Граф Минна
Тук-тук

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Создай обложку книги бесплатно
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:


 Она придет.
 Я знаю наверняка.
 Я всегда это чувствую.
 Всякий раз перед ее появлением сердце начинает захлебываться. Тук-тук. Пауза. Тук-тук-тук. Пауза.
 Тук-тук-тук. Тук. Тук. Тук. Тук-тук-тук.
 ...Спасите?..
 Пауза.
 Долгая пауза. Пока не начинает темнеть в глазах. Тук-тук.
 Глоток воздуха. Тук.
 Расплавленное золото кудрей льется по ее плечам. Свет тонет в темном бархате глаз. Серебристое платье струится до самого пола.
 Я не могу двинуться с места. Да мне и не хочется.
 Она подойдет так близко, что я почувствую, как пахнут ее волосы.
 ...мед и молоко...
 Она поцелует меня, и я вспомню вкус ее губ.
 ...ваниль, персик и ягоды ежевики...
 Она сядет ко мне на колени и дунет в лицо.
 ...ветер, несущий лепестки жасмина над маленьким городком. Узкие улочки сбегают к морю. Шум прибоя...
 Тук-тук. Пауза.
 Ангел. Ее зовут - Ангел. Настоящего имени не знает никто. Да его и нет, скорее всего.
 У нее глаза цвета крепкого кофе. И с таким же эффектом - тук-тук, тук-тук, тук-тук... тук-тук-тук-тук-т-т-т-т-т-т-т-т....
 Она снилась мне когда-то.
 Пробиралась в мои сны мягкими кошачьими шагами. Приносила с собой шум прибоя и ветер с жасмином. Манила, завлекала, околдовывала, швыряла в лицо колючие снежные осколки, согревала густым солнечным эликсиром. Ведьма. Ангел. Таинственная гостья, которой уже мало моих снов. Я нужен ей весь, до последней капли.
 Когда-нибудь она получит меня.
 Но пока я держусь.
 Тук-тук.
 
 Кир тоже чувствует ее приближение. Каждый раз находит предлог, чтобы уйти из дома и вернуться только утром. Пусть гуляет.
 ...Разве я сторож другу моему?..
 Кир боится. Боится до дрожи, до стука зубов.
 И не только ее.
 Это было бы смешно. Если бы мне было до смеха.
 
 Гроза.
 - У тебя глаза...
 - Что?
 - ...глаза светятся.
 - А это чтобы лучше видеть тебя, дитя мое.
 Кир хватает куртку и вылетает из квартиры. В дождь, который всегда терпеть не мог. В ночь, хотя с детства боялся темноты...
 Я чувствую себя виноватым. Хочется догнать его и вернуть. Но я остаюсь на месте.
 Тук-тук. Пауза.
 
 ***
 Утро. Воды, скорей воды, ледяной воды в лицо.
 Я все еще здесь. Когда-нибудь Ангел уведет меня. Когда-нибудь, не сегодня.
 Можно пока перевести дух.
 Сзади открывается дверь.
 Тук-тук.
 Я бросаю свирепый взгляд в зеркало. И едва успеваю заметить в дверном проеме светлые Кировы кудряшки. По зеркалу, как по весеннему льду, разбегаются трещины. Оно жалобно звякает и рассыпается. Пол щедро усыпан стеклянными брызгами. Кир отшатывается.
 А мне внезапно становится легче.
 - Чего тебе? - да, я уже спокоен. У меня еще есть время. - Зубы почистить не дашь...
 Кир странно смотрит на мою руку и усмехается.
 - Ну, чисти, чисти. Улыбочка у тебя будет - закачаешься. Закончишь - продемонстрируешь, окей?
 Когда он исчезает, я опускаю глаза.
 Вместо зубной щетки пальцы сжимают опасную бритву.
 Тук-тук.
 
