Горловец Виктор Андреевич
Омская обитель, часть 3. Переиграть Шекспира

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    ОПУБЛИКОВАНО ПОЛНОСТЬЮ ЗДЕСЬ - https://www.litprichal.ru/work/518869/ СЮЖЕТ: 1996 год. Следующее воплощение кармической личности писателя Стендаля (настоящее имя Анри Бейль, 1783-1842) - обычный 18-летний питерский заводской паренек по имени Серёжа. Он работает на сверлильном станке, на будущее подумывает учиться на юриста, не имеет отношения к искусству и близко ничего не ведает насчет своего кармического прошлого. Четыре женщины бальзаковского возраста заманили Серёжу в здание полузаброшенного общежития на Омской улице (отсюда и название произведения), подпоили, связали, обкололи сексуальным стимулятором и начинают подвергать сексуальному насилию. Поначалу все происходящее кажется ему увлекательной ролевой игрой, волнующим приключением, где он получает первый сексуальный опыт. Но скоро его восторг сменяется на что-то совсем противоположное, а ситуация, которой, как кажется, нет конца, становится угрожающей уже не только для его здоровья, но и жизни. В этой стрессовой и опасной ситуации в сознание Серёжи пробиваются обрывки информации о его кармическом прошлом. И выход ему может подсказать только он-прежний, то есть, Стендаль.

 У каждого человека есть возникающее еще с детства увлечение на всю жизнь. Для Серёжи это были детективы. К своим восемнадцати годам он прочел их, наверное, больше, чем сотня других людей за всю свою жизнь.
 
 Но интересовали его не погони и перестрелки, а ход мысли двух участников психологического поединка - следователя и преступника. Поэтому нетрудно догадаться, что в будущем Серёжа собирался поступать на юридический факультет, чтобы со временем самому стать следователем.
 
 И у него перед глазами был живой пример - друг отца Егор Чайкин, который когда-то работал в уголовном розыске Москвы, затем по каким-то причинам перевелся в Петербург. Разговаривали они часто и помногу, Серёжа с жадностью ловил каждое слово из рассказов Егора Дмитриевича. Но в этом году случилась беда: Чайкину, мужчине еще нестарому, поставили роковой диагноз - рак печени. Это самый злой и скоротечный вид рака, чаще всего не оставляющий человеку никаких шансов. Сейчас Егор быстро угасал, и было ясно, что он ненадолго переживет погибшего в автокатастрофе отца Серёжи.
 
 От следственных мероприятий его отстранили - "по состоянию здоровья". Хотя сам Егор считал, что это был лишь удобный повод, а настоящая причина совсем иная.
 
 За месяц до событий, описываемых в предыдущих частях рассказа, произошла их последняя в жизни встреча, и оба это понимали. Они сидели на скамейке в парке, и Серёжа с ужасом осознавал, как сдал за последнее время Чайкин и как немного ему этой жизни сейчас у него в запасе.
 
 И еще он знал, что сегодняшний разговор будет самым серьезным за все то время, пока они друг друга знают. Для этого их встреча и затевалась.
 
 - Серёжа, мне осталось мало, - сказал Чайкин. - Ты и сам все видишь. Но я очень хотел еще немного поработать. Над одним делом. Нет, не докончить его, просто хоть чуть-чуть подвинуть вперед. Но не получилось.
 
 - Совсем вам плохо? - участливо спросил Серёжа.
 
 - Нет, дело не в этом.
 
 Егор Владимирович кивнул направо. Серёжа проследил за его взглядом: там рабочие снимали со стены огромный агитационный плакат, имевший прямое отношение к только что прошедшему второму туру президентских выборов 1996 года.
 
 - Еще на пять лет нам этот пьяный гондон. А я ведь на другой исход надеялся. Тогда бы сразу пошла везде кадровая перетряска, и в питерском Управлении МВД - тоже. Словом, у меня была бы возможность еще немного поработать и снять больше информации по Жэковщику.
 
 - От слова ЖЭК? - поинтересовался Серёжа.
 
 - Именно. Ты в курсе, что Питер захлестнула волна квартирного рэкета?
 
 - Это когда одиноких стариков...
 
 - Именно. И я, похоже, понял, кто за всем этим стоит. Во всяком случае, за большинством эпизодов. Паук, который всю эту паутину сплел. Где его искать - я пока не знаю. Но его методы работы мне понятны.
 
