках. Тряслись в кузове вместе с арбузами. Я помню, как Титан хотел было разрезать один, однако вместо мякоти и семечек обнаружил внутри бутылку текилы. Разумеется, контрафактной - для батраков, трудящихся на кактусовых плантациях, это единственная возможность свести концы с концами. Скажу более того, вы ни за что не встретите в Мексике дальнобойщика в сомбреро, который откажется заработать немного наличности, продавая владельцам баров дешевый алкоголь. Да половина населения этой страны тем только и выживает, что промышляет разного рода контрабандой!
   В Мехико мы приехали по шестой автостраде. Увы, здесь наше везение закончилось - в главном терминале аэропорта была такая свора пограничников, что я не рискнул даже бросить взгляд на взлетную полосу.
   -Многовато охраны,- чешет затылок черно-белая морда,- может, я воспользуюсь "Маргаритой", перестреляю их, а ты угонишь какой-нибудь биплан?
   -Мы не пилоты, а биплан не долетит до Лондона,- качаю я головой, пытаясь собраться с мыслями,- надо искать другой путь. Раньше люди жили без самолетов. Интересно, а далеко ли отсюда до побережья...
   Карусель не замедляет свой бег.
   Я давно смирился с паранойей.
   Но воспоминания и розовые лошадки все равно не отпускают меня.
   Я вижу танкер.
   Он носит гордое имя "Вестляндер".
   Мы с Титаном вышли на волнорез - аккурат в разгар утреннего шторма. Долго стояли, залюбовавшись его буйством. Мой напарник курил какую-то дорогую, зато приятно пахнущую сеном и перцем сигару. Я травил себя обыкновенной сигаретой. Нас окружали краны и сухие доки. Сзади простирался промышленный порт. Киль новенького сухогруза практически прогибался под тяжестью пары сотен ящиков с арбузами. Эта текила должна была отправиться в Санерлайт. Потрепанная баржа принимала разбитые автобусы, чтобы следующим вечером сбросить их в океан. Придонных крабов ждали славные скворечники.
   -Как там называется наша шхуна?
   Черно-белая морда закуривает новую сигару и присаживается на безразмерную сумку, в которой спрятана "Маргарита".
   -Это не шхуна,- отзываюсь я,- это трансокеанский танкер. Судно для перевозки нефти.
   Капитана этой шхуны, которая была вовсе не шхуной, а осевшим до ватерлинии танкером, звали Маркусом. Я нашел его по совету Грико Торреса. Этот Маркус, добрый непоседа и опытный моряк, родился в Лондоне и не понаслышке знал о том, кто такой Великий и Могучий мистер Скат. Семь лет назад супер-негр помог ему обзавестись собственной судоходной компанией в обмен на тридцать процентов годовой выручки. Пиратская сделка, если честно.
   -...стало быть, мистер Скат, да? Спору нет, с этим гангстером шутки плохи,- выслушав нашу историю, бормочет черно-белый Маркус. Он смотрит на нас оценивающим взглядом, а потом весело продолжает,- Раз вы его друзья, почту за честь в целости и сохранности доставить вас в Англию!
   Вот так легко и без суеты мы стали полноправными пассажирами "Вестляндера". Но я не хотел быть балластом и сутками валяться в каюте. Поэтому каждый второй день нашего морского круиза помогал коку. Даже научил его, что не стоит подбирать с пола котлеты, на которые уже кто-то наступил. Вечерами вместе с Маркусом мы болтали на капитанском мостике. Благо, язык развязывался сам собой, ведь я успел купить несколько арбузов. А еще алюминиевые стопки и лаймы. Соль брал на камбузе. Черт возьми, та текила была отличной!
   -...стало быть, наемники, да?- уточняет черно-белый капитан.
   -Скорее, беглецы.
   -Бегство ничего не решает. Есть враги, от которых нельзя убежать. Нельзя убежать от самого себя. А ты, Ифрит, бежишь. Это написано на твоем лице. Сделай себе одолжение - остановись и подумай...
   Я думаю.
   Лежу на вонючем матрасе и думаю.
   Вот только мысли мои разбегаются.
   Крутятся, будто карусель в луна-парке.
   Моряки - народ простой. Они верят только в Удачу и в Море. Поэтому, прежде чем закинуть снасти, всегда поплевывают на крючок. Титан плюнул на крючок с такой силой, что его слюна пролетела мимо, отскочила от палубы как ледышка, а потом ударила меня в глаз. Размахивая кулаками, я полчаса гонялся за ним по палубе - если надо, мой горе-напарник бегает быстрее спринтера. Но мы все-таки успели порыбачить и даже принесли коку жирного и ядовитого осьминога. Есть его мясо, разумеется, никто не стал.
   -Вот же гадство, вот прямо уже надоело! Мы опять вне сети!
   Сжимая в кулаке бесполезный мобильник, я стою на корме. Ругаюсь, но больше для вида, чем от злости.
   -Забей, тут не о чем волноваться,- ободряет меня черно-белая морда в очках,- свяжемся с боссом, когда сойдем на сушу.
   -Ты не поверишь, но вчера мне приснился совершенно дикий сон,- прячу я телефон в карман джинсовки,- я видел луна-парк и карусель с отвратительными розовыми пони. Как думаешь, к чему это?
   -К тому, что ты хреново высыпаешься.
   -М-м?
   -Наверное, ты скучаешь без Дашки. Потому-то и разговариваешь во сне. Я сам видел, ты хватаешь воздух руками и без конца шепчешь про какой-то мир...
   -Не какой-то, а самый Настоящий. Настоящий Мир, Костя.
   -Это научная теория, что ли?- посмеивается черно-белая морда, не отрываясь от сигары.
   -Нет, не теория, скорее, предчувствие. Просто мне кажется, что чем дальше, тем хуже. Чем больше дров мы наломаем, тем больнее будет каждая следующая оплеуха. Настоящий Мир это карусель в адском луна-парке. А мы ее как бы раскручиваем. С каждым новым трупом, с каждым нашим преступлением эта карусель мчится все быстрее...
   -Хм, а Сфинкс был прав! Тебе надо пить антидепрессанты. Иначе сойдешь с ума.
   Титан ошибается.
   Храпит на полу каюты в обнимку со своим пулеметом.
   Он не знает, что я давно лишился рассудка.
   Стал типичным сумасшедшим.
   Но даже конченым психам иной раз надо и выспаться.
   Я прощаюсь с черно-белыми воспоминаниями.
   Отгоняю свору назойливых лошадок.
   И закрываю глаза.
   Затыкаю уши, чтобы не слышать звон сахарных копыт.
   Завтра не придет никогда.
   Завтра будет еще хуже.
  
   ***
  
   Проснувшись, я устремляю взор в приоткрытый иллюминатор. Желтый свет падает на мой матрас. В этом свете мое исхудавшее тело кажется скелетом. Гнилым остовом, на который зачем-то нацепили человечью шкуру. Сражаясь с розовыми лошадками и паранойей, я каждую ночь терял по килограмму веса. Проведя на танкере неделю, превратился в доходягу с громадными мешками под глазами.
   Разрешите предложить вам мою фирменную диету - курите сигареты, пока не начнете блевать от дыма, каждый день вливайте в себя полторы бутылки текилы и, самое важное, ешьте котлеты с пола. Или ядовитых осьминогов. Если моя диета не сведет вас в могилу, то к следующему сезону вы сбросите лишний жирок. Да так, что легко влезете в гроб для младенца. Ну, или в купальник от кутюр.
   -Солнце уже высоко. Я же велел тебе разбудить меня на рассвете!- рычу я на тело в трусах и гавайке.
   Тело лежит на полу в обнимку с гатлингом и не подает признаков жизни. Делает вид, будто не слышит меня.
   Вчера перед ужином Маркус сказал, что в семь утра по Гринвичу мы прибудет в Портсмут. Это город и унитарная единица британского графства Хэмпшир. Население - примерно двести тысяч человек. Пять тысяч из двухсот работают в доках - кто-то должен обслуживать прибывающие сухогрузы и отвечать за порядок в акватории.
   Судя по всему, "Вестляндер" уже разгрузили. Дали команде увольнительную. Выкачали из подпалубных емкостей нефть и буксиром оттащили судно примерно на четыре сотни метров от берега. Наверное, поэтому я не слышу в каютах голосов. Наверное, поэтому на камбузе нет ни души. Миновав пустую столовую с клетчатыми скатертями и дешевыми стульями, я нависаю над плитой. Включаю конфорку на максимум - ставлю чайник. Чтобы окончательно проснуться, мне нужно немного кипятка. Плюс кубик сахарного рафинада и три ложки кофе.
   Горячий напиток обжигает язык, но так даже приятнее. Это мимолетное болезненное ощущение как бы намекает, что я все еще жив и готов к новому дню. Аромат кофе успокаивает мою паранойю. Он сладкий и бодрящий. Я чувствую себя свободным человеком. Возвращаюсь в каюту за джинсовкой и поднимаюсь на палубу.
   Титан тоже здесь. Успел натянуть штаны и удобрил волосы таким количеством лака, что теперь его прическу трудно отличить от помпадура Элвиса Пресли. Ему идет. Но комплементов эта морда от меня не дождется.
   -Как спалось?- задаю я риторический вопрос.
   -Как всегда отлично,- показывает мне большой палец напарник,- кстати, есть хорошие новости! Я только что общался с боссом.
   -Неужели сеть наконец заработала?
   -Скат сам позвонил. Он ждет нас на берегу.
   -Ерунда какая-то,- кусаю я нижнюю губу, глядя на рафинад, плавающий в моем стакане с кофе,- с чего бы ему встречать нас здесь? Он должен сидеть в Лондоне. Хотя... В Портсмуте у него, наверное, тоже есть бизнес. Если этот супер-негр известен и в Мексике, то, готов спорить, в каждом крупном городе Англии у него есть... Титан, эй, ты чего вытворяешь?! Остановись, придурок!
   Зеленоглазый придурок, даже не удосужившись дослушать меня, взваливает на перила сумку с "Маргаритой". А потом опрокидывает ее за борт. Хорошо, что Грико Торрес этого не видит.
   -Будь спокоен, Ифрит, я все рассчитал.
   Высунув нос за поручень, я вижу, что пулемет вовсе не пошел ко дну, словно топор - он упал на крышу рубки буксира и оставил после себя обширную вмятину. Черт знает, откуда взялось это суденышко без команды или охраны, но меня больше волнует вес "Маргариты". Если сбросить ее с самолета, зуб даю, воронка будет как от метеорита, уничтожившего динозавров. Наблюдая за тем, как морда в очках спускается вниз по веревочной лестнице, я вспоминаю бесноватое выражение лица Грико и нервно хихикаю.
   -Не-е-ет, сеньор Торрес, для пенсионера-пьяницы вы слишком хитры. Слишком гениальны, чтобы тратить силы на "игрушки", которым не суждено пережить Апокалипсис. Жду не дождусь Второго пришествия - будет весело посмотреть на то, как Титан перестреляет всех ангелов, не вынимая изо рта сигару. Что-то мне подсказывает, с демонами он сразу найдет общий язык...
   -Кончай болтать с воображаемыми друзьями,- раздается адресованный мне оклик,- спускайся вниз!
  
   ***
  
   Согнувшись в три погибели, я веду буксир к причалу.
   Вмятина на крыше рубки царапает мой затылок и мешает плечам. Маркус, славный морской волк, дал мне пару уроков нехитрого судоходства, однако штурвал все равно поддается с трудом - тут виноват проливной дождь. Десять минут назад море было тихим, спокойным как спящий младенец. А вот прямо сейчас очередная волна хочет похоронить под собой нос суденышка. Нежданный шторм облизывает покрышки... Вроде и в школе сидел не за последней партой, и в ВУЗе кое-как выучился, а до сих пор задаюсь вопросом, почему владельцы буксиров украшают борта своих посудин лысыми шинами?
   -Держи курс,- советует мне промокшая зеленоглазая морда.
   -Бери вправо,- она еще и командует мной.
   -Порт по правую руку, не сворачивай влево, там центр урагана!- вопит за моей спиной морда, которую я предпочел бы утопить вместе с гатлингом, лишь бы она заткнулась.
   Шарах!
   Сверкают искры от ударившей в пустоту молнии.
   Шарах!!
   Цепь электричества снова раскалывает тучи.
   Шарах!!!
   Увеличив скорость, я направляю буксир к доку с крышей, который выглядит точь-в-точь как полузатопленный гараж. Если вспомнить наши арбузно-текиловые вечера с Маркусом, то он говорил, что моряки шуточно называют такие гаражи "первой лункой". Это сленг, украденный у гольфистов. В гольфе первая лунка всегда самая легкая. Загнать в нее пупырчатый мячик по силам даже новичку - надо лишь от души размахнуться клюшкой.
   Киль буксира врезается в наклонную бетонную плиту с рельсом в форме буквы "V". Низ рельса скрывается под водой, тогда как верхний конец упирается в валик с цепью. Но в нашем случае цепь не понадобится - мы влетаем в гараж, словно рыбина, выброшенная на камни отчаянным и яростным приливом. От удара меня швыряет вперед. Титан в обнимку с "Маргаритой" катится по палубе. Приехали, стало быть.
   Двигатель больше не шумит. Я не успел его выключить - он утих сам собой. Думаю, топливо кончилось.
   -Это такой домик для катеров и некрупных яхт,- объясняю я напарнику, пока он затаскивает свой пулемет на пандус,- катера спускают на воду именно таким способом. Сажают их на рельс, крепят к носу цепи, а потом отпускают крутящийся вал.
   -Странное дело,- снимает очки морда в промокшей гавайке,- этот гараж ничуть не похож на стойло для морских лошадок. Зачем здесь бассейны с мальками?
   Вопросительно оглядевшись, я в ужасе зажимаю нос. Никакое дерьмо не может сравниться с этой всепроникающей вонью. Я чувствую омерзительный запах живой рыбы. Наш буксир, задней частью оставаясь в воде, мирно покоится под крышей из шифера, а впереди - настилы и мостики, переброшенные через нерестилища.
  
