Book 4 Canto III

THE CALL TO THE QUEST Песнь третья

Книга 4 Канто 3

Призыв к Поиску Призыв к поиску

A morn that seemed a new creation's front,

Утро, что казалось ликом нового творения,

Bringing a greater sunlight, happier skies,

Несущее более великий солнечный свет, более счастливые небеса,

Came burdened with a beauty moved and strange

Пришло, пылая странной, волнующей красотою,

Out of the changeless origin of things.

Из неизменного истока вещей.

An ancient longing struck again new roots :

Снова древняя страсть пустила новые корни:

The air drank deep of unfulfilled desire;

Воздух жадными глотками пил неосуществленное желание;

The high trees trembled with a wandering wind

Высокие деревья трепетали от скитающегося ветра,

Like souls that quiver at the approach of joy,

Подобно душам, что дрожат от приближающейся радости,

And in a bosom of green secrecy

И в груди зеленого таинства,

For ever of its one love-note untired

Вечно свою одинокую, неутомимую ноту любви

A lyric col cried among the leaves.

Среди листвы повторяла лирическая птица коил.

Away from the terrestrial murmur turned

В дали от земного шума,

Where transient calls and answers mix their flood,

Где мимолетные призывы и ответы смешивают свои потоки,

King Aswapati listened through the ray

Царь Ашвапати вслушивался сквозь луч

To other sounds than meet the sense-formed ear.

В звуки, отличные от тех, что знакомы уху, сформированному чувством.

On a subtle interspace which rings our life,

В промежуточном тонком пространстве, что окружает нашу жизнь,

Unlocked were the inner spirit's trance-closed doors:

Отперты были двери внутреннего духа, запертые трансом:

The inaudible strain in Nature could be caught;

Неуловимое напряжение можно быть уловить в Природе;

Across this cyclic tramp of eager lives,

Сквозь этот кружащий топот страстных жизней,

Across the deep urgency of present cares,

Сквозь глубокую безотлагательность насущных забот

Earth's wordless hymn to the Ineffable

Бессловесный гимн Земли Невыразимому

Arose from the silent heart of the cosmic Void;

Поднимался из безмолвного сердца космической Пустоты;

He heard the voice repressed of unborn Powers

Он слышал подавленный голос нерожденных Энергий,

Murmuring behind the luminous bars of Time.

Шепчущих за сияющим ограждением Времени.

Again the mighty yearning raised its flame

Вновь взметнулась пламенем могучая страсть,

That asks a perfect life on earth for men

Что просит совершенной жизни на земле для людей

And prays for certainty in the uncertain mind

И молит о несомненности в сомневающемся уме,

And shadowless bliss for suffering human hearts

И о безоблачном блаженстве для страдающего сердца человека,

And Truth embodied in an ignorant world

И о воцарении Истины в мире неведения,

And godhead divinising mortal forms.

И о божестве, что обожествляет смертные формы.

A word that leaped from some far sky of thought,

Слово, донесшееся из какаких-то далеких небес мысли,

Admitted by the cowled receiving scribe

Воспринятое писцом, что скрыты под капюшоном,

Traversed the echoing passages of his brain

Перекликающимся эхом пересекло проходы его мозга

And left its stamp on the recording cells.

И оставило свою печать на регистрирующих клетках.

"O Force-compelled, Fate-driven earth-born race,

О принуждаемая Силой, влекомая Судьбою, рожденная землею раса,

O petty adventurers in an infinite world

О мелкие авантюристы в бескрайнем мире,

And prisoners of a dwarf humanity,

Пленники карликовой человечности,

How long will you tread the circling tracks of mind

Как долго будете бродить вы кружащими тропами ума

Around your little self and petty things?

Вокруг вашего ничтожного я и пустяковых вещей?

But not for a changeless littleness were you meant,

Не ради неизменного и мелкого существования вы были предназначены,

Not for vain repetition were you built;

Не для бессмысленного повторения вы были созданы;

Out of the Immortal's substance you were made;

Вы были сотворены из субстанции Бессмертного;

Your actions can be swift revealing steps,

Ваши дела могут быть шагами стремительных окровений,

Your life a changeful mould for growing gods.

