Book 3

Книга третья

Canto II

Песнь вторая

THE ADORATION OF THE DIVINE MOTHER

Поклонение Божественной Матери

A stillness absolute, incommunicable,

Абсолютная, непередаваемая тишина,

Meets the sheer self-discovery of the soul;

Встречает полное самораскрытие души;

A wall of stillness shuts it from the world,

Стена тишины отгораживает ее от мира,

A gulf of stillness swallows up the sense

Бездна тишины поглощает чувство

And makes unreal all that mind has known,

И делает нереальным все то, что знал ум,

All that the labouring senses still would weave

И все то, что сплетают неустанно работающие чувства,

Prolonging an imaged unreality.

Продолжая творить воображаемую нереальность.

Self's vast spiritual silence occupies Space;

Безграничное духовное безмолвие Я заполняет Пространство;

Only the Inconceivable is left,

Только Непостижимое остается,

Only the Nameless without space and time:

Только Безымянное без времени и пространства:

Abolished is the burdening need of life:

Отменяется обременяющая нужда жизни:

Thought falls from us, we cease from joy and grief;

Мысль отпадает от нас, мы уходим от горя и радости;

The ego is dead; we are freed from being and care,

Эго мертво; мы свободны от заботы и бытия,

We have done with birth and death and work and fate.

Мы покончили с рождением и смертью, работой и судьбой.

O soul, it is too early to rejoice!

О душа, еще слишком рано радоваться!

Thou hast reached the boundless silence of the Self,

Ты достигла безграничного безмолвия Духа,

Thou hast leaped into a glad divine abyss;

Ты совершила прыжок в радостную божественную бездну;

But where hast thou thrown Self's mission and Self's power?

Но где ты обронила свою Божественное предзначение и Божественную силу?

On what dead bank on the Eternal's road?

На какой мертвой обочине на дороге Вечности?

One was within thee who was self and world,

Внутри тебя был тот, кто есть дух и мир,

What hast thou done for his purpose in the stars?

Что сделала ты ради его цели среди звезд?

Escape brings not the victory and the crown!

Бегство не приносит ни победы, ни венца!

Something thou cam'st to do from the Unknown,

Чтобы что-то свершить ты пришла из Неведомого,

But nothing is finished and the world goes on

Но ничто не завершено и мир продолжается как прежде,

Because only half God's cosmic work is done.

Ибо лишь половина космической работы Бога была сделана.

Only the everlasting No has neared

Только вечное Нет приблизилось

And stared into thy eyes and killed thy heart:

И заглянуло в твои глаза, и убило твое сердце:

But where is the Lover's everlasting Yes,

Но где вечное Да Возлюбленного

And immortality in the secret heart,

И бессмертие, живущее в тайном сердце,

The voice that chants to the creator Fire,

Голос, воспевающий гимн творящему Огню,

The symbolled OM, the great assenting Word,

Символическое ОМ, великое, санкционирующее Слово,

The bridge between the rapture and the calm,

Мост между восторгом и покоем,

The passion and the beauty of the Bride,

Страсть и красота Невесты,

The chamber where the glorious enemies kiss,

Чертоги, где целуются славные враги,

The smile that saves, the golden peak of things?

И спасающая Улыбка, золотой пик вещей?

This too is Truth at the mystic fount of Life.

Это тоже Истина в мистическом источнике Жизни.

A black veil has been lifted; we have seen

Чёрный покров был поднят; мы увидели

The mighty shadow of the omniscient Lord;

Могучую тень всеведующего Властелина;

But who has lifted up the veil of light

Но кто приподнял вуаль света

And who has seen the body of the King?

И кто видел тело Царя?

The mystery of God's birth and acts remains

Мистерия рождения Бога и его деяний остается,

Leaving unbroken the last chapter's seal,

Сохраняя не тронутой печать последней главы

Unsolved the riddle of the unfinished Play;

И оставляя неразрешенной загадку неоконченной Игры;

The cosmic Player laughs within his mask,

Космический Актер смеётся из-за маски,

And still the last inviolate secret hides

И еще скрывает последнюю, не раскрытую тайну

Behind the human glory of a Form,

Позади человеческого великолепия Формы,

Behind the gold eidolon of a Name.

