Предыстория

То, что с климатом Земли происходят серьезные изменения, было очевидно еще в конце прошлого века.

С началом индустриальной эры на границе ХIХ и ХХ веков вначале медленно, затем постепенно набирая темп, начал меняться состав атмосферы. Ученые регистрировали устойчивый рост парниковых газов, таких как двуокись углерода, метан, озон и всем известный водяной пар. Эти газообразные составляющие того, что мы называем воздухом, поглощают отраженное от земли и океана инфракрасное излучение и блокируют его в атмосфере. Основным источником этого излучения являются Солнце и частично геофизические процессы. Из-за этого поверхность планеты нагревается все больше и больше, постепенно превращаясь в подобие теплицы. Отсюда и название парниковый эффект.

Происхождение парниковых газов может быть природным, например от вулканов, крупных пожаров или изменения солнечной активности. Может оно быть и антропогенным являющимся результатом деятельности человека вроде сжигания углеводородного топлива, сельскохозяйственной деятельности или выбросов в атмосферу провоцирующих веществ в процессе промышленных производств.

До сих пор ведутся споры о том, являлись ли индустриализация и потребительский бум основными факторами повышения температуры на планете или ее колебания были частью естественных природных циклов, связанных с Солнцем и геофизической активностью. Какой бы ни была причина, в 80-х годах прошлого века повышение средней температуры на планете заметно ускорилось. В то время развитые страны вошли в третью фазу индустриализации, энергетика которой основывалась на сжигании ископаемого топлива, сопровождаемого значительными выбросами в атмосферу углекислого газа. Одновременно с этим резко возросло потребление населением Европы и Америки электроэнергии и товаров, для производства которых опять-таки необходимо было сжигать углеводороды.

Уже тогда ученые, заметив это неблагоприятное для экологии Земли явление, начали составлять первые климатические сценарии. С развитием цифровых технологий их модели становились все точнее, а прогнозы все более удручающими. Они сводились к двум ключевым датам.

При сохранении уровня индустриальной активности к 2030 году повышение температуры должно превысить пороговое значение в 1,5 градуса по сравнению с доиндустриальной эпохой, которая закончилась в начале ХХ века. Как только это произойдет, процесс потепления станет необратимым. Причиной тому несколько факторов, напрямую завязанных на парниковый эффект. Активное таяние вечной мерзлоты и разложение океанических газогидратов с интенсивным высвобождением в атмосферу содержащегося в них метана. Уменьшение объема углерода, поглощаемого сушей и океаном. Рост интенсивности бактериального дыхания, увеличивающего выделение парниковых газов. Уменьшение изъятия углерода из атмосферы из-за сокращения площади лесов, растительного покрова и значительного падения массы фитопланктона в результате повышения кислотности океана. Способствующее прогреву почвы и воздуха падение отражающих свойств земной поверхности из-за сокращения снежного покрова и ледяных масс как по площади, так и по времени. Это лишь некоторые из процессов, которые, по мнению ученых, должны были ускорить рост температуры и свести к нулю возможность его остановить или замедлить существовавшими на то время технологиями.

Второй ключевой вехой потепления климатологи считали 2050 год когда на значительной части планеты погодные изменения примут разрушительный характер, препятствующий ведению хозяйственной деятельности и напрямую угрожающий жизни людей. Здесь предлагался самый широкий набор природных катаклизмов, каждый из которых даже сам по себе мог обернуться для человечества полномасштабной трагедией. Европе и Америке пророчили экстремальной силы ураганы и торнадо, наводнения, поднятие уровня океана, жесткие засухи летом и арктические холода с непрекращающимися снежными буранами зимой. Почему только Европе и Америке? Потому что именно американские и европейские ученые на тот момент занимались исследованием климата и, естественно, их приоритетом была оценка влияния потепления на свои регионы. Как катастрофические изменения климата переживут страны бедного юга, никого, по большому счету, не интересовало.

В начале XXI века повышение температуры достигло одного градуса. В то время климатическую катастрофу еще можно было остановить. Специальная комиссия ООН подготовила примерный комплекс мер по резкому сокращению выбросов парниковых газов. Этот документ предполагал кардинальное сокращение промышленного и сельскохозяйственного производства в развитых странах, а вместе с ним и драматическое урезание потребления продуктов питания, товаров и услуг, а значит и резкое падение уровня жизни населения. Для того чтобы спасти человечество, его самым расточительным потребителям американцам и европейцам нужно было отказаться от излишеств вроде больших частных домов, дорогих машин, обилия энергопотребляющей бытовой техники и прочих расточительств в пользу экологичной, гораздо более скромной и менее комфортной жизни.

Вполне естественно, было бы верхом глупости предполагать, что Запад пойдет на это самостоятельно и добровольно. Такие тектонические изменения могли быть проведены только при наличии доброй воли и ответственности у правящих элит. Но для государств золотого миллиарда^[1], на долю которых приходились тогда половина выбросов в атмосферу и две трети потребления мировых ресурсов, этот план был неприемлем. Для Америки и Европы он бы означал развал политических и экономических систем и переформатирование геополитического пространства в пользу новых растущих экономик.

После фактического отказа развитых стран от плана предотвращения климатической катастрофы и замены его набором бессмысленных пропагандистских шаблонов о новой зеленой экономике и зеленом переходе все материалы ООН были засекречены. Публичная дискуссия по теме перешла в область развития зеленых технологий, не способных в реальности сдержать глобальное потепление, и полунаучных спекуляций, продвигаемых разного рода маргинальными группами экологических активистов. Сделано это было для того, чтобы избежать панических настроений среди населения и выиграть время в надежде на прорывное открытие, способное быстро и безболезненно решить проблему глобального потепления.

Именно тогда люди сделали климатическую катастрофу неотвратимой.

Окончательный приговор был подписан семьдесят лет назад, в 2005 году, на тайном совещании лидеров ведущих экономик Запада, состоявшемся после вступления в силу Киотского протокола^[2]. На этом же собрании был выделен скромный, но вполне ощутимый бюджет на финансирование научных разработок, способных через изъятие парниковых газов из атмосферы восстановить или хотя бы замедлить глобальное изменение климата.

Лидеров западных стран, принявших тогда это критически важное для истории человечества решение, можно было понять, ведь речь шла о далеком будущем с шагами в 30 и 50 лет. На тот момент они не хотели жертвовать комфортом и благополучием своих стран и своими политическими карьерами. Ведь за десятилетия могло случиться все что угодно.

И это все что угодно случилось.

К 2020 году над климатическими моделями уже трудились сложные нейросети, выстраивая детальные прогнозы изменений для континентов, крупных регионов и даже отдельных городов. Их работа не была засекречена. Результаты можно было найти в открытом доступе. Правда, чтобы не очень пугать публику, они были сглажены теми, кто предоставлял гранты для исследований.

В то время любой, интересующийся темой, мог обратить внимание на угрожающие процессы, происходящие на планете. Если оставить в стороне сговор правительств с верхушкой ООН, то причину безразличия к проблеме большинства населения западных стран можно было легко объяснить. Крупными СМИ полностью игнорировалась ее основная причина безудержное, избыточное, граничащее с преступным расточительством потребление товаров и услуг, являющееся основой функционирования капиталистических обществ. Дискуссия в интернете ограничивалась узким кругом экологических активистов, старавшихся на ней заработать. Такая информационная блокада задвинула реальную причину нарастающей глобальной катастрофы на задворки международной повестки, предоставив обществам и политикам бессмысленные фантомы в виде экологичной энергетики, декарбонизации экономик и зеленого перехода.

Но все же нашлись люди, которые обратили внимание на эту глобальную проблему. Они принадлежали к двум категориям, которые в корне отличались друг от друга по интересам и отношению к проблеме.

Первые принадлежали к новой финансовой верхушке Америки и Европы, сделавшей состояния на цифровой экономике и завязанных на нее биржевых спекуляциях. Озаботившись сохранностью своих активов в будущем, некоторые из них, каждый по отдельности и в разное время, вышли на проблему глобального изменения климата и вполне справедливо расценили ее как личную угрозу. Будучи продуктом своих общественных систем, пропагандирующих индивидуальную свободу и финансовый эгоизм, они пришли ко вполне логичному решению: обезопасить себя и близких, позволив остальному человечеству выживать как получится. Эти чрезвычайно богатые, неглупые, а самое главное, очень активные люди поодиночке и группами стали строить автономные убежища в местах, которые им показались достаточно защищенными от будущих погодных катаклизмов.

Во вторую группу входили всего несколько человек, принадлежащих к наиболее дальновидной и адекватной части быстро деградирующей интеллектуальной элиты США. Эти незаметные уже немолодые люди находились на самом верху пищевой цепочки влияния и власти в Америке и обладали колоссальными ресурсами и возможностями формировать реальную политику. Эту неизвестную, невидимую, но вполне осязаемую силу журналисты окрестили хозяевами денег. Именно они в полной мере осознали весь разрушительный потенциал грядущей климатической катастрофы. Поняли они и логику, по которой политики решили скрыть проблему от населения. Но, в отличие от вашингтонского болота, пустившего все на самотек, хозяева решили действовать на опережение, чтобы в новом мире сохранить свои кланы, активы и влияние. С этого момента проблема изменения климата перешла в практическую плоскость выживания человеческой цивилизации, а для определения ее масштабов и временных рамок хозяевами денег были выделены необходимые ресурсы и привлечены лучшие ученые.

Очень скоро стало понятно, что катастрофы избежать не удастся. Более того, за прошедшие с начала века двадцать лет была безвозвратно упущена возможность остановить движение человечества к температурному порогу в 1,5 градуса, при достижении которого процесс изменения климата становится необратимым. Во время исследований подтвердились и разрушительные последствия потепления, которые с нарастающим эффектом с 2030 года будут оказывать резко негативное воздействие на мировые экономики вплоть до невозможности ведения хозяйственной деятельности в обширных промышленно развитых регионах. Стали очевидны связанные с этим гуманитарные, политические и военные риски.

Стало очевидно, что, столкнувшись с необратимыми погодными процессами, развитые государства начнут войны за ресурсы, беднейшие страны будут обречены на вымирание от голода и болезней, волны неконтролируемой миграции усилят хаос и обособление целых регионов. К середине века произойдет полная дезинтеграция оставшихся элементов структуры международного права и глобальной безопасности. Сильные страны вроде США, России и Китая будут брать то, что захотят. А это неминуемо приведет к их столкновению, которое выльется в ядерную войну и уничтожение цивилизации Северного полушария в ее привычном виде.

Такой вариант категорически не устраивал хозяев денег.

Из тройки сформировавшихся к двадцатым годам центров силы наибольшую опасность для глобальной стабильности представляли США. Они стали фокусом нескольких проблем, самым примитивным, хоть и очень рискованным решением которых могла быть война.

Несмотря на инновационность и технологичность, экономика США стремительно теряла конкурентоспособность прежде всего в сравнении с Китаем. Доля реального производства и услуг в ВВП Америки сократилась до 40%. Остальные 60% относились к услугам финансовым, а попросту биржевым спекуляциям, генерирующим вместо материальных благ поток ничем не обеспеченных денег. В Китае наоборот 80% экономики составляло производство. Это означало, что при практически одинаковых по объему экономиках к 2020 году Поднебесная почти в два раза опережала США в реальных секторах, а значит уже заняла место глобального индустриального лидера.

Вторая проблема, с которой столкнулся Вашингтон, лежала в области внешней политики. После развала СССР Америка стала единственной в мире супердержавой. Но вместо того чтобы взять на себя роль справедливого лидера, она превратилась в глобального гегемона, действующего только в своих интересах, игнорирующего международное право и грубо навязывающего остальным государствам свою волю. При этом Москва основной противник Вашингтона в холодной войне не была полностью нейтрализована ни экономически, ни, самое главное, в военном плане. В начале века внутренняя ситуация в России полностью вышла из-под контроля США. К власти пришел сильный патриотичный лидер, который за очень короткое время провел модернизацию вооруженных сил и вернул стране статус военной сверхдержавы, начав активно купировать растущие угрозы национальным интересам.

Расслабившийся на лаврах победителя в холодной войне Белый дом вдруг понял, что Америка безнадежно отстала от России в новых типах вооружений и потеряла стратегическое превосходство, а вместе с ним и возможность силового давления на Москву. Несмотря на несравнимо больший военный бюджет, Пентагон пришел к выводу, что уже не может ни гарантированно уничтожить сделавшего резкий технологический рывок противника, ни защитить Америку или ее союзников от разрушительного ответного удара. Стало очевидно, что через очень короткое время Россия нарастит критическую массу новых вооружений и, пройдя положение силового паритета, станет самой мощной в мире державой с точки зрения оборонного потенциала. Такое развитие событий оставляло Америке очень узкое окно возможностей в 5-7 лет, в течение которого ей нужно было если не переломить ситуацию в свою пользу, то хотя бы выровнять ее.

Получалось, что к двадцатым годам из-за ложного ощущения неуязвимости, по-детски наивной иллюзии собственной исключительности и отсутствия дальновидных политиков США фактически уступили глобальное экономическое лидерство Китаю, а военное России.

Еще одной точкой потенциального срыва оказался основной элемент американской гегемонии доллар. В 2020 году даже самые консервативные эксперты предрекали американской валюте скорый крах из-за бесконтрольного роста ничем не обеспеченной спекулятивной денежной массы. Стало очевидно, что с коллапсом долларовой пирамиды будет утрачен основной рычаг влияния США на международной арене и ключевой фактор поддержания уровня жизни и государственных расходов внутри страны. Такая ситуация на фоне растущего расового, материального и политического расслоения населения грозила обрушением американской экономики, взрывным ростом протестных настроений вплоть до гражданской войны и развала федерации на несколько государств.

Все эти проблемы обострялись возведенной в абсолют политкорректностью и ускоряющейся дебилизацией вашингтонских элит, не способных и не желающих предпринимать разумные шаги для корректировки политики США в новых мировых и экономических реалиях. Вместо детального анализа внутренней и внешней ситуации и перехода к практике разумных компромиссов политики продолжали культивировать у правящего класса иллюзию исключительности и неуязвимости Америки. Возможность беспрепятственно продвигать свои интересы с помощью грубого давления вплоть до применения военной силы была одним из ее основных постулатов. Вторым беспричинная вера в то, что Россия в случае военного конфликта не станет применять ядерное оружие из-за нежелания разрушить человеческую цивилизацию. Бороться с двумя этими мифами даже на уровне хозяев денег становилось все труднее. К тому же во власть пришло новое, выращенное на дешевых шаблонах об американской исключительности и неуязвимости поколение ультралиберальных политиков, не принимающее прежних авторитетов. Они были ставленниками зарождающихся в Америке новых сил, сделавших состояние на цифровой экономике и завязанных на нее финансовых спекуляциях. Их целью было постепенное разрушение и подчинение себе государства и получение тотальной власти вначале над Америкой, а затем и над всем миром.

Самым опасным в данной ситуации было то, что новые политики видели решение этого сложного клубка проблем в развязывании глобальной войны и наивно предполагали, что она не перерастет в обмен ядерными ударами. По их нехитрому плану война с Россией должна была начаться на подконтрольной им Украине, а затем перекинуться на Европу, предоставив США возможность списать под нее свои колоссальные долги, возродить увядающую промышленность и перейти к тоталитарным методам управления страной.

Надвигающаяся климатическая катастрофа должна была усилить давящие на США противоречия и перевести новую мировую войну из категории возможной в категорию неизбежной. Не было сомнений, что ради выживания страны будут активно использовать вооруженные силы в смертельной схватке за оставшиеся ресурсы и те немногие места на планете, где можно будет более-менее комфортно жить. Все понимали, что основным участником в этой бойне будет Америка.

Чтобы не допустить фатального конфликта, хозяевам денег нужно было снизить агрессивность США и значительно сократить их военный потенциал. Для этого был разработан и в 2025 году успешно осуществлен хитрый план. В его основе лежали управляемое уничтожение быстро теряющей авторитет американской валюты как основы гегемонии США и последующий переход на новый криптодоллар, полностью контролируемый государством. Такой подход должен был исключить возможность финансовых спекуляций и сфокусировать денежную систему на развитие реального сектора экономики. К тому же в результате финансового перехода предполагалось зачистить рвущихся к власти владельцев технологических корпораций.

Эта сложнейшая операция была оформлена как исходящая от одной из криптоплощадок кибератака на глобальную долларовую расчетную систему, в результате которой вся информация об активах на долларовых счетах и транзакциях во всех финучреждениях мира должна быть безвозвратно уничтожена.

Обнуление долларовых счетов вызвало в мире финансовую, а затем и экономическую катастрофу. Ее разрушительные последствия были сравнимы с полноценной мировой войной. Только двум странам, США и России, удалость выйти из этого катаклизма с минимальными потерями. В первом случае потому, что процесс разрушения доллара, по сути, представлял собой хорошо продуманную денежную реформу и был плотно контролируем хозяевами денег. Во втором потому, что Россия была полностью самодостаточной страной, имеющей все необходимые ресурсы, промышленный и технологический потенциал, способный обеспечить развитие в любых условиях.

Долларовая реформа достигла своих целей. В США произошла зачистка молодой, рвущейся к власти цифровой элиты. Из-за того, что для оборота новой криптовалюты не нужны были учреждения-посредники, спекулятивная финансовая система, основанная на банках-фондах-биржах, была уничтожена. Ее место заняла компактная сеть государственных эмиссионных центров криптодоллара, напрямую распределявших его по криптокошелькам пользователей.

Потеряв старый доллар, США утратили большую часть своего международного влияния и сфокусировались на восстановлении пострадавшей от реформы экономики. Впрочем, на глобальном уровне этого никто не заметил, потому что в условиях жесточайшего кризиса, вызванного обнулением долларовых счетов, все государства были озабочены нарастающими внутренними проблемами.

Поскольку большинство развитых стран отчаянно боролись за выживание, все доступные ресурсы были брошены на экономику и сохранение контроля над населением. Из-за этого военные бюджеты были сведены к необходимому для обороны минимуму. Чтобы сохранить фокус на восстановлении экономик, ведущие государства подписали соглашение о сокращении вначале ядерных, а затем и обычных вооружений. Через некоторое время за ним последовал договор о коллективной безопасности, который, основываясь на успешной практике, позднее был несколько раз расширен.

Таким образом к 2030 году риск мировой войны значительно снизился.

Долларовая реформа и последовавшие за ней экономическая катастрофа и переформатирование международных отношений были не единственным приоритетом для хозяев денег. Все это время они плотно держали на контроле исследования по изменению климата. Здесь на короткое время появилась надежда, что циклическое снижение солнечной активности может компенсировать потепление, но более поздние прогнозы показали, что активность светила стабилизировалась на уровне, не способном затормозить нагревание атмосферы.

В двадцатых годах появились первые секретные детальные модели по изменению климатических зон, которые отражали вероятные последствия потепления. Первое впечатление от них было удручающим. Прогнозы подтверждали, что, даже если удастся остановить всю экономическую активность на планете, к 2030 году температура все равно превысит пороговое значение в 1,5 градуса. Процессы потепления станут необратимыми. Погода будет более экстремальной. Участятся ураганы, засухи, ливни, морозы. Возрастет их сила и интенсивность. К этому времени почти четверть человечества окажется без устойчивого доступа к еде и чистой воде. Но настоящая климатическая катастрофа начнется в середине столетия. Природные катаклизмы станут перманентными. Таяние ледового покрова вызовет подъем уровня океана. Начнется затопление обширных территорий. Более миллиарда человек, проживающих в прибрежных зонах по всему миру, придет в движение в поисках пригодных для жизни районов. Из-за сокращения сельскохозяйственных земель и истощения водных ресурсов везде, кроме стран развитого севера, будут царить голод, жажда, эпидемии, войны за ресурсы и территорию.

По прогнозам, предоставленным хозяевам денег, получалось, что Штаты выгорят почти полностью. Летние температуры в центре и на западе будут достигать отметки в +50 градусов по Цельсию, а на Восточном побережье +35-40. Частота ураганов и торнадо увеличится в 3-4 раза, а их сила будет приближаться к максимальным отметкам. Большая часть Канады, весь ее север и центр, уйдет под воду или превратится в болото из-за подъема уровня океана и таяния вечной мерзлоты. Летом там будет +25-30, ливни, ураганы, а зимой до 40 и постоянные снежные бури.

Средняя температура летом на юге Европы составит +40-45 градусов, осадки меньше 100 мм в год. По сравнению с нормой в 500-800 мм на начало века такое снижение превратит все Средиземноморье в пустыню. Севернее широты Берлина температура чуть ниже +40, осадки минимальны, ураганный ветер, летом сушь, зимой мороз и снегопады. И так практически до Балтики, где температура летом будет +30-35. Осадков там будет больше за счет ливней из-за близости к северным морям, но постоянный ураганный ветер. Его средняя скорость составит 20-30 метров в секунду, при ураганах выше 40. По всей береговой линии Атлантики прогнозируются затопления низменностей из-за подъема уровня океана, вызванного таянием ледниковых шапок Арктики и Антарктики.

Африка, Центральная Америка, весь тропический пояс на широте экватора будут забирать большую часть находящейся в атмосфере влаги. Поэтому там будет, как в бане: запредельная влажность, не прекращающиеся тропические ливни зимой и засуха с температурами под +50 летом. Тропические леса исчезнут. На их месте возникнет новая экосистема, способная выживать в таких экстремальных условиях.

Пустынные территории Азии превратятся в выжженную землю летом со значительными суточными перепадами температуры зимой. Температура в районе Персидского залива и восточной Сахары летом будет достигать +60. Это сделает невозможной жизнь в цветущих городах Эмиратов, Саудовской Аравии и других нефтяных королевств. Иерусалим, Багдад, Тегеран, Дамаск, Каир, все южное Средиземноморье прогреются до +50. В Индии на юге тропическая жара и непрекращающиеся ливни, на севере сушь и нестерпимая жара. Только высокогорья Гималаев будут относительно пригодны для жизни, там из-за обвального таяния ледников будет достаточно пресной воды, но экстремальные погодные проявления не дадут возможности вести устойчивое сельское хозяйство, способное поддержать значительное количество населения. В Китае на юге влажность с температурами до +40 и непрекращающимися тропическими ливнями, в центре и на севере пустыня. По всему густонаселенному Восточному побережью экстремальные ураганы.

В обширной зоне субтропиков и средней полосе ученые прогнозировали подъем температуры на 15-20 градусов. Зима везде будет более короткая, но жесткая. В Европе на юге около нуля, 15-20 в центре, на севере до 30. Везде аномальные осадки в виде снега и ветер ураганной силы. Модели также выдавали значительную вероятность ультраполярных вторжений, при которых температура будет опускаться значительно ниже 30. Все это из-за замедления Гольфстрима и Североатлантического течения, происходящего в результате опреснения воды в северной Атлантике из-за таяния льдов в Арктике и Гренландии.

В Америке зимой прогнозировалась похожая с Европой ситуация. В центре и на западе 30-35, на востоке 15-20, снежные бури, ветер ураганной силы.

Центр и север Китая зимой ожидали морозы в 15-20, юг и восток до 10-15, везде ураганы, снег. Из-за экстремальной жары летом и холода зимой, а главное, из-за постоянных ураганов весь обширный субтропический пояс и большая часть средней полосы страны станет практически непригодной для комфортного обитания и ведения сельскохозяйственной деятельности.

Повышению уровня океана из-за глобального потепления в докладе ученых было уделено особое внимание. Их модели показывали подъем уровня воды в 35-50 сантиметров уже к 2050 году. Это означало, что в зоне подтопления по всему миру окажутся до четырехсот миллионов человек и десятки крупных городских агломераций. Необратимые процессы выброса парниковых газов к концу века разгонят потепление до 4,5-5,0 градусов. Это усилит таяние ледников и прогрев мирового океана и поднимет его уровень до полутора, а по пессимистическим прогнозам, до двух метров. При таком уровне под водой окажутся обширные прибрежные зоны с населением почти в полтора миллиарда человек. Под воду уйдут Нью-Йорк, Лондон, Шанхай и еще сотни городов, расположенных на побережьях. Огромные низинные участки суши на всех континентах будут подтоплены. Почти полутора миллиардам человек придется искать новое место для жизни. Материальные потери при этом превысят сотню триллионов долларов.

Все эти апокалипсические сценарии накладывались на растущее население планеты. Оказалось, что экосистема Земли может комфортно выдержать только 4,0-4,5 миллиарда человек. Даже незначительное превышение этого порога приводит к ее истощению. Согласно последним подсчетам при населении на 2020 год в 7,6 миллиардов человечество выбирало лимит возобновляемых ресурсов планеты к августу. Оставшиеся пять месяцев использовало то, что природа восстановить была уже не в состоянии. Модели показывали, что глобальное потепление окажет регулирующее воздействие на рост населения. С 2030 года из-за голода, нехватки воды и болезней рост человечества приостановится, а затем начнется его плавное сокращение на 3-4% в год, и этот процесс со временем будет нарастать.

Вызванная изменением климата смертельная комбинация негативных факторов к 2050 году остановит рост населения и запустит его сокращение до 5,5-6,0 миллиардов к концу века. Учитывая обвальную деградацию экосистем из-за потепления, планета к тому времени сможет прокормить только около миллиарда человек.

Как к 2050 году решить проблему с избыточным населением, хозяева денег не знали и вывели ее в отдельный проект.

На фоне удручающих данных, предоставленных учеными, были и искорки надежды. Экстремальная погода и изменение климатических поясов, вызванные потеплением, оставят в мире несколько регионов, пригодных для развития и относительно комфортного обитания. Здесь хозяева денег вышли на то, что впоследствии стало называться Территорией. Оказалось, что к концу века обширные пространства нагорий в Восточной Сибири окажутся самым благоприятным местом для жизни, если слово благоприятный вообще применимо к климатической катастрофе.

Среднесибирское плоскогорье огромная часть Российской Федерации, соизмеримая с Западной Европой. Эта территория, ограниченная с запада и востока могучими сибирскими реками Енисеем и Леной и простирающаяся от 60 параллели на север через полярный круг вплоть до Северного Ледовитого океана, оказалась, пожалуй, единственным местом на планете, где можно будет выстроить значимое по масштабам государственное образование, способное выстоять в глобальном катаклизме. Ключевое слово здесь значимое. То есть достаточно крупное, обладающее ресурсной самодостаточностью, развитой инфраструктурой, технологическим и людским потенциалом, чтобы не только выжить, но и развиваться в период климатической катастрофы, обеспечив прогресс человеческой цивилизации до того момента, пока технологии не позволят взять ее под контроль.

На планете останется немало и других районов, где сохранится возможность вести экономическую деятельность. Предгорья крупных горных массивов и находящиеся выше прогнозируемого подъема уровня океана плато смогут долгое время обеспечивать людей едой и водой, пока не стают ледники. Скорее всего, на них могут возникнуть и некоторое время существовать квазигосударственные образования. Возможно, некоторые из них даже будут преуспевать. Но ни одно не сможет развиться в полноценное мощное государство со всеми его атрибутами. По прогнозам ученых, в конце XXI века только Территория будет максимально для этого приспособлена по размерам, расположению, рельефу, доступу к ресурсам и климату, которой там должен установиться, когда потепление достигнет своего пика.

В начале века большая часть Среднесибирского плоскогорья представляла собой неприветливые холодные гористые пространства без людей, в основном покрытые тайгой, переходящей к северу в лесотундру и тундру. Но с потеплением ситуация должна была измениться. Климатические пояса сдвинутся на север. Там, где была тайга, раскинется лесостепь. Хвойные леса займут место тундры. На прилегающих к океану равнинах, где раньше была тундра, вечная мерзлота оттает на глубину до нескольких метров, превратив низменности в сочащиеся метаном болота.

Погода, конечно, будет не подарок. Летом до 30 градусов жары и сушь. Зимой морозы, пронзительные полярные ветры и обильные снегопады. Но модели ученых показывали, что эти явления не будут иметь такой экстремальный, разрушительный характер, как в остальных районах планеты, и могут быть успешно компенсированы при соответствующей организации инфраструктуры.

Причиной такой относительно благоприятной погоды является расположение Территории в глубине континента и гористый рельеф, при котором наиболее пригодные для жизни пространства с севера и востока защищены невысокими горными хребтами, способными остановить или значительно ослабить идущие с океанов фронты и избавить жителей от самого страшного после засух явления ураганов. В общем, ученые с достаточной степенью уверенности и оптимизма предполагали, что Среднесибирское плоскогорье к концу века будет вполне пригодным не только для жизни, но и для ведения интенсивной хозяйственной деятельности.

Изучив доклад, хозяева денег отдали его на доработку с тем, чтобы выяснить, где еще на планете будут схожие условия. Их пугал сам факт того, что Территория находится в далекой, незнакомой, а главное, русской и поэтому враждебной Сибири. Особенно их интересовало, как будут обстоять дела в Северной Америке.

Климатические модели были уже готовы, а большая часть работы проведена, поэтому ответ не заставил себя ждать, но он был не очень обнадеживающим.

Большая часть Северной Америки расположена между Северным тропиком и 60-й параллелью. Климатическая катастрофа сдвинет условно-комфортную для жизни климатическую зону далеко на север, к Полярному кругу. Поэтому к концу века большая часть США высохнет и превратится в пустыни или полупустыни. Пригодными останутся лишь несколько небольших защищенных хребтами долин в северной части Западного побережья. Зажатые между тянущимися вдоль океана горными цепями Британской Колумбии, они предоставят укрытие от ураганов, однако прогноз по водным ресурсам для них был весьма пессимистичным.

В потенциально пригодной природной зоне, схожей с Территорией, на континенте находились только Аляска и север Канады. Но модели показывали, что первая, из-за того, что зажата между двумя океанами, будет зоной разрушительных ураганов, а вторая из-за таяния мерзлоты и подъема уровня океана превратится в болото. Оба фактора не позволяли учитывать эти два региона в планировании.

Похожая ситуация была и с небольшим районом Анд на самом юге Чили.

Африка, Азия и Австралия выпадали целыми континентами, потому что большая их часть находилась на экваторе между Северным и Южным тропиками в зоне максимально экстремальных погодных проявлений.

Получалось, что, даже при более тщательном изучении вариантов, Среднесибирское плоскогорье оставалось единственным местом, которое можно было рассматривать серьезно. И тут возникала основная проблема. Территория являлась частью России страны, отношения с которой США загнали на самое дно, переведя ее во время украинской военной операции из положения геополитического соперника в статус врага. Здесь, правда, играло на руку то, что после денежной реформы Америка негласно отказалась от роли мирового гегемона и сосредоточилась на обустройстве собственной экономики. Это немного ослабило напряжение, но доверие между двумя странами оставалось на максимально низком уровне, поэтому рассчитывать на его быстрое восстановление не приходилось. Особенно в таком щекотливом вопросе, как доступ к региону, который будет самым благоприятным местом на планете во время климатической катастрофы. Поэтому хозяева денег решили действовать не от лица США, а как группа частных инвесторов.

Чтобы в полной мере заручиться доверием Москвы, им пришлось раскрыть тщательно засекреченную информацию и о глобальном потеплении, и о Среднесибирском плоскогорье. В качестве первого жеста доброй воли России был предложен начальный безусловный транш на развитие Территории в несколько десятков тонн золота и доступ к санкционном американским технологиям через третьи страны и сложные схемы, подконтрольные хозяевам денег. После этого совместно был разработан план ее освоения и подготовки к климатической катастрофе, который лег в основу инвестиционного проекта, получившего многообещающее название Эдем.

Его участники понимали, что рано или поздно правда о глобальном потеплении выйдет в широкий доступ, как и информация о том, что Среднесибирское плоскогорье будет единственной значимой, пригодной для жизни территорией. Поэтому была подготовлена программа по тайному привлечению в Эдем ведущих индустриальных государств и крупных частных инвесторов. Однако ее пришлось отложить из-за возникшего объективного и, на первый взгляд, непреодолимого препятствия.

По расчетам ученых, при наличии соответствующей инфраструктуры Территория могла относительно комфортно принять и разместить до пятисот миллионов человек. При этом вставал вопрос: что будет с остальными 8 миллиардами. Было бы глупо предполагать, что находящиеся под давлением глобального потепления люди добровольно обрекут себя на голод, жажду, прочие лишения и даже смерть, зная, что где-то есть земля, пригодная для жизни. Наверняка они попытаются туда попасть. Это будет означать, что сотни миллионов мигрантов, особенно из находящихся к югу азиатских стран с огромным населением, хлынут на север в поисках спасения. Что с ними тогда делать? Выстраивать дорогостоящий барьер? Держать на юге огромную армию? И то и другое предполагало вольное или невольное участие в гибели мигрантов, а это могло привести к военному конфликту с их странами. К тому же русские повели себя в этом вопросе как наивные моралисты, заявив, что на пике потепления будут принимать всех, кто доберется до границ Территории.

Наиболее эффективным решением проблемы было бы постепенное снижение миграционного потока или вообще сведение его к нулю. Климатические изменения, дефицит воды, еды и ресурсов должны привести к сокращению населения планеты, но не настолько, чтобы обезопасить Территорию от сотен миллионов потенциальных мигрантов. Поэтому хозяева денег в тайне от России приняли решение о запуске глобального проекта по депопуляции. Для этого был использован модифицированный коронавирус, вызвавший в 20-м году пандемию. Сам вирус был не опаснее обычного ОРВИ, но в секретных лабораториях в его РНК были внесены изменения, позволявшие их фрагментам встраиваться в цепочки генов человека, отвечающих за репродуктивную функцию, и вызывать ее подавление. Эти генные конструкции передавались по наследству, в следующем поколении с высокой вероятностью вызывая бесплодие. Вакцинация от этого вируса была избирательной и проводилась лишь в странах-участницах Эдема по тщательно отобранным спискам тех, кто в перспективе мог стать гражданином в Территории.

По расчетам ученых, такое искусственное регулирование человеческой популяции, наложенное на снижение рождаемости в развитых странах из-за использования пластика, консервантов и других опасных химикатов, должно было дать максимальный эффект через поколение. Позже выяснилось, что эти прогнозы вполне оправдались. К 2060 году население планеты сократилось до 2 миллиардов. Причем основное падение произошло в перенаселенных странах Азии и Африки.

Еще одной серьезной проблемой Территории стало определение ее административного статуса. Поскольку Среднесибирское плоскогорье являлось частью России, Москва настаивала на применении там своей юрисдикции. Несмотря на все уговоры и заверения партнеров по Эдему, ее позиция в этом вопросе была жесткой и бескомпромиссной. Максимум, на что согласились русские, это создание автономных секторов, где будут проживать выходцы из одной страны. Строительство таких мегаполисов должно было финансироваться национальными государствами. Остальным предлагалось жить в контролируемых из столицы интернациональных агломерациях, разбитых на секторы, подсекторы и кластеры.

В национальных секторах предполагалась определенная автономия организации общественной жизни с сохранением культурной идентичности. Они имели право создавать свои органы управления и собственную полицию. Но ключевая инфраструктура, в особенности подача энергии и распределение ресурсов, была завязана на руководство Территории, находившееся под контролем русских и располагавшееся в столице.

Индустриальные, энергетические, исследовательские и перерабатывающие центры были выделены в расположенные рядом с жилыми городами кластеры центрального подчинения, работавшие по единому плану. В основном органе управления Территорией Высшем Совете большинство тоже было у русских. Вооруженные силы и служба безопасности находились под их полным контролем и были сформированы в основном из граждан РФ. Получалось, что Новая Москва, столица Территории, имела полный контроль над ключевой инфраструктурой, промышленностью и безопасностью.

Почти тотальная монополия русских на власть и силу серьезно напрягала западные страны, но деваться им было некуда, и, после того как на такую архитектуру согласились Индия, Китай и еще несколько стран, Европа и США присоединились к их числу.

Тем временем развитие Территории шло согласно плану. Первым этапом проекта было создание инфраструктуры. Для этого нужно было построить сеть железных дорог, больше десятка блоков атомных электростанций и начать подготовку к жилой и промышленной застройке трех основных мегасекторов. Сектор Альфа располагался западнее Лены на Центральноякутской равнине и предгорьях Вилюйского плато. Сектор Бета находился севернее и занимал обширное, покрытое низкими сопками пространство вдоль реки Лены между Вилюйским и Анабарским плато. Сектор Дельта размещался на западе Территории и тянулся по правому берегу Енисея от Норильска до реки Подкаменная Тунгуска. В структуре этих крупных регионов планировалось еще два десятка национальных секторов и подсекторов, располагавшихся в защищенных от ветров долинах рек.

Прежде чем начинать строить жилые и промышленные города и кластеры, надо было соединить локации железными и автомобильными дорогами, проложить от атомных станций высоковольтные магистрали, построить аэропорты. Масштабы освоения были впечатляющими, но осознавшие неизбежность и разрушительность климатической катастрофы правительства не жалели для Территории ни средств, ни технологий. Поэтому основная подготовительная работа была закончена к 2055 году.

Во время подготовки и строительства Эдема мировые лидеры надеялись на чудо, на некие процессы, способные предотвратить изменение климата. Однако приближение катастрофы остановить было уже невозможно. Ни предсказанного снижения солнечной активности, ни обещанного минимума Маундера^[3] не произошло. А технологии изъятия парниковых газов из атмосферы не могли компенсировать и малой доли их годичного прироста. Планета продолжала нагреваться и в 2032 году перешагнула пороговый предел подъема температуры в 1,5 градуса.

Дальнейшие события стали развиваться по самому пессимистичному сценарию. Ускорилось таяние полярных ледниковых шапок. На обширных северных территориях России и Канады вскрылась вечная мерзлота, высвобождая в атмосферу огромные количества связанного в ней метана, который по своим парниковым качествам в разы превосходил углекислый газ. Начались изменения температурных, химических и биологических параметров океана. Основным из них оказалось его закисление, которое резко снизило уровень кислорода в воде и вызвало массовое сокращение фитопланктона одного из ключевых элементов экосистемы, связывающей углекислый газ. Вызванные потеплением засухи и сопутствующие им пожары год за годом сокращали площади тропических и хвойных лесов второго по важности элемента изъятия углекислого газа из атмосферы.