   ***
  
   Шаркая ногами и болтая о всякой ерунде, мы идем по длинному помещению с трубами и дощатыми стенами. Чуть в стороне можно заметить чаны, предназначенные для хранения сухих кормов. Корма здесь столько, что, если научить всех негров плавать и питаться как сазаны, то можно половину Африки спасти от голода. Между двумя балками натянуты сети. На полке лежит острога. Рядом - бочка с сачками и резиновые сапоги. Сквозь решетку под ногами я вижу осетров. Тех самых, которые занесены в Красную книгу. В соответствии с новым британским законодательством их запрещено разводить без специальной лицензии. Эти хрящевые ганоиды резвятся в воде. Их экскременты образуют мутно-оранжевую пену, вид которой никак нельзя назвать приятным. Вот уж не знаю, есть ли у моряков гольфистский термин, обозначающий такие помещения, но, по-моему, это обыкновенная рыбная ферма.
   -Будем надеяться, мы не совершили незаконное проникновение на частую территорию,- шутя, оборачиваюсь я к Титану.
   Увы, моего напарника и след простыл. Кажется, он минуту назад свернул в зал с пресными бассейнами? Или отправился искать туалет? Ох, в следующей жизни я выберу себе друга, который будет сначала говорить, куда идет, и только потом исчезать, будто привидение.
   Преодолев девять мостов и восемь настилов, я упираюсь в заветную дверь. Я называю ее "заветной" потому, что прямо над ней висит табличка "Exit". За дверью - лестница. Поднявшись по ступенькам, я вхожу в комнату с зеленым ковром и несколькими спящими компьютерами. Они стоят под обшарпанными серыми столами. Мониторы, подключенные к этим дешевым машинам, тоже спят, показывают лишь черные экраны. Должно быть, это местный офис, только заранее очищенный от сотрудников. То есть, от лишних глаз. Я слышу, как ливень стучит по крыше. Хм, прямо какой-то первобытный ритм...
   Этот ритм вовсе не смущает амбала с мушкетерской бородкой, вдумчиво приноравливающегося к весу клюшки. Он стоит ко мне спиной. Делает пробный, как бы холостой удар, чтобы взглядом выверить потенциальную траекторию полета мячика. Затем смачно, как бы по-хозяйски плюет на ковер и вытирает лоб рукавом черного пиджака. Явно примиряет на себя роль завзятого гольфиста. Но для нашего босса это неуклюжий облик. Я-то знаю, что наш босс ненавидит гольф.
   -Эй, босс!
   Ответом мне служит немое молчание.
   -Босс, мистер Скат, эй!
   Тишина, едва нарушаемая стуком ливня, усиливается. Включает мою паранойю.
   -Здравствуйте, мистер Скат! Давненько не виделись, ау?
   Мистер Скат не реагирует. Упорно не замечает меня. Вынимает из кармана... Нет, не мячик, а блестящие часики из серебра. Лет сто (или сто пятьдесят) назад такие вещицы были очень популярны, они считались относительно недорогими, зато полезными сувенирами. Может, фамильная реликвия? Вряд ли. Будь эти часики реликвией, наш супер-негр не поставил бы их на вороночку с иглой, воткнутую в ковер.
   Замах.
   Удар.
   Звон разбитого экрана одного из мониторов.
   И этому монитору, и его экрану уже ничто не поможет. И этим часикам, кстати, тоже.
   -Жестокое настало время, Ифрит,- глядя в пустоту, сетует лондонский мафиози,- скотское оно и жестокое, да только не всегда таким было. Когда-то люди любили простые и понятые вещи и общались так же, раскрывали друг другу души. И неважно было, в чем есть смысл, а в чем ни грамма. Был только один день - сегодня. Завтра не должно было прийти никогда.
   -Как-то вы неуклюже выражаетесь, босс.
   -Думаешь, на меня хандра напала?
   -Я наемник,- пожимаю я плечами,- думать это не мой хлеб.
   -Но раньше и правда было лучше,- сопит Скат, вертя пальцами клюшку,- вот гольф, например! В него играли лорды и богатеи. Это было шоу с выездом на природу и обязательной корзинкой для пикника.
   -Мне казалось, вы ненавидите гольф.
   -Вот я и говорю, раньше все было просто - если ты что-то ненавидел, то имел полное право в этом не участвовать. Мог запереться в своем кабинете. Окружить себя парой-тройкой верных громил и не думать ни о чем. Раньше ты мог быть всесильным и незаметным одновременно. Боже, как же охота вернуться в то время! Эх, восьмидесятые...
   -Если вы тоскуете по восьмидесятым,- тут я делаю над собой усилие, дабы настроить голос на сочувственный лад,- то всегда можно купить виниловую пластинку и послушать диско. Разве это такое далекое прошлое?
   -Да-а, восьмидесятые были роскошны,- продолжая таращиться то ли на стены, то ли на зеленый ковер, говорит супер-негр,- польские инженеры только-только изобрели фотопленку, а парень по фамилии Фарадей едва успел придумать устройство переменного тока. А лампочки! Они казались такими чистыми, такими новомодными... Я бы отдал половину своей подпольной империи, лишь бы вернуться в тот полный чудес мир хоть на денек. В восьмидесятых опиум был слаще меда, а в китайских барах работали девки, у которых от сифилиса вываливались гениталии. Эти девки знали, что завтра не придет никогда. Поэтому трахались в три раза круче, чем Бренди.
   Меня что-то тревожит. Такое ноющее чувство, словно болит зуб, выбитый еще в школьной драке. Может, дело в том, что "парень по фамилии Фарадей" жил вовсе не в тех восьмидесятых, о которых я спрашивал. Может, дело в том, что наш босс зачем-то нацепил под пиджак черную рубашку и повязал себе малиновый галстук. А может, я просто устал от танкера, и поэтому глаза мистера Ската кажутся мне неправильными, неживыми. До сих пор у него были глаза с карими радужками. А сейчас они какие-то другие. Чем-то похожи на мои...
   -Сделай одолжение, подай мне вон те часы.
   Я подхожу к ближайшему столу. Осматриваю три предмета, они лежат возле полупустой бутылки черной водки. Первый предмет - могучая двустволка с полированной рукоятью. Второй предмет - открытая коробочка для линз. Внутри - две линзы карего цвета. Третий и последний предмет - антикварные часики из серебра. Копия тех, которые застряли в разбитом экране монитора.
   -Не стесняйся, наемник,- вежливо, но ужасно тоскливо улыбается мафиози,- выпей и ты. Так будет честно.
   -Вы славный мужик, мистер Скат. Пусть будет еще честнее.
   С этими словами я достаю шарнхорст и кладу его в сантиметре от ружья. Кидаю часики боссу. Затем протираю горлышко бутылки краем джинсовки и, глотая сорокаградусное пойло, возвращаюсь к двери. На вкус черная водка ничем не отличается от обычной. Но пить ее без закуски может только подлинный философ. Философ саморазрушения.
   -Я не особо тороплюсь. Так что вперед, спрашивай.
   -Эта Канцелярия, на что она похожа?
   -Уж точно не на клуб любителей черного чая,- подмигивает мне настолько же черный, насколько черная водка или черный чай супер-негр,- представь себе такого Большого Брата. Такое Всевидящее око, от которого нельзя скрыться или улизнуть. Канцелярия всегда следит за тобой, пусть ты даже не в курсе ее существования. У них много интересных агентов. Хо-хо, целая свора заряженных высококачественным дерьмом ублюдков! Эти типы продадут мать родную, только бы получить еще хоть капельку власти. Власть - наркотик почище кокаина, в сто раз сильнее травки... Я сразу смекнул, кто вы с Титаном такие, но, если бы не один хирург в парике, мечтающий попасть на самую вершину этой чертовой Канцелярии, ни за что не поднял бы на вас руку. Теперь за мной следят. Коричневые, не исключено, красные галстуки.
   -Кстати,- поднимаю я указательный палец,- я знаю одну рыжую сучку в красном галстуке.
   -Принимай соболезнования,- раздается глухой смешок,- все сучки в красных галстуках - либо администраторы, либо секретари при своих эвинкарах. Эй, Ифрит, раз уж мы говорим начистоту, тебе знакомо имя Хунитцло Абильсаукотль? Кажется, ее чаще называют Хунаби...
   -Для меня это как пустой звук.
   -Тебе повезло. Эта бестия с сиськами родилась в Андах, но работает где-то в России. Носит красный галстук, угу. Знаешь, раньше на Земле жили такие рыбы, без костей, зато с панцирем и каменными челюстями. По-моему, их считают предками пираний или что-то типа того. Эти рыбы умели плавать и в соленой, и в пресной воде. Так вот, у Хунаби как раз такая монета. Даже если ты можешь отбиться удочкой от стали голодных акул, то против Хунаби у тебя нет шансов. Говорят, ее картечь не берет... А сама-то милая как котенок!
   Скат ставит серебряные часики на воронку в ковре. Пытается лучше ухватить клюшку.
   Замах.
   Удар.
   Экран еще одного монитора разбивается вдребезги.
   -Эй, босс, когда вы решили избавиться от нас?- смачиваю я полость рта черной водкой.
   -Месяца два назад, вы как раз успели улететь в Рио.
   -А почему дали нам контракт в Мату-Гросу и отправили к Грико Торресу?
   -Ну, я ведь обещал познакомить вас с гениальным оружейником. Мафия не должна забывать о своих обещаниях, иначе чем она будет лучше полиции? Я всегда играю по правилам. Вот только это МОИ правила.
   -Хорошо, но у меня есть последний вопрос,- я роняю опустевшую бутылку,- как мы провернем это дело? Бросим монетку?
   -Нет, лучше считать до трех.
   -Согласен. Раз.
   -С меня причитается, наемник. Два.
   -ТРИ!- выкрикиваем мы хором, кидаясь к столу, на котором лежат мой шарнхорст и двустволка моего бывшего босса.
  
   ***
  
   Вот хоть убейте, а я просто не знаю, как рассказать об этом иначе!
   Прямо стилистическая загвоздка какая-то. Я ведь не господь бог - не могу видеть все, что происходит с Титаном, когда он не рядом со мной. Но давайте притворимся, что это не так. Давайте представим, что меня зовут Большим Братом, и мое Всевидящее око висит за спиной зеленоглазого придурка, пока он, бросив меня на первом этаже рыбной фермы, мочится в уборной.
   Справив нужду, Титан застегивает ширинку. Открывает кран над рукомойником и намыливает руки. Он носит на своей башке помпадур Элвиса Пресли, но насвистывает "Bad" Майкла Джексона. Строит из себя американского плохиша пятидесятых, но обожает электропоп восьмидесятых. Он - сплошное противоречие.
   Стук в дверь.
   -Дай мне десять секунд,- говорит мой напарник, пребывая в полной уверенности, что стучу я.
   Стук в дверь.
   -Саня, у тебя живот схватило?
   Стук в дверь.
   -Саня, войди уже!
   Титан не знает, что сейчас я не Саня. Ему невдомек, что сейчас я даже не Ифрит. Как мы с вами и условились, сейчас я - Большой Брат. Призрачный наблюдатель, вооруженный Всевидящим оком, которое таращится на... Угу, на Сида.
   Именно Сид стучит в дверь туалета. Он закован в доспех, напоминающий нечто среднее между рыцарскими латами и костюмом астронавта. Эту техноброню изготовили в Мексике - продукция завода, на котором однажды трудился Грико Торрес.
   На широком наплечнике из металлокерамических компонентов можно рассмотреть некоторые знаки отличия. Первым делом стоит взглянуть на две алые звезды. Они означают, что владелец доспеха уже использовал его в боевых условиях и отправил на небеса минимум сотню невинных душ. Возле звездочек нарисован череп. В среде Чистильщиков он говорит о положении бойца. Череп без костей можно заслужить, если вызваться быть личным телохранителем и правой рукой своего бригадира. Чистильщики редко воспринимают свою работу как воинскую службу, их чтут не за количество успешно выполненных заданий, а за слепую преданность начальству.
   Эполет или погон у Сида нет, зато есть клеймо - округлый белый контур с изображением манты в центре. Чистильщики симпатизируют культуре поклонения разным зверям, отчего их бригады имеют соответствующие названия - Мраморные гуси, Крутые бизоны, Алмазные черепахи. Бригада, в которой служит Сид, считается лучшей в Англии. В данном случае под словосочетанием "лучшая бригада" стоит понимать "да они не бригада вовсе, а свора беспощадных линчевателей". Именно за беспощадность и привычку сбрасывать трупы своих жертв в Темзу эту бригаду и окрестили Морскими дьяволами.
   Полагаю, у вас напрашивается вопрос - а откуда, черт возьми, мне известны такие подробности об этих Чистильщиках? Я знаю больше, чем хотел бы... А спасибо за эти знания стоит сказать одной рыжей сучке. В ночь после того дня, когда Химера попыталась свести счеты с жизнью, Сирена долго мучила меня разными байками о своей расчудесной Канцелярии...
   -Он явно притих,- шепчет Большой Ленни в бронированную спину Сида.
   -Ничего, скоро выйдет,- отвечает Сид,- там негде спрятаться.
   -Лучше выломай дверь,- советует ему Большой Ленни.
   Раз уж я вооружен волшебным оком и в эту минуту знаю все про всех, то уделю этому парню немного внимания. Большой Ленни, хоть когда-то он и был частным детективом, а до того работал в Бромлей дорожным постовым, не слывет среди Морских дьяволов большим умником. Этот коренастый детина слишком прост душой. Он ненавидит все сложное и новое - так папуас ненавидит вилку. Большой Ленни не мастак в шашках, в картах всегда ходит с козырей, зато даст по лбу кулаком так, что искры из глаз посыплются. Он не сумел освоить управление техноброней, поэтому в силовых акциях Чистильщиков предпочитает не лезть в пекло и использует пулемет UKM-2000. Это оружие смастерили венгры на базе пулемета Калашникова (не путайте с одноименным автоматом). Штука, безусловно, крутая и надежная, но много весит. Большой Ленни взял привычку носить ее на ремне, переброшенном через плечо. А еще Большой Ленни носит бронежилет. Но не потому, что считает себя фаталистом или прагматиком - он тупо хочет жить. И напоминает мне Титана - верит только в свои кулаки.
   Подвинув закованного в доспех Сида, Большой Ленни прижимает ухо к двери.
   -Там никого нет, этот дружок Ифрита, небось, дал деру.
   -Я вхожу,- говорит Сид и вышибает дверь туалета ударом стальной ноги.
   Стальные шарниры и внешние гидравлические суставы, которые помогают Чистильщикам пинком разбивать танковые гусеницы, не дают сбой ни при высокой влажности, ни в условиях пустыни. Доспех практически неуязвим.
   Сид входит в темную уборную. К несчастью, не видит ни зги. Только слышит, как где-то рядом струится вода. Но вряд ли это рукомойник. Должно быть, просто сломанный сливной бачок. Сид делает шаг вперед и вдруг упирается во что-то твердое. Оно и круглое, и твердое, и словно бы полое посередине.
   -Ленни, включи свет! Я не могу идти дальше, мешает какая-то труба.
   Большой Ленни кладет ладонь на стену и щелкает выключателем. Под потолком загораются лампочки.
   -Это... Это чего такое?! Из такой громадины можно самолеты сбивать!
   Итак, разрешите мне описать вам эту картину в деталях.
   На входе в прекрасно освещенную уборную стоят двое громил. На одном - техноброня Чистильщиков из бригады Морских дьяволов. На другом - камуфляжные штаны и водолазка, прикрывающая бронежилет. Куда ни глянь, пол заливает вода. Ее чертовски много. Прямо озеро. А в центре этого озера, аккурат на трех вырванных вместе с шурупами унитазах, громоздится хромированный гатлинг. То, во что уперся Сид, оказалось не трубой. Это был один из стволов "Маргариты".
   Сидя на четвертом и тоже вырванном с корнями унитазе, Титан держит разведенные рукоятки пулемета. Под его большими пальцами - две маленькие кнопочки. Сейчас компьютер "Маргариты" отключен. Все эти умные программы с запоминанием цели нужны, чтобы вести огонь по быстро движущимся мишеням. Да только Сид не движется. Замерев как статуя, молчит. Лишь удивленно моргает, пока из-за его плеча выезжает жерло миномета.
   У Чистильщиков автоматический миномет обычно крепится к левой лопатке. На правой сидит либо огнемет, либо пушка, стреляющая кипящей серой. Сера кипит при температуре в четыре с половиной сотни градусов и оставляет незаживающие ожоги. Зачастую она многим более смертоносна, нежели огонь, который можно сбросить с себя, повалявшись в песке.
   Сид не успевает воспользоваться своим оружием - Титан опускает большие пальцы и давит на кнопки.
   За одну четвертую секунды включаются водородные блоки питания. Чистая электроэнергия поступает на вращательный механизм стволов. Еще одна двадцатая секунды, и гатлинг начинает выплевывать патроны. Каждый из них размером почти с кулак.
   Лицевые щиты техноброни Морских дьяволов состоят из трех слоев-композитов. Самый близкий к телу имитирует мягкий подгузник, впитывает мочу и пот. Средний напоминает кольчугу со звеньями из чувствительных проводников и резины. А внешний слой это прочный нагрудник, который невозможно разрезать даже автогеном. Не всякий артиллеристский снаряд сможет разбить его. Граната едва поцарапает.
   -Ложись!!!- орет Большой Ленни, падая на мокрый пол.
   Бедняга Сид уже не слышит его.
   Слышит только грохот, издаваемый хромированной "Маргаритой".
   Струя патронов вышибает крепления нагрудных щитов.
   В пух и прах разносит неуязвимый доспех.
   Перемалывает внутренние ткани и кости Сида в фарш.
   Сид - свежеиспеченный мертвец.
   Большой Ленни принимает единственное правильное решение. Он решает отступить. Только никакое это не отступление - натуральное паническое бегство. Единственное, о чем он сейчас мечтает - добежать до парадных дверей рыбной фермы и выскочить наружу. Его единственная надежда - успеть до припаркованного возле фермы броневика. В этой машине ждут команды еще пять головорезов из бригады Морских дьяволов.
   Волшебное око подсказывает мне, что самое интересное еще впереди...
  
