Горловец Виктор Андреевич
Омская обитель 18+, часть 2. Переписать Стендаля

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    ОПУБЛИКОВАНО ПОЛНОСТЬЮ ЗДЕСЬ - https://www.litprichal.ru/work/518869/ СЮЖЕТ: 1996 год. Следующее воплощение кармической личности писателя Стендаля (настоящее имя Анри Бейль, 1783-1842) - обычный 18-летний питерский заводской паренек по имени Серёжа. Он работает на сверлильном станке, на будущее подумывает учиться на юриста, не имеет отношения к искусству и близко ничего не ведает насчет своего кармического прошлого. Четыре женщины бальзаковского возраста заманили Серёжу в здание полузаброшенного общежития на Омской улице (отсюда и название произведения), подпоили, связали, обкололи сексуальным стимулятором и начинают подвергать сексуальному насилию. Поначалу все происходящее кажется ему увлекательной ролевой игрой, волнующим приключением, где он получает первый сексуальный опыт. Но скоро его восторг сменяется на что-то совсем противоположное, а ситуация, которой, как кажется, нет конца, становится угрожающей уже не только для его здоровья, но и жизни. В этой стрессовой и опасной ситуации в сознание Серёжи пробиваются обрывки информации о его кармическом прошлом. И выход ему может подсказать только он-прежний, то есть, Стендаль.
  - Приходи в себя, Серёжа, приходи в себя!
  
  Чей-то голос, как будто исходивший из другой вселенной, пытался прорваться в серую мешанину беспамятства. А затем вслед за ним пришел еще и резкий запах уксуса, которым кто-то смачивал его виски. Мгновением позже вернулось и зрение, а в связке с ним - память.
  
  - Господи, ожил все-таки! - обрадовалась склонившаяся над ним Серафима. - Ты целых десять минут в отключке был. Я уже собиралась в Скорую звонить, но Зина-то у нас медсестрой была, знает, как в таких случаях и без Скорой обойтись.
  
  Взгляд Серёжи закружился по периметру, выхватывая самые главные детали вокруг и пытаясь на них сфокусироваться. Зинаида стояла рядом с Серафимой, держа в руках вату и какую-то банку. В углу комнаты сидела на полу Даша, скорее всего, отброшенная туда ударом Балжан и потиравшая ушибленную скулу.
  
  Еще Серёжа заметил, что наручники с него сняты.
  
  О произошедшем ему напоминала саднящая боль, и взглянув на источник этого ощущения, он чуть не ахнул: живого места нет, как будто одна сплошная рана. Серафима хлопотала рядом, разводя марганцовку в теплой воде и приняв из рук Зинаиды тюбик с какой-то душистой травяной мазью и пакет с порошком стрептоцида.
  
  Закончив обработку, которую Серёжа выдержал довольно стойко, она наконец задала ему главный вопрос:
  
  - Что там было?
  
  - Химия какая-то, - нехотя ответил он. - Жгучая, едкая. В смысле, для меня, а не для нее.
  
  Кулаки Серафимы сжались, она бросила на Дашу яростный взгляд и припечатала ее гневной фразой:
  
  - Тварь, гестаповка!
  
  - Какие ко мне еще тут претензии?! - заволновалась Даша. - Я что, предохраняться не могу? Это ты стерильная и нерожавшая, как старая кастрированная кошка, Зина в климаксе, и дети у нее давно взрослые, у Балжан вообще с гормонами не все в порядке, как у всех баб-качалок. Я одна из вас залететь могу, а оно мне надо?
  
  - А резинки на что? - спросила Серафима уже чуть поспокойнее.
  
  - Вот это позволь уже мне решать.
  
  На этот ответ Серафима встречных аргументов не нашла. Каждая женщина вправе сама выбирать способ предохранения, тут даже мужья диктовать не могут и уж точно не соседки по комнате.
  
  - Во-общем, так, Серёженька, - сказала Зинаида. - Обещание свое я держу. Одевайся и можешь отправляться домой. Девчонки, и вы одевайтесь, хватит нам всем тут голяком бегать. Но с Дашей и Симой давайте все-таки вопрос проясним.
  