Позади золотого идола Имени.

A large white line has figured as a goal,

Широкая белая граница выглядела как цель,

But far beyond the ineffable suntracks blaze:

Но далеко за ней пылают неописуемые солнечные дороги:

What seemed the source and end was a wide gate,

То, что казалось источником и концом, было лишь широкими вратами,

A last bare step into eternity.

Последним обнаженным шагом в вечность.

An eye has opened upon timelessness,

Глаза открываются безвременному,

Infinity takes back the forms it gave,

Бесконечность вбирает в себя формы, которые она сотворила,

And through God's darkness or his naked light

И через тьму Бога или его чистый свет

His million rays return into the Sun.

Миллионы Его лучей возвращаются назад в Солнце.

There is a zero sign of the Supreme;

Там нулевой знак Всевышнего;

Nature left nude and still uncovers God.

Природа, оставшаяся обнаженной и неподвижной, раскрывает Бога.

But in her grandiose nothingness all is there:

Но в ее грандиозном ничто содержится все:

When her strong garbs are torn away from us,

Когда сорваны с нас ее прочные одежды,

The soul's ignorance is slain but not the soul:

Гибнет неведение души, но не сама душа:

The zero covers an immortal face.

В этом ничто скрывается бессмертный лик.

A high and blank negation is not all,

Высокое, пустое отрицание это еще не все,

A huge extinction is not God's last word,

Великое уничтожение это не последнее слово Бога,

Life's ultimate sense, the close of being's course,

Не окончательный смысл Жизни, и не конец пути живого существа,

The meaning of this great mysterious world.

Не в этом смысл этого великого мистического мира.

In absolute silence sleeps an absolute Power.

В абсолютном безмолвии дремлет абсолютная Сила.

Awaking, it can wake the trance-bound soul

Пробудившись, она может разбудить, связанную трансом, душу

And in the ray reveal the parent sun:

И в луче обнаружить источник-солнце:

It can make the world a vessel of Spirit's force,

Она может сделать мир сосудом для силы Духа,

It can fashion in the clay God's perfect shape.

И вылепить из плоти совершенную форму Бога.

To free the self is but one radiant pace;

Освобождение души лишь первый, сияющий шаг;

Here to fulfil himself was God's desire.

Свершить себя здесь вот в чем цель Бога.

Even while he stood on being's naked edge

И пока он стоял на обнаженном краю бытия

And all the passion and seeking of his soul

Вся страсть и поиск его души

Faced their extinction in some featureless Vast,

Столкнулись со своим угасанием в какой-то лишенной черт Беспредельности,

The Presence he yearned for suddenly drew close.

Внезапно Присутствие приблизилось, которого он так страстно жаждал.

Across the silence of the ultimate Calm,

Сквозь безмовие абсолютного Покоя,

Out of a marvellous Transcendence' core,

Из центра какого-то чудесного Трансцендентного,

A body of wonder and translucency

Полупрозрачное тело чуда,

As if a sweet mystic summary of her self

Словно сладостное мистическое подобие ее я,

Escaping into the original Bliss

Убегающее в изначальное Блаженство,

Had come enlarged out of eternity,

Проявилось, нарастая из вечности,

Someone came infinite and absolute.

Кто-то приблизился, бесконечный и абсолютный.

A being of wisdom, power and delight,

Существо мудрости, могущества и восторга,

Even as a mother draws her child to her arms,

Словно мать, несущая на руках свое дитя,

Took to her breast Nature and world and soul.

Она прижимала к своей груди Природу, мир и душу.

Abolishing the signless emptiness,

Отменяя бесформенную пустоту,

Breaking the vacancy and voiceless hush,

Разрушая немую тишину и пустое пространство,

Piercing the limitless Unknowable,

Пронзая безграничное Непознаваемое,

Into the liberty of the motionless depths

В свободу неподвижных глубин

A beautiful and felicitous luster stole.