Ваша жизнь может стать меняющейся формой для растущих богов.

A Seer, a strong Creator, is within,

Провидец, могучий Творец пребывает у вас внутри

The immaculate Grandeur broods upon your days,

Безупречное Великолепие нависает над вашими днями,

Almighty powers are shut in Nature's cells.

В клетках Природы скрыты всемогущие силы.

A greater destiny waits you in your front:

Более великая судьба ожидает вас впереди:

This transient earthly being if he wills

Это мимолетное земное существо, если пожелает,

Can fit his acts to a transcendent scheme.

Может сонастроить свои действия с трансцендентным планом.

He who now stares at the world with ignorant eyes

Тот, кто сейчас глазами неведения вглядывается в мир,

Hardly from the Inconscient's night aroused,

Едва пробужденный от ночи Несознательного,

That look at images and not at Truth,

Смотрит на образы, а не на Истину,

Can fill those orbs with an immortal's sight.

Он может наполнить свои глаза видением бессмертного.

Yet shall the godhead grow within your hearts,

Бог еще вырастет внутри ваших сердец,

You shall awake into the spirit's air

Вы пробудитесь в атмосфере духа

And feel the breaking walls of mortal mind

И переживете крушение стен смертного ума,

And hear the message which left life's heart dumb

И услышите послание, которое оставило немое сердце жизни,

And look through Nature with sun-gazing lids

Солнечными глазами взгляните сквозь Природу,

And blow your conch-shells at the Eternal's gate.

И разобьете вашу раковину-скорлупу о врата Вечности.

Authors of earth's high change, to you it is given

Авторы высокого преображения земли, вам дано

To cross the dangerous spaces of the soul

Пересечь опасные пространства души

And touch the mighty Mother stark awake

И полностью пробудившись, коснуться могучей Матери,

And meet the Omnipotent in this house of flesh

Встретить Всемогущего в этом доме плоти

And make of life the million-bodied One.

И сотворить из жизни миллионнотелое Единое.

The earth you tread is a border screened from heaven;

Земля, по которой вы ступаете, это граница, заслоняющая небеса;

The life you lead conceals the light you are.

Жизнь, что вы ведете, скрывает свет, которым вы являетесь.

Immortal Powers sweep flaming past your doors;

Бессмертные Могущества проносятся, пылая, за вашими дверьми,

Far-off upon your tops the god-chant sounds

В отдалении божественная песнь звучит на ваших вершинах,

While to exceed yourselves thought's trumpets call,

Пока трубы мысли не позовут вас превзойти самих себя,

Heard by a few, but fewer dare aspire,

Но услышат их немногие, и еще меньше будет тех, кто посмеет рискнуть,

The nympholepts of the ecstasy and the blaze.

Кто возжаждет недосягаемого экстаза и пламени.

An epic of hope and failure breaks earth's heart;

Эпопея надежды и неудачи разрывает сердце земли;

Her force and will exceed her form and fate.

Ее сила и ее воля превосходят ее форму и судьбу.

A goddess in a net of transience caught,

Богиня, пойманная в сеть мимолетности,

Self-bound in the pastures of death she dreams of life,

Связавшая себя на пастбищах смерти, она грезит о жизни,

Self-racked with the pains of hell aspires to joy,

Мучающая себя пытками ада, стремится к радости

And builds to hope her altars of despair,

И ради надежды возводит алтари своего отчаяния,

Knows that one high step might enfranchise all

И знает, что один высокий шаг может все освободить

And, suffering, looks for greatness in her sons.

И, страдая, ищет в своих сыновьях величия.

But dim in human hearts the ascending fire,

Но смутное пламя поднимается в человеческих сердцах,

The invisible Grandeur sits unworshipped there;

Незримое Великолепие там пребывает непризнанным;

Man sees the Highest in a limiting form

Человек видит Высочайшее в ограниченной форме

Or looks upon a Person, hears a Name.

Или взирает на Личность, слышит Имя.

He turns for little gains to ignorant Powers

Ради малой выгоды он обращается к невежественным Силам

Or kindles his altar lights to a demon face.

