Горловец Виктор Андреевич
Омская обитель, часть 1, 18+

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками Юристы. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    ОПУБЛИКОВАНО ПОЛНОСТЬЮ ЗДЕСЬ - https://www.litprichal.ru/work/518869/ СЮЖЕТ: 1996 год. Следующее воплощение кармической личности писателя Стендаля (настоящее имя Анри Бейль, 1783-1842) - обычный 18-летний питерский заводской паренек по имени Серёжа. Он работает на сверлильном станке, на будущее подумывает учиться на юриста, не имеет отношения к искусству и близко ничего не ведает насчет своего кармического прошлого. Четыре женщины бальзаковского возраста заманили Серёжу в здание полузаброшенного общежития на Омской улице (отсюда и название произведения), подпоили, связали, обкололи сексуальным стимулятором и начинают подвергать сексуальному насилию. Поначалу все происходящее кажется ему увлекательной ролевой игрой, волнующим приключением, где он получает первый сексуальный опыт. Но скоро его восторг сменяется на что-то совсем противоположное, а ситуация, которой, как кажется, нет конца, становится угрожающей уже не только для его здоровья, но и жизни. В этой стрессовой и опасной ситуации в сознание Серёжи пробиваются обрывки информации о его кармическом прошлом. И выход ему может подсказать только он-прежний, то есть, Стендаль.
  Серёжа сидел в сквере на скамейке, старательно изображая человека, полностью ушедшего в свои мысли, а на деле же он украдкой поглядывал на проходивших мимо девушек, хотя уже точно понимал, что вряд ли сумеет с кем-нибудь познакомиться. Если вдруг не произойдет чудо.
  
  А девушек проходило мимо немало. Поскольку был нерабочий день и стояла июльская жара, многие из них были в мини, что заставляло восемнадцатилетнего девственника Серёжу горестно сглатывать слюну.
  
  Когда Серёже было шестнадцать, в его семье случилась трагедия - родители погибли в автокатастрофе. Мальчик остался один в двухкомнатной квартире в хрущевке. Опекунство над ним оформил родной дядя, живший в соседнем доме. Это был дядя самых честных правил, не докучал моралью строгой, в Летний сад, правда, гулять не водил в силу уже не детского возраста племянника, зато финансы на поддержание штанов на протяжении учебы Серёжи в последнем классе школы подкидывал исправно, хоть и не ахти какие. Племянник же в свободное от учебы время обеспечивал выгул и уход для любимой дядиной собаки, так что, опеку отчасти отрабатывал.
  
  Но после окончания школы дядюшка предложил Серёже перейти на самообеспечение. Хотя при этом вскоре расщедрился - незадолго до совершеннолетия племянника дал взятку военкомату, после чего Серёжину личную карточку допризывника там "потеряли". В девяностые такое было в порядке вещей.
  
  Серёжа устроился на завод изделий из цветных металлов и работал там на сверлильном станке, потому что для этого обычно не требуется долгого обучения. Платили немного, но без задержек - в то время это было очень важно. Со временем рассчитывал поступить в институт. И подумывал о том, чтобы сдавать вторую комнату, но так и не собрался, потому что надеялся познакомиться с девушкой, с которой будет встречаться и приводить ее домой.
  
  Но с этим никак не получалось, развязности не хватало: Серёжа был слишком скромным и стеснительным. Такие нравятся только девушкам того же типа. Но этот тип не интересовал уже его самого. Девушки-скромняжки заточены на брак, что в его планы пока не входило. К тому же, он плохо представлял себе первый секс для двоих, когда эти двое оба еще ничего не умеют.
  
  Влекло его к девушкам опытным и разбитным, а мечта выглядела так: одна из них возьмет над ним "шефство", выступит в роли наставницы и введет его в мир секса - столь вожделенный, но пока недоступный. Но увы, таким девушкам тихушник Серёжа не был нужен. Кругом хватало парней, умеющих себя подать, развязных, нагловатых, а еще - хрустящих купюрами. Девяностые расслоили общество донельзя.
  
  Собственно, он особо и не надеялся познакомиться. Сам он инициативу проявить не сможет - слишком нерешительный. Но в каждом человеке всегда живет надежда на чудо. Сегодня, правда, чуда так и не произошло. Пожалуй, пора домой идти.
  
  Сережа собрался вставать со скамейки и на прощание проводил взглядом очередную спешащую куда-то по своим делам девушку.
  
  - Она точно слепая! Тут такой интересный парень сидит, а она мимо бежит, - раздался насмешливый голос рядом.
  
  Сережа резко повернулся.
  
  Оказывается, рядом с ним на скамейке сидели две женщины. Той, которая к нему обратилась, было лет пятьдесят или даже чуть больше. Вид у нее, как сказал бы покойный отец-юморист, определенно "бэушный". "Б.У." - это аббревиатура советских времен, означающая "бывший в употреблении".
  
  Ее подругу, сидевшую дальше, Серёжа разглядеть не успел. Да и не стремился.
  
  - А что вы за нее переживаете? Это ваша дочка? - довольно дерзко спросил он.
  
  - Моя дочка отсюда далеко. А знакомиться тебе не в сквере надо, а по рекомендации. Так скорее что-то получится.
  
  Серёжа остолбенел. Почему-то эта женщина прямо "вычитала" из какого-то невидимого источника его главную проблему. Она что, телепат?
  
  - У меня рекомендателей нет, - угрюмо пробормотал он.
  
  - Смотря для чего. Вот нашей Вике ты бы и без этого понравился.
  
  - Вике?
  
  - Да. Мы в фабричном общежитии живем, на Омской улице, она иногда заходит к нам в гости, живет рядом. Тоже на нашей фабрике работает. Красавица и умница. Повезет ее будущему мужу, хотя она пока замуж не рвется, просто хочет найти парня, чтобы отношения были.
  
  - Не найти, а выбрать, - поправила подругу вторая женщина. Только теперь Сережа ее разглядел. Выглядела она младше первой лет на пять, ей было лет где-то 46. - Нашей Вике никого искать не нужно, мужчины сами ее найдут. Но вы, незнакомец, на вид - весьма романтический персонаж, поэтому как раз в ее вкусе.
  
  - И сколько ей лет? - заинтересованно спросил Серёжа.
  
  "Неужели я действительно дождался чуда? Или это мираж, который сейчас развеется?"
  
  - Ну... постарше тебя на год. Тебе же уже восемнадцать есть? - тут же спросила старшая.
  
  - Уже полтора месяца есть.
  
  "Эх, где бы мне взять побольше решимости! Попросить ее, чтобы нас познакомила!"
  
  Набравшись смелости, он выпалил:
  
  - А когда она к вам в следующий раз придет? Я встану под вашим окном и исполню в ее честь серенаду!
  
  - А вы, испанский юноша, учитесь в Консерватории на певца? Тогда мы заранее бронируем билеты на ваши будущие концерты, - улыбнулась младшая дама.
  
  - Считайте, что вы уже записаны! - сказал Серёжа. - Приглашения буду передавать вам через нашу будущую общую знакомую. И пусть ей станет Вика!
  
  - Тогда тебе повезло, - сказала старшая. - Она придет к нам сегодня, очень скоро. Если ты никуда не торопишься, устроим вечер очного знакомства.
  
  Это было невероятно! События развивались с фантастической быстротой. Серёжа находился в очень выигрышной позиции, потому что не он напросился на очное знакомство с Викой, а дождался приглашения.
  
  Все трое направились в сторону общежития, которое, как выяснилось, находилось недалеко - Омская улица была рядом. Предложив остановиться возле магазина, Серёжа забежал в него и на последние оставшиеся у него деньги купил две бутылки ликера "Амаретто" и большую коробку то ли пирожных, то ли печенья.
  
  По пути они вели довольно непринужденный разговор. Он сказал несколько слов о себе, а собеседницы - о себе. Фабричные профессии, которые назвали новые знакомые, Сережа не запомнил, потому что пропустил мимо ушей. Все его мысли были о загадочной Вике. Сейчас он уже начинал нервничать, и тому была простая причина - а вдруг он этой Вике не понравится? Тогда предстоит пережить неприятный момент, когда нарастающий взлет надежд вдруг сменяется стремительным их обвалом. Но главной ошибки он не сделал, потому что не стал расспрашивать о Вике. Если бы он начал это делать, это выдало бы слишком сильную его заинтересованность.
  