Проникло прекрасное, исполненное восторга сияние.

The Power, the Light, the Bliss no word can speak

Могущество, Блаженство, Свет, которые не могут выразить никакие слова,

Imaged itself in a surprising beam

Отразились в невыразимом луче

And built a golden passage to his heart

И сотворили золотой проход к его сердцу,

Touching through him all longing sentient things.

Касаясь через него всех жаждущих, чувствующих существ.

A moment's sweetness of the All-Beautiful

Сладость мгновения Всепрекрасного

Cancelled the vanity of the cosmic whirl.

Отменила тщетный круговорот космического вихря.

A Nature throbbing with a Heart divine

Природа, в которой билось божественное Сердце,

Was felt in the unconscious universe;

Ощущалась теперь в несознательной вселенной;

It made the breath a happy mystery.

Она сделала дыхание счастливой мистерией.

A love that bore the cross of pain with joy

Любовь, несущая крест радости и боли,

Eudaemonised the sorrow of the world,

Превратила скорбь мира в блаженство,

Made happy the weight of long unending Time,

Делая счастливым бремя бесконечно долгого Времени,

The secret caught of God's felicity.

Уловив секрет восторга Бога.

Affirming in life a hidden ecstasy

Утверждая в жизни скрытый экстаз,

It held the spirit to its miraculous course;

Она направляла дух его чудесным курсом;

Carrying immortal values to the hours

Неся бессмертные ценности часам,

It justified the labour of the suns.

Она оправдывала труд солнц.

For one was there supreme behind the God.

Ибо, там позади Бога пребывала высочайшая.

A Mother Might brooded upon the world;

Могущественная Мать склонилась над миром;

A Consciousness revealed its marvellous front

Сознание приоткрыло свой чудесный лик,

Transcending all that is, denying none:

Превосходя все существующее, ничего не отрицая:

Imperishable above our fallen heads

Нетленно пребывающую над нашими падшими головами,

He felt a rapturous and unstumbling Force.

Он чувствовал восторженную, безупречную Силу.

The undying Truth appeared, the enduring Power

Проявилась неумирающая Истина, бессмертное Могущество,

Of all that here is made and then destroyed,

Всего того, что здесь создается и затем разрушается,

The Mother of all godheads and all strengths

Мать всех богов и всех сил,

Who, mediatrix, binds earth to the Supreme.

Кто как посредница, связывает землю со Всевышним.

The Enigma ceased that rules our nature's night,

Исчезла Загадка, что правит тьмой нашей природы,

The covering Nescience was unmasked and slain;

Было разоблачено и убито скрывающее Неведение;

Its mind of error was stripped off from things

Все вещи были избавлены от его^[1] ошибающегося ума

And the dull moods of its perverting will.

И тупых капризов его всё извращающей воли.

Illumined by her all-seeing identity

Озаренные её всевидящим отождествлением,

Knowledge and Ignorance could strive no more;

Знание и Неведение не могли больше конфликтовать;

No longer could the titan Opposites,

Титанические Противоположности,

Antagonist poles of the world's artifice,

Антагонистические полюсы искуссной мистификации мира,

Impose the illusion of their twofold screen

Не могли больше навязать иллюзию своей двойной завесы,

Throwing their figures between us and her.

Ставя между нами и ею свои формы.

The Wisdom was near, disguised by its own works,

Мудрость приблизилась, скрываясь за маской своих собственных работ,

Of which the darkened universe is the robe.

Для которой эта сумрачная вселенная является одеждой.

No more existence seemed an aimless fall,

Существование не казалось больше бесцельным падением,

Extinction was no more the sole release.

Угасание не было больше единственным спасеньем.

The hidden Word was found, the long-sought clue,

Тайное Слово было найдено, отыскан ключ, открывающий все,

Revealed was the meaning of our spirit's birth,

Был обнаружен смысл рождения нашего духа,

Condemned to an imperfect body and mind,

Приговоренного к несовершенству ума и тела,

In the inconscience of material things

В несознании материальных вещей

And the indignity of mortal life.