 - Я об этом слышал, - сказал Серёжа. - Одиноких преклонных пенсионеров каким-то образом убеждают подписать какие-то документы, связанные с их квартирой. После чего она становится как бы уже и не их.
 
 - Ты еще не все знаешь. Да, какие-то люди приходят с этими стариками к нотариусам, которые явно включены в схему, старики подписывают документы, а потом... бесследно исчезают. А их квартира уходит в продажу третьим лицам.
 
 - А какие документы?
 
 - Чаще всего - доверенность на право купли-продажи. Если пенсионер или пенсионерка совсем в деменции - то и дарственную. Бывают и другие варианты, но реже.
 
 - А этих стариков не ищут потом? - спросил Серёжа.
 
 - Чтобы их искать, нужно заявление о пропаже от близких. А они одинокие, близких нет. Соседям пофиг. На каком основании эту бабушку искать? Может, она куда-нибудь в деревню переехала и там редиску выращивает? Я все эти сведения о пропажах собирал не по процедуре, а чисто на своем энтузиазме.
 
 - А почему он Жэковщик?
 
 Егор Владимирович усмехнулся:
 
 - Я так его назвал, потому что базу данных об одиноких стариках он снимает, как я предполагаю, через самые достоверные источники - микрорайонные РЭУ. В советское время они ЖЭКами назывались. Там очень легко выяснить, кто реально в квартире живет. Паспортные столы, как ни странно, менее информативны. Собесы тоже. Хотя и эти два канала у него пристегнуты.
 
 - Но конечные покупатели...
 
 - А они ничего не знают. Продала им квартиру какая-то фирма-однодневка, которой уже нет. Поднимаешь ее данные - учредителем обозначен какой-нибудь бомж, который за бутылку свою подпись поставил. И все, круг замкнулся.
 
 - Но если родственники какие-нибудь набегут, которые при жизни этих пенсионеров в упор не замечали?
 
 - Набегут, и что? Ну да, гипотетически они могут попробовать отсудить квартиру у конечных покупателей. Только Жэковщику это уже по барабану, свои деньги он уже получил. Но стариков к жизни уже не вернешь, их уже давно где-то тихонько усыпили и растворили щёлочью или кислотой. А теперь скажи, будущий следователь, что тебе в этой схеме кажется самым странным?
 
 _ Что старики так легко свою подпись ставят! - уверенно ответил Серёжа.
 
 - Именно! Их надо заморочить до невероятной степени. И вот для этого у Жэковщика есть свой подпольный театр, в котором он - драматург, сценарист и режиссер. Его штат - откуда-то собранные бывшие актеры и актрисы, скорее всего, из провинциальных театров. Перед стариками разыгрываются эффектные спектакли. Сначала появляются отрицательные персонажи, которые их кошмарят и вгоняют в стресс - много ли для этого пожилому человеку нужно? Затем появляются положительные, а отрицательные сливаются. Тут же эта бабушка или этот дедушка превращаются в объект манипуляций со стороны тех, кто якобы пришел защитить их интересы. И у нотариуса подписывают все что угодно - это ведь, типа, для их безопасности делается. Потом бесследно исчезают. А актеры получают двойной гонорар: по факту участия в спектакле плюс доля от продажи квартиры.
 
 - Ничего себе! - поразился Серёжа. - Но ведь это какого уровня должен быть спектакль!
 
 - Правильное замечание. Понимаешь, он - своего рода гений. Драматург, сценарист и режиссер одновременно. Шекспир, Станиславский и Немирович-Данченко в одном лице. Такое ощущение, что для него главное - не прибыль от продажи отжатых у пенсионеров квартир, а сам процесс постановки спектаклей. Типа, творческая самореализация. И он старается не повторяться, придумывает сценарии все новые. Такая вот вдохновенная личность.
 
 Серёжа задумался.
 
 - Но если он сам работает с актерами и актрисами, то, если взять кого-то из них, то они сразу выведут на него, - высказал он свое мнение.
 
 - Нет, я уверен, что с актерами работают его ассистенты, - не согласился Чайкин. - Сам он предельно осторожен и конспирируется по максимуму. Если вдруг что - обрубит все ниточки. А "репетиции" и сами спектакли смотрит в записи на камеру и позже передает свои замечания.
 
 Помолчав несколько мгновений, Егор Дмитриевич добавил:
 
 - Тревожно мне и за тебя, Серёжа, тоже. Вдруг ты попадешь в его поле зрения? Соблазн-то огромный: живет пацан восемнадцати лет один в квартире, жизненного опыта никакого, объект, получается, интересный для разработки. Ему ведь старики уже поднадоели, а тут - новые идеи для сценария...
 