В Северном полушарии к 2045 году эти изменения привели к резкому сдвигу природных зон на север в основном за счет расширения пустынь и полупустынь. Средиземноморье почти полностью высохло. Некогда цветущие города Греции, Франции, Испании, Италии постепенно приходили в упадок. Значительная часть сохранившегося после пандемий и генетических манипуляций населения из этих регионов двинулась в центр и на север Европы, где еще можно было жить. Такое перемещение людей до предела обострило противоречия между странами. Германия, Франция и Скандинавия ввели квоты на мигрантов, что чуть было не привело в военному конфликту. ЕС и НАТО распались после долларовой реформы, поэтому модератором в этом споре выступила Россия. Вернее, проект Эдем, который предложил программу переселения части европейцев в Территорию.

Но самая большая трагедия развернулась южнее. Из-за аномально высоких температур, достигающих летом 60-70 градусов, нормальная жизнь в северной Африке, на Аравийском полуострове, в Турции, Иране, Ираке, Пакистане стала практически невозможной. В этих странах население тоже значительно сократилось, но все же около 200 миллионов беженцев пошли на север, в Европу. На этом у погрязших во внутренних разборках европейцев окончательно закончились и толерантность, и общечеловечность. Они перестали церемониться с чужаками, выставили на границе войска и не стеснялись применять оружие против тех, кто пытался ее пересечь.

В Штатах ситуация была немного легче. Правительство организованно перемещало людей из высохшего юга, центра и зон подтопления на побережьях в заранее подготовленные районы отселения на севере.

Из-за перераспределения влаги в атмосфере Индия и Китай оказались в зоне постоянных тропических дождей. При летних температурах, доходящих до +50 градусов, постоянных ураганных ветрах и аномально высокой влажности нормальная жизнь в этих регионах вне специальных помещений стала практически невозможной.

В это время в России зона степей сместилась к Москве. Южнее Липецка уже начинались полупустыни, тянувшиеся по югу вплоть до Екатеринбурга и дальше к Байкалу и Охотскому морю. Часть населения из высохших земель была эвакуирована в Территорию, часть в пока еще пригодные для жизни северные районы, где предварительно было построено жилье и производства.

Огромной проблемой стали ураганы. Из-за нарушения температурного баланса в атмосфере и прогрева океана они один за одним рождались в экваториальной части Тихого и Атлантического океанов и неумолимо двигались на запад, набирая силу и мощь до высшей пятой категории. Встречались и настоящие монстры, для которых была введена еще одна категория Х. Их удары по континентальной части США и Азии имели сокрушительную силу. Скорость ветра часто превышала 350 километров в час, не оставляя шансов зданиям и инфраструктуре. В это время на континентальной части Евразии приходили в движение огромных размеров циклонические поля. Не зная границ, они хаотично перемещались по континенту и, сталкиваясь, создавали разрушительной силы фронты, рождающие ураганные ветры и десятки, а иногда и сотни мощных торнадо, которые буквально сметали все на своем пути.

Такое безумие, почти не переставая, продолжалось восемь месяцев в году, оставляя измученным людям совсем немного времени, чтобы подлатать то, что еще можно было восстановить, и приготовиться к следующему сезону.

Не оправдались консервативные прогнозы по повышению уровня океана. Предыдущие модели IPCC^[4], скорректированные в нижнюю сторону, чтобы не пугать население, показывали его на уровне приемлемых 35-65 сантиметров к 2100 году. Но этот порог был достигнут к 2060 году. Реальную ситуацию с потеплением скрывать было уже невозможно. Суровая правда о том, что нагрев атмосферы к концу века достигнет 5 градусов, вышла в открытый доступ. Такой сценарий означал, что полярные шапки стают на две трети и максимальный уровень океана может подняться на 20-30 метров, затопив густонаселенные прибрежные территории с огромными мегаполисами и пойменные низменности крупных рек.

Кроме Территории, остатки человечества ютились в десятке анклавов по всему миру и боролись там за выживание, постепенно проигрывая битву из-за невозможности накопить и удержать технологический и ресурсный потенциал для поддержания сообществ в устойчивом состоянии. С тремя обитаемыми зонами: Скандинавией, Аляской и полностью освободившейся ото льда Гренландией Территория поддерживала отношения, снабжая продовольствием, лекарствами и технологиями.

Из этих трех островков жизни наиболее комфортно чувствовала себя Скандинавия, собравшая у себя около пятидесяти миллионов западных европейцев. Это был норвежский проект, похожий на Эдем, инфраструктура которого начала активно строиться с 2035 года, когда стало ясно, что климатической катастрофы не избежать. Проблема этого региона была в том, что он находился в непосредственной близости к центру климатической активности, расположенному в северной Атлантике. Потому погода там носила ярко выраженный экстремальный характер. Но скандинавам все же удалось создать в горных долинах обширную защищенную инфраструктуру, способную противостоять постоянным ураганным ветрам.

Помимо неослабевающего враждебного давления погоды, у всех трех анклавов была общая проблема энергия. Поддержание жизни в экстремальном климате требовало колоссальной энергии, главным источником которой являлись атомные электростанции. Территория, обладавшая залежами радиоактивных материалов и заводами для их обогащения, была основным поставщиком ядерного топлива. К тому же в Скандинавии и Гренландии возведением атомных реакторов занимались русские, которые теперь обеспечивали их обслуживание.

В 2060 году настоящая климатическая катастрофа еще только набирала силу, а ущерб от нее уже не поддавался оценке. Экономическая деятельность в развитых странах была направлена исключительно на выживание, ни о каком развитии и росте речи не шло. Бедные страны были предоставлены сами себе и обречены на постепенное вымирание от голода, жажды и болезней. Уже к 40-му году многие правительства запустили экстренные программы подготовки к потеплению, но никто не ожидал, что его последствия будут настолько драматичными.

Однако это было только начало глобального климатического катаклизма. К 2080 году он проявил себя в полную силу, превзойдя самые пессимистичные сценарии. Из-за катастрофических погодных явлений 85% суши стали непригодными для масштабной хозяйственной деятельности. По оценкам ученых Территории, население планеты к этому времени уменьшилось до 650 миллионов человек.

2095 год. Территория. Сектор Альфа. Новая Москва

Лекс, он же Алексей Радин, получил свое имя в честь деда Алексея Радина, вокруг которого в семейном кругу ходила куча легенд. Наиболее интересные из них отец в компании двух своих братьев рассказывал по семейным праздникам после ужина, сопровождавшегося обильным употреблением алкоголя.

Вообще, алкоголь на Территории не приветствовался. Не то чтобы он был запрещен. Слабоалкогольные напитки вроде пива, вина и синтетических коктейлей были очень даже в ходу. Просто у нового, выросшего при катастрофе поколения были другие, в основном виртуальные, развлечения. Но папик, хоть и согласился вшить нейрочип (без этого гражданство Территории получить было нельзя), все же избегал большей части предоставляемых им возможностей в плане получения удовольствий методом нейростимулирования мозговых центров.

Так вот. Хлебнув контрабандного самогона, поставки которого были налажены с южного приграничья, где местные селяне гнали его почти в промышленных масштабах из полевых и болотных ягод, отец с дядюшками любили пересказывать увлекательную шпионскую историю про деда. Якобы тот в начале века был мощным хакером, который раскрутил американский замес с новой валютой, вылившийся позже в глобальную экономическую катастрофу и переформатирование мира. А еще он помог тогдашней службе безопасности России выйти на группу американских же олигархов, которые реально рулили в Вашингтоне. А те, предчувствуя климатическую катастрофу, предложили Кремлю концепцию Территории. Получалось, что жители Эдема теперь обязаны своим благополучием его деду-хакеру из 20-х годов^[5].

Лекс слушал эти байки с понимающей улыбкой, потягивая пиво и наблюдая, как старики понемногу хмелеют, добавляя каждый раз к истории все новые и новые, порой самые неожиданные детали.

Деда он не застал. А жаль. Очень хотелось услышать всю эту сагу из первых уст.

Обычно такие разговоры заканчивались тостом за то, чтобы внук не опозорил имя деда и так же круто послужил Родине, как его легендарный предок. Лекс-младший не очень понимал, как он на своей позиции генетика может сравниться со своим крутым дедом, успешно пережившим опасный шпионский замес двух разведок, но согласно кивал, давая понять, что если предоставится случай, то он уж точно не подведет.

В зависимости от количества выпитого старшие реагировали на его кивки по-разному: от безразличного Эх. Не та нынче молодежь. Обкололись чипами. Из виртуала не вылезают. Нет, чтоб в Пустоши в экспедицию сгонять до Ты мне тут еще покивай. Лыбится он. Вот загребу тебя в погранохрану. Там у меня попляшешь. На этом месте обычно подключались женщины с тортиком и разговор плавно перетекал на другие темы.

Почему старики наезжали именно на него, Лекс не знал. Обычно за столом сидели еще пара внуков и внучка. Девчушка так вообще была огонь. В свои 25 уже закончила военное училище и служила в Вооруженных Силах Территории. Он списывал такое повышенное внимание к своей персоне на то, что был тезкой деда, и ничуть не напрягался по поводу пьяных наездов отца и дядюшек. Наутро все проспятся, позавтракают и разъедутся из арендованных на пару суток праздничных апартаментов общего пользования по своим компактным квартиркам, составленным из стандартных двенадцатиметровых индивидуальных блоков.

Отец жил на самом юге сектора в Космическом городке, обслуживавшем космодром, стоящий в пустыне в трехстах километрах южнее столицы. Он был начальником смены инженеров, которые работали на пусковых площадках вахтовым методом. Старты были делом нечастым 3-4 раза в год в основном для доставки на орбиту спутников метеослужбы и зондирования поверхности. Но на космодроме постоянно присутствовали несколько тысяч персонала и охраны, чтобы поддерживать его в готовности и отгонять кочевников.

Один из дядюшек был начальником охраны участка границы. Второй занимал административную должность в промышленном кластере. Женщины тоже были при деле, каждая на своем месте работала на процветание Территории.

В общем, семью Лекса, даже в обществе относительно равного распределения благ, каким была Территория, можно было отнести к обеспеченным. Такое положение давало ему неплохие шансы на получение разрешения на брак и возможность завести детей. Оба процесса были под жестким контролем властей, чтобы избежать бесконтрольного роста населения и связанных с этим проблем.

Рабочей силы для поддержания нормальной жизни Территории надо было немного. На производствах основную часть операций делали роботы. Из отраслей, где в большом количестве были заняты люди, оставались лишь строительство и обслуживание постоянно находящихся под давлением погоды зданий и инфраструктуры, силовые структуры да многочисленные научные и технологические центры, где сотни тысяч ученых работали над перспективными исследованиями.

В одном из таких центров, расположенном в научном кластере столичного сектора Альфа под Новой Москвой, работал и Лекс. В свои тридцать с небольшим он уже был доктором наук и руководил лабораторией генетики, которая изучала влияние изменений климата на геном человека. Направление вел немецкий профессор Рихард Швабе. Под его началом было три лаборатории и исследовательский центр прикладной генетики, где на искусственно выращенных тканях тестировались различные агрессивные природные факторы, ставшие нормой жизни после климатической катастрофы.

Работа Лексу нравилась. Дела лаборатории шли неплохо, коллеги его уважали, социальный рейтинг рос, обеспечивая доступ к верхнему уровню пирамиды потребления Территории. Он мог позволить себе натуральные свежие мясо, рыбу или овощи несколько раз в неделю, а также свободу передвижения внутри сектора с выходом в зоны дикой природы.

Вот и сейчас после череды январских праздников они с подругой собрали небольшой пикничок, отъехали на поезде подальше от кластера, сошли на полустанке у подножья живописной заснеженной сопки. Укутавшись поплотнее в подогреваемые изнутри термоэлементами полярные комбинезоны, парочка направилась к площадке для пикников, куда туристы уже протоптали довольно широкую дорожку. Погода была на редкость спокойной. Над большей частью Сибири уже несколько суток висел арктический блокирующий антициклон. Во время коротких январских дней стояла ясная солнечная погода, а по ночам небо светилось алмазной россыпью звезд. Такие периоды затишья, когда Территорию накрывала статичная область высокого давления, случались довольно редко, несколько раз за зиму. В такую пору люди в свободное время стремились выбраться из городов на природу, чтобы подышать свежим воздухом и хоть на пару часов сменить обстановку.

Площадка для пикников была предусмотрительно расчищена обслугой. Несколько столиков были уже заняты отдыхающими. Лекс с подругой помахали им рукой в знак приветствия и пристроились на скамейке с краю у обрыва. Оттуда открывался живописный вид на научный кластер и дальше на высотки Новой Москвы, чуть подернутые морозной дымкой, в которой медленно, отражая гранями лучи скупого зимнего солнца, оседали кристаллики изморози.

Научный кластер, в котором располагалась лаборатория Лекса, состоял из двух десятков кубических зданий, расположенных в шахматном порядке в долине реки Марха. Кубы были выполнены из монолитного бетона, имели размеры двести на двести метров и двадцать этажей в высоту. Наружная поверхность была полностью остеклена тонированными полупрозрачными панелями, которые в светлое время суток работали как солнечные батареи. Из-за такого оформления здания смотрелись как диковинные кристаллы, аккуратно расставленные великаном вдоль небольшой, покрытой льдом горной речушки.

Каждое строение было полностью автономно, за исключением электричества, которое подводилось от одной из двух атомных станций, питавших Сектор Альфа. Внутри располагались лаборатории, аудитории, научные центры, испытательные площадки и вся прочая инфраструктура, необходимая для того, чтобы ученые даже в такое нелегкое для человечества время двигали науку вперед. Здания были соединены стеклянными трубами переходов, по которым эскалаторы доставляли желающих в любую точку кластера. Тоннели для грузового транспорта располагались под землей и сходились на железнодорожном терминале, куда прибывало габаритное оборудование, рабочие смены и всякие полезные грузы.

Внутри куб представлял собой конструкцию из монолитных железобетонных балок и перекрытий, которую можно было распланировать в зависимости от конкретных потребностей. Единственной общей чертой каждого здания было то, что верхний этаж занимал просторный светлый зимний сад с фонтанами, прудами, экзотическими птичками, зонами отдыха и спортивными площадками.

В общем, для ученых была создана самая комфортная среда и Лекс был рад, что ему посчастливилось работать именно здесь, а не в одной из полевых лабораторий, разбросанных по дальним долинам сектора.

Стряхнув со скамейки изморозь, молодые люди достали из рюкзачка термокружки с подогревом и долго сидели, неторопливо потягивая горячий шоколад, молча глядя на раскинувшуюся внизу долину.

Минус двадцать три, сказал Лекс, считав информацию со своего нейрочипа.

Ага, кивнула Татьяна. Хорошо, что ветра нет, а то пришлось бы опускать щитки капюшона, а шоколад цедить через трубочку.

Красиво, он откинулся на спинку скамейки и притянул подругу к себе.

Красиво, согласилась девушка и прижалась к его плечу. Я была со своими студентами в музее Территории. Видела фотографии этого места полувековой давности. Здесь лесотундра была. Олени, зверушки всякие. Потом, когда подтаяла мерзлота, все сожгли пожары. А теперь, когда все подсохло, сосняк вырос, осины с березками. Осенью тут красиво. Только ветер сильный.

Я разговаривал с приятелем из Климат-контроля^[6]. Они вроде вплотную подошли к созданию эффективного метода изъятия парниковых газов из атмосферы. Биологи вывели особую форму цианобактерий^[7], способных жить при дефиците воды вроде как даже в болотах и вообще на влажной почве. Так вот у них ускоренный фотосинтез. Они забирают углекислый газ из атмосферы, а отдают кислород в десятки раз быстрее, чем их обычные сородичи. Правда, это приводит к лавинообразному размножению. Но биологи говорят, что их можно использовать как биомассу для откорма на фермах. Так что все на пользу.

И какие прогнозы? Татьяна сделала глоток горячего шоколада и выдохнула облачко пара, которое медленно растворилось в морозном воздухе.

Модели говорят, что, если так же будет решена проблема с метаном в атмосфере, понадобится лет сто пятьдесят, чтобы вернуть все к положению на начало века.

Блин. Долго. Интересно, удастся ли восстановить заброшенные города? Вот бы на старую Москву посмотреть.

Туда нормальным людям не попасть. Но мой дядюшка был там. Он важный погранец^[8]. Начальник участка. Так вот по молодости он туда летал на дежурство. Там тысяч десять гражданских сквотеров^[9] осталось по окраинам и около тысячи военных в самом центре. Кремль охраняют. Туда добра всякого свезли кучу со всей России. Исторические ценности, артефакты разные из прошлого. Наследие нации.

Если охраняют, значит есть надежда на то, что жизнь туда вернется.

Что-то я слабо в это верю, вздохнул Лекс. Думаю, этот мрак будет длиться столетиями. У нас двести лет ушло, чтобы разрушить планету. Теперь, чтобы восстановить ее, понадобится столько же.

Может, бактерии сработают, без особой надежды в голосе проговорила Татьяна. Хотелось бы, чтобы если не мы, так хоть наши дети пожили, как предки. Чтоб по лесам можно было походить, в море покупаться, попутешествовать. Я часто смотрю старые программы про разные страны, про города, про природу, что была на планете, про туризм. Раньше много было туристов. Люди часто ходили в походы, в лес, в горы, в разные интересные места. И сюда тоже, хотя полвека назад климат здесь был суровый даже летом. Вон и надпись выбили на камне, она показала варежкой на огромный, лежащий рядом на краю площадки валун. На его замшелом боку была выбита каким-то инструментом надпись: ГРЭ-3. 1956 г..

Это не туристы, Тань, Лекс быстро проверил аббревиатуру по нейрочипу. Эти буквы означают геолого-разведывательная экспедиция. Геологи. Почти полтора века назад. Они здесь искали полезные ископаемые.

А немного разочарованно протянула девушка. А я думала туристы. Все равно. Жаль, что сейчас нельзя путешествовать. Махнули бы на море.

Да. Было бы здорово. Секунду, у меня вызов, Лекс коснулся большим пальцем небольшого бугорка на шее, активируя имплантированный чип-ларингофон, снимавший колебания с голосовых связок и позволявший говорить, не открывая рта. Звонил руководитель, профессор Швабе.

Добрый день, коллега. Вижу, вы с Танюшей наслаждаетесь погожим деньком, прозвучал в мозге транслируемый нейрочипом голос с характерным немецким акцентом. Одобряю. Как закончите прогулку, свяжитесь со мной по терминалу. В АНТ^[10] наметился проект как раз по нашей тематике. Они создают с военными совместную полевую группу. Я предложил вашу кандидатуру. Детали обсудим позже. Я уже вылетел к вам. Благо, погода позволяет пользоваться самолетом. Вид из окна сверху, скажу вам, великолепный.

Вы сказали полевую группу?

Да, мой друг. Планируется долгий выход в Пустоши. Но все детали позже. А пока до встречи.

По работе? спросила Татьяна.

Ага, кивнул Лекс. Вроде планируется долгий полевой выход.

Насколько долгий? она теснее прижалась к нему.

Понятия не имею. Ни по времени, ни по теме. Босс темнит, не хочет в открытом эфире говорить. Наверно, что-то серьезное.

Я буду скучать.

Я тоже, он повернулся к ней, снял перчатку, чуть приподнял подбородок и нежно поцеловал в губы.

* * *

Руководитель Лекса прилетел через два часа. Ведущая лаборатория направления, которое вел Швабе, располагалась в научном кластере в Секторе Бета на западе Территории. В обычное время из-за штормовых ветров пришлось бы тратить часов шестнадцать, чтобы преодолеть на поезде расстояние в 600 километров, но сейчас погода стояла хорошая и полеты были разрешены.

Профессор был одним из корифеев темы влияния климатической катастрофы на геном человека. Изменение газового баланса атмосферы, резкое ухудшение общего состояния природной среды и применение вирусов для сокращения населения планеты не могли не сказаться на наследственности людей. К тому же эта тема очень беспокоила руководство Академии наук Территории, поэтому оно не жалело денег на исследования.

Проблема была в том, что изменения в геноме имели отложенный характер и могли проявиться через поколение или два. Чтобы ускорить процесс и выйти на основные варианты мутаций, исследования форсировались лабораторным путем через выращивание генетического материала в условиях воздействия неблагоприятных факторов. Работы с человеческим организмом были запрещены по этическим причинам, поэтому в экспериментах использовались выращенные из стволовых клеток культуры различных органов. Они и были целью агрессивного воздействия и изучения последующих реакций на генном уровне.

Лаборатория Лекса как раз занималась систематизацией данных от практических генетиков, выстраиванием моделей генома и на их основе прогнозом изменений в человеческом организме. Пока результаты обнадеживали. Увеличение содержания в атмосфере метана и углекислого газа не сказалось на первом поколении людей, родившихся во время климатической катастрофы. Однако даже на этом этапе были заметны некоторые изменения вроде незначительного падения уровня мозговой активности у детей и подростков из-за снижения вдыхаемого кислорода. В Территории этот фактор можно было компенсировать за счет процедур типа посещения кислородных камер и принятия ставших популярными кислородных коктейлей. Но если тенденция будет нарастать, то проблема постепенного оглупления человеческой расы могла стать очень серьезной. К тому же надо было учитывать, что, кроме десятка обжитых территорий, сохранивших остатки цивилизации и порядка, по всему миру существовали дикие Пустоши, где в разных регионах мира, по оценкам ученых, могли выживать в нечеловеческих условиях до пятидесяти миллионов человек. При отсутствии технологий и медицины влияние богатой углеродом и метаном атмосферы на их мозг могло вызвать ускоренные мутации с самыми непредсказуемыми последствиями.

Сокращение вдыхаемого кислорода имело и некоторые положительные стороны. Окислительные процессы в организме стали протекать медленнее, что в перспективе могло привести к увеличению среднего срока жизни. Однозначные выводы делать пока было рано, поэтому Швабе нацеливал всех на сбор максимального количества материла и разработку нескольких моделей, из которых позже можно выбрать одну-две для детального изучения.

Полевые выходы за генетическим материалом за пределами Территории случались регулярно. Этим в основном занимались военные. Подводники привозили образцы из дальних экспедиций, а спецназ делал вылазки в расположенные к югу от Территории Пустоши, занимавшие большую часть Евразийского континента. Ученые к полевым выходам почти не привлекались. Лекс пару раз пытался добиться участия в рейде, но Швабе не разрешил, ссылаясь на то, что он будет для военных обузой.

И вот сейчас профессор сам прилетел, чтобы рассказать о долгом выходе в Пустоши. Значит, намечалось что-то серьезное, что требовало присутствия на месте квалифицированного ученого.

Боже, какая восхитительная погода! Солнце. Морозец, они встретились в кафе в зимнем саду на вершине куба, в котором располагалась лаборатория Лекса. С такими зимами можно жить.

На периферии нашего блокирующего антициклона творится ад, покачал головой Лекс. На юге ветры под 30 метров в секунду. На востоке побережье терзают ураганы. Уральский промышленный кластер завалило снегом. Мне дядюшка с юга говорит, что космодром бьют нескончаемые пыльные бури.

Это да, кивнул профессор. Если где-то солнце, значит, где-то ураган. Но хватит о погоде. Я читал ваши последние модели. Там, где вы утверждаете, что через пару поколений люди станут более тупыми, но будут жить дольше.

Ну Я таких формулировок не употреблял. Пока ведь нам удается управлять процессом.

Формулировки смысла не меняют. А управление процессом через кислородные процедуры не решит проблему. Более того, оно может ее обострить. Дети, которые получают кислород, будут иметь лучшие показатели мозговой активности, чем те, кто его не получает. Таким образом возникнет интеллектуальное расслоение. Я лично против этого ничего не имею. Но вы, русские, конченые моралисты. Администрация Территории настаивает на равных возможностях и свободном развитии всех резидентов.

Значит, надо давать кислородную поддержку всем детям, пожал плечами Лекс.

Или изменить геном так, чтобы новый состав воздуха с повышенным содержанием углекислого газа и метана не оказывал существенного влияния на умственную активность.

С этим и связан полевой выход?

И с этим тоже, Швабе сделал глоток кофейного напитка и довольно промокнул губы салфеткой. Черт возьми. Почти как натуральный. Должен признаться, в вашем секторе кофе лучше, чем у нас. Так вот Вы слышали о республике Лабрадор?

В рамках школьной географии. Это небольшой район на северо-востоке Канады в зоне относительного комфорта. До потепления был полуостров. Теперь после поднятия уровня океана остров. Когда Штаты и Канаду накрыло, туда собрались все так называемые зеленые экологические активисты и радикалы. Там стихийно возникло территориальное образование с признаками религиозного тоталитарного государства. Религия экотеизм. Типа планета живая, она всем руководит, она разрушила человечество, она его и возродит в лице правоверных лабрадорцев. Население около двух миллионов. Уровень технологий ниже среднего.

Это вы сейчас с нейрочипа считали? прищурился профессор. Я так многие функции этого жучка и не освоил. Мне с экрана удобнее воспринимать информацию. Я все еще этим девайсом пользуюсь, он достал из кармана смартфон и открыл страницу. В общем, все правильно. За исключением двух моментов. Это территориальное образование возникло не стихийно. В его основании участвовал один технологический гигант, имевший в 40-х годах огромные средства. Эта корпорация, вернее, целая группа компаний, выкупила у правительства Канады весь полуостров. Они построили там базовую инфраструктуру, позволяющую пережить катастрофу. Создали свою армию и полицию. Позже они стали собирать на своей территории зеленых фанатиков и радикалов со всего мира, которых сбили в тоталитарную секту, постепенно переросшую в религию. В основе этой религии Мать-Земля некая одухотворенная планетарная сущность. Чушь, конечно, но позволяет лидерам держать под контролем население. Сейчас верхушка корпорации трансформировалась в правительство. Оно обладает тоталитарной властью и полностью контролирует эту территорию, развивая ее в своих интересах. Это первое. Второе. Может быть, общий уровень технологий там невысокий, но есть направление, в котором они довольно далеко продвинулись. Я имею в виду генетическую модификацию человека. В Лабрадоре нет моральных и этических ограничений на проведение исследований на человеческом материале, поэтому эксперименты там идут полным ходом. Недавно спутник слежения перехватил радиообмен между членами их правительства. Расшифровка говорит о том, что в лабораториях корпорации создали прототип человека, который якобы может считаться следующим эволюционным уровнем. Он не восприимчив к агрессивной среде, не подвержен болезням, обладает мощными интеллектуальными возможностями. На его основе корпорация планирует создать новую расу, которая заменит человеческую, расселится по планете и займется восстановлением биосферы.

Чушь из дешевого боевика начала века, пожал плечами Лекс. Помню, смотрел десяток таких. Зомби, чудовища, мутанты. Это даже не фантастика, а фэнтези.

Возможно. Но разведка утверждает, что у корпорации есть центр, где разрабатываются передовые технологии эктогенеза^[11]. Если это так, то они могли продвинуться очень далеко по пути моделирования человека. Академия хочет знать насколько. Мы не можем пустить эксперименты такого рода на самотек. Корпорация не отвечает на наши запросы, поэтому Администрация Территории планирует провести в Лабрадоре силовую операцию. Ее цель получить материалы исследований и по возможности биообразцы. Здесь как раз и нужна наша помощь.

Это вполне могут сделать военные, молодой ученый прикинул в уме, на сколько может затянуться экспедиция в место, которое находится на другом конце света. Зачем им генетик?

Чтобы оценить на месте уровень научной программы Лабрадора и принять решение о дальнейшей судьбе лаборатории. Если там все серьезно, она будет уничтожена. Если все это пустышка, то пусть сектанты ковыряются и дальше. Разведка просто поставит объект на контроль. Кто знает, может через некоторое время они случайно сделают прорыв, которым сможем воспользоваться мы. Ведь исследования на аутентичном человеческом материале гораздо эффективнее, чем на лабораторных культурах.

Вы планируете превратить их в негласный экстерриториальный филиал, на который не распространяются правила Территории?

А почему бы и нет? хитро подмигнул немец. Только об этом никому ни слова. Так вы согласны? Или мне порекомендовать другую кандидатуру?

Согласен. Я давно мечтал о полевом выходе, энергично закивал Лекс. А тут намечается полноценный рейд.

Вы ведь прошли начальную военную подготовку? чуть прищурился профессор, видимо, рассматривая досье своего сотрудника через нейрочип. Это хорошо.

Базовый курс плюс сборы в рамках общей военной обязанности.

Специальность полевая медицина. Как раз подходит. Не думаю, что вам понадобятся ваши навыки. Но кто знает, Швабе допил кофе и аккуратно поставил чашку на блюдечко. Если вы согласны, то я внесу вас в список экспедиции со стороны Академии наук Территории. Все остальные инструкции получите от военных. Они с вами свяжутся в ближайшее время. А теперь пойдемте в лабораторию, поговорим с людьми, посмотрим на ваши последние модели.

* * *

Командиром тактической группы военные назначили офицера Центра ССО^[12] Сектора Альфа капитана Фролова. Вопреки ожиданиям, он не подходил под созданный киношниками образ спецназовца резкого раскачанного здоровяка, способного головой ломать кирпичи. Кэп был невысокого роста, жилистым, как высохшая на солнце дубовая ветка, но улыбчивым и общительным. В группе отношения были почти семейные. Бойцы все друг про друга знали, поэтому тем для шуток и подколок было много, чем ребята не стесняясь пользовались. Из-за этого тактические занятия по планированию экспедиции иногда превращались в балаган, который Фролов пресекал мягко, но безапелляционно.

Лекс неплохо вписался в группу. Ему нравилась расслабленная, дружеская атмосфера и странное, незнакомое до этого чувство принадлежности к стае, когда соседний волк и прикроет, и поможет, и оставит тебе твою долю добычи.

Перед выходом, пока готовился транспорт, а разведка уточняла детали на местности, группа прошла недельную программу спайки. За это время ученый вспомнил навыки полевой медицины, которые, судя по скептическим взглядам капитана Фролова, находились на весьма посредственном уровне. Но Кэп^[13] сказал не расстраиваться, потому что медподготовка была одной из основных дисциплин в ССО и каждый спецназовец вполне мог сойти за полноценного полевого медика. Это сняло некоторое чувство вины, которое начал было испытывать Лекс, и позволило ему сосредоточиться на изучении разведданных по цели.

Лаборатория располагалась на небольшом, находящемся на севере острове, отделенном от основной территории несколькими километрами воды. Сам Лабрадор после поднятия уровня океана представлял собой остров почти правильной треугольной формы со сторонами в 600-700 километров. До ближайшей материковой суши от него было километров двести. Да и сушей это можно было назвать весьма условно. После стаивания вечной мерзлоты весь север и восток Канады превратился в сплошные болота, по которым передвигаться можно было только зимой. Настоящая суша начиналась намного южнее, на уровне пятидесятой параллели, западнее места, где когда-то находились Великие Озера, а сейчас разливалось соленое, соединенное с Атлантикой море. Там, в небольшой полоске полупустынь, располагались американские пустоши, заселенные сквотерами, каким-то чудом сумевшими выжить в нестерпимой жаре и постоянных пыльных бурях в занесенных песком, брошенных десятилетия назад городах.

Расстояние от восточных границ Территории до Лабрадора превышало 9000 километров. Раньше его можно было бы преодолеть за несколько часов на транспортнике и высадиться на объект с воздуха. Но сейчас такой способ доставки был невозможен. Над севером Тихого океана и Канадой гуляли мощные ураганы с ветрами, достигавшими сорока метров в секунду. Такие метеоусловия не позволяли использовать воздушный транспорт. Сам Лабрадор тоже находился в зоне экстремальной погоды. Над ним столкнулись холодные воздушные массы, идущие с Северного Ледовитого океана, с более теплым воздухом, поступающим с южных широт вдоль Восточного побережья Америки. Метеослужба сообщала о шквалистом ветре и сильных снежных буранах.

Взвесив все эти факторы, штаб принял решение использовать для доставки тактической группы подводную лодку, атомный ракетоносец класса Ясень, с которого была демонтирована часть пусковых установок крылатых ракет, чтобы освободить место для грузового отсека. Субмарина могла спокойно и незаметно, не опасаясь штормов на поверхности, подобраться к цели, высадить на лед тактическую группу и уйти в режим ожидания.

Подлодки часто использовались для доставки ценных грузов к островкам цивилизации, с которыми Территория поддерживала отношения. Их у военных в активе было десять: восемь на маршрутах, две на периодическом обслуживании. Размещались они на отдельной базе, построенной рядом с Тикси одним из двух морских портов Территории.

За время недельной подготовки погода над Территорией изменилась. Массивная область низкого давления с Тихого океана вытеснила антициклон на север. Температура поднялась до 10. Подул ветер, иногда достигавший ураганной силы. Повалил сухой колючий снег. Фролов, посетовав на погоду, сообщил всем, что добираться до Тикси придется на поезде. Это хоть и немного меняло график экспедиции, но давало возможность бойцам отдохнуть пару дней в пассажирских вагонах от постоянной рутины тактических занятий.

Мередиальная железка шла по восточному берегу Лены с юга на север. Большую часть года она была основной транспортной магистралью, связывавшей Сектор Альфа с Северным побережьем. Поезда ходили с завидной регулярностью, доставляя грузы в Тикси, откуда они потом шли морским путем в отдаленный Уральский промышленный кластер, дальше на запад в Скандинавию или на восток на Аляску, где находились похожие на Территорию, хотя и гораздо меньшие по размерам и технологическому развитию регионы.

Северная Америка. Обитаемая зона Лабрадор

Мощный локомотив медленно двигался по рельсам, пробивая себе путь через снежные наносы огромным угловатым отвалом. Зима в этом году выдалась морозная и малоснежная, но дующие с севера ветры сгоняли с сопок сухой колючий снег в плотные сугробы у малейших препятствий. Особенно много его было на западных склонах хребта, где как раз и была проложена железнодорожная колея.

Мост через Лену прошли несколько часов назад, и теперь поезд упрямо полз на север по железке, проложенной на несколько сот метров выше уровня болот вдоль западного предгорья Верхоянского хребта. Впрочем, в это время Ленские болота, в которые превратилась пойма реки из-за таяния мерзлоты, были покрыты слоем льда, достаточно толстого, чтобы по нему были проложены зимники для снабжения прибрежных поселений автотранспортом. Железная дорога была нужна для доставки тяжелых промышленных грузов в порт Тикси.

Такими темпами поездка длиной в 700 километров от Новой Москвы до базы ВМФ могла занять пару дней вместо обычных 16 часов. Но с погодой и снегом ничего поделать было нельзя, поэтому спецназовцы стоически приняли время вынужденного безделья, посвятив его самому главному в жизни солдата отдыху.

Лекс никогда раньше не ездил на тяжелом локомотиве, приводимом в движение ядерной энергетической установкой, питавшей тяговые электродвигатели. Для него было в диковинку наблюдать длинную сцепку из 60 грузовых вагонов, каждый из которых был размером с полноценный, хоть и узкий промышленный ангар. Впереди, в центре и сзади состава находились бронированные вагоны охраны с турелями автоматических пушек и радарами на крышах. Хотя дорога шла по зоне ответственности Верхоянского промышленного кластера, кочевники, заселившие находящиеся дальше к востоку Пустоши, иногда собирались в крупные банды и пытались совершать набеги на поезда и промышленные предприятия. Ни один из таких набегов за всю историю не был удачным, но Администрация Территории относилась к ним серьезно, значительно усилив охрану объектов и железки.

Тикси встретил группу Фролова пронизывающим ветром и снежным бураном. Спецназовцы быстро погрузили свое оборудование на вездеход, который через час доставил их на базу ВМФ Территории.

Лекс включил обогрев щитка шлема арктического термокостюма и, стерев перчаткой влагу с внешней стороны, попытался рассмотреть стоящие у пирсов военные корабли. Было темно. Северный ветер гнал снежную пургу почти параллельно земле, так что видно не было ничего, кроме расплывчатых пятен ходовых огней работавшего в бухте ледокола.

Ясень стоял в крытом доке, готовый к отплытию. После совместного брифинга с капитаном спецназовцы загрузились на субмарину и та, следуя за ледоколом, на перископной глубине, чтобы избежать обледенения, вышла в губу Бугор-Хая. Там глубина позволяла полное погружение и лодка, нырнув на 70 метров, ушла под льды моря Лаптевых. При скорости в 30 узлов^[14] в подводном состоянии 9200 километров до Лабрадора предполагалось преодолеть за 7 дней.

Большую часть времени спецназовцы проводили в ситуационной каюте, где изучали последние данные по объекту. Информации было немного. Со спутника комплекс лабораторий выглядел довольно мрачно. Приземистое монолитное здание 100 на 100 метров, огороженное по периметру высоким бетонным забором и рядами колючей проволоки. Электроэнергию давали несколько десятков ветрогенераторов трубного типа. Территория хорошо освещена. Заметны стационарные посты охраны. По-видимому, ученые опасались набегов алеутов, которые заселили Баффинову Землю к северу от Лабрадора и не давали спокойно жить сектантам и поселенцам в Гренландии.

Как попасть внутрь охраняемой территории, Фролов решил сразу. А вот дальше придется действовать по обстоятельствам. Разведка сообщала о видимых со спутника нескольких грузовых воротах и десятке входов, расположенных с разных сторон. Ни о внутреннем устройстве лаборатории, ни о том, сколько там находится охраны и персонала, информации не было никакой.

Я вообще не понимаю, зачем эти танцы с бубнами, Фролов бросил недовольный взгляд на выведенную на поверхность стола интерактивную карту. Если ученых так беспокоит этот объект, если они думают, что он представляет опасность, может, стоило его накрыть ракетным ударом. Пару ракет с Ясеня и все. Вопрос решен.

Кэп, ты же слышал брифинг, один из спецназовцев отвалился на спинку кресла и пшикнул банкой с тоником. Им инфа нужна. Образцы. Поэтому и Бот с нами.

Бот был позывным Лекса, который прилип к нему с подачи одного из бойцов. Причем к программированию он не имел никакого отношения, а оказался сокращением от ботан. Лекс не стал дуться, довольный тем, что ребята не придумали что-нибудь более обидное. Бот так Бот. Тем более по сравнению с крутыми спецназовцами он действительно выглядел городским дрыщом, не приспособленным к полевой жизни, не говоря уже о боестолкновениях, которых, судя по решительному виду Фролова, избежать никак не удастся.