  Она протянула Серёже сильно помятый лист из блокнота. Он с недоумением его взял, раскрыли прочитал... свои фамилию, имя, отчество и адрес.
  
  - Пока ты в отключке был, вот эта сколопендра ядовитая, - хабалка кивнула на Дашу. - Залезла к тебе в сумку, достала паспорт и все оттуда переписала. Мы сначала ничего не поняли, а она прояснила: шантажировать тебя собралась. Хочет пойти к какому-то знакомому судебному медику и сдать ему на образец твою сперму из ее причинного места. Типа, химия здесь не помеха. А потом, если ты на ней не женишься, грозится с заключением и образцом пойти заявлять в милицию, что это ты ее изнасиловал. Чтобы тебя припереть: или женись, или в тюрьму иди.
  
  Серёжа, который в этот момент натягивал на себя одежду, как и все остальные в комнате, выслушал сообщение с каким-то тупым безразличием; сосредоточиться и сразу переварить смысл сказанного у него не получалось.
  
  - Ну, мы втроем на нее и навалились, - продолжала Зинаида. - Короче, отобрали у нее бумажку, а Балжан ее еще и по роже слегка приложила, чтобы беспредельничать было неповадно. Можешь порвать. Но она, мерзавка, хорошую память имеет, все запомнить успела, прокричала это нам.
  
  Хабалка сделала мгновенную паузу, после чего кивнула на Серафиму:
  
  - Но тут твоя возлюбленная за тебя горой встала. Сказала, что если Даша пойдет в милицию, то и она пойдет, а там уже расскажет, как все на самом деле было. Получается фигня какая-то: ни одна из них уступать не хочет. Если обе пойдут, то неизвестно, к чему там придут следствие, суд. Или тебя посадят, или нас. Если же не ты, а мы сядем, то уже все, и Серафима тоже.
  
  - Серафима не сядет, - твердо сказал Серёжа.
  
  - Почему?
  
  - При таком раскладе я вину насчет Даши на себя возьму.
  
  - Что, так в тюрьму охота? Статья-то плохая.
  
  - Я в тюрьму не пойду.
  
  - А что, у тебя еще какой-то путь есть?
  
  Сережа выразительно поднял глаза кверху.
  
  - И думать не смей! - воскликнула Серафима. - Я запрещаю тебе, слышишь?! Лучше уж мне в тюрьму и всем нам...
  
  - Она правильно говорит, - нахмурилась Зинаида. - ТАМ суицидников встречают не лучше, чем в тюрьме насильников. Сходи к батюшке, он все объяснит. Короче, Серёжа, какой-то тупик получается. Но я, кажется, придумала, как все разрулить. Но это уже не к тебе, а к Симе и Даше.
  
  Она внимательно оглядела каждую:
  
  - Слушайте меня, обе. Я вам предлагаю сыграть в карты. В ромб. На условия. Если Даша выиграет, ты, Сима в милицию не идешь и в том заранее нам слово дашь, до игры. Что там Даша дальше сделает и что Серёжа выберет - это тебя уже не касается, слово не воробей. Теперь что касается тебя, Даша. Если Сима выиграет, ты про свою дурную затею забудешь и пойдешь с Балжан в душ, она спринцовкой все из тебя вымоет. Ей к другой бабе в причинное место залезть не в напряг, а только в радость. Или сама все сделаешь под ее присмотром. Поэтому каждую из вас спрашиваю: обе согласны? Сначала ты, Сима, выскажись.
  
  - Согласна! - без малейших колебаний ответила Серафима.
  
  Зинаида слегка пожала плечами:
  
  - Дело твое. Я вот только одного не понимаю: что у тебя, сорокашестилетней бабы может быть к восемнадцатилетнему пацану, что ты вот так не глядя за него впрягаешься? Двадцать восемь лет разницы! Ну, один раз было у тебя с ним, так и у меня тоже было, и у Даши, и у Балжан. Дальше-то у вас ничего быть не может. Странная ты, Сима.
  