 Город пропах дымом. Здесь все время что-нибудь горит. То мусор, проступающий весной из-под снега. То пух тополиный - любимая забава пацанов, поджечь и любоваться змеящимся вдоль бордюра огоньком. То вспыхивают деревяшки в старых кварталах, вспыхивают и сгорают, как спички.
 Ангел улыбается. Ей нравится этот запах. Иногда мне кажется...
 Тук-тук. Пауза.
 
 Колокола звонят целый день. Церковь стала необыкновенно популярна. Люди боятся пожаров. Люди обращаются к богу. Ставят свечки - зажигают маленькие огоньки, чтобы большой огонь прошел стороной.
 Даже Кир, похоже, там побывал. Ему-то зачем?
 Я не могу так больше - уши закладывает.
 
 - Идем с нами?
 Ангел сидит... нет, она возлежит на склоне. Отсюда открывается превосходный вид на реку. За рекой - зарево: на том берегу полыхают дачи. Пожар далеко, и она сидит ко мне спиной, но мне кажется, что я вижу, как огненные всполохи освещают ее лицо. Ангел на мгновение оборачивается. В ее глазах болезненное, острое удовольствие. Короткая улыбка, кивок - и она вновь погружается в созерцание.
 Сегодня она забрала волосы наверх.
 ...молоко и мед...
 Золотые кольца и завитки держит легкомысленная заколка-бабочка. Когда Ангел поворачивает голову, тонкие шелковые крылышки испуганно трепещут. Но бабочка не улетает.
 У Ангела трогательно нежная шея. Такая обманчиво тонкая. Стоит только протянуть руку...
 У ее ног - двое. Блондин с волосами до пояса и коренастый очкарик с чеховской бородкой. Ее личные цепные псы. Они тоже полулежат на травке, расслабленные и умиротворенные, и тоже глядят за реку. Но если я протяну руку - я тут же ее лишусь.
 Ангел больше не оборачивается, и говорит будто не со мной - а так, в воздух. Вертит в пальцах пушистый одуванчик, похожий на чью-то кудрявую голову.
 - Идем, - повторяет она. - Ты наш.
 Ее псы одновременно смотрят на меня.
 - Нет, - отвечаю я. - Не ваш.
 - Как хочешь, - она пожимает плечами. - Мы подождем.
 Ангел поднимает цветок перед собой и посылает ему воздушный поцелуй.
 Одуванчик коротко вспыхивает и моментально обугливается.
 - Мы подождем. Нам некуда торопиться. Нам есть чем заняться, пока ты размышляешь.
 Они смеются, все трое.
 Пахнет дымом.
 Они подождут. Пока я буду сомневаться, они спалят весь город.
 - Я подумаю, - обещаю я. - Но у меня есть... одно условие.
 Условие. Не просьба.
 Тук-тук. Пауза.
 