Или пред ликом демона возжигает свои алтари.

He loves the Ignorance fathering his pain.

Он любит Неведение, порождающее его боль.

A spell is laid upon his glorious strengths;

Чары наложены на его великолепные силы;

He has lost the inner Voice that led his thoughts,

Он потерял внутренний Голос, что направлял его мысли,

And masking the oracular tripod seat

И замаскированный, на сиденье-треножнике оракула,

A specious Idol fills the marvel shrine.

В чудесном храме сидит ложный Идол.

The great Illusion wraps him in its veils,

Великая Иллюзия закутывает его в свои покровы,

The soul's deep intimations come in vain,

Напрасно приходят глубокие намёки души,

In vain is the unending line of seers,

Напрасна нескончаемая линия провидцев,

The sages ponder in unsubstantial light,

Мудрецы размышляют в нереальном свете,

The poets lend their voice to outward dreams,

Поэты посвящают свои голоса внешним грезам,

A homeless fire inspires the prophet tongues.

Бездомный огонь вдохновляет язык пророка.

Heaven's flaming lights descend and back return,

Пламенеющий свет небес нисходит и снова уходит,

The luminous Eye approaches and retires;

Сияющее Око приближается и вновь отступает;

Eternity speaks, none understands its word;

Вечность вещает, но никто не понимает ее слов;

Fate is unwilling and the Abyss denies;

Судьба сопротивляется и отрицает Бездна;

The Inconscient's mindless waters block all done.

Лишенные ума воды Несознательного, преграждают путь всему, что сделано.

Only a little lifted is Mind's screen;

Лишь чуть-чуть приподнята ширма Ума;

The Wise who know see but one half of Truth,

Мудрые, что знают, видят лишь половину Истины,

The strong climb hardly to a low-peaked height,

Сильные с трудом взбираются на невысокие пики,

The hearts that yearn are given one hour to love.

И лишь час дается для любви устремленным сердцам.

His tale half told, falters the secret Bard;

Его история наполовину лишь рассказана, и запинается скрытый Бард;

The gods are still too few in mortal forms."

Слишком мало еще богов в смертных формах.

The Voice withdrew into its hidden skies.

Голос отступил в свои скрытые небеса.

But like a shining answer from the gods

Но словно сияющим ответом богов,

Approached through sun-bright spaces Savitri.

Через солнечные пространства приближалась Савитри.

Advancing amid tall heaven-pillaring trees,

Идя среди высокой подпирающей небо колоннады деревьев,

Apparelled in her flickering-coloured robe

В платье трепетных расцветок,

She seemed, burning towards the eternal realms,

Она казалась огнем, рвущимся в вечные царства,

A bright moved torch of incense and of flame

Ярко горящим факелом фимиама и пламени,

That from the sky-roofed temple-soil of earth

Восходящем из храма-земли, крышей которому служат небеса,

A pilgrim hand lifts in an invisible shrine.

Рукой пилигрима поднимающейся в незримой обители.

There came the gift of a revealing hour:

Час откровения наступил:

He saw through depths that reinterpret all,

Он увидел сквозь глубины, что всё объясняют по-новому,

Limited not now by the dull body's eyes,

Не ограниченный теперь глазами инертного тела,

New-found through an arch of clear discovery,

Вновь обретенное, сквозь арку чистого раскрытия,

This intimation of the world's delight,

Это проявление мирового восторга,

This wonder of the divine Artist's make

Это чудесное творение Божественного Художника,

Carved like a nectar-cup for thirsty gods,

Изваянное подобно чаше нектара для томимых жаждой богов

This breathing Scripture of the Eternal's joy,

Это живое Евангелие радости Вечного,

This net of sweetness woven of aureate fire.

Эту сеть сладости, сотканную золотым огнем.

Transformed the delicate image-face became

Преобразившись, нежный образ-лик стал

A deeper Nature's self-revealing sign,

Знаком самораскрытия более глубокой Природы,

A gold-leaf palimpsest of sacred births,

Золотолистным палимпсестом^[1] священных рождений,

A grave world-symbol chiselled out of life.