 - Из-за какой-то сраной двушки? - поморщился Серёжа.
 
 - Я же тебе объясняю, ему важнее сам процесс, творческая самореализация! Квартирой больше, квартирой меньше - ему сейчас уже без разницы. Денег у него - хоть жопой ешь. Вот что, друг ситный. Ты если вдруг увидишь, что вокруг тебя начинает происходить что-то не вполне естественное - немедленно насторожись. Понял? Тогда и квартиру сохранишь, а главное - жизнь. Жаль, что меня уже не будет... Но главное, что я тебя предупредил. Я не уверен, что это хорошо, что твой дядя-рас****яй тебя от армии отмазал. Да, армию сейчас сгноили, но неизвестно, что сейчас опаснее: стоять где-нибудь на блокпосту под Моздоком или быть в Питере единственным собственником чего-то.
 
 - Спасибо, Егор Дмитриевич, что предупредили.
 
 - Но я тебя больше для другого разговора пригласил. Правда, все равно про Жэковщика. Хребет ему надо ломать. И, если ты готов впрячься, можно будет тебя привлечь. Только уже не при моей жизни...
 
 - Я готов! - без раздумий сказал Серёжа.
 
 - Тогда слушай. После моей смерти пытаться официально заниматься Жэковщиком никто не будет. Система МВД вся сгнила, приоритеты сейчас другие. Но есть у меня товарищ - Паша Дорохов. Вместе в Москве служили, он - моим помощником, потом я перевелся в Питер, а он там остался. Но уже не в МВД. Сейчас у него собственное охранно-сыскное агентство, и этими силами он в тему с Жэковщиком вписаться готов. На энтузиазме, как и я. Если ты согласен в этом деле выполнять кое-какие поручения, я ему передам твой телефон.
 
 Внезапно Чайкин скривился от боли и схватился за правый бок. Серёжа вскочил, уже готовый бежать вызывать Скорую, но бывший следователь жестом остановил его. Пару минут посидев, отдышавшись и дождавшись, когда боль приутихла, он продолжил:
 
 - Нам, вернее, уже Паше, без меня, нужен будет доступ к базе данных Управления, на Литейном-шесть. Через месяцев восемь там освободится место секретаря. Специального образования не нужно, достаточно среднего, ну, еще надо тест пройти. Ты отличник, пройдешь легко. Принимают только по рекомендации, но этот вопрос у меня утрясен. Работа скучная, канцелярская - ведение делопроизводства, приём и регистрация документов, подготовка справок, работа с архивом. Зато ты всегда можешь снимать информацию, связанную с делами Жэковщика, которая будет Паше нужна позарез. Зарплата там маленькая, зато сам Паша тебе на поддержание штанов будет подкидывать. Теперь решай - согласен или нет?
 
 - Егор Дмитриевич, вы же знаете, что я двумя руками за.
 
 - Тогда через месяцев восемь Паша тебе позвонит, скажет, когда на Литейный-шесть подъехать и к кому там подойти. Кстати, для тебя он Павел Александрович.
 
 - Но если система МВД сгнила, как может директор охранно-сыскного агентства довести мафиозника до суда? - задал Серёжа вполне естественный вопрос.
 
 - А почему ты решил, что его нужно доводить до суда? Сейчас главарей вооруженных банд и под залог выпускают, и оправдывают, либо сроки дают символические. Девяностые на дворе - этим все сказано! Нет, дружище, ради такого и начинать ничего бы не стоило. По-другому надо с Жэковщиком вопрос решать.
 
 - Обнулять? - коротко спросил Серёжа.
 
 Чайкин недовольно буркнул:
 
 - Я тебе этого не говорил. А вообще, раз ты собираешься в будущем сам следаком становиться, возьми за правило: если что-то понял - не надо переспрашивать.
 
 Серёжа сконфуженно молчал.
 
 Вздохнув, Егор Дмитриевич продолжил:
 
 - Если в ближайшую пару лет Жэковщика не остановить - дело труба. Квартирный рэкет уже начинает и в другие города перехлестываться. То ли это он филиалы создает, то ли подражатели стали появляться. Так страна может совсем в средневековье рухнуть. Она там уже и так одной ногой стоит.
 
 "Мы его обнулим. Все для этого сделаю", - подумал Серёжа и твердо сказал:
 
 - Егор Дмитриевич, можете во всем на меня рассчитывать. И Павел Александрович - тоже.
 