 ***
 Вечер.
 - Никуда сегодня не пойду, - сообщает Кир, лениво потягиваясь. - Буду сидеть дома и пить вино. Так что если у тебя были планы - извини. Хотя она может привести подружку. Как тебе такой вариант?
 Прекрасно. Ты дома. Значит, у меня планов нет.
 - Слушай, Юрвас, ты странный какой-то. Честно. Чего молчишь?
  Тук-тук.
 Нет, это просто нож рубит мясо. Отличная баранина. Как раз для настоящего плова. Кир дома. Никаких планов.
 Кир любит, когда я готовлю. Обычно мы заказываем что-нибудь из ресторанчика через дорогу. Идеальный ресторан для космополитов, что не строят из себя тонких ценителей одной-единственной кухни - японской или узбекской, все равно. У этих в меню есть все - по нескольку блюд из каждой страны. Сегодня лагман, завтра фахитос, через неделю - лазанья или темпура, - так мы кормимся. Что позволяет притворяться, что мы везде были и все перепробовали. Но в особых случаях я становлюсь к плите сам.
 Сегодня особый случай. Сегодня меня что-то тошнит от одной мысли о ресторанной еде. Она слишком отдает ванилью. Даже дешевые папиросы, и те источают приторно-сладкий дым вместо привычного горлодёра.
 - Интересно, кого ты сегодня ждешь...
 - Девочек не будет, - отвечаю я... быстрей, чем успеваю сообразить, что вообще-то Кир молчит.
 Черт...
 Он подозрительно смотрит на меня.
 - Как ты догадался, что я об этом думаю?
 - Да ты всегда об этом думаешь, - изворачиваюсь я.
 Это почти правда. Кира у нас дамы любят, и он с неизменным воодушевлением отвечает им взаимностью. 'Я же не виноват, что пробуждаю в них материнский инстинкт', - говорит он. Его заботливые 'мамочки' сменяют друг друга с такой частотой, что у меня в глазах рябит.
 Мне с женским вниманием везет гораздо меньше. Хотя моя Наташка стоит всех - вместе взятых - его подружек. Как жалко будет расставаться...
 - Если бы все матери вытворяли с детьми то же самое, человечество давно выродилось бы.
 - Ты это о чем?
 - О материнском инстинкте.
 Он задумывается. С некоторых пор его мысли для меня абсолютно прозрачны. И я не сказал бы, что мне это нравится.
 Нож начинает стучать все громче, как будто чужой разум можно так просто заглушить.
 - А по телику сегодня бокс, - мечтательно тянет Кир. Боксера из него так и не вышло, даже в весе пера, он всегда был 'сильный, но легкий'. Но уж бои на телеэкране Кир никогда не пропускает.
 - Бокс и плов - две вещи несовместные. Под бокс надо пельмени с водкой жрать.
 Дразню я его, конечно. Бокс - это святое.
 Но Кир делает вид, что верит, и начинает ныть: 'Ну дава-а-а-ай посмо-о-о-отрим...' Великовозрастное дитя не может не полюбоваться, как здоровые шкафы ломают друг другу носы и выбивают зубы. Это ему слаще мороженого...
 Телевизор включается. Дюжих бугаев не видно ('Тебя еще чуток подкормить - такой же будешь', - поддевает меня обычно Кир, хотя я не намного крупнее него). На экране - мультики. Какие-то не то лошарики, не то клошарики... Качаются на качелях, грызут карамельки, пишут друг другу письма. Бред. Нет, просто не та программа. Кир фыркает.
 - Самое подходящее для тебя зрелище, - от этого замечания я не могу удержаться, слишком удачное совпадение.
 - Эй, кинь мне пульт!
 Мясо шипит в раскаленном масле. Еще немного - и можно будет убавить огонь. Тук-тук - лук и морковка.
 - Пульт брось, говорю!
 - У меня его нет.
 - Что значит 'нет'? Ты ж телевизор как-то включал. Юрка, не дури!
 Пульт влетает из соседней комнаты и шмякается ему на колени.
 Пауза.
 - Знаешь... - задумчиво говорит Кир. - Я тебя уже боюсь.
 Тук-тук.
 Я медленно разворачиваюсь. Нож, как живой, дергается в руке - пытается выбраться? Но я пока способен удержать рукоятку.
 Лезвие вонзается в стол. Входит глубоко. Намертво. Чтобы здоровенный тесак не вздумал выкинуть что-нибудь этакое. И только тогда я отвечаю:
 - Не беспокойся, это нормально. Я себя и сам боюсь.
 
 Интересно, у меня когда-нибудь хватит решимости сказать Киру: 'Идем со мной'? Ведь он откажется. Наверняка откажется. Он всегда боялся темноты. 'Что я, с дуба рухнул?' - скажет. Или посоветует пить меньше. И по лбу пальцем постучит - тук-тук.
 Кир не пойдет. Кир захочет удержать и меня. Нужно только попросить, позвать... Тогда ей будет труднее.
 Но втравливать Кира в ее игру - свинство. А как хотелось бы плюнуть на все, зацепиться - и просто позволить им тянуть в разные стороны. Ждать, кто победит. А ведь мне уже почти все равно - кто. Я уже почти не сопротивляюсь. К тому же Ангел сильнее. Кир против Ангела - кудрявый щенок... что она делает со щенками, которые мешают ее планам? Из чьих рук вырываются взбесившиеся ножи? Откуда на крышах берутся кирпичи, которые потом удивительно точно с них падают? Нет. Кир исключается.
 Наташка... Наташка меня и держать не будет. Она гордая. 'Скатертью дорожка, любимый' - и вся недолга. Нет, сам, сам. Никто больше не сможет. Никто.
 