  Серафима неспешно подошла к книжной полке над своей кроватью, сняла с нее одну из книг, развернула так, чтобы все могли увидеть название, и положила на тумбочку рядом с кроватью, на которой сидел Серёжа.
  
  - Вот смотри, Зина, это Стендаль, "Пармская обитель". Это про времена, когда в Италии страшно было, сплошной застенок. Фабрицио тоже сгноить в тюрьме хотели, а он молодой был, чуть постарше Серёжи. А Джина Сансеверина все пыталась его спасти, потому что тайно была в него влюблена, но за всю книгу и намеком ему того не показала, потому что была его старше на двадцать два года, да еще и родственница. Он этого и не узнал. Зато посвятил свою жизнь девушке, Клелии Конти, где все было безнадежно, из-за нее он всю свою короткую жизнь так и спалил. Ушел в монастырь, а когда Клелия умерла, она вскоре и его в могилу за собой утянула. Джина его смерти не перенесла, тоже умерла. И вот итог: нет всех троих.
  
  Серафима на момент замолчала, после чего продолжила:
  
  - И как прочла, подумала: нехорошая это книга. Злая. Нельзя писателю так обращаться с теми, о ком он пишет. А вот если бы Фабрицио сам влюбился в Джину? В нее, а не в Клелию? И она бы ему ответила? Да, долго бы у них не продлилось, двадцать два года разницы - не пух с одуванчика. Но все были бы живы, все трое! Солнцу бы радовались, небу, морю. Может, и до победы бы дожили, когда потом Гарибальди пришел. Так вот, я сейчас хочу эту книгу жестокую заново переписать. Серёжа! Я хочу, чтобы ты спокойно ушел отсюда и Даша тебя шантажом не донимала. Чтобы ты сегодняшний день напрочь забыл, но, если ты меня забыть не захочешь, а захочешь, чтобы мы с тобой были вместе - пусть будет так. Хотя я понимаю, что такое двадцать восемь лет разницы, это значит, что будет день, когда ты меня бросишь. С моей стороны обид не будет. Но до той поры, пока ты меня не бросишь, никому в мире не будет так хорошо, как тебе.
  
  Она перевела взгляд на Дашу, потом снова на Серёжу:
  
  - А если Даша выиграет - она ничего не выиграет. И тогда не вздумай ничего с собой делать! Женись на ней. Как женишься, так потом и разведешься, кто тебе помешает? Шантаж уже отпадет, потому что я такого себе не представляю, чтобы женщина пришла в милицию с заявлением на своего мужа, что он ее изнасиловал, и с образцом его спермы в качестве доказательства. Это только ментов смешить. Так что - я в игре!
  
  Сказать, что Серёжа в этот момент смотрел на Серафиму с особым обожанием - это ничего не сказать. Как там Даша съязвила? "Наверно, и умереть под ней за счастье бы считал?" Да нет, не только под ней. Он считал бы за счастье даже умереть просто у ног своей богини, своей феи, от души жалея тех, кто никогда в жизни не испытал того чувства, какое сейчас у него было к ней.
  
  - Молодец, Сима! - одобрительно сказала Зинаида. - Уделала ее по всем пунктам. Ну что, Даша? Я буду за Симу болеть, Балжан, я вижу, тоже. Как видишь, Дашулька, сейчас здесь все против тебя. Поэтому мой тебе совет - сдавайся. Откажись и от игры, и от своей затеи дурацкой с судмедэкспертом и заявлением, а иди прямо сейчас в душ с Балжан и спринцовкой. Или ты решила упертой остаться? Что скажешь?
  
  - Скажу! - с вызовом ответила Даша, упрямо тряхнув головой. - И пойти против всех тоже не побоюсь. И каждому из вас сейчас отвечу. Сначала тебе, Зина, потом Симе, потом Серёже. И начну с тебя.
  