Тактическая группа состояла из трех команд по три человека плюс он ботан. В каждой команде был танк в тяжелой броне поверх экзоскелета, обвешанного смертоносным оружием вроде крупнокалиберного пулемета, огнемета и ручного кассетного гранатомета, и два штурмовика для зачистки помещений. Такой огневой мощи должно было хватить для нейтрализации даже самой серьезной охраны. Но командование настояло на применении летального оружия только в крайнем случае, поэтому для штурма предполагалось использовать парализующие патроны. Это было хлопотно и опасно, потому что за те несколько секунд, что пройдут до начала действия парализатора, противник мог выпустить в нападавшего полноценную очередь.

План Фролова не отличался замысловатостью. Нужно скрытно подойти к объекту, обесточить его, затем, пробив бетонный забор взрывами, с трех сторон войти на территорию. Нейтрализовать охрану, взорвать двери здания и проникнуть внутрь. Там уже разбираться, что да как. Основным в этом плане было обесточить и взорвать. Первое решалось специальным устройством, а для второго на танки нагрузили кучу взрывчатки разной мощности и действия.

Ясень, пробив метровый лед, всплыл в десяти километрах от острова Унгава, на котором была расположена лаборатория. Раньше это был полуостров, примыкающий к Лабрадору, но сейчас из-за подъема воды между ними образовался неширокий пролив. Глубина позволяла подплыть и ближе, но Фролов опасался, что на объекте или у береговой линии могут находиться радары или датчики, способные засечь показавшуюся из-подо льда лодку высотой с двухэтажный дом.

Разгрузка прошла быстро. Спецназовцы экипировались заранее. Экипажу оставалось только переместить из грузового отсека три снегохода, больше напоминающих небольшие приземистые вездеходы, и салазки к ним для транспортировки оборудования и трех танков, которые в своих экзоскелетах были слишком тяжелыми и громоздкими для снегоходов.

Метеосводка, которая не обещала ничего хорошего, не могла передать творившейся на поверхности жути. Ураганный ледяной северо-западный ветер гнал параллельно земле облака жесткой снежной пыли. Температура ночью опустилась ниже 25. Видимость была почти нулевая. Темную снежную пелену не пробивала ни термооптика, ни ПНВ, ни лидары^[15]. Работал только ультразвуковой радар, и то неуверенно. Это означало, что спутник и запущенный с подлодки разведывательный дрон, которому чудом удалось пробиться через низкую облачность, будут бесполезными. Такая погода усложняла и обесточивание объекта. Первоначально это планировалось сделать, используя мортиру, но навести снаряд с воздуха при таком ветре и снеге оказалось невозможным. Значит, заряд надо будет доставлять вручную к самому периметру.

Оценив обстановку, группа погрузилась на снегоходы, выстроилась в плотную цепочку и медленно двинулась к цели. Через полчаса, когда до объекта оставалось два километра, Фролов отдал приказ остановиться. Спецназовцы спешились и отцепили салазки с грузом. Затем три штурмовика загрузили нужное оборудование на снегоходы и исчезли в темной снежной мути, каждый в своем направлении. Остальные, включив обогрев костюмов на максимум, укрылись от ветра за салазками и приготовились ждать.

Первый снегоход вернулся минут через двадцать. За ним с промежутком в пять минут остальные. В следующие четверть часа произошло вот что. У ближайшей стены периметра сработал компактный взрывомагнитный генератор электромагнитного импульса, который выжег всю электронику в радиусе километра. Шанс на то, что в лаборатории будет установлена специальная защита от ЭМИ, стремился к нулю, потому что аппаратура такой сложности даже у военных в лучшие времена была редкостью. Поэтому все электроприборы объекта вышли из строя. Через пять минут после срабатывания взрывогенератора с трех сторон к периметру подъехали штурмовые группы на снегоходах, до этого находившиеся вне зоны его действия. В этот момент специальные, установленные ранее штурмовиками устройства распылили на бетонную стену жидкий азот. Затем сработали фугасы, которые проделали в потерявшем прочность бетонном ограждении трехметровые дыры. Спецназовцы резво выгрузились и под прикрытием танков, защищенных широкими бронещитами, проникли внутрь периметра.

Вопреки ожиданиям, на территории никого не было. Во всяком случае, насколько позволял обзор сквозь снежный буран. Готовые в любой момент отразить атаку, группы двинулись с трех направлений в сторону основного здания, к местам, где по плану должны были быть грузовые ворота и входы. Двери оказались довольно хлипкими, так что усилия экзоскелета было достаточно, чтобы их выдавить, а вот грузовые ворота пришлось взорвать.

Лекс вместе с командиром был в группе, которая вошла через ворота. Когда дым от взрыва рассеялся, через ПНВ удалось рассмотреть помещение, похожее на полупустой склад с разложенными по редким кучам ящиками и паллетами. Штурмовики разошлись и быстро прошли в дальний конец к двери, которую тут же выдавил танк. В полной темноте вошли в короткий коридор. Опять никого. Справа и слева похожие на офисы комнаты. Пока спецназовцы контролировали коридор, штурмовик в экзоскелете, прикрываясь бронещитом, по очереди выламывал двери, заходил внутрь и, бросив короткое чисто, двигался дальше. Затем в комнату заходил Лекс, быстро осматривался, если на столе лежали рабочие планшеты, складывал их себе в сумку.

Основной целью были рабочие помещения лабораторий с биообразцами и серверная станция, где должен был находиться основной модуль искусственного интеллекта и база данных по экспериментам. Но коридор, по которому двигалась группа Лекса, вывел в похожее на тюрьму просторное помещение с камерами. Все были пусты.

В это время вторая группа сообщила, что вошла в жилую секцию, где располагались спальни и казарма охраны. Обнаружили десять человек ученых и лаборантов и столько же охранников. Никто сопротивления не оказывал. Всех скрутили и заперли в столовой.

Третья группа доложила, что нашла лабораторию из нескольких изолированных блоков, в которых находились аппараты, похожие на биореакторы. Кроме дежурного лаборанта, там тоже не было никого. Испуганного беднягу, оцепеневшего от устрашающего вида штурмовиков, скрутили и отвели к остальным в столовую. За лабораториями обнаружилась секция офисов и хранилище препаратов и реагентов, а за ними серверная. Спецназовцы изъяли четыре операционных блока суперкомпьютера и несколько секций базы данных, погрузили все это на медицинскую тележку и притащили ее к столовой, где уже собрались все группы.

Танки в экзоскелетах, прикрываясь щитами, заняли позиции в коридоре на случай внезапной атаки. Несколько штурмовиков вместе с Лексом прошли в лабораторию для поиска и изъятия образцов, а командир приступил к опросу задержанных. Больше всего его интересовало, почему при входе на объект не было оказано сопротивление и где делась охрана на вид неплохо укрепленного периметра.

Старший отдыхающей караульной смены, судя по странным цветастым нашивкам и шевронам офицер экологической гвардии Лабрадора, оказался человеком опытным. По тому как пропало электричество и выгорели электроприборы, он понял, что применен модулируемый электромагнитный импульс. Отсутствие реакции охраны периметра объяснялось именно этим. Ее бойцы просто застряли в бронированных башнях, когда электронные замки дверей заблокировались в положении закрыто. По той же причине не сработали автоматические турели, оснащенные реагирующей на движение термооптикой. Из его слов вообще выходило, что охрана объекта вела себя довольно расслабленно. Особенно в жестких метеоусловиях. Алеутов с Баффиновой Земли можно было не опасаться. Они в снежный буран сидели по норам. Надо было быть полным самоубийцей, чтобы в такую погоду без навигационных приборов на оленях отправиться за сотню километров и попытаться штурмовать хорошо укрепленную лабораторию.

Такая ситуация Фролова полностью устраивала, но она могла в любой момент измениться, если охранникам в башнях каким-то образом удастся открыть замки. Поэтому надо было действовать быстро.

Пока Фролов опрашивал охранников, вернулся Лекс из лабораторий.

Мне нужен доступ к заблокированным отсекам с биореакторами, сообщил он командиру. Надо узнать, кто у ученых старший.

Замки заблокированы электромагнитным импульсом, ответил тот. Их, скорее всего, уже не открыть.

Может все-таки есть способ. Спроси, кто у них старший по науке.

Руководителем исследований оказался доктор Дорси, седой полноватый старичок с колючими неприветливыми глазами.

Судя по вашему виду, наглым действиям и акценту, вы русские и прибыли с Территории, с вызовом вздернув подбородок, заявил он. Позвольте спросить, чем мы обязаны такому хамскому вторжению.

У нас есть информация, что вы здесь проводите эксперименты по генетическому модифицированию человека, используя технологию эктогенеза, в тон ему ответил Лекс. Вы должны знать, что подобные эксперименты запрещены решением Совета безопасности ООН от 2034 года и международной конвенцией.

Вы, вообще, о чем говорите, молодой человек? смерил его презрительным взглядом ученый. Где вы сейчас наблюдаете ООН? Где вы видели Совет Безопасности? Какое вы имеете право указывать нам, что делать. Пятьдесят лет назад вы угробили планету, затем стянули ресурсы со всего мира к себе в Территорию и сейчас жируете на единственном крупном, пригодном для жизни клочке земли. Вы обрекли остальное человечество на гибель, а тех, кто выжил, на жалкое прозябание в нищете в Пустошах. У вас нет никакого права указывать, как нам жить в Лабрадоре и какие исследования проводить.

Я не могу его пробить по нейрочипу, тихо сказал капитану Лекс, пока Дорси толкал свою гневную речь.

Здесь нет поддерживающего сигнала. Доступ будет только с Ясеня через спутник связи. И то при такой погоде я не уверен. Судя по всему, это охренеть какой важный перец, ответил тот и обратился к ученому. Послушайте, профессор. Давайте не будем вступать в дискуссии. Мы здесь и сделаем порученную нам работу. Мне нужна научная и технологическая документация по исследованиям и образцы биоматериалов. Мы в любом случае их получим. Если вы не откроете секции с биореакторами, мы просто взорвем двери. Если вы не будете сотрудничать, мы применим силу. Если вы окажете сопротивление, мы откроем огонь на поражение. Так что предлагаю не обострять ситуацию. Немедленно вскройте лаборатории. Мы возьмем образцы и уйдем. До сих пор здесь не погибло ни одного человека. Мне бы не хотелось открывать счет.

Вы действуете варварскими методами, глаза Дорси гневно сверкнули в свете установленных спецназовцами в столовой ламп. Здесь все свидетели. Чтобы избежать жертв, я подчиняюсь грубому насилию. Прошу начальника охраны занести это в журнал.

Вот и прекрасно, облегченно выдохнул Лекс, которого не на шутку напугала решительность Фролова. Не будем терять времени.

В лабораторном блоке было четыре секции с биореакторами. Все имели скрытые аварийные механические запоры, позволявшие открыть толстые двери из бронированного стекла. Один был пуст. В двух находились человеческие эмбрионы в искусственных плацентарных мешках. В третьем лежала девушка, к которой были подведены трубки системы поддержания жизни.

Боже, это правда, выдохнул Лекс, рассматривая молодое обнаженное тело, покрытое гелеобразным дезинфицирующим биораствором.

А вы думали, мы здесь опустились в каменный век? с вызовом спросил Дорси. Мы создаем нового человека, который сможет восстановить планету и построить на ней справедливое общество.

У вас есть готовые образцы ДНК, которые я бы мог забрать с собой?

Все в вашем распоряжении. Вы просили открыть двери. Я открыл. Я вынужден был подчиниться насилию. Теперь делайте, что хотите. Без электронной картотеки я не знаю, что где стоит. А электричества по вашей вине нет, доктор развел руками, давая понять, что из лаборатории можно забирать любые материалы.

Хорошо, Лекс на секунду задумался и повернулся к стоящему рядом спецназовцу. Чтобы не тратить время на поиски, несите сюда криоконтейнеры. Мы забираем два эмбриона. А у этого У этой Короче, а у нее я возьму образец ДНК сам.

Вынимая эмбрионы из плацентарного мешка, вы обрекаете их на смерть, с ехидной ухмылкой проговорил доктор. Вам не жалко? Где же ваш гуманизм? Где сострадание?

Перестаньте паясничать, осадил его Лекс, относитесь к этому, как к прерыванию нежелательной беременности. Мы даже не знаем, можно ли считать их людьми. Но, поверьте, выясним. У нас будут реальные образцы и блоки памяти с суперкомпьютера.

Желаю удачи, хитро сощурил глаза Дорси. Только вы ничего там не найдете. Вся важная информация здесь, он красноречиво постучал себя пальцем по лбу.

В следующие десять минут Лекс извлек из плацентарных мешков и поместил в криоконтейнеры эмбрионы. Затем использовал несколько шприцев, чтобы взять образцы ДНК у девушки, и поместил их туда же. После этого вернулся в столовую к Фролову.

Время. Время. Мы уже висим здесь почти полчаса, нетерпеливо постучал тот по щитку шлема в месте, где на него были спроецированы часы. Ты получил то, что надо?

Да. Взял, что можно. Думаю, этого будет достаточно.

Бот, я нихрена не разбираюсь в науке, капитан понизил голос, хотя общались они на общем канале группы. Но я по тактическому каналу наблюдал за твоим разговором в блоке биореакторов с этим ученым-сектантом. Там, где девчонка голая лежит. Помнишь, он сказал, что основное у него в башке и вы нихрена ни в чем сами не разберетесь. Хочешь совет? Надо брать этого маньяка с собой. Если они продвинулись так далеко, что смогли вырастить в пробирке девушку, то это конкретный прорыв. Здесь Академии потребуется максимум инфы.

Забрать Дорси с собой? удивился Лекс. Он ведь не пойдет. Да и инструкций у нас на похищение людей нет.

Еще как пойдет. Только кивни мне, что даешь добро. А насчет инструкций не парься сойдет за биообразец.

А ведь ты прав, Кэп, если мы притащим его с собой, он вольно или невольно нам все расскажет.

И я о том же. Он ведущий ученый по теме. Мне это сказал начальник охраны. С ним будет гораздо проще во всем разобраться.

Хорошо. Будем считать его образцом, согласно кивнул Лекс.

Через минуту доктора Дорси вывели в коридор. Там один из спецназовцев, не говоря ни слова, сделал ему в шею инъекцию парализатора. Обмякшее тело ученого запаковали в похожий на толстый спальник термочехол и положили на коляску. Затем спецназовцы, чтобы нейтрализовать персонал и охрану на время эвакуации, установили в столовой несколько реагирующих на движение зарядов, оснащенных взрывателями с отключающим таймером, настроенным на полчаса. Они сообщили, что никому нельзя в течение этого срока подходить к выходам, иначе будет взрыв и помещение накроет веер осколков. После этого все без приключений покинули здание, погрузили на салазки свою добычу и через дыры в стене добрались до стоящих за ней снегоходов, благодаря высшие силы и тех, кто придумал ЭМИ, что замки сторожевых башен так и не открылись и не пришлось никого убивать.

* * *

Августа в свои 78 выглядела на сорок с небольшим. Всю свою зрелую жизнь она много внимания, времени и средств уделяла здоровью и внешности. Особенно когда в самом начале климатической катастрофы в 50-х годах на черном рынке появилась чрезвычайно дорогая и настолько же спорная по эффективности процедура клеточной регенерации. Тогда ей было немногим больше тридцати. Время расцвета для женщины. Особенно если она является дочерью одного из богатейших людей Америки.

Ее отец в начале века основал самую популярную в мире социальную сеть и, заработав на ней под сотню миллиардов, стал одним из наиболее влиятельных людей в стране. Его влияние на людей в США и во всем мире через манипулятивные алгоритмы подконтрольных ему Интернет-ресурсов было настолько велико, что он возомнил себя вершителем истории. Вначале робко, затем все настойчивей молодой, но непомерно амбициозный цифровой олигарх начал давать понять политикам в Вашингтоне, что претендует на роль одного из серых кардиналов, имеющих реальную власть в стране.

В 20-х годах в Америке на волне развития интернета, криптовалют и жиреющего на бесплатных деньгах Федрезерва, финтеха^[16] стихийно собралась пятерка чрезвычайно богатых, рвущихся к власти олигархов, мечтавших переформатировать страну. Журналисты дали им и их единомышленникам меткое прозвище новые деньги. Целью участников этого неформального закрытого клуба была постепенная деградация государственных структур через разрушение традиционных ценностей и продвижение новой ультралиберальной этики. В конце этого процесса хорошо просматривался главный приз передача государственных функций корпорациям, которыми они владели. После завершения своей миссии в США новые планировали развить успех по всему миру и в итоге создать одну гигантскую глобальную мегакорпорацию, контролируемую и управляемую узкой элитарной группой. Именно она должна была принять на себя главную роль в управлении человечеством, оставив подконтрольным ей правительствам лишь функции поддержки и обеспечения ее деятельности.

К сожалению, этим планам не суждено было сбыться. Почувствовав нарастающую угрозу государству, группа консервативных политиков провела тайную операцию по обнулению долларовой финансовой системы и ввела контролируемый из единого центра криптодоллар. Этот шаг не просто уничтожил финансовую почву новых денег, он лишил их бизнеса, а значит, и влияния. Окончательную точку поставил спецпрокурор, обвинивший руководство пяти крупнейших технокорпораций в попытке конституционного переворота и надолго упрятавший многих из них за решетку.

Предчувствуя конец своей империи, отец успел перевести некоторую часть своего стомиллиардного состояния в золотые слитки и криптовалюту и распределил все между членами семьи. Августа тогда получила почти 3 миллиарда. Эта сумма из-за роста котировок драгметаллов к концу денежной реформы США утроилась, но уже в новых криптодолларах. Ей было тогда 15 лет, и всеми активами управлял назначенный отцом поручитель.

Молодая девчушка не понимала, что происходит в мире финансов. Ее больше интересовала популярная в то время экологическая тематика. Августе нравился хайп вокруг надвигающегося глобального потепления и спасения планеты. Понемногу девушка втянулась в тусовку зеленых и стала активистом Extinction Rebellion^[17]. К 25 годам, когда все поняли, что климатической катастрофы не избежать, она уже возглавляла американский филиал этого движения, ставшего одним из основных проводников экологической повестки.

Впрочем, с возрастом романтический флер вокруг спасения планеты начал рассеиваться, очень быстро уступая место унаследованной от отца инновационной коммерческой жилке. На зеленой повестке можно было делать деньги. Очень большие деньги. Обладая серьезным капиталом, Августа вначале профинансировала исследования новой технологии удаления метана из атмосферы, а затем создала компанию по производству оборудования, которая тут же получила миллиардные государственные контракты.

Шел 2044 год. Климатическая катастрофа стала неотвратимой реальностью. Понимая это, правительства вкладывали колоссальные суммы в запоздалые и тщетные попытки ее отсрочить. К сожалению, никакие технологии в то время уже не могли спасти планету от надвигающегося катаклизма.

То, что мир ожидает погодный апокалипсис, стало ясно через пару лет. В это время Россия открыто презентовала проект Эдем создание в Восточной Сибири интернационального административного образования. По расчетам климатологов, на этой территории в силу ее географического положения должны были сохраниться пригодные для относительно комфортной жизни условия, способные обеспечить выживание и дальнейшее развитие человеческой цивилизации в условиях климатической катастрофы.

Эта новость заставила Августу взглянуть на происходящие в мире изменения под другим углом. После долгих раздумий она пришла к нескольким неутешительным выводам, о которых, несмотря на всю очевидность надвигающейся катастрофы, никто в публичном пространстве открыто не говорил.

Первый был в том, что климатическую катастрофу остановить уже невозможно. Все попытки ведущих государств сократить выбросы и изъять парниковые газы из атмосферы имитация активности, дымовая завеса, чтобы скрыть их истинные планы относительно проекта Эдем. Второе. Климатические потрясения будут более разрушительными, чем описано даже в самых негативных сценариях. Планету ждут не просто серьезные изменения погоды, а именно катастрофа, масштабы которой тщательно скрываются от людей. Иначе зачем готовить Территорию, если худо-бедно с ветрами-ураганами и засухами-наводнениями можно будет жить везде в средней полосе. Третье. Существует тайный план радикального сокращения численности человечества. Территория рассчитана на полмиллиарда человек. Остальным восьми в них места нет. Более того, проект русских не выдержит наплыва климатических мигрантов. Значит, миграционных потоков просто не будет. Как создатели Эдема собирались сократить человечество, не имело значения. Важно было лишь то, что через некоторое время это произойдет. Четвертое. Происходящее является результатом хорошо проработанного плана, который разворачивался на протяжении нескольких последних десятилетий. Плана, возможно, даже более значимого и в цивилизационном плане более судьбоносного, чем создание Территории, на которой можно пережить климатическую катастрофу.

В этот момент в голову Августы пришла шокирующая мысль. А что если изменения климата это не стихийно развившийся процесс, а часть чудовищного заговора по переформатированию цивилизации.

В начале века человечество как вид стояло на пороге саморазрушения. США, упустив возможность стать мировым лидером, сцепились в смертельной схватке с Россией и Китаем, претендовавшими на роль новых мировых центров силы. Результат этой борьбы был вполне предсказуем мировая ядерная война, которая отбросила бы человечество в средневековье. Для того чтобы избежать тотального разрушения, нужно было радикально снизить уровень агрессии США на мировой арене. Это произошло после обнуления долларовых счетов в результате глобальной кибератаки, организованной группой хозяев денег. Потеряв основной рычаг влияния на мировую политику и ввергнув остальные страны в экономический хаос, Америка занялась внутренними делами, оставив попытки доминирования на международной арене. Это решило проблему мировой войны. Но вопросы перенаселения и бесконтрольного потребления ресурсов становились все более острыми.

Человечество бездумно пожирало планету, на которой родилось и выросло. Экосистема Земли просто не могла выдержать давление 8 миллиардов людей и очень быстро увядала. Все попытки остановить этот процесс натыкались на различие интересов и национальный эгоизм двух десятков развитых стран. Такое разобщение и нездоровое соперничество за ресурсы и рынки стало основным тормозом развития цивилизации. Изменить эту ситуацию могла только глобальная катастрофа, способная радикально сократить население, уничтожить суверенные государства и создать вместо них новую общность, объединенную одной целью и подчиняющуюся единому руководству.

Такой катастрофой и стало изменение климата. Получалось, что люди, стоящие за Эдемом, сознательно дали возможность глобальному потеплению приобрести необратимый характер, чтобы в Восточной Сибири создать Территорию, способную положить начало новой цивилизации. Такой ход мысли был довольно спорным. Умом Августа это понимала. Но ее душа, основательно настроенная против политиков годами работы с Extinction Rebellion, с готовностью восприняла эту теорию заговора. Оставалось решить, что со всем этим делать.

Можно было поступить, как большинство людей с большими деньгами. Они, спасаясь от катастрофы, со своими приближенными искали уединенные места и создавали там погодоустойчивые автономные сооружения с запасами воды, еды, топлива и возможностью воспроизводства ресурсов. Такие убежища были способны поддержать длительное время существование небольшой коммуны в 20-50 человек. Существовала и более продвинутая версия этого подхода, когда несколько богатых людей собирались вместе. В этом случае численность поселения могла вырасти до тысячи обитателей.

Поскольку научной проработки таких индивидуальных решений не было, места выбирались по принципу мне здесь нравится или думаю, здесь будет спокойно. В основном это были удаленные труднодоступные, легко защищаемые территории. Как выяснилось позже, многие из них оказались в зонах устойчивой разрушительной метеоактивности, такой как экстремальные ураганы или засухи. К тому же в первое десятилетие, пока на военных складах хватало провизии и топлива, остатки военных и полицейских формирований, сбившиеся в банды после фактического развала правительств, нещадно грабили такие поселения. Из-за этого большинство убежищ либо пришлось оставить, либо они находились в режиме постоянного жесткого выживания, стараясь максимально экономно расходовать доступные ресурсы и из последних сил отбиваясь от налетчиков.

Однако был и положительный пример, который позже подвел Августу к принятию важного решения. В 30-х годах один очень богатый американский девелопер^[18] взял у Датского правительства в аренду на 100 лет крупный пустынный участок юго-западного побережья Гренландии^[19]. Его официально объявленной целью был экологический проект по сохранению ледников, изучению влияния потепления на экосистему и созданию для местных жителей компактных автономных поселений, защищенных от экстремальных погодных условий. Под это дело американец отхватил кусок земли в 150 километров по побережью и 200 километров активно таявшего ледника, уходящего вглубь острова.

Как оказалось позже, основной его целью было создание базы для последующего строительства города. Как только первичная инфраструктура была готова, девелопер провел закрытую компанию среди американской элиты по сбору средств на строительство небольшого автономного, обладающего всем необходимым для жизни во время климатической катастрофы города. Сумму он собрал колоссальную. Те из богачей Америки, кто не желал участвовать в Эдеме, с готовностью принимали альтернативный вариант Территории. Плюсом было и то, что он располагался совсем рядом и свои инвестиции можно было легко контролировать.

К тому времени климатическая катастрофа уже стала реальностью, а по миру одна за другой катились волны смертоносных пандемий, методично выкашивая людей. Видя неизбежное, правительства развитых стран бросили все силы на выживание, стараясь сохранить остатки населения и осколки экономик. Датский кабмин не был исключением. Поэтому без особых проволочек согласовал строительство города-убежища с одним лишь условием: принять находящихся в его регионе местных жителей.

Позже, когда стаяли ледники, в центре Гренландии образовалось огромное пресноводное море, защищенное от ураганных ветров с востока и запада хребтами невысоких гор. Эта внутренняя островная область, расположенная между 65 и 75 параллелью, оказалась одним из наиболее комфортных мест для обитания человека во время катастрофы.

Так возникла Гренландская обитаемая зона. Она не могла сравниться масштабом с Территорией, но обладала всеми признаками устойчивого государственного образования, включая централизованное управление, армию, полицию, науку и довольно успешную технологичную экономику.

Когда девелопер обратился к Августе с предложением присоединиться к строительству города-убежища в качестве одного из основных инвесторов, она взяла время, чтобы подумать. Ее состояние позволяло рассчитывать на голос и место в совете директоров. Но что ей мешало запустить похожий проект самостоятельно? Средств для создания собственной коммуны у нее хватало. Было и место с готовой инфраструктурой.

Канадское правительство по-детски наивных социалистов до последнего пыталось остановить потепление и десятками закупала производимые компанией Августы установки по изъятию метана из атмосферы, тратя на них колоссальные деньги. Одним из мест, где они располагались, был полуостров Лабрадор огромный кусок территории на северо-востоке Канады. Большая его часть находилась чуть южнее 60-й параллели, которую ученые определили как зону наибольшего комфорта во время катастрофы, поэтому центр и юг должны были высохнуть, а вот на севере вполне можно было создать устойчивую коммуну. Тем более, что именно в этом месте полуострова располагались установки по изъятию метана и поддерживающая их инфраструктура приливных электростанций и ветрогенераторов. Теоретически Августа могла создать там свое, принадлежащее только ей государство. Была только одна проблема кем это государство заселить.

Когда от девелопера поступило предложение поучаствовать в гренландском проекте, на дворе был уже 2056 год. Средняя температура на планете поднялась на 2,3 градуса по сравнению с постиндустриальной эпохой, и катастрофические изменения климата приняли лавинообразный характер. То, что это произойдет, было ясно уже в начале сороковых, поэтому умные люди со средствами начали готовиться к катаклизму заранее.

О существовании глобального проекта Эдем официально было объявлено в 2046. Сразу за этим в мире появилось еще несколько территорий, которые пытались обустроить по похожему принципу, хотя и в гораздо меньших масштабах. Помимо государственных денег, в их финансировании активно привлекались частные средства. Те, кто мог себе позволить, готовили места для предстоящей скорой эвакуации. К 56-му году в большинстве обитаемых зон уже были созданы поддерживающая, жилая и промышленная инфраструктуры. В Северной Америке таких мест было два: государственный проект США и Канады на Аляске и частный проект в Гренландии. Эти две территории уже оттянули на себя почти всех богатых клиентов континента. Те, кто остался, имели весьма скромные сбережения и помочь в строительстве Лабрадора вряд ли могли. Значит, финансировать проект придется самой. Это значительно ограничивало его масштаб.

Спасать людей из альтруистических побуждений у Августы не было никакого желания. Разношерстной толпой с разными взглядами и подходами к жизни очень трудно будет управлять. Раз ей придется вкладывать свои деньги, то надо создать королевство, в котором трон будет принадлежать ей, а вместе с ним и безграничная, пусть и невидимая простому человеку власть. Проект не менее амбициозный, чем предпринятое когда-то ее отцом создание глобальной соцсети, с ее последующей эволюцией в виртуальную метавселенную.

В этот момент ее мысленный взор упал на Extinction Rebellion. Лет десять назад, понимая, что мирные методы с правительствами не работают, эти экологические энтузиасты переросли из относительно мирного движения в состоящую из фанатиков группу радикалов, всеми силами пытавшихся помешать проектам, которые, по их мнению, загрязняли окружающую среду. В последнее время в ER по всему миру влились новые силы молодежи, понявшей вдруг, что у нее нет будущего, и принявшейся изливать на власть свою справедливую злость самыми разными способами. Общей координации уже не было. Движение распалось на несколько региональных ячеек, действовавших самостоятельно. Но его размах все еще был впечатляющим. По оценкам американского руководства, в мире было около 30 миллионов экологических активистов, постоянно участвовавших в акциях, и раза в три больше тех, кто их периодически поддерживал. Из этого людского матерела можно было выбрать себе достойных подданных. Тем более что для большинства это был, пожалуй, единственный способ выжить.

Наконец Августа приняла решение. Она построит свое небольшое королевство, где трон будет принадлежать ей.

Получив у канадского правительства разрешение на освоение Лабрадора по модели Гренландии, она в течение следующих 10 лет отстроила миллионный город с высокой климатической защищенностью и полной автономностью. Для этого пришлось привлечь нескольких крупных, оставшихся без места под солнцем инвесторов. Но и имеющихся у нее миллиардов хватило бы, потому что условия для жизни людей в столице были самые базовые: тепло, еда, работа и крыша над головой в виде помещений казарменного типа.

Основные средства пошли на оснащение сил безопасности и создание научного центра. Потому что у Республики Лабрадор была официально принятая цель: создать технологию, способную остановить климатическую катастрофу и восстановить экосистему планеты. Все в королевстве Августы будет подчинено этой цели. Во всяком случае, так должны думать ее подданные. А для того чтобы эта благородная цель легла на благодатную почву, гражданином республики должен был быть экологический активист, ее разделяющий. Именно на этих условиях и происходил отбор подданных.

В какой момент благородная цель переросла в религию, Августа так и не поняла, но поддержала появившихся из толпы самопровозглашенных апостолов. Так было легче управлять народом. В конце концов, где вы видели королевство без священнослужителей, поддерживающих корону.

К 95-му году Республика Лабрадор насчитывала почти 2 миллиона жителей, приютив у себя всех зеленых, кто выжил после пандемий и смог до нее добраться. Население столицы разрослось до полутора миллионов. Остальные ютились по небольшим поселениям, обслуживающим ветрогенератороы и протеиновые фермы, в которых производилась большая часть еды.

Храмом новой религии, поклоняющейся Матери-Земле, стал Научный центр. В нем действительно велись исследования в попытке найти способ остановить и восстановить, а заодно разработать более эффективные технологии синтеза протеинов. Это было жизненно необходимо для обеспечения подданных едой и стимуляции в человеке генетических изменений, чтобы тот не сдох от синтетической пищи и мог лучше противостоять стихиям. Ученые там работали не самого крупного калибра. Но несколько в прошлом непризнанных и отвергнутых официальной наукой гениев все же удалось заманить.

В общем, к концу века королева Августа имела в своем распоряжении вполне себе приличное царство, способное потешить самолюбие и дающее возможность постебаться над соседями с Гренландии. Те считали себя демократами, хотя имели режим управления, больше напоминающий военную диктатуру. Такое было время. Все, от маленькой коммуны до гигантской, занявшей почти половину Сибири Территории, понимали, что выжить можно, лишь имея жесткую централизованную власть, способную обеспечить порядок и эффективное производство и распределение ресурсов.

И все бы было хорошо, но у Территории, находящейся на другом конце планеты, возник план создания под своим руководством единой Федерации, объединяющей все зоны обитания в Северном полушарии. Кроме самой Территории, таких зон было 5: Скандинавия, Аляска, Гренландия, Исландия и Лабрадор. Их население составляло меньше 20% от того, что было собрано в Эдеме. Их технологии и промышленный потенциал были на несколько порядков ниже, а превосходство русских в военной силе было подавляющим и неоспоримым.

По сути, такое предложение должно было привести к поглощению или колонизации Территорией всех северных зон. Но самым обидным было то, что Августа уже не сможет быть полновластной королевой в своем маленьком царстве. Она должна будет войти в какой-нибудь Совет, где ее голос может быть игнорирован. Такое положение дел ее в корне не устраивало, но как ему противостоять, она не знала.

До тех пор, пока к ней не пришел доктор Дорси.

Этот странный старик попросил ресурсы и год времени, чтобы найти ответ на внезапно возникшую проблему. И теперь этот ответ вместе с самим Дорси плыл на русской подводной лодке в Территорию. Его проект оказался даже более многообещающим, чем она могла себе предположить.

Так вы говорите, русский спецназ напал на нашу лабораторию на Унгаве? Августа отошла от окна, с которого обычно открывался вид на административный квартал. Сейчас сквозь пелену снежного бурана не было видно вообще ничего.

Да, мэм, кивнул сидящий в кресле у стола совещаний генерал, командующий силами безопасности. Они добрались до пролива на подводной лодке. Затем на снегоходах к лаборатории. Там привели в действие взрывогенератор электромагнитного импульса, который выжег всю электронику. Затем взорвали несколько секций забора, проникли внутрь периметра и дальше в лабораторию.

Потери с нашей стороны есть? она присела за стол и в раздумье посмотрела на генерала.

Нет. Дежурная охрана заблокировалась в сторожевых вышках, а внутри они взяли всех тепленькими прямо в казарме.

А турели? Я думала, что хоть турели немного покрошат нападавших.

Все турели выбил ЭМИ. Я даже не знаю, можно ли их сейчас восстановить.

Быстро они среагировали, поджав губы, качнула головой Августа.

Неожиданно быстро, согласился командующий. Наверно, тоже работают над этой тематикой. Работала профессиональная штурмовая группа, отлично оснащенная и экипированная. Но с ними был и ученый. Он отбирал образцы и документы.

Хорошо, что мы все успели вывезти. Как персонал?

Напуганы. Они вообще думали, что это инопланетяне. Такая крутая экипировка была у штурмовиков.

Не завидуй. И не бойся. Нам с ними воевать не придется.

Не дай бог, повел плечами генерал.

Они взяли только Дорси? Августа подтянула к себе файлик с письменным докладом, достала пару листов и просмотрела фотографии.

Да. Доктора Дорси, несколько образцов и блоки с суперкомпьютера.

Ну что ж, вздохнула она. Джин вырвался из бутылки. Или почти вырвался. Нам теперь остается только ждать.

И надеяться, подхватил генерал.

Надежды удел слабых, на подтянутом, неестественно моложавом лице Августы скупая улыбка выглядела угрожающе. Сильные планируют. Их план либо срабатывает, либо нет. Наш должен сработать. Слушайте приказ. Объект на Унгаве законсервировать. Эвакуируйте оттуда всех, кроме минимума охраны. Чтобы было видно из космоса, что там нет ничего, а то еще долбанут ракетами, чтоб наверняка. А пока будем ждать вестей с Территории. До весны пару месяцев. Тогда основные события и начнутся.

После доклада командующего она немного походила по кабинету, раздумывая над тем, что произошло, затем села в кресло за рабочим столом и открыла на мониторе файл с личным делом Дорси. Теперь от этого невысокого полноватого ворчливого старичка зависела судьба Лабрадора. И не только Лабрадора, а, возможно, и всей планеты. Потому что разработанная им технология могла изменить все.

Свернув файл, она вызвала шефа тайной полиции, который в том числе отвечал за разведку. У нее не было никаких контактов в Территории, которая считала их сектантами и религиозными фанатиками, а вот с Гренландией установились довольно активные торговые отношения. Та, в свою очередь, поддерживала регулярный обмен с Территорией.

В Гренландии у тайной полиции была неплохая агентура, через которою можно будет узнавать последние новости из Восточной Сибири. Во всяком случае, она на это надеялась. Именно надеялась, потому что планировать что-то конкретное на этом этапе было невозможно.

АПЛ Ясень. Море Баффина к северо-востоку от Канады

Подлодка отошла от острова Унгава, где располагалась лаборатория, на 700 километров и находилась в центре моря Баффина. Она на небольшой глубине двигалась подо льдами на северо-запад в сторону центральных проливов^[20], чтобы выйти в Северный Ледовитый океан.

Сразу после погружения корабельный врач взял у Дорси анализ крови и провел общий осмотр. Затем ему вкололи антидот. Ученый приходил в себя медленно. Он лежал в медблоке, пристегнутый к кушетке ремнями, без движения, уставившись стеклянными глазами в одну точку на потолке. Медик несколько раз подходил, проверял пульс, светил в глаза фонариком, недовольно качал головой, потом отходил к стоящей у стены рабочей станции и долго просматривал файлы, стараясь подобрать лучшую формулу стимуляторов для быстрого восстановления и снятия последствий парализатора.

Ну что? Как наш пациент? спросил Лекс через нейрочип.

Что-то не очень, задумчиво ответил врач. Фролов говорит, что сделали инъекцию стандартного полевого парализатора, но реакция мозга чрезмерная. Как будто вкололи лошадиную дозу жесткой наркоты. Периферическая нервная система восстановилась сразу. Рефлексы близки к нормальным. А вот параметры мозговой активности тормозят. Дай мне еще время. Как только разберусь, сообщу.

Медик связался минут через двадцать. Лекс не участвовал в общем распорядке подлодки и большую часть времени проводил в своей каюте, подчищая давнишние хвосты по оконченным проектам его лаборатории. Отложив работу, он тут же прошел в медблок.

Глянь анализы. Только сделали, врач протянул ему рабочий планшет. Вот этот и этот маркеры.

Блин. Так у него рак мозга, проговорил генетик и растерянно посмотрел на Дорси.

Точно. Последняя стадия. А еще в крови обнаружены следы сильного анальгетика^[21]. Думаю, именно на него наложилось действие парализатора. Я не спец по онкологии, но моя умная железка говорит, что ему осталось месяца два-три. Если наши из медцентра подключатся, может, протянет еще немного. Но сектанту по-любому конец. А тут мы еще с парализатором. У него сейчас частичная блокировка пораженного участка мозга. Блокада спадает очень медленно.