И унижении смертной жизни.

A Heart was felt in the spaces wide and bare,

Широкое и обнаженное Сердце ощущалось в пространствах,

A burning Love from white spiritual founts

Пылающая Любовь из чистых, духовных источников

Annulled the sorrow of the ignorant depths;

Уничтожила скорбь невежественных глубин;

Suffering was lost in her immortal smile.

Страдание исчезло в ее бессмертной улыбке.

A Life from beyond grew conqueror here of death;

Жизнь из запредельного стала здесь победителем смерти,

To err no more was natural to mind;

Свобода от ошибок стала естественной для ума;

Wrong could not come where all was light and love.

Ложь не могла войти туда, где все было светом и любовью.

The Formless and the Formed were joined in her:

Бесформенное и Оформленное соединялись в ней:

Immensity was exceeded by a look,

Необъятность была превзойдена одним лишь взглядом,

A Face revealed the crowded Infinite.

Лик открыл наполненную Бесконечность.

Incarnating inexpressibly in her limbs

Воплощая невыразимо в своих членах

The boundless joy the blind world-forces seek,

Безграничную радость, которую ищут слепые силы мира,

Her body of beauty mooned the seas of bliss.

Ее тело красоты озаряло лунным светом моря блаженства.

At the head she stands of birth and toil and fate,

Она стоит у истоков рождения, судьбы и труда,

In their slow round the cycles turn to her call;

В своем медленном кружении циклы вращаются по ее призыву;

Alone her hands can change Time's dragon base.

Только ее руки могут изменить дьявольский фундамент Времени.

Hers is the mystery the Night conceals;

Это её мистерию скрывает Ночь;

The spirit's alchemist energy is hers;

Ей принадлежит алхимическая энергия духа;

She is the golden bridge, the wonderful fire.

Она чудесный огонь, золотой мост.

The luminous heart of the Unknown is she,

Она сияющее сердце Неведомого,

A power of silence in the depths of God;

Могущество безмолвия в глубинах Бога;

She is the Force, the inevitable Word,

Она Сила, неизбежное Слово,

The magnet of our difficult ascent,

Магнит нашего трудного восхождения,

The Sun from which we kindle all our suns,

Солнце, от которого мы зажигаем пламя всех наших солнц,

The Light that leans from the unrealised Vasts,

Свет, что нисходит сюда из непроявленных Просторов,

The joy that beckons from the impossible,

Радость, что манит нас из невозможного,

The Might of all that never yet came down.

Могущество всего того, что никогда еще не нисходило вниз.

All Nature dumbly calls to her alone

Вся Природа немо взывает к ней одной

To heal with her feet the aching throb of life

Чтобы исцелить ее ногами страдающий трепет жизни

And break the seals on the dim soul of man

И сломать печати на смутной душе человека,

And kindle her fire in the closed heart of things.

И воспламенить в закрытом сердце вещей ее огонь.

All here shall be one day her sweetness' home,

Все однажды здесь будет ее сладостным домом,

All contraries prepare her harmony;

Все противоречия подготавливают ее гармонию;

Towards her our knowledge climbs, our passion gropes;

К ней наше знание устремляется ввысь, к ней наша страсть стремиться ощупью;

In her miraculous rapture we shall dwell,

Однажды мы будем жить в ее чудесном восторге,

Her clasp shall turn to ecstasy our pain.

Ее объятия превратят в экстаз нашу боль.

Our self shall be one self with all through her.

Через нее наша душа будет едина со всем сущим.

In her confirmed because transformed in her,

Получая в ней свое оправдание, ибо преображаясь в ней,

Our life shall find in its fulfilled response

Наша жизнь обретет в своем свершённом отклике

Above, the boundless hushed beatitudes,

Свыше безграничные тихие блаженства,

Below, the wonder of the embrace divine.