 Кир сосредоточенно созерцает рукоятку, торчащую из столешницы. Ни к кому не обращаясь, сам себе - реплика в сторону - роняет:
 - Интересно, каково это - перестать быть человеком...
 - Не знаю, не пробовал, - мрачно отвечаю я.
 У Кира снова странный взгляд.
 - Что?!! Что ты на меня так смотришь?!!
 - Н-ничего. Псих ты, Юрвас.
 - А в лоб?
 Кир снова косится на нож.
 - Н-не надо. Я, пожалуй, пойду...
 - Нет. Не уходи, Кирюха. Останься.
 Тук-тук.
 
 ***
 - Ты больной, - убежденно говорит Кир. - На кой ты им сдался? И кто они вообще такие, откуда взялись? Почему пришли именно за тобой? Что ты им - родственник?
 Она утверждает, что так. Но ты все равно не поверишь, Кир.
 Поэтому я молчу.
 
 - А ну-ка, дыхни, - он подозрительно смотрит на меня.
 Я со вздохом поворачиваюсь к нему. Тест на алкоголь в крови? Смешно.
 - Э, - он предостерегающе машет рукой, - не на меня дыхни! Вот сюда.
 Он поднимает вырванный из блокнота листок.
 Я послушно выдыхаю.
 Бумага мгновенно вспыхивает; Кир еле успевает отдернуть руку.
 - Ф-фокусник чертов, - плюется Кир и трясет обожженными пальцами. - Ну и шуточки у тебя.
 Он по-прежнему мне не верит.
 
 ***
 Наташка сидит рядом со мной. Мы так редко гуляем... Я собирался смотреть на нее, а смотрю вверх. Она тоже любуется звездами.
 - Ты хотел бы уметь летать? - вдруг спрашивает она.
 - Поручик, вы хотели бы стать лебедем? - отвечаю я. В последнее время я с ней недостаточно нежен. Да что там, я просто груб. Может, так ей будет легче... потом.
 - Вечно ты все опошлишь, - обижается моя девушка. - Что с тобой?
 Я сжимаю зубы и перевожу взгляд на нее.
 Трудно.
 Бездонная пропасть неба затягивает меня, как водоворот.
 
 ***
 Скоро. Совсем скоро. Я чувствую это, как бабочка чувствует, когда ей пора выбираться из кокона. Я могу передумать. Я хочу передумать. Но жасминовый ветер треплет мои волосы. Но у ежевики - вкус ее губ. Теперь уже у всего вкус ее губ.
 Тук-тук. Пауза.
 
 Сегодня она не зайдет - Кир дома. Он давно сбежал бы, если бы Ангел собиралась ко мне. Запах жасмина ему омерзителен. На мед у него аллергия. Персик кажется ему теннисным мячом, застрявшим в горле.
 Для Кира ее приближение - как пенопластом по стеклу. А он - дома.
 Сегодня я приду к ней сам. Кто знает, может быть, она тоже видела меня во сне?
 