Хреново. До базы хоть дотянет?

Ну теперь, когда я знаю, в чем дело, то могу ему помочь. Протокол мне известен. Препараты есть. Ему нужен активный детокс, кислород и электростимуляция мозга. Я переведу его в интенсивную терапию, подключу к аппаратуре. Думаю, через день он придет в себя. Это все, что я могу.

Док, сделай все возможное, Лекс с надеждой посмотрел на врача. Это важный перец. Он, похоже, у них руководил всей генной программой.

Пока медики возились с ученым, Лекс зашел в кубрик к спецназовцам. Те, отдохнув и сняв стресс после операции, проводили разбор полетов. Кто как действовал, кто куда пошел, кто пошел не туда. Операция, на первый взгляд, прошла успешно, но по виду Фролова нельзя было сказать, что он остался полностью ей доволен.

Кто, блин, знал, что у них турели еще и на крыше здания? развел руками один из штурмовиков.

А глаза ваши где? командир группы обвел всех суровым взглядом. Если бы ЭМИ не сработал и пришлось идти напролом, нас бы нахрен покрошили в капусту.

Ну, те, что на стене, мы сразу заметили. Их бы выбили гранатометами. К тому же если это автоматика, то при таком буране они были бы настроены не на движение, а на тепло. Но у нас блокирующие костюмы, поэтому мы незаметны на общем фоне. А если управляются операторами с вышек, то опять же нас в такую пургу хрен заметишь. Не злись, Кэп. Все ведь прошло на ура. Без единого выстрела. Да и как мы могли рассмотреть турели на крыше здания из-за стены. Дрон ведь по такой погоде не запустишь.

А выдвижные камеры на что? недобро сверкнул глазами Фролов.

В такой буран? На сто метров? Да мне и мысли не пришло их использовать, отозвался старший одной из штурмовых троек. Если так подходить, то нахрена мы тогда взрывогенератор тащили? Чтоб электронику пожег. Замки, турели, ПНВ, камеры, мины, всю прочую хрень.

Зря ты про мины, укоризненно посмотрел на него один из бойцов.

О! А про мины я совсем забыл, подхватил Фролов. А если б нарвались на мины?

Ну, точку подхода к забору мы просканировали. Нифига там не было никаких мин. А пространство внутри периметра минировать нет смысла. Сами ученые могли подорваться.

А если бы был смысл? Это ведь сектанты. Кто знает, что у них в мозгах.

Ну, блин, если так рассуждать, тогда надо было проводить общевойсковую операцию. Ждать весны, пока сойдут шторма, подогнать Ясень с РСЗО^[22], высадить батальон тяжелой пехоты. Выпустить по лаборатории пару пакетов^[23]. Затем штурм по всем правилам, старший штурмовой тройки с видом важного стратега загнул на руке несколько пальцев и умоляюще посмотрел на Фролова. Босс, хорош мозги клепать. Сделали и сделали. В таких операциях все не учтешь. Часто надо импровизировать. Но мы же спецназ. Хэй-йя! спецназовец задорно вскинул вверх сжатый кулак.

Хэй-йя! нестройно отозвались несколько ребят, пока остальные со скучающим видом наблюдали за перепалкой.

Хэй-йя! присоседился к бойцам Лекс, несколько минут слушавший разбор полетов у двери.

Вот видишь. И Бот тоже хэй-йя, улыбнулся старший тройки и повернулся к ученому. Бот, ты доволен результатами нашего рейда?

Свою программу я выполнил. Образцы собрал, блоки ИСИНа тоже, бумаги еще всякой куча, ну и важный ученый в виде бонуса.

Вот видишь, Кэп. Бот доволен. Все довольны. Хорош ворчать. Пошли лучше пожрем оленины из рационов. Не обратно на склад же все потом сдавать.

Идите жрите. Волки ненасытные. Я с вами еще на базе разберусь, махнул рукой капитан и обратился к Лексу. Как наш сектант? Пришел в себя?

Пока не очень, ответил тот, подошел и уселся за стол, на экранную поверхность которого была выведена интерактивная карта лаборатории. Никак толком в сознание не придет. Парализатор наложился на серьезную патологию головного мозга и обезболивающее.

Кто ж знал, пожал плечами Фролов. Надо было сказать, чтоб просто скрутили старичка. Но с уколом оно всегда вернее и хлопот меньше, он хмурясь посмотрел на план-схему лаборатории на столе.

Вас что-то беспокоит? осторожно спросил Лекс.

А хрен его знает. Как-то чисто все прошло. Гладко. Охрана периметра закрылась в башнях. Турели не сработали. Мин нет. Все спокойно спят в казарме. Сопротивления никакого. Хоть бы для приличия сигнализацию включили или пострелял бы кто. Так нет заходите, берите тепленькими. Основное оборудование вывезено. Биоматериала минимум.

Странностей, конечно, много. Но я бы не забивал голову. Задачу мы свою выполнили. А с остальным разберемся по ходу пьесы.

Все равно, покачал головой капитан. Такое ощущение... непонятное. А тут ты еще говоришь, что сектант никак не очухается. А вдруг у него внутри тварь какая хищная сидит. Вылезет наружу и сожрет нас тут всех. Даже всплыть не успеем. Я фильм один старый смотрел, Чужой называется. Так там инопланетная жуткая тварь как раз пряталась внутри человеческих тел. А потом разрывала грудную клетку и всех людей на космическом корабле под ноль. И мы, типа, сейчас, как на космическом корабле, только под водой. Случись что похожее, сожрет нас всех, и никто не поможет. Жуть

Да ну вас, Кэп, чуть тише, чем обычно, сказал Лекс, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок.

Ха-ха-ха! в голос заржал Фролов. Да шучу я. Шучу, потом, резко посерьезнев, наклонился и добавил: Но внутренности ты ему все-таки просвети.

Лекс, как только вышел из спецназовского кубрика, связался с врачом и попросил сделать Дорси МРТ. Медик, посмеявшись, посоветовал не слушать байки спецназовцев про жутких инопланетян и добавил, что МРТ на борту нет, а вот рентгеновское и УЗИ обследование сектанта уже давно проведены. Ничего опасного у него внутри не обнаружено.

На следующее утро после терапии корабельного врача Дорси понемногу начал приходить в себя. Мозговая активность быстро восстанавливалась. Взгляд стал осознанным. В нем можно было уверенно прочитать человеческие эмоции: испуг и одновременно облегчение. Он все еще был пристегнут к кушетке удерживающими ремнями, но мог свободно поворачивать голову, чтобы осмотреться. Когда сняли кислородную маску, то вполне ожидаемо попросил воды. К вечеру ученый пришел в состояние полной адекватности и был перемещен в одну из находящихся в медицинском блоке изолированных капсул для инфекционных больных. Там он провел ночь, а наутро после осмотра к нему зашел Лекс.

Как вы себя чувствуете? поинтересовался он, хотя по изможденному и осунувшемуся лицу было и так ясно, что пленник находится не в лучшей форме.

Хреново, сиплым голосом проговорил Дорси, недобро сверкнув глазами. Нахрена было меня колоть этой дрянью. Можно было просто руки связать или вообще пригласить по-человечески, словами. Куда б я от ваших закованных в броню вооруженных гоблинов делся.

Извините, Радин почувствовал себя виноватым. У вас давно диагноз?

Два года. Я хватанул дозу радиации, когда мы облучали биоматериал, чтобы спровоцировать спорадические генные изменения.

Понятно, Лекс хотел спросить, знает ли ученый о том, сколько ему осталось, но решил не продолжать разговор на тему, которая явно была ему неприятна. У вас есть пожелания или просьбы?

Есть, Дорси поморщился и приложил ко лбу ладонь, словно пытаясь определить температуру. Мне нужно обезболивающее, а то я начну на стены бросаться.

Я поговорю с корабельным доктором. Он контролирует терапию. Уверен, если в вашем состоянии обезболивающее не повредит, вы его получите.

Верните мне мою одежду. В этих больничных тряпках я чувствую себя голым. И еще У меня были небольшая записная книжка и ручка. Если можно, верните мне их тоже. Я каждый день веду записи своего состояния и вообще заношу туда свои мысли, пока еще могу думать. Это меня успокаивает. Привычка такая.

Когда ученый закрыл за собой дверь капсулы, то обратился к стоящему у нее постовому моряку:

Как он себя ведет?

Спокойный старичок, ответил тот и включил на стене экран, на который транслировалось изображение с внутренней камеры. В основном лежит. Иногда садится и делает какие-то дыхательные упражнения. Встает редко. Его шатает сильно. Наверно, слабость или головокружение.

Убедившись, что пленник находится под постоянным наблюдением, Лекс пошел поговорить с врачом насчет обезболивающего.

Следующий разговор с Дорси состоялся через день. Пленник выглядел гораздо свежее и увереннее и был одет в выстиранный и продезинфицированный рабочий комбинезон, в котором его изъяли из лаборатории на Лабрадоре.

Вижу, вам уже лучше, поделился своими впечатлениями Лекс.

Доктор вколол обезболивающее.

Хотите размяться? Сидеть здесь взаперти не самое приятное.

Да уж, не самое, кивнул Дорси. А что, у вас на лодке есть променад?

Нет. Просто коридор от медблока метров двадцать. Ноги размять хватит. Только есть одно условие. На вас наденут ошейник с дистанционно управляемым электрошокером. Такие правила.

Ошейник? Я теперь, типа, ваша собачка? вздохнул ученый и, покачав головой, добавил: Ошейник так ошейник. Надо привыкать к моему новому статусу.

Они вышли в короткий коридор, идущий от одной герметично перекрываемой перегородки между отсеками к другой, и, когда постовой застегнул на шее пленника ошейник с шокером, начали свою необычную прогулку. Коридор был узкий, так, что в нем два человека едва помещались плечом к плечу, поэтому Лекс шел немного сзади.

Вы давно занимаетесь генетикой? поинтересовался он.

Почти сорок лет.

Я тоже генетик.

Очень приятно, коллега, не оборачиваясь, хмыкнул Дорси. Я это понял по тому, как вы целенаправленно собирали информацию и отбирали образцы. Только мы с вами по разные стороны баррикад.

Ну почему же. Вы проводите исследования, чтобы приспособить человека к новым экстремальным условиям. Мы тоже движемся в этом направлении. Между нами разница в том, что мы работаем с материалом, выращенным в лабораториях из стволовых клеток, а вы проводите запрещенные эксперименты на людях.

Да бросьте вы. Запрещенные эксперименты на людях. Вам вдруг стало жалко людей? Их надо было жалеть девяносто лет назад, когда еще можно было остановить глобальное потепление. Их надо было жалеть, когда запущенные правительствами ваших стран пандемии выкашивали или делали бесплодными миллиарды. Вам надо было жалеть людей, когда еще сорок лет назад можно было попытаться спасти всех, а не создавать островки цивилизации и благополучия для избранных. Даже сейчас... Разве вы жалеете тех людей, кто влачит жалкое существование в Пустошах, без воды, еды и лекарств? Разве вы помогаете им ресурсами? Чем они заслужили такую судьбу и такое отношение? Тем, что вы заботитесь о сохранении цивилизации? Да им наплевать на вашу цивилизацию, когда дети умирают от холода и голода. Вы разделили человечество на избранных и обреченных. Так о какой жалости вы говорите?

В условиях климатической катастрофы Территория была единственным реальным проектом, способным сохранить и развивать достижения человеческой цивилизации, ответил Лекс заученной со школы фразой.

И это вы нас называете фанатиками и сектантами? Дорси с улыбкой развернулся к собеседнику, когда они дошли до перегородки. Не смешите меня. Вам идеологи Территории вбивают в головы дешевые шаблоны, которые гораздо опаснее наших. Вам говорили о том, что сокращение населения Земли через пандемии это искусственно запущенный проект, чтобы не допустить давления мигрантов на Территорию? Вы не знали, что в начале века существовала реальная возможность остановить потепление, но правительства ее не использовали, потому что проект Эдем был уже запущен. Так что не пеняйте на Лабрадор. Мы хотя бы на словах хотим восстановить планету. Вы же хотите расширить и удержать власть Территории.

Поэтому чтобы восстановить планету, вы проводите варварские эксперименты над людьми? Радин решил перевести разговор в профессиональное русло. Он не был силен в идеологических и философских спорах.

Вы нихрена не знаете о наших экспериментах, в голосе пленника послышались непривычно жесткие нотки.

Надеемся узнать больше. С вашей помощью.

Ну-ну. Как бы вы не пожалели об открытиях, которые вам предстоит сделать в ближайшее время.

Они еще несколько раз прошлись по коридору. Разговор явно не клеился. Про свои исследования Дорси рассказывать пока не хотел. А про историю и причины климатической катастрофы с ним говорить было невозможно в силу идеологической узости его взглядов.

Территория. Новая Москва

Поход домой занял чуть больше двух недель из-за того, что Ясеню пришел приказ свернуть в Берингов пролив и зайти в Анкоридж основные морские ворота обитаемой зоны Аляска. Там подлодка зашла в крытый док, выгрузила несколько контейнеров, приняла на борт партию оборудования и снова вышла в море.

Аляска была совместным проектом США и Канады, которые полвека назад решили воспроизвести концепцию Территории за Западном побережье океана в горной местности на границе с Британской Колумбией. Несколько обширных долин, расположенных южнее Аляскинского хребта создавали зону относительного комфорта. Там вполне удобно разместились около 30 миллионов выживших из тех, кто не попал в Эдем.

Территория вела интенсивную торговлю и обмен технологиями с этой зоной и рассчитывала в будущем на более плотную интеграцию с ней.

После такого длинного крюка до Тикси добрались без приключений. Однако в порту их ожидала неприятная новость. Лодку и экипаж оставили на дальнем рейде на недельный карантин с ежедневным тщательным медосмотром специальной группой инфекционистов и сдачей многочисленных анализов и тестов. Такая мера была оправданной. Спецназовцы вполне могли подхватить на Лабрадоре какую-нибудь заразу с длительным инкубационным периодом и передать ее экипажу. К всеобщей радости, после семи дней пристального наблюдения никаких отклонений выявлено не было и Ясеню дали добро на заход в порт и швартовку.

За время похода и карантина погода над Территорией радикально изменилась. Циклон, бушевавший несколько недель, ушел на восток, и над всем Среднесибирским плоскогорьем снова раскинулась зона высокого давления со звенящими морозами под 30 и ясными звездными ночами. Правда, почти идиллическую картину портил устойчивый северный ветер, гоняющий по долинам не успевший слежаться колючий снег, выпавший во время последнего бурана. Но такая мелочь не была помехой для всепогодной авиации. Поэтому Лекс со спецназовцами от Тикси до столицы добрались за несколько часов на военном транспортнике.

На аэродроме их встретила группа сотрудников Службы безопасности Территории. Они приняли доктора Дорси для проведения необходимых следственных действий и сообщили, что у Академии наук через несколько дней будет к нему полный доступ. Лекс не очень разбирался в юридических процедурах, касающихся похищенных иностранных граждан, поэтому загрузил криоконтейнеры с образцами в присланную за ним машину и отправился в лабораторию, где его ожидал Швабе.

Поздравляю с боевым крещением, мой юный друг, тот восхищенно потряс Радина за руку. Читал ваши отчеты. Читал. И отчеты командира группы тоже. Настоящая боевая операция. ЭМИ, взрывы, штурмовики в экзоскелетах. Угрюмые сектанты в мрачной бетонной лаборатории. Это достойный сюжет для фильма.

Ну, сектанты были не совсем угрюмые, Лекс хотел было рассказать о минах, турелях и застрявшей на вышках охране, из-за которых вся операция могла превратиться в мясорубку с морем крови и кучей трупов, но не стал разочаровывать старика. Они вообще-то такие же, как мы. Только выживают в более сложных условиях.

Ладно-ладно. Не прибедняйтесь. Вы настоящий герой. Вся Академия гордится вами. Главное, вы привезли образцы и блоки искусственного интеллекта. Теперь мы сможем попытаться разобраться, что они там замышляют.

С нами еще и их ведущий ученый, добавил Лекс.

Знаю, задумчиво потеребил подбородок немец и подключился к нейрочипу. Доктор Дорси. Мы уже навели о нем справки. Личность он довольно неоднозначная. В наших базах на него ничего нет. А вот у американцев целое досье. Родился в 21-м в Балтиморе в семье банкира. В университете присоединился к радикальному экологическому движению. Несколько раз задерживался за незаконные акции против госучреждений. Получил условный срок. Все это не помешало защитить научную степень по молекулярной биологии и опубликовать десяток противоречивых работ. В 50-м году пропал с радаров. В 53-м в самом начале катастрофы ФБР накрыло тайную биолабораторию, где проводились генетические эксперименты с микроорганизмами. Думали, что биологическое оружие. Но нет. Оказалось, что там работали над созданием искусственных синтетических бактерий по заранее заданным генным матрицам, разработанным нейросетью. Возглавлял эту тайную лабораторию Дорси. Такие эксперименты по созданию искусственной жизни были запрещены международной конвенцией и законами США. За нарушение ему грозило лет пять-семь за решеткой, но срок он не получил. Даже суда не было. Всю лабораторию перехватил научный отдел ЦРУ. С тех пор о нем никакой информации нет. Когда мир начал рушиться, Дорси объявился в Лабрадоре. Наверно, откликнулся на призыв тамошней королевы Августы, собравшей под своим крылом всякий псевдоученый сброд. С тех пор о нем ничего неизвестно. И вот теперь он всплывает во время вашего рейда.

Очень увлекательная история, согласился Лекс.

Она не кажется вам странной? чуть прищурившись, посмотрел на него профессор.

Странной? А что в ней странного? В то время американские университеты были рассадником зеленых и всякой прочей либеральной мути. Многие радикализировались. Тайные частные лаборатории, работающие в нарушении закона, тогда были не редкость. Оттуда пошли и пандемии, и новые наркотики, и мутанты всякие. И то, что такие лаборатории подгребали под себя спецслужбы, тоже не секрет.

Все это так. Но я не об этом. Понимаете Он генетик-микробиолог. Его специализация микроорганизмы. А мы отправили спецназ в рейд на лабораторию в Лабрадоре потому, что получили информацию о проведении там исследования по генной модификации человека. Причем работы уже в финальной стадии.

Нестыковка действительно есть, задумчиво проговорил Лекс. Но Дорси мог переквалифицироваться. Или в этом проекте могут быть как-то завязаны микроорганизмы?

Может быть. Может быть, неуверенно пробормотал Швабе. А может, здесь что-то еще. В любом случае пусть с ним пару дней поработает СБТ^[24], а потом его передадут нам.

Вы чего-то опасаетесь?

Конкретных поводов опасаться нет. На патогены его и весь экипаж проверили. Я читал сводку корабельного врача и результаты карантина. Анализы полные. Они исключают наличие известных инфекций и их модификаций.

Вы думаете, он носитель вируса? удивился Радин. Что-то вроде живого биооружия?

От сектантов всего можно ожидать. Но он чист, развел руками Швабе. Если бы и был какой-то патоген, то он за три недели себя бы уже проявил. И вы, и экипаж тоже чисты. Это подтвердил недельный карантин.

Тогда не вижу причин для беспокойства.

Я пока тоже. Будем ждать новостей от СБТ и личной встречи с Дорси. Интересно, о чем он нам поведает. К тому времени как раз будет готов анализ привезенных вами биоматериалов.

После этого короткого разговора Лекс передал образцы в лабораторию для генетического анализа. Блоки ИСИНа ушли в Центр кибербезопасности Территории. Там они будут безопасно вскрыты, дезинфицированы, данные извлечены и подготовлены для работы. Покончив с делами, он созвонился с Татьяной и договорился о встрече.

Рабочий день подходил к концу. Она как раз заканчивала читать по сети последнюю лекцию студентам из других секторов. Несмотря на опустившуюся темноту, они решили прогуляться и, одевшись в термокостюмы, отправились на электропоезде за город на свою любимую смотровую площадку.

Даже в мороз и пронизывающий ветер на площадке было довольно оживленно. Почти все скамейки и беседки оказались заняты. В самом центре под стеклянным колпаком работал мощный термоэлемент, создавая подобие костра и предоставляя возможность желающим погреться. У него как раз собралась группа школьников, путь которых лежал чуть выше, к учебной обсерватории. Несмотря на термокостюмы с подогревом, ребята тянули руки к теплу и вполголоса, чтобы не мешать остальным, перебрасывались короткими репликами. С порядком на Территории было строго. Детей с детства приучали к дисциплине, коллективизму и умеренности в потребностях, ведь только вместе, объединенными одной целью победы над стихией можно было не только выжить, но и процветать во времена климатической катастрофы.

Лекс с подругой нашли свободную скамейку на самом краю площадки, сгребли наметенный ветром снег и присели, вытянув ноги в толстых дутых зимних сапогах. Внизу, в долине, тусклым, едва пробивающимся через затемненные стекла светом мерцали кубы зданий научного кластера, похожие из-за горящих вразнобой окон на QR-коды. За ними небо подсвечивало зарево огней над Новой Москвой, находящейся километрах в пятнадцати к северо-востоку.

Почти два десятка реакторов обеспечивали Территорию избыточным количеством электричества, поэтому энергию не экономили. Особенно в зимнее время, когда солнце поднималось над горизонтом всего на пару часов, а все остальное время Восточно-Сибирское плоскогорье было погружено в темноту. Свет и тепло были основными факторами, позволявшими людям благополучно переживать суровые зимы. Хотя старики рассказывали, что до катастрофы климат здесь был еще более жесткий. В январе-феврале температуры нередко опускались ниже 40, снежные наносы доходили до крыш, а короткое лето не давало земле прогреться настолько, чтобы мог вырасти урожай. Но это было давно. Лет семьдесят назад.

Я скучала, Татьяна, откинув щиток капюшона, прижалась к Лексу. Ветер дул в спину и почти не касался лица. В термокостюме было тепло и комфортно.

Я тоже. Он обнял подругу за плечи.

Ты когда-нибудь расскажешь, как все прошло?

Когда-нибудь расскажу. Сейчас нельзя. Секретная операция. Подписка о неразглашении.

Понятно, разочарованно вздохнула девушка. Как они там живут на Лабрадоре? Говорят, они религиозные сектанты.

Люди как люди. Скорее, не живут, а выживают. Технологический уровень их колонии очень низкий. Это видно по одежде из старых запасов, по тому, как они добывают энергию, по старому оружию, по скудным рационам. Бедно они живут. Гораздо хуже, чем мы.

Поэтому Высший Совет Территории планирует ассоциировать все обитаемые зоны?

Может, поэтому. А может, потому что хочет контролировать всех в Северном полушарии. Я иногда думаю, а справедливо ли то, что мы здесь делаем. На каком основании сорок лет назад принималось решение, кто будет гражданином Территории и выживет, а кто нет?

Я об этом не думаю, вздохнула Татьяна. Что случилось, то случилось. Мы здесь, а не в Пустошах. Мы выжили, а не погибли от болезней, голода, жажды или от пули бандитов. Это все, что мне надо для счастья. А еще мне нужен ты, она отодвинула край капюшона и поцеловала Лекса в щеку.

А мне нужна ты, Лекс крепче прижал ее к себе и на секунду тоже почувствовал себя счастливым. Но это мимолетное ощущение быстро рассеялось, уступив место необъяснимой тревоге и сомнению.

Завтра будут готовы ДНК карты, доставленных им образцов и, возможно, ситуация с исследованиями на Лабрадоре прояснится. Тогда он сможет отвлечься от назойливых вопросов, которые стали появляться у него после разговоров с Дорси.

* * *

Как и ожидалось, результаты генетического исследования биоматериала пришли из лаборатории к началу рабочего дня. Сотрудники Лекса загрузили данные в суперкомпьютер, где за их изучение взялся специально настроенный искусственный интеллект. К обеду он выдал отчет, который вызвал у ученых чувство глубокого разочарования и недоумения.

Образцы ДНК эмбрионов и крови девушки из Лабрадора полностью соответствовали стандарту с небольшими отклонениями, вызванными, скорее всего, облучением небольшими дозами радиации. В них не было ни серьезных мутаций, ни маркеров искусственного редактирования генома, ни следов ускоренной селекции организма. Некоторые изменения по сравнению с эталоном, конечно, наблюдались. Но они были в рамках допустимой нормы так называемого нового генного стандарта человека. Это был новый протокол, фиксировавший отклонения, появившиеся в геноме людей в середине века в результате контакта с десятком вирусов и вакцин, изменения состава атмосферы и деградации общих условий внешней среды.

Получалось, что из биолаборатории на Лабрадоре Лекс привез два обычных человеческих эмбриона и несколько пробирок крови, взятой у обычной, находящейся в искусственной коме девушки.

Ничего не понимаю? Швабе оторвал взгляд от экрана и в недоумении поскреб короткую бородку. Неужели они успели оттуда все вывезти? Но откуда они знали, что мы готовим рейд?

Мы собрались очень быстро, ответил Лекс. От получения приказа до штурма лаборатории прошло полторы недели. При такой погоде за это время эвакуировать полноценно действующую лабораторию невозможно. Биореакторы находились на месте. Значит, они вывезли только материалы и оставили нам пустышку.

Надо сообщить об этом СБТ. Заодно уточню, что они узнали от Дорси, профессор на несколько секунд умолк, связываясь с кем-то по нейрочипу, потом вернулся к разговору. Курирующий офицер принял информацию. Сказал, что будут думать. Дорси на беседах ведет себя адекватно, хотя и излишне эмоционально навязывает всем свое видение мира. Сказывается влияние идеологии экологических радикалов. А вот с объективными методами допроса возникли проблемы. Нейрополиграф выдает сумбур. Причем каждый раз разный. Спецы СБТ говорят, это из-за повреждений мозга, вызванных опухолью, или из-за сильных обезболивающих опиатов, которые могут влиять на нервные реакции. Стимуляцию препаратами использовать врачи не рекомендуют, боясь необратимых летальных нарушений работы мозга, которые могут возникнуть из-за опухоли. Получается, что проверить правдивость его слов сложно.

Что он конкретно говорит про исследования? поинтересовался Лекс.

Сейчас я по нейрочипу перешлю вам отчет. Там всего пара страниц. Давайте возьмем паузу и внимательно его почитаем.

Отчет куратора СБТ оказался самым общим. Дорси сообщал, что в лаборатории ведутся исследования по усовершенствованию генома человека с тем, чтобы сделать его менее восприимчивым к агрессивной среде. Методики используются разные. В геном внедряются элементы ДНК земных организмов, способных повысить сопротивляемость холоду, жаре, недостатку воды и пищи, дать возможность замедлять или ускорять обмен веществ. Цель: создать человеческий организм, который бы при сохранении интеллектуальных способностей мог без поддерживающей инфраструктуры успешно выживать в суровых условиях Пустошей и расселяться по всей планете за пределами зон обитания. Исследования ведутся в основном на клеточном материале с применением виртуального моделирования. Эктогенез используется только для проверки наиболее перспективных направлений. Результаты обнадеживают. Моделирование выделило несколько ДНК-линий, по которым реально изменить человека и создать существо с заданными характеристиками. По плану на доработку понадобится год. После этого срока можно будет вырастить первый прототип.

Вы посмотрите на эту мешанину, возмутился Швабе. Они пытаются создать химеру, внедряя в геном человека мешанину из фрагментов ДНК существ, с которыми он несовместим. Насекомые, земноводные, устрицы, низшие млекопитающие. Чушь! Этого не может быть. Нельзя создать жизнеспособный организм, намешав в него кучу произвольно взятых фрагментов.

Я бы не делал столь однозначных выводов, рассматривая ДНК-карту эмбриона на экране, проговорил Лекс. Горизонтальный перенос^[25] никто не отменял. Мы уже сейчас знаем больше 140 генов в нашей молекуле ДНК, которые попали к нам от самых разных чужеродных организмов вроде вирусов, грибов или простейших хордовых.

Насчет горизонтального переноса полностью с вами согласен, коллега. Это неопровержимый факт. Но для того чтобы он был успешным, нужен долгий эволюционный процесс. Миллионы, а то и десятки миллионов лет. А тут на тебе пару десятилетий экспериментов, и через год они готовы выйти на живой прототип с заданными характеристиками. Чушь! Откровенная псевдонаучная чушь.

Возможно, они разработали методику ускоренной селекции.

Сомневаюсь. Я бы серьезно отнесся ко всему этому, если бы они взяли один параметр и целенаправленно били в него. Вот, допустим, резистентность к холоду. Тут я могу предположить, что реально создать совместимый генотип. Шерстяной покров, толстая изолирующая прослойка жира, измененный метаболизм. Но у них десяток целевых параметров. Это десятки тысяч точек редактирования генома. А совместимость? А взаимоисключаемость? А непредсказуемость мутаций? Нет, коллега, это чушь. Полнейшая чушь.

Данные из киберцентра пришли? поинтересовался Лекс.

Кстати, да. Данные из киберцентра пришли? профессор задал вслух вопрос и тут же от одного из научных сотрудников лаборатории получил ответ на нейрочип. Прекрасно. Они уже на нашей рабочей станции, он коснулся нескольких иконок на поверхности стола, и на экране возникла серия окон с информацией, извлеченной из жестких дисков и баз данных, изъятых спецназовцами из лаборатории на Лабрадоре. Да. Тут понадобится время, чтобы разобраться. Пару недель точно. Давайте поступим так. Сбросим все это вашим сотрудникам. Пусть досконально изучают страницу за страницей, а сами возьмем время до вечера и бегло просмотрим весь материал с фокусом на практических исследованиях. Мне надо к концу дня представить отчет в Академию. Не писать же, что сектанты нас обвели вокруг пальца и что рейд прошел впустую. Соберемся у вас в кабинете в конце дня часов в пять и все обсудим. Если есть что-то интересное, мы это сразу нащупаем.

Согласен. Если мы сейчас начнем детальный анализ этого массива, то зависнем надолго.

Они разошлись по разным кабинетам и принялись просматривать привезенный с Лабрадора материал в попытке разобраться в этой становящейся все более запутанной истории.

До конца дня Швабе не выдержал. Уже через час он связался с Лексом, кипя от возмущения.

Если это рабочая документация генетических исследований, то я старый ржавый тостер. Эта писанина больше похожа на вырезки и перепечатки из старых научных журналов. А отчеты! Вы видели их отчеты? Это чистый плагиат экспериментов, которые проводились полвека назад, дополненный вставками вымышленных параметров, методик и невозможных результатов.

Документация действительно выглядит довольно странно, согласился Радин. Похожа на сборную солянку из вырванных из контекста компонентов.

Коллега! Я запрещаю вам ставить вкуснейшее русское блюдо в один ряд с этими псевдонаучными помоями! возмутился профессор. Мне все ясно. Нас сектанты обвели вокруг пальца. Не вижу смысла изучать материал дальше. Готовьте кофе. Через пару минут я буду у вас в кабинете.

Немного удивленный такой бурной реакцией обычно вдумчивого и сдержанного руководителя Лекс попросил секретаря приготовить кофейный напиток и принести пару бутылок минерализованной воды. Профессор задержался минут на пять, потому что делал какие-то распечатки на бумаге. Он вошел в кабинет и помахал несколькими листами в воздухе.

Вот! Вот что лежит прямо на поверхности. Это мне сразу бросилось в глаза. Это, он положил один листок перед Лексом. Это обзорная публикация по модификации клеточных структур профессора Ичино Тагаки в Nature Genetics^[26] за 2043 год. А это описание методики одного из экспериментов из биолаборатории Лабрадора. Они просто скопировали несколько страниц, даже не потрудившись изменить текст. Но самое главное результаты серии их экспериментов. Вы только посмотрите! Внедрения в редактируемый участок генома последовательности инородной ДНК, отвечающей за гибернацию^[27]. Это что, ремонт одежды? Взяли один кусок, пришили сюда, и все срослось. А их не смущает то, что фосфодиэфирные связи^[28] у этих участков имеют разную валентность и ни при каких условиях не могут соединиться?

Да. Выглядит не совсем научно, Радин сравнил тексты на двух листах. Может, какая-то новая технология?

Какая технология? Вы о чем, коллега? Швабе, махнув рукой, уселся в кресло напротив. Вы видели их оборудование? Вы видели этого Дорси? Оборудование старье. Руководитель работ шарлатан. К тому же микробиолог и к редактированию генома человека, судя по профилю, не имеет никакого отношения. Это для работы с микроорганизмами достаточно пару пробирок и спиртовой горелки. А человек это о-го-го! Я, конечно, утрирую, но для манипуляций со сложным геномом нужно серьезное, гораздо более совершенное оборудование и навыки. Особенно для экспериментов с целостными организмами. А они замахнулись на эктогенез! С их-то биореакторами. Да что я вам объясняю. Вы и сами все понимаете.

Выходит, штурм лаборатории был проведен напрасно, Лекс вопросительно посмотрел на профессора.

Ну, почему напрасно. Академия показала, что по запросу может организовать научную экспедицию в отдаленные зоны с привлечением военных ресурсов. Территория показала Лабрадору, что в любой момент может до него дотянуться. Наконец, вы, мой друг, приобрели бесценный опыт полевого выхода и боевого контакта в составе штурмовой группы. Теперь я могу вас свободно посылать на юг в Пустоши для сбора биоматериала у сквотеров и кочевников. А если серьезно, то мы свою работу сделали. Рейд планировала Академия, согласования шли на самом верху с Администрацией Территории и военного начальства. Какие разведданные привели к такому решению, мы не знаем. Так что я сейчас напишу короткий отчет о том, что, по предварительным данным, все это не стоит и выеденного яйца, но для детального изучения материала нужно еще некоторое время. Предполагаю, что на этом мы потихоньку и свернем наш маленький проект.

Я вот тут подумал, Лекс неуверенно помял подбородок. В лаборатории, когда мы уже собрали образцы и жесткие диски, Дорси сказал, что ничего мы там не найдем и что все основное у него в голове.

Прямо так и сказал? профессор недоверчиво посмотрел на молодого ученого.

Так и сказал, кивнул тот. Поэтому мы его с собой и притащили.

Хм Хорошо. Поступим так. Мне здесь больше делать нечего. Я сегодня отправлю отчет и завтра утром вылетаю к себе в сектор. Погода хорошая. Вертолет мне Академия организует. Хоть на поезде трястись не придется. В отчете я укажу, что вам необходимо поработать с Дорси и попрошу санкцию СБТ. Побеседуйте с ним. Может он что-нибудь серьезное вам и расскажет. Если надо разговорить, смените обстановку. Несмотря на радикализм взглядов, человек он, похоже, безобидный и опасности не представляет. Уверен, куратор не будет возражать, потому что вы как ученый можете потянуть с него и данные о состоянии дел в Лабрадоре. Это будет полезная информация в свете ассоциации, которую затевает Территория. Так что у вас есть все шансы плотно пообщаться с этим шарлатаном.

На следующее утро Лекс связался с куратором из СБТ. Он уже получил доклад Швабе, а также инструкции от начальства передать Дорси ученым для дальнейшей разработки, если тот не представляет опасности. По всем признакам, пленник опасности не представлял, но в СБТ решили подержать его у себя еще день. На этот раз следователи планировали провести несколько бесед в режиме допроса в надежде, что под давлением проявятся какие-нибудь важные зацепки. Их можно было понять. Работы у Службы безопасности Территории было немного ввиду организованности и упорядоченности всех аспектов жизни, а также тотального контроля, осуществлявшегося за гражданами через нейрочипы. Поэтому такой необычный, даже экзотический экземпляр, как Дорси, привлек к себе много внимания.

Впрочем, допросы с применением жесткого психологического давления ничего не дали. Как только сектанта выводили из зоны комфорта, он начинал жаловаться на головную боль и замыкался в себе, отказываясь отвечать на вопросы и никак не реагируя на угрозы и страшилки следователей. Его реакция была вполне понятной. В сопровождающем пленника медзаключении говорилось, что из-за прогрессирующей опухоли головного мозга жить ему осталось от силы пару месяцев.

Судя по поведению, Дорси с этим фактом смирился и ему, по большому счету, было наплевать на то, что вокруг него происходит. Лишь бы кололи обезболивающее. Как раз на это и рассчитывали следователи, планируя следующий этап работы с сектантом. После того как он проведет пару дней с Лексом, они собирались сделать еще один заход, постепенно снижая дозировку опиатов, чтобы таким образом заставить пленника говорить под страхом нарастающей боли. Все с разрешения врачей, конечно.

Дорси провел в СБТ сектора почти три дня. За это время ему сделали еще один полный цикл анализов и тестов, которые, как и все предыдущие, не выявили никаких опасных патогенов. Ученого порядком утомили дотошные следователи и нудные беседы, поэтому он был рад, когда его передали Лексу, соблюдя при этом все меры предосторожности. На шее у пленника был закреплен диск с электрошокером и мобильным устройством контроля обстановки. Устройство было завязано на оператора, который через микрофоны и камеры мог следить за всем, что происходит вокруг, и в случае необходимости нейтрализовать подконтрольный объект электрическим разрядом. У Лекса тоже был пульт от шокера, которым он мог в любой момент воспользоваться. К тому же с ошейником был совмещен микродрон, дающий оператору внешнюю картинку. С такими мерами безопасности можно было не опасаться, что от сектанта исходит хоть какая-то угроза.

Ну что. По вашему кислому виду я вижу, что у вас ничего не вышло ни с образцами, ни с компьютерным железом, вместо приветствия с довольным видом заявил Дорси.

Почему же. У нас сложилось вполне конкретное мнение, что никаких серьезных исследований вы не проводите. А значит, и опасности не представляете, стараясь выглядеть безразличным, ответил Радин. Они двигались в научный кластер в пассажирской капсуле внутри прозрачной трубы вакуумной магнитной дороги.

Да? А зачем же тогда вы меня забрали от следователей? Значит, хотите, чтобы я помог вам во всем разобраться. Я же говорил, что вся информация здесь, ученый красноречиво постучал себя пальцем по лбу, как и в тот раз в лаборатории на Лабрадоре.

Заставить мы вас не можем. Но если у вас будет желание, то я готов обсудить ваши, так сказать, исследования. А забрал я вас чисто из гуманитарных побуждений. Хочу, чтобы вы посмотрели на то, как мы здесь живем, другими глазами и поняли, что 50 лет назад это был, пожалуй, единственный эффективный путь спасти цивилизацию.