 - Тогда могу помирать спокойно и не рефлексировать, - невесело пошутил Чайкин. - А пока наберись терпения и жди звонка Паши. Как я сказал, месяцев через восемь.
 
 А через несколько дней его не стало.
 
 Сейчас, прокручивая каждую деталь этого разговора, Серёжа мысленно ругал себя последними словами. Сказал ведь тогда Чайкин: "Ты если вдруг увидишь, что вокруг тебя начинает происходить что-то не вполне естественное - немедленно насторожись. Тогда и квартиру сохранишь, а главное - жизнь".
 
 А он? Ладно, что не смог распознать, что это был спектакль с участием нескольких актрис (интересно, как их на самом деле зовут?), но уж голову-то включить...
 
 Сейчас ведь середина девяностых. Кому теперь, на фиг, нужен какой-то секс, чтобы из-за него пускаться во все тяжкие?! Сейчас всем нужно только одно - ДЕНЬГИ. Ради них сейчас многие отца и мать продадут, так уж переформатировала людей реальность последних пяти лет. Впрочем, излом случился раньше, когда благодушные романтизированные семидесятые, о которых с восторгом рассказывали его родители, сменились на "жесткие" восьмидесятые, ставшие, в свою очередь, прелюдией к аду девяностых.
 
 И женщины на получение денег любой ценой заточены часто даже больше, чем мужчины. А уж ценой секса это сделать особенно просто. Девушки повально ищут спонсоров, а особенной удачей для себя полагают пожилых плешивых "папиков", потому что они считаются самыми щедрыми.
 
 Замысел тоже понятен. Серёжу предполагали намертво втянуть в любовный треугольник. Ни к какому судмедэксперту Даша, конечно, не побежит, в карты выиграет Серафима, его тут же отсюда выставят, сразу после его ухода декорации будут демонтированы - речь про эту комнату, где они якобы живут, но перед тем, как Серёжу выставить, ему как бы невзначай оставят каналы связи с Серафимой и Дашей.
 
 А дальше? Он бы через какое-то время испытал на контрасте: только что была лавина секса, а теперь - ничего, пустота. Понятно, начал бы выходить с обеими на связь, упрашивать о встречах, получал бы отказы. Ну да, у этих актрис подпольного театра график плотный, они ежедневно в том же или ином актерском составе играют в других спектаклях, для одиноких бабушек и дедушек: кто-то - социальную работницу, кто-то - юриста, кто-то - врача или медсестру (эта роль явно для бывшей медички Зинаиды), кто-то - сотрудницу милиции или прокуратуры, заодно и пару мужчин-актеров в милицейской форме пристегнут, чтобы спектакль был супер-пупер.
 
 И в какой-то момент ему во встрече не откажут и в процессе нее ("по ходу пьесы") его подсадят на какую-нибудь сильнодействующую дрянь - в качестве обязательного условия для продолжения отношений. Еще не известно, что ему сегодня вкололи. И так будет происходить в каждую встречу, пока он не превратится в зомби, в полный манекен, который можно будет вести к нотариусу, чтобы поставил любую подпись на любом документе о квартире.
 
 А потом ему бы предстояло бесследно исчезнуть, как всем тем старикам.
 
 Казалось бы, все можно было сделать проще: подослать к нему в сквере одну лишь Дашу с целью завязывания знакомства и дальнейшую "раскрутку клиента" поручить только ей. Тогда можно было бы платить лишь одной актрисе, а не четырем, и не создавать декораций в виде этой комнаты. Но так Жэковщику неинтересно, тогда он не был бы самим собой, новым Шекспиром, гением драматургии, поэтому он предпочитает увеличить издержки, уменьшив этим свою чистую прибыль, но обеспечив себе полную творческую самореализацию.
 
 Теперь, когда спектакль провалился, о чем его автор и актерский состав пока еще не знают, Серёже за оставшееся время нахождения здесь надо сделать одно важное дело - осмотреться по сторонам уже другими глазами и попробовать найти...
 
 Ему тут же стало ясно, в чем заключалась подсказка, подаренная подсознанием. Жэковщик должен ведь сам видеть поставленные им спектакли, иначе все его вдохновение уйдет коту под хвост. Это означает, что в комнате в обязательном порядке должна находиться скрытая камера.
 
 И тут же память выдала Серёже еще один диалог - с его другом Лёвой, весьма продвинутым технарем. Речь тогда шла о настоящем и будущем видеокамер. Во время спора Лёва горячился так, что, казалось, у него вот-вот запотеют очки.
 