   ***
  
   Кажется, я догадываюсь, почему мой мозг решил вспомнить это именно сейчас. Вышеназванное "это" вовсе не самое приятное воспоминание. И кстати, вовсе не черно-белое.
   Я помню, как когда-то ужасно давно, еще на первых курсах ВУЗа, ходил в секцию фехтования. Честно говоря, я хотел научиться обращаться с каким-нибудь восточным клинком. Пределом мечтаний была японская катана. Но тренер, посмотрев на мои неуклюжие ручонки, заявил, мол, самурай из меня будет как ниндзя из пьяного гиппопотама. А потом предложил мне саблю. Я думал, что уже на первом занятии меня научат основам, если повезет, покажут пару профессиональных приемов...
   -Беги,- сказал мне тренер, указав на безлюдное футбольное поле.
   -Куда бежать?- не понял я.
   -Ты ведь хотел взять урок профессионального фехтования?
   -Конечно, хотел.
   -Тогда вот тебе первый урок и первый беспроигрышный прием - беги. Пока не отсохнут ноги, а пот не зальет глаза.
   -Блин, прямо школьная физкультура,- чертыхнулся я сквозь зубы. Но все-таки побежал.
   Этот разговор и моя пробежка до седьмого пота повторились на втором занятии. Потом на третьем. Потом на четвертом, пятом, шестом... К одиннадцатому занятию я начал подозревать, что меня готовят к Олимпийским играм в качестве бегуна на длинную дистанцию. Удивляло только одно - тренер бегал вместе со мной. И всякий раз, когда я падал без сил, этот украинец с хохолком волос как у Тараса Бульбы резко ускорялся и обгонял меня.
   -Сколько ты ко мне ходишь? Месяца три уж точно,- задумался тренер на шестнадцатом занятии, вынув из ножен саблю.
   Эта сабля и раньше казалась мне острой. То, что она БЕЗУМНО острая, я понял, когда тренер неуловимым взмахом клинка распорол мой ремень и оставил меня со спущенными джинсами.
   -Беги,- ухмыльнулся он.
   -Опять?!
   -Нет, сегодня все будет по-настоящему,- сказал тренер, опершись на саблю, словно на трость,- этот прием - лучшее, чему можно научить тебя, безрукого крысеныша. И этот прием ты, как я погляжу, неплохо освоил.
   -Какой еще прием?!
   -"Беги без оглядки". Так его называют профессионалы. Беги, крысеныш. Беги, как не бегал никогда в жизни.
   И я побежал. Отбросил спущенные джинсы и понесся вперед как чокнутый. Прямо в трусах, на потеху вечерним собачникам. Я бежал и молился. Молился потому, что за мной, размахивая острой как бритва саблей, гнался мой тренер. В какой-то момент я понял, что мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди, а легкие усохнут до размеров мандарина. Я остановился всего на секунду и посмотрел назад. Представьте, что вам едва стукнуло восемнадцать лет, и вас нагоняет Тарас Бульба, вооруженный шашкой - тогда я еще ничего страшнее в жизни не видел. Я забыл о боли в ногах. Плюнул на свою гордость. И побежал.
   Футбольное поле осталось далеко позади. А я все бежал. Заполыхали ночные фонари, а я продолжал лететь навстречу темному городу. Даже не помню, как попал в тот день домой.
   -Ты усвоил урок?- спросил меня тренер, когда я вернулся в секцию спустя неделю.
   Тогда я ничего ему не ответил. Но понял главное - однажды я встречу человека, который окажется сильнее меня. Неважно, насколько буду силен я, а этот тип все равно будет сильнее. Может, у него будет сабля, может, двустволка с лакированной рукоятью, но я буду бежать вместе с ним. Бежать от него. Гнаться наперегонки со смертью.
   В этом суть единственного беспроигрышного приема каждого профессионального фехтовальщика - если ты встретил противника, которого не можешь одолеть, то беги... Беги без оглядки! Беги как чокнутый!
   Сейчас под моими ногами стелется зеленый ковер. Я бегу по зеленому ковру в офисе рыбной фермы. Вместе со мной бежит Скат. Мы бежим друг другу навстречу. Со стороны это похоже на сцену из фильма, в которой влюбленные бегут по пляжу на фоне заката, чтобы воссоединиться после многих лет разлуки. Но я и Скат, мы не влюбленные и ни разу не в кино. Наша цель - стол, на котором лежат мой шарнхорст и ружье моего бывшего босса.
   -Ты опоздал, наемник!- кричит Скат.
   Он хватает двустволку. Направляет ее в мою сторону.
   -Я как раз вовремя!- кричу я в ответ и с разбега награждаю супер-негра апперкотом.
   Уложить треклятого мафиози я не смог бы, даже если бы протаранил его всем корпусом - затея еще глупее, чем попытка опрокинуть титановый сейф воздушным поцелуем. Но от моего удара он подается назад, теряет контроль на пару мгновений. Этой маленькой заминки мне хватает, чтобы дотянуться до револьвера. К сожалению, я не успеваю выстрелить. Получаю такую пощечину прикладом ружья, что вмиг лишаюсь трех коренных зубов. А потом поскальзываюсь и падаю на лопатки.
   Я - в полном дерьме.
   В данный момент мое дерьмовое положение выглядит так - я пригвожден, лежу на ковре... И не могу закрыть рот. У меня во рту преобладают горькие вкусовые оттенки. А все потому, что бочком языка я непроизвольно полизываю левый ствол. Или все-таки правый? Мушка неприятно трется о верхнее небо. Вес оружия Ската давит мне на гланды вместе с весом его толстенной руки. Если он надавит еще чуть-чуть, я задохнусь.
   -Good night,- шепчет мафиози, нажимая на спусковой крючок.
   Под давлением его пальца двигается пружина.
   Шептало в форме молоточка бьет по капсюлю патрона.
   Громкий взрыв в правом стволе.
   Энергия этого взрыва разгоняет дробовой патрон.
   В последний миг я поворачиваю голову.
   Резко прижимаю ее к ковру.
   Стальные дробинки разрывают мою щеку.
   Выламывают добрую половину челюсти.
   -Хо-хо, а ты не дурак,- констатирует супер-негр,- извернулся так, чтобы выстрел не задел ни мозг, ни позвоночник.
   Не отвечая на его похвалу, я впиваюсь в стволы уцелевшими зубами. Скат пытается вытащить ружье из моего рта, но мушка зажата единственным неповрежденным клыком.
   -И что теперь, Ифрит?- спрашивает мафиози.
   Набрав полную грудь воздуха, я, тот самый я, который не просто Ифрит, а Ифрит, взявший это имя в честь агрессивных духов огня из арабских сказок, выдыхаю струю пламени в грудь Великого и Могучего мистера Ската.
  
   ***
  
   Извините за спонтанную ремарку, однако, что касается арабских сказок, то они бывают крайне жестоки. Жестоки до пессимизма. И до паранойи. Они не имеют ничего общего с русскими баснями о Машеньке и трех медведях. В арабских сказках нет положительных или отрицательных персонажей. Если задуматься, то Аладдин - унылый и до чертиков везучий простак, заполучивший лампу с джинном не умом, а изворотливостью. Но джинны тоже бывают разные. Самых лютых из них зовут бехеритами. Есть еще гулы, питающиеся мясом дураков, дерзнувших связаться с ними. Сюда можно добавить маридов - они любят воду, дождь, и шторм. В этом контексте классических ифритов, духов огня и пожара, часто считают олицетворением персидского дьявола. Я знал об этом, когда выбирал себе новое имя.
   В данный момент самым агрессивным из всех ифритов можно считать меня. Но агрессивный я не потому, что мерзавец, а потому, что схожу с ума от боли. Костные ткани моей челюсти превращены в требуху. Куски безобразного фарша висят и кровоточат там, где должны находиться моя щека и мой подбородок. Говорить с такой травмой невозможно - можно лишь мычать или хрюкать, отрыгивая алые слюни. Слезы стоят в глазах, каждое движение приносит такие муки, что хочется лечь прямо вот на этот зеленый ковер и помереть.
   Но помирать мне пока рано. Супер-негр еще жив, как живо в нем желание отправить меня к праотцам. А это значит, что надо найти в себе силы и продолжить схватку.
   Объятый моим огненным выдохом, Скат орал как сумасшедший. Бросил двустволку и кинулся к лестнице. Я опалил ему полбашки, но даже не подозревал, что устрою такой пожар. В офисе рыбной фермы горит все, что в принципе может гореть. С компьютерных мониторов капает дымящаяся пластмасса. Зеленый ковер стремительно чернеет. Во всем виноват потолок, а точнее, деревянные панели, скрывающие утеплитель из стекловаты. При соприкосновении с открытым огнем эта межчердачная начинка полыхнула как факел. А на стены пламя перекинулось буквально за десять секунд.
   Пошатываясь (и не забыв захватить револьвер), я иду к лестнице. Продираюсь сквозь дым и спускаюсь в коридор. Здесь меня ждет сюрприз - воды аккурат по грудь. Дальше, в районе нерестилищ, ее еще больше. Там глубина будет в три моих роста. Похоже, шторм разыгрался не на шутку. Залил гараж, в котором мы с Титаном оставили буксир, после чего добрался и до бассейнов с осетрами. Течение проносит мимо меня человеческую руку. Странно хотя бы то, что она держится на плаву, будучи закованной в перчатку от доспеха Чистильщиков. Эта рука как бы говорит мне - "Эй, Ифрит, тебе привет от Титана, у него все в порядке, ты лучше своими проблемами займись".
   Отличный совет. Грех таким не воспользоваться.
   -Хо-хо, ты быстро оклемался! Готов довести начатое до конца?
   Плохо дело. Я не вижу вокруг ничего, кроме волн и пены.
   -Как насчет того, чтобы сразиться со мной в моей стихии?
   Я верчусь как юла и все равно не могу понять, откуда доносится этот бас. Что-то острое и гибкое шлепает меня по затылку. В следующий миг исчезает среди плавающего мусора. Кажется, оно похоже на хвост змеи, только без чешуи и с жалом-шишечкой.
   -Неужели ты растерялся? Давай, Ифрит, я жду.
   Мысли путаются. Я прямо чувствую, как моя голова начинает распухать, и вряд ли дело в изуродованной челюсти. Тут что-то другое. Может, я потерял слишком много крови? Откуда это жжение в затылке? Тот хвост, кольнувший меня - он ведь не был обыкновенным хвостом, правда?
   -Я здесь, не робей.
   Под затопленными мостиками и настилами, распугивая вырвавшихся на свободу осетров, скользит огромная тень. Она словно бы играет со мной в прятки. Я словно бы стою у края морской впадины, а там, на дне, плавает... Ба, у этого чудища есть крылья! Правда, двигаются они неправильно, совсем не как у птицы. Если монета Ската позволяет ему трансформироваться в рыбину подобных размеров, то мне самое время научиться превращаться в китовую акулу. А лучше - сразу в атомную субмарину.
   -Твоя татуировка, она ведь на правом кулаке,- слышу я бас подводного чудища,- ты бы мог расправиться со мной одним усилием воли и попутно сжечь весь порт. Ты же Высший монетоносец, так чего медлишь?
   Я никогда не считал моего бывшего босса пустомелей, но сейчас не могу назвать его другим словом. Какую игру он затеял? Что это за пафосная шутка, какой еще "Высший монетоносец"? Стоп, я уверен, что однажды слышал такое словосочетание, по-моему, от Сирены...
   -Ну как же,- словно угадав мои мысли, продолжает бас из-под воды,- ты спалил московский банк, принес мне голову Антуана, а до сих пор не понял, на что способен? Знаешь, это к лучшему. Нырнешь за компанию?
   Что-то хватает меня за ноги. И тащит вниз, в пучину. Я инстинктивно вскидываю револьвер... Нет, все не так - я хочу вскинуть револьвер, чтобы прицелиться, но, увы, родное тело мне уже неподвластно. Яд проклятого чудища проник в мозг, отравил нервную систему. Я не могу ни пошевелиться, ни закричать. По ощущениям я - кусок тухлого мяса, переваривающийся в желудке голодного падальщика. Состояние совершенно бессильное. Попросту слабоумное.
   Ловким шлепком огромная тень отправляет меня на дно нерестилища. Судя по хрусту, от этого удара у меня лопаются три или четыре ребра. Надо мной - семь метров грязной и соленой воды.
   Наконец я вижу ЕГО. Крылья у него и правда здоровенные, а когда двигаются, похожи на опахала. Его тело - сплошные мускулы, если не считать брюха с сине-белой и склизкой кожей. Извивающийся хвост, дополненный шишечкой с пятисантиметровым жалом. А рот напоминает беззубую полость, над которой сидят глаза с радужками оливкового цвета.
   Человек-скат.
   Человек-скат по имени мистер Скат.
   Пожалуй, мне следовало догадаться раньше.
   Могучие сине-белые пальцы без ногтей, зато c перепонками. Они впиваются в мое горло. Я снова слышу хруст. Теперь он как бы внутри моей головы. Такой хруст можно услышать лишь раз в жизни. И он будет последним, что вы услышите. Это - хруст свернутой шеи. Это - смерть.
   Скок...
   Я - мертв. Умер во второй раз.
   Скок...
   Только почему-то не вижу перед собой ни ангелов, ни темного тоннеля, в конце которого сиял бы свет. Единственное, что я вижу, это розовая лошадка, таращащаяся на мой труп с людоедским оскалом.
   Скок...
   Розовая лошадка выбивает сахарным копытцем искру.
   Скок...
   -Эй, Ифрит,- обращается ко мне воображаемая розовая лошадка,- выбирай, ты сдохнешь как кусок шлака или устроишь этой рыбе ад в багровых тонах?
   Скок...
   Искра набирает силу и разрастается в пламя.
   Скок...
   Это пламя касается моей сломанной челюсти.
   Скок...
   Это пламя вмиг восстанавливает кость, щеку, и зубы.
   Скок...
   Мои новые зубы горят как пропан из газовой конфорки.
   Скок...
   -Поехали, Огненный Ужас,- шепчет мне прямо в ухо лошадка.
   СКОК-СКОК-СКОК-СКОК-СКОК-СКОК!!!
  
   ***
  
   Я не знаю, при какой температуре горит вода. Я вообще сомневаюсь, что вода может гореть. Но клянусь, нерестилища с осетрами запылали так, словно с самого начала были озерами высокооктанового бензина. Улыбнувшись розовой лошадке, я выпустил из груди такую вулканическую струю, что сорвал крышу фермы. А потом, поднявшись со дна в облике черного скелета, объятого адским пламенем, опустил ладонь на плечо мистера Ската.
   -Мамочки,- успело сказать крылатое чудище,- ты вылитый Сатана!
   Я хотел было ответить ему, но человек может разговаривать лишь в том случае, если имеет язык. В моем раскаленном и огнедышащем черепе нет языка. Только всепожирающая ярость.
   Вокруг нас, то есть, вокруг меня и моего бывшего босса, сверкает тысячеградусный вихрь. Повинуясь моей воле, он сдирает со Ската кожу. Распыляет ее как газетный пепел, брошенный навстречу ветру. Голые мышцы амбала зажариваются и шкварчат. Начинают рассыпаться золой, пока его кровь еще бежит по венам. Оливковые глаза лопаются и превращаются в кипящий сироп. А за ними, будто небольшая бомба, трещит и взрывается искрами Великий и Могучий криминальный мозг.
   Вот и все. Мистера Ската больше нет. Я уничтожил его без остатка. Теперь он - горстка серого праха и хорошее удобрение для яблонь. Лучше подкормки Антуана.
   С улицы видно, как окна фермы выплевывают огненные языки. Как плавится шифер пробитой насквозь крыши. Не выдержав собственного веса, раскуроченное пожаром двухэтажное здание оседает до фундамента. Разваливается как карточный домик. И, похоронив меня под своими руинами, продолжает гореть, пока к небу вытягивается косое надгробие - угольно-черная плеяда дыма.
  
   ***
  
   Очнувшись в холодном поту, я продираю глаза. Меня бьет озноб. И лишь кончиком носа я чувствую что-то теплое. Даже горячее. Оно торчит у меня во рту. Оно пахнет сеном и перцем. А еще дорогим табаком.
   -Саня?
   -Потрясающий запах... "Корона де-Санрайз"?
   -Да, моя любимая.
   Это успокаивает меня. Меня успокаивает тот факт, что во всем мире есть только один полудурок, который курит стодолларовый никотин, не имея ни шанса на то, чтобы получить от вышеупомянутого процесса хотя бы минимальный кайф. То есть, меня успокаивает тот факт, что вышеупомянутый полудурок сидит рядом со мной.
   -А как ты это сделал?
   -Просто сунул тебе сигару в зубы и чиркнул спичкой. Думал, так ты быстрее очнешься.
   -Правильно думал.
   И все-таки странная затея - будить человека, дав ему прикурить, когда он вовсе этого не просил... Стоп, мне нужно срочно ощупать себя, ощупать это тело! Губы и щеки явно на месте... Шея целее некуда. Неуклюжие пальцы, живот, который нельзя назвать плоским, и даже волосатые ноги - ничто не напоминает о том огненном скелете, в который я перевоплотился, дабы расправиться со Скатом. Пожалуй, впервые в жизни я радуюсь тому, что лежу под открытым небом совсем голый. Наверное, поэтому мерзну.
   -Костя, скажи, что со мной стало?
   -Ты был самим собой. Ты просто перешагнул черту.
   -Но ведь нет никакой черты. Ты, я, Сфинкс, Мираж, Химера, и даже толстобокий Огр - мы просто ожившие мертвецы, нет у нас никакой черты...
   -Черта это предел. Такая грань между тобой и тем, что спит внутри твоей монеты. Ты, Сашка, настоящий параноик, но признайся, даже тебе не приходило в голову, что однажды наши монеты могут оказаться умнее нас? Могут обрести собственный разум.
   Я лежу среди остывающих руин. Курю отличную сигару, но все равно морщу нос - мне не нравится новый дезодорант Титана, наверное, я просто не люблю запах чертополоха. А еще мне холодно. И страшно.
   -Костя,- обращаюсь я к человеку, который является причиной моего страха,- чаще всего, когда ты открываешь рот, я слышу какую-нибудь несусветную чушь. Но порой стоит тебе сказать слово, как я начинаю обливаться потом. Костя, хоть раз в жизни скажи мне правду - ты обыкновенный придурок или действительно все понимаешь?
  