Лекс рассчитывал, что пленник сейчас разразится тирадой об экосправедливости, миллиардах загубленных жизней и коварстве тех, кто создал Территорию, но тот, вопреки ожиданиям, с готовностью согласился.

Да я и из окна этой капсулы все вижу. Живете вы здесь хорошо. В тепле и достатке. Технологии двигаете, науку. И космодром у вас, и флот. И армия. Мы, по сравнению с вами, дикари. Конечно, хотелось бы увидеть больше, может, тогда я поменяю свое мнение о вас как о паразитах, разрушивших планету. Может, тогда и раскрою все мои тайны.

Удивленный такой реакцией Лекс быстро связался по нейрочипу с куратором. Тот сообщил, что пленнику можно показать научный кластер и окрестности.

Думаю, это можно устроить, вслух сказал Лекс. Давайте изменим план. Мы вначале прогуляемся по кластеру, потом выедем за город, чтобы вы полюбовались видом зимней природы. А потом я вам покажу свою лабораторию и расскажу в общих чертах, чем мы там занимаемся. Я ведь тоже генетик и работаю над проблемой изменений в геноме, вызванных агрессивной окружающей средой.

Хороший план, согласно кивнул доктор Дорси. Только давайте вначале на природу. А потом в кластер и лабораторию. Погода великолепная. У нас так ясно редко бывает. Мы на стыке двух океанов. Зимой и летом постоянная непогода, ураганные ветры, осадки, а в затишье туманы. Серость, в общем. А вы в глубине материка. Климат здесь до сих пор резко континентальный. Почти рай. Так что давайте на природу. Воздуха хочу глотнуть свежего напоследок. Морозного.

Хорошо. Давайте вначале на природу, согласился Лекс.

Добравшись до научного кластера, они подобрали себе на вокзале в центре экипировки термокостюмы и пересели в электропоезд, идущий на запад сектора. Отъехали несколько километров и сошли на станции, где расположена смотровая площадка, которую облюбовали для встреч Лекс и Татьяна. Под присмотром тихо жужжащего в нескольких метрах над ними микродрона прогулочным шагом прошли наверх по расчищенной от снега и посыпанной гранитной крошкой дорожке. Дорси иногда останавливался и делал в своей записной книжке короткие заметки. Лекс хотел было поинтересоваться, что он там пишет, но, судя по тому, как ученый каждый раз поворачивался к нему спиной, словно боясь, что тот подсмотрит, решил, что там что-то личное. В любом случае если СБТ оставило ему и ручку, и блокнот, значит, опасаться было нечего.

На смотровой площадке в середине рабочего дня было пусто. Они уселись на скамейку с видом на кластер, за которым в легкой зимней дымке просматривались высотки Новой Москвы. Лекс достал две термокружки с горячим шоколадом и протянул одну Дорси.

Только не говорите, что вы выращиваете здесь какао-бобы, повернулся к нему тот после того, как с удовольствием сделал глоток горячего напитка.

Выращиваем. Только не сами растения, а клеточную культуру, которая после обработки превращается в почти настоящий какао или шоколад. То же самое с кофе, мясом, зерновыми, овощами. У нас, конечно, есть фермы с настоящими растениями и животными. Но их производство очень дорого, поэтому продукция поступает в оборот весьма ограниченно по специальным карточкам.

Наверно, руководство-то ест все натуральное? с хитрой улыбкой спросил Дорси.

Не знаю. Может и ест. Во всяком случае, к определенному количеству натуральных продуктов здесь каждый имеет доступ. В основном люди стараются получать их по праздникам. Денег на Территории нет. Все товары распределяются более-менее равномерно по индивидуальным квотам.

Это как?

У каждого человека своя квота, свой рацион, рассчитанный по количеству калорий. Еда плюс напитки, кофе-чай, одежда, развлечения. Например, у меня дневная квота 2200 калорий, 2 чашки кофе или горячего шоколада, 4 чашки чая, литр сока и 0,5 литра слабоалкогольных напитков. Вода бесплатно любом количестве.

О! Так у вас есть алкоголь, оживился доктор.

Крепкого нет. Но пиво, вино, коктейли всякие это есть. Все синтетическое, но старики говорят, что от натурального не отличить. Крепкий алкоголь возят контрабандой с юга с серой зоны между Территорией и Пустошами.

А я у себя в лаборатории спиртик перегоняю. Чтоб не скучно было сидеть у черта на куличках.

У нас за это садят. И надолго.

Да-а, протянул Дорси, отхлебнув горячего шоколада. Хоть и порядки у вас, как в армии или на зоне, но зато все всем обеспечены. Как вы думаете жить дальше? Планета продолжает нагреваться. Не исключено, что лет через пятьдесят здесь тоже будет пустыня. Что тогда?

Академия наук Территории работает над тем, чтобы остановить потепление и изъять из атмосферы парниковые газы. Это их приоритет. Несколько методик вышли на заключительную фазу испытаний.

Работаете, значит, хитро улыбнулся Дорси. Ну-ну. Только тут железом и установками всякими не поможешь. Для того чтобы изъять парниковые газы и восстановить атмосферу, нужно глобальное, кардинальное решение.

Возможно, пожал плечами Радин. Я не климатолог. У меня другая сфера исследований. Вот вы микробиолог, а занимаетесь экспериментами с человеческим геномом. Как так вышло?

Давайте об этом позже. Не будем портить красоту момента. Посмотрите, какая вокруг природа. Солнце, снег, лес. Словно и нет катастрофы. Даже не хочется думать о том, что для возрождения планеты это все должно исчезнуть.

Что вы имеете в виду? насторожился Лекс.

Мы живем в эпоху массового вымирания. За последние 70 лет экосистема планеты потеряла почти половину видов. А животных и растений так вообще выкосило три четверти, если не больше. Ведь когда мир накрыла климатическая катастрофа, никто ничего не считал. Такие вымирания случались в истории Земли не раз и не два. Разница лишь в том, что на этот раз катастрофу спровоцировали мы сами, живущие на ней существа. Хотя нет. Тут я не прав. Был еще один случай, когда живые организмы привели к полному вымиранию существующей экосистемы. Это произошло на заре жизни 2,5 миллиарда лет назад. Тогда доминирующим видом на Земле были прокариоты примитивные анаэробные одноклеточные организмы, получавшие энергию от химических реакций и бескислородного фотосинтеза. Эти микроорганизмы царствовали на планете несколько сотен миллионов лет, пока не появились цианобактерии. В основе их жизнедеятельности лежит фотосинтез, при котором они перерабатывают энергию Солнца, поглощая из атмосферы углекислый газ, а возвращая кислород. Этот метод получения энергии оказался в эволюционном плане более эффективным, поэтому цианобактерии начали лавинообразно распространяться по планете, постепенно меняя состав атмосферы. Проблема была в том, что в насыщенной кислородом атмосфере прокариоты не могли существовать и почти полностью вымерли. Так что человек не первый вид, меняющий состав атмосферы и провоцирующий вымирание.

Очень поучительная история. Только запоздалая.

Так я продолжу, Дорси отмахнулся от подлетевшего слишком близко микродрона, как от назойливой мухи. Тот ловко увернулся и завис где-то сзади на почтительном расстоянии. После каждого вымирания на смену одному доминирующему виду приходил другой. Прокариотов сменили цианобактерии, динозавров млекопитающие. Эволюция как бы начинала все с нуля. Ну, или почти с нуля. Вот и сейчас для того, чтобы выжить в новых условиях, нужен новый вид, способный перезапустить эволюционный процесс.

Вы о новом человеке, над которым работала ваша лаборатория? осторожно поинтересовался Лекс.

Может и о нем, уклончиво ответил Дорси. Мы лишь часть меняющейся экосистемы. Но вместо того, чтобы меняться вместе с ней, мы стараемся сохраниться, законсервировав себя в своем искусственно созданном мире, он показал рукой в сторону научного кластера и Новой Москвы.

У вас есть решение?

Не знаю. Будущее покажет. Я вижу, вам не терпится перевести разговор в профессиональное русло. Пойдемте быстро осмотрим научный кластер, и к вам в лабораторию. Там предметно и поговорим.

Довольный таким раскладом Лекс допил горячий шоколад, помог доктору подняться со скамейки, и они направились вниз к остановке электропоезда.

Когда они добрались до научного кластера, короткий зимний день уже закончился. На сопки опустились сумерки. Электропоезд медленно спускался с возвышенности, давая возможность стоящей спереди реактивной турбине сдувать с рельс снег, нанесенный за несколько часов ветром. Вид из окон был впечатляющий. Урезанные, словно вырастающие из скального массива кубические строения, усеянные россыпью затемненных тонировкой окон, соединенные светящимися стеклянными трубами переходов, выглядели, словно блоки гигантского компьютера, усердно работающего над сложной задачей. Кластер сиял внешней подсветкой зданий. Лучи мощных ламп, установленных внизу, отражались от зеркальных, покрытых тонированным стеклом стен в темноту, создавая эффект, схожий с блеском темного бриллианта.

Я вижу, вы не жалеете электричества, отвернувшись от окна, сказал Дорси.

У нас больше трех десятков атомных реакторов. Энергии хватает и на города, и на промышленность, и на фермы.

На юг в Пустоши поставлять не пробовали? Там люди, небось, верблюжий помет жгут, чтобы согреться.

Не пробовали, Лекс не стал злиться на язвительную шутку. У нас по Территории проложена инфраструктура. Выхода на юг нет. Но мы предоставляем поселенцам в серой зоне, граничащей с нами, солнечные батареи и ветрогенератороы. Там полупустыня. Хоть редко, но встречаются оседлые сквотеры. Выращивают верблюдов, коз. Мы им помогаем.

Как великодушно, ученый снова отвернулся к окну. Пока они ютятся в пещерах и заброшенных, занесенных песком городах, вы кайфуете в роскошных квартирах.

Ну, насчет роскошных квартир это сильный перебор. Молодежь у нас живет в общежитиях. Те, кто постарше, или семейные получают отдельную комнату. 12 метров на человека. Жилые комплексы у нас модульного типа. В любой момент пространство можно перестроить под любую площадь и конфигурацию. Есть, правда, и элитные кварталы для тех, кто был инвестором в Эдем. Там ограничений нет. Семья может занимать целый этаж с собственными зимним садом, бассейном и спортзалом.

Ого! Так у вас все же есть неравенство. Может они и не работают?

По условиям инвестиционного договора они могут не работать. Но все услуги получают наравне с остальными. Я знаю нескольких инвесторов, вернее, их детей. Все работают. Кто в науке, кто в администрации.

Электропоезд медленно вкатился в огромное крытое помещение вокзала. Они сдали на стерилизацию термокостюмы, прошли к ближайшей линии, ведущей к одному из зданий, и, встав на дорожку траволатора^[29], вместе с остальными пассажирами поплыли по стеклянной трубе.

Экскурсия была недолгой. Изнутри кластер не производил такого впечатления, как с высоты, когда они спускались с сопок. Поэтому, покатавшись между научными центрами, Лекс пригласил пленника перекусить в одном из нескольких кафе, расположенных на верхнем этаже самого высокого здания. Оттуда открывался лучший вид на кластер. На верхних уровнях почти всех зданий в Территории располагались зоны рекреации. Это были обширные, наполненные воздухом и светом пространства высотой в несколько этажей с прозрачным потолком и стенами, с обильной зеленью, фонтанами, дорожками для прогулок и площадками для физических упражнений.

Кок только они вошли в зону рекреации, Дорси остановился и замер с открытым от удивления ртом.

Бог мой тихо проговорил он. Это настоящий рай. На улице 25, а тут тепло, пальмы, птички летают, цветные рыбки в фонтанах. Только морского прибоя не хватает.

Большую часть времени приходится проводить в помещениях, поэтому мы как можно чаще стараемся бывать на природе, если только позволяет погода. Это поддерживает психологическое равновесие. К сожалению, прогулки по лесу бывают нечасто. Зимой здесь снежные бураны, летом ураганные ветры и ливни. Когда выйти подышать воздухом не получается, мы проводим время здесь. Такие зоны есть почти в каждом здании. Есть еще спортивные зоны с тренажерными и игровыми залами и бассейнами.

Черт возьми. А вы неплохо устроились, с откровенной завистью сообщил Дорси, когда они уселись за столик небольшого уютного кафе. Он достал блокнот и ручку, что-то написал, потом вырвал листок, смял его в маленький комок и положил в карман брюк. А чему я, собственно, удивляюсь. Эдем стянул на себя огромные финансы со всего мира. Даже не могу представить, скольких людей этот проект лишил права на будущее.

Финансирование шло на правительственном и частном уровнях. Страны, которые хотели создать что-то свое, имели возможности и ресурсы, чтобы это сделать. Скандинавия, Аляска, Исландия успешные государственные проекты, пусть и в меньших масштабах. Гренландия вполне удачный частный проект. Ну и Лабрадор, наверное. Хотя у вас довольно закрытое общество, поэтому информации о том, как вы живете, очень мало.

Уж поверьте, живем гораздо хуже, чем вы. Большинство ютится в ангарах казарменного типа. Семейным предоставляется маленькая комнатушка, отделенная от остальных тонкой пластиковой перегородкой. Зимой света и тепла минимум. Еда синтетическая или протеиновый суррогат на основе водорослей. Такое, ученый сделал размашистый жест рукой, наверно, есть только у правительства. Но люди благодарны республике за то, что она дала им возможность выжить. К тому же у нас есть цель. Мы хотим восстановить планету.

Цель благородная. Но Лабрадор не сможет достичь ее в одиночку. Даже Территории такое может оказаться не под силу. Поэтому мы хотим объединить всех в Северном полушарии. Вместе у нас будет больше шансов победить стихию.

Вы недооцениваете Лабрадор, молодой человек. Вернее, гениальных ученых, которые там работают, грустно улыбнулся Дорси. Процесс восстановления уже запущен. Сейчас необходимо лишь время и немного удачи.

Вы о чем? Лекс посмотрел на собеседника с явным недоверием.

Со временем вы все поймете сами. Жаль, что я не доживу до этого момента. Если бы не эта опухоль у меня в башке ученый расслабленно потянулся. Как все-таки здесь хорошо. Послушайте, я видел на одной из дорожек указатель. Наверху что, расположена смотровая площадка?

Да, там есть смотровая площадка. Вечером с нее можно видеть огни Москвы.

Огни Москвы, тихо повторил Дорси. А можно туда подняться?

Через секунду Лекс получил по нейрочипу добро от наблюдателя СБТ. Они встали из-за стола и направились в дальний конец зоны, где находились лифты, идущие к смотровой площадке.

Наверху было безлюдно, ветрено и морозно. Казалось, даже термокостюмы и лицевые щитки не защищают от пронизывающего холода. На небе едва различимые из-за исходящего от кластера света мерцали звезды. На востоке над Ленской низиной взошла убывающая луна.

Ветер поменялся. Завтра накроет циклон с Тихого океана. Снежный буран на пару недель нам обеспечен, озвучил прогноз погоды Лекс.

Спасибо, что вывели меня подышать воздухом, Дорси поднял щиток и подставил лицо свежему морозному ветру. Кашлянув несколько раз с непривычки, он покрутил головой. Так где ваши огни Москвы?

Чуть севернее, Радин показал рукой на северо-восток, и они перешли к другому краю открытой смотровой площадки.

Вдалеке виднелись огни столицы Территории. В морозном ночном воздухе с этого расстояния были хорошо видны сияющие подсветкой высотки центральной застройки Административного центра, от которых в стороны, постепенно снижая этажность, шли кубы жилых кварталов. Чуть восточнее светились купола спортивных арен. В небе над городом мигал десяток огоньков от воздушных судов.

Красиво, выдохнул Дорси и, перегнувшись через высокие перила, посмотрел вниз. Сверху соединенные светящимися переходами здания кластера напоминали лабиринт с широкими, засаженными приземистым лесом проходами. Послушайте Я уже не жилец. Не вижу смысла дальше цепляться за жизнь. Вы, похоже, разумный, адекватный человек. Я бы хотел, чтобы у вас осталась хоть какая-то память о сумасшедшем ученом из Лабрадора, который пытался спасти планету. Вот. Возьмите, он повернулся спиной к висящему в нескольких метрах над ними микродрону наблюдения, расстегнул термокостюм, достал из нагрудного кармана куртки древнюю капиллярную ручку и протянул ее Лексу. Сейчас такие уже не производят. На смену старой доброй канцелярии пришли фотохромные стилусы, многоразовая бумага, нейрочипы с облачной памятью и виртуальным письмом. А это настоящие чернила. Нет ничего лучше, чем видеть, как они ложатся на белый лист, фиксируя на нем для потомков твои мысли и чувства. Только не выбрасывайте ее и никому не отдавайте. Поверьте, через несколько лет она вам очень пригодится.

Спасибо, смущенно проговорил Радин, немного удивленный таким странным порывом пленника. Он протянул руку за подарком, но ручка выскользнула из пальцев Дорси и упала на пол. Не беспокойтесь, я подниму.

Лекс нагнулся за ручкой. Козырек капюшона на секунду скрыл от взгляда стоящего возле него пленника. Когда он выпрямился, то рядом никого уже не было. Ошарашенный и напуганный, он осмотрелся и тут же услышал через нейрочип возбужденный доклад наблюдателя СБТ.

Внимание. Внештатная ситуация. Объект вышел из-под контроля. Объект бросился вниз со смотровой площадки.

Повторите, узнал он голос куратора.

Повторяю. Объект спрыгнул со смотровой площадки административного знания научного кластера. Высота 80 метров.

Статус объекта?

Первичные жизненные функции отсутствуют, сообщил наблюдатель, считав данные с ошейника Дорси. Объект мертв.

Твою мать, выругался куратор и отключил от линии нейрочип Лекса.

Не понимая, что произошло, Радин еще раз осмотрелся, словно ожидая найти Дорси в другом месте смотровой площадки. Потом осторожно перегнулся через высокие перила и глянул вниз. Там, на покрытой снегом клумбе, был хорошо заметен отпечаток человеческого тела, который уже начинала заносить поземка. Осознав, что произошло, он отпрянул от ограждения, сжимая в одной руке подаренную ученым ручку, а в другой неизвестно как оказавшийся там пульт от шокера. Снова заработал нейрочип.

Лекс Радин, с вами все в порядке? задал вопрос куратор.

Да, хриплым голосом вслух ответил он.

Оставайтесь на месте. Сейчас к вам подойдет служба безопасности административного центра. Они проведут первичный осмотр места происшествия и выставят оцепление. Затем офицеры проводят вас в офис охраны.

Но я ничего не видел. Я не знаю, как это произошло, дрожащим голосом проговорил Лекс.

Вас никто ни в чем не обвиняет. Объект совершил самоубийство. У нас есть записи камеры микродрона сопровождения и камер наблюдения, установленных на площадке. Но нам необходимо провести некоторые формальные процедуры. Успокойтесь и наберитесь терпения. В течение получаса с вами побеседует наш сотрудник. Затем вы будете свободны.

Куратор отключился. Лекс обернулся на шум. Со стороны лифтов к нему уже бежали несколько сотрудников службы безопасности здания. Он почему-то помахал им рукой. Затем вдруг понял, что до сих пор сжимает в кулаке подаренную Дорси ручку, и, расстегнув термокостюм, спрятал ее в нагрудный карман.

Северная Америка. Обитаемая зона Лабрадор

Информационное пространство планеты в условиях катастрофы сократилось до минимума. Глобальный интернет перестал существовать. На смену ему пришли локальные сети зон обитания, плотно контролируемые местными властями. Тем не менее обмен цифровыми данными все же осуществлялся, хоть и проходил через жесткие шлюзы, установленные на входах в локальные сети, чтобы избежать внешних хакерских атак и кражи секретных данных. Основным элементом этой сети была орбитальная группировка спутников связи, поддерживаемая Территорией единственным местом на планете, обладавшим действующим космодромом. Под ее зонтом существовало несколько глобальных сетевых ресурсов, к которым все, кто имел спутниковую антенну, могли подключиться. Один из них метеорологический, транслировавший по всему миру погодные сводки и предупреждения об экстремальных событиях. Другой информационный. По нему передавались новости Территории.

Именно этот канал служил для выживших по всему миру символом того, что человечество как цивилизация еще не погибло и что где-то на просторах Сибири существует мощное государственное образование, целью которого является его сохранение. Для большинства людей на планете, живущих в постоянной борьбе с враждебной стихией, это было слабым утешением. Да и техника, чтобы принимать спутниковый сигнал, была далеко не у всех. Максимум, что было в распоряжении тех, кто обитал в Пустошах, это радиоприемники и коротковолновые радиостанции. Но зоны обитания и сотни мелких устойчивых коммун, разбросанных по всему миру, активно пользовались этими ресурсами, особенно метеопрогнозами. Лабрадор не был исключением. Правда, на этот раз все внимание было привлечено к новостному сайту Территории.

С момента атаки на биолабораторию на острове Унгава отдел информационной разведки тайной полиции внимательно следил за новостями из Москвы, пытаясь найти хоть что-нибудь, связанное с доктором Дорси. Однако все усилия были напрасны. Выходящая во внешний мир из Эдема информация жестко цензурировалась, и, уж конечно, в ней никак не могло быть упоминания о похищенном несколько недель назад ученом. Тем не менее аналитики отдела не снимали задачу с нейросети, фильтровавшей новости в надежде на счастливую случайность.

Понимая, что информационное пространство Территории находится под полным контролем Администрации, Августа не питала надежд на то, что в информационной ленте появится сообщение о самоубийстве Дорси. Но ей было чертовски интересно, как он это сделает. Ученый наверняка будет под постоянным контролем СБТ. Найти способ выполнить то, что он задумал, и потом свести счеты с жизнью в таких условиях будет очень непросто. Она искренне хотела, чтобы смерть доктора была быстрой и по возможности безболезненной, хотя бы из-за обезболивающих препаратов. Он заслужил легкую смерть, потому что сделал первый шаг к возрождению планеты.

Бегло просмотрев на экране последнюю новостную сводку, Августа связалась с помощником по науке и попросила пригласить к себе доктора Ван Хорста. Этот молодой генетик был ассистентом и самым перспективным учеником Дорси. Теперь ему предстояло продолжать дело.

Здание научного центра примыкало к административному кварталу, в сердце которого возвышалась двадцатиэтажная башня штаб-квартиры корпорации и по совместительству резиденции правительства. Траволаторов, способных ускорить передвижение, в Лабрадоре не было, но, как и в Территории, основные здания здесь были соединены крытыми, защищенными от погоды переходами, разделенными на пешеходную дорожку и транспортную полосу, по которой двигались электрокары.

Доктор Ван Хорст прибыл через полчаса. По его немного взволнованному виду можно было догадаться, что он еще не привык напрямую общаться с президентом республики и, несмотря на все попытки казаться спокойным, очень нервничал. Августа принимала это волнение как хороший знак. Значит, в среде ученых ее почитают и уважают. Это хорошо. Люди науки были проводниками в массы Великой Цели: восстановления экологии планеты. Они давали людям надежду, что прорыв близок, что если не нынешнее поколение, то уж точно следующее увидит зарю нового мира. Без них религиозный экофанатизм пришел бы в упадок и разношерстное общество лабрадорцев было бы гораздо сложнее удержать под контролем. Поначалу Августа использовала Великую Цель именно как основную общественную скрепу и не питала надежд на то, что она вообще может быть осуществима. Но тут появился Дорси со своей безумной идеей и даже ее циничный ум свыкся с мыслью, что восстановление атмосферы, а затем и постепенная стабилизация климата возможны.

Есть новости от доктора Дорси? спросил Ван Хорст после того, как с должным почтением поприветствовал главу корпорации и по совместительству президента республики.

Нет. И вряд ли появятся, ответила Августа, царственным жестом пригласив его присесть на стул у рабочего стола. Информации из Территории минимум. Шанс, что в ней будет упоминание о вашем учители, практически нулевой. Прошло уже больше двух недель с момента нападения на лабораторию. По всем прикидкам, Дорси уже должен быть мертв. Остается главный вопрос. Сумел ли он осуществить свой план? В наших дальнейших действиях мы будем исходить из веры в то, что сумел.

Думаю, он нашел способ. Судя по тому, что русские его похитили, они серьезно заинтересовались темой. А раз так, то они должны обращаться с ним аккуратно. Сыворотку правды к нему применить нельзя из-за опухоли головного мозга. Значит, информацию можно вытащить только убеждением. Это дает неплохие шансы на успех.

Будем надеяться, что именно это и произошло. Теперь надо готовиться ко второму этапу. Я прочитала ваш последний отчет об испытаниях лекарства. Результаты неоднозначны. Я думала, доктор Дорси довел и эту часть своего плана до логического конца.

Насколько это возможно, мэм, ученый почтительно склонил голову. Препарат демонстрирует высокую эффективность. Отклонения можно объяснить генетической невосприимчивостью к его компонентам, которая существует у 2-3 процентов людей.

Я ничего раньше не слышала о генетической невосприимчивости, насторожилась Августа.

Нам удалось получить подтверждение совсем недавно, когда увеличили группу испытуемых. Раньше мы тестировали препарат на десятках людей, теперь на сотнях. Поток человеческого материала из Пустошей не прекращается. Массовые тесты выявили редкий ген, провоцирующий резистентность к препарату.

Я надеюсь, что нам еще долгое время не придется применять препарат здесь, в Лабрадоре. Но все же. Учитывая возможный спрос, необходимо создать для нашего населения его двукратный запас. И еще. Я вам дам доступ к медицинской базе руководства республики. Проверьте их генетические карты на присутствие резистентного гена, чтобы заранее знать о существующем риске.

Они поговорили еще минут пятнадцать, затем Августа отпустила ученого и подошла к окну. Снаружи уже третью неделю бушевал снежный буран, скрывающий от взгляда построенный ей город. В такую погоду ветрогенератороы были бесполезны. Работали только глубинные геотермальные станции, мощности которых катастрофически не хватало. Поэтому потребление энергии было сведено к минимуму и сосредоточено на обогреве. Такая ситуация складывалась каждую зиму. Каждую зиму жизнь в республике замирала, а ее подданные должны были прозябать при скудном освещении, почти без горячей воды и возможности разогреть себе еду, радуясь тому, что в их домах есть хотя бы тепло. Ситуацию мог исправить всего один полноценный блок атомной электростанции, но проблема была в том, что при создании обитаемой зоны у нее банально не хватило денег на его строительство, а установленные вместо него меньшие по размеру и мощности мобильные реакторы уже давно выработали свой ресурс.

Но возможно. Всего лишь возможно, что доктор Дорси запустил процесс, который через десятилетия положит конец климатической катастрофе. Если ему удалось задуманное, то уже через несколько лет Лабрадор станет цветущим раем, к которому с поклоном будут идти все: и Гренландия, и Аляска, и Скандинавия, а первой на коленях приползет великая и могучая Территория.

Сейчас у Августы была лишь одна Великая Цель: дожить до этого момента.

Территория. Новая Москва

Самоубийство Дорси на несколько дней повергло Лекса в глубокий шок. Такие мрачные мысли не терзали его даже перед штурмом биолаборатории в Лабрадоре. Хотя, казалось бы, там он мог получить пулю, а здесь всего лишь стал свидетелем безумного поступка итак обреченного на скорую смерть сектанта. Беседы с куратором и профессором Швабе не добавляли душевного спокойствия. Первый был явно раздосадован тем, что пошел на поводу у ученых и разрешил общение с Дорси вне камеры. Второй сказал, что ожидал от сектанта чего-то подобного, и тут же выдвинул теорию, по которой тот не просто так напросился в Территорию.

По мнению профессора, к которому в СБТ отнеслись очень серьезно, вся история с Лабрадором выглядела логичной, если связать ее в целостную цепь, последним звеном которой являлось самоубийство Дорси.

Вначале произошло несколько перехватов переговоров секретной биолаборатории с руководством республики. Причем велись они открытым текстом, без элементарного шифрования, использующегося даже в старых смартфонах, которые в Лабрадоре были все еще в ходу. Наживка в виде мы создали генетически модифицированного суперчеловека и готовы выпустить его в мир сработала. Те, кто это задумал, были уверены, что информация вызовет интерес у Академии наук Территории и даже на самом верху Администрации. Появление нового вида людей, способного противостоять стихиям, а значит, успешно выживать в Пустошах, занимавших большую часть Евразии и Америки, могло бы послужить началом развития там общества, способного стать прямым конкурентом Территории. Учитывая, что большая часть брошенного человечеством технологического потенциала находилась именно в поясе Пустошей, такое противостояние могло закончиться прямым конфликтом. Территория, естественно, не могла оставить такие исследования без внимания. Правда, существовал риск, что лабораторию уничтожат ракетным ударом. Но расчет на то, что научный интерес возьмет верх, вполне оправдался. Поэтому послали спецназ для сбора данных и образцов.

В результате произошел штурм хорошо укрепленной лаборатории, который больше напоминал легкую тренировку в центре подготовки. Все прошло на удивление гладко без сопротивления, без единого выстрела, без потерь. Приходи и бери, что хочешь. Да, был применен фазированный электромагнитный импульс, который выбил электронику. Но даже, если предположить, что он деактивировал турели, минные поля и заблокировал в вышках охрану периметра, те, кто находился внутри здания, все же могли оказать сопротивление, способное превратить штурм в бойню. В конце концов, дежурные лаборанты могли нажатием кнопки просто стереть информацию с дисков суперкомпьютера и сжечь, облить кислотой или как-то иначе уничтожить биообразцы. Но ничего этого не произошло. Казалось, все было сделано для того, чтобы группа захвата получила то, за чем пришла.

И наконец вишенка на торте, когда доктор Дорси сказал, что вся информация у него в голове и изучение изъятых материалов ничего не даст. Здесь надо было быть полным идиотом, чтобы не упаковать ученого и не взять его с собой.

А вот тут начиналось самое интересное. Оказалось, что у сектанта опухоль мозга. Поэтому интенсивные методы допроса к нему применять нельзя. Нейрополиграф был бесполезен, потому что его реакции были заторможены сильным обезболивающим, а сыворотка правды вообще могла убить. Учитывая, что изъятые из лаборатории образцы и носители информации не только ничего не прояснили, а еще больше все запутали, единственным выходом оказался прямой контакт генетиков Территории с Дорси, чтобы попытаться его разговорить. Как раз это и произошло.

Швабе был убежден, что такая цепочка событий не была случайна. Что у Дорси была цель: попасть в Территорию. Эта убежденность передалась и СБТ. Там в очередной раз провели кучу тестов и к тому же снова посадили на двухнедельный карантин Лекса, спецназовцев и экипаж подлодки. Как и все прошлые попытки найти привезенный из Лабрадора опасный патоген, эта успехом не увенчалась. По результату было принято решение поставить всех контактировавших на регулярный контроль, а тело ученого с одеждой и личными вещами кремировать. Все образцы, привезенные из Лабрадора, тоже были преданы огню.

Так, через три недели после прибытия Ясеня из рейда на этой странной истории была поставлена точка и ее участники занялись своими делами. Однако уже через полтора года к доктору Дорси и его странному поведению пришлось вернуться.

* * *

Первый тревожный сигнал пришел из базы ВМФ в Тикси от корабельного врача подводной лодки, на которой совершался рейд. У него обнаружилось странное поражение легких, напоминающее вялотекущую атипичную пневмонию. Затем похожие симптомы появились еще у нескольких членов экипажа. Всех поместили на карантин. Взяли полный набор анализов. На этот раз тесты показали четкую клиническую картину: у зараженных подводников наблюдалось грибковое поражение легких. При дальнейшем лабораторном изучении анализов выяснилось, что первоначальное заключение было не совсем верным. Возбудителем, провоцировавшим пневмонию, был не грибок, а похожий на него, но все же относящийся к другому классу микроорганизм. Его и микроорганизмом было назвать нельзя, потому что представители этого класса могли достигать размеров от нескольких миллиметров до десятков сантиметров, являясь при этом одноклеточными.

То, что нашли в легких у моряков, было одним из самых странных и загадочных существ на планете миксомицетом. Эти организмы были настольно необычны, что ученые долгое время не могли их даже классифицировать. Само название миксомицет было производным от греческих слов гриб и животное и отображало сложность в поисках расположения этой биологической группы на древе земной жизни, потому что у нее были признаки и грибов, и простейших растений, и одноклеточных. В конце концов биологи отнесли миксомицеты к слизевикам грибоподобным организмам, представляющим собой одну гигантскую живую клетку с множеством ядер.

Долгое время эти странные создания не привлекали к себе особого внимания, пока в начале века один их представитель не произвел в научном мире настоящий фурор. Physarum polycephalum, или многоголовая слизь, несмотря на свою примитивность, удивил всех своими супервозможностями, продемонстрировав признаки памяти, способности к обучению и даже нечто похожее на осмысленные действия. Полицефал представлял собой плоскую сетчатую, похожую на плесень или слизь желтоватую структуру, пронизанную тонкими волокнами и от этого немного напоминающую лист. Ученые отнесли его к грибоподобному телу и назвали плазмодием. Существо обитало во влажных, теплых лиственных лесах средней полосы, где могло вырастать до размеров, превышающих десять сантиметров. Его можно было заметить на пнях или стволах деревьев. Питалось оно остатками органики, поскольку не было способно к самостоятельному образованию органических веществ из неорганических через фотосинтез или хемосинтез^[30]. Размножался полицефал спорами по довольно сложной, зависящей от состояния среды схеме.

До случая на Ясене наука не имела информации о патогенности этого вида и его опасности для человека. Поэтому заражение моряков вызвало нешуточный интерес у медиков и биологов.

В этой ситуации возникало два вопроса. Как полицефал попал в легкие нескольких членов экипажа и откуда у него проявились патогенные свойства, способные вызвать симптомы грибковой пневмонии.

Ответ на первый нашелся быстро. Корабельный медик рассказал, что видел желтоватую слизь на одном из растений на подводной лодке. Дело в том, что в некоторых каютах общего пользования на Ясене стояли горшки с вьющимися лианоподобными комнатными растениями. Военные психологи утверждали, что цветущая живая зелень способствует поддержанию эмоционального равновесия экипажа во время длительных походов. Были такие горшки и в медблоке, в том числе и в каюте, где находился Дорси.

Как раз на этом растении корабельный врач и заметил полицефала. Он пытался извести его гербицидом от плесени, но желтая слизь, разросшаяся на десять сантиметров от корня по стволу растения, под воздействием химии покрывалась защитной коркой, а через некоторое время начинала расти снова. В конце концов она убила растение и врач, запаковав его в полиэтиленовый вакуумный мешок, отнес в отсек для мусора. Под давлением экологов такие утилизируемые на берегу мешки полвека назад заменили дистанционно управляемыми герметичными мусорными контейнерами, сбрасываемыми с подлодок в воду. Было очевидно, что при контакте с плазмодием медик и еще несколько моряков вдохнули его споры.

Чтобы разобраться во внезапно появившихся патогенных свойствах полицефала, были привлечены лучшие биологи и специалисты Института военной медицины. Тут выяснилось, что слизевики, извлеченные из легких моряков, не были в полном смысле Physarum polycephalum и обладали неприсущими этому классу свойствами. Помещенный в питательную среду, он активно разросся и поменял цвет с желтого на зеленый. К удивлению биологов, в межъядерном пространстве плазмодия были обнаружены быстро развивающиеся хлоропласты клетки, отвечающие за фотосинтез.

Это открытие повергло ученых в шок. У миксомицетов не могло быть фотосинтеза. Это противоречило их биологии, которая не предполагала собственного синтеза органических соединений. Слизевики жили исключительно за счет поглощения органики извне.

Поняв, что столкнулись с чем-то очень важным, биологи запросили полный генетический анализ извлеченного из легких моряков биоматериала. На этом этапе понадобилась помощь генетиков и к исследованию подключился Лекс со своей лабораторией. Учитывая неясный источник инфекции и потенциальную опасность, делом заинтересовалось Управление контрразведки флота, которое тут же передало материалы в СБТ сектора, где его сразу связали с Дорси.

Весь экипаж Ясеня и спецназовцев, не объясняя причин, снова изолировали на пару дней, чтобы прогнать через тесты, но, не обнаружив в легких заражения, отпустили.

Лекс получил образцы ткани плазмодия как раз перед карантином. Два дня он пробыл в инфекционном отделении военного госпиталя, а когда вышел, генная карта уже была готова, а в лаборатории его дожидался работающий над темой биолог доктор Накомура.

Это невероятно! взволнованно всплеснул руками японец. Полицефал с фотосинтезом. Как такое возможно? Не терпится увидеть результаты секвенирования^[31].

Не вижу препятствий, Лекс пригласил доктора присесть за стол и вывел на стеновой экран карту генома с разбивкой на несколько десятков участков. С чего начнем?

С фотосинтеза. Покажите мне участок генома, отвечающий за фотосинтез.

Пожалуйста, Лекс через нейрочип отдал команду нейросети, и один из фрагментов развернулся на экране в несколько рядов цветных полосок, напоминавших баркод.

Японец с минуту задумчиво смотрел на изображение, потом с разочарованным видом проговорил:

Боюсь, я в этом не смогу разобраться. Мои знания в генетике очень ограничены. Это явно мутация. Но какие секции ДНК изменены, я сказать не могу.

Хм Тогда у нас могут возникнуть трудности в дальнейшем анализе. Потому что я абсолютно ничего не знаю о миксомицетах и при всем желании не смогу точно определить интересующие вас мутировавшие участки. Мне очень бы помог контрольный образец ткани обычного не мутировавшего полицефала. Тогда ИСИН сам бы все вычислил и выдал бы готовый результат с отклонениями от нормы.

С этим могут возникнуть проблемы, покачал головой Накомура. У нас нет образца тканей. Более того, в отделе биоразнообразия Академии наук, который ведет учет и анализ всех живых существ, обитающих в Территории, нет даже упоминания о Physarum polycephalum. Вообще, создается впечатление, что климатическая катастрофа значительно проредила популяцию миксомицетов. Здесь и в Серой зоне их обитает всего около десятка. Нашего клиента среди них нет. А ведь еще в начале века их было описано несколько сотен.

Похоже, эта группа существ сильно поредела. Ей еще повезло. Десятки тысяч других видов утеряны безвозвратно. А вы не проверяли общий банк научной информации? Там должны быть данные о полицефале, если он вообще изучался. Ведь туда перед катастрофой были сгружены массивы информации из всех значимых научных источников, спросил Лекс.