 - Ты пойми, - убеждал он Серёжу. - Сейчас прогресс пошел семимильными шагами, а это значит, что нынешние громоздкие агрегаты скоро окажутся там, где им место - на свалке металлолома! Сейчас какой год? Девяносто шестой! Так вот, запомни его как первый год новой эры - "цифровой". Да-да, появились первые видеокамеры, работающие на иных принципах. Почему называются "цифровыми" - долго рассказывать. В России их пока десятка полтора, не больше. Называются "Ди-Сэ-Эр Ви-Икс - тысяча". Они предельно компактны и могут быть даже замаскированы под какой-нибудь бытовой предмет.
 
 - Например? - спросил Серёжа.
 
 Лёва слегка стушевался:
 
 - Ну... ты же будущий следователь, так? Тебе легче придумать.
 
 Сейчас, вспомнив этот разговор в деталях, Серёжа подумал, что лучшего момента для визуальной оценки здешнего интерьера ему не сыскать. Актрисы усердно делают вид, будто заняты игрой в карты; если игра рассчитана на полчаса и больше, то минут пятнадцать-двадцать у него точно есть.
 
 Он скользил взглядом по углам, по стенам, по каждой мелочи - и вдруг замер. На дальней угловой тумбочке стояла выключенная настольная лампа, и что-то в ней было не так. Форма лампочки - не привычная грушевидная, а какая-то вытянутая, угловатая, с плоской и фасетчатой передней поверхностью, словно её отливали не для света, а для чего-то иного. А абажур, развёрнутый во всю ширину, будто охватывал комнату кольцом возможного света - не для чтения, не для уюта, а чтобы ничего не упустить.
 
 "Зачем такая странная?" - пронеслось в голове у Серёжи, и от этой мысли по коже пробежал неприятный холодок. Он будто смотрел не на обычный предмет, а на замаскированную угрозу. Лампа казалась теперь не частью комнаты, а чужеродным наблюдателем, терпеливо ждущим, когда он сделает лишнее движение.
 
 И в это мгновение ему все стало ясно про эту "лампу".
 
 "Так вот она - ахиллесова пята Жэковщика! Если, как говорит Лёва, этих "цифровых камер" по всей России сейчас наберется едва ли полтора десятка, то именно такой уникальный предмет, как эта "лампа" может стать "лисьим хвостом", перебирая который от периферии к центру, у Паши Дорохова и его сыскарей будет шанс добраться до самого Жэковщика! Как там в детской сказке про Братца Кролика: "Если миску уронить - разобьется миска, если близко лисий хвост - значит близко лиска".
 
 Вот это открытие!
 
 Но в тот же момент Серёжа, мельком посмотревший в сторону играющих в карты, буквально облился холодным потом. Причиной был жесткий, холодный и оценивающий взгляд Серафимы, из которого следовало: ОНА ВИДЕЛА, КАК ОН ПРИСТАЛЬНО СМОТРЕЛ НА "ЛАМПУ"!
 
 Если она поняла, что он понял - то для него это конец. Все сегодня же будет доложено отвечающему за спектакль ассистенту Жэковщика, тот поставит в известность босса, а последнему уже предстоит решить: стоит ли Серёжу на всякий случай обнулить. Теперь уже не из-за квартиры, а по причине его избыточных познаний, которые при специфике этого театрально-квартирного бизнеса неприемлемы для бизнесмена. И, скорее всего, Жэковщик для подстраховки примет решение в пользу обнуления. Потому что в середине девяностых жизнь обычного человека уже ничего не стоит, даже гроша в базарный день. После этого Серёже останется жить даже не дни, а часы. Куда он денется, где спрячется от ликвидаторов? Не бомжевать же по подвалам. Телефона Паши Дорохова в Москве Чайкин ему не дал, тот сам должен позвонить через восемь месяцев, только звонить-то будет уже некому. И операция по обнулению Жэковщика тоже усложнится.
 
 Вознамерившись взять себя в руки, Серёжа попытался, глядя на Серафиму, вложить в выражение своего лица тонну вулканической страсти. Получилось ли это у него - сказать сложно. В ответ Серафима нежно ему улыбнулась, но ее взгляд оставался холодным, пристальным и изучающим. В нем легко можно было прочесть:
 
 "Определить бы, понял ты или нет про "лампу", а, значит, и про спектакль... Если да, то тебе крышка уже сегодня или завтра. Только уже не ради квартиры, а из-за излишка любопытства".
 