  И вот - здание общежития, которое уже внутри немало удивило Серёжу. Вахта есть - но никакой вахтерши. И вообще - навстречу не попался ни один человек. Везде царило какой-то запустение.
  
  По забросанной окурками лестнице все трое поднялись на второй этаж, а лифт, кстати, и не работал. Навстречу по-прежнему никто не шел. А коридор второго этажа тоже поразил своим запустением. Кое-где валялись рулоны обоев.
  
  - Наша комната последняя, нас в ней четверо, - сказала старшая женщина, которая на скамейке стала его первой собеседницей. - И мы одни не только на этаже, но и во всем здании. Идет ремонт, остальных переселили. Нас тоже переселяют, но мы переезд тормозим. Хотим дождаться, чтобы комнату на новом месте выделили получше, а для этого надо время потянуть. Хотя в будни здесь яблоку негде упасть, приходят отделочники, работают во многих комнатах. А сейчас никого, сегодня суббота, завтра воскресенье.
  
  - Поэтому наслаждаемся тишиной и комфортом, - подхватила ее подруга. - Наша комната последняя в коридоре, душ и туалет близко. Кухня тоже.
  
  - И вам одним не страшно? - удивился Серёжа.
  
  - А чего бояться, если ключ от наружной двери у нас? Мы ее на ночь изнутри запираем, и в здание никто войти не может. И днем запираем тоже, видел же.
  
  Он вспомнил, что действительно, когда они зашли с улицы, старшая изнутри закрыла наружную дверь на ключ. Правда, не совсем тогда понятно, как сюда попадет Вика, но это не его дело. Вероятно, у нее дубликат ключа есть.
  
  Они дошли до последней комнаты, и старшая толкнула дверь вперед. Серёжа и его новые знакомые оказались внутри довольно просторной комнаты, где находились еще две женщины, обе значительно моложе первых. Одна из них имела выраженную восточную внешность. Что касается интерьера комнаты, то здесь не было ничего особенного. Четыре аккуратно заправленные кровати, тумбочки, несколько шкафов, телевизор в углу и стол посередине комнаты.
  
  - Вика придет через час, - сказала одна из них в возрасте чуть поменьше тридцати. - Предлагаю начать без нее.
  
  Серёжа выложил на стол ликеры и коробку сладостей, женщины же достали какую-ту закуску и... две бутылки водки.
  
  - Я вот что предлагаю, - высказалась старшая, которой было за пятьдесят, - Каждый представляется и рассказывает о себе, потом за него пьем. Сначала - наш гость, затем - мы поочередно.
  
  - Принимается, - закивали остальные, а Серёжа подумал, что час вынужденного ожидания объекта знакомства можно использовать с толком, произведя наилучшее впечатление на обитательниц комнаты. Для каждой женщины и девушки очень много значит мнение своего круга. Не секрет, что после того, как мужчина уходит из места общения нескольких женщин, он часто становится предметом обсуждения, а уж если речь идет о развитии отношений с какой-то одной, остальные обязательно озвучат ей общую рекомендацию или... анти-рекомендацию. И услышанное общее мнение будет для нее очень важно для принятия дальнейшего решения на предмет продолжения знакомства.
  
  Поэтому, встав, Серёжа рассказал о своем житие-бытие, всячески стараясь представить себя в самом выгодном свете. И получилось это у него столь удачно, что женщины даже зааплодировали и убедили его выпить большой бокал водки, от которого вскоре в голове от непривычки зашумело, ноги слегка отяжелели, а на душе стало очень легко.
  
  А дальше уже вставали обитательницы комнаты и говорили о себе, и после каждого спича Серёже вновь и вновь наливали ту же водку.
  
  Хоть Серёжа и хорошо выпил, он вскоре уже различал всех по именам, даже не путая. Попытки узнать их отчества были пресечены ("Мы еще не такие старые, нас можно называть и по именам!").
  
  Итак, Зинаида, его первая собеседница на скамейке, самая старшая. Ей 52. Визуально она выглядит не очень, как, впрочем, и все здесь, красавиц в этой комнате точно нет. Зинаида - типичная простая женщина, при этом властная, довольно развязная и грубоватая. Таких еще часто называют "хабалками". В этой компании она безусловный лидер и авторитет. Сама она полная, ширококостная, по росту - примерно такая, как сам Серёжа.
  
  Ее подруге Серафиме, интересовавшейся, не учится ли он в Консерватории - 46. О ее личности достаточно трудно что-то сказать, да и о себе она говорила мало. При этом она, что называется, статная: высокого роста, выше Сережи на полголовы и тоже достаточно полная, как и Зинаида.
  
  Самая колоритная здесь Балжан, которой 35. Это крупная "жгучая" брюнетка со столь же темными и слегка раскосыми глазами. Примечательно ее сложение: тело словно отлито из бронзы, ни капли жира, одни мышцы. Балжан в молодости занималась борьбой, даже выступала на соревнованиях, иногда и сейчас в любительский борцовский зал захаживает, да и просто качаться не забывает. Она немногословна, взгляд немигающий и прямо "припечатывающий", даже немного не по себе становится.
  
  Скорее всего, ее далекими предками были древние хазары или половцы. У этих народов некоторые незамужние женщины иногда носили мужскую одежду, скакали верхом не хуже мужчин и даже наравне с ними участвовали в битвах. В роковой для русских битве при Каяле в 1185 году окруженных дружинников князя Игоря эти амазонки на скаку срывали арканами с коней. "Интересно, а что они делали с ними потом?" - мелькнула у Серёжи игривая мысль, впрочем, косвенный ответ на то был: позже некоторые из плененных дружинников на Русь не возвратились, а влились в степной коллектив, став мужьями этих половчанок. Надо думать, оценили их страстность не только в метании арканов, что у тогдашних русских ярославен, возможно, было в дефиците.
  
  Тут же он пресек такой ход мыслей. Выстраивать подобные ассоциации применительно к Балжан, которая старше его на 17 лет, не комильфо для джентльмена, а себя он относил именно к этой категории.
  
  Последняя - Даша, 28 лет, самая молодая из всех. Это полный антипод Балжан. Она невысокая и стройная, вполне в духе журнальных стандартов. В отличие от своих трех подруг, которые, мягко говоря, красотой не блистали, ее внешность вполне могла сойти за миловидную, если бы не одно "но". По выражению ее лица стервозность была видна с первого же взгляда. Хотя сейчас она вела себя вполне пристойно, это никого не могло бы обмануть.
  
  А еще с Балжан у нее были явно непростые отношения. Например, они постарались даже рядом не садиться. Впрочем, Серёжа отметил это лишь мельком, отношения внутри этой компании его вообще не волновали, а мысли его сейчас были связаны с ожидаемым приходом Вики.
  
  А она все не шла, хотя час уже прошел, а водки Серёже явно перелили. Впрочем, особо пьяным он себя не чувствовал, лишь было легкое головокружение при общем подъеме настроения.
  
  - Немного запаздывает но вот-вот подойдет, - сказала Зинаида, внимательно наблюдавшая за его выражением лица. - Ты уж, дружочек, чуть-чуть потерпи. Можно потанцевать пока. Медленный танец, кавалеры приглашают дам.
  
  Она нажала на кнопку магнитофона, и в комнате зазвучала неспешная песня Джо Дассена.
  
  Серёжа не испытывал никакого желания танцевать, но в ином случае возникла бы некоторая неловкость. Поэтому он, согнувшись в церемониальном легком поклоне, протянул руку сидящей Серафиме. Она, приняв приглашение, поднялась с места, и они принялись неспешно встраиваться в ритмы песни лирического французского певца.
  
  Почему-то прикосновение партнерши по танцу было для Серёжи приятным. Он даже на мгновение подумал, что будь ему самому сорок шесть... Впрочем, довести до конца эту мысль он не успел, потому что вдруг в голову пришел страх: а вдруг Вика сегодня вообще не придет? От этих тревожных раздумий его отвлек негромкий голос Серафимы:
  
  - А можно слегка бестактный вопрос? Почему вы пригласили танцевать именно меня?
  
  Серёже надо было проявлять находчивость и непринужденность в разговоре и за словом в карман не лезть, потому что эта дама была одним из возможных его рекомендателей, когда знакомство с Викой все же состоится. Поэтому он ответил:
  
  - Я ростом ниже вас и немного из-за этого комплексую. А клин клином вышибают.
  