Данные есть. С этим слизевиком проводилась куча исследований. Все они детально описаны. Но вот геномной карты нет, покачал головой японец.

Интересно, чем этот плазмодий привлек к себе такое внимание?

О! Это уникальное существо. Я просмотрел некоторые материалы и скажу вам, что там есть чему удивляться. Несмотря на отсутствие мозга, полицефал обладает памятью, может обучаться и передавать свои знания себе подобным.

Как это? удивился Лекс. На уровне простейших организмов такое представляется невозможным.

Начнем с того, что это одноклеточное существо. Тот факт, что оно может достигать размеров в десятки сантиметров, уже достоин удивления. Мы с вами наблюдаем и изучаем плазмодий грибоподобное тело миксомицета. Хотя на привычный гриб оно совершенно не похоже, но называется именно так. В этом виде он проводит большую часть своей активной жизни. Плазмодий это одна гигантская живая клетка, где в общей оболочке находится огромное количество ядер. У вас есть изображение? Отлично! Видите, она похожа на сетку или распластанное по поверхности дерево. Если ее разделить, то мы получим два жизнеспособных существа. Если два разных плазмодия соединить, они могут слиться. Тогда мы получим один, но большего размера. Питается полицефал органикой, при этом может передвигаться по поверхности со скоростью несколько сантиметров в час. При благоприятных условиях: влажности, температуре и отсутствии прямого солнечного света клетки делятся быстро и сетка плазмодия растет. При неблагоприятных внешние части начинают отмирать, чтобы сохранить сердцевину. Если среда становится чересчур агрессивной, а перемещение в более благоприятные места невозможно, плазмодий покрывается защитной коркой, все жизненные процессы в нем прекращаются. Все, кроме одного. В это время происходит спорообразование и он выбрасывает из себя сотни тысяч спор.

Пока ничего особо удивительного я не заметил. Кроме того, что он может передвигаться, прокомментировал Лекс.

Терпение, коллега. Благодаря необъяснимым волновым процессам, возникающим в цитоплазме^[32], полицефал может не просто передвигаться, а интуитивно искать и запоминать кратчайший путь к пище или в более благоприятное место. В начале века японские ученые проводили с ним много экспериментов. Один из них состоял в том, что плазмодий клали в начале довольно сложного лабиринта, а пищу на другом конце. Результат был поразительным. Полицефал сразу начинал вытягивать свои нити и расти по кратчайшему пути к еде, практически не заглядывая в сторонние участки лабиринта. Когда нити плазмодия добирались до пищи, они оценивали ситуацию. Если корма было много, основное тело начинало ползти по лабиринту, если нет, то отросток поглощал питательные вещества и возвращался обратно. Это еще не все. Когда обученный плазмодий соприкасался с необученным, он каким-то образом передавал информацию, и тот, помещенный в лабиринт, шел тем же маршрутом к пище, даже если ее там не было. Но самым интересным был эксперимент, который назывался Токийская железная дорога. Биологи на плоской поверхности сделали условную карту префектуры Токио. Участки застройки и препятствия пометили соляным раствором. Полицефал не очень любит соль. А в места расположения станций и конечных точек маршрута положили пищу. В центре в Токио разметили плазмодий полицефала. Так вот через некоторое время он разросся таким образом, что соединил все контрольные точки наиболее оптимальным путем. Причем его дорожная сеть оказалась даже более эффективной с точки зрения планирования железнодорожного сообщения, чем та, что предлагали японские инженеры. Как это происходит, что помогает примитивному существу принимать верные решения, какие процессы в этом участвуют, ученые так и не поняли. Видя все эти чудеса, некоторые энтузиасты даже хотели на его базе попытаться разработать полноценный биологический компьютер.

А этот полицефал совсем не прост, Радин уважительно покачал головой и посмотрел на выведенное на экран изображение. На нем по гнилому пеньку разрослась желтоватая сетка плазмодия. Очевидно, что ваш экземпляр это мутация. Причем затрагивающая корневые функции организма. Откуда вы ее взяли? Из Пустошей?

С подводной лодки класса Ясень.

Откуда? удивленно переспросил Лекс, почувствовав, как замерло сердце.

С базы ВМФ в Тикси, ответил Накомура. Там, на подводной лодке, у нескольких моряков обнаружилась грибковая пневмония. Оказалось, что легкие поражены не грибком, а вот этим самым полицефалом. Споры попали на альвеолы и пошел процесс роста плазмодия.

Черт возьми. Так вот зачем меня снова упрятали в карантин. Подводники живы? Насколько серьезным было поражение?

Живы. Правда, врачам пришлось с ними повозиться. Всем провели чистку легких и удалили патоген. Врачи говорят, иначе никак от него было не избавиться. Ни на какие препараты плазмодий не реагировал. Сразу начинал консервироваться. Поэтому помогла только операция по чистке легких. Вы что, имеете к подлодке какое-то отношение? насторожился японец.

Имел раньше, Лекс не стал вдаваться в детали. Ему вдруг вспомнились последние минуты на крыше, проведенные с доктором Дорси. Полицефал, говорите. Инфекция легких Боюсь, нас здесь ждет еще много сюрпризов. Давайте поступим так. ДНК-карта разбита на множество участков. Я поставлю на их анализ нейросеть. Она выявит все последовательности, схожие с теми, что есть у нас в базе данных. Думаю, хлоропласты и фотосинтез не единственная мутация. Давайте встретимся завтра. Возможно, у меня будет больше предметной информации. А вы пока попытайтесь найти образцы оригинального полицефала или хотя бы соберите о нем максимум данных из всех источников.

Когда за биологом закрылась дверь, Радин еще долго смотрел на экран с изображением плазмодия, пытаясь понять, что задумал Дорси. Предчувствия были не очень хорошие. Он встал с кресла, сделал несколько глубоких вдохов, постучал себя кулаком по груди и прислушался к ощущениям. Легкие работали нормально, дыхание было чистым и ровным. Да и тесты, проведенные вчера, показали бы наличие патогена, если бы он был. Немного успокоившись, он связался с Фроловым. У спецназовцев тоже все было в порядке. Все были здоровы, за исключением одного, получившего легкую травму во время тренировки. Получалось, что инфекция была локализована только на подводной лодке, причем в одном месте, иначе бы заболел весь экипаж. Но какой в этом смысл? И как Дорси удалось пронести заразу на корабль?

Размышления Лекса на эту тему прервал сигнал нейрочипа о входящем звонке из Службы безопасности Территории. С ним срочно хотел поговорить офицер, который год назад курировал операцию в Лабрадоре и разработку взятого там ученого.

Я уверен, вы уже смогли связать странную инфекцию на Ясене с пленником, которого привезли из рейда на биолабораторию, после короткого приветствия начал он.

Это было несложно, но я вижу, что биологи и врачи не имеют представления об источнике заразы, ответил генетик и вывел офицера на экран. Да и у меня лишь догадки. Хотя если уж я веду исследование генома этого образца, то было бы полезным узнать больше.

Биологи и врачи знают ровно столько, сколько им положено. На этом этапе действительно важной информации мало. Ясно одно. Эту слизь нашли в каюте Дорси. Там было вьющееся растение, на котором жил грибок. Биологи говорят, что, когда корабельный врач начал его травить, он покрылся защитной оболочкой и перешел в режим выброса спор. Этими спорами и заразились медик и несколько членов экипажа, которые побывали в каюте после Дорси. Несмотря на все усилия врача, паразит выжил и убил растение. Его утилизировали вместе с почвой. Что еще известно Инкубационный период заразы 9-10 месяцев. Инфекция развивается медленно. В легких из пор вырастают грибки по 3-5 миллиметров. На этом их рост останавливается. Из хорошего инфекция не передается от человека к человеку. Из плохого лечения никакого нет. Легкие можно очистить только через операцию. Это, пожалуй, все. Ах, да Биологи еще говорят, что эта тварь мутировала и может обладать другими опасными свойствами. Поэтому внимание начальства к ней очень серьезное. Вы назначены ведущим генетиком на проекте. СБТ согласовало с Академией предоставление вам всех допусков к информации и самых широких полномочий по ведению исследований. Если нужна дополнительная помощь или содействие, звоните мне напрямую. Я так понял, что без расшифровки генома паразита мы никуда продвинуться не сможем. Так что уж постарайтесь. А мы пока попробуем распутать клубок загадок, который оставил нам после смерти сектант.

Уже во время этого монолога нейрочип просигналил, что идет еще один звонок. На этот раз от научного руководителя. Заверив куратора, что сделает все возможное, Лекс закончил разговор и переключился на Швабе.

Ну что, коллега, тот с довольным видом взглянул на него с экрана. Я оказался прав. Этот сектант был ой как непрост. Привез к нам сюда мутанта, к которому мы даже подступиться не можем. Фотосинтез у миксомицета это, знаете ли, настоящая сенсация. А то, что его споры могут развиваться на альвеолах легких, очень пугающее обстоятельство.

Может, этот полицефал не так и опасен. Несколько случаев заражения еще не показатель, ответил Лекс.

Может быть и такое. Но мне что-то подсказывает, что вам предстоит очень увлекательный проект. Кстати, чтоб вы знали, я рекомендовал передать исследования на уровень Академии. Но русские решили придержать мутанта в своем секторе. Значит, он теперь полностью ваш. Во всяком случае, во всем, что касается генома. Если от нас нужна помощь, дайте знать. Ну и копируйте мне весь процесс. Академия должна быть в курсе.

Нужен доступ к общему хранилищу научной информации.

Уже предоставлен биологам. Правда, они там ничего по вашей части не нашли. Для подтверждения количества и качества мутаций вам нужен исходный геном. У нас его нет. Как нет и образца исходного биоматериала.

Есть и другой способ. Я поставлю на анализ нейросеть. Она методом сравнения сможет выделить модифицированные фрагменты ДНК и привязать их к тем видам, что есть в базе. Этот метод не выявит всех мутаций, но некоторые у нас получится отследить. А еще можем выйти на ДНК существ, которым принадлежат использованные в мутации фрагменты. Думаю, это будет хорошим началом исследований.

Очень неплохой план, одобрительно покивал профессор. Я рад, что вы понимаете, что этот организм модифицирован искусственно. А раз так, у него должна быть цель. Нам надо ее найти. Тогда раскроется тайна сектанта из Лабрадора.

То, что мутации полицефала были искусственными, а значит, имели какую-то цель, было очевидным фактом. Сегодня никто не станет просто так тратить огромные ресурсы и время на чисто научные исследования. Особенно в Лабрадоре, который итак жил небогато. Выяснить, что это за цель, можно было только путем полного анализа мутаций, которые раскроют свойства нового организма. Довольный поддержкой босса, Лекс запустил нейросеть на сравнительный анализ генома и закончил рабочий день.

Вечер он провел с Татьяной. Аккуратно пораспрашивал ее про самочувствие. Как дышится. Нет ли тревожных симптомов. И, убедившись, что девушка в порядке, успокоился.

На следующий день ближе к полудню электронные мозги закончили свою работу и выдали довольно информативный отчет. Даже без эталонного образца в геноме полицефала удалось идентифицировать несколько вставок, принадлежащих другим описанным и классифицированным видам. Бегло просмотрев результаты, Лекс связался с биологом. Тот уже на низком старте ожидал звонка и через пять минут был у него кабинете. Секция биологии располагалась в том же здании научного кластера, что и секция генетики.

Ну, что удалось выяснить? сгорая от нетерпения, спросил Накомура.

Из явного обнаружены генные вставки нуклеотидных последовательностей от нескольких существ, генетик вывел на экран слайд со схемами цепочек ДНК. Здесь мы видим почти полное сходство с тихоходками, а именно с Hypsibius dujardini. Эти микроорганизмы очень выносливы к температуре, радиации химическим веществам, даже вакууму, способны выживать в самой агрессивной среде, поэтому хорошо изучены, их геном секвенирован и находится в базе данных. Кстати, эти тихоходки очень восприимчивы к горизонтальному переносу генов, то есть имеют механизм, позволяющий принимать фрагменты ДНК посторонних видов. Возможно, фрагменты их кода с такой же легкостью способны встраиваться в другие цепочки. Следующие два сегмента от гигантского новозеландского сверчка древесная вета Deinacrida rugosа. У него присутствует белок, который препятствует замерзанию крови. Из-за него насекомое впадает в стазис^[33] и может переносить экстремальный холод. Когда температура повышается, сверчок оживает без видимых последствий для организма. Это насекомое тоже хорошо изучено. Геном есть в нашей базе. Еще один фрагмент взят от рыб. В частности, от семейства Fundulus, точнее классифицировать не можем, так как совпадение не полное потому, что в самом этом фрагменте есть искусственные генетические изменения. Фундулусы тоже непростые рыбки. Некоторые виды способны выживать в воде, загрязненной токсичными веществами, химикатами и даже ядами. Тоже присутствуют в нашей базе. В середине века, когда началось окисление океана, ученые пытались найти и реплицировать механизм этих суперспособностей, но ничего не получилось. Еще есть фрагмент цикуты Cicuta virosa очень ядовитого растения. Правда, непонятно, зачем он мутанту. Ну и под занавес полный набор кусков, вырезанных из цианобактерий. Здесь все ясно. Они отвечают за фотосинтез. Это наверняка не весь список. Нейросеть обнаружила еще несколько десятков мест искусственного внедрения нуклеотидов. Правда, мы их пока не смогли идентифицировать.

О боже, всплеснул руками биолог. Если все то, что вы описали, работает в полицефале, мы имеем дело с настоящей химерой, которая из-за этих мутаций способна выживать практически в любых условиях.

Согласен. Только речь здесь идет не о мутациях. Из того, что я вижу, мы имеем дело с ксеноботом законченным синтетическим организмом, искусственно смоделированным на базе полицефала с применением технологии объединения несовместимых фрагментов ДНК. Эта технология ковалентной^[34] спайки была запрещена 50 лет назад, потому что способна создавать искусственные организмы с заданными свойствами. По нашим данным, она не применяется до сих пор. Процесс спайки чрезвычайно сложен даже при нынешнем развитии генетики. Я просто не представляю, как она могла появиться в не самом продвинутом в научном отношении Лабрадоре.

Где? насторожился биолог. Вы полагаете, этот полицефал пришел к нам с Лабрадора.

Простите, коллега, я оговорился, спохватился Лекс. Я хотел сказать в лаборатории. В лаборатории, конечно. Ведь природная мутация в таком виде просто невозможна.

Вопрос только, в какой лаборатории, Накомура подозрительно посмотрел на генетика. Ясно одно. Нам во что бы то ни стало надо узнать, какие еще мутации есть у этого организма.

Для этого нужен исходный образец полицефала или хотя бы его геном. Даже если образец и сохранился в нашей экосистеме, мы его сейчас не найдем. На дворе зима. Леса Территории завалены снегом. Исходного генома у нас тоже нет. Для этого нужен доступ к глобальной базе данных нуклеотидов всех описанных видов живых существ. Была такая лет сорок назад. Из ее частей создана база данных Академии наук. Но она, как видите, далеко не полная и ее явно недостаточно.

Похоже, тогда эта проблема нерешаема. Если в наших базах недостаточно информации, то, скорее всего, ее нет нигде.

Есть одна зацепка, Лекс наморщил лоб, словно что-то вспоминая. Дайте мне время. Возможно, я найду решение.

Зацепка, которую имел в виду Радин, была мечтой всех генетиков уже полвека.

В 30-х годах, когда стало ясно, что климатическая катастрофа неизбежна, а погодные изменения еще позволяли жить более-менее нормальной жизнью, частный фонд объявил о запуске глобального проекта по созданию базы данных ДНК максимального количества живых организмов, обитавших на Земле. Фонд принадлежал одному из самых богатых людей мира, сделавшему состояние в сотню миллиардов долларов еще в самом начале компьютерной эры и сумевшему сберечь свои активы во время обнуления доллара. Под закат своей жизни миллиардер, рано ушедший из бизнеса и посвятивший себя гуманитарным проектам, решил внести свой вклад в спасение биосферы. Он профинансировал крупный проект по секвенированию геномов и созданию криобиблиотеки образцов биоматериалов всего, что обитало на планете: от вирусов и бактерий до людей различных расс, этносов и даже малочисленных племен.

На эту титаническую задачу был выделен фантастический бюджет в несколько миллиардов долларов, который привлек десятки лабораторий и тысячи ученых и энтузиастов, в том числе из различных экологических движений. Позднее, когда из-за спровоцированного глобальным потеплением нарастающего хаоса финансирование науки практически прекратилось, этот проект поглотил Международную коллаборацию нуклеотидных последовательностей, которая на то время была самым крупным в мире банком ДНК.

К сожалению, миллиардер не дожил до дня, когда смог бы в полной мере оценить свое детище. Но даже без него фонд, получивший амбициозное и немного пафосное название Ковчег, поддерживаемый и управляемый экологами-энтузиастами, продолжал работать вплоть до момента, когда мировой порядок начал разваливаться под безжалостными ударами стихии. Почти за двадцать лет упорной работы ученые секвенировали геномы более 80% многоклеточных организмов и около четверти одноклеточных. Они собрали и законсервировали в криохранилище генетический материал большинства представителей животного и растительного мира и значительной части микроорганизмов.

Это был несомненный успех, который, увы, некому было ценить. Человечество билось в судорогах, пытаясь выжить под нарастающим напором взбесившегося климата. А Территория единственное образование, нацеленное на сохранение цивилизации, хоть и была сформирована и уже успешно функционировала, имела другие приоритеты. Но несмотря на то, что все усилия Эдема в то время были направлены на организацию внутренней жизни, в нем все же нашлись дальновидные люди, которые вняли просьбам ученых и выкупили часть базы данных ДНК у тех, кто тогда руководил Ковчегом. Случилось это в самом начале катастрофы, когда проект, по сути, был уже закрыт.

На вырученные деньги ученые Ковчега образовали небольшую коммуну в одной из защищенных от яростной погоды долин Гималаев. Ее основной задачей как раз и было сохранение базы данных ДНК. Существовал и другой объект проекта криохранилище образцов, которое также находилось в Гималаях. Но, по последним данным Академии наук, из-за прекращения подачи электричества весь находящийся там биоматериал пришел в негодность.

Почему Ковчег не передал Территории полную базу данных, оставалось загадкой. Скорее всего, причиной такого недоверия послужило то, что Эдем представлял собой техногенный проект с атомными станциями, городами, промышленными предприятиями и фермами и в корне противоречил зеленому мировоззрению экологов.

Лекс в начале карьеры не раз слышал о глобальной базе ДНК и даже по молодости и неопытности пытался уговорить научное руководство на ее поиски, но экспедиция в Гималаи, по всем меркам, была предприятием очень затратным. А поиск коммуны ученых, статус и состояние которой были неизвестны, вообще выглядел нереальным. Возможно сейчас, когда объявился похожий на синтетический гибрид полицефал, Академия наук будет более сговорчива.

Собрав всю известную информацию о Ковчеге, Радин пригласил биолога и в деталях все ему рассказал. Вместе они написали записку своим научным руководителям с просьбой организовать экспедицию по поиску базы ДНК. К разочарованию обоих ученых, ответ был отрицательный. Академия не видела необходимости в организации такого сложного и требующего привлечения серьезных ресурсов предприятия только для того, чтобы изучить мутации полицефала. По их мнению, объект был, несомненно, интересен. Но поскольку инфекция не передавалась от человека к человеку, то опасности он не представлял, а значит, мог быть изучен без спешки, а его свойства выявлены экспериментальным путем.

Генная карта полицефала была составлена. Часть возможных совпадений ее участков с другими видами удалось выявить, поэтому проект был передан биологам и врачам. С этого момента Радин и его лаборатория привлекалась к исследованиям только в случае, если требовались уточнения по геному.

Вскоре после отказа Академии с Лексом связался куратор СБТ. То, что безопасность держала исследования на контроле, было хорошим знаком. Такое внимание говорило о понимании рисков, связанных с появлением организма с непредсказуемыми свойствами. Куратор сообщил, что прочитал в одном из докладов генетика, что тот считает полицефал ксеноботом, созданным при помощи ковалентной спайки фрагментов ДНК, которая была запрещена сразу, как только появилась. Офицер поделился информацией: в американском секторе есть сведения о том, что вплоть до конца 50-х годов военные США вели исследования на людях с применением этой технологии. Записи о проекте были сугубо регистрационные и не содержали никаких деталей. Проект был высшей категории секретности. Поскольку целевых результатов по усилению выживаемости бойцов на поле боя в рамках оговоренных сроков и бюджетов достичь не удалось, финансирование прекратили. Исследования были свернуты. Вся информация о них, материалы и оборудование уничтожены, а персонал после соответствующей обработки был переведен на другие объекты или зачищен.

Несмотря на то что ничего конкретного в этих сведениях не содержалось, сам факт, что исследования с помощью ковалентной спайки велись в течение почти десятилетия после ее запрещения, был показательным. За такое время при наличии ресурсов и талантливых ученых можно было продвинуться очень далеко. Вплоть до создания жизнеспособных синтетических образцов. Возможно, Дорси как раз и был одним из ученых, которые работали по этой теме, а когда мир накрыла катастрофа, перебрался в Лабрадор. Там при наличии ресурсов он вполне мог довести уже готовую технологию до рабочего применения и создать ксенобота с запрограммированными характеристиками.

Все это было очень интересно, и несмотря на то, что изучение полицефала не стояло в приоритете его лаборатории, Лекс время от времени возвращался к нему и проводил пару часов за изучением структуры связей, с помощью которых фрагменты несовместимых организмов были впаяны в ДНК.

Со временем история со странным синтетическим организмом, да и работа вообще, отошла на второй план, уступив место важному в личной жизни событию. Лекс и Татьяна получили от Администрации сектора разрешение на заключение брака и рождение ребенка, а вместе с этим новую квартиру и несколько очень приятных дополнений к рационам и лимитам потребления.

В начале весны молодые взяли пару недель отпуска и отправились в свадебное путешествие на курорт в кластер рекреации, находившийся в пригороде Новой Москвы. Поселились в скромных, но вполне приличных апартаментах недалеко от гигантских куполов, вмещавших крытые пляж и парк развлечений. Все свободное время проводили, валяясь на шезлонгах под мягким искусственным солнцем, плескались в волнах моря и катались на аттракционах. Это было неплохой зарядкой перед мрачным теплым и влажным сезоном, который начинался с приходом весны и заканчивался поздней осенью.

Накрывший планету парниковый эффект породил в атмосфере новые конвекционные потоки и совершенно изменил погоду в климатических зонах. То, что раньше называлось средней полосой, с марта по ноябрь практически не получало влаги и превратилось в иссохшую полупустыню. Южнее, до тропика, простиралась мертвая зона безжизненных пустынь. При этом небо там все время было покрыто высокой облачностью, которая совсем не давала дождя. Все осадки летом выпадали в районе экватора и на севере. Там постоянно возникали обширные зоны низкого давления, шли дожди разной интенсивности, сопровождаемые ураганными ветрами, грозами и необычно высокими для этих широт температурами. Из-за этого восемь месяцев в году во время теплого сезона Среднесибирское плоскогорье практически не видело чистого неба и солнца. Поэтому люди на Территории больше любили зиму, когда низкие температуры сковывали и осаживали на поверхность влагу в виде снега, позволяя формироваться антициклонам, приносящим хоть по-зимнему короткие ветреные, но ясные погожие дни.

Лекс с Татьяной тоже старались максимально зарядиться ультрафиолетом перед теплым и сырым летом, понимая, что, скорее всего, не увидят солнце, пусть даже искусственное, до следующей зимы.

Вернувшись в лабораторию, отдохнувший и почти счастливый генетик нашел на рабочем компьютере письмо от биолога, с которым изредка поддерживал связь. Тот сообщал, что исследования полицефала приняли неожиданный оборот и что его перевели в специально созданную Академией группу, которая будет продолжать работу в закрытом военном научном центре. Что конкретно произошло, из письма было непонятно. Будет ли связь с биологом и понадобится ли помощь по линии генетики тоже.

Чуть позже ситуацию немного прояснил профессор Швабе. Оказалось, что при работе с извлеченной из легких моряков культурой полицефала выяснилось, что он способен к быстрому размножению и росту за счет поглощения другой органики. Помещенный в небольшой закрытый дендрарий, он разрастался до огромных размеров, поглощая все находившиеся там растения и мелкую живность. После такого пиршества на грунте не оставалось даже бактериальной микрофлоры. Когда пища заканчивалась, он переходил в стазис.

Еще одним сюрпризом было то, что полицефал из-за способности к фотосинтезу с огромной скоростью изымает из воздуха углекислый газ для получения углерода, который нужен для его роста. Как только уровень углекислого газа в закрытом дендрарии падал, рост плазмодия останавливался, по-видимому, из-за того, что он теперь получал вещества только из присутствующей там органики, а процесс ее переработки был гораздо медленнее.

Убить это существо было очень сложно. Биологи перепробовали кучу веществ от агрессивных химикатов до сильных ядов. Но из-за генетической конструкции, способной противостоять внешним воздействиям, полицефал раз за разом выживал. Небольшие раздражители он просто игнорировал, а при серьезной опасности тут же окукливался и впадал в стазис.

Будучи существом одноклеточным и многоядерным, с механическими повреждениями плазмодий тоже справлялся без особого труда, проявляя чудеса регенерации. Если отнимали его фрагмент, тот из-за клеточной памяти быстро становился самостоятельным организмом. Иногда он сам делился на несколько частей, чтобы охватить наиболее привлекательные участки с пищей, а покончив с ней, снова объединялся в одно целое.

Любое агрессивное воздействие на полицефала откладывалось в его памяти. Этот непостижимый факт давал ему возможность со временем выработать селективные меры противодействия, сводящие негативный эффект практически к нулю.

Казалось, этот микроорганизм неубиваем. Единственными, что его могло уничтожить полностью, были огонь и растворяющие органику концентрированные щелочи и кислоты.

Перевод исследований в закрытый военный центр показался Лексу странным. Но кто знает, что у генералов на уме. Может, они хотят выйти на новые технологии, чтобы использовать их в своих целях. Поразмышляв над этим, генетик задвинул полицефала в самый конец списка своих приоритетов. Сейчас все его внимание занимала молодая жена и хвосты на работе, которые возникли во время его отпуска.

* * *

Весна лето и осень были, как обычно, сырыми, ветреными и облачными. Штормовые ливни сменялись нудным моросящим дождем, после которого на несколько дней наступало затишье с наводящими тоску туманами и постоянно висящей в воздухе водяной пылью. Затем накатывал очередной циклон и все повторялось снова. Иногда фронты, идущие с Северного Ледовитого и Тихого океанов, сталкивались над Среднесибирским плоскогорьем, порождая настоящий погодный катаклизм с многочасовыми грозами и ураганными ветрами под 50 метров в секунду. В такие дни люди забивались в свои погодоустойчивые здания и изнутри наблюдали за буйством стихии, благодаря всевышнего и Администрацию Территории за то, что у них есть где укрыться в тепле и безопасности.

Но смену времен года не могла отменить даже климатическая катастрофа, и за теплым сезоном неизбежно приходила короткая, но по-северному колючая зима с морозами и затяжными метелями, между которыми, на радость людям, обычно проскакивали несколько погожих дней с низким северным солнцем и ясными звездными ночами.

В один из таких солнечных выходных Лекс с молодой женой выбрались на электричке за пределы кластера, чтобы прогуляться по обустроенным в лесу дорожкам, подышать зимним воздухом и посидеть на своей площадке с видом на долину. Побродив среди невысоких, скрюченных от непогоды, словно прижатых ветрами к земле берез и сосен, они вернулись на смотровую площадку и устроились на любимой боковой скамейке.

Белесое северное солнце, пройдя половину своего пути по блеклому зимнему небу, уже двигалось к горизонту. В воздухе, поблескивая в лучах светила, висели мириады кристалликов. Ветра почти не было. Вокруг стояла необычная тишина, которую, казалось, не осмеливались нарушать разговаривавшие полушепотом редкие посетители, выбравшиеся из кластера на природу.

Хорошо здесь, Лекс вдохнул морозный воздух полными легкими, снял с плеча термосумку и достал кружки с горячим шоколадом.

Ага. Жаль, что завтра снова пурга, Татьяна кивнула в сторону горизонта, где уже виднелась узкая полоса очередного, надвигающегося с востока фронта.

По прогнозу, ночью накроет. Потеплеет, но будет много снега, ответил генетик и обернулся, чтобы тоже взглянуть на медленно темнеющее на востоке небо. Его взгляд бегло скользнул по стоящему рядом со скамейкой валуну, на котором полторы сотни лет назад геологи выбили надпись ГРЭ-3. 1956 г.. Мы по-любому успеем добраться до дома. Посидим здесь минут двадцать и пойдем на станцию, он протянул Татьяне термокружку и вдруг замер, как будто вспомнил что-то очень важное.

Ты чего? насторожилась девушка.

Не говоря ни слова, Лекс медленно обернулся и еще раз внимательно посмотрел на валун. На его поверхности в самом низу около снежного наноса можно было отчетливо разглядеть несколько похожих на иссохшие листья грибковых образований серого цвета 10-15 сантиметров каждое. Ученый судорожно сглотнул, повернулся к Татьяне и посмотрел на нее испуганными глазами.

Что с тобой? Тебе плохо? взволнованным голосом спросила она.

Пойдем отсюда, ученый быстро запаковал кружки в сумку, забросил ее на плечо и поднялся со скамейки.

Почему? Что случилось?

Пойдем, тебе говорю. Все объясню позже, он взял ее за руку и потянул за собой.

Когда они почти дошли до дорожки, ведущей вниз к железнодорожной станции, Лекс вдруг резко остановился и прошептал:

Надо предупредить всех, кто остался на площадке, затем немного подумал и добавил: Нет. Они все равно ничего не поймут.

Не поймут чего? с тревогой в голосе спросила Татьяна. Что происходит?

Стой здесь, вместо ответа сказал Лекс и вернулся к скамейке, на которой они только что сидели. Он отсоединил от закрепленного на запястье персонального информационного модуля крохотную камеру и сделал несколько снимков странных грибковых образований, появившихся на валуне. Потом вернулся к супруге и строгим, не принимающим возражений голосом сказал: Пойдем. Здесь нельзя оставаться. Опасность заражения.

Уже в электричке он отослал фотографии Накомуре. Тот сразу вышел на связь.

Коллега, вы что хотите сказать этим снимком? настороженно спросил биолог. Из какой базы данных вы его взяли?

Не из базы, тихо ответил Лекс, взглянув на супругу, которая смотрела на него встревоженным взглядом. Я сделал его полчаса назад у нас, здесь, в Территории.

Как у нас? Где? дрогнувшим голосом спросил японец.

На смотровой площадке у железки в 15 километрах на запад от научного кластера.

Это невозможно. Я вижу полноценную колонию плазмодиев, находящихся в зимнем стазисе. Чтобы она развилась, нужно время. И еще. Судя по серо-зеленому цвету защитной оболочки, это Это наш полицефал. О боже! в голосе биолога появились панические нотки. Но как он там оказался?

Не знаю, прошипел Лекс и опасливо оглянулся, словно боясь, что разговор по нейрочипу может кто-то подслушать. Но надо что-то делать. Там на площадке люди. Они могут надышаться спорами.

Да. Конечно. Надо что-то делать, немного растерянно пробормотал Накомура. Споры. Конечно. Хотя постойте. Я не вижу споровых отростков. Плазмодии в спячке. У них, скорее всего, спорообразование будет ближе к весне, когда стает снег и наступит тепло.

Я не знаю, когда у них будет спорообразование. Но, если это случится, заразиться могут десятки людей.

Боюсь, вы недооцениваете опасность, японец наконец успокоился и взял себя в руки. Это полноценная колония взрослых плазмодиев. На вашем снимке я насчитал их четыре штуки. Все размером около 10 сантиметров. Чтобы так вырасти, им надо несколько месяцев. То, что их так много, означает, что они распространены и вокруг места, где вы их сфотографировали. А еще их размер говорит, что они вполне могли выбросить споры перед тем, как войти в стазис. Это значит, у нас есть очаг заражения.

Вопрос в том, как его сейчас изолировать, Лекс начал терять терпение. Ему надоело выслушивать рассуждения биолога. Вы доложите об очаге военным или мне сообщить в Академию?

Давайте так. Я сейчас же напишу срочную докладную руководителю проекта. Он старший офицер, военный медик, специалист по защите от биологического оружия и знает, что делать дальше. Я упомяну вас как источник. Будьте готовы к тому, что с вами в ближайшее время свяжутся. Да и, пожалуйста, никому о вашей находке не говорите. Все, что касается полицефала, под грифом секретно.

Закончив разговор, Лекс виновато посмотрел на Татьяну. Та ответила ему вопросительным взглядом.

Понимаешь. Я заметил на смотровой площадке очень опасный инвазивный вид лишайника, объяснил он, взяв супругу за руку. Редкая, аномальная мутация. Споры этого лишайника могут быть опасны для человека.

Понятно, кивнула она и тут же спросила: Но ведь там же остались люди. С ними что?

Я только что поговорил с биологом. Лишайник сейчас находится в зимнем стазисе и неактивен. Споровых тел на нем незаметно. Значит, нет и спорообразования. Так что пока он для людей безвреден.

Слава богу. А то я уже начала за тебя волноваться. Думаю, что случилось.

Пока ничего, вздохнул Лекс. Пока ничего.

Вечером по новостям передали, что по техническим причинам закрыта железнодорожная станция и прилегающая к ней прогулочная зона, внутри которой располагалась смотровая площадка. А следующим утром Лексу позвонил куратор из Службы безопасности Территории и сообщил, что тот включен в список активных участников секретного проекта по предотвращению биологической угрозы. Еще через полчаса военный курьер доставил в лабораторию образец ткани, взятый у найденных на смотровой площадке плазмодиев.

Результат секвенирования был готов к концу дня. Он подтвердил полное совпадение генома с тем, что был выделен из легких у моряков. К этому времени полицефалы были обнаружены на расстоянии нескольких сотен метров от валуна, на котором их нашел Лекс. Радиус поисков быстро расширялся. Каждый час приходили все новые и новые сообщения о найденных спящих плазмодиях. Несмотря на то, что в лесу лежал толстый слой снега, поиски шли быстро потому, что полицефалы по какой-то причине взбиралась на стволы деревьев, где их при внимательном рассмотрении можно было без труда обнаружить. Через сутки удалось установить примерный очаг заражения. Он представлял собой неправильной формы овал почти 17 километров в длину и 6 в ширину с условным центром в виде полукилометровой дорожки от остановки электрички к смотровой площадке.

К тому времени Администрация сектора уже создала кризисный штаб по устранению биологической угрозы. Лекс как участник проекта был приглашен на первое совещание.

Разговор шел вязко. Было видно, что представители власти хотят придержать информацию и не спешат передавать ее руководству Территории в надежде, что проблема может быть решена быстро и безболезненно усилиями сектора. Не получилось. Военные и Служба по чрезвычайным ситуациям уже отправили доклады наверх по команде, а там начальство взяло потенциальный очаг инфекции на особый контроль. Все это означало, что Высший Совет Территории через пару дней узнает о потенциальной опасности и если за это время решение не будет найдено, то она может привлечь самое пристальное внимание руководства.

С быстрым решением как раз и возникли самые серьезные проблемы. Биологи изучили образцы полицефала и по морфологическим признакам определили, что те уже прошли как минимум один цикл спорообразования. Это была очень плохая новость. Потому что все, кто за это время находился в ареале их обитания, могли быть инфицированы. К тому же, по словам Накомуры, ветер мог расширить опасную зону еще на несколько километров вплоть до границ научного кластера. Получалось, что тысячи людей в течение лета уже могли вдохнуть споры и имели высокий риск развития поражения легких. Лекарства от вызываемого спорами тяжелого острого респираторного синдрома по-прежнему не было. Единственным спасением оставалась операция. Поэтому одновременное появление такого количества тяжелых больных могло привести к коллапсу системы здравоохранения сектора.

Не добавляла оптимизма и модель расширения опасной зоны, которую представили биологи. Проанализировав способность спор к переносу ветром и другими способами, они пришли к выводу, что в течение весны-лета полицефал распространится еще на несколько десятков километров и достигнет Новой Москвы. Если ничего не предпринять, через год-два он накроет весь сектор и продолжит распространяться дальше по Территории и на юг в Серые зоны, лежащие перед Пустошами.

В такой модели было много неясного. Например, как плазмодий будет реагировать на более низкие температуры на севере и на сухой климат на юге. Однако при всех вопросах риск получить неконтролируемое распространение биологической угрозы был очевиден. К середине совещания эта мрачная перспектива позволила осознать масштабы проблемы и то, что для ее решения понадобятся усилия всей Территории. Джин окончательно вырвался из бутылки, и члены Администрации, оценив степень угрозы, принялись готовить доклад высокому начальству.

Но были и хорошие новости. Медики подтвердили, что инфекция не передается от человека к человеку. Плазмодий может расти в легких только до размера нескольких миллиметров. Была разработана ранняя диагностика, потому что в лабораториях удалось выделить маркеры, указывающие на заражение. Биологи порадовали тем, что споры полицефала довольно тяжелые, их поверхностная оболочка активно напитывается атмосферной влагой и они быстро оседают на поверхность. Это означало, что их перенос ограничен сотнями метров, а не километрами. И еще. Это существо с удивительной эффективностью изымает из воздуха углекислый газ и выделяет кислород. Впрочем, на этот примечательный факт в то время никто внимания не обратил.

Пожалуй, самым важным было то, что сейчас только начало зимы, а значит, есть несколько месяцев, чтобы найти способ борьбы с заразой. По результатам совещания было принято одно важное решение. Силами Службы по чрезвычайным ситуациям и военных под руководством биологов будет проведен мониторинг экосистем на наличие колоний полицефала в других регионах Территории.

Все участники совещания разбились на специализированные группы. Лекс должен был работать в связке с биологами и врачами и попытаться найти слабые стороны полицефала. Но прежде чем они приступили к обсуждению, его отвел в сторону офицер СБТ, курировавший год назад рейд на Лабрадор, разработку Дорси и получивший сейчас назначение на проект по устранению биологической угрозы.