 После этого она снова сделала вид, что изучает карты в своей руке.
 
 Насчет "крышки" подразумевается, конечно, другое: растворение щёлочью или кислотой не предусматривает такой конструкции как гроб. Там емкости попроще, впрочем, наверное, тоже с крышкой.
 
 Скорее всего, в этом актерском составе его возлюбленная богиня и фея - самая главная, хотя по сценарию эта роль досталась Зинаиде. Или как их там всех зовут на самом деле?
 
 Если еще несколько минут назад Серёжа буквально восхищался собой, сумевшим раскусить постановку, но сейчас на него обрушился шквал отчаяния. Столько открытий за короткое время - и вот так глупо спалился!
 
 Обидно прожить всего восемнадцать лет. А еще обиднее прямо вот сейчас осознавать неизбежность своего конца и не видеть выхода.
 
 Осознание, что спасения не будет, накрыло его, как тёмная волна, что поднимается из глубины и уже не отступит: она смывает следы, стирает имена, оставляет только едкий перечный привкус страха и глухую уверенность, что дальше - пустота; в груди всё сжалось, будто невидимая рука стиснула сердце, не давая ни вздохнуть, ни закричать.
 
 Стоп! А если выход все же есть?!
 
 При каком варианте Жэковщик не придаст особого значения сообщению про то, как "клиент" пристально пялился на "лампу"? Или даже сама Серафима об этом позабудет сообщить? Это возможно лишь в том случае, если окажется, что он, Серёжа, сошел с ума, трёхнулся рассудком от навалившихся событий.
 
 А если и впрямь сделать что-то такое, что заставит их всех не сомневаться, что он свихнулся?
 
 Но как ему такое сыграть? Как ему, восемнадцатилетнему пацану, ввести в заблуждение Жэковщика, драматурга, сценариста и режиссера??? Это будет та же ситуация, что и в "Золотом теленке", когда человек-собака и вице-король Индии пытались в дурдоме что-то изобразить перед знаменитым профессором Титанушкиным, известным своим умением мгновенно распознавать симулянтов.
 
 Было бы у Серёжи хотя бы жизненного опыта побольше! Был бы он старше хоть лет на десять! А еще лучше - на двадцать. Или и вовсе на тридцать. Но сейчас-то что?!
 
 На тумбочке так и лежала книга Стендаля "Пармская обитель", которую положила туда Серафима. Серёжа случайно перевёл на неё взгляд - и вдруг мысленно выдохнул, словно слова рвались наружу сами:
 
 - Книга, выручай! Я не знаю, что делать... Помоги!
 
 Он протянул руку и коснулся переплёта. В тот же миг воздух будто сгустился, а из страниц просочился тонкий, хрустальный звон - точно щёлкнула крышка музыкальной шкатулки. Книга дрогнула, начала расти, словно живая, и в её центре медленно раскрылась тёмная арка дверь, манящая неизвестностью, и в следующий миг Серёжа оказался внутри.
 
 Он застыл на месте, не понимая, что с ним произошло. Вокруг в разные стороны разбегались узкие улочки Пармы с покрытыми булыжником мостовыми и тенями под арками портиков. Впереди высился розовый Пармский собор, рядом - восьмиугольный баптистерий, чуть дальше - массивный Палаццо Пилотта. Над терракотовой черепицей крыш тянулась к небу потемневшая от времени колокольня, город шумел, источал запахи пряностей и дыма - а Серёжа всё ещё не верил, что это не сон. А потом появилось ощущение дежавю - как у Шурика-Демьяненко во второй части "Операции Ы", когда он выкрикнул: "Я здесь был!"
 
 Сейчас Серёжа был готов биться об заклад, что этот город в его отнюдь не современном варианте он когда-то уже видел. И не раз!
 
 И вдруг он понял, что здесь он уже не Серёжа, а Фабрицио дель Донго - молодой, горячий, сбитый с толку вихрем событий.
 
 Но улицы Пармы вдруг исчезли, уступив место совсем иной реальности. Вокруг полыхает битва при Ватерлоо. Серёжу швырнуло в самую гущу: грохот пушек, крики, лошадиные копыта, летящие комья грязи. Он бежал, не разбирая дороги, и не понимал, за что он здесь умирает, почему эта великая идея оборачивается липким ужасом. В какой-то миг он замер посреди поля, где небо стало серым от дыма, и прошептал: "Я думал, это будет красиво..." Но мир не слушал. Он просто продолжал рушиться вокруг.
 