   ***
  
   Можно сказать, сегодня я потрудился за двоих. Неплохое завершение карьеры в качестве наемника. Я не только отправил на тот свет человека-ската, но даже расправился с Чистильщиками, которых под прицелом моего волшебного ока должен был убить Титан. Последнее произошло по чистой случайности. Да, это я выпустил ту вулканическую струю, сорвавшую крышу рыбной фермы. Однако кто бы мог предсказать, что она грохнется аккурат на бронемашину Морских дьяволов? В результате головорезы Ската не сумели открыть люк, чтобы выбраться наружу и помочь Большому Ленни. Они застряли как сардины в консервной банке. Титану оставалось лишь перезарядить "Маргариту" и разнести их броневик в щепки.
   Пока мы бежим к пирсу, чтобы угнать какой-нибудь катер, я стараюсь игнорировать собственную наготу. Превратившись в огненный скелет, а потом снова в человека из плоти и крови, я лишился одежды. Стал ходячей пропагандой нудизма. Капли дождя полизывают мое голое тело - прямо мужчина из рекламы спортивного нижнего белья. Вот только по телосложению я не спортсмен. И белья на мне нет.
   Наконец мы находим лодку с мотором. Точнее, первым ее находит мой напарник.
   -А почему мы не можем вызвать такси? Куда вообще ты собрался плыть?
   -Мы угоняем танкер.
   -ЧЕГО?!
   Глаза Титана стремительно увеличиваются в размерах. Становятся такими большими, что их видно из-под очков.
   -Прыгай в чертову лодку,- рычу я,- и пулемет не забудь, иначе Грико тебя с того света достанет! Слышишь сирены? Это полиция.
   -Откуда здесь полиция?
   -Не только полиция, уверен, с минуты на минуту и пожарные подъедут. Руины фермы до сих пор дымятся. Прыгай в лодку, живо!
   Шторм кончился. Ветер стих и уже не поднимает волны, но беспросветные тучи все еще окропляют море слезами. Дождинки ложатся строго вертикально. Эдакая геометрически правильная симфония типичного британского ливня. Ливень в Британии ничуть не похож на сезонные осадки в тропиках или морось в средней полосе - на расстоянии вытянутой руки стоит туман, по плотности сравнимый с пуховым одеялом.
   -Ифрит, я хотел спросить...
   -Конечно. Запиши свой вопрос на лбу и вспомни его лет эдак через тысячу!
   Несмотря на нулевую видимость, мне удается подвести катер к носу "Вестляндера". На палубу мы взбираемся по веревочной лестнице и без посторонней помощи - команда сейчас отдыхает в местных кабаках, может, шляется по кинотеатрам. И это, кстати, очень хорошо. Не в том я настроении, чтобы брать заложников.
   -Ифрит, мне кажется...
   -А вот мне сейчас ничего не кажется! Вот именно сейчас у меня мысли как стрелы, а зрение как у орла.
   Мы - на капитанском мостике. Возимся со штурвалом и хитрыми компьютерами. Этот "Вестляндер", скажу я вам, чертовски современная посудина. А система навигации заранее устроена так, чтобы с ней мог управиться даже пьяный юнга, ну, или форменный придурок. Ну, или Титан.
   -Ифрит, послушай,- практически умоляет меня мой напарник,- зачем нам эта многотонная оглобля? Святые дьяволы, какой нам с нее прок?
   -Мы угоняем танкер,- я повторяю это с такой решимостью, что невольно ежусь от звука собственного голоса. Но отступать некуда,- Мы угоняем этот чертов "Вестляндер", точка! Маркус показал мне, как настраивать электронику и прокладывать курс. Судно новое, тут даже морской автопилот есть. Что? Во Францию, Костя. Мы плывем во Францию... Что? Плывем и все тут, точка!
   За последние тридцать лет береговая охрана Британских островов утратила связь с реальным миром. Выражаясь простым языком, они обленились донельзя. На фарватере мимо нас лениво следуют целых два судна с пограничниками и даже не запрашивают идентификационный номер танкера. Путь свободен. Будь у меня под ногой педаль газа, вжал бы ее в пол.
   Примерно час мы плывем сквозь туман, не говоря друг другу ни слова. Прикончив третью бутылку рома (у него что, в кармане погреб капитана Моргана?), Титан начинает громко вздыхать.
   -Ты чего канючишь?
   -Я хочу позвонить. Сам знаешь, кому.
   -Очень вовремя,- бурчу я под нос, наблюдая, как этот придурок вставляет в телефон особую SIM-карту,- только не надейся, что Сирена будет рада услышать твой голос. Хотя, лично я не поленился бы задать ей пару вопросов.
   Я не совру, если скажу, что вопросов к этой рыжей сучке у меня накопилась хренова уйма. Главный из них - что я, черт возьми, такое? Прикуривать сигареты от пальца это одно, а вот плеваться вулканическим спреем и при этом выглядеть как адский скелет - нет, это уже не Настоящий Мир, это какое-то темное фэнтези. Раньше я боялся только Титана. А теперь боюсь себя. На дне нерестилища с осетрами мне свернули шею, так почему я не умер? Почему огонь исцелил мою изуродованную челюсть?
   Осталось недолго, скоро я узнаю правду. Получу ответы на все вопросы. И если ради этого мне придется засунуть ей в пасть дуло револьвера и выстрелить - пускай, так даже интереснее.
   Я очень хочу пообщаться с тобой.
   Вот прямо горю желанием.
   Жди меня, лживая рыжая принцесса.
  
  

Глава восемнадцатая

Снова вместе

  
  
   Женская обувь с каблучками для того и создана, чтобы смотреться элегантно практически на любой ножке. Однако редкая женщина не знает, что щеголять в такой обновке по скользким поверхностям вредно для здоровья. Попросту опасно, ведь каждый следующий шаг рискует закончиться падением и ссадиной. Или даже болезненным переломом.
   Что касается Сирены, то она упала на пол бассейна с таким грохотом, что, окажись рядом небезразличный свидетель этой катастрофы, он бы посоветовал ей не пытаться встать самостоятельно и сразу побежал за костоправом. Мысленно проклиная осклизлый кафель, рыжая с трудом вернулась в вертикальное положение. С самого утра невезение как будто преследовало ее. Началось все с того, что секретарша пролила кофе на новый планшетный компьютер, подписав тем ему смертный приговор. Потом она едва не устроила пожар, пытаясь вынуть вилку принтера из неисправной розетки. А час назад сломала сразу два ногтя, когда хотела открыть неисправный замочек на шкафчике с собственными рабочими документами. Самое гадкое заключалось в том, что день был далек до вечера и, похоже, готовил еще пару-тройку аналогичных сюрпризов.
   -Больно-то как,- подумала Сирена, чувствуя жжение в ушибленном копчике,- и зачем я вообще сюда спустилась? Заняться мне больше нечем, кроме как делать вид, будто я дружу с этой дурочкой.
   Метнув гневный взгляд на сломанный каблук, рыжая разулась. Она спрятала обувь под случайно подвернувшийся халат, после чего присела на лавочку, стоящую возле крючков с одноразовыми купальными шапочками. И едва собралась закатать промокшие брюки, как угодила под град холодных брызг.
   -Хунаби! Аккуратнее нельзя?!
   Темноволосая уроженка Анд, выскользнувшая из бассейна с ловкостью русалки, отбежала от кромки воды и завернулась в полотенце.
   -Прощай-прощай,- не зная ни падежей, ни основ русской речи, затараторила Хунаби,- прощай-прощай, мокрый следы выходят иногда! Прощай, да-а... Сирена глядела, сколько?
   -Сирена глядела,- передразнивая старшую коллегу, Сирена уставилась на зажатый в кулачке секундомер. А затем удивленно тряхнула головой,- Это невозможно, ты проплыла олимпийскую стометровку со скоростью торпеды. Признавайся, у тебя под купальником лодочный мотор спрятан?
   -Лодо-о-очный?- надув губки, брюнетка так сильно задумалась над этим незнакомым ей словом, что, казалось, должна была вот-вот лопнуть.
   -Я не помню, какие нормы принимает физкультурный комитет Организации, но в воде ты обгонишь любой катер. Ты плыла кролем?
   -Кролем? Кролик! Да, очень нравится, мало костей, а сырой много вкуснее.
   Старший секретарь Хунитцло Абильсаукотль слыла весьма опытным, но все-таки странным агентом. Владела то ли дюжиной, то ли двумя дюжинами языков, причем на русском изъяснялась из рук вон плохо. Она почти никогда не работала на своей родине, в Южной Америке, и покинула дом так давно, что уже и не помнила, как он выглядит. Эта брюнетка, слишком простодушная и трудолюбивая, чтобы заподозрить ее в хоть каком-то грехе, выполняла функции целого отдела специалистов - и никто не мог точно сказать, сколько она получает за столь адский труд. У нее не было ни дворца во Франции, ни солидного счета в швейцарском банке. Как не было ни брендового белья, ни норковой шубы. А еще Хунаби любила животных. Новорожденные котята, слепые щенки - всякая некрупная тявкающая или мяукающая живность пробуждала в ней симпатию. Только мало кто догадывался, что симпатия эта носит исключительно гастрономический характер.
   Возможно, именно поэтому скромная работница тайных министерств, после бассейна явившаяся в столовую за компанию с подругами, попросила дать ей тройную порцию куриных сердечек. С аппетитом уплетая содержимое тарелки, она слушала Олесю - жизнерадостную шатенку с не в меру длинным языком.
   -...все очень просто! Если не хочешь, чтобы во время еды помада оставалась на этой самой еде, надо открывать рот только наполовину и кусать только передними зубами.
   Делясь с Хунаби и Сиреной маленькими женскими хитростями, Олеся меняла темы как перчатки. Она жевала багет с ветчиной, да еще и успевала давать указания в микрофон ушной гарнитуры, которую никогда не снимала.
   -...балбес ты, Сема! Я заявляю это тебе как администратор с красным полосатым галстуком. Дело по "Асс-банку" лежит в ящике вторичных проектов, контора ведь магаданская. Как это, нет у тебя такого ящика? Утром был. Сема, я сейчас доем, поднимусь в офис и... Нашел-таки? Умничка, Сема. Что? Нет, умничка не ты, а я. Держу при себе такого балбеса!
   Всякий раз отправляя в рот кусочек мяса, Хунаби не забывала прикрывать губы салфеткой. И боялась, что, нечаянно рассмеявшись, может ошарашить подруг видом шести острейших пластин-резаков, которые заменяли ей зубы. Такая челюсть служила надежной защитой и от грабителей из темных переулков, и от любых других недоброжелателей. Вот только недоброжелателей у старшей секретарши отродясь не было - а была естественная и, к сожалению, нереализованная потребность хоть иногда улыбаться. Но особый дискомфорт ей доставляли маленькие сизые бороздки, сидящие с двух сторон шеи. Простое пребывание вне воды превращалось для нее в настоящую пытку, ведь эти жабры не покидали брюнетку даже в ее полном человеческом обличии. Из-за них воздух в любом помещении, кроме бассейна, казался Хунаби ужасно сухим.
   -Эй, Хуби,- вдруг повернулась к ней администратор,- почему ты никогда не улыбаешься? Или дело в нашем дантисте? Он вызвал тебя на прием две недели назад и с тех пор лежит в психушке. Говорят, просыпается ночью и кричит о каких-то вымерших рыбах.
   -Говоря очень правдиво... Хищник. Да, такая. Хунаби сильно-пресильно хищник водный, очень старая.
   -Ясно,- вставила слово рыжая,- ты у нас, наверное, акула?
   Звероформа монеты ее коллеги до сих пор оставалась для Сирены загадкой. Она точно знала, что в Крыму работает агент, способный трансформироваться в сома. Один раз, примерно семь веков назад, ей довелось иметь дело с чернобородым стариком, который умел принимать облик летучей рыбы. Но Хунаби явно была чем-то другим. Под ее загорелой кожей спал глубоководный зверь, которого должны были бояться даже спруты. В противном случае, никакими талантами и никакими трудами она не пробилась бы на самую вершину Канцелярии - для бессмертных, неспособных похвастаться сильными монетами, путь туда был закрыт.
   Тут Олеся, наконец расквитавшись с багетом, решила воспользоваться затянувшейся паузой и поделиться с подругами историей своей семьи. Слов она, как всегда, не жалела.
   -До Октябрьского переворота моя прабабушка служила телеграфисткой в Царском Селе,- издалека начала шатенка,- а мамка, которая продолжила нашу династию, получила кресло в дальневосточном филиале. Кстати, вот вам, девочки, случай из моего детства! Как-то раз мамка привела меня в офис и дала печатную машинку, ну, поиграть... Так я ее сразу сломала. Расплакалась, стала просить прощения, а потом меня вдруг что-то как схватит, да как потащит, да как давай при этом игогокать! Он минут десять катал меня на плечах, у самого-то грива как у коня. Ох, вечером мне мамка такой скандал закатила - ты, мол, рева-корова, ты, мол, понятия не имеешь, какой важный человек с тобой в лошадки играл. Когда я после института вступила в Организацию, то сразу его узнала. Этот блондинчик ничуть не изменился. Лицом вылитый русский князь, гроза татар и всех горных чурок. До сих пор думаю, как бы к этому Изяславу лучше подкатить... Эй, девчонки, ему ведь не запрещено иметь любовницу из живых?
   -Вот шваль,- автоматически пронеслось в мозгу Сирены,- большого же ты о себе мнения! Нет, Леська, Славику нужен кто-нибудь с нормальной задницей, а не жертва целлюлита. У него на тебя даже не встанет.
   -А много времени родичи перерабатывают? Ну, много давно родичи твои перерабатывают под Канцелярия?
   -Мы что-то вроде столбовых дворян,- ответила Олеся, весело подмигнув Хунаби,- в нашем роду у всех женщин одна программа - будь администратором при эвинкаре, но изволь родить дочку, чтобы она продолжила твое дело. Вы с Сиреной тут обе бессмертные, и не поседеете никогда, и грудь никогда не обвиснет, да только без живых, без меня и других живых агентов, вся ваша крутая Канцелярия превратилась бы в руины. Но знаете что? Мне нравится быть частью чего-то древнего и крутого. Чего-то великого и... Крутого!
   Эта болтливая шатенка в красном полосатом галстуке действительно гордилась своим родом. Ее не смущал тот факт, что среди членов ее фамилии не было ни господ в белых перчатках, ни толстосумов. Организация и Канцелярия пережили чертову дюжину допотопных империй, две чертовых дюжины античных городов-государств, а еще три чертовых дюжины военизированных держав, канувших в лету на пике своего величия. Бессмертные агенты верили - без их твердой правой руки мир погрузится в хаос. А живые агенты, простые люди, знали наперед - без их аккуратной левой руки власть их шефов и директоров обратится в пыль. Такой союз был выгоден обеим сторонам.
   Болтовню трех подруг внезапно нарушила мелодия, раздавшаяся из сумочки. Это зазвонил телефон. И сам сотовый телефон, и сумочка принадлежали рыжей.
   -Бери скорее,- встрепенулась администратор,- уверена, там поклонник.
   -С чего такие мысли? Я не хожу на свидания.
   -Ты еще не видела, как на тебя Борька из отдела штатных расследований смотрит. Аж взглядом раздевает.
   Фыркнув, Сирена приложила трубку к уху. Она забыла посмотреть на высветившийся номер.
   -Алло? Здравствуйте... Нет, не интересует! Слушай сюда, придурок, я не... КОСТЯ?!
   -Во-во, а мне кто-то втирал, что нет у нее времени на ухажеров. Ты, Хуби, тоже слушай, а вдруг у этого Константина есть симпатичный приятель? Я на парных свиданках целую вечность не была!
   Увы, никакого продолжения диалога с неизвестным Константином не последовало. Похоже, он успел сказать секретарше лишь пару фраз. Однако и этого оказалось достаточно, чтобы с ее лица испарились любые намеки на эмоции. Рыжая превратилась в натуральный манекен. В куклу с нарисованными веснушками и короткими волосами.
   -Скажи ему, что любишь и ждешь,- не вытерпела Олеся,- мужики такое обожают.
   Стиснув зубы, ее подруга отправила сотовый в сумочку. А потом неуклюже улыбнулась.
   -Ай, Лесенька, ты права. У меня будет свидание на пару дней. Мой Костик не из наших. Он обыкновенный живой. Ты, пожалуйста, никому не говори, что я встречаюсь с живым парнем, ладно?
   -Мое кредо? Молчание - золото, ха! Правильно я говорю, Хуби?
   -Хунаби думает,- цокнула языком брюнетка,- что ты без покраснения и врешь.
   -Неправда, когда надо, я умею держать рот на замке.
   -Нет. Никогда нет.
   Сирена не стала встревать в этот спор. Более того, даже не попрощалась с затеявшими его девушками. Просто схватила сумку и ринулась к ближайшему лифту - без объяснений и, если не со скоростью молнии, то точно со скоростью женщины, которой лучше не перечить.
  