Вам не кажется странным, что центром зоны заражения является участок возле остановки электрички? спросил он. Более того. Это не просто участок, а тропа, которая ведет от остановки к смотровой площадке. Я проверил маршрут, по которому вы год назад провели Дорси. Вы вдвоем были как раз на этой тропе.

Вы считаете, что Дорси принес споры на себе? Лекс вопросительно посмотрел на офицера.

То, что сектант принес споры в Территорию, сейчас основная версия. Вопрос, как он это сделал. Мы проверили и его, и его одежду на вирусы и бактерии. Все было абсолютно чисто. Но мы не проводили специфических тестов, способных определить наличие спор.

Вы думаете, споры были на одежде?

Невозможно, покачал головой куратор. Если вы заметили, у нас в камере он сменил свой лабораторный костюм на наши джинсы, рубашку и куртку.

Если Дорси заранее планировал заражение, он мог пронести споры на себе. Например, в волосах.

Маловероятно. И неэффективно с точки зрения заражения. Тело ведь всегда под одеждой, а на прогулке с вами он все время был в бейсболке. Снял ее только в зоне рекреации. Но тогда бы заразились и вы. А этого не произошло. Никакой капсулы или микроконтейнера, в котором могли бы быть споры, при нем не было. Значит, здесь что-то еще. Вы не заметили за ним ничего странного, когда были рядом с ним на тропе?

Ничего особенного. Прошлись, подышали воздухом, поговорили. Он восхищался Территорией и тем, как тут все налажено. Иногда делал заметки в блокноте.

Да. Мы проверили его блокнот, как только он к нам попал. Он просил его оставить. Вроде как мысли свои записывал. Но блокнот и пара ручек, что были при нем, оказались чисты. Мы их все равно на всякий случай стерилизовали озоном. Если на их поверхности что-то и было, то газ уничтожил все.

Можно попробовать проверить еще раз.

Нельзя. Его одежда и личные вещи были кремированы вместе с телом.

Тогда не знаю, пожал плечами Лекс.

Вот и я не знаю, задумчиво проговорил куратор. Если бы у нас были доказательства того, что Дорси намеренно привез заразу в Территорию, мы могли бы начать жесткий разговор с Лабрадором. Их руководство вполне могло быть в курсе его планов. И даже больше. Учитывая, что там зациклены на экологии и считают нас последним индустриальным оплотом на планете, они могли сами направить его сюда с целью запуска инфекции. А раз так, то это уже акт войны, за который придется отвечать. К тому же у них может быть противоядие от этой заразы. Но мы не можем начать действовать, пока у нас нет твердых доказательств вины Лабрадора.

Вы думаете, их королева намеренно послала сюда Дорси, чтобы всех нас заразить?

Я не исключаю такой возможности.

Но они же гуманисты и пацифисты.

Эти гуманисты выстроили у себя феодальное общество с корпоративной верхушкой во главе. Если они могут обращаться со своим народом, как с рабочим скотом, то уж, поверьте, им глубоко наплевать, сколько людей погибнет здесь. Их целью может быть нанесение максимального ущерба промышленному потенциалу Территории.

Я как-то не думал об этом, Лекс нахмурившись посмотрел на офицера.

Не думали и не надо, ответил тот. Ваша с биологами и врачами задача обезвредить эту заразу. Иначе у нас с наступлением весны действительно будет море проблем.

Когда куратор ушел, поступило сообщение от Накомуры, который уже ожидал его в рабочей группе. Встреча продлилась до вечера. Ученые спорили, обсуждали варианты и выдвигали гипотезы, но кроме того, что надо продолжать интенсивное изучение полицефала, чтобы найти его уязвимости, ни к чему не пришли. Биологами снова был поднят вопрос об исходном геноме, через который можно было выйти на заложенные природой генетические дефекты. Какой бы изощренной ни была мутация, в ее основе должна лежать первичная, созданная природой сотни миллионов лет назад матрица, на которую нанизаны все эволюционные и лабораторные изменения. Если эту матрицу разрушить, то погибнет и сам организм, каким бы выносливым и устойчивым он ни был. Но исходный геном получить было неоткуда. В распоряжении ученых не было ни образца, ни источника, где он мог бы сохраниться.

После утомительного и в общем-то не очень продуктивного рабочего дня к Лексу вернулась давняя мысль о Ковчеге библиотеке ДНК, созданной пятьдесят лет назад частным экологическим фондом. Из-за своих уникальных способностей имитирующий когнитивную деятельность полицефал достаточно плотно изучался в начале века. Значит, его геном наверняка был секвенирован и с большой вероятностью мог попасть в базу данных Коллаборации нуклеотидных последовательностей, которая позднее перешла к Ковчегу. Если получить к ней доступ, то проблема исходного генома будет решена. Тогда биологи получат шанс найти уязвимость.

Сложность состояла в том, что в доступе, открытом через нейроинтерфейс, о Ковчеге информации почти не было. Последние данные относились к периоду самого начала климатической катастрофы. Тогда Академия наук Территории выкупила у экологов часть базы данных. На вырученные деньги те организовали небольшое поселение в Гималаях, где оборудовали хранилище данных. Затем начался погодный апокалипсис, развал государств, интернет рухнул, а с ним и глобальная информационная сеть. Первые двадцать лет катастрофы в мире везде, кроме Территории, творились хаос, голод, нищета, жестокие войны за воду и ресурсы. Неконтролируемые болезни, волны мигрантов, оставшихся в живых после пандемий, миллионами выкашивали людей по всему миру. В то время было не до нуклеотидных последовательностей. Но Территория все же оставалась островом безопасности, стабильности и спокойствия. Вполне возможно, где-то в архивах Академии и сохранилось упоминание о последних контактах с Ковчегом, по которым можно было узнать его местоположение.

Утром Лекс созвонился с руководителем и изложил ему свои мысли. Профессор Швабе пообещал покопаться в архивах Академии и уже через пару часов сообщил, что нашел папку, содержащую последнюю переписку с Ковчегом. Документов было много. Ученые Академии убеждали экологов присоединиться к Территории. Но те напрочь отказывались, потому что, как и Лабрадор, считали Эдем проектом индустриальным, в котором решили укрыться те, из-за кого случилась глобальная климатическая катастрофа, и поэтому противоречащим их зеленому мировоззрению.

Генетик провозился с файлами до вечера. В одном из множества сообщений, пришедших из Ковчега, ему удалось найти номер спутникового канала для связи и частоту резервной коротковолновой радиостанции. Спутник был американский и давно перестал работать. Указанная частота тоже оставалась пустой. Но все же операторы радиоцентра Академии запустили повторяющееся сообщение: Внимание, Ковчег! Это Академия наук Территории. Вам угрожает опасность. Срочно выйдите на связь. Упоминание опасности должно было привлечь внимание, если на том конце еще кто-то остался в живых.

Через несколько часов аппаратура зафиксировала подключение к частоте, но ответного контакта не последовало. В эфире был только шум. За следующие сутки таких молчаливых подключений было больше десятка. Кто-то явно прослушивал частоту, но не спешил отвечать. Тогда сообщение несколько изменили. Внимание, Ковчег! Это Академия наук Территории. Мы знаем, что вы нас слышите. Вам угрожает опасность. Мы можем вам помочь. Срочно выйдите на связь. И опять частота ожила, но ответа не последовало. Похоже, на том конце не желали или не могли говорить. Ситуация с радиообменом зашла в тупик. Однако сам факт, что кто-то присутствовал на частоте экологов, давал надежду на то, что Ковчег еще в каком-то виде существует.

Возможный выход подсказал оператор радиоцентра. По его мнению, входящий сигнал был очень слабым из-за малой мощности передатчика, поэтому не мог пробиться через наполненные статикой атмосферные фронты, разделявшие Территорию и Гималаи. Он же подсказал и решение. Для устойчивой связи нужно вывести на орбиту над сигналом ретрансляционный спутник.

Такое действие требовало массы согласований на самом высоком уровне. Поэтому Лекс вместе с Накомура тут же засели за составление обоснования, зачем спутнику на орбите нужно совершить такой сложный маневр.

Военное командование Территории уже было в курсе биологической угрозы. Судя по всему, генералы понимали степень ее опасности, потому что без проволочек отдали приказ космической группировке. Вначале были получены точные координаты исходящего сигнала, а затем проведена коррекция орбиты одного из многоцелевых аппаратов, чтобы он проходил над районом Тибета.

Коррекция орбиты спутника заняла 11 часов. Во время первого прохода аппарат сделал несколько снимков поверхности в разных диапазонах. Вернее, не поверхности, а плотного слоя высокой облачности, которая закрывала большую часть Гималаев. Через такую пелену высокогорье рассмотреть было невозможно, но чувствительная термооптика все же зарегистрировала несколько сигнатур, одна из которых соответствовала координатам, полученным в результате триангуляции исходящего радиосигнала.

Поскольку привлеченный спутник был многоцелевым аппаратом, использовавшимся для связи, зондирования поверхности и снятия параметров атмосферы, потребовалось несколько витков, чтобы настроить ретрансляционную аппаратуру на нужную частоту. Затем через его антенны к земле пошел многократно усиленный сигнал из радиоцентра Академии: Внимание, Ковчег! Это Академия наук Территории. Мы знаем, что вы нас слышите. Вам угрожает опасность. Мы можем вам помочь. Срочно выйдите на связь.

На этот раз ответ пришел почти сразу. Пробившийся через статику, срывающийся от волнения женский голос прокричал несколько фраз:

Территория! Территория! Это Ковчег. Нам нужна помощь! Нас атакуют горцы. Помогите! Пожалуйста, помогите! потом короткая пауза, и женщина на том конце связи обреченным голосом сказала кому-то: Все бесполезно. Они нас не слышат..

Ковчег! Ковчег! Это Территория. Мы вас слышим. Мы вас слышим. Объясните обстановку, тут же ответил оператор, испугавшись, что на другом конце прервут связь.

Это Ковчег, на этот раз ответил не менее взволнованный мужской голос. Слава богу, хоть с кем-то есть связь. Мы в осаде. Блокированы бандитами. Они думают, что у нас здесь бункер с ресурсами. Постоянно атакуют. Мы теряем людей. Укрепления скоро разрушатся. Нам нужна помощь. Повторяю, нам нужна помощь.

Э дежурный оператор, не ожидавший такого поворота, немного подвис, не зная, что сказать. Смена была ночной. В радиоцентре никого не было. Его проинструктировали установить контакт и договориться о режиме связи. Наконец, он спросил первое, что пришло в голову:

Это Территория. Подтвердите, что вы имеете отношение к Ковчегу.

Мы свободная экологическая коммуна, образованная в 2056 году для сохранения и поддержания цифровой базы данных о земных организмах. То, что когда-то называлось Ковчегом. Вернее, ее части хранилище карт ДНК.

Сколько вы продержитесь?

Два дня. Максимум три. Потом они нас всех сожрут.

Сколько вас?

Осталось тридцать семь человек, включая шестерых детей.

Сколько нападающих?

Около полусотни. Было больше, но мы их основательно проредили, ответил мужчина. Они наверняка ждут подкрепление с основной базы.

Держитесь. Мы вам поможем, не очень уверенно сказал оператор и добавил: Оставайтесь на связи. Скоро вы получите инструкции.

Как можно помочь затерянной в Гималаях за тысячи километров коммуне ученых, оператор не знал, но чувствовал, что какое-то решение может быть найдено. Территория уже не раз выручала крупные колонии мирных сквотеров, обосновавшиеся в брошенных городах в Пустошах и в Серой зоне, когда на тех нападали бандиты или кочевники. Так что надежда на то, что есть способ помочь экологам, все же была. Он быстро составил донесение, прикрепил к нему аудиофайл и послал на рабочую почту доктора Радина, который инициировал контакт с Ковчегом. Затем немного подумал и отправил копию на его личный адрес.

Лекс проснулся от мягкого, но настойчивого сигнала нейрочипа. Открыл файл и уже на середине радиообмена, откинув одеяло, спустил ноги с кровати. Контакт с Ковчегом был установлен, но ученые были в беде. Их уже несколько дней атаковали бандиты. Надо было срочно что-то делать. Он накинул халат и вышел в кабинет приятное дополнение к стандартной жилплощади, которое было положено ученым для того, чтобы работать дома. Активировал компьютер и задумался. Кому звонить. Накомуре? Куратору СБТ? Но чем они могут помочь. Он вызвал из памяти нейрочипа адрес генерала, который вел проект со стороны военных, и переслал ему файл с коротким комментарием: Срочно. Нужна помощь. Существует риск утраты критической информации.

Несмотря на глубокую ночь, через несколько минут пришел по-военному лаконичный ответ: Работаем над решением.

Лекс вернулся в спальню, где мирно посапывала жена, сел на кровать и уставился в темноту. Он вдруг представил, что сейчас происходит в поселении экологов, отбивающихся от полудиких горцев. Безысходность, отчаянье и маленький лучик надежды из-за того, что удалось связаться с Территорией, которая пообещала помочь. Слова оператора радиоцентра Академии не стоили ничего. А вот короткое Работаем над решением, брошенное генералом, означало, что варианты спасения Ковчега существуют.

Наутро из Академии пришло сообщение, что связь с поселением экологов установлена. Радиоцентр выработал график радиообмена. Спутник делал оборот вокруг Земли за час и двадцать минут. Когда он проходил над Гималаями, возникало семиминутное окно устойчивой связи.

К контакту с Ковчегом подключился профессор Швабе и уже успел пообщаться с их научным руководителем, отвечавшим за библиотеку ДНК. Им оказался последний оставшийся в живых ученый-эколог.

С момента образования поселения прошло больше сорока лет. Выросло новое поколение жителей, а с ним сменились приоритеты. Раньше главной целью небольшого сообщества было сохранение и изучение цифровой базы ДНК. Теперь же основные усилия направлялись на выживание и безопасность коммуны в мире, который постепенно дичал и становился все более агрессивным и беспощадным. В таких условиях новых ученых готовить не имело смысла, а из старых остался только один. С ним и говорил Швабе. Он был единственным, кто поддерживал функционирование библиотеки ДНК.

Впрочем, хранилище было обустроено таким образом, что не требовало никакого обслуживания. Долговечные, рассчитанные на столетия носители с базами данных находились в герметичных, заполненных инертным газом шкафах из бронированного стекла, которые располагались в небольшом, пробитом в скальном массиве бункере. Он-то как раз и был целью бандитов, предполагавших, что там находится склад оружия и прочих полезных ресурсов, оставшихся с прежних времен.

Профессор провел с Ковчегом два сеанса радиообмена, потом к каналу подключились военные. Надо было спасать коммуну от атак бандитов. Штаб Вооруженных Сил Территории провел почти полчаса на связи с экологами. За это время удалось прояснить ситуацию вокруг их лагеря в достаточной мере, чтобы принять наиболее эффективное решение.

Коммуна находилась на севере Непала, на границе с Тибетским автономным районом Китая на территории бывшего Национального парка Шей-Пхоксундо. Само селение располагалось в верховьях горной речушки, окруженной высокими скалистыми пиками. Место это было выбрано с расчетом на то, что на окружающих его шеститысячниках даже во время потепления и сокращения ледников останутся снежные шапки, которые будут питать реку и круглый год обеспечивать людей водой. Чтобы подстраховаться в сухой летний период, экологи возвели небольшую плотину, в результате чего в долине образовалось компактное водохранилище.

Проблема была в том, что в 70 километрах вниз по течению на развалинах городка Дунаи образовалось поселение горцев. Когда летом Ковчег перекрывал реку для поддержания уровня в водохранилище, там начинали испытывать серьезные проблемы с пресной водой. Из-за этого между Дунаи и коммуной постоянно возникали конфликты. Со временем они переросли в смертельную вражду между полуголодными, нищими, безграмотными непальцами и хорошо обустроенным и обеспеченным поселением неизвестно откуда взявшихся в их местности белых ученых.

Ковчег был построен как полностью самодостаточное поселение, способное поддержать жизнь сотни человек. У него был свой ядерный микрореактор с запасом топлива. Он генерировал достаточно электричества для отопления, освещения и производства синтетической еды из бактериальных культур на крытых фермах. Коммуна была укреплена обтянутой колючкой стеной из местного камня и окружена активируемыми минными полями. У поселенцев хватило ума взять в команду несколько бывших военных, запастись достаточным количеством оружия и боеприпасов, чтобы в случае необходимости организовать достойное сопротивление агрессору, не обладающему тяжелым вооружением.

Но у горцев была пара древних орудий и минометов. И как назло, несмотря на почти полвека, прошедшие с начала катастрофы, и постоянные стычки с соседями, сохранились и боеприпасы к ним. Наличие артиллерии у нападавших очень усложняло обстановку. Минометы мешали организовать сопротивление на стене, в которой взрывчатка и несколько выстрелов из пушки проделали неширокую брешь. А минные поля, выкосившие часть нападавших, уже отработали.

Осада длилась почти неделю. С каждым днем положение коммуны становилось все более и более отчаянным. Потеряв часть людей на минных полях и во время первых атак, горцы отошли и, укрывшись за скалами, стали лагерем в нескольких километрах от стены. В боевых действиях возникла пауза. Из радиоперехвата было понятно, что противник ожидает подкрепление и больше снарядов для пушки и минометов.

Ситуация складывалась явно не в пользу Ковчега. Переход в 70 километров по горным тропам с грузом боеприпасов на вьючных животных займет пару дней, может больше. Затем противник снова будет атаковать. Брешь в стене удалось завалить камнями, но она не выдержит очередного обстрела. К тому же у экологов тоже были серьезные потери в основном от минометного огня, который не давал лагерю нормально функционировать и подготовиться к обороне. Было очевидно, что коммуна продержится совсем недолго. Скоро оставшимся в живых придется запереться в бункере и сидеть там в надежде, что у кочевников недостаточно взрывчатки, чтобы взорвать его тяжелую бронированную дверь, и что они не найдут вентиляционные шахты, находящиеся намного выше по склону.

После короткого анализа тактической обстановки военные сообщили, что без жертв среди горцев никак не обойтись. Несмотря на то что экологи называли противников бандитами, те больше попадали под категорию сквотеров, остатков местного населения, образовавших стихийное сообщество в городке Дунаи. К ученым у них были вполне законные претензии из-за плотины. Поэтому ситуация с тем, кто здесь прав, а кто виноват, была далеко не однозначная. Правила Территории разрешали военным применять силу только против бандитов и приравненных к ним кочевников, живших за счет грабежей оседлых поселений. Сквотерам наоборот часто помогали оружием, лекарствами и технологиями. Однако желание получить информацию, содержащуюся в хранилище, было достаточно весомым аргументом, чтобы в этом конфликте занять сторону Ковчега.

И все же военные решили дать нападавшим последний шанс. Они в течение двух сеансов передавали на частоте их радиостанции приказ немедленно прекратить атаки на коммуну и отойти к себе на базу в Дунаи. Но, возможно, кочевники не знали английского, или понятия не имели о Территории и ее возможностях, или подумали, что транслируемое предупреждение это блеф экологов, чувствующих свою гибель. Так или иначе, они никак не отреагировали на призывы прекратить атаки и даже усилили беспокоящий минометный огонь.

После этого штаб отдал приказ на нанесение удара по атакующим. Средств для этого было более чем достаточно. В новом мире Территория имела монополию на стратегическое ядерное оружие и средства его доставки. Это было основным условием ее безопасности и уважительного отношения со стороны других обитаемых зон. Кроме подводных лодок, в арсенале военных были два десятка шахт межконтинентальных ракет и столько же стратегических бомбардировщиков, которые могли доставить заряд в любую точку мира.

Для устранения угрозы Ковчегу генералы выбрали авиацию. А именно всепогодный стратегический бомбардировщик ТУ-95, глубоко модернизированный для полетов в агрессивных атмосферных условиях. Эта надежная, еще советской разработки машина после дооснащения погодоустойчивым фюзеляжем, новыми двигателями и авионикой прекрасно показала себя в условиях штормовых ветров, проливных дождей и снежных буранов. Только ураганы высших категорий были способны удержать ее на земле. Военные в основном использовали ТУ-95 переоборудованный как транспортник для сброса экстренных грузов в обитаемые зоны и наиболее крупные зарегистрированные коммуны.

На этот раз тушка будет нести боевую нагрузку. Несмотря на снежный буран, она взлетит с аэродрома под Новой Москвой, быстро наберет высоту над облачностью, пройдет четыре тысячи километров на юг и выпустит по полученным от Ковчега координатам две аэробаллистические ракеты с кассетными термобарическими боевыми частями. Затем еще две в фугасном исполнении, чтобы разрушить узкую горную тропу, идущую от Дунаи к коммуне. Отстрелявшись, бомбардировщик войдет в режим ожидания. В это время в Ковчеге должны оценить обстановку и сообщить о необходимости повторного удара. Аэробаллистические ракеты не самый точный вид оружия, особенно при сильном ветре и снеге, который уже неделю шел в этом районе Гималаев. Военные предполагали, что погрешность при выходе на цели будет компенсирована большой площадью покрытия кассетных боеприпасов. Но все же ТУ-95 подождет в воздухе подтверждения от экологов эффективности атаки.

Таким образом первоочередная задача обеспечения безопасности коммуны была решена. Оставалось каким-то способом получить доступ к базе ДНК. Здесь выбор был довольно ограничен.

Самым удобным было бы скачать всю библиотеку через спутник. Но у Ковчега не было транслятора, способного передать такой гигантский объем данных. Мобильную версию передающего устройства можно было бы сбросить им на парашюте с самолета. Однако тут возникала другая проблема: спутник не был приспособлен к скоростной перекачке больших цифровых массивов, а передача библиотеки на обычной скорости заняла бы около полугода.

В качестве альтернативы можно было передать через спутник только файл, содержащий информацию о полицефале. С этим тоже возникли сложности. Единственный ученый, оставшийся из старой команды, оказался системным администратором, поддерживавшим библиотеку, и ничего не понимал в классификации ДНК. Он сразу заявил, что внутрь базы данных не полезет, потому что там черт ногу сломит.

Для того чтобы найти нужный файл, оценить его и передать через спутник, нужен был генетик. Таких специалистов в Ковчеге не было уже лет десять. На смену ученым, основавшим поселение сорок лет назад, пришло новое поколение, имевшее совсем иные интересы. Учеными или экологами их назвать можно было только с очень большой натяжкой, и в такой сложной науке, как генетика, из них уж точно никто не разбирался.

К тому же по тону разговора с поселенцами было ясно, что они рассматривают библиотеку как предмет торга. Да, они были впечатлены мощью и эффективностью ракетного удара по горцам и благодарны за помощь, но бесплатно открывать хранилище явно не собирались. Их пожелания могли распространяться от эвакуации в Территорию до предоставления оборудования и материалов, необходимых для дальнейшего выживания коммуны.

Уткнувшись в эту проблему, рабочая группа снова обратилась к военным. Те нашли быстрое и радикальное решение. Они предложили высадить на Ковчег тактическую группу со специалистом-генетиком, который мог бы найти и передать через спутник нужный файл, а также оценить физический объем всех носителей библиотеки и возможность их вывоза. Таким образом, проблема получения нужной информации о полицефале будет решена. Правда, при этом вырисовывалась другая не менее сложная задача как эвакуировать тактическую группу из Гималаев. Ведь в этом регионе не было ни одной подходящей полосы для самолета. Но в штабе заявили, что если ученые одобрят такой план, то решение будет найдено.

В Академии думали недолго. Ученые получили свежие данные обследования экосистем на наличие полицефала. Очаг заражения был найден в районе полигона отходов возле военно-морской базы в Тикси. Но самая плохая новость была в том, что плазмодии были обнаружены на растениях в рекреационной зоне административного здания, с крыши которого сбросился Дорси. Медики сектора подняли файлы всех пациентов, обращавшихся с респираторными проблемами, и нашли около сотни человек уже зараженных спорами. Даже при таком небольшом количестве пациентов проблема их лечения стала очевидной. Из-за сложности и необычности операции с помощью хирургических роботов врачи могли делать всего по 3-5 операций по чистке легких в день. После этого пациент уходил на длительную реабилитацию. Даже при наличии ограниченного числа инфицированных выяснилось, что операционных и реабилитационных возможностей катастрофически не хватает.

Время было не на стороне Территории. Если к весне полицефал остановить не удастся, он распространится на огромные пространства и в следующем цикле спорообразования будет угрожать миллионам людей. Спасти удастся лишь тысячи. Поэтому план военных был без лишних проволочек одобрен.

С подбором кандидатуры генетика в тактическую группу тоже не возникло проблем, потому что у профессора Швабе уже был один специалист, прошедший подготовку в группе спецназовцев и участвовавший в ее составе в рейде на Лабрадор.

Северный Непал. Ковчег

Глобальное потепление сильно изменило Гималаи. Климат стал более сухим и ветреным. Почти полностью стаяли ледники, питавшие многочисленные горные речушки, впадавшие южнее в великие индийские реки. Ледяные шапки остались только на вершинах выше шести тысяч метров, но и они к середине лета сокращались до минимума, оголяя, тянущиеся к хмурому небу мрачные безжизненные скалы. Большую часть года в долинах гулял ветер, которому горы не давали достичь ураганной силы. Исключением были периоды муссонов, длившиеся несколько месяцев в году осенью и весной, когда напитанные влагой воздушные массы с Индийского океана сталкивались с сухими фронтами, раскинувшимися над южным Китаем. В эти периоды над горами бушевали все известные человечеству стихии. Ливни неделями хлестали по скалам. Ветер был такой силы, что вызывал камнепады и оползни. Грозы длились часами, наводя ужас на все живое. Но были и периоды затишья в середине лета и зимы, когда погода под давлением обширных континентальных областей высокого давления успокаивалась на несколько недель, давая выжившим прийти в себя и подлатать разрушенные ветром строения.

Плодородной почвы в высокогорье не было. Ее выдувал ветер и смывали талые воды, поэтому поселений там не было. Редкие чахлые деревушки тибетцев попадались ниже, на уровне 2-3 тысяч метров. Там люди выращивали приспособленные к высокогорью зерновые и разводили неприхотливых коз и яков. Ниже начиналась полупустыня, в которую превратились некогда цветущие индийские тропические леса. Засухи и пожары уничтожили растительность, а ветер и вода остатки почвы. Выживать в таком жарком безводном аду могли лишь немногочисленные племена кочевников, знавшие места расположения оазисов и колодцев.

Раз в год во время таяния снегов в Гималаях почти пересохшие индийские реки наполнялись водой и пробуждали к жизни спящие в сухой красноватой глинистой почве семена и коренья. Тогда их поймы покрывались густой травой и пестрым ковром скромных, но от этого не менее радующих глаз цветов. Весной этот период совпадал со временем муссонов и пустыня на месяц превращалась в цветущую саванну. Через полгода осенью процесс цветения повторялся снова.

За пятьдесят лет растения и мелкая пустынная живность приспособились к шестимесячному циклу вегетации, а вот люди этого сделать не смогли. Поэтому обширное пространство полуострова Индостан от предгорий Гималаев до Индийского океана было практически необитаемо. Там могли выжить только кочевники со своими верблюдами, постоянно мигрировавшие по высохшим руслам великих рек.

Расположившийся в безжизненной высокогорной долине Ковчег оказался местом уникальным. Было видно, что те, кто его планировал, подошли к делу основательно, изучив погодные модели и составив детальный план длительного выживания. Поселение построили в долине, окруженной четырьмя вершинами, высота которых превышала 6,5 тысяч метров. Их ледяные шапки полностью не стаивали даже в середине лета, питая горную речушку, обеспечивавшую людей водой. Русло перегородили дамбой, которая образовала небольшое, но довольно глубокое озеро, дающее резервный запас воды на случай жесткой засухи.

На такой высоте на голых скалах и камнях ничего вырасти не могло. Вся еда производилась на фермах, где из клеточных культур выращивали синтетическую растительную и животную пищу. Сердцем коммуны был компактный ядерный реактор, обеспечивавший ее энергией. Ему в помощь на дамбе была установлена небольшая турбина, генерировавшая электричество. В самом начале коммуны выше по течению реки стояли несколько ветрогенераторов, но они не проработали и десяти лет и под напором стихии быстро вышли из строя. В качестве резервного источника имелись и солнечные батареи, но, пока работал реактор, их не разворачивали.

В общем Ковчег был поселением вполне самодостаточным, хорошо продуманным и подготовленным к долгому автономному выживанию. Но время и стихия все же неумолимо подтачивали его ресурсы. Постепенно закончились лекарства, витамины и даже пищевая соль. Люди стали слабеть и болеть. Основавшие коммуну ученые один за одним уходили в мир иной. Молодые поселенцы, не знавшие в своей жизни ничего, кроме голых скал и постоянной борьбы за выживание, все больше и больше становились похожими на местных тибетцев такими же жестокими и дикими. Им было наплевать на библиотеку, укрытую в бункере. Их больше интересовали стычки с горцами и маршруты торговых караванов, везущих соль с северных озер на юг. Других контактов с людьми из внешнего мира у поселения почти не было. Поэтому интерес Территории к цифровому хранилищу для них значил очень много.

Когда военные сообщили, что готовы высадить тактическую группу вместе с генетиком для работы с библиотекой, старейшина вначале робко, а затем все более настойчиво начал торговаться. Сперва он требовал эвакуировать все поселение в Территорию. Когда ему сообщили, что эвакуация возможна только морским путем и людям придется пройти больше тысячи километров на юг по горам и пустыне, стало понятно, что никто из гражданских не выдержит такой длинный и полный опасностей маршрут. Тогда поселенцы потребовали медикаменты, оружие и новый компактный ядерный реактор. После недолгих переговоров сошлись на первых двух пунктах.

Буквально на следующий день с аэродрома под Новой Москвой в воздух поднялся ТУ-95 с тактической группой и двумя контейнерами на борту. Медлить было нельзя. Надо было успеть в окно относительно спокойной погоды, установившейся над высокогорьем.

* * *

Хей, Бот, держи коктейль, спецназовец, сидевший напротив в десантном отсеке, бросил Лексу банку с напитком.

Спасибо! проорал тот.

Боец улыбнулся и постучал пальцем по наушнику. Несмотря на дополнительную шумоизоляцию, из-за работы двигателей в отсеке стоял настоящий рев, поэтому все были в наушниках, подключенных к внутренней сети.

Здесь есть подогрев, спецназовец покрутил нижнюю часть своей банки. Выпей. Это сливки с медом и еще с какой-то херней. Хорошо расслабляет. Нам до места часов шесть. Музычку себе поставь. Релакс какой-нибудь. Поспи. А то Кэп через пару часов инструктаж устроит. Все в мыле будут.

Лекс благодарно кивнул, повернул дно банки против часовой стрелки, подождал, пока она нагреется, и сделал несколько глотков. Напиток был густой, с чуть сладковатым выраженным молочным вкусом и ароматом лесных трав, который он помнил по прогулкам у смотровой площадки.

Да-а-а. Теперь нескоро доведется посидеть с Татьяной на любимой скамейке, подумал он.

Ничтожное примитивное простейшее существо оказалось экзистенциальной угрозой Территории. Опасней, чем экстремальная погода или древние вирусы, повылазившие из растаявшей вечной мерзлоты. Эта живучая тварь в течение нескольких недель из объекта любопытства превратилась в критическую угрозу для выживания для последнего оплота человеческой цивилизации. Ее практически невозможно было убить. От нее не было лекарства. И размножалась, и росла она чрезвычайно быстро. Если полицефала не удастся остановить к концу весны до периода спорообразования, то через несколько лет он захватит всю Территорию и начнет распространяться дальше, уничтожая хрупкие, уже успевшие адаптироваться к новому климату экосистемы. Тогда на улицу нельзя будет выйти без респиратора. В домах придется делать тамбуры для дезинфекции и устанавливать воздушные фильтры, чтобы улавливать споры. Но сколько до этого погибнет людей.

Лекс тяжело вздохнул и покачал головой. Много. Много погибнет. Поэтому решение найти надо во что бы то ни стало. Биологи и медики бросили все силы на решение проблемы. Он тоже должен сделать свою часть, чтобы остановить эту тварь. Возможно, решение скрыто в исходном генетическом коде полицефала, возможно, где-то еще. Но интуиция подсказывала, что именно через геном можно будет выйти на критическую уязвимость, способную остановить это необычное существо.

Чтобы добраться до нужных файлов, скрытых в бункере в Гималаях, он согласился на этот опасный и долгий рейд за тысячи километров от дома, от жены, от привычной спокойной работы. Ради этого он переборол страх и прыгнул с парашютом. Пусть в тандеме с Кэпом, но все равно. Для такого ботана, как он, этот прыжок был настоящим подвигом. Правда, потом спецназовцы выбрали другой способ десантирования. Но все равно. Прыжок есть прыжок.

В памяти всплыли незабываемые впечатления того дня. Ощущение свободного падения и странной холодящей внутренности невесомости. Скорость. Несущаяся на тебя земля. Потом плавный рывок, когда раскрылся основной парашют. И наконец твердая поверхность под ногами. И радостное осознание того, что ты все еще жив. Он даже испугаться толком не успел. Правда, Кэп сказал, что он до раскрытия купола орал, как будто его режут. Но, по его словам, это был нормально. Зато домой Лекс вернулся героем и, довольный собой, поспешил похвастаться перед удивленной и восхищенной его мужеством супругой нагрудным знаком за первый прыжок.

Татьяна Как она переживает за него. А ведь ей придется ждать возвращения несколько месяцев. Но она выдержит эту долгую разлуку. А если с ним что-то случится там, в горах или в пустыне? Нет. Все будет в порядке. Ведь с ним Фролов со своими бойцами.

Сквозь потяжелевшие от успокаивающего напитка веки Лекс посмотрел на мирно посапывающих напротив него спецназовцев, сладко зевнул и тоже погрузился беспокойную дрему, полную смутных видений прошлого и будущего.

За два часа до высадки Кэп, который недавно получил майора, но сохранил старый позывной, поднял свою группу. Девять человек. Три огневые группы по три бойца. Тот же состав, что и на Лабрадоре. После короткого инструктажа с упором на действия по обстановке и импровизацию еще раз проверили парашютные и амортизационные системы контейнеров с грузом. Затем перешли в десантный отсек, где находились средства доставки их на поверхность полномерные, похожие на те, что используют космонавты, спускаемые аппараты с корректируемой траекторией, вмещающие по шесть человек каждый.

В нестабильных погодных условиях высокогорья такой способ десантирования был признан командованием более предпочтительным. К тому же спускаемые модули можно было использовать как автономные укрепленные боевые точки. А еще в них находился запас оружия, боеприпасов и провианта. По словам Фролова, их часто применяли в Пустошах, так что технология десантирования была хорошо отработана. Но одно дело степи-пустыни, совсем другое самые высокие на планете горы. Несмотря на успешные испытания на склонах сопок и несколько дополнительно установленных стабилизирующих устройств, полной уверенности в том, как они себя поведут, не было.

Тушка должна была спуститься на высоту около шести тысяч метров, с севера зайти по ветру между пиками над долиной и сбросить груз так, чтобы он приземлился на ровной, покрытой снегом площадке выше по течению реки, километрах в двух от поселения. Но на подходе с Ковчега передали, что ветер сменился на восточный и усилился снег. Пришлось делать круг, чтобы уточнить метеообстановку и ввести новые данные в автоматическую систему десантирования и коррекции на спускаемых модулях. В конце концов самолет зашел с юга и в течение нескольких секунд сбросил полезную нагрузку через специальный люк.

Капсулы с десантниками вышли первыми. Для них было критически важно попасть на ровную каменистую площадку, пробитую рекой в долине. Контейнеры были приспособлены для жесткого приземления и могли упасть и выше на склоны.

Лекс, сидевший в спускаемом аппарате вместе с командиром, почувствовав свободное падение, в ожидании толчка от раскрытия парашютов схватился за ремни, которыми был пристегнут к сидению. Но ничего не произошло. Он испуганно посмотрел на Кэпа и, облизнув пересохшие от волнения губы, прошептал:

Парашюты

Что парашюты? спокойно переспросил тот.

Парашюты не раскрылись.

Если они раскроются раньше времени, нас снесет ветром, и мы не попадем на площадку.

Капсулу резко повело вправо, затем чуть вперед, потом всех вжало в сидения.

Это работают корректирующие двигатели модуля, пояснил офицер. Они должны вывести нас точно в точку раскрытия парашютов. Дальше в маневрирование включится парашютная система.

Это самая хреновая часть в нашем деле, послышался в наушниках голос одного из спецназовцев. Сидеть в этом гробу и ждать, пока электронные мозги соизволят тебя приземлить. Я помню один рейд, когда

Отставить лирические воспоминания, прервал его Кэп.

Словно в подтверждение ему, над головой раздался приглушенный обшивкой выстрел пиропатрона, выбрасывающего основные парашюты. Капсулу ощутимо тряхнуло, она несколько раз качнулась из стороны в сторону, но быстро стабилизировалась.

Обзор, скомандовал командир системе, и на щитке шлемов появилось изображение наружных камер.

Облачность. Нихрена не видно, прокомментировал кто-то из спецназовцев. Хорошо, хоть ветер несильный.

Идем четко по траектории, Кэп сверился с картой. Приземление через 20.

Перед самой землей на высоте двух метров сработали тормозные заряды. Капсула на миг зависла в воздухе. Тут же снизу надулись воздушные подушки, и она плавно осела на них, удерживаемая в вертикальном положении выдвинувшимися в стороны упорными штангами.

Все? спросил Лекс, рассматривая изображение с наружной камеры.

Еще нет. Сейчас стравится воздух с подушек, и можно выходить.

Капсулу качнуло. Снизу послышалось тихое шипение уходящего из подушек воздуха, и она стала медленно оседать.

Камеры в режим обзора. Карту, скомандовал Кэп и тихо выругался. Твою мать. Второй модуль занесло на склон. Но упоры его стабилизировали. Стоит под углом градусов в тридцать.

Надо помочь им выбраться, предложил Лекс и отстегнул ремни.

Всем оставаться на месте. Нужно изучить обстановку. Так. Вижу маяки по периметру площадки. Людей нет. Метео слабой интенсивности. Дрон в воздух, командир выпустил встроенный в спускаемый аппарат беспилотник наблюдения и наконец связался со вторым модулем. Доложите статус.

Это модуль два. Нас нагнуло. Висим на ремнях. Все целы. Раненых нет. Системы модуля штатно.

Хорошо, готовьтесь к выходу. Сейчас осмотримся и поможем вам выбраться.