 Вокруг, словно на экране, продолжается бешеная смена кадров, и вот он снова в Италии, дома его считают изменником: брат написал донос, и теперь каждый взгляд в родном доме выглядит колючим. Тайно влюбленная в него родственница герцогиня Джина де Сансеверина, схватила его за руку в тёмном коридоре и проговорила: "Ты не можешь быть просто собой - ты должен стать кем-то другим, чтобы выжить". И вот он уже в семинарии, в сутане, чужой среди священников, с сердцем, которое не хочет смиряться. Он чувствует себя так, будто надел чужую кожу: она не греет, не дышит, только стягивает движения.
 
 Дальше - роковая вспышка ярости. Из-за женщины, из-за насмешки, из-за того, что нельзя было больше терпеть эту маску. Серёжа вызвал соперника на поединок и убил его. И сразу после удара, когда клинок вошёл, наступило страшное прозрение: "Я сделал это не ради чести. Я сделал это, потому что мне хотелось хоть что-то почувствовать по-настоящему". В тот же вечер его бросили в башню Фарнезе - в сырую, холодную тюрьму, где время текло каплями воды по стенам.
 
 В башне он учится видеть мир сквозь узкое окно. И однажды увидел её - Клелию Конти, дочь коменданта. Она не смотрела на него с презрением, не прятала глаз, а однажды тихо бросила через решётку хлеб и прошептала: "Не теряйте надежду". Для него это прозвучало как чудо. Сережа начал жить ради этих коротких взглядов, ради её голоса, ради того, как она на секунду задерживала дыхание, будто боялась выдать себя. Их связь стала тонкой нитью, которая не давала ему сойти с ума: взгляды, знаки, тайные послания, переданные через слуг.
 
 Две тайные соперницы, Джина Сансеверина и Клелия Конти, объединённые любовью к нему, переступили через ревность и организовали его спасение. Ночь в башне Фарнезе будто налипла на стены, как сырая штукатурка, воздух тяжёлый, пропитанный страхом и пылью веков. Серёжа подходит к узкому окну, вглядывается в черноту снаружи: где-то внизу темнеет двор, а дальше теряются в сумраке крыши Пармы. И вот верёвка - грубая, сплетённая из разорванных простыней и подпоясков - уже перекинута через каменный выступ.
 
 Он начинает спускаться, цепляясь за узлы, чувствуя, как пальцы горят от напряжения. Верёвка ходит ходуном, бьется о стену, высекая искры из камня. Серёже кажется, что каждый рывок отдаётся во всём теле, будто сама башня пытается его удержать.
 
 Но верёвка предательски скользнула - узел ослаб, и он резко провалился вниз. Спустя несколько мгновений после того, как подошвы коснулись земли, он сразу хотел было выпрямиться, сделать шаг - но нога подломилась. Он рухнул на колено, и резкая, колючая боль рванулась вверх по голени.
 
 Серёжа дёрнулся, будто из воды вынырнул, - и вдруг вновь оказался в комнате общежития. Он сидел на краю кровати, пальцы судорожно сжимали край простыни, а грудь вздымалась, будто он только что пробежал три квартала без остановки. Серёжа медленно, будто боясь спугнуть этот миг, повернул голову к тумбочке.
 
 Там, спокойно и буднично, стояла книга - "Пармская обитель". Ни трещин на переплёте, ни следов грубой верёвки, ни даже пылинки, будто её только что аккуратно поставили на место. Она выглядела так, словно и не была вратами в другой мир.
 
 Получается, что только что он увидел путь главного героя не столько глазами этого героя, ведь последний вымышлен от начала до конца, сколько глазами АВТОРА книги. Будто этот автор - не умерший полтора века назад Стендаль, а сам Серёжа! Но как такое может быть? Общение с духом умершего? Но это мистика какая-то!
 
 Впрочем, об этом он еще успеет поразмыслить на досуге, если выживет, а сейчас отвлекаться нельзя. Его жизнь под угрозой, и надо как-то выбираться из этой передряги. Тем более, что автор книги, его ангел-хранитель, уже дал ему прямую подсказку.
 
 Окно! Там это было окно башни Фарнезе, здесь - окно этой комнаты, выходящее на Омскую улицу.
 