   ***
  
   Длинноволосый блондин убрал ноутбук в шкаф. Начал спешно осматривать кабинет в поисках легко бьющихся предметов. Он спрятал любимую кружку, уставился на ножик для резки бумаги, после чего, вспомнив о безопасности, отправил его в нижний ящик тумбочки. И, опустившись в кресло из кожи, принялся ждать.
   Изяслав не мнил себя экстрасенсом. Но порой довольно точно угадывал настроение своих подчиненных - даже в тех случаях, когда они при этом не присутствовали. Он знал, прямо кожей чувствовал, что через две или три минуты кто-то нарушит покой его уютной офисной обители. Человек этот почти наверняка будет в ярости. Скорее всего, это будет женщина. Однако не та, которая безбожно коверкает русский язык и неправильно расставляет ударения. И даже не та, которая носит полосатый галстук и называет тридцатидевятилетнего администратора Семена Лаврентьевича Романова балбесом.
   Наконец дверь кабинета распахнулась. Приняв строгий вид, блондин опустил под стол кулак, в котором сжимал трубочку, заряженную дротиком с лошадиной дозой снотворного. Страховка на случай очередного покушения была при нем.
   -Уважаемый агент Сирена,- обратился он к застывшей на пороге фигуре,- во-первых, необязательно открывать мою дверь ударом ноги, во-вторых, что с вашими глазами? Честно говоря, взгляд у вас бешеный. Как у загнанной в угол кошки.
   Изяслав подобрал удачное сравнение. Но все-таки неточное - выражением лица Сирена больше напоминала разъяренную тигрицу. Подлетев к директору, она впечатала в стол лист бумаги, исписанный дрожащим от гнева почерком.
   -ПОДПИСЫВАЙ!- не своим голосом прорычала рыжая.
   Блондин пробежал взглядом несколько строк. Сперва нахмурился, а потом как бы усмехнулся.
   -Да вы белены объелись! Сирена, вопрос на засыпку, когда вы в последний раз перечитывали наш трудовой кодекс?
   -Я держала его в руках пять минут назад,- выпалила секретарша,- там черным по белому написано, что любой сотрудник при кабинетах Канцелярии может рассчитывать на ежегодный отпуск продолжительностью четыре недели. Или на два отпуска по четырнадцать дней.
   -Но не на тридцать отпусков по одному дню.
   -Если ты не дашь мне три дня полной свободы, я...
   -Вы натравите на меня воображаемых заступников и призраков Атлантиды,- отмахнулся от уже знакомой угрозы Изяслав,- сделайте одолжение, избавьте меня от жалких бравад! Я все чаще изумляюсь, как вы до сих пор живы с таким скверным характером. Впрочем, определенного прогресса в наших отношениях мы достигли - сегодня вы пришли без пистолета. Хм... Хорошо, я протяну вам руку помощи.
   -Твоя помощь мне даром не сдалась. Подпиши прошение об отпуске!
   Тяжело вздохнув, директор скомкал лист бумаги и отправил его в корзину для мусора.
   -Не стану я ничего подписывать. Завтра скажу бухгалтерии, чтобы оформили вам больничный на неделю. Где планируете прохлаждаться? Часом, не в Египет собираетесь?
   -В полночь у меня самолет во Францию.
   -Скатертью дорога,- процедил блондин,- только не ждите, что я отпущу вас без предупреждения.
   -И о чем же вы хотите предупредить меня, господин добренький эвинкар?- язвительным тоном поинтересовалась Сирена.
   Изяслав сцепил руки на груди. Несколько секунд он смотрел в широкое окно, за которым блестели разноцветные огоньки вечернего города. Директор взял из пиалки с рафинадом и печеньем мятную конфету. Развернул ее, прожевал. И только потом, мысленно подобрав нужные слова, начал рассказ.
   -Эта информация не считается общеизвестной, но ради вашей безопасности я не должен скрывать ее. Современная Европа вовсе не то, чем кажется. Она покрыта гримом ложного благополучия, за которым проступает звериный оскал. Там, и в Риме, и на островах Альбиона, и во французской Арморике, каждую ночь гремит необъявленная война. Эта битва местных князьков-монетоносцев уносит больше жизней, чем вооруженные конфликты наркомафии. В двухтысячном году прямо на заднем дворике Рейхстага погиб целый батальон Чистильщиков, расследование ведется до сих пор, а толку нет... Три века назад новоназначенный эвинкар Европы совершила большую ошибку. Эта барышня, известная беспорядочными половыми связями и пристрастием к наркотическим веществам, начала раздавать монеты своим прислужникам и фаворитам. По ее глупости в ряды Канцелярии попали десятки бесхребетных приспособленцев и отъявленных бандитов. Этим негодяям чужды любые идеологические ценности! Первого Канцлера они считают мифом. Европейские монетоносцы не верят ни в своего эвинкара, ни в нашего Предводителя. Что это означает на практике? Во Франции, Сирена, вас могут убить просто потому, что вы косо посмотрели на какого-нибудь воротилу с коричневым галстуком. А труп ваш закопают так, что придется искать с собаками.
   -Мелкие сошки всегда ссорятся, это нормально,- пожала плечами секретарша.
   -Ваша беспочвенная самоуверенность вовсе не обнадеживает меня,- вымолвил длинноволосый блондин,- послушайте, Сирена, вы когда-нибудь задумывались о том, что стало с вашей предшественницей? Кто-то ведь носил этот красный галстук до вас, понимаете? Почти двадцать лет японская баронесса Хатамори служила мне верой и правдой, а потом решила проявить деловую инициативу и улетела в Лиссабон, чтобы заключить контракт на поставку бытовой химии для одной из белорусских компаний. Не люблю смеяться над покойниками, но Хатамори жить не могла без никотина, а я всегда говорил ей, что курение никого не доведет до добра. В три часа ночи она вышла на улицу за сигаретами... Ее монета позволяла Хатамори превращать любые твердые предметы в радиоактивную биоплазму. Это не считая того, что Хатамори великолепно управлялась с катаной, и все равно я был вынужден похоронить ее в закрытом гробу! Семьдесят процентов ее мертвого тела составлял оружейный свинец. Сильнейшего японского монетоносца расстреляли как бумажную мишень в тире. Даже сотрудники лиссабонского морга были в шоке.
   -Я слишком зла, чтобы прислушиваться к твоим советам,- огрызнулась рыжая,- до встречи!
   Хлопнув дверью, фигура в белом пиджаке с красным галстуком исчезла так быстро, что ни одна ищейка не смогла бы взять ее след.
   Изяслав собрался было достать из шкафа ноутбук, но решил сперва заварить чай. Ради разнообразия он добавил к черному треть ложки каркаде, положил пол-ложки меда для сладкого вкуса. Залил все кипятком из электрического чайника умеренно дорогой марки. И вдруг, как если бы почувствовав на спине посторонний взгляд, обернулся к окну.
   -Я забыл, ты пьешь с сахаром или без?
   Никакого ответа на его вопрос не последовало. Директор взял кружку, сдул с нее пар и, отодвинув штору, вышел на балкон. Он провел ладонью по млечным комьям, застилающим перила. Снег был вязким, чуть-чуть колючим, однако приятным на ощупь. Свежий воздух, в котором едва различался аромат молодой весны, напоминал своим вкусом холодную пастилу. Небосвод над городом уже растерял пестрые краски и выглядел как сплошной черный плащ с миллиардами звезд-песчинок.
   -На самом деле это идиотизм - торчать здесь, на холоде, и подслушивать.
   Сказав так, блондин протянул кружку огромному, как будто слепленному из глины существу, сидящему на краю балкона. Оно смахивало на уродливую горгулью.
   -Не хочешь? Согласен, зря я каркаде добавил.
   Серая, укутанная тенями тварь, одежду которой заменяли перья, издала утробный звук. Вынула изо рта папиросу и моргнула глазами с такими красными радужками, что, казалось, сам их цвет был отражением вечного зарева ада.
   -Давно ты меня заметил?
   -Запах твоего табака даже в бетон въедается насмерть. Бросай курить, демон. Или кончишь как Хатамори.
   -Ты все-таки дал ей отпуск,- то ли с досадой, то ли с упреком произнесла горгулья,- не к добру это.
   -Не к добру, это когда мне названивает твой секретарь Селена,- заметил директор,- бедный ангел уже полмира обзвонила, а все ради того, чтобы понять, куда запропастился ее эвинкар.
   -Селена - настоящий солдат, единственная уцелевшая из всех моих капитанов. Она была бы рада узнать, что принцесса Атлантиды все еще жива...
   -Не меняй тему, демон. Тебе давно пора лететь в Австралию. Хочешь, я одолжу тебе самолет?
   -Славная шутка. Спасибо, но я обойдусь своими силами.
   Горгулья кинулась вниз. Рухнула прямо в черную пустоту. И только где-то очень далеко, вырванная лучом случайного прожектора, мелькнула исполинская фигура, набирающая высоту на безразмерных соколиных крыльях.
   -Не расшибись о заводские трубы, ночью их плохо подсвечивают!- крикнул вслед Изяслав.
  
   ***
  
   Где-то справа маячил тусклый огонь. Словно источаемый газовым фонарем на вершине допотопного маяка, он украдкой дрожал, зато служил хорошим ориентиром и высвечивал крайнюю границу залива. Покуда хватало глаз, всюду тянулись ряды сухогрузов и закутанных в шубы из наледи барж. На территории порта, по другую сторону от маяка, стояли квартиры судоходных компаний, а еще убогие гаражи для рыболовецких шхун. Вывески на шиферных крышах, мигающие из-за неисправной проводки, как бы намекали, что копеечная стоимость аренды помещений привлекла сюда толпу дельцов, вовсе не связанных с морским бизнесом. Над дверью одного из домиков горела реклама дешевого супермаркета - в таких, кроме пива да сигарет, ничего не бывает.
   Группа уставших грузчиков грелась у жестяного бочонка. Сквозь дыры в нем подрагивал хилый костерок. Крепыш, от которого несло мазутом и рыбой, плеснул бензина - пламя выдохнуло клуб черного смога и стало жарче. Грузчик хотел подлить еще, но замер, различив во мраке женский силуэт.
   В белом пальто и с красивыми, вот только короткими рыжими волосами эта иностранка могла сойти за юную французскую буржуа - если бы не ее взгляд. Почувствовав на себе этот самый взгляд, люди возле бочонка синхронно прижались друг к другу. В следующую минуту девушка обратилась к ним с вопросом.
   -Час назад сюда должен был прибыть танкер, где он?
   -Крупные суда швартуются у второго дока,- крепыш махнул рукой прямо в туман.
   -Где именно?
   -Топайте до следующего склада. Там еще такое кирпичное здание будет, рядом дом вахтера. Вы встретите начальника порта на проходной, он здесь всем заведует.
   Увы, ни начальника, ни смотрителя порта на месте не оказалось. Двухэтажная хибара возле шлагбаума была пуста, зато на снегу различались цепочки следов. Они плутали среди бесхозных погрузочных машин, убегали в пустое и холодное пространство, скрытое под опорами махин-кранов. Эти стальные призраки некогда бурлящей индустрии нависали над мерзлыми водами и сочились ржавчиной. Словно нарочно звенели цепями, издавали грохочущие звуки, всеми силами пытаясь напугать рыжеволосую гостью.
   Двигаясь скользящими шагами, девушка в пальто, под которым болтался красный галстук, стала наконец различать контуры величественного корабля. Ошибки быть не могло - она искала именно этот танкер. И даже позволила себе легкую улыбку, когда расслышала голос, явно принадлежащий человеку, который однажды был ее любовником.
   -Если ты считал, что прав, то всегда кричал об этом так громко, что люди вокруг затыкали уши,- мысленно вспомнила рыжая,- монета ничуть не изменила тебя, мой глупый дурик.
   Перебранку сторожа и брюнета с бакенбардами, одетого в гавайскую рубашку, было слышно на всю округу. Рядом с ними стоял начальник порта. Пыхтя трубкой, заряженной самым что ни на есть ядреным табаком, он хранил молчание. Лишь изредка кряхтел от холода.
   -Слухай, молодец,- взмолился закутанный в тряпье сторож,- я же сам из России. Тридцать лет назад приплыл сюда на барже с углем, да так и остался. Говор у тебя нашенский, чего супротивишься? Дай мне глянуть твои документики, а после гуляй на все четыре стороны.
   -Нихт мультипаспорт! Ви из зе фри травелерз! Гуд ор нот?- скороговоркой выпалил зеленоглазый юнец.
   -Кончай чудить, молодец,- продолжил упрашивать его сторож,- плевать я хотел, откуда ты и твой друг явились. Мне бы понять, чего у вас за груз такой... Здесь тебе не Ахтубинск, а цивилизованная страна, понимаешь, до Ла-Манша рукой-то подать. Хоть паспорт у тебя есть?
   -Мультипаспорт Мила Йовович невер показывать! Нихт!
   Рыжая расстегнула верхнюю пуговицу пальто и присела на ящик. Второй брюнет, высокий парень в джинсовой куртке, с которым она даже не поздоровалась, нехотя подвинулся в сторону. Уступил место.
   -Тьфу, Сирена, что за дерьмо у тебя на башке?- спросил он, уставившись на прическу девушки своими красными глазами.
   -Мне идет?- ухмыльнулась Сирена.
   -Если тебя стригли газонокосилкой, то, пожалуй, да.
   -Как дела, Саша?
   -Для тебя я Ифрит. А дела - хреново.
   -Как вы сумели загнать такую огромную посудину в порт,- рыжая оглянулась на танкер,- или тащили на буксире?
   -Дуракам везет,- загадочно протянул Ифрит.
   -Кстати о дураках, почему ты не прекратишь этот цирк? Еще чуть-чуть, и Костя доведет сторожа до истерики.
   Красноглазый оперся подбородком на сжатый кулак. Достал сигарету, но не спешил закуривать.
   -Года три назад я взял Костю на летние каникулы в Киев,- начал он с тоской в голосе,- на второй день этот полудурок напился как свинья и заблевал кухонный стол, который потом пришлось отмывать Даше... Раньше Костя был просто невыносимым типом, доходило до того, что я прятал от него выпивку. Черт знает, в чем прикол, но после встречи с Кристаллическим Демоном он сильно изменился. В Лондоне мы действовали как настоящая команда. Он - хренов Сэр Супермен, я - параноик с розовыми лошадками в голове. Я не хочу искушать судьбу и ссориться с ним. Лупить его бесполезно. Не считая меня самого, он единственный человек, которого я боюсь... Э, Сирена, ты как-то странно рот раскрыла, колдуешь, что ли?
   В этом забытом всеми богами порту не было ни единого человека, который мог бы точно ответить на вопрос, в чем заключалось колдовство Сирены. Но стоило ей напеть едва слышимую мелодию, как и сторож, и сам начальник вышеупомянутого порта растворились в тумане. Дружно побледнев, они скрылись в студеном сумраке, будто марионетки, управляемые голосом кукловода, повелевшего им исчезнуть без объяснений и без следа.
   -Ну-у, привет... Привет, дурик.
   -ТАНЯ?!- подпрыгнув от изумления, зеленоглазый обернулся к бывшей любовнице.
   -Сирена - так звучит лучше. Эй, Костик, то есть, Титан, скажи мне, как вас, олухов, сюда занесло?
   -Что с твоими волосами,- оторопел Титан,- какой негодяй остриг тебя?
   -Вот с комплиментами сразу заканчивай! Не такая у меня уж и плохая стрижка. Так как вы сюда попали?
   -Хотел бы я знать,- почесал затылок любитель гаваек,- все само собой пошло наперекосяк. Мы должны были встретиться с боссом, а он, образно выражаясь, воткнул нам нож в спину.
   -Босс? Какой еще босс,- тут щеки Сирены начали наливаться краской, но вовсе не от смущения,- на кого вы, несносные дети, вздумали работать?! Вы пообещали мне сидеть тише воды и ниже травы. Клялись залечь на дно!
   -Мы ночевали под мостом вместе с мигрантами и бомжами, как тебе такое, а? Если бы не Сид и Большой Ленни, меня бы научили, как варить морфий в банке из-под пива. А я, между прочим, против химии. Мой наркотик это ром.
   -Ром, говоришь?- хрустнула кулаками рыжая. Ее пальцы распрямились, а потом сжались с силой, которой вполне могло хватить, чтобы выжать из кирпича стакан воды,- Я совершила ошибку, когда раздала вам монеты второй серии, но из всех моих ошибок ты самая страшная. Костя, откуда у тебя такой талант разрушать чужие планы? Умоляю, скажи, что про босса ты пошутил.
   -Как бы не так,- послышался голос Ифрита,- сейчас он не шутит. Мне тоже было не до шуток, когда Скат превратился в ту хвостоколовую образину и свернул мне шею.
   -Какой еще Скат?
   -Ты бросила трубку на самом интересном месте,- присвистнул зеленоглазый, вспомнив, что во время последнего телефонного разговора не успел похвастаться успехом своего товарища,- Ифрит наконец-то сравнял наш счет. В Египте я расквасил морду типу с алмазной монетой - это считается 1:0. Но, прежде чем угнать танкер, Саня догнал меня по очкам. Он грохнул одну бессмертную рыбу. Монетоносца из твоей Организации, который давал нам работу. Вот и выходит, что отныне мы идем в ногу, счет 1:1.
   Как сраженная наповал, Сирена застыла в немом ужасе. Практически лишилась дара речи. Все ее попытки скрыть существование монетоносцев второй серии, все ее конспиративные уловки, даже ее сделка с директором Изяславом - все это, как теперь стало ясно, было впустую. Пошло псу под хвост, пока она копалась в бумажках и, расслабившись, забавляла себя общением с наивной Хунаби и болтливой Олесей. Канцелярия и Организация никогда не прощали своих врагов. А что касается глупцов, которым хватало наглости отправить на тот свет даже не одного, а двух бессмертных агентов, то будущее подобных типов было предрешено. В лучшем случае их ожидала медленная и мучительная смерть.
   -Тань, ты чего плачешь-то?
   -Я не плачу,- со стеклянными глазами, из которых бежали два тонких ручейка, ответила рыжая,- просто я ненавижу тебя. И твоего Ифрита, и девчонок ваших тоже ненавижу. Не-на-ви-жу...
  