  - Удивительная непосредственность, возможная только в восемнадцать лет - улыбнулась Серафима. - Представьте себе, а я слегка комплексую из-за своего высокого роста.
  
  - Тогда давайте комплексовать вместе, - сказал Серёжа, и оба рассмеялись.
  
  - Так, стоп танцы! - вдруг резко сказала Зинаида и нажала на выключение магнитофона. Песня Дассена мгновенно оборвалась. Серёжа с изумлением посмотрел на старшую из женщин. У возникло ощущение, что начинает происходить что-то странное.
  
  - У меня важное сообщение. Для тебя, Сергей Батькович, - объяснила Зинаида. - Садись, сейчас его услышишь.
  
  Он сел и выжидательно уставился на нее.
  
  - Вика не придет! - словно отрубила Зинаида.
  
  - Не придет? - тупо переспросил Серёжа. Он ничего не понимал.
  
  - Потому что никакой Вики нет. Мы тебя разыграли.
  
  - А... зачем? - с трудом нашел он слова.
  
  - Вот это правильный вопрос. Отвечаю: мы живем здесь вчетвером, у нас как бы коммуна, стараемся, чтобы все было общее. Но есть одна проблема. Красотой мы, как видишь, не вышли, возраст наш сам знаешь, поэтому с личной жизнью у нас плохо. Мужиков вокруг все меньше, жизнь плохая, от нее они спиваются. И чем дальше, тем становится все хуже. А мы тоже иногда радости для себя хотим. Поэтому такое тебе предложение - на сегодня стать нашим общим любовником. А сложится хорошо, так и дальше тоже.
  
  Сделав паузу, Зинаида добавила:
  
  - Ты и внешне нам приглянулся, красивый, а заодно хорошо, что девственник еще. В сексе будешь слушаться, как себя вести, а для бабы это важно. Взрослым мужикам все хорошее только для себя нужно, а на то, чтобы женщине было хорошо, они кладут с пробором. Потому что знает, мерзавец, что баба от него так и так никуда не денется, так уж у нас на Руси сложилось. Но нам-то тоже хоть раз на своей улице праздника хочется. Имеем право?
  
  Сказать, что Серёжа был ошеломлен - значит ничего не сказать. Ему показалось, что мир перевернулся. Может, он вообще спит? У него даже появилось желание себя ущипнуть.
  
  Да, что-то такое в книжках он иногда читал. Но книжка - одно, а реальная жизнь - другое. О таких случаях он даже не слышал, и почему-то представить себе то, что сейчас озвучила Зинаида, он не мог даже гипотетически.
  
  Зинаида старше его на 34 года, Серафима - на 28, Балжан - на 17, Даша - на 10.
  
  И еще - их четверо! Четверо!
  
  Может, это еще один розыгрыш? Но еще более странный. Да, наверное, это так. Хотя - непонятно для чего. Но тогда, чтобы не вызвать насмешек, на которые обычно обречен растерянный человек, он должен сохранить достоинство, собраться и отвечать в юмористическом духе.
  
  Только вот какие слова найти после услышанного?
  
  Но слова все же нашлись.
  
  - Я почти не курю, иногда балуюсь, но такое неожиданное предложение заслуживает сигареты, - попытался он выдавить из себя улыбку, хотя сейчас здесь больше уже никто не улыбался. - Я выйду на минутку покурить и слегка осмыслю.
  
  Он сунул руку в карман, где действительно лежала пачка сигарет ("на всякий случай"), достал ее и спички и сделал шаг к двери.
  
  Но дальше произошло совсем уж неожиданное.
  
  Балжан, которая, как выяснилось, наблюдала за каждым его движением, сделала в его сторону пару плавных шагов, резко развернула Серёжу спиной к себе и мгновенно "зафиксировала", взяв сзади его руки в захват, который называется "замок". Машинально он попытался освободиться, но вырваться из железной хватки Балжан - бесполезная попытка. Не зря же она занималась борьбой и качалась.
  
  - Потом покуришь, - отрезала Зинаида. - Сейчас твой ответ нужен. И он только один может быть. "Нет" не принимается. Убежать не сможешь, Балжан спортсменка, она тебя в два счета догонит, заломает и приведет обратно. Да и ключи от наружной двери только у нас. Мы в этом здании одни, как ты знаешь.
  
  - А если я откажусь? - растерянно спросил Серёжа.
  
  - Тогда тебе только хуже будет. Возбудим тебе член, пережмем специальным кольцом, чтобы не падал, и начнем тебя седлать. Будет больно, в смысле, тебе, а не нам. Загнуться не дадим, но импотентом останешься.
  
  - Вас же посадят!
  
  - А кто потом докажет? У тебя свидетели есть?
  
  Зинаида усмехнулась и добавила:
  
  - А вот если по доброму согласию, то только удовольствие получишь. Будем брать тебя не все сразу, а по очереди. Разрешим кончать, после каждой дадим отдых. В качестве отдыха будешь нам лизать там, где скажем. Ну, ты уже понял где. Все уяснил?
  
  Розыгрыш приобретал все более космический масштаб. Может быть, здесь все с ума посходили? А что, бывают ведь случаи массового психоза. Только вот как в этой ситуации вести себя ему, который здесь единственный в здравом уме?
  
  Впрочем, может быть, не только он? Кажется, есть еще один вменяемый человек в этом дурдоме.
  
  Серёжа нашел глазами Серафиму, которая стояла на некоторой дистанции и держалась как бы отстраненно, и обратился к ней:
  
  - Может быть, хоть вы мне объясните, что здесь происходит? Я ничего не понимаю! Ничего!
  
  - Видите ли, мой юный друг, - неспешно произнесла Серафима с той же интонацией, что и красный разведчик Кольцов, обращаясь к Юре. - Как вы уже догадались, не я автор этой затеи. Но я здесь плыву по течению и стараюсь быть как все. На то есть причина, но рассказывать долго, лучше когда-нибудь в другой раз. А пока мой вам совет - просто выполняйте все, что от вас потребуют. Ничего страшного и опасного не произойдет, скорее наоборот. Вот все, что я могу вам ответить.
  
  - А вы тоже будете... участвовать? - как-то само собой вырвалось у Серёжи, и тут же он сразу понял, что вопрос прозвучал как-то нелепо.
  
  Глаза Серафимы слегка сузились, в них появился холод, и она так же холодно отчеканила:
  
  - Я же сказала: как все, так и я.
  
  Она отвернулась в сторону, давая понять, что диалог окончен.
  
  - Так, хватит лясы, точить, - командирским голосом сказала Зинаида. - Даша, Балжан, сводите его в туалет и в душе помойте. А ты, дружочек, удрать не думай, только проблем себе наделаешь.
  
  Окаменевшего Серёжу крепко взяли под руки сразу в двух сторон и куда-то повели. Он шел машинально, не отдавая себе отчета в своих движениях - словно вдруг оказался в какой-то параллельной реальности. Так же машинальны были его действия в туалете, а в душевой последовал короткий приказ Балжан:
  
  - Снимай с себя все.
  
  Он начал медленно стягивать с себя одежду. Сомнабулическое состояние не проходило. Но, стянув с себя последний предмет гардероба, он автоматически закрыл руками причинное место.
  
  - Руки убери! - рявкнула Даша, больно ущипнув его за кожу тыльной стороны кисти и заставив резко отдернуть руку. - Как мы тогда его мыть будем?! Не оторвем мы твое сокровище. На него пока еще есть некоторый спрос.
  
  И она хихикнула.
  
  Под душем Серёжа, пока его мыли, стоял, словно одеревенелый. Непонятный сон продолжался и кончаться, похоже, не собирался. После того, как Даша тщательно растерла его полотенцем, его уже голого привели обратно в комнату.
  
  Первым новым его впечатлением от обстановки уже знакомой комнаты стал непривычный для глаз предмет в руках у Зинаиды. Это были наручники.
  
  Правда, уже по виду они сильно отличались от милицейских. Это была типичная интимная игрушка, продаваемая в секс-шопах. Края были сглажены, чтобы не допустить травмы острой кромкой, широкая манжета явно была предназначена для распределения давления с целью уменьшения затекания рук. Внутренняя часть была снабжена мягкой подкладкой из велюра и искусственного меха, чтобы исключить натирание.
  
  - Руки вытяни, - коротко сказала хабалка. Что он и сделал. Сомнабулическое состояние не давало Серёже критически оценивать обстановку, поэтому все отдаваемые ему приказы он выполнял на рефлекторном уровне, потому что подсознание диктовало ему четкую линию поведения: если не сделаешь так, как требуют, будет хуже.
  