Торжественным мировым символом, изваянным жизнью.

Her brow, a copy of clear unstained heavens,

Подобное незапятнанным чистым небесам, ее чело

Was meditation's pedestal and defence,

Было защитой и пьедесталом созерцания,

The very room and smile of musing Space,

Самим местом и улыбкой созерцательного Пространства,

Its brooding line infinity's symbol curve.

Его задумчивая линия была изгибом, символом бесконечности.

Amid her tresses' cloudy multitude

Среди густых, облачных прядей её волос

Her long eyes shadowed as by wings of Night

Ее удлиненные глаза, как будто осененные крыльями Ночи

Under that moon-gold forehead's dreaming breadth

Под грезящей шириной золотолунного лба,

Were seas of love and thought that held the world;

Были океанами любви и мысли, вмещающими целый мир;

Marvelling at life and earth they saw truths far.

Удивляясь жизни и земле, они видели далекие истины.

A deathless meaning filled her mortal limbs;

Бессмертный смысл наполнял ее смертные члены;

As in a golden vase's poignant line

Словно в волнующих изгибах золотой амфоры,

They seemed to carry the rhythmic sob of bliss

Они, казалось, несли ритмы рыданий блаженства

Of earth's mute adoration towards heaven

Безмолвного поклонения земли небесам,

Released in beauty's cry of living form

Прорвавшихся в мольбе живой формы красоты

Towards the perfection of eternal things.

О совершенстве вечных вещей.

Transparent grown the ephemeral living dress

Прозрачным стало эфемерное живое облачение,

Bared the expressive deity to his view.

Обнажив перед его взором воплощенное божество.

Escaped from surface sight and mortal sense

Избегая поверхностного взгляда и смертного чувства,

The seizing harmony of its shapes became

Пленительная гармония его форм стала

The strange significant icon of a Power

Чудесной полной смысла иконой Могущества,

Renewing its inscrutable descent

Вновь совершая свое непостижимое нисхождение

Into a human figure of its works

В человеческую форму своих работ,

That stood out in life's bold abrupt relief

Оно, смелым, резким рельефом в жизни проявилось

On the soil of the evolving universe,

На почве эволюционирующей вселенной,

A godhead sculptured on a wall of thought,

Божество, изваянное на стенах мысли,

Mirrored in the flowing hours and dimly shrined

Отраженное в текущих часах, и смутно погруженное

In Matter as in a cathedral cave.

В Материю, как в соборную пещеру.

Annulled were the transient values of the mind,

Отброшены были мимолетные ценности ума,

The body's sense renounced its earthly look;

Ощущения тела отвергли свой земной взгляд,

Immortal met immortal in their gaze.

Бессмертное встретило бессмертное в их взоре.

Awaked from the close spell of daily use

Пробужденный от скрывающих чар обыденных дел,

That hides soul-truth with the outward form's disguise,

Что прячут истину души за маской внешней формы,

He saw through the familiar cherished limbs

Он увидел, сквозь знакомые, любимые черты,

The great and unknown spirit born his child.

Что великий и неведомый дух воплотился в теле его дочери.

An impromptu from the deeper sight within,

Внезапно из глубин внутреннего видения

Thoughts rose in him that knew not their own scope.

В нем поднялись мысли, не знающие своих собственных пределов.

Then to those large and brooding depths whence Love

И к этим обширным, созерцающим глубинам, откуда Любовь

Regarded him across the straits of mind,

Смотрела на него через узкие проходы ума,

He spoke in sentences from the unseen Heights.

Он обратился с речью, приходящей с незримых Высот.

For the hidden prompters of our speech sometimes

Так, тайные суфлеры нашей речи иногда

Can use the formulas of a moment's mood

Могут использовать формулы настроения мгновения,

To weigh unconscious lips with words from Fate:

И обременить несознательные губы словами Судьбы,

A casual passing phrase can change our life.

Случайная мимолетная фраза может изменить нашу жизнь.