 Можно подняться на лифте. Но я не спешу. Ступеней много, и у меня есть время подумать.
 Я ступаю неслышно, словно крадущийся барс. Втягиваю ноздрями воздух, замешанный на запахах лестницы. Люди, каждый день шагающие по этим ступеням. Пища, которую каждый день готовят за каждой дверью. Кошки, у которых никогда не хватает терпения добежать до улицы. Тины, которым зимой холодно курить во дворе, а летом лень спускаться, а дома родители гоняют. Хвоя и мандарины, еще с января не выветрились, загадаем желания, ай, кто же так открывает шампанское - и застарелый перегар, хоть топор вешай, Маш, ну сгоняй за пивом, ты человек или баба-яга. Двадцать капель корвалола, ты сведешь меня в могилу, мерзавец - и букет белоснежных лилий, здравствуй, любимая, наконец-то мы снова вместе. Благовония для медитации, ом, ом, ом, оммммм - и разлитые прокисшие духи, ах ты боже мой, а ведь совсем недавно покупала. Дезодорант 'взрыв желания', давай, брызгай побольше, чтобы у него точно крышу сорвало - и тараканья отрава, у, поразвелось гадов, всех выведем... Между нами еще двенадцать этажей запахов. Но я отчетливо слышу, как сквозь этот густой коктейль пробивается ее аромат, который ни с чем не перепутаешь. Несколько чистых нот в какофонии давно рассохшихся инструментов. Мед, молоко... Жасмин... Роза... Ваниль. И немного дыма. Совсем чуть-чуть. Для пикантности.
 С каждым шагом я становлюсь все ближе к Ангелу. Соседские кошки с воем шарахаются у меня из-под ног.
 Я иду.
 Тук-тук.
 
 Крыша похожа на сцену. Только вместо занавеса - небо, а вместо софитов - одинокий глаз луны. А до зрительного зала лететь сорок с лишним метров.
 
 Я иду. Не надо аплодисментов.
 
 Ангел шагает навстречу. В ее руках - два бокала, и в каждом плещется солнце. Ее фирменный коктейль. Она ни с кем не поделится рецептом. 'Разве что с тобой... когда-нибудь'.
 Брудершафт. Прекрасная традиция.
 ...ваниль, персик и ягоды ежевики...
 - Я знала, что ты придешь, - она мурлычет, как сытая кошка. Мышь еще не съедена, но куда она теперь денется? Маленькая мышиная судьба давно решена. Решена заранее, и без участия хозяйки.
 Она берет меня за руку и увлекает за собой. К самому краю. Там, внизу - город. Здесь - Ангел и алмазная крошка звезд. Колючая алмазная крошка, драгоценная пыль, сверкающий порошок. Только не вдыхай - от легких останутся кровавые клочья.
 
 Ветер - это, оказывается, такое блаженство... Ветер - я дрожу от нетерпения... Ветер. Как я раньше его не замечал?
 Она выжидающе смотрит на меня.
 - Ты предлагаешь мне прыгнуть с крыши? Как изысканно. Извини, Ангел, для этого я пока еще слишком нормален.
 Она смеется.
 - А мы не зря тебя присмотрели. Ты забавный. Я предлагаю тебе полетать. Просто полетать.
 Круглый зрачок луны пристально наблюдает за нами. Мы поворачиваемся к нему спиной. На освещенную крышу ложатся тени. За спиной тени Ангела - крылья. За моей...
 За моей - тоже.
 Край крыши так заманчиво близок.
 Я делаю шаг.
 
 - Эй! Ты что, с дуба рухнул?!
 Кира, кажется, слышит весь город. В его голосе остро звенит металл.
 Зачем он здесь?
 - Ты меня звал.
 Звал?
 Она оборачивается. Лицо Кира становится изумленным ... и восхищенным.
 - О... Какая красотка... Познакомишь?
 - Познакомит, - серебристое платье колышется в такт ее шагам.
 Он всегда нравился женщинам.
 
 Ангел подходит к Киру так близко, что он чувствует запах ее волос.
 ...молоко и мед...
 Она кладет ладонь с бледными тонкими пальцами ему на грудь и долго-долго целует его.
 ...ваниль... персик...
 А потом она легонько подталкивает его к краю. И Кир послушно идет. Он задумчив, он отрешен, он не понимает, что делает. Мой друг, единственный, кто смог бы меня удержать, шаг за шагом приближается к своей смерти.
 У него ведь нет крыльев. Он просто человек.
 Ангел улыбается мне. У нее завораживающе прекрасная улыбка. Я не могу оторвать от нее глаз.
 ...нежное утреннее солнце...
 ...золотая дорожка на воде...
 ...тонкие лепестки прозрачного цветка...
 И я смотрю на нее, и улыбаюсь ей в ответ, и поднимаю бокал, когда Кир делает последний шаг.
 