   ***
  
   Глядя на Ифрита с Титаном мокрыми от отчаяния глазами, Сирена скрипела зубами так громко, что уже должна была травмировать собственную челюсть. Ее шок сменился настороженным удивлением в тот момент, когда шлагбаум вдруг поднялся и дал дорогу желтому автомобилю с шашечками. Объехав пару луж, машина остановилась под стрелой многолапого крана.
   Правая передняя дверца такси распахнулась, чтобы выпустить наружу низкорослую фигуру в сером свитере под черным расстегнутым пиджаком. Когда они виделись в последний раз, этот коротышка больше смахивал на мумию - в аэропорту Хургады он прятал забинтованную и окровавленную голову под сенью капюшона дешевой толстовки. Естественно, от тех ран не осталось ни следа. Но коротышка не лучился здоровьем, похоже, он изрядно похудел и стал более жилистым. Его лицо тоже изменилось, стало как бы вытянутым и бесцветным. А еще изменился взгляд. Будучи по-прежнему надменным, он напоминал взгляд не человека, а призрака - казался пустым, отсутствующим, однако, словно огибая любые препятствия и пронзая плоть, проникал туда, куда не дано заглянуть ни существу с кровью в жилах, ни кладбищенскому фантому.
   -Давненько не виделись, старина Сфинкс!- хлопнул его по плечу Титан.
   -Прочь с дороги,- телепат грубо отстранил юнца. А затем поприветствовал рыжую,- Я бы назвал данную встречу приятной, будь в наших отношениях хоть что-нибудь приятное.
   -Твои бесстрастные манеры, я почти соскучилась по ним,- призналась Сирена.
   -Меньше слов и больше дела,- отрезал Сфинкс,- эти двое уже поведали тебе, как угнали целый танкер? Мне есть любопытно, что у него в трюме.
   -Ба, все такой же занятой пройдоха и умник,- мысленно усмехнулся Ифрит, засунув наконец сигарету в зубы,- да и глаза все те же, с фиолетовыми радужками... Помнится, он обещал мне кое-что. Самое время спросить должок.
   Высокий брюнет не успел даже привстать с ящика, как был атакован тремя девушками. И у всей троицы были совершенно одинаковые манеры, абсолютно одинаковые голоса, а еще зеркально-одинаковая внешность. Эти синеглазые вертихвостки будто сговорились. Разом накинулись на объект их внимания, то толкаясь, то перебивая друг друга. Пока первая из них хвасталась сережками с бриллиантами, вторая демонстрировала муфту из шкуры зебры, а третья размахивала сотовым телефоном, который стоил как малолитражный автомобиль.
   -Саша, тебе в жизни не заработать на такие серьги! Смотри, как блестят!
   -Саша, моя новая муфта сшита в Италии! В настоящей Италии, руками настоящих итальяшек!
   -Саша, эта штучка не толще листа бумаги, их всего тысячу выпустили! С ней я чувствую себя невестой Стива Джобса!
   -Даша... Эм... Дашули,- в смятении таращась на трио брюнеток, залепетал красноглазый,- я очень рад, но вас как-то много и... Я очень рад за Джобса, только откуда у вас деньги на эту роскошь?
   Наблюдая радостную картину воссоединения команды, другая брюнетка, в совсем другом наряде и без ювелирных украшений, тихонько стояла возле такси. Ее поросший щетиной питомец, со стороны напоминающий кабана или медведя, жался позади. Скорее всего, увлекся содержимым открытого багажника. К счастью, оплывшие жиром пальцы мешали этому амбалу сорвать железную застежку намордника - в противном случае, два чемодана, а также книги и новенький ноутбук коротышки пали бы жертвами его аппетита. Не спуская червонно-золотых глаз с толстяка, брюнетка стеснялась подать голос и пребывала в полной уверенности, что никто из друзей не обрадуется ее стонам. Однако такой человек все-таки нашелся.
   -Рита Николаевна, какое счастье снова оказаться в вашей компании!- засверкал своей лучшей голливудской улыбкой Титан.
   -Мне тоже приятно видеть тебя,- смутилась Химера. Она протянула ему руку,- С тобой, Костик, всегда веселее.
   Беседа у них сложилась не сразу. Все началось с однообразных жалоб.
   -Я, понимаешь, еще с института считаю его лучшим другом, а эта надменная морда обнять товарища не хочет!
   -Знал бы ты, какие платья он заставлял меня носить, пока мы мотались по Европе! Не каждая продажная женщина станет так одеваться...
   -Ага, а Сашка ему еще говорил, мол, охраняй наших девчонок. У этого телепата чертовски странные представления о том, чем должен заниматься хороший охранник.
   -С такой кучей денег мог настоящую охрану нанять - мы с Дашей не из железа сделаны.
   -Куча?- вскинул брови любитель гаваек.
   -Какая куча?- переспросила златоглазая.
   -Вы что-то сказали про кучу, там точно мелькнуло слово "деньги". А, Рита Николаевна?
   Химера протяжно вздохнула. Она сболтнула лишнего, но, как ни крути, речь шла не о том шиле, которое можно утаить в мешке. Дорогие одежды трех нимфеток, обступивших Ифрита, говорили сами за себя.
   -Я не желала в этом участвовать,- с ноткой апатии вымолвила брюнетка,- мы едва выбрались живыми из марсельского казино, но потом отправились в Париж, где Сфинкс провернул одно грязное дело.
   -В той афере я был рядовым участником, отнюдь не идейным вдохновителем.
   Бросив последнюю фразу так, как если бы он говорил о какой-то малозначимой ерунде, Сфинкс прошил Химеру ледяным взглядом. И отчего-то улыбнулся Титану - той самой улыбкой, которой удав встречает кролика.
   -Иди и оттащи Огра от чемоданов. Судя по чавканью, он все-таки сжевал намордник.
   -Почему сразу я?
   -Ты хочешь, чтобы этот деградировавший мутант кому-то другому кости переломал? Не тяни время, оно есть работает против нас.
   Мудрый коротышка с фиолетовыми глазами давно взял за правило искать выгоду в любой, пусть хоть в патовой ситуации. Даже поднаторел в этом деле, ведь способность читать мысли и видеть контуры пространства вариаций, обретенная им после крушения экспресса Москва-Киев, уже не раз спасала ему жизнь. Однако именно такая способность, ставшая полноценным компонентом сознания телепата, подсказывала ему, что дела их команды идут еще хуже, чем в Египте. Угнанный танкер являлся тому наглядным свидетельством.
   -Это есть поразительно, что двум форменным дуракам удалось справиться с управлением подобного судна,- рассуждал про себя Сфинкс, любуясь укутанным тонким слоем снега кораблем,- громадина красивая и современная, но такую ни в какой карман не спрячешь. Следовательно, и прятать не надо, а надо использовать. Мы почти полгода занимались бессмысленной ерундой, пришло время реальных дел. Плавучее транспортное средство таких размеров есть сравнимо с плавучей базой. Химера каждую ночь рыдает в подушку, ей нужен дом... А мне нужна удобная площадка для продолжения изучения таланта ее монеты. Биологическая алхимия - столкнуться со столь редким феноменом не мечтали ни Чарлз Дарвин, ни Иван Павлов.
   Поежившись от внезапного порыва ветра, низкорослый брюнет коснулся правого предплечья. Там, под пиджаком и свитером, находилась змеиная татуировка. Уроборосы, кусающие свои хвосты, словно пришли в движение. Как будто шептались, стремясь напомнить телепату о какой-то важной проблеме. Он не мог слышать мысли своих товарищей, поэтому решил сконцентрироваться на таксисте, который по-прежнему сидел за рулем и, кажется, перебрасывался фразами с рыжеволосой девушкой в пальто.
   Сфинкс обратил свой нематериальный взор на салон машины. Эфирным языком облизал гладь зеркала заднего вида. Дрогнул вместе со стрелкой тахометра. Окунулся на дно полупустого бензобака и наконец ощутил сердцебиение шофера.
   Этот шофер приобрел битый Вольво через тестя, занимался частным извозом с прошлой осени. На следующей неделе ему предстояло оплатить съемную квартиру близ Илля, после чего вернуть долг охраннику стриптиз-клуба, который продал незадачливому извозчику шестнадцать таблеток запрещенного химического препарата. А эффект от последнего был, судя по образам из памяти, настолько мощным, что заставил бы и психически здорового человека совокупляться с кофеваркой.
   Таксист обернулся к багажнику. Сознание телепата следовало за ним всюду, угадывало каждую новую мысль. Позади автомобиля началась какая-то суматоха.
   Три часа назад, колеся по грунтовке, владелец желтого Вольво увидел двух подружек. Они голосовали у обочины. Одна из них грела ладони в полосатой муфте, другая предпочитала черные перчатки, доходящие до локтей. Игнорировать их поднятые руки было бы глупо, особенно при пустом кошельке и долге охраннику стриптиз-клуба. Решающую роль сыграл тот факт, что девушки выглядели как заблудившиеся туристки. Шофер остановил свою колымагу. Но сразу заподозрил неладное - опередив брюнеток, в салон проскользнул низкорослый тип с бледным лицом. Самое ужасное заключалось в том, что из придорожной канавы выполз четвертый пассажир. Туристки сказали, мол, не стоит таращиться на его забрало из ремней и прутьев - "Это обыкновенный челюстной протез, вовсе даже не намордник". Тогда лишь жадность помешала горе-извозчику высадить подозрительную компанию. Он не доверял им. И, как стало ясно по прибытии в порт, был прав в этих опасениях.
   Копошащийся у багажника толстопуз вдруг опрокинул юнца, который хотел отнять у него саквояж. Брюнет в гавайке даже пикнуть не успел - его придавила разжиревшая туша. Странный амбал, прямо не человек, а помесь медведя с кабаном, плюхнулся ему на грудь. Сел как на матрас.
   -Эй, слезь с него,- выскочив из машины, крикнул таксист,- ты слишком тяжелый, твой приятель задохнется!
   То, что произошло в следующую минуту, не столько изумило владельца Вольво, сколько привело в бешенство. Юнец с зелеными глазами поднял толстяка на вытянутых руках, чтобы швырнуть его к небу. Огромное тело словно зависло в воздухе, а спустя мгновение рухнуло на автомобиль и вмяло крышу практически под уровень капота.
   -Костик, так нельзя,- схватилась за сердце девушка в перчатках,- не делай Огрику больно, он просто играет!
   Амбал, которому падение на тонкую, но все-таки железную крышу должно было причинить немало боли, соскочил на землю. Издавая собачьи звуки (подобные можно услышать лишь от полоумной дворняги), он кинулся прочь, понесся к складам. Только бежал не как человек, а как примат - использовал все четыре конечности.
   -Что вы за фрики такие,- ничего не понимая, затряс кулаками шофер,- вы что, родились в бродячем цирке?! Ваш жирдяй мне тачку изуродовал! Вы должны мне еще за поездку, а если не оплатите ремонт этой чертовой крыши прямо сейчас, я жандармерию вызову!
   -Остынь, герой,- меланхолично сказала рыжая,- я заплачу за вмятину и дам пару сотен на чай. Прибавишь к страховке, и хватит, чтобы починить твою развалюху.
   -Нет у меня страховки, тачка же импортная! Дешевле квартиру купить, чем страховать ее.
   -Извини, герой, ты сам сделал свой выбор...
   Если бы кто-нибудь в этот момент взглянул на телепата, то решил бы, что у него случился острый приступ гастрита. Держась за живот, Сфинкс согнулся как от спазма. Но ему не было больно в обычном смысле такого слова. Вцепившись когтями своего таланта в рельеф мысленных образов горе-извозчика, он как будто рухнул во вращающуюся бездну. Считывая разум таксиста через призму личного восприятия, коротышка стал невольным приемником сигнала, который предназначался вовсе не ему. А сам сигнал был тем еще кошмаром, казавшимся в сто раз более губительным, чем вой шабаша ведьм. В ушах взыграли напевы и ноты, категорически несвойственные любому живому существу - гипнотический звук, сравнимый разве только с арией русалок, заманивающих моряков на покрытые скелетами рифы.
   -Садись,- рыжеволосая девушка подтолкнула шофера к машине.
   Он исполнил приказ. С великим трудом отогнул край проржавевшей крыши, после чего, кряхтя, сел за руль. Этот руль давил ему на грудь, но, словно впав в умалишенное блаженство, владелец Вольво не вымолвил ни слова. Сирена огладила его голову так, как лишь сытый вампир мог гладить череп обескровленной жертвы. Она ткнула пальчиком в щиток с топливным датчиком, где горела надпись "54%".
   -Вот незадача, у тебя пустой бензобак, ни капли не осталось. Надо заправиться.
   -Ох, спасибо, я без вас как без рук. Не подскажете, где здесь ближайшая колонка?
   -Сотня метров напрямую,- рыжая махнула рукой в направлении пирса,- ты только выжми газ и не промахнешься.
   Дощатый пирс, казалось, убегал в предрассветную мглу. Автомобиль с шашечками двинулся вперед, сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее. Подвеска весело застучала по старому дереву. Наконец рев мотора стих. До того раздался громкий всплеск - единственный и последний. Когда рот таксиста заполнила соленая вода, телепат счел за благо расстаться с самоубийцей.
   -Не самая болезненная смерть,- констатировал Сфинкс.
   -Получил то, что заслужил,- ответила Сирена,- беседовать с жандармерией мне, честно скажу, не хочется.
   -Согласен. Он, кстати, был наркоманом.
   -И?
   -И именно поэтому я бы побрезговал пачкать в его крови мой скальпель.
   К счастью для трех близняшек, они не услышали звук плюхнувшейся в море машины. Давно забыв обо всем на свете, беззаботно ворковали с высоким брюнетом. Реплики зеркально-одинаковых нимфеток он встречал без энтузиазма. Все чаще хмурился, а еще кутался в джинсовку и мечтал встать с неудобного ящика, чтобы спрятаться от лишнего внимания в каком-нибудь менее ветреном месте.
   -Ладно, Бережной, у меня хорошее настроение, поэтому лучше сразу во всем сознайся. Ты, небось, в Лондоне ни одной юбки не пропускал?
   -Я был в борделе со своим боссом, но быстро отключился,- Ифрит поежился, догадываясь, что обстоятельный допрос с пристрастием еще впереди,- а юбок в Лондоне нынче не так много. Хватает и женщин в парандже.
   -Очень романтичная исповедь! Лови щелбан.
   Тут в разговор вмешалась та синеглазая, которая недавно хвасталась дорогим телефоном.
   -Бережной! Ты должен пообещать, что никогда больше не оставишь меня с этим злобным карликом. Ха, два по цене одного - и фашист, и женоненавистник. В Египте я согласилась лететь со Сфинксом только из-за уговоров Сирены. Я по-прежнему не доверяю этой овце. Как можно серьезно относиться к женщине, если она стрижется в луна-парке! Ты ее прическу видел?
   -Эх, черт с ней, с прической...
   Красноглазый выплюнул докуренную сигарету. Несколько секунд он молчал, сидя под испытывающим взглядом сестер-близняшек. А затем сказал решительным тоном.
   -Извини, но я не прогоню рыжую, пока не получу ответы на свои вопросы. Думаю, мой револьвер поможет развязать ей язык.
   -Господи, какая муха тебя сегодня укусила?
   -Ты многого не знаешь, Даша... Не муха свернула мне шею, а рыба. Я был почти убит рыбой, огромной и хохочущей как Санта Клаус.
   Две из трех нимфеток внезапно исчезли. Не ушли куда-то, а буквально испарились, обернувшись завитками утреннего тумана. Последняя, единственная настоящая Мираж, застыла перед Ифритом, держа в руках серьги, муфту из зебры, и мобильник. Один шаг - и дорогостоящие покупки упали в грязный снег. Второй шаг - и ладони, выпустившие эти ценности, сомкнулись за спиной брюнета в джинсовке. Сама джинсовка была новой, явно не той, которую он носил в Египте. Да и запах ее отличался. От куртки из денима пахло не мужским парфюмом или потом, а скорее, кровью и порохом.
   -Никогда,- с жаром прошептала синеглазая,- никогда не говори мне таких ужасных вещей!
   -Дашуль, мы...
   -Просто замолчи. Замолчи и никогда больше... Ах, просто замолчи.
   Их губы встретились. Это был тот поцелуй, про который говорят, что с него начинается весна.
  