  Наручники защелкнулись на его запястьях.
  
  Зинаида подтолкнула его к одной из кроватей:
  
  - Ложись.
  
  - На кровать? - как-то глупо спросил Серёжа.
  
  - Нет, на потолок! Давай, не тормози.
  
  Он послушно вытянулся на кровати, но попыток прикрыть руками от взглядов свой мужской орган за все это время больше не делал, памятуя о том, как жестко Даша пресекла такую попытку в душе.
  
  Хабалка подошла к нему с наполненным шприцом:
  
  - Не дергайся, сейчас буду в ногу колоть. Ты уже, наверное, понял, что это сексуальный стимулятор. Чтобы твой друг был в тонусе.
  
  - А почему не в попу? - выдал Серёжа очередную нелепую фразу.
  
  - Много вопросов задаешь, - осекла его Зинаида и вколола шприц. Хотя вопрос-то был всего один. И в его изрядно помутненное сознание почему-то сразу пришел четкий ответ. След от уколов в ногу - один вероятных признаков того, что человек колол себя сам. И от этой мысли ему стало еще более не по себе.
  
  Сделав укол, хабалка снова обратилась к нему.
  
  - Сейчас начнет действовать. А пока слушай программу дня. Садиться на тебя мы будем по старшинству. Сначала я, потом Серафима, потом Балжан, потом Даша, а после нее пойдешь домой. Если, конечно, сам не захочешь остаться. Под каждой раньше срока не кончишь, стимулятор не даст. Каждый раз, как только придешь к финишу, получаешь отдых, я тебе уже сказала какой, пока не созреешь для следующей. То, что вдруг не встанет - исключено, у нас и кроме стимулятора разные способы есть, чтобы его поставить. Но о минете не мечтай, мы ничего такого мужикам в принципе не делаем, это пусть они нам... Когда будешь на кровати, наручники станем снимать, чтобы руки не затекли, но в коридор ходить будешь в них.
  
  После этих слов она отомкнула наручники и сняла их с его запястий.
  
  - Сейчас выполняешь то, что тебе будет сказано, - вновь обратилась к нему Зинаида. -Закрой глаза и не открывай, пока я не разрешу.
  
  Он послушно зажмурил глаза и почти тут же услышал шелест одежды и легкий стук подошв по полу. Ошибиться в значении этих звуков было невозможно: это женщины сбрасывали с себя одежду и обувь.
  
  - Открывай.
  
  Первым, что увидел Серёжа, была стоящая перед кроватью Зинаида, на которой, как и следовало ожидать, ничего не было. На заднем плане его мечущийся по комнате взгляд трижды натыкался на нечто аналогичное.
  
  Фигура у хабалки была вполне типичной для ширококостной и весьма раздавшейся в теле пятидесятилетней женщины. Уж точно не фотомодель. Но времени, чтобы последовательно сосредоточить внимание на каждой отдельной детали, она ему не дала.
  
  - Лежи смирно и не дергайся. Руки и ноги вытяни. Вот так, сойдет.
  
  Зинаида легла на него всем весом - не осторожно, а уверенно, будто закрепляя своё право быть здесь и сейчас главной. Её тело плотно прижалось к его, от плеч до бёдер, и в этом полном соприкосновении двух обнаженных тел не оставалось места ни для сомнений, ни для попыток вырваться. Серёжу накрыло волной жара. Его собственное тело отозвалось мгновенно, будто само признало эту власть - и эрекция пришла не как вспышка, а как неизбежность, как признание: сейчас решает она.
  
  Зинаида оседлала его, не давая ни шанса вывернуться, и тут же зафиксировала его бедра твёрдым сжатием коленей - словно проверяла, насколько крепко он зажат, чтобы точно не сбежал. От её уверенности, от этой спокойной, будничной властности у него перехватило дыхание. Она чуть наклонилась вперёд, опираясь ладонями по обе стороны от его головы, и посмотрела сверху вниз так, будто теперь всё было под её контролем - и комната, и он сам, и даже время, которое вдруг замедлилось.
  
  Серёжа чувствовал, как под её весом всё вокруг становится плотнее, реальнее: кровать, её близость, даже воздух в комнате. Он хотел бы отвести взгляд, но не мог: в глазах Зинаиды была эта спокойная уверенность, от которой у него внутри всё сжималось от волнения и странного, почти пугающего облегчения - будто теперь кто-то другой решал, что будет дальше.
  
  - Смотри на меня, - бросила она коротко, когда он снова попытался отвести взгляд.
  
  И он посмотрел - не потому, что хотел, а потому что не мог не подчиниться этому голосу, этой силе, которая сейчас управляла каждым его вдохом. В её движениях не было ни нежности, ни игры: только холодная точность женщины, которая знает, чего хочет, и берёт это без лишних слов.
  
  То и дело хабалка чуть замедлялась, будто давая ему миг, чтобы осознать, кто здесь решает, а потом снова ускорялась - и это чередование становилось почти невыносимым, как постоянное напоминание о её власти. Двигалась она все резче и четче, и каждое ее движение подчёркивало: пространство, воздух, даже его собственное тело сейчас принадлежат ей. Временами она вдруг закрывала глаза и испускала легкие стоны, что, скорее всего, говорило о том, что она способна испытывать оргазм неоднократно.
  
  Для Серёжи всё оборвалось в один миг. Не было плавного нарастания, не было времени на осознание - просто реальность вдруг треснула по шву, и он перестал быть собой. Его тело больше ему не принадлежало - оно стало проводником чего-то огромного и неуправляемого.
  
  Мышцы скрутило резкой, почти болезненной волной, будто изнутри ударило током. Он дёрнулся, пальцы впились в простыню так, что костяшки побелели, а потом сжались в кулаки, будто он пытался удержаться хоть за что-то в этом мгновенном крушении мира. На секунду ему показалось, что перед глазами вспыхнули ослепительные искры - яркие, слепящие, как разряд молнии в полной темноте.
  
  Из груди вырвался звук, которого он сам не узнал: не стон и не крик, а что-то грубое, рваное, вытолкнутое наружу вместе с воздухом. Он резко втянул его обратно, словно пытался вернуть себе дыхание, но воздух не помогал - он был слишком лёгким, слишком пустым, чтобы удержать его на земле.
  
  Когда сознание вернулось, оно вернулось кусками: сначала он почувствовал тяжесть тела Зинаиды, потом - жёсткий ритм её дыхания где-то сверху, потом - собственную дрожь, которая никак не хотела стихать. И только потом до него дошло: он больше не решает, где граница, где предел, где можно остановиться. Всё это теперь решала она.
  
  - Вот уж не думала, что в свои пятьдесят два восемнадцатилетнего девственника оприходую, - услышал Серёжа откуда-то сверху голос хабалки. Посидев на нем еще с минутку, она неспешно слезла на кровать и почти сразу встала с нее на пол.
  
  Почти сразу Балжан вновь надела на него наручники.
  
  Осмыслить только что произошедшее ему не дала Даша, младшая из женщин. Она резко дернула его за руку:
  
  - Эй, герой-любовник, не засыпай! Подмываться пошли. Зина, или ты туда первая? Нет, отдохнуть хочешь? Хорошо, тогда сначала его.
  
  Вместе с ней Серёжа на негнущихся ногах вышел в коридор и прошел в душ. За ними прошла и Балжан. Похоже, его тут стерегли весьма тщательно. Вдруг ему в голову пришла странная мысль: как, наверное, шокирующе для наблюдателя выглядело бы это мельтешение по коридору трех голых тел, мужского и двух женских.
  
  В душе Даша мыла его мужской орган как-то очень яростно, и ему показалось, что она чем-то сильно разозлена. Балжан же просто стояла рядом и молча наблюдала. Потом его привели обратно в комнату, и вновь последовал приказ Зинаиды ложиться.
  
  Впрочем, информацию о том, в чем должен заключаться его отдых между двумя наездницами, он получил уже раньше. И сейчас его мужской орган действительно отдыхал, потому что в течение всего следующего часа женщины с короткими перерывами по очереди садились ему на лицо, но достаточно аккуратно, чтобы не перекрыть его дыханию доступ воздуха. В их последовательности работал тот же принцип старшинства - от Зинаиды до Даши. Как ни странно, никакой неприятный запах ему в нос не бил. Потом уже он увидел, что они по очереди использовали освежающий импортный интимный спрей. Дорогущий, наверное.
  