 Ее счастливая улыбка приковывает мой взгляд намертво. Кажется, она действительно удивляется, когда в последнее мгновение я - не глядя - успеваю поймать Кира за руку и втаскиваю его обратно. Это не его день. Пусть бездна еще подождет.
 Мы уходим. Ангел остается.
 
 ***
 Воздух гудит от колокольного звона. Жгут листья. В этом городе снова что-то жгут. Раскалывается голова. Осень.
 Мне чертовски не хватает неба. Но я почему-то все еще держусь.
 В соседней комнате заходится в кашле Кир. Поцелуи Ангела на всех действуют по-разному.
 ... 'Темные, светлые, добрые, злые - глупость какая. Мы - сильные. И ты - сильный. Хочешь ты этого или нет, ты - наш. Наш... И не притворяйся, что ты до сих пор этого не понял'...
 Он появляется в дверях, похожий на привидение. Под глазами глубокие тени. На губах - кровь.
 - Юрвас...
 Не говори ничего. Лучше не говори ничего.
 - Юр...
 Новый приступ кашля.
 На его груди - отпечаток ее ладони.
 Очень горячий отпечаток.
 Я даже сквозь рубашку вижу его сияние, я чувствую его жар - так дышит раскаленный песок, так гуляет ветер между барханами. Я так отчетливо его чувствую... но совершенно не представляю, как его стереть. А я должен, должен это сделать. Если метка останется - Кира не станет.
 ...узкая ладонь с тонкими пальцами. Такая убийственно прекрасная узкая ладонь...
 - Ложись в постель.
 - Я пойду...
 Тук-тук. Пауза.
 - Ты никуда не пойдешь. Останься.
 В его глазах - паника.
 Тук-тук-тук. Пауза. Тук.
 - Я сказал - останься.
 - Ты меня пугаешь, - он еще пытается улыбаться.
 - Я сам себя пугаю, - похоже, наши разговоры начинают повторяться.
 Тук-тук. Тук. Тук-тук.
 Захлебывается сердце.
 ...я смогу...
 Я укладываю Кира на диван. Опускаю руку ему на грудь - моя ладонь на ее ладонь.
 ...здравствуй, Ангел, какая горячая у тебя рука...
 И долго-долго смотрю в глаза.
 ...у меня получится...
 - Не надо... - шепчет Кир. Протестовать громко у него уже нет сил.
 ...свет тонет в бархате моих глаз...
 Не говори ничего.
 - Не на...
 Надо.
 Я смотрю не отрываясь, пока глаза Кира не закрываются.
 ...поспи пока...
 Я так хотел, чтобы ты помог мне остановиться.
 Теперь, чтобы помочь тебе, я должен дойти до конца.
 ...интересно, каково это - перестать быть человеком?..
 
 Тук-тук. Пауза.
 ...расплавленное золото кудрей льется на ее плечи...
 Тук-тук-тук.
 ...глаза цвета крепкого кофе. Огромные оленьи глаза...
 Пауза.
 ...два бокала в руках. В бокалах плещется солнце...
 Тук-тук. Тук. Пауза.
 
 Я выхожу на крышу. Она придет сюда.
 Она придет очень скоро.
 Серебристое платье шелково прошелестит в такт ее шагам.
 Ангел возьмет меня за руку и выведет навстречу небу - черному бархатному небу. Искорки звезд - блестки на театральном занавесе. Сцена пуста. По ней гуляет ветер.
 Мы замрем на самом краю - два существа, тени которых имеют крылья. Тот, кто собирается сделать последний шаг, и та, что давно его сделала.
 Мы заглянем друг другу в глаза. И звезды от нас отвернутся. Им незачем на это смотреть.
 
 ...Она уже идет.
 Я жду тебя, Ангел.
 Тук-тук. Полночь.
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"