А внизу чудо божественных объятий.

This known as in a thunder-flash of God,

Это, вспыхнув как молния Бога,

The rapture of things eternal filled his limbs;

Наполнило восторгом вечных вещей его члены;

Amazement fell upon his ravished sense;

Изумление поразило его очарованное чувство;

His spirit was caught in her intolerant flame.

Его дух был охвачен ее нестерпимым пламенем.

Once seen, his heart acknowledged only her.

Однажды увидев, его сердце признало лишь ее.

Only a hunger of infinite bliss was left.

Осталась только жажда бесконечного блаженства.

All aims in her were lost, then found in her;

Все цели были потеряны и вновь обретены в ней;

His base was gathered to one pointing spire.

Его основа была собрана в одно однонаправленное острие.

This was a seed cast into endless Time.

Таково было семя, брошенное в бесконечное Время.

A Word is spoken or a Light is shown,

Высказанное Слово, проявленный Свет,

A moment sees, the ages toil to express.

Которые видит мгновение, а эпохи трудятся, чтобы выразить.

So flashing out of the Timeless leaped the worlds;

Так, вспышками из Безвременного, возникали миры;

An eternal instant is the cause of the years.

Вечное мгновение причина бесконечных лет.

All he had done was to prepare a field;

Все, что он сделал, было лишь подготовкой поля;

His small beginnings asked for a mighty end:

Его малые начинания требовали могучего завершения:

For all that he had been must now new-shape

Ибо все, чем он был, надо было теперь сформировать заново,

In him her joy to embody, to enshrine

Чтобы воплотить в себе ее радость, обессмертить

Her beauty and greatness in his house of life.

Ее красоту и величие в доме его жизни.

But now his being was too wide for self;

Но теперь слишком широким для отдельного я стало его существо;

His heart's demand had grown immeasurable:

Неизмеримым стало требование его сердца:

His single freedom could not satisfy,

Его не могла удовлетворить одинокая свобода,

Her light, her bliss he asked for earth and men.

Ее свет, ее блаженство он просил для земли и людей.

But vain are human power and human love

Но слаба человеческая сила и человеческая любовь,

To break earth's seal of ignorance and death;

Чтобы сломать земную печать неведения и смерти;

His nature's might seemed now an infant's grasp;

Мощь его природы сейчас казалась лишь хваткой младенца;

Heaven is too high for outstretched hands to seize.

Слишком высоки для простертых рук небеса, чтобы их можно было легко ухватить.

This Light comes not by struggle or by thought;

Этот Свет приходит не посредством борьбы или мысли;

In the mind's silence the Transcendent acts

В тишине ума действует Трансцендентный

And the hushed heart hears the unuttered Word.

И умолкшее сердце слышит невыразимое Слово.

A vast surrender was his only strength.

Безграничная самоотдача была его единственной силой.

A Power that lives upon the heights must act,

Сила, живущая на высотах, должна действовать,

Bring into life's closed room the Immortal's air

Принести воздух Бессмертия в закупоренную комнату жизни

And fill the finite with the Infinite.

И наполнить конечное Бесконечным.

All that denies must be torn out and slain

Все, что отрицает, должно быть выкорчевано и убито,

And crushed the many longings for whose sake

И сокрушены многие страсти, из-за которых

We lose the One for whom our lives were made.

Мы теряем Единого, ради которого были сотворены наши жизни.

Now other claims had hushed in him their cry:

Теперь в нем умолкли другие требования:

Only he longed to draw her presence and power

Он лишь стремился привнести ее присутствие и силу

Into his heart and mind and breathing frame;

В ум, сердце и дышащую форму;

Only he yearned to call for ever down

Он лишь стремился вечно призывать вниз

Her healing touch of love and truth and joy

Исцеляющее прикосновение ее любви, радости и истины,

Into the darkness of the suffering world.

Во тьму страдающего мира.

His soul was freed and given to her alone.

Его душа была свободна и отдана лишь ей одной.

Конец песни Второй

End of Canto Two