"O spirit, traveller of eternity,

О Дух, путешественник вечности,

Who cam'st from the immortal spaces here

Пришедший сюда из бессмертных просторов,

Armed for the splendid hazard of thy life

Вооруженный столкнуться с великолепной опасностью жизни,

To set thy conquering foot on Chance and Time,

И водрузить стопу завоевателя на Случай и Время,

The moon shut in her halo dreams like thee.

Луна, запертая в её сияющих грезах, подобна тебе.

A mighty Presence still defends thy frame.

Могучее Присутствие все еще защищает твое тело.

Perhaps the heavens guard thee for some great soul,

Возможно для какой-то великой души тебя лелеют небеса,

Thy fate, thy work are kept somewhere afar.

Твоя судьба, твоя работа ожидают тебя где-то.

Thy spirit came not down a star alone.

Не одинокой звездой низошел сюда твой Дух.

O living inscription of the beauty of love

О живое воплощение красоты любви,

Missalled in aureate virginity,

Изваянное в золотой девственности,

What message of heavenly strength and bliss in thee

Какое послание божественной силы и блаженства в тебе

Is written with the Eternal's sun-white script,

Начертано солнечно-белым почерком Вечного,

One shall discover and greaten with it his life

Кто раскроет и возвеличит им свою жизнь,

To whom thou loosenest thy heart's jewelled strings.

Кому отдашь ты брильянтовые струны своего сердца.

O rubies of silence, lips from which there stole

О рубины безмолвия, уста с которых украдкой слетают

Low laughter, music of tranquillity,

Тихий смех, музыка безмятежности,

Star-lustrous eyes awake in sweet large night

Сияющие звезды глаз, что просыпаются в широкой, сладостной, ночи

And limbs like fine-linked poems made of gold

И члены, словно золотые строфы сотканные гармонией,

Stanzaed to glimmering curves by artist gods,

Соединеннные сияющими изгибами богами-художниками,

Depart where love and destiny call your charm.

Иди туда, куда зовут тебя твое очарование любовь и судьба.

Venture through the deep world to find thy mate.

Рискни найти своего друга в глубинах мира.

For somewhere on the longing breast of earth,

Ибо где-то на страстной груди земли

Thy unknown lover waits for thee the unknown.

Не зная, ждет тебя твой неизвестный возлюбленный.

Thy soul has strength and needs no other guide

Твоя душа имеет силу и ей не нужен никакой другой водитель,

Than One who burns within thy bosom's powers.

Чем Тот, который пылает внутри могуществ твоего сердца.

There shall draw near to meet thy approaching steps

К тебе приблизится, чтобы встретить твои шаги,

The second self for whom thy nature asks,

Твое второе я, которого просит твоя природа,

He who shall walk until thy body's end

Тот, кто будет рядом пока существует твоё тело,

A close-bound traveller pacing with thy pace,

Спутник, что тесно с тобою связан, следующий с тобою по пути,

The lyrist of thy soul's most intimate chords

Певец самых сокровенных аккордов твоей души,

Who shall give voice to what in thee is mute.

Который даст голос тому, что в тебе еще безмолвствует.

Then shall you grow like vibrant kindred harps,

Тогда вы станете вибрирующими струнами родственных арф,

One in the beats of difference and delight,

Единые в ритмах различия и восторга,

Responsive in divine and equal strains,

Чуткие в божественном и равные в усилии,

Discovering new notes of the eternal theme.

Раскрывая новые ноты вечной темы.

One force shall be your mover and your guide,

Одна сила будет вашим движителем и вашим водителем,

One light shall be around you and within;

Один свет будет сиять вокруг и внутри вас;

Hand in strong hand confront Heaven's question, life:

Соединив сильные руки вы встретите вопрос Небес, жизнь:

Challenge the ordeal of the immense disguise.

Вы бросите вызов тяжкому испытанию чудовищной маски.

Ascend from Nature to divinity's heights;

Подниметесь из Природы на божественные высоты;

Face the high gods, crowned with felicity,

Встретите высоких богов, увенчанных блаженством,

Then meet a greater god, thy self beyond Time."

Затем встретите более великого Бога, своё Дух за пределами Времени.