  Серёжа быстро освоил свои новые обязанности и работал языком и губами как раз так, как от него хотели. Хотя поведение женщин было разным. Зинаида и Даша многократно демонстрировали яркие вспышки оргазма, тела их в эти моменты сотрясала вибрация, и периодически на лицо Сережи в качестве премии от Даши изливалась какая-то влага. Но эти две были и очень требовательными, постоянно отдавая команды "Вверх!", "Вниз!", "Влево!", "Вправо!", "Быстрее!", "Медленнее!" А вот остальные две женщины во время действа управлять его движениями не пытались. Серафима, хоть ее тело и иногда и скручивало волной, была удивительно спокойна. А про Балжан вообще было невозможно понять - возникает у нее оргазм или нет.
  
  Серёжа в этот час понял, что для подавляющего большинства женщин клиторальный оргазм в смысле физиологическом значит гораздо больше, чем вагинальный. Последний, если при классическом сексе он есть, - больше дань традициям и инстинкту размножения, а также способ установления между любовниками духовной гармонии, а вот то, что происходит при стимуляции мужчинами клитора языком и губами, дает физические ощущения гораздо более интенсивные.
  
  Но после того, как Даша, последняя в здешней иерархии, соскочила с его лица, возникла некоторая пауза, в течение которой Серёжа испытал невероятное волнение. Еще бы: ведь предстоял второй сеанс классического секса, со следующей участницей, а он еще и от первого не отошел. Ему казалось, что ни о какой эрекции еще не может быть и речи, даже невзирая на ранее вколотый стимулятор, и почему-то внутренне сжался, ожидая язвительных насмешек женской аудитории по этому поводу. Тем более, что следующая участница жестом предложила ему встать с кровати. Сценарий прелюдии здесь явно предполагался другой, чем с Зинаидой.
  
  Того, что произошло дальше, он ожидал меньше всего.
  
  Серафима села на кровать и притянула Серёжу к себе. Он стоял перед ней, чуть ссутулившись, будто пытался стать меньше, незаметнее, и в этой его хрупкости было что-то до боли трогательное.
  
  Плавным, текучим движением она развернула его спиной к себе - не рывком, а так, словно вела в медленном танце, где каждый шаг уже известен - и мягко, но неотвратимо посадила к себе на колени.
  
  Разница в росте и комплекции вдруг перестала казаться неловкой - напротив, в этой несоразмерности появилась своя гармония. Кожей задней поверхности своих бедер он чувствовал её голые колени - тёплые, живые, чуть шероховатые, и это ощущение было не просто физическим: оно стало знаком, печатью, подтверждением того, что теперь он принадлежит ей. И от этого понимания в груди разлилось странное, почти невесомое счастье - не буйное, не кричащее, а тихое, глубокое, как тёплая вода, накрывающая с головой. Её полные бёдра стали для него опорой, а он, худой и лёгкий, будто растворился в её тепле. Серафима обхватила его обеими руками за талию, крепко прижимая к себе так, что ее большие груди оказались вплотную прижатыми к его спине.
  
  В этом объятии сплетались две стихии: её спокойная, уверенность и его трепетная уязвимость. И по мере того, как напряжение в его теле сменялось доверием, в нём просыпалась другая энергия - острая, горячая, нарастающая волнами. Она чувствовала, как меняется его дыхание, как под кожей бегут импульсы, как тело само откликается на её близость.
  
  Серафима прошептала ему в ухо что-то тихое, неразборчивое, но полное нежности. В этом жесте не было спешки, лишь обещание: "Я здесь, я держу тебя". И именно в этом сочетании - её властной опоры и ласковой заботы - всё и случилось: тепло, близость, ощущение, что он целиком в её руках, отозвалось в нём волной уже второй за сегодня эрекции, сметающей любые сомнения.
  
  После того, как женщина осторожно сняла его с колен, в их любовный тандем включился еще один участник: диванный валик, который она подложила под копчик Серёжи, прежде чем уложить его на спину. Как он сразу понял, такой прием в этой позе используют женщины высокого роста, чтобы плотнее обхватывать сбоку коленями бедра своего возлюбленного.
  
  Когда она на него садилась, Серёжа вдруг понял, что сейчас произойдет что-то такое, что единственное в мире заслуживает продления до бесконечности, до полного исчезновения времени как субстанции.
  
  Движения Серафимы были тягучими, как если бы она боялась спугнуть этот новый, непривычный для него лад. Ладонь ее на пару мгновений мягко легла ему на грудь - не для контроля, а чтобы почувствовать, как колотится сердце, как рвётся дыхание, как тело выдаёт то, что язык всё ещё не решается произнести. И она не торопилась. Наоборот - словно растягивала каждое мгновение, давая ему привыкнуть к её близости и к тому, что от этой близости не нужно защищаться.
  
  Серафима двигалась медленно, и каждое ее движение было выверено как прикосновение, в котором слышалось: "Я здесь. Ты не один". Её пальцы скользнули по плечу Серёжи, задержались на сгибе локтя, будто запоминая, как он вздрагивает от ее самой лёгкой ласки.
  
  - Тише, - прошептала она, на момент склонившись к его лицу и почти касаясь губами его виска. - Всё хорошо. Просто дыши.
  
  Время будто растянулось, стало густым и плотным. В нём не было спешки, не было гонки к краю - только этот ровный, убаюкивающий ритм, который задавала Серафима. И когда напряжение внутри Серёжи наконец нашло свой выход, это случилось не как взрыв, а как волна, которая долго копилась где- то глубоко и теперь прокатилась по всему телу, стирая границы между страхом и желанием, между стыдом и облегчением. В то же мгновение женщина приглушенно вскрикнула, затем как-то обмякла и замерла неподвижно.
  
  - Вместе к финалу пришли, как я вижу, - прокомментировала Зинаида. - А ты, Сима, молодец. Молодежи у тебя еще учиться и учиться.
  
  Дальше произошло то, чего Серёжа сам от себя не ожидал. Когда Серафима после того, как еще немного посидела на нем, наклонилась, поцеловав его в губы, а потом слезла с него и села на край кровати, он вдруг порывисто с этой кровати вскочил, хотя ни от кого такого разрешения не получал, бросился к ее ногам и стал их целовать. Серафима в первый момент от неожиданности опешила, а затем обняла его за шею и начала покрывать лицо поцелуями.
  
  - Что за фигня? - процедила Даша.
  
  - Да влюбился мальчик, не видишь, что ли? - отозвалась Зинаида. - Эй, Серёженька, ты не торопишься ли лебединую свадьбу играть? Может, напомнить тебе, что твоя следующая невеста - Балжан?
  
  Ее насмешливый голос вернул Серёжу к реальности. Он нехотя отстранился от ног Серафимы и лег на кровать, как ему было велено.
  
  После небольшого отдыха вновь начался "антракт" - как Зинаида называла его работу по стимуляции языком интимных мест участниц событий. Но если в прошлый раз он действовал механически и одинаково в отношении их всех, то сейчас кое-что изменилось. Когда наступила очередь Серафимы, он вложил в движения своих губ и языка всю страстность, которую только мог выдать в этой ситуации. И ее реакция не заставила себя ждать: в этот раз Серафима по частоте и интенсивности своих оргазмов превзошла Дашу и Зинаиду вместе взятых.
  
  Это не осталось незамеченным остальными.
  
  - Зина, я не понимаю, зачем вы его сюда привели? - раздраженно спросила Даша. Зинаида прекрасно поняла смысл ее вопроса, но ничего не ответила, лишь положила ей руку на плечо.
  
  Но "антракт" закончился, и наступило время следующего "сеанса". И Серёжа, хотя ему слова никто не давал, осторожно обратился к Зинаиде:
  
  - Я не знаю, смогу ли еще.
  
  - Не хочет он у тебя? Устал? - участливо осведомилась хабалка. -Но, видишь ли, мы-то с Симкой свое получили, а Балжан и Дашу обижать нельзя. Стимулятор тебе колоть еще рано, это уже перед четвертым сеансом. Поэтому сейчас будем ставить твоего друга другими способами.
  
  Серёжа вопросительно взглянул на нее.
  
  - Я медучилище когда-то давно заканчивала, - пояснила Зинаида. - Потом работала медсестрой у уролога. Умею делать массаж простаты. Знаешь, что это такое?
  