   ***
  
   Курносый бармен подал странный заказ ловко и без суеты. Наполнил стопку бурой жидкостью из бутылки с тремя шпагами на этикетке - это предназначалось для девушки в белом пальто. Граненый стакан с прокисшим молоком - это питье просил ее невысокий спутник. Ради дешевого шика бармен предложил им соломинки. Пересчитав чаевые, сгреб купюры в карман фартука и не забыл поставить чистую пепельницу.
   Нужды в ней пока не было - коротышка со взглядом призрака и бледным лицом курил только первую сигарету. Он держал ее вертикально, сдавив фильтр большим и средним пальцами. Будто любовался хрупким пожаром на кончике табачных волокон.
   -В этом огоньке есть больше миров, чем во всей вселенной,- изрек Сфинкс,- и каждый перестанет существовать, как только я докурю. Мы научились сеять смерть и разрушение с каждым вдохом, но, словно слепцы, не замечаем собственное могущество...
   -Она не согласится,- произнесла его собеседница, украдкой бросив взгляд в темный угол бара,- это перебор. Слишком опасно, слишком круто.
   -Тогда я обману ее.
   -Бесполезно. Титан изобьет тебя до смерти, когда узнает.
   -Боли я не боюсь,- пожал плечами телепат,- в Египте я позволил ему лишить себя руки, а теперь курю здесь и обмениваюсь с тобой планами на будущее. Диссоциируйся, изучи картину с позиции наблюдателя. Подумай о вероятных перспективах.
   Сирена щелкнула ногтем по основанию своей стопки. Бурая жидкость перелилась через край, угрожая испортить маникюр.
   -Мне почему-то казалось, что с друзьями так не поступают.
   -Друзья есть первая вещь, которую целеустремленный индивид, имеющий соответствующие его интеллекту амбиции, должен отбросить без сожалений. Подельники, союзники, компаньоны - все они едва ли друзья. Хм, подойдем к теме нашего разговора с другого конца! Думаю, ты прекрасно сознаешь, что еще в самом начале совершила ошибку - для своей эпичной мести ты выбрала неподходящих помощников. На твоем месте я бы считал нашу компанию не полезным инструментом, а обузой.
   -Скажи прямо,- с обидой закусила губу рыжая,- тебе нравится дразнить меня? Да, я поступила как дура. Все мои надежды рухнули, когда вам хватило ума убить того психа в алмазной маске.
   -Во-первых, у нас не было выбора,- рассудительным тоном ответил ей коротышка,- мы были жертвами, а не охотником. Во-вторых... Как ты там сказала, "мои надежды", верно? Зачем надеяться, ждать, верить во что-либо, если можно составить четкий план и следовать ему? Надежда - сестра самообмана, ей нет места в пространстве вариаций. А данное пространство, которое я вижу лучше, чем прямо сейчас тебя, похоже на железную дорогу, разветвляющуюся на бесчисленных полустанках. Никогда не поздно выпрыгнуть из вагона с навозом, чтобы занять мягкую койку в чистом купе.
   -Пытаешься учить меня жизни? Тебе двадцать пять лет, чертов ты умник. Хочешь, я напомню, сколько мне? У тебя глаза из орбит вылезут.
   -Вопрос не в возрасте или в опыте,- отрезал Сфинкс,- вопрос в том, пойдешь ли ты на этот риск. Ее талант есть уникален. Мы можем и должны развить его, использовать. Разумеется, все имеет цену. Так скажи мне, древняя и многоопытная принцесса, есть ли такая цена, которую ты не решишься заплатить ради мести Первому Канцлеру?
   Сирена не любила отвечать на риторические вопросы - потому-то и промолчала. Лишь крепче стиснула зубы, повернув голову к столику в дальнем углу бара. Там, окруженная друзьями, пила газированную вишню девушка в перчатках, чьи темные и вьющиеся на кончиках локоны играли червонно-золотым отливом. Тусклый свет, скользящий по заляпанным окнам, не умалял блеска ее роскошных волос. Иная женщина даже мечтать о таких не смела.
   -Итак, каков твой ответ? Тебя устраивает мой план?
   -Твой так называемый "план",- рыжая выделила это слово особым ударением,- опаснее биологического терроризма. Химера не контролирует свою монету, она наплодит армию мутантов, которыми ни ты, ни я не сможем управлять. С чего ты решил, что я захочу участвовать в твоих противоестественных экспериментах?
   Телепат расквитался с сигаретой и сделал пару глотков из стакана. Кислое молоко оставило на его клыках желтоватый налет. Испортило запах изо рта, но собеседница низкорослого брюнета не заметила этого. Втайне боясь, что ей придется переступить через последнюю черту, отделяющую ее как хладнокровного мстителя от нее же как кровожадного изверга без принципов, Сирена вдруг вспомнила директора Изяслава. Эвинкар региона Северо-Восток принял ее сторону, однако вплоть до сегодня вся его помощь заключалась лишь в ободрительных речах. Естественно, блондин мог защитить свою секретаршу от нескольких наиболее очевидных угроз, но, как тут ни крути, не собирался втыкать нож в спину бога.
   -Возможно, кое-кто есть нуждается в убеждении? Вот интересная тема для размышлений - захочешь ли ты спать и каждую ночь видеть кошмары, зная, что где-то в мире скрывается от Организации группа людей, готовых предать тебя при первом удобном случае? Ифрит, между прочим, смотрит на тебя с плохо скрываемой ненавистью. А те две самки - они обе тебя недолюбливают, правда, по разным причинам...
   -Ну и ну, ты стал профессиональным шантажистом.
   К собственному неудовольствию рыжей ее реплика прозвучала как комплимент.
   -Что посеешь, то пожнешь. Лучше подумай о будущем, принцесса.
   Пробурчав невнятное проклятие, Сирена взяла стопку обеими руками. Ей померещился зеленый змий, плавающий на дне бурой и крепкой почти как спирт жидкости. Поднеси кто-нибудь спичку, и этот капустный бурбон загорелся бы не хуже керосина. И все равно не обжог бы пальцы древней принцессы больнее, чем ее собственные мысли, обжигающие все тело до кончиков пят.
   -А Даша не зря называет его фашистом, интересно, немцы в своих концентрационных лагерях чем-то подобным занимались? Отцы Основатели, прямо мороз по коже... Черт! Мне следовало бы радоваться. Я наконец-то собрала всю команду. Вон они, сидят за столиком, смотрят и думают, о чем мы тут шушукаемся. Или думают, как бы снова улизнуть от меня? Пять тысяч лет моих стараний прошли впустую, мне не заарканить этих детей. А... А если рискнуть и дать задний ход? Нет, болото утянет всех скопом, за ними еще только американская Канцелярия не гоняется. Эй, Сирена, что за бред ты несешь, тебе когда-нибудь надоест жалеть себя? Ты споришь с ним, а телепат-то прав - критическая ситуация требует критических мер. Использовать танкер как плавучую лабораторию, это не самая плохая идея.
   -Ты слишком долго хранишь молчание,- сказал Сфинкс.
   -Будущее,- закатив глаза, вздохнула рыжая,- ты уверен, что оно у вас есть?
   -Надо же,- коротышка встал из-за стойки и застегнул пиджак,- ты не выпила ни капли, а говоришь как пьяная. Извини, мне нужно отлучиться в мужскую комнату.
   -Я согласна. Я - в деле. И спасибо тебе.
   -Не рановато ли?
   -Ты никогда раньше не называл меня принцессой. Спасибо, иногда приятно вспомнить, что однажды у меня было что-то, кроме этой мести.
  
   ***
  
   Что касается разного рода дрянных кабаков, то Ифрит был сыт ими по горло еще в Лондоне. Он нехотя присел на диванчик, однако лишь для того, чтобы дождаться, когда Химера допьет вторую банку вишневой газировки.
   -Саша, не надо меня караулить.
   -Считай, я просто соскучился! Кроме того, здесь хватает навязчивых идиотов - а пока я рядом, они не полезут спрашивать твой телефончик.
   Мираж тем временем дремала за соседним столиком. Ее чуть-чуть взъерошенная голова покоилась на плече Титана. Взглянув на свою пассию, высокий брюнет удивился, что она может вот так уютно посапывать и не замечать смрад, источаемый из каморки возле туалета.
   На двери вышеупомянутой каморки висела табличка с английским словом "Kitchen". Повар, скорее всего, тоже был англичанином и именно сегодня решил состряпать свое фирменное блюдо. Рыбная вонь, расползаясь по всему помещению бара, как бы говорила, мол, редкостный деликатес стоит попробовать и умереть - только в таком порядке.
   Сфинкс и Сирена шептались напротив стойки. Они сидели на круглых стульях, обтянутых искусственной кожей. Минут десять (а то и все двадцать) красноглазый таращился им в спины, пытаясь угадать, о чем они толкуют. Бросив эту пустую затею, он дыхнул на оконное стекло. Пальцем наметил круг, затем прочертил корявую линию и добавил две точки. Получившаяся рожица грустно уставилась в пустоту.
   -Ты любишь всякую спиртягу, вот и пей ее вместо меня.
   С этими словами рыжая поставила стопку прямо перед любителем гаваек, а потом вышла из бара. К тому моменту телепат успел скрыться в мужской уборной.
   Мираж подняла веки. И первым делом зажала нос.
   -Фу-у-у, теперь ясно, с чего мне алкогольные помои снятся,- заерзала она, отодвигая бурое пойло,- это бурбон. Восьмидесятиградусный французский бурбон, который варят из гнилой капусты. В парижских ресторанах такой дрянью тараканов травят.
   -Дашуля, не трогай...- начал было Ифрит.
   -Еще как трону!
   Невозмутимая нимфетка схватила стопку и ловко выплеснула ее содержимое в рот зевающего юнца. Титан, который сам находился в состоянии, близком к дреме, резко закашлялся. Он даже не понял, что произошло.
   -Я... Муху проглотил? Эй, над чем ты смеешься?
   -Прости, не сдержалась,- улыбнулась в ответ синеглазая,- зато теперь я знаю наверняка, что ты не менее стойкий, чем настоящий таракан, ха! Только в мою сторону не дыши.
   -По-моему, я чего-то пропустил.
   -Она дразнит тебя,- лениво заметил брюнет в джинсовке,- издевается и глумится.
   Мираж тотчас наградила его щелбаном - со снайперской точностью прямо в лоб. Рожица на оконном стекле тоже не избежала критики. Миниатюрная девушка стерла ее грустный рот и, дыхнув, нарисовала этому колобку храбрую улыбку до ушей.
   -Так гораздо лучше, правда, ребята?
  
   ***
  
   Чахлого вида паренек, всего два дня как назначенный старшим экспедитором, уже израсходовал половину своего словарного запаса - и не получил в качестве ответной реакции ни улыбки, ни даже кивка головы. Он расхваливал груз и так и эдак, но низкорослый иностранец в свитере и пиджаке продолжал смотреть на него со вселенским безразличием.
   Сам груз, доставленный в порт почти со скоростью молнии, был высшего качества. Сырье для его производства, особо чистый песок, добывали на безлюдных архипелагах Индийского океана. А полностью автоматизированный завод, расположенный чуть южнее Илля, по первому телефонному звонку продавал и в Англию, и в Германию, и даже в Чехию великолепные аквариумы, пользующиеся завидным спросом у владельцев частных дельфинариев.
   -Именно так, месье,- уверял Сфинкса экспедитор,- наши аквариумы выгодно отличаются от изделий конкурентов тем, что подходят для содержания не только дельфинов, но даже агрессивных касаток...
   -Понятно.
   Стуча зубами от ледяного ветра, паренек тараторил как заведенный.
   -...все, месье, как вы указали оператору - наивысшая степень прозрачности и максимальная для такой толщины ударная вязкость. Стекло компании "Карл и Кристиан" лучшее на европейском рынке. "Карл и Кристиан" означает Качество и Комфорт!
   -Комфорт интересует меня в последнюю очередь,- заметил телепат.
   -Разрешите все-таки спросить, для каких нужд вы покупаете сверхпрочные аквариумы? Собираетесь разводить моржей?
   -Я есть независимый океанолог, а мое приобретение есть необходимый вклад в технику безопасности ряда экспериментальных проектов. "Карл и Кристиан" заверили меня, что во всем океане нет ни единого существа, способного разбить ваше стекло и сбежать на волю. Если говорить о будущих обитателях этих аквариумов, то данную информацию я предпочитаю держать в секрете. Вряд ли вы узнаете о результатах моих исследований, поскольку они печатаются только в малотиражных научных изданиях.
   -О, я сразу догадался, что месье ученый,- засиял экспедитор,- в таком случае вы обязаны услышать о наших партнерских скидках!
   -Это есть лишнее. Покажите чек.
   Получив чек, но даже не взглянув на него, низкорослый брюнет щелкнул пальцами. Ровно через три секунды за его спиной возник юнец с бакенбардами. В цветастой рубашке без рукавов и тонких брюках (наряд этот никак не соответствовал погоде), он нес подмышкой саквояж. Поставил его на землю и раскрыл. Еще никогда и никому из сотрудников "Карл и Кристиан" не доводилось видеть такую кучу денег - по бесчисленным купюрам было впору изучать историю президентов США, ведь пачки долларов торчали из саквояжа, будто цветы из вазы.
   -Расчет налом,- в шоке прошептал паренек,- фирма выражает вам свою признательность.
   -Сверьте сумму с накладной, гарантийные талоны не выписывайте,- кивнул Сфинкс,- во втором доке стоит корабль. Он называется "Вестляндер" и есть готов принять груз.
   Вскоре промерзший порт стал похож на оживленный муравейник. Грузчики по-свойски перебрасывались шутками с охранниками складов, а они заметно приободрились. Хоть что-то сподвигло всех этих верзил оставить посты и от души хлебнуть морского бриза. Несмотря на серое весеннее утро, у причала было чертовски жарко - работа шла полным ходом. Больше всех проблем досталось крановщику. Он чудом не сорвался вниз, пока лез в свою кабину под стрелой. В середине прошлого века местные краны и рельсовые погрузчики возводили по передовым на тот день технологиям. Увы, за много лет даже перекладины на их лестницах сгнили в коричневый мякиш. К счастью, осыпающийся ржавчиной великан с крюками и тросами не собирался закончить жизнь на свалке - кран ладно заурчал, хватая первый контейнер со сверхпрочным стеклом.
   Суматоха, кипящая у второго дока, радовала Сфинкса. Телепат чувствовал себя центром маленькой, внезапно ожившей вселенной. Его воля и деньги заставили толпы лентяев проснуться от векового сна. Разнорабочим было плевать на снег с дождем, пока их суета имела достойное материальное вознаграждение. А о расходах низкорослый брюнет вовсе не думал, ведь долларов в его саквояже запросто хватило бы на то, чтобы вызвать сюда вице-президента Франции и заставить его сплясать украинской гопак.
   В районе часа дня бригада слесарей отыскала где-то огромную спутниковую тарелку. Двадцать сильных мужчин, вооруженных отвертками, молотками, а еще сварочными аппаратами, залезли на крышу рубки танкера, чтобы установить там блюдце, сравнимое по размерам с настоящим НЛО.
   -Зачем нам данный металлолом?- спросил принцессу коротышка.
   Сирена засунула руки в карманы пальто и ухмыльнулась.
   -Ты о ртутных антеннах слышал?
   -Признаться, нет.
   -Раньше ртутными антеннами пользовались спецслужбы, чтобы глушить вражеские радиосигналы. Эта тарелка устроена похожим образом, наверное, она пролежала тут лет сорок, осталась после ремонта какого-нибудь крейсера... Не стану вдаваться в детали, скажу суть - если правильно подключить наше ржавое блюдце к системам спутниковой навигации, то можно превратить танкер в невидимку. С берега "Вестляндер", конечно, любой болван увидит! Но для радаров или приборов слежения он будет похож на случайные помехи.
   -Маскировочное устройство?
   -В точку!
   -Прекрасная идея,- отметил телепат,- всегда мечтал поплавать на "Летучем голландце".
   После обеда, когда погода улучшилась, к доку подкатили шесть грузовиков-цистерн. Они везли физраствор, а именно, полиморфную смесь, предназначенную для длительного хранения нестабильных органических материалов.
   Сирена запретила себе слепо доверять Сфинксу, поэтому лично досматривала каждую прибывающую машину. Помимо аквариумов, она насчитала две дюжины ящиков, до краев заполненных экзотическими медицинскими приборами и устройствами столь чудовищного назначения, что один вид последних навевал мысли о средневековых пытках.
   -Если он действительно собирается пользоваться такими штуками, то у него должны быть стальные нервы,- думала про себя рыжая,- даже отсюда видно, что под пиджаком у него висит кобура... Когда Сфинкс успел обзавестись оружием? Выходит, в тонкостях огнестрельной дипломатии он тоже поднаторел.
   -В чем дело?- поднял голову коротышка.
   -Откуда стволы?- нарочито небрежно спросила принцесса.
   -Из казино,- последовал короткий ответ.
   -Знаешь, Сфинкс,- рыжая облизала губу, а потом выдохнула облачко пара,- то, что раньше казалось мне твоей фирменной деловитостью, по-моему, простое безразличие. Для тебя все люди вокруг как куклы-марионетки.
   -Осуждаешь?
   -Нет. Ведь это единственное, в чем мы с тобой похожи.
  