Второй десантный модуль приземлился у подножья западного склона метрах в четырехстах. Упорные штанги удержали его от переворачивания и скольжения по снегу. Все люки были свободны, поэтому, когда подоспела пара бойцов, посланных на помощь, трое спецназовцев уже выбрались наружу и помогали остальным. Оба контейнера с грузом опустились в долине чуть севернее. Их повалило на бок до того, как отстрелились парашюты, но это никак не могло повлиять на сохранность находящегося внутри в пенной подушке груза. Несмотря на не совсем точное приземление и значительный разброс контейнеров, десантирование можно было считать успешным.

Встречающие появились минут через десять после приземления. Группа из трех взрослых, потешно ковыляя на снегоступах, направилась к спецназовцам, а человек шесть детей и подростков бросились собирать парашюты.

Да. Видно, несладко им здесь живется, если они так гоняются за кусками ткани, сказал один из спецназовцев, наблюдая, как детвора пытается смять надуваемый ветром купол.

Эти дети родились здесь. Другой жизни они не знают, ответил другой. Мы для них, как боги. Вначале покрошили нападавших. Потом опустились с неба, с железной птицы. Привезли кучу всяких ништяков.

Встречающие подошли к группе метров на пятьдесят и, заметив оружие и похожую на инопланетную экипировку, в нерешительности остановились. Командир приказал убрать автоматы за спину, поднял щиток шлема, чтобы было видно его лицо, и направился к поселенцам.

Я офицер Сил специальных операций Территории, представился он. В соответствии с договоренностью моя группа прибыла для оказания вам помощи и изучения хранящихся у вас архивов.

* * *

Бункер, где хранилась библиотека ДНК, был средненький. Наверно, оборудовался по остаточному принципу после того, как было построено само поселение. С другой стороны, для хранения долговременных стеклоуглеродных цифровых носителей особых излишеств было не нужно. В скальном массиве проделали короткий тоннель, в конце которого находилось расширение в виде помещения в 100 квадратов. Стены и потолок утеплили и покрыли влагоизолирующим полимером, пол пластиковой плиткой. Установили вентиляционную систему с замаскированным выходом в двухстах метрах выше по склону. Без вентиляции можно было обойтись вообще. Из-за тяжелой герметичной бронированной двери, нескольких отсекающих перегородок и термоизоляции в хранилище поддерживалась ровная температура на уровне около 15 градусов. Но в свое время старшие все же решили ее провести на случай, если бункер придется использовать как убежище.

Библиотека занимала лишь небольшую часть помещения, остальная площадь использовалась под склад для особо ценного оборудования. Аппаратура и рабочий стол находились в застекленном отсеке, напоминающем офис айтишника среднего звена. Отсек был герметичным. Судя по стоящему рядом компрессору, из него даже когда-то откачивали воздух. Но времени прошло много, за состоянием библиотеки и тем более за ее герметизацией никто давно не следил, поэтому оборудование и мебель покрылись тонким слоем пыли.

Лекс провел пальцем по рабочему столу и, с сомнением посмотрев на оставшийся на его поверхности след, спросил спецназовского IT-спеца:

Ну что? Сможешь это все оживить?

М-м-да. Железо древнее. ПО наверняка тоже, тот в задумчивости поскреб подбородок. Но! Мы знали, на что идем.

Он с деловым видом достал из сумки полевой цифровой комплекс, сдул со стола пыль и положил его возле терминала. Рядом с ним разместились несколько разъемов и кабелей, элемент питания и обычный бумажный блокнот с ручкой.

Сейчас мы попробуем эту рухлядь реанимировать, спецназовец подсоединил элемент питания, поколдовав с разъемами и шнурами, подключился к системе, вывел на экран меню управляющей программы и принялся перемещать по нему разноцветные иконки. Провозившись так минут пять, он тихо выругался. Эта хрень древнее, чем я думал. Ну ладно. Зайдем с другой стороны.

На экране появилось изображение клавиатуры, которой после внедрения нейрочипов полвека назад никто не пользовался. Спец достал из сумки небольшое странное устройство, вставил в его гнездо древнюю карту памяти, вывел на экран список файлов, нашел нужный и, посасывая губу от напряжения, долго и внимательно его изучал. Затем свернул папку в боковое окно и принялся вручную набирать на клавиатуре нужные команды. Процесс шел медленно. Было видно, что айтишник совершенно не приспособлен к такому способу ввода команд.

Лекс оставил его на время и обратился к стоящему за его спиной администратору библиотеки:

Когда базу данных открывали в последний раз?

Не помню точно. Но давно, старик выдвинул один из ящиков стола, вынул из него пластиковый фолдер, в котором хранился бумажный журнал. Полистал страницы и нашел нужную запись. Пять лет назад. В то время еще был жив один из генетиков. Вот его подпись, а вот моя. Помню, тогда по долине шел караван торговцев с юга. Не местные. Американцы. Вооружены хорошо, одеты в форму. У них тоже был ученый, который интересовался нашей библиотекой. Хотел здесь один поработать, но наш генетик и я ему не разрешили. Это сейчас всем похрен, а тогда еще за порядком следили строго. Так что он работал в нашем присутствии.

Торговец интересовался библиотекой? насторожился Лекс.

Наверно, интересовался. Я не в курсе. Они тут с генетиком о чем-то своем лопотали. Я в этой мути ничего не понимаю. Я только подключил систему. Дальше они сами. Ну и проследил, чтобы в журнале запись сделали. И сейчас надо, администратор кряхтя нагнулся к столу и, пошарив рукой в ящике, выудил оттуда древнюю капиллярную ручку. Он положил журнал себе на колени и попытался что-то написать, но чернила высохли. Старик обреченно вздохнул, положил ручку на стол, достал из кармана огрызок карандаша, погрыз его кончик в задумчивости и спросил: Так какой сегодня день?

Что? растерянно переспросил Лекс, который как завороженный смотрел на ручку, лежащую к нему фирменным логотипом.

День сегодня какой?

Откуда у вас эта ручка? вместо ответа спросил Радин.

А хрен ее знает. Она все равно не пишет, администратор взял ручку, повертел ее в руках. Эту, наверное, тот торговец и оставил. Он тогда нам много чего отвалил за нашу информацию: и лекарства, и патроны, и элементы питания. Вот я не знал, что через пятьдесят лет эта база будет нужна кому-нибудь, а то бы следил за ней получше. Думаю, вы за нее нам кучу ништяков отвалите.

Можно, Лекс взял ручку, поднес ее ближе к глазам, чтобы в тусклом освещении было лучше видно надпись, и тихо выругался. На черном фоне истертыми золотыми буквами было выгравировано: Республика Лабрадор.

Э Бот, у меня плохие новости, бросил через плечо спецназовец. В системе вирус. Я пока не могу определить размер повреждения. Мне надо время, чтобы во всем разобраться.

Как вирус? Откуда? удивился администратор. Это же полностью автономная, изолированная система.

Вы присутствовали, когда торговец с генетиком заходили в библиотеку? спросил Лекс.

Да, я был рядом. Они работали с моего дублирующего терминала. О чем-то разговаривали, что-то обсуждали. А потом я скопировал на карту торговца несколько файлов. Вы думаете, это он запустил вирус? Нет. Невозможно. Здесь стоит тройная защита, и на моем терминале тоже.

Вашей защите пятьдесят лет. В наше время ее любой школьник сможет обойти, отозвался со своего места спецназовец.

А что, сейчас где-то еще сохранились школы? рассеянно спросил старик.

Ха, ха, ха, медленно проговорил айтишник и повернулся к ним вместе с креслом. Первый раз такое вижу. Похоже, я был неправ. Древнее ПО сыграло с современным вирусом злую шутку. Так, Бот, похоже, ты родился под счастливой звездой. Ну и все мы тоже. Здесь операционная система настолько старая, что новый вирус оказался с ней несовместим и до базы данных не добрался. Иначе он бы нахрен все стер. К тому же эта версия что-то вроде кастомной модификации с необычной архитектурой. Вирус покорежил некоторые корневые файлы, попортил много чего, но до главного архива базы данных не дошел. Я сейчас отрежу основной массив библиотеки от операционной системы и постараюсь вычистить баг^[35]. Потом запущу диагностику и восстановление. Потом попробую подключиться через свой цифровой комплекс, минуя зараженный терминал. Это займет время. Если все срастется, то доступ будет завтра.

А если нет? осторожно спросил Лекс.

Если нет, тогда будем искать другое решение. База данных, вроде, не повреждена. Думаю, пробиться к ней можно. Надо только переустановить операционную систему. Для этого неплохо было бы иметь ее копию. У вас есть резервные копии или еще какие-нибудь информационные системы старого образца, похожие на ту версию, что установлена здесь? спросил спецназовец администратора.

Есть. На реакторе. Но я вас туда не пущу. Кто знает, может вы тоже вирус занесете.

Серьезно? глаза бойца чуть сузились. Мы сюда прилетели за пять тысяч кэмэ, перед этим сожгли кучу горцев, а он нас не пустит.

Подожди, движением руки остановил его Лекс и повернулся к старику. Послушайте. Мы не желаем вам зла. Мы здесь, чтобы помочь вам и спасти людей в Территории. Мы привезли вам лекарства, оружие, одежду и еще кучу всего полезного, что сейчас вы притаскиваете из контейнеров на ваши склады. Думаю, это хороший повод, чтобы нам доверять. В Территории сейчас может начаться эпидемия. Мы обнаружили в вечной мерзлоте очень опасный вирус. Сейчас ищем способ его побороть, соврал он, чтобы не пускаться в длинные объяснения про полицефала. В вашей базе ДНК есть материалы, которые могут ускорить наши исследования. Мы просим вас о помощи.

Ну, раз просите администратор неуверенно потеребил бороду и с опаской посмотрел на спецназовца.

У вас в системе вирус. Его, скорее всего, туда запустил тот торговец. Вернее, это был не торговец, а шпион одной очень опасной террористической организации, как можно более доверительным голосом продолжил Радин. Наш специалист его вычистит и восстановит доступ к библиотеке. Но программы, которые у вас установлены, очень старые и к тому же модифицированные. Для того чтобы с ними работать, нужен неповрежденный вирусом образец софта. Если он есть в блоке управления реактором, то это очень поможет. Уверяю вас, никакого риска нет. Вы будете присутствовать при всех наших действиях.

Ага, присутствовать. У вашего спеца такой уровень, такой софт, такие новые примочки, что я понятия не имею, что он будет делать, недовольно пробурчал старик и, немного подумав, добавил: Я-то сам не против. Но надо согласовать со старейшиной. А то, если что случится, выйдет, что я один виноват. Я, знаешь ли, в карцер не хочу.

Вот и прекрасно, одобрительно улыбнулся Лекс. Вы тут пока работайте, а я пойду поговорю с главой вашей коммуны.

Поселение располагалось в неширокой долине, пробитой горной речкой и окруженной крутыми горами. Те, кто его проектировал и строил, подошли к делу основательно. Самые важные строения располагались у почти отвесной скальной стены, защищавшей их от северных ветров. Приземистые одноэтажные здания с плоской покатой крышей были собраны из бетонных панелей и хорошо утеплены. Материалы доставляли сюда по узкой горной дороге, ведущей к находившемуся севернее, на границе с Китаем, пограничному кордону. Небольшой гарнизон, расположенный там, частично вымер во время пандемий, частично разбежался задолго до начала строительства. Но дорога к погранпереходу осталась и до катастрофы еще успела послужить экологам.

Планировка поселения была хорошо продумана. Строения располагались так, что при минимальных усилиях оно превращалось в хорошо защищенную крепость, а с возведением стены из камня вообще неприступную. В центре коммуны находилось небольшое административное здание. Вокруг него, образуя площадь метров в сто, квадратом стояли четыре склада. Дальше по периметру шли жилые продолговатые дома на восемь крохотных двухместных комнат каждое. Дальше десяток теплиц с биореакторами, в которых из клеточных культур выращивалась синтетическая еда.

Первоначально в коммуне было чуть меньше ста человек. Но жилья было построено с запасом в двадцать процентов. Со временем количество поселенцев уменьшилось наполовину. Освободившиеся жилые помещения консервировали или использовали под склады для торговцев, изредка проводящих свои караваны по идущей на юг вдоль реки дороге.

Старейшина коммуны, как и положено, находился в административном здании и расспрашивал командира группы о том, что собой представляет Территория. Узнав про вирус в библиотеке, он без промедления разрешил доступ к системе управления реактором. Так проблема доступа к рабочей версии ПО была решена. Радин вернулся в бункер, сообщил об этом администратору и пошел в жилой блок, в котором разместились спецназовцы.

Несмотря на спартанскую обстановку, в комнатах было все необходимое. Пара кроватей, стол, тумбочки, шкаф, даже телевизор. Каждый блок имел общую кухню и санузел с душевой комнатой. Помещения предварительно прогрели. Вода была горячей, а на кухне одна из местных женщин готовила незатейливую похлебку из того, что выросло в местных биореакторах.

Лекс скинул зимний комбинезон, упал на кровать и, соединившись через нейрочип со станцией спутниковой связи, находившейся в одном из спускаемых модулей, оставшихся в паре километрах от поселения, послал Татьяне короткое сообщение. У него все в порядке, все идет по плану, он сыт, в тепле и безопасности. Потом достал из кармана ручку с логотипом Лабрадора, взятую у администратора библиотеки, и несколько секунд смотрел на нее, словно пытаясь найти какую-то подсказку.

Даже при отсутствии прямых улик, все ниточки вели к сектантам. Спровоцированный радиоперехватом рейд на биолабораторию, Дорси, полицефал и этот странный торговец, добравшийся до Ковчега, чтобы запустить вирус в базу ДНК, все говорило о том, что разворачивается чей-то хорошо продуманный план по заражению Территории. Почему кем-то? Королевой Лабрадора, конечно. Без ее согласия и участия такая операция была бы невозможна. Но какова ее цель? Какой смысл Лабрадору создавать проблемы Территории?

А что, если полицефал остановить не удастся. Тогда он начнет бесконтрольно расползаться по всему миру и накроет ее экологическое королевство тоже? Хотя вряд ли. Накомура говорил, что полицефал может распространяться только по суше. Его споры слишком тяжелые для переноса по воздуху на дальние расстояния, к тому же в соленой океанической воде они быстро гибнут. В любом случае надо сообщить куратору из СБТ о том, что в Ковчеге побывали агенты Лабрадора и пытались обнулить библиотеку. Это будет еще одной уликой против сектантов.

А ручка-то, кстати, такая же, как та, что дал ему Дорси перед тем, как сброситься с крыши. Что он там говорил про загадки-разгадки. Что имел в виду? Почему он тогда не придал его словам значения. Пытаясь вспомнить детали, Лекс поскреб подбородок. Куда он ее дел? Наверняка где-то в офисе в рабочем столе вместе с остальной мелкой канцелярией. Ладно, пусть СБТ разбирается во всем. Он составил куратору короткий отчет, отослал через спутник и принялся прокручивать в голове мотивы, по которым Дорси передал ему ручку.

Размышления генетика прервал сигнал от Кэпа на нейрочип:

Так, бойцы. Я включил общую сеть. Слушайте бриф по обстановке. Эта коммуна обречена. Их осталось 37 человек. Из них 11 женщин, 6 детей, 4 старика и 4 раненых. Рано или поздно их сомнут горцы. Наши контейнеры их тоже не спасут, а организовывать постоянный воздушный мост с огневой поддержкой такого небольшого поселения, расположенного за 5 тысяч километров, никто не будет. Значит, им конец. Но эти поселенцы не так просты, как кажется на первый взгляд, и к тому же приличные сволочи. После нашего ракетного удара они безжалостно добили раненых и контуженых горцев, надругались над их телами и насадили их на колья вдоль дороги, чем сейчас очень сильно гордятся.

Херасе экологи, прокомментировал кто-то из спецназовцев.

Да уж, херасе, согласился командир. По ходу, от экологов у них осталась только библиотека. Они даже про Ковчег толком не знают. Ничего не поделаешь. Это жестокий мир. Здесь выживают те, кто играет по его правилам. Поэтому отставить лирику. Проблема в том, что нас хотят втянуть в войну с тибетцами. Хотят, чтобы мы вызвали ракетный удар по Дунаи и помогли провести там зачистку, чтобы все это поселение смогло туда перебраться. Там почти на километр ниже, есть растительность, можно разводить коз и выращивать зерно. К тому же там перекресток трех караванных маршрутов. Место очень выгодное. Наш ответ однозначно нет. Но, чтобы потянуть время и не злить их вожака, я сказал, что должен доложить начальству, а тому понадобится день на принятие решения. Бот, за это время ты должен закончить свои дела. Когда местные узнают, что мы отказались участвовать в войне, их позиция может стать явно или скрытно враждебной. Тогда успех операции и наши жизни окажутся под угрозой. Их главарь конкретный отморозок. Молодой, хитрый, жадный и жестокий. Он родился и вырос здесь. Война с горцами у него в крови. Они похитили его мать, когда он был совсем маленьким. Поэтому он будет с ними воевать до последнего поселенца.

Да ну. Нам ли их бояться, хмыкнул другой боец, Мы их тут покрошим всех за пару минут. Даже без поддержки с воздуха.

А женщины? А дети? Их тоже покрошим? спросил Лекс.

В том-то и дело, поддержал его командир. Мы не можем просто так зачистить поселение. Формально они не бандиты. Просто борются за свое выживание, как могут. После выполнения задания нам здесь оставаться нельзя. Нас могут отравить, заразить или сотворить еще какую-то хрень.

Блин. И куда мы пойдем? прозвучал по сети вопрос. Кругом горы. На дворе снег, холод. Впереди еще два месяца зимы. Мы же планировали здесь дождаться весны. Тут хоть тепло и сухо.

В двадцати километрах к северу есть заброшенный пограничный кордон. Пойдем туда, осмотримся. Если он не совсем разрушен, нам сбросят все для зимовки.

Бли-и-ин. Опять зимовка в полевых условиях, протянул кто-то. Кэп, а без этого нельзя?

Отставить нытье, отрезал командир. Зимуем в поле не первый и не последний раз. Нам все равно до весны отсюда не выбраться. Если сейчас двинем на юг, сгинем в горных снегах. А теперь, красотки, утрите сопли, слушайте сюда. Наши действия. Бот. Я говорил со спецом. Завтра он обеспечит доступ к базе данных. Тебе надо как можно быстрее найти и передать по спутнику нужные файлы. Дальше. Как только он войдет в систему, то оценит ее объем и возможность копирования базы на имеющийся у него жесткий диск. Если она влезет супер. Если нет, он скопирует то, что сможет, а остальное мы заберем с собой прямо на носителях. Диски легкие, но их много. Всего библиотека весит килограмм 60. Сколько придется нести, я не знаю, но забрать надо все. Это требование Академии.

Надорвемся без экзоскелетов. Мы же не рассчитывали, что придется работать с грузом.

Не надорвемся. На спускаемых модулях есть мотосалазки. У них запас хода километров двести. Это очень кстати. По снегу на них дотянем груз до кордона. А там закажем все, что необходимо для зимовки. Но это не единственное, что нам придется нести. Нужно демонтировать со спускаемых модулей станцию спутниковой связи и блок поддержки сети нейрочипов. Их вообще надо выпотрошить полностью. Забрать все аварийные комплекты, блоки питания, рационы, оружие, боекомплект все, что можно снять. Этим займутся вторая и третья группа, кроме дока и IT-спеца. Времени вам до следующего полудня. Заночуете прямо в модулях. Только батареи сильно не садите. И на стреме чтоб кто-то был все время. Выдвигаетесь немедленно. Дальше. Док. Ты посмотри их раненых, может чем-то сможешь помочь. Возьми Бота, пока он не занят. У него тоже полевая медицина в профиле. Остальным из первой группы организовать скрытное наблюдение за обстановкой. Обо всех подозрительных действиях докладывать немедленно. А я пока покручу еще их вожака. Может, узнаю что-то полезное. Попробую его подпоить, чтобы завтра не сильно стрессовал, когда узнает, что мы ушли. Да, и еще. Местную еду не есть, воду не пить. С поселенцами общаться по минимуму.

Да они итак на нас, как на инопланетян, смотрят.

Вот и хорошо. Вы тоже держитесь от них подальше, приказал Кэп.

До вечера Лекс со штатным доктором такгруппы провозились с ранеными. Сложных случаев не было. В основном, поражения осколками от минометных мин незащищенных бронежилетами конечностей. Пострадали те, кто не успел укрыться в бетонных сооружениях. Судя по фрагментам мин, применяемый горцами калибр был небольшим, поэтому строения не пострадали и в них можно укрыться, не опасаясь обстрела.

Ночь прошла спокойно. В здании, где разместились спецназовцы, был организован караул. Лекса в наряд не включили, и он смог хорошо выспаться. Ближе к полудню айтишник сообщил, что со своего цифрового модуля смог войти в основную программу, управляющую базой, и вычистить засевший там вирус. Оставалось только найти нужные файлы.

Библиотека ДНК была записана на вместительных и долговечных кремнийуглеродных дисках, обеспечивающих хранение информации до нескольких сотен лет. Технология была старая, но надежная. Основной проблемой было то, что память таких дисков была не очень большой, поэтому их было много. Очень много. Целый шкаф. Правда, большую его часть занимала автоматическая система поиска и подачи дисков в ридер. Но все равно, по самым скромным прикидкам, дисков было больше тысячи. Разобраться в них должен был помочь файл каталога. Это как раз было то, за чем в группе находился генетик.

Лекс уселся за рабочий стол и под пристальным наблюдением IT-спеца вошел в систему. Интерфейс был незнакомый, поэтому понадобилась помощь, чтобы открыть управляющее меню, войти в архив и вызвать каталог.

Дальше все было просто. Информация была разбита по папкам, соответствовавшим стандартной классификации живых организмов: царство тип группа класс отряд семейство род вид. Генетик ввел название полицефала в строку поиска, но никакой реакции не последовало. Тогда он выбрал папку клеточные организмы, в ней эукариоты и вручную пошел дальше вглубь каталога вплоть до класса грибоподобных. Там он нашел группу миксомицетов, а в ней семейство физаровых. И только тогда сработал поиск на Physarum рolycephalum. Нужный файл был найден. Лекс кликнул на открыть, но ничего не произошло. Кликнул еще раз, на экране появилась мигающая надпись невозможно найти нужный диск. Он испуганно посмотрел на айтишника.

Если диска с исходным ДНК полицефала нет, значит, основная задача рейда не будет выполнена, облизнув пересохшие от волнения губы, проговорил он.

Ну-ка, дай я гляну, тот подтянул к себе цифровой модуль и, открыв управляющую программу, начал гонять по его экрану разноцветные иконки. Так... Не ссы, Бот. Твоя инфа на месте. Просто за пятьдесят лет сдохла система подачи дисков в ридер. Разгерметизация, пыль, а может, контакты окислились или привод сдох. Это, блин, значит, что мы сейчас должны взломать этот гребаный шкаф и вручную найти нужный диск. Ага. Вот его номер. Вот номер кассеты, где он находится. Жаль, монтировку забыл на базе. Самый нужный инструмент системного администратора, он достал из пластикового гнезда на разгрузке устрашающего вида боевой нож и поднялся из-за стола.

Ты собрался ломать библиотеку? А что скажет администратор? спросил Лекс. Кстати, где он?

После того как их босс дал добро на доступ, он расслабился. Ну и я ему вчера вечером в качестве жеста доброй воли дал бутылочку водки и банку оленьей тушенки. Так что у него сейчас, наверное, сильнейший бодун.

Спецназовец подошел к шкафу из бронированного стекла, на дверце которого был небольшой цифровой замок, поддел его ножом и вырвал вместе с потрохами. Потом критичным взглядом осмотрел гнездо, где он был установлен, достал отвертку и что-то в нем покрутил. Дверь, глухо щелкнув, открылась.

И нахрен было делать шкаф из бронированного стекла, если замок на соплях, сказал он и в задумчивости посмотрел на полки с дисками, опутанные проводами системы автоматической подачи. Так. Кассета 24, спец дотянулся до верхнего ряда и попытался достать один из ящиков. Да что за херня. Не идет, он поддел его ножом и рванул на себя. Так-то лучше.

Ящик вышел из гнезда. Айтишник, пробурчав: Все равно тут нихрена не работает. Все придется на себе тащить, обрезал скрутку кабелей привода и перенес кассету на рабочий стол.

Здесь сто носителей. Наш под номером 2492, он достал девятый диск с края и вставил его в мультисистемный ридер. Ну, пробуй.

С замиранием сердца Лекс нажал на иконку ввода и, услышав, как заработал привод ридера, облегченно вздохнул. Нужный файл открылся, выдав на экран разбитую на фрагменты карту генома полицефала и несколько десятков страниц описания. Он быстро, словно боясь, что они исчезнут, скопировал ее на цифровой модуль спецназовца. Потом достал из внутреннего кармана свой и сделал еще одну копию.

Все. Отлично! Мы получили то, за чем пришли.

Ну вот. А ты боялся, улыбнулся спец. Дуй на базу. Передай файл в штаб по спутнику. Здесь, в бункере, с орбитой связи нет. Я сейчас Кэпу доложу, что начинаю вынимать остальные диски. Пусть пришлет в помощь пару человек с рюкзаками. Надо потиху сваливать отсюда. Ребята на модулях доложили, что у них все готово. А туда пилить почти два километра.

Через полчаса группа, груженая рюкзаками, полными дисков, под покровом метели покинула Ковчег. Ветер и снег усилились, поэтому на улицах никого не было. Только на стене оставалась пара дозорных в огневых точках и один на блокпосте у северных ворот на пути к зоне десантирования. Кэп сообщил ему, что их выход согласован со старейшиной. Часовой все же полез за рацией, чтобы сообщить начальнику караула, но, получив тычок прикладом в лоб, упал в снег. Тело затащили в блокпост и накрыли одеялом, чтобы не замерз. Как раз в это время из бурана со стороны модулей показались два бойца на мотосанях. Рюкзаки сгрузили на них, и вся группа исчезла в снежной пелене.

Использованные Фроловым десантные модули были в зимней комплектации и предназначались для длительных рейдов. Кроме стандартного набора, в каждом из них имелись мотосани, дополнительные термокостюмы, теплоэлементы для обогрева, зимние палатки, снегоступы и лыжи. Последнее было особенно кстати, потому что идти по глубокому снегу было невозможно.

Если бы не мотосани, то пару километров до модулей на снегоступах заняли бы больше часа. Но спецназовцы сделали несколько челночных рейсов, и это очень ускорило переход. Вначале отвезли рюкзаки с дисками, провиантом и дополнительным боекомплектом, потом сделали еще три рейса и забрали людей.

У модулей на мотосани погрузили самые тяжелые вещи: элементы питания, топливо, боекомплект, станции связи и тяжелое вооружение. Диски как самую легкую ношу все же пришлось распределить по рюкзакам и нести на плечах. Надели лыжи и, заложив в спускаемые аппараты взрывчатку, двинулись на север. Тут выяснилось, что Лекс ни разу не был на лыжне. Он постоянно спотыкался, неуклюже скользил и падал. Ученого избавили от рюкзака, оружия и приставили инструктора, который объяснил и показал азы лыжного хода.

За это время группа ушла далеко вперед. Догнать ее удалось только минут через сорок, когда Лекс достаточно освоился с лыжней. Кэп устроил небольшой привал, во время которого спутник уточнял обстановку на пограничном кордоне. По долине с севера на юг проходила тропа торговцев. Зимой ей никто не пользовался, но все же надо было быть осторожными, чтобы не напороться на случайно забредших сюда тибетцев, которые могли с испугу открыть стрельбу. Воспользовавшись передышкой, Лекс присел прямо в снег и, прислонившись спиной к мотосаням, помассировал ноющие с непривычки икры.

Где-то на юге, приглушенные снегом, бухнули два заряда, заложенные в спускаемых модулях.

Все. Обратной дороги нет, сказал Фролов, и все двинулись дальше на север.

Пара бойцов отъезжала вперед на километр на мотосанях и ждала основную группу, шедшую по ее следам. Затем на мотосани садилась другая пара и снова шла на километр вперед, там останавливалась и дожидалась остальных. Кроме передовой разведки местности, такая тактика позволяла не делать привалов для отдыха, потому что два спецназовца, заехав вперед на мотосанях, отдыхали, поджидая тех, кто шел на лыжах.

От Ковчега до пограничного кордона было чуть больше 35 километров. К наступлению темноты по горной дороге удалось пройти только половину пути. Ночью идти было опасно. Поэтому решили сделать остановку, отыскали более-менее ровную площадку в небольшой расселине и разбили палатки. Стоянку окружили тепловыми сенсорами и ловушками. Поужинали и, выставив караул, завалились спать. Несмотря на подготовку, все основательно вымотались. Сказывалось высокогорье и нехватка кислорода. Лекс так вообще не чувствовал ног и часто прикладывался к кислородному баллону, поэтому, как только проглотил свой нехитрый ужин, наглухо застегнул термокостюм и тут же заснул.

Наутро Кэп поднял всех, как только небо чуть посветлело. Быстро собрали лагерь и двинулись в путь. До места добрались под сумерки. Кордон когда-то располагался в небольшом приграничном поселке, который давно был заброшен. Осмотрелись. Нашли похожее на казарму, уцелевшее строение с бетонными перекрытиями, разбили внутри палатки и устроились на ночлег.

На следующий день несколько часов потратили на то, чтобы основательно обследовать поселок и окружающую местность. Большая часть зданий была разрушена. Но два строения кто-то восстановил, укрепил стены глиной, заделал окна, установил двери и навесил на них замки. При тщательном изучении выяснилось, что в сезон торговцы использовали их под склады. Сейчас двери были открыты, чтобы показать любопытным, что внутри ничего достойного их внимания нет.

Впрочем, что-то полезное там все же нашлось. В одном складе было оборудовано жилое помещение квадратов в тридцать, скорее всего, для отдыха торговцев или постоянной охраны складов. В ней имелось шесть застланных полусгнившими камышовыми циновками настилов из грубо обработанных досок и стеллажи, на которых, по-видимому, хранились особо ценные товары. А самое главное посреди комнаты стоял сложенный из грубого камня очаг с выходящей через крышу трубой. Дров, правда, не было. Но это не беда. Один небольшой, размером с книгу топливный элемент даже в такой мороз был способен за несколько часов хорошо прогреть это помещение и поддерживать в нем температуру выше 20 градусов в течение нескольких суток. И таких элементов у спецназовцев было много.

Поскольку лучших вариантов не нашлось, Фролов решил обустроить базу в этом складе. За следующие несколько часов прогрели помещение, подручными средствами заделали дыры в потолке, выгребли весь мусор и дезинфицировали пол и стены. Из дверей соседнего склада получился неплохой стол, за которым к вечеру Кэп собрал всю группу.

Так, парни. Это будет нашей базой на ближайшие два месяца, заявил он. Поэтому в следующие пару дней надо будет все по максимуму обустроить. А пока составьте список всего, что считаете нужным. Я сделаю заказ на доставку по воздуху.

Список получился довольно большим. Первым пунктом шел полевой душ и биотуалет, а дальше всякая мелочь вроде походной мебели, матрасов, строительной пены для герметизации жилой комнаты и всего, что необходимо для обустройства быта в суровых условиях. Не забыли и про безопасность. Командир заказал три автоматические турели, систему видеонаблюдения, дополнительные сигнальные мины, чтобы перекрыть дорогу, и еще несколько полезных игрушек. Поскольку без снега мотосани будут бесполезны, а квадрациклы на каменистой дороге передвигаться не смогут, запросили транспортного робота и еще маленького робота-разведчика.

После этого короткого совещания Лекс вышел на связь с лабораторией. Там уже сутки работали над сравнением исходного генома полицефала с его модифицированной версией. Генетик посетовал, что не сможет сам участвовать в исследовании, но один из сотрудников предложил создать через спутник сеть, к которой их руководитель мог бы подключиться. Полноценного рабочего терминала у Лекса не было, но продвинутый цифровой модуль IT-спеца мог вполне его заменить, пусть и без привычного интерфейса. К вечеру Радин оборудовал себе в углу небольшое рабочее место. Устроившись на ящиках из-под патронов, он с сосредоточенным видом приступил к изучению первых результатов исследований. Свободного времени впереди было много, и он планировал провести его с максимальной пользой.

Когда Территория сообщила Ковчегу, что тактическая группа Фролова будет возвращаться домой пешком на юг к Бенгальскому заливу, она, несомненно, слукавила. Преодолеть на ногах больше тысячи километров по пустыне через земли кочевников было делом очень сложным, даже для подготовленных спецназовцев. Сделано это было для того, чтобы не обременять себя эвакуацией поселения. Расчет полностью оправдался. Старейшина вполне справедливо решил, что никто из поселенцев не сможет проделать такой долгий и опасный путь, а поскольку возможности вывоза людей по воздуху не было, то идея об эвакуации отпала сама собой.

На самом деле группа должна была двинуться на юг не по суше, а водным путем. Для этого надо было подождать весны, когда начнется обильное таяние снегов и наполнятся горные реки. Кордон, где они обосновались, тоже был выбран неслучайно. Он находился вблизи водораздела двух притоков Ганга. Как только начнет сходить снег, спецназовцам предстоит пройти сорок километров на запад к истокам реки, впадающей в Гхагхру, которая затем гораздо южнее (уже на территории бывшей Индии) вливалась в Ганг.

План виделся штабу ССО вполне выполнимым. В условной точке с самолета будут сброшены две надувные десантные лодки и все необходимое оборудование для сплава, включая моторы и горючее. На них группе предстоит спуститься вниз по бурным горным рекам почти 300 километров до полноводной реки Гхагхры основного притока Ганга. Там на равнине будет десантирован очередной груз армейский сборный мотоплот. На нем группе предстоит пройти 1300 километров на юг до точки рандеву с Ясенем, который будет их ждать в Бенгальском заливе.

Скорость Ганга во время половодья достигает 40 километров в час, поэтому весь путь предполагалось пройти дней за двадцать. Сколько займет горный участок, сказать было сложно. Но, по всем прикидкам, через месяц после выхода, плюс-минус пару дней, группа должна уже быть на подлодке. Проблем с местными не предвиделось. Аэроразведка маршрута показывала, что в горах по пути их следования было всего лишь четыре мелких поселения вроде Дунаи, человек по сто-сто пятьдесят. Их предполагалось пройти ночью, быстро, без контакта с горцами.

Когда Лекс при подготовке рейда узнал о таком невероятном приключении, он не на шутку испугался. Путешествие длиной в месяц по воде через враждебную территорию было не очень приятным дополнением к долгой зимовке в высокогорье. Но авиация их подобрать никак не могла, поэтому единственной альтернативой был только пеший маршрут. Его Фролов отверг сразу и безоговорочно.

Только сейчас, сидя у черта на куличках в едва прогретой комнате и вслушиваясь в храп спецназовцев, ученый понемногу начал понимать, что главные приключения ждали его впереди.

* * *

Исходный геном полицефала полностью оправдал ожидания генетиков. С его помощью удалось вычислить точное положение более двух десятков мест спайки, куда были вставлены фрагменты инородных организмов. Это имело значение, потому что в таких местах ковалентные связи менее устойчивы по сравнению с оригинальными элементами ДНК, закрепленными сотнями миллионов лет эволюции. Если найти способ их разрушить, то организм погибнет. Осталось только подобрать нужный активный белок. На это были брошены все силы отдела генетики, которым руководил Швабе.

Не остался в стороне и Лекс. Раз в восемьдесят минут спутник связи проходил над Гималаями и давал возможность обменяться информацией с лабораторией. Вместо полевого цифрового модуля в его распоряжении имелась полноценная рабочая станция, которая была сброшена вместе с заказанным Фроловым основным грузом. Ну или почти полноценная, потому что отсутствовало постоянное подключение к искусственному интеллекту. Но и без него доктор Радин в полной мере мог участвовать в исследованиях.

С момента получения исходного генома прошел месяц. Прогресс в работе был очевидным, но также было очевидным и то, что к началу весны выйти на окончательное решение проблемы, способное дать конкретный практический результат, не удастся.

К концу столетия генное редактирование в Территории находилось на достаточно продвинутом уровне, поэтому не составляло особого труда вернуть модифицированного полицефала к своему первоначальному виду.

Молекула ДНК очень стабильна и может выдерживать экстремальные физические внешние нагрузки, но у нее есть одна серьезная уязвимость это чувствительность к разрывам. Чтобы компенсировать ее, эволюция выработала механизм ремонта разорванных сегментов. Процесс редактирования как раз и заключается в том, чтобы разделить спираль ДНК в нужном месте при помощи особых белковых соединений, а для починки предоставить клетке нужный для ее модифицирования материал. Эта технология CRISPR^[36], известная еще с начала века, была основным инструментом в генной инженерии. После ремонта с ее помощью в геном впаивался или врезался новый элемент, придающий организму нужные свойства. Редактирование ДНК продвинулось настолько, что удалось преодолеть систему эволюционных ингибиторов, тормозивших генный перенос между несовместимыми биологическими видами. Именно это позволило Дорси, врезав в геном безобидного полицефала фрагменты ДНК других существ, создать практически неубиваемого ксенобота с угрожающими людям и биосфере характеристиками.

Получив информацию об исходном геноме, генетики Швабе быстро идентифицировали посторонние вставки и нашли ферменты, способные разорвать молекулярные связи и вывести их из спирали ДНК. После этого в молекуле включался естественный, заложенный эволюцией в генетическом коде режим ремонта, и она с минимальными изменениями принимала свою изначальную формулу. То есть возвращалась к немодифицированному полицефалу.

Это был серьезный шаг вперед. Но он не давал решения проблемы биологического заражения большого района Территории. Да, генетикам удалось в лабораторных условиях восстановить первоначальный полицефал. Но их работа ограничивалась лишь единичными случаями. Как перенести этот успех на несколько десятков тысяч гектаров леса, пока никто не знал.

Теоретически можно было наделить ДНК исходных полицефалов доминантными характеристиками, наплодить на специальных фермах и засеять ими зараженную зону в надежде, что они смешаются с инвазивным видом и передадут ему свой безопасный геном. Но для такого эксперимента нужны были годы, а времени у Территории не было. Через месяц начнется весна, снег сойдет и наступит период роста полицефалов, который продлится до мая. В июне температура и влажность достигнут оптимальных значений для спорообразования. Споровыделение