  - Знаю. У меня отец врач. Был... Он рассказывал. Суешь мужику палец в жопу и через нее там разминаешь.
  
  - Смотри, какой ты продвинутый! Так вот: простата и к писюну кое-какое отношение имеет. Если этот массаж делать с разогревающей мазью, то и писюн может снова солдатом стать. Но мазь жгучая, едкая, поэтому криков будет...
  
  Пронаблюдав пару мгновений за его лицом, которое в этом момент особого восторга не выразило, она продолжила развивать свою мысль:
  
  - Но можно и по-другому. Ты Лимонова читал? Когда негр его грамотно в пердак отметелил, у него самого дружок вскочил.
  
  - У вас еще и негр есть? В пустом женском общежитии? - хмыкнул Серёжа.
  
  - А рядом институтская общага для иностранных студентов. Там и из Африки есть, и курды, и пакистанцы. Темперамент у них не то, что у тебя, они после второго раза не ноют: "Я устал". Поэтому твоей пятой точке мало не покажется.
  
  - Что же вы тогда с ними не трахаетесь?
  
  - Мы не в их вкусе, да и боимся СПИД хватануть, если у них презик вдруг порвется. И не сильно мы любим по взаимному согласию, потому что тогда мужики обычно кочевряжиться начинают, королями себя назначать пытаются. А ты с нами не король; сейчас, пока тебя еще домой не отпустили, ты наша общая собственность. А не одной Серафимы, кстати.
  
  - Сама себе мазь в жопу втирай! - вдруг взъярилась Серафима. - И негр пусть тебя туда же трахает.
  
  Зинаида смерила подругу тяжелым взглядом:
  
  - Что-то ты развыступалась сегодня. Положим, насчет негра я пошутила. А насчет мази - нет. Я в медицине шарю, в отличие от тебя. Поэтому сейчас тебе короткий ликбез прочитаю, как можно правильно мужику писюн поставить, когда твои муси-пуси с обжиманием уже не действуют. Что можно применять, а что - нет. Но не при нем, чтобы его раньше времени не пугать, - она кивнула на Серёжу. - Даша, своди его пока в туалет и на помывку.
  
  Балжан она почему-то в этот раз отправить с ними забыла. На его запястьях вновь защелкнулись наручники.
  
  Совершив над Серёжей все гигиенические процедуры и не проронив при этом ни единого слова, Даша вывела его обратно в коридор, но, не доходя до двери комнаты, вдруг остановилась и резко спросила:
  
  - Слушай, ты мужик или дерьмо?
  
  - Обоснуй насчет дерьма, - не сразу нашел он ответ, слегка опешив от этого вопроса.
  
  - Считаешь, это нормально, когда ты позволяешь, чтобы бабы тебя по кругу трахали? Любой нормальный чувак сказал бы: да хоть сдохну, хоть на куски меня порежьте, но я такого делать с собой не позволю. А ты вообще знаешь, что дальше будет?
  
  - Зинаида обещала...
  
  - А ты слушай ее больше. Да, первые два раза тебе хорошо было. Но дальше от стимулятора стоять по-прежнему будет, только вот вместо удовольствия... Под третьей бабой сам поймешь, что все уже не так. А под четвертой уже мучиться будешь. Четвертая я, кстати. А потом - новый круг. И так далее. Стимулятора у Зинки на батальон курсантов хватит.
  
  - А зачем ты тогда участвуешь?
  
  - Это не твое дело. А на Симку не надейся, она Зинкина шестерка, как и Балжан. Сейчас Зинка ей мозги на место поставит, так Симка больше и не вякнет.
  
  - И что мне делать? - рассеянно спросил Серёжа.
  
  Даша стремительно разжала кулачок. На ее ладони лежал ключ, который она протянула ему:
  
  - От двери на улицу. Только не забудь его в замке оставить. Мне проблем с подругами не надо.
  
  - А это? - Сережа приподнял скованные наручниками запястья.
  
  - Извини, ничем помочь не могу. Отмычка не у меня.
  
  Серёжа взял ключ, но вместо того, чтобы стремглав броситься по коридору, вдруг замешкался. Он вдруг понял, что как только он выскочит из этого здания, за ним захлопнется и дверь, которая отделит его от Серафимы. Даша определила причину его сомнений абсолютно верно и насмешливо спросила:
  
  - Амур-тужур? Адрес-то не забудешь, чтобы потом Симку с букетом на улице ждать?
  
  Ну да, адрес! Тогда получается, что проблем нет вообще. Серёжа уже изготовился рвануть по коридору, но вдруг обернулся к Даше и хихикнул:
  
  - Вот прикол-то будет! Голый человек в наручниках бежит по улице!
  
  - Объяснишься как-нибудь с ментами, типа, это было на спор по пьянке. Постебутся и штраф выпишут, да и все. Слушай, а что ты мое время тянешь? - вдруг разозлилась Даша. - Нравится здесь - оставайся. Давай-ка ключ обратно.
  
  Она протянула руку.
  
  Серёжа поспешно развернулся и помчался по коридору в сторону лестницы. Расклад получался великолепный: сегодня он дважды получил не только первый в жизни сексуальный опыт, но и волнующие приключения с увлекательной ролевой игрой. При этом избежал дальнейшего вероятного развития событий уже в опасном для него ключе.
  
  И встретил Серафиму, которую теперь знает где найти!
  
  Вот и дверь на лестницу, еще секунда - и он туда выскочит. Но не добежав несколько метров до заветной двери, он едва не налетел на голое и крепкое бронзовое тело: навстречу ему выходила из двери Балжан.
  
  Серёжа рванулся вперёд, не думая, просто чтобы не стоять, не сдаваться, не признавать, что она сильнее. Но Балжан не стала тратить время на лишние движения. Она встретила его бросок не силой, а точностью: шаг в сторону, короткий, жёсткий захват, и инерция самого Сережи швырнула его вперёд, к ней. Он попытался дёрнуться, вырваться, но её хватка только сжалась - пальцы впились в предплечье, как стальные скобы, не обещая ни пощады, ни мягкости.
  
  - Хватит, - сказала она ровно, без крика, но в этом слове была такая тяжесть, что оно легло на плечи, как гиря. - Ты сейчас только себе делаешь хуже.
  
  Он хотел возразить, хотел хотя бы слово бросить ей в лицо, но слова застряли в горле, потому что он вдруг отчётливо понял: она не устала, она даже не запыхалась. А он уже выжат до дна.
  
  Балжан не стала ждать нового рывка. Не стала уговаривать. Она просто перехватила его крепче, резко, без лишних церемоний, и одним движением подняла - не как хрупкую вещь, а как тяжесть, с которой она привыкла справляться. Серёжа на мгновение повис в её руках, растерянный, оглушённый тем, как быстро земля ушла из-под ног. Он попытался упереться, найти точку опоры, но не нашёл: её сила была не буйной, а спокойной, выверенной, будто она годами училась держать то, что другие не могли удержать и секунды.
  
  Уверенно ступая по коридору крепкими босыми ногами, словно и не держа в руках никакого груза, Балжан понесла Серёжу в сторону комнаты - обратно в неволю и навстречу опасной неопределенности.
  
  Развернувшись боком, она вошла в комнату, и появление их пары в таком необычном сочетании было встречено взрывом смеха Даши.
  
  - Зафрахтованный груз прибыл! - выдала она остроту, от которой, правда, больше никто не засмеялся.
  
  В одно мгновение Серёже стало все ясно: тогда в коридоре Даша выступила в роли банальной провокаторши.
  
  - Ну ты и сука! - вырвалось у него.
  
  - А ты еще и обзываешься?! - взъярилась Даша и бросилась к нему с явным намерением вцепиться ногтями ему в лицо.
  
  Балжан, не выпуская Серёжу из рук, слегка повернулась, на какие-то там пол оборота, и не очень сильно, даже немного лениво, впечатала Даше пяткой по ребрам. Со стороны тычок казался невзрачным, но Даша отлетела метра на два и, потеряв равновесие, растянулась на полу. Тут же она вскочила, намереваясь броситься на обидчицу и отпуская в ее адрес самые нецензурные выражения.
  
  - Стой где стоишь! - рявкнула Зинаида. - Вот только еще драки вашей здесь не хватало! А ты, Серёженька, что же ненадежный такой? Мы-то к тебе со всей душой, уже дважды тебя ублажили, наручники с тебя перед сексом снимаем, а ты, значит, в бега решил пуститься? Получается, что не зря Даша предложила тебя на вшивость проверить. Теперь пока в наручниках так и останешься. Ладно, мы с тобой еще поговорим. А ты, Балжан, сейчас можешь им заняться.
  