  Пару мгновений она собиралась с мыслями, а потом произнесла, обращаясь к Зинаиде:
  
  - Вот ты, Зина, с самого начала себя здесь командиршей объявила, всеми помыкала, а не только Балжан, своей шестеркой. А ты не подумала, что это может мне когда-то надоесть? На-до-есть! И глазищами на меня не сверкай, режет правда глаза-то? Ты думаешь, я не знаю, что ты с этим недоразумением природы, - она кивнула на Балжан. - Трахаешься втихую? И никакие вы не бисексуалки, а самые махровые лесбюшки, хоть у тебя и дети есть. Потому что у мужика созревшего, имеющего выбор, на тебя просто не встанет, а с Балжан ему добровольно лечь - это как себя пидарасом назначить. Я сейчас не про Серёжу, он-то не добровольно... Когда вы обе на него пластом ложились перед тем, как на него заскочить - это типично лесбиянская фишка. А когда на нем прыгали, то представляли, что друг друга трахаете, это у вас на лицах было написано. Но вам друг с другом не особо хорошо, потому что вы обе коблихи властные, каждая доминировать хочет. Вам надо было куда-то свою властность употребить, потому ты и предложила какого-нибудь парня без опыта сюда заманить и по кругу трахнуть. Я как услышала, так едва не блеванула. А согласилась я потому, что боялась, что тогда вы как-нибудь меня саму изнасилуете, я же вижу, какие ты на меня иногда взгляды кидаешь, я же из вас самая молодая и симпатичная, так? А вот почему Сима согласилась, не грех ее спросить.
  
  - Ну, спасибо, тебе, Дашуля, - чуть промолчав, проговорила хабалка. - Уж лучше сказать, как есть, чем в себе держать. Я теперь много о тебе поняла. Но ты и Симе что-то сказать собиралась?
  
  - Всегда пожалуйста. Теперь тебе, Сима. Жили мы с тобой всегда дружно, никогда не сталкивались, но это и понятно: когда две нормальные бабы рядом с двумя извращенками живут, им друг с другом ссориться-то не с руки. И вот сейчас в одночасье врагами стали... Нет, я все понимаю, ты решила перед климаксом устроить себе медовый месяц с молоденьким мальчиком, только вот одного, подруга, ты в своих расчетах не учла. А ты не подумала, что, если у меня что-то с Серёжей будет дальше, он со мной разводиться и не захочет? Да, я сегодня я плохой с ним была, но дальше могу ведь и совсем другой стать. И стану. И следующий секс у нас с ним будет таким, что он потом о тебе и не вспомнит. Все же всё уже видели; а вот если бы я химию по злости не подложила? Что тогда? У Сережи еще такого не было, когда женщина-вулкан, такая, как я, с ним нежна будет. Ты вот за свою Джину выступаешь, а я, хоть твоей книжки и не читала, на эту Клелию поставлю. Потому что сильная любовь к мужикам приходит через муки, а не через муси-пуси, так уж они устроены.
  
  Даша повернулась к Серёже и сделала то, чего никто от нее не ожидал: села рядом с ним на кровати и устремила на него пристальный взгляд. Но он был уже не презрительным и насмешливым, как раньше, а совсем иным - серьезным и немного грустным. Пару мгновений помолчав, Даша сказала:
  
  - Что ж, Серёжа... Поговорить нам все равно бы пришлось. Знаешь, ты прости меня за все сегодняшнее. Да, я бесилась от того, что тебя три бабы трахают, а ты и не против, от того, что ты пассы выделываешь перед старой слащавой коровой, а на меня смотришь как на какую-то младшую обслугу при них, которая тебя только в душ подмывать водит. Но ты-то хоть понял, почему мне это не пофиг было? А ведь как только ты в первый раз сюда вошел, я первый взгляд на тебя бросила и поняла - он будет моим. И только моим. Потому и бесилась. Не знала, что надо делать, за это и получила то, что ты меня возненавидел. Но вот только ты сам мне на три вопроса ответь. Когда последний раз я тебя под ручку вела из душа по коридору сюда, ты ведь знал, что я тебя веду истязать. Я тебе это прямым текстом сказала. Почему же ты не убежал? Балжан в коридоре не было, ты мог меня оттолкнуть, еще заодно и приложить об стенку, а потом... И в душе мог закрыться на задвижку, и в туалете, да и в любой комнате пустой. Но ты этого не сделал. Почему?
  
