Уборщик-ветер гонит мелкий мусор,
Освобождая мир для заседанья,
И утро - лоботряс с заочных курсов
Чуть согревает воздух для дыханья
Беременные снежной крошкой тучи
Ввалились, чтоб занять места присяжных.
Вслед, закрутивши в букли каждый лучик,
Их Честь, Светило, выплывает важно,
Торжественно восходит к высшей точке,
Кивает в зал с прохладцей, как бы мимо,
И изрекает, словно между прочим:
Ну что ж, начнем. Итак, введите Зиму
Зима молила суд о снисхожденьи,
И адвокат Февраль ругался с Мартом,
Подобострастно жирные тюлени
Изображали видимость азарта
Март-прокурор кричал о высшей мере,
Но тучи (в страхе перед потепленьем)
Сошлись на том, что надо б, в самом деле,
Помилосердней вынести решенье
И секретарь-метель в кудряшках белых
Вписала в протокол трехстопным ямбом,
Мол, суд решил, закончив это дело
Зиме присвоить статус: Постоянно
И только люди, вопреки решенью,
Закутавшись в пальтишки и шубейки,
Смотрели в небеса с недоуменьем
И верили, что вот, через недельку,
Швырнув на пoл решенье Туч-присяжных,
Весна в тепле планету искупает...
A строгость рифм под солнышком растает
И прозой потечет за край бумажный