  В этот момент взгляд Серёжи упал на Серафиму, которая за все это время не проронила ни слова. Лицо ее выглядело мрачнее тучи.
  
  Балжан уложила Серёжу на кровать и не дала ему ни секунды, чтобы перевести дух. Едва он коснулся кровати, как она уже сделала то же, что и раньше Зинаида - легла на него всем весом - не мягко, не осторожно, а так, будто хотела сразу показать, что пространство теперь принадлежит ей. Её тело плотно прижалось к его телу, перекрывая возможность резкого рывка; он попытался дёрнуться, но она только сильнее навалилась, пригвоздив его к кровати тяжестью и инерцией.
  
  - Даже не пытайся, - выдохнула она ему почти в лицо, и в этом шёпоте не было ни игры, ни снисхождения. - Бегать не надо было. Теперь держись.
  
  И вновь - эрекция! Действие стимулятора, оказывается, еще не прошло, и на третье соитие его хватало тоже. А Балжан, понятное дело, сразу же его эрекцию почувствовала. Ее ноздри хищно затрепетали, а в глазах появился охотничий блеск.
  
  Амазонка не поднимала головы, смотрела прямо в его глаза, и этот взгляд был таким же фиксирующим, как и её тело: он не мог отвести взгляд, не мог притвориться, что не чувствует её присутствия каждой клеткой. Потом, не разрывая этого зрительного контроля, она чуть приподнялась на локтях - и в этом движении чувствовалась не мягкость, а расчёт: она перераспределяла вес, чтобы сменить позицию, не теряя ни капли власти.
  
  Резкий, уверенный перекат бёдер - и вот она уже не лежит на нём, а сидит сверху, коленями жёстко фиксируя его бёдра. Теперь между ними было не сплошное давление, а чёткая, контролируемая дистанция: Балжан могла в любой момент снова навалиться, если Серёжа дёрнется, но сейчас ей важнее было показать, что она выбрала новую точку опоры - и с этой точки она будет диктовать всё остальное.
  
  - Вот так, - сказала она, чуть наклоняясь вперёд, чтобы снова лишить его возможности отвести взгляд. - Теперь ты видишь разницу? Лежать и сидеть - это не одно и то же. Сверху всё видно лучше. И наказывать за побег тоже удобнее.
  
  Ладони амазонки скользнули по его плечам, не для ласки, а чтобы ещё раз проверить, насколько плотно он зафиксирован, насколько мало у него осталось пространства для манёвра. Она не убирала тяжесть полностью - напротив, оставляла её как напоминание: даже в этой новой позе контроль никуда не делся.
  
  И она не стала ничего добавлять: вместо слов она перешла к делу.
  
  Каждое движение Балжан было чётким, выверенным, без лишней плавности: не танец, а работа механизма, который уже запущен и не остановится по чьей-то просьбе. Серёжа чувствовал эту неумолимость в каждом смещении её веса - поначалу она не зависала ни на секунду, не давала ему ни мгновения, чтобы собраться с мыслями.
  
  Ее тренированные влагалищные мышцы превратились в тиски, которые энергично сжимали его мужской орган, поддерживая и усиливая возбуждение. О том, что у нее периодически возникает оргазм, Серёжа мог знать, лишь ощущая внезапные переходы ее влагалищных мышц от спазма к расслаблению, лицо же ее оставалось бесстрастным. Но как только он почувствовал начало приближения уже собственного оргазма, это поняла и она. И... резко остановилась.
  
  Дождавшись, когда подступающая к Серёже волна отхлынула, что она почему-то прекрасно ощущала, словно барометр, Балжан возобновила скачку. Но каждый раз, как только он чувствовал приближение оргазма, это не было секретом и для нее, и она останавливалась. Затем все повторялось по новой.
  
  Такая ситуация с каждым разом становилась для Серёжи все более мучительной - он ведь находился под действием сексуального стимулятора, влияние которого распространялось на все тело, включая мозг и сердце. Если бы у него произошел оргазм, он вызвал бы резкое облегчение с расслаблением всего организма. Но именно этого Балжан не давала ему сделать. Его сердце колотилось все сильнее, стремительно зашкаливая, голова кружилась и была словно сжата железным обручем, а в ушах гудели огромные колокола. Одновременно подкатывала тошнота. В какой-то момент ему показалось, что его бешено стучащее сердце сейчас само выдавит себя из грудной клетки.
  
  От отца-врача, когда тот был еще жив, Серёжа как-то услышал, что, когда сердцебиение надолго переходит все пределы, может наступить остановка сердца. В медицине это называется "фибрилляция желудочков сердца", после чего дальше за своим кругом общения будешь наблюдать уже с неба.
  
  Но Балжан менять тактику не собиралась.
  
  Что-то мешало Серёже закричать во весь голос о том, что с ним происходит. Не мог он этого сделать - и все. Да и кричать было сложно. Дышать было все труднее, и казалось, что его дыхание сейчас совсем оборвется. Он лишь бросил на Балжан полный отчаяния умоляющий взгляд, но она его словно не заметила.
  
  "Все. Кажется, я отстрелялся в этой жизни", - мелькнула у него мысль.
  
  - Ты что творишь, идиотка?! - прорезал тишину возмущенный голос Серафимы. - Не видишь, что ли, что он бледный весь и пот с лица градом?! Или дай ему кончить, или слезай с него ко всем чертям!
  
  - Сама на него залезть хочешь? - с сарказмом спросила Балжан, не прерывая своей скачки. - Второй раз? А очереди, типа, нет?
  
  - В том-то и дело, что очередь, - отпарировала Серафима. - Забыла, что дальше еще за тобой еще Даша есть? Ты его загнать решила, чтобы ей потом осталось только локти кусать?
  
  - Она дело говорит, - негромко произнесла Зинаида и бросила на Балжан выразительный взгляд, который восточная наездница поняла правильно. Она ускорила темп скачки, но более уже не собиралась останавливаться.
  
  Буквально через минуту для Серёжи все завершилось. Но непонятно, чего в его оргазме оказалось больше - наслаждения или резкой боли. Скорее - второго. Когда через несколько мгновений Балжан уже слезала с него, он ощутил послевкусие этой боли: где-то за его мужским органом мучительно ныла перенапряженная простата. Сердцебиение не утихало, сознание оставалось спутанным. Потом он почувствовал резкий запах нашатыря, который поднесла к его носу Серафима, и это помогло ему встряхнуться. Она же тем временем заставила его выпить растворенные в воде сердечные капли.
  
  - Ему отдых нужен, и побольше, вы видите? - резко сказала Серафима, повернувшись к подругам.
  
  - Сколько? Месяц, как отпуск у нас на фабрике? - язвительно спросила Даша.
  
  - А можно, следующей не она будет? - подал голос Серёжа, кивнув в сторону Даши.
  
  - Не можно! - отрубила Зинаида. - Ты, юноша, нас лбами не сталкивай. Под кем тебе быть, не тебе здесь решать, очередь есть очередь. Дашулька пока единственная без десерта осталась. Удовлетворишь ее и домой пойдешь.
  
  Вдруг она почему-то хихикнула и сказала ему:
  
  - Слушай, а не хочешь на Балжан жениться? Ей на тебе понравилось, я же видела, а у нее не так просто с парнями-то. Она бисексуалка, от парня тоже не откажется, если его ей на блюдечке подать, как вот тебя сейчас, но больше любит к девчонкам в койки запрыгивать. Мы ее за это сильно не судим, с пониманием относимся, потому что у них на Востоке баб с детства сильно накручивают: чтобы с мужиком до свадьбы - ни-ни, от мужа к другому мужику гульнуть - ни-ни. У них это в крови. А вот когда у девчонок что-то между собой, за это особо никто и ругать не будет. Повелось это с гаремов всяких там шахов-падишахов и просто баев. Такой вот толстозадый жлоб накупит себе девчонок молоденьких и давай над ними куражиться: поставит их в очередь к своему драгоценному телу, как у нас сегодня на тебя очередь. А девчонки-то южные, кровь горячая, не хочется стоялыми кобылками быть. Вот лесбиянство и творилось в гаремах напропалую. Но я где-то читала, это иностранцы пишут, что для мужиков самые лучшие жены - это лесбюшки. Секс все равно будет, зато она налево к другим мужикам не пойдет, а мужу ревновать ее к другим лесбюшкам - смешно. А вот у него свободы полный вагон, к любой бабе идти может, жена слова не скажет.
  