 Вот он, единственный выход, который возможен в этой ситуации. Поступок, который заставит Жэковщика отмести всякие подозрения, что Серёжа понял назначение "лампы" и факт спектакля. Высадив стекло и выпрыгнув со второго этажа на асфальт, что неизбежно чревато несколькими переломами ног, Серёжа, выходя из спектакля, одновременно создает у своего врага полное впечатление, что объект воздействия просто не выдержал стресса и слегка трёхнулся, перестав осознавать реальность. Какие уж тут подозрения! Жэковщик лишь слегка поморщится: ему будет обидно, конечно, что спектакль провалился, но не как бизнесмену, из-за какой-то паршивой квартирки-двушки, а как драматургу и режиссеру. Сделает выводы о недоработке сценария (вернее, переработке, слишком уж сильно объекту пережали трахею психики, так, что он с катушек слетел), тему Серёжи спишет в архив и навсегда о ней забудет.
 
 И не будет знать, что в это время в больнице, с переломанными ногами и в гипсе лежит тот единственный, кто, зная теперь о своем враге очень-очень многое, набравшись терпения на месяцы, ждет срастания сломанных костей, а потом звонка Паши Дорохова, чтобы самому начать против Жэковщика уже собственную игру.
 
 Серёжа лихорадочно размышлял. Поскольку окно выходит на Омскую улицу, люди по ней ходят, Скорую вызовут быстро. Дом "брежневский", этаж второй, значит, от подоконника этой комнаты до асфальта метров пять или пять с половиной. Да, несколько переломов ног гарантировано с последующей больницей и гипсом. Но переломы срастаются, особенно когда организм молодой. Максимум это месяца три-четыре. Самое же страшное - неудачно упасть и повредить позвоночник. Остаться на всю жизнь парализованным - да тут лучше и вовсе не жить! Поэтому прыжок должен быть заранее тщательно выверен и совершен по всем законам искусства.
 
 Придется прыгать так, чтобы приземлиться на обе ноги одновременно, сначала на носки, с согнутыми коленями, чтобы погасить удар, а сразу после касания поверхности уйти в перекат - это поможет распределить нагрузку и снизить риск серьёзных травм; при этом нужно защитить голову, выставив вперёд локти и прикрыв её руками.
 
 И не колебаться ни мгновения, даже прекрасно понимая, что сейчас он примет на себя уже второй за сегодня океан боли - первый обрушила на него Даша.
 
 Впрочем, хватит рефлексировать.
 
 Пора!
 
 Стены комнаты вдруг съёжились, будто резиновая груша пыталась выдавить его наружу, а окно, сорвавшись с петель, помчалось прямо на него, грозя раздавить; лёд стекла рассыпался под его напором - и в тело впилось множество болезненных ледышек. А навстречу уже мчался серый асфальт.
 
 Серёжа лежал, вжавшись в этот асфальт, а тот казался ему не просто твёрдой поверхностью - он был словно гигантский молот, который обрушился на ноги и теперь давил на них всей своей тяжестью. Асфальт был холодным, безжалостно ровным, чужим - словно сама земля решила наказать его за этот прыжок.
 
 Сквозь пелену боли он различал над собой мелькание лиц - они сливались в расплывчатые пятна, то нависая вплотную, то отступая, будто кто-то дёргал фокус в сломанной камере. Голоса доносились обрывками: "Держись, парень!", "Скорую уже вызвали!", "Не двигай его!" - они накладывались друг на друга, гудели, как встревоженный рой, и терялись в шуме в ушах.
 
 Он пытался поймать чей-нибудь взгляд, зацепиться за какое-нибудь одно лицо, но перед глазами всё плыло, и даже самые чёткие черты тут же рассыпались на дрожащие линии.
 
 Серёжа стискивал зубы, чувствуя, как внутри всё сжимается от невыносимого напряжения. И где-то сквозь пелену боли пробивалась короткая, отчаянная мысль: да, молот ударил, но не раздробил самое главное: позвоночник цел!
 
 И это перевешивало все остальное. Ведь остальное - лишь цена за то, что в этом первом раунде он, восемнадцатилетний, совсем не знающий жизни, находясь в заведомо проигрышных условиях, все же сумел переиграть Жэковщика, слишком рано возомнившего себя вторым Шекспиром, самым великим драматургом Вселенной. А следующий ход в этой игре, хотя и произойдет он очень-очень нескоро, будет уже за ним, Сережей.
 
 Почему-то он вдруг подумал, что книгу Стендаля он обязательно прочтет еще раз - и уже новыми глазами. Потому что сейчас она, как ни странно, ему очень сильно помогла.
  Не всё же одни детективы читать...
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"