   ***
  
   Оставив саквояж с валютой экспедитору, Титан решил побродить по порту. Он навестил супермаркет, расположенный в обветшалом домишке, выкурил сигару на палубе баржи, стоящей на приколе еще со времен Карибского кризиса. После чего, заскучав от однообразного промышленного пейзажа, двинулся к пирсу. Любитель гаваек дошел до последней дощечки и уселся на ней так, чтобы морская пена едва касалась его ботинок. Свинцовые тучи медленно катились над линией горизонта, лишь кое-где давая солнечным лучам простор - там, куда они падали, Атлантический океан играл серебристыми бликами.
   -Не надо здесь сидеть.
   Услышав знакомый голос, зеленоглазый обернулся. За его спиной стояла высокая брюнетка. Она прижимала к груди книгу с крестом на обложке.
   -А-а, Рита Николаевна, я-то все гадал, куда вы запропастились.
   -Правда, Костик, не надо здесь сидеть,- повторила Химера,- ты можешь упасть в воду. Смотри, еще простудишься.
   -Вы та еще пессимистка,- хохотнул Титан,- я же неуязвимый хренов Сэр Супермен, от меня насморк как пули отскакивает!
   -Соленая вода тебе обувь испортит.
   -Плевать, куплю новую.
   Они помолчали пару минут, словно каждый тревожился о чем-то своем. Но, как оказалось, думали они об одном и том же человеке.
   -Я боюсь за Сашу,- тихо вымолвила златоглазая,- ох, он сам не свой. Смотрит на всех с каким-то мрачным голодом в глазах. Будто хочет кого-то удушить, только сам не знает, кого.
   На сей раз юнец с бакенбардами не обернулся. Лишь многозначительно присвистнул.
   -Сначала был банк, потом передряга в Египте, затем Скат и его Чистильщики... Где бы мы ни появились, нас либо пытались убить, либо платили за убийства. Даже наша история началась с трупов, которыми были мы сами... Нас похоронили, но не могут упокоить, нас ищут, но не могут найти. Мы где-то между двух миров - словно бы живые, а на самом деле бессмертные. Это похоже на игру. И Сашка, кажется, сам не понимает, что вошел в азарт. Он как будто нарочно поднимает ставку! А иначе зачем ему понадобился этот дурацкий танкер? По-моему, сейчас Сашка похож на парня, который намеренно продувает свои сбережения в казино - хочет остаться в одних трусах, чтобы сорвать банк на последнем витке рулетки.
   -Разве он так сильно верит в удачу?
   -Он не верит ни во что. В себя в том числе.
   Поднявшись и выпрямившись в полный рост, Титан уставился на книгу, которую Химера держала у самого сердца. Это был всемирно известный бестселлер, прочитанный множеством людей, либо суеверных сверх меры, либо не нашедших себя в жизни, либо страдающих от надуманных, зато освобождающих от ответственности комплексов.
   -Это впервые пришло мне на ум, но у нашей команды много общего с героем вашего романа.
   -Он не герой, а эта книга не роман.
   -Вы правы,- махнул рукой зеленоглазый,- будь он героем, он бы не был точной копией Тани. Чтобы заставить их работать на себя, Таня может запудрить мозги трем, от силы пяти людям. А этот ваш не-герой каждый день пудрит мозги миллионам дураков, заставляя их испытывать чувство вины. Если считать Таню чертом, то не-герой вашей книженции прямо верховный Лорд Демон! Вот только какой-то уж очень бедный. Вроде и всемогущий, и всезнающий, а с деньгами у него все равно непорядок. Так и хочет залезть в чужой карман - свечки-то в его храмах скоро будут как электрические лампочки стоить.
   -Ты понятия не имеешь, о чем говоришь,- нахмурилась высокая брюнетка,- эта книга спасла множество жизней, в ней есть ответы на все вопросы.
   -А ваши вопросы, Рита Николаевна? Те вопросы, которые терзают вас, есть там на них ответы?
   -Ну, я только начала читать...
   -Представьте, что все наши приключения это кино! Такой голливудский боевик в темном зале с широкоформатным звуком. А зрители, гламурные парочки, офисный планктон, и школьники, улюлюкая, смотрят на то, как Ифрит бегает за Скатом и палит в него из револьвера. Они досмотрят фильм, года через два-три придут на экранизацию второй части... И опять купят билеты! Снова потратят деньги на то, чтобы им показали иллюзию. Для этих зрителей мы - иллюзия. Красивая сказка о том, чего никогда не было. Так и получается, что одни покупают билеты в кино, а другие предпочитают свечки. Некоторые платят за иллюзию, некоторые за чушь двухтысячелетней давности.
   -Ты трамвайный хам,- воскликнула Химера,- не смей сравнивать мою веру с голливудскими фильмами!
   Решив ничего больше не говорить, Титан засунул в зубы сигару марки "Корона де-Санрайз". Он молча двинулся прочь, но не как человек, ищущий одиночества, а как человек, мечтающий сбежать от него.
   -Я знаю Костю много лет, не хам он вовсе,- подумала златоглазая, глядя другу в спину,- наверное, у него просто плохое настроение... А еще плохой одеколон. Зачем он надушился этим чертополохом?
  
   ***
  
   -...и сильно пахнет?
   -Сейчас уже нет. А тогда прямо в носу щипало.
   -Странно!
   -Может, мне почудилось. Всякое бывает.
   К счастью, ссора между ними так и не произошла. Титан не был достаточно агрессивным атеистом, чтобы внушать Химере свое мнение ценой скандала и криков. Всерьез злиться друг на друга они не умели.
   Перебрасываясь случайными фразами и дружно зевая от безделья, брюнетка с червонно-золотым отливом на локонах и ее облаченный в цветастую рубашку товарищ сидели на грузовом контейнере. Судя по маркировкам на пломбах, внутри этого короба хранились одноразовые шприцы.
   Златоглазая сняла перчатку, чтобы провести кончиками оголенных пальцев по металлической крышке. Эти тактильные ощущения робко напомнили ей о свободе тех дней, когда она могла не прятать кожу рук. Увы, прикасаться к чему-либо живому, ласкать бродячего пса или тискать мурчащего котенка, Химера не имела права - любая подобная неосторожность закончилась бы самым чудовищным образом. В глубине души высокая брюнетка ненавидела себя за то, что ей досталась столь опасная монета. Иногда, во сне, она видела двух русских мигрантов, некогда работавших в марсельском казино и погибших от ее рук. В ее кошмаре было лишь одно утешение, жуткий талант биологической алхимии спасительным образом не действовал на монетоносцев второй серии, на ее друзей. А еще на рыжеволосую Сирену.
   Как раз в эту минуту Сирена стояла, уткнувшись спиной в каменную стену - всего в семи шагах от контейнера. Она делала вид, будто изучает накладные на стекла для аквариумов, которые ей передал экспедитор. Встретившись взглядом с рыжей, высокая брюнетка быстро отвернулась. В выражении лица этой принцессы ей померещилось нечто очень странное, если не сказать подозрительное. Оно напоминало смесь жалости, страха, и стыда.
   -А куда сбежали Ифрит и Мираж?- подал голос юнец с бакенбардами.
   -Они поехали в отель,- вздохнула златоглазая.
   -Отель? Глупость какая-то, выспаться можно и на танкере. Там и сменной одежды навалом.
   -Саша и Даша хотели побыть наедине. Они пара, поэтому иногда должны проводить время вместе. Как когда-то ты с Татьяной.
   Услышав свое конспиративное имя, рыжеволосая девушка в пальто подошла к контейнеру. У стороннего наблюдателя сложилось бы ощущение, что она до последнего момента караулила двух друзей, однако не желала мешать их общению. Принцесса открыла баночку энергетического напитка и сделала пару глотков. Таурин и сахар, содержащиеся в газировке, придали ей сил.
   -Погрузку они закончат к вечеру, скоро "Вестляндер" будет весь в нашем распоряжении,- будничным тоном произнесла Сирена,- советую морально подготовиться к долгому путешествию. Купите всю мелочевку заранее, в открытом море даже зубная паста страшный дефицит! Сфинкс не сказал, куда мы возьмем курс, но остановок в Европе больше не будет. Пожалуй, это к лучшему, я уже пятьдесят стандартных временных циклов не была в кругосветке.
   -Это что за зверь такой?- изумилась Химера.
   -Стандартный временной цикл? Бессмертные редко пользуются времяисчислением живых людей. Особенно, если ты родом из Карфагена или древнего Китая. В общем, один наш временной цикл равен примерно четырнадцати обычным годам.
   -Секундочку, хитрюга ты эдакая,- блеснул коварной улыбкой Титан, до которого наконец дошел смысл услышанного,- неужели ты решила плыть вместе с нами?
   -Даже не надейся! В моей каюте будет замок, я не подпущу тебя к своему телу ни на выстрел. Если Огр все еще млеет от запаха твоих потных носков, то лучше не суйся ко мне, пока не примешь душ. Кстати, а куда пропал этот здоровяк?
   Вспомнив о любимом обжоре, златоглазая вскочила с контейнера как ошпаренная. Она бросила и свою книгу, и перчатку - стрелой понеслась к нефтескладам, за которыми находилась портовая помойка. Продираясь локтями сквозь толпу невесть откуда взявшихся людей (ни один из них и близко не смахивал на моряка или грузчика), высокая брюнетка скрылась за фурами, припаркованными под широко разведенными опорами крана.
   Мысленно пожелав Химере найти Огра до того, как толстопуз проглотит все содержимое мусорных баков, Сирена повернулась лицом навстречу ветру. Ломкие чары морского тумана остужали ее горячие щеки и заставляли ресницы подрагивать от сырости. Непривычные эмоции смыли ухмылку древней принцессы. Будто какая-то тревога грызла ее изнутри.
   -Я чувствую себя так, словно заключила сделку с дьяволом,- не найдя лучшего собеседника, рыжая обратилась к юнцу,- ты и представить не можешь, что задумал Сфинкс. Готовься к худшему.
   -После разговора с нашим великим умником на тебе лица нет,- дремотно протянул зеленоглазый,- нервничаешь?
   -Хм! Я само хладнокровие. Ну, так и будешь сидеть на контейнере? Ладно, тогда смотри...
   Разгрузка фур шла своим чередом, а толпа зевак, нелепых и как будто даже невменяемых, продолжала расти. Эти мужчины и женщины неспешно выстраивались у второго дока. Однако самое дикое заключалось в том, что все они попарно держались за руки - прямо как дети из садика. Шлепая дырявыми башмаками по земле, сюда приковыляла горстка уличных попрошаек. Потом явились двое механиков из богом забытого автосервиса. Остановившись напротив фонарного столба, верзила с гарпуном для подводной охоты принялся рассматривать облака. Жрица любви с изъеденным оспой лицом привела с собой кассира местного супермаркета. Начальник порта и сторож, мигрант родом из Ахтубинска, тоже влились в шеренгу, напоминающую шествие не живых людей, но лишенных воли зомби.
   За полчаса их собралось человек сорок. И все до единого слышали один и тот же напев, одну и ту же потустороннюю мелодию, заставляющую их безропотно маршировать к трапу "Вестляндера". Сверхъестественный зов, источаемый из уст девушки в белом пальто, не оставил им ни шанса на сопротивление.
   Сирена плохо разбиралась в музыке, но медвежий слух не мешал ей сводить людей с ума. Талант ее монеты не действовал на темноволосых агентов Канцелярии, зато она веками оттачивала его на простых смертных. Угнетая и подчиняя себе любое сознание, ее голос напоминал завывание какого-то инопланетного музыкального инструмента. Ноты, пропетые таким голосом, дробили разум на части. Атаковали жертву не через органы слуха, а через мозжечковые мембранки, доставшиеся человеческому роду от канувших в лету предков-приматов.
   -Я не всегда презирала живых,- вдруг вымолвила принцесса,- мы с тобой, Костя, познакомились в институте, но помнишь ли ты других своих одногруппников?
   -Кто старое помянет...- фыркнул Титан.
   -Наверняка ты помнишь тех девчонок и парней, с которыми учился. Сфинкс тоже был среди них. Прыщавые лесбиянки, курившие травку наркоманы, дети каких-то армян, без намека на мозги, зато с кучей родительских денег, а еще те бритоголовые... Скинхеды, кажется? Тебе и Сфинксу тогда было по семнадцать лет, вы оба смотрели на эту толпу с оторопью, с шоком на лицах... И уж не знаю отчего, но вы оба считали себя лучше тех остолопов. Вы оба считали, что люди, которые вас окружают - дерьмо. Вы были правы! Но лишь отчасти. Извращенцы, живущие за чужой счет лентяи, горделивые идиоты, и расисты появились не вчера. Они были всегда - и всегда, и везде их было большинство. Ты полгода провел в лондонском подполье, думаю, сам понимаешь, о чем я... Иногда мне кажется, что, упади на Землю какой-нибудь гигантский метеорит, он бы спас человечество от самого себя. Люди хуже дерьма, хуже скотины именно потому, что им нравится быть такими. Наверное, миру все-таки суждено сгореть в атомном пламени, но, если совсем честно, не хотела бы я оказаться тем человеком, который нажмет на красную кнопку.
   -Неплохой монолог,- рассмеялся зеленоглазый,- мне нравится, да и Ифрит подписался бы под каждым словом.
   -Я слишком долго считала живых расходным материалом,- внезапно рявкнула Сирена,- но даже я считаю эксперимент Сфинкса чистым безумием! Ты не понимаешь, у нас ведь нет никаких гарантий, я... Я...
   -Что - ты?
   Рыжая сделала резкий шаг вперед и уронила подбородок на плечо любителя гаваек. Он продолжал сидеть на контейнере, пока она стояла, опустив руки и держа голову так, как будто собиралась укусить бывшего любовника за шею. Их позы не выглядели удобными. Ни взгляды, ни губы не собирались встретиться. В воздухе повисло молчание, тяжелое как свинец.
   -Мне не нравится быть ведьмой, Костя. Просто ничего другого я не умею.
  
   ***
  
   Лежа у изголовья кровати в гостиничном номере, Мираж рассматривала лампу с абажуром, стоящую на табурете. Она дотянулась до провода, чтобы щелкнуть выключателем. Вольфрамовая спираль тотчас погасла. Изогнув губки и выждав пару секунд, нимфетка снова коснулась выключателя. Лампа опять загорелась - желтый свет заскользил по паркету и обоям. Окрасив их в теплые тона, он не оставил в комнатушке ни тени.
   -Вряд ли из меня получилась бы примерная мамаша,- с наигранным безразличием произнесла синеглазая,- но после крушения поезда у меня ни разу не было месячных. Нормальную женщину это должно бы встревожить, скажи?
   -Мы пользуемся презервативами, тебе нечего бояться,- ответил ей Ифрит.
   Он стоял напротив открытого окна и курил сигарету. Кроме трусов-боксеров, никакой одежды на высоком брюнете не было.
   -М-да, Бережной, ты меня совсем не слушаешь.
   Мираж подтянула одеяло до грудей и перевела взгляд на абажур. Ей нравились забавные рисунки, вышитые на ткани, из которой он был сделан. Сюжет казался простым до очарования - облако из воздушных шаров увлекало наряженную в сарафан собачку к небесам, откуда бодался рожками пятнистый жираф.
   -Раз тебе нравится эта лампа, давай купим ее,- предложил красноглазый.
   -Зачем?
   -Ты поставишь ее куда-нибудь.
   -Куда-нибудь? Куда же?- прищурившись, спросила нимфетка. А потом вздохнула,- Некуда мне ставить эту лампу, у меня нет ни своей комнаты, ни даже тумбочки. Мы ведь беглецы, а у беглецов нет дома. Когда идет дождь, мы ищем брезент или, если есть деньги, койку в мотеле. Когда надо переодеться, мы прячемся в туалете кафе, а старые вещи выбрасываем, нам негде хранить их. За эти полгода самым уютным нашим пристанищем был заброшенный отель в Хургаде.
   Отвернувшись от промозглой весны за окном, Ифрит достал вторую сигарету. Он прикурил ее от пальца, теперь этот фокус получался легче легкого. Как шнурки завязать.
   -Ты хочешь вернуться в Москву?
   -Ой, Бережной, ты тот еще кадр,- раздался смешок,- конечно, я очень хочу в Москву, еще бы! Ни в Сан-Франциско, ни в Дубай, ни на Гоа - только в Москву. Дай-ка подумать, что мне больше всего нравится в этом городе... Наверное, старушенции на лавочках, вспоминающие, как хорошо им жилось при Сталине. Плюс вечная толкотня в метро! А какой чистый в Москве воздух, пахнет не какими-то там цветочками, а натуральной паленой резиной и дымом с нефтеперерабатывающего завода. Факел этого завода был виден с твоего балкона в Люберцах, помнишь?
   Красноглазый отлично помнил и тот балкон, и факел, годами отравлявший жизнь нескольким микрорайонам. Однако не смог удержать это воспоминание. Не сумел сконцентрироваться на нем из-за того, что все его мысли крутились вокруг танкера.
   -Мне следовало сказать тебе об этом раньше,- кивнул своей пассии высокий брюнет,- у Сфинкса есть план, как обустроить "Вестляндер" так, чтобы он стал плавучей базой. Кроме шуток, идея-то вполне разумная! Мы - команда, и у нас наконец-то появится нормальное жилье. Рыжая обещала установить антенну, которая превратит судно в "Летучий голландец", никакая система слежения не сможет нас обнаружить. Мы отправимся в кругосветку, а пока будем плыть, сбросим с хвоста Канцелярию.
   -Ай-ай-ай, меня окружают такие крутые парни, что мнение прекрасного пола их, судя по всему, не интересует. Мальчишки все решают за девчонок, угу?
   Мираж опустила ноги с кровати, накинула на голову одеяло и подбежала к подоконнику. Встав на мыски, она заглянула Ифриту в глаза.
   -Скажи, Саша, а что будет, если я объявлю вам бойкот? Как ты поступишь, если я попрошу тебя бросить этого шута с бакенбардами и этого умника-фашиста? Они одного поля ягоды - придурок и гений, считай, две стороны одной монеты.
   Всего-то мгновение назад мысли высокого брюнета, выдыхающего сигаретный дым в форточку, напоминали кашу. Но теперь, как если бы пронзенный выстрелом молнии, его мозг заработал лучше часов. Он словно бы увидел прямо перед собой цель, желанную и заветную, такую цель, только в которой и нуждался, чтобы наконец почувствовать себя в своей тарелке.
   -Все мы части одного целого. Неудачники и дуралеи, которым волей судьбы не повезло очутиться в купе того злосчастного поезда. Сирена виновата лишь в том, что сплотила настоящих друзей. По отдельности мы сброд, но вместе можем справиться хоть с Кристаллическим Демоном, хоть с любым другим уродом, которого Канцелярия отправит по наши души! Только теперь я понимаю, зачем так старался угнать танкер - все верно, даже бродячей собаке нужен дом, а мы уж точно заслужили крышу над головой. Сфинкс предложил мне стать капитаном корабля, тем более я единственный человек, который уже разобрался с его управлением. Как капитан "Вестляндера", я спрашиваю тебя, Даша, согласишься ли ты взойти на борт этой посудины вместе со мной и нашей командой?
   -Мужественный капитан не спрашивает мнение женщины, он ведет ее за собой,- с ласковой улыбкой произнесла синеглазая,- рыжая говорит, мы просто бездушные мертвецы, просто лишенные эмоций тела, наделенные волшебными способностями... Пусть так. Я подарю тебе милость одной бездушной девчонки. Я не заставлю тебя выбирать между мной и командой. Веди же меня, мой хмурый, но иногда такой милый капитан.
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"