  Хабалка еще раз хихикнула, но тут же натянула на лицо серьезное выражение и приказным тоном сказала Даше:
  
  - Своди его в туалет, потом помой. Потом после того, как он всем по новой интимные места вылижет, вколем еще стимулятора - и он твой.
  
  - Завязывала бы ты со стимулятором, - негромко проговорила Серафима.
  
  Казалось, она вот-вот взорвется.
  
  Зинаида пару мгновений смотрела на нее, потом вкрадчиво и с расстановкой произнесла:
  
  - Ликбез по медицине я тебе уже прочитала. Но если у тебя плохая память, то напомню, что еще колечко есть. То, которое сжимает. Так, может, ему все-таки укол лучше?
  
  Серафима угрюмо молчала.
  
  Серёжа, еще слегка пошатываясь, встал с кровати. Даша подхватила его под руку и потянула к выходу в коридор. Как только они оказались в коридоре, она другой рукой влепила ему резкую обжигающую пощечину.
  
  - Чтобы больше не обзывался, - прокомментировала она, после чего ударила еще раз. - А это за то, что от меня отвильнуть хотел. Ты хоть знаешь, что такого ни одна женщина не забывает?
  
  Серёжа угрюмо молчал.
  
  После его посещения туалета, она аккуратно его помыла, после чего вывела в коридор, но там резко остановилась и сказала:
  
  - Когда ты подо мною окажешься, тогда и про то, как был с Балжан, вспомнишь хорошим словом.
  
  - Что ты затеяла? - дрогнувшим голосом спросил Серёжа.
  
  - Сюрприз. Но когда станет совсем невмоготу, можешь кричать во весь голос. Может, Серафима опять за тебя вступится. Или уже закончился ваш роман?
  
  Последнее слово она произнесла с явной издевкой.
  
  - Это ты мне как мельник в "Бумбараше"? "Кричи, ругайся!"? - попробовал сострить Серёжа.
  
  - Очень кстати ты мой любимый фильм вспомнил. А помнишь, что Софья приказала с Яшей сделать, когда он ее так же обозвал, как ты меня? А ты, я вижу, дурак конченый. Можно в кино снимать, какие ты на перезрелую ****ищу взгляды кидаешь. Наверно, и умереть под ней за счастье бы считал, Ромео, блин, малолетний? Только вот следующий сеанс не за ней, а за мной. И я могла бы его по-разному провести. Если бы ты на меня так смотрел, как на нее, я, может быть, тебя бы и пожалела. Может быть... Но я же "сука", правильно? Поэтому уж не обессудь.
  
  От всего услышанного словно какая-то невидимая сила на мгновение скрутила сердце Серёжи словно выжимаемое прачкой белье, и он понял, что произойдет что-то очень нехорошее. То, чего он предотвратить не сможет.
  
  Пройдя вместе с Серёжей по коридору и раскрыв дверь, Даша втолкнула его в комнату.
  
  "Антракт" прошел для него как во сне. Он механически делал все то, что от него требовали, а сознание в это время разрабатывало схему, которая должна была сделать его нечувствительным к загадочным будущим "сюрпризам", которые для него приготовила мстительная Даша. Единственное, на что он обратил внимание - среди садившихся ему на лицо в этот раз Серафимы не оказалось. Как будто она объявила забастовку.
  
  И когда "антракт" закончился и предстояло начаться "сеансу", он уже начал отгораживать свое восприятие действительности от всей палитры воздействий на него со стороны внешнего мира. Отгораживать стеной, которая не должна была пропустить к его сознанию никакие внешние вторжения. "Пусть тело остается там, за стеной, оно меня не волнует, а я здесь, внутри". И это работало! Когда ему вкололи стимулятор, он даже не почувствовал укуса иглы в ногу. Стена становилась все выше и прочнее.
  
  Серёжа закрывал глаза и снова, слой за слоем, выкладывал эту стену. Не из камня - из дыхания. Каждый вдох был кирпичом, каждый выдох - раствором, скрепляющим его волю. Где-то снаружи на него пытался воздействовать введенный сексуальный стимулятор, словно тягучая волна, которая накатывает и пытается смыть его "я". Стена мешала ей пройти. Стена росла. Сквозь неё пробивались отголоски - неясные, тяжёлые, будто сквозь толстое стекло, - но он не впускал их внутрь. Он повторял про себя: "Это не я. Это снаружи. А я - за стеной".
  
  Но вдруг эта стена рухнула, пробитая где-то в основании тараном острой боли. Серёжа открыл глаза и вновь оказался в реальном мире, в котором победил вызывающий эрекцию стимулятор, а его тело находилось в эротической связке с женским телом. Только эта связка была мучительной.
  
  В одно мгновение он понял истоки этой боли: Даша заранее ввела во влагалище не только контрацептивную свечу с едким действием - едким не для нее, а только для него, потому что головка его мужского органа и кожа под ней после длительного секса с тремя женщинами были до предела натерты и покрыты микротрещинами и микроссадинами. Но она явно засунула туда и еще какую-то химию, ощущаемую Серёжей как та соль, которой во времена телесных наказаний посыпали спины поротых розгами или кнутом - для усиления эффекта. Сама же Даша, похоже, от этой химии не страдала нисколько. Собственно, этому могло быть логичное объяснение: она заранее озаботилась еще и тем, чтобы обезболить себя еще одной вагинальной свечой - анестезиновой.
  
  И сейчас она намеренно увеличивала темп и амплитуду скачки, прекрасно понимая, что для него это усиливает мучительное воздействие трения, которое и так имело для Серёжи эффект наждачной бумаги.
  
  Боль быстро разрасталась, превращаясь в нечто огромное и неуправляемое. Сережа чувствовал, как она разливается по сознанию, словно тёмная вода, заполняющая пустую комнату. Океан боли, не тихий, а ревущий, кипящий, не просто пришёл - он занял всё пространство, вытеснив даже дыхание. Боль была солёной, как морская вода, и такой же беспощадной, заставляющей сжиматься в тугой комок.
  
  А скачка переходила из галопа в карьер, вертикальный маятник перед его глазами мелькал все быстрее и быстрее. Даша взмывала вверх и ныряла вниз, как ненавидимые спасателями экстремалы, обожающие купаться в шторм, чтобы вот так же взлетать на гребне волны, которая тут же низвергает их обратно.
  
  Каждый рывок Даши для Серёжи превращался в новую вспышку нестерпимой боли, которая валом обрушивался на берег его разума. Он пытался удержаться за обрывки мыслей, но они рассыпались, как пена на гребне волны. Океан становился всё глубже, и Серёжа уже не знал, где кончается он сам и начинается эта бездонная боль.
  
  Поскольку отец успел ознакомить его с некоторыми законами человеческого организма, он уже не сомневался: Даша намеренно вгоняла его в болевой шок, из которого человек может и не выйти после того, как потеряет сознание. Но она такого исхода не опасалась, потому что не сомневалась, что он сейчас начнет кричать, что, по ее замыслу, должно унизить его в глазах Серафимы.
  
  Взгляд его заметался по комнате в ее поиске. Ведь только она, поняв по его лицу, что происходит, остановит этот ад. Но Серафимы в комнате не было. Скорее всего, она демонстративно вышла, чтобы не видеть Дашиного триумфа, но не учла коварства последней.
  
  Только из этого отнюдь не следует, что он сейчас изойдет на крик, прося других остановить Дашу. А начать под ней извиваться, пытаясь сбросить ее с себя - лишь другой вариант признания своего унижения.
  
  - Но я не закричу! - молча твердил себе Серёжа. - Я не закричу! Я не закричу! Я не...
  
  "Ещё не всё, - подумал он, вцепившись взглядом в узор трещин на потолке. - Пока я его вижу, я жив". Но узор дрожал и двоился, будто изображение на сломанном экране. Он пытался удержать его усилием воли, заставить остаться чётким, но линии расползались, теряли смысл, превращаясь в бессмысленную мешанину. "Нет, нет, не сейчас..." - мелькнуло в голове, но договорить мысль не получилось. Тьма накрыла всё целиком, и последнее, что он почувствовал, - это то, как мир становится бесконечно далёким.
  
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"