  - Я как-то об этом не подумал, - пожал плечами Серёжа.
  
  - А почему не подумал? Потому что, хотя в душевой, когда я твой хренчик мыла, тебе пофиг было, но, когда я к твоей руке прикасаюсь, у тебя голова кружится, ноги ватными становятся, и ты только об одном думаешь: хоть бы я тебя касалась и дальше. Какое тут бежать! Так?
  
  В этот момент Серёжа поймал напряженный взгляд Серафимы и угрюмо пробормотал:
  
  - Я не буду отвечать.
  
  - И не отвечай, кто же тебя заставляет. Но у меня и второй вопрос. Хоть я на тебя и злилась, ты мне нужен именно такой. Снаружи ты мягкий, как пластилин, любая баба из тебя лепить может что хочет, но, когда тебя жизнь совсем припирает, ты становишься как кремень. Как скала. Когда ты подо мной мучился, я все ждала, что ты у меня прощения попросишь, лишь бы я остановилась. Или начнешь кричать, чтобы меня с тебя сняли. Но ты губы в кровь искусал, в отключку ушел, но ни слова не проронил. И не потому, что не хотел перед Серафимой смотреться униженным, она ведь из комнаты вышла. А перед кем? И ты по-прежнему хочешь сказать, что я тебе безразлична? Я в паспорте твоем увидела, что ты тридцать первого мая родился. Ты и есть типичный мужчина-Близнец. Мне это понять легче, потому что я и сама Близнец, просто там мужчины и женщины непохожие совсем. Что-то ты замолчал, я вижу...
  
  Неожиданно Даша придвинулась к нему ближе и положила руки ему на плечи:
  
  - А теперь последний и главный вопрос. Сейчас рядом с тобой женщина, которую ты возненавидел как никого на свете, потому что она не хотела тебя отдавать больше никому. И готовая на все, лишь бы ты принадлежал только ей. Скажи, ты хочешь, чтобы ведьма и стерва, которая тебя истязала, была с тобой нежна? Да или нет?
  
  Ее тёплые ладони на его плечах ощущались как что-то запретное, почти опасное: он хотел отстраниться, но тело не слушалось. Внезапно Даша обвила руками его шею, приблизила свое лицо к его лицу, заглянула в его глаза и требовательно прошептала:
  
  - Да или нет?
  
  "Не смотри на неё, - шептал внутренний голос, острый и настойчивый, как лезвие. - Помни, что она только что с тобой делала". Но он не мог отвести глаз.
  
  От прикосновения обнаженных рук Даши, обнимавших его шею, у Серёжи вдруг закружилась голова - будто потолок ушел куда-то в сторону, а стены комнаты качнулись, теряя чёткие очертания. Он ещё помнил ту боль, её мучительные для него движения, ужас, который она ему только что внушала, и теперь эта внезапная перемена сбивала с толку сильнее любой угрозы.
  
  Даша продолжала смотреть ему прямо в глаза, и в ее огромных чёрных зрачках он увидел не раскаяние, а упрямую, твёрдую решимость. "Ты все равно будешь моим", - говорил ее взгляд ровно, без пафоса, так, словно это был не вызов, а простой факт, не подлежащий обсуждению. И от этой уверенности у него снова потемнело перед глазами, а сердце забилось где-то в горле, перекрывая голос здравого смысла.
  
  Ее зрачки казались бездонными колодцами, в которые он падал, не успевая схватиться за край. Его воля рассыпалась на мелкие осколки, а еще недавно внушаемый ею ужас сменился каким-то то болезненным и неестественным восторгом - словно его опоили каким-то запретным ведьминским зельем. Он видел, как ее губы приближались к его губам, но не пытался отстраниться.
  
  И вдруг весь морок мгновенно рассеялся - потому что пронзительная тишина разбилась, как елочная игрушка, которую уронил неловкий ребенок, и сменилась звуками ругани и потасовки.
  