This word was seed of all the thing to be:

Семенем всего, что должно произойти было это слово:

A hand from some Greatness opened her heart's locked doors

Рука из какого-то Величия отворила закрытые двери её сердца

And showed the work for which her strength was born.

И показала работу, ради которой была рождена ее сила.

As when the mantra sinks in Yoga's ear,

Словно мантра, что погружается в уши Йога,

Its message enters stirring the blind brain

Её послание входит, беспокоя слепой мозг

And keeps in the dim ignorant cells its sound;

И сохраняет свой звук в темных невежественных клетках;

The hearer understands a form of words

Слушающий понимает форму слов

And, musing on the index thought it holds,

И, размышляя над указующей мыслью, которую оно содержит,

He strives to read it with the labouring mind,

Пытается истолковать её своим суетным умом,

But finds bright hints, not the embodied truth:

Но обнаруживает лишь яркие намеки, а не воплощенную истину:

Then, falling silent in himself to know

Затем, молчаливо погружаясь в себя, чтобы знать,

He meets the deeper listening of his soul:

Он встречает более глубокое слышанье своей души:

The Word repeats itself in rhythmic strains:

Там Слово повторяется в ритмичных напевах:

Thought, vision, feeling, sense, the body's self

Мысль, видение, ощущение, чувство, телесное я

Are seized unutterably and he endures

Захватываются невыразимо, и он переживает

An ecstasy and an immortal change;

Экстаз и бессмертное преображение;

He feels a Wideness and becomes a Power,

Он ощущает Беспредельность и становится Могуществом,

All knowledge rushes on him like a sea:

Все знание врывается в него словно океан:

Transmuted by the white spiritual ray

Преображенный белыми духовными лучами,

He walks in naked heavens of joy and calm,

Он гуляет в обнаженных небесах радости и покоя,

Sees the God-face and hears transcendent speech:

Видит лик Бога и слышит трансцендентную речь:

An equal greatness in her life was sown.

Равное величие было посеяно в ее жизни.

Accustomed scenes were now an ended play:

Привычные сцены стали теперь завершенной игрой.

Moving in muse amid familiar powers,

Двигаясь в раздумье среди знакомых сил,

Touched by new magnitudes and fiery signs,

Касаемая новыми величиями и огненными знаками,

She turned to vastnesses not yet her own;

Она повернулась к просторам, что еще не принадлежали ей;

Allured her heart throbbed to unknown sweetnesses;

Очарованное, ее сердце трепетало в предвкушении неведомой сладости;

The secrets of an unseen world were close.

Тайны незримого мира были близки.

The morn went up into a smiling sky;

Утро взошло в улыбающемся небе;

Cast from its sapphire pinnacle of trance

Сброшенный со своей сапфировой вершины транса

Day sank into the burning gold of eve;

День опустился в пылающее золото вечера;

The moon floated, a luminous waif through heaven

Месяц сияющим скитальцем плыл по небесам,

And sank below the oblivious edge of dream;

И погружался в забвение за гранью сна;

Night lit the watch-fires of eternity.

Ночь зажгла сторожевые огни вечности.

Then all went back into mind's secret caves;

Затем все ушло назад, в тайные пещеры ума;

A darkness stooping on the heaven-bird's wings

Тьма, устремляясь вниз на крыльях небесной птицы,

Sealed in her senses from external sight

Запечатала ее чувства от внешних глаз

And opened the stupendous depths of sleep.

И распахнула огромные глубины сна.

When the pale dawn slipped through Night's shadowy guard,

Когда бледный рассвет прокрался сквозь сумеречную стражу Ночи,

Vainly the new-born light desired her face;

Тщетно ее лик жаждал увидеть новорожденный свет;

The palace woke to its own emptiness;

Дворец проснулся в пустоте;

The sovereign of its daily joys was far;

Далеко была принцесса его ежедневных радостей;

Her moonbeam feet tinged not the lucent floors:

Ее ноги, подобные лучам лунного света, не касались больше яркого пола:

The beauty and divinity were gone.

Ушли красота и божественность.

Delight had fled to search the spacious world.

Восторг улетел исследовать бескрайний мир.

Конец третей песни

End of Canto Three