  Серафима отчаянно пыталась вырваться из крепких рук Балжан, пытаясь добраться до Даши. Но поскольку это у нее не получалось, она ограничилась фразой, адресованной своей сопернице:
  
  - Я всегда знала, что ты дешевая проститутка, но ведь ты еще и ****утая на всю голову! Тебя в дурдом надо, на Пряжку! И я тебя туда спроважу! Надолго! Будешь там санитарам в любви объясняться!
  
  Даша отсела от Серёжи и заняла место за столом. Она внезапно преобразилась: стала деловитой и сосредоточенной. Словом, готовой к игре.
  
  Серафима, дождавшись, когда Балжан ее отпустила, заняла место напротив нее.
  
  - Чтобы ты знала, Сима, лучше меня в ромб никто не играет, - сказала Даша. - Сколько я ни садилась, всегда выигрывала.
  
  - Три раза ты выигрывала? - спросила Балжан.
  
  - Почему три? - не поняла Даша.
  
  - Ты же три раза замужем была. Или мы еще чего-то не знаем?
  
  Рассерженная Даша собралась ей ответить, но Зинаида хлопком ладони по столу остановила едва не начавшуюся перепалку.
  
  - Короче, так, - сказала хабалка. - Я буду карты сдавать и смотреть, чтобы никто не мухлевал. И ты, Серёженька, за игрой смотри, твоя ведь судьба решается. Странное дело: тебе только восемнадцать исполнилось, а у двух возрастных баб из-за тебя уже крышу снесло. Друг друга порвать готовы. До тебя мы тут все дружно жили, а ты пришел и разлад внес.
  
  - Ну да, - не смог удержаться от колкости Серёжа. - Я высадил дверь и насильно к вам вломился, чтобы похитить Вику!
  
  - Не стебись, ты сейчас не в том положении. Лучше выпей "Амаретто", что ты принес, игра долгой будет, полчаса, а то и больше. Балжан, налей ему ликера, а я начинаю карты сдавать.
  
  "Амаретто"...
  
  После небрежно брошенной фразы Зинаиды время будто замерло. Серёжа застыл, чувствуя, как по спине пробежал холодок, а в сознании стремительно, словно вспышка молнии, вспыхнула та самая деталь, прежде казавшаяся ничтожной и ненужной; он вдруг увидел в ней ключ, способный разом отпереть дверь к смыслу давно забытого эпизода, и мир вокруг на мгновение стал пронзительно чётким, обнажив скрытую доселе связь событий.
  
  Когда они шли в общежитие, он остановился у магазина, чтобы зайти и купить ликер. Зинаида тогда спросила его: "Паспорт-то с собой, что тебе уже восемнадцать есть?" Серёжа засмеялся, хлопнул ладонью по сумке и зашел в магазин, а обе женщины остались на улице. Но в магазине, когда он раскрыл сумку, то обнаружил, что паспорт забыл дома. Впрочем, измотанная продавщица паспорта даже не спросила и продала ликер, на Серёжу даже не взглянув.
  
  А что ему недавно сказала Зинаида?
  
  "Пока ты в отключке был, вот эта сколопендра залезла к тебе в сумку, достала паспорт и все оттуда переписала". И после этого хабалка протянула Сереже сильно помятый лист из блокнота. Он с недоумением его взял, раскрыли прочитал... свои фамилию, имя, отчество и адрес.
  
  Получается, никто к нему в сумку и не лазил? И никто не удосужился проверить, есть ли у него там паспорт, потому что Зинаида была уверена, что он там есть.
  
  И выходит, что его фамилия, отчество и адрес были известны ей заранее. До встречи в сквере. Тогда и встреча эта тогда была не случайной?
  
  В голове Серёжи вдруг заметались разрозненные обрывки других, более ранних воспоминаний - случайные, будто вырванные из разных времён и смыслов, они пульсировали в сознании, не желая складываться во что то целое; но внезапно, словно по невидимой команде, эти несвязанные фрагменты щёлкнули на свои места, сложились в чёткий пазл - и в ту же секунду на него обрушилось полное понимание, ясное и беспощадное, как вспышка света в тёмной комнате.
  
  Теперь ему было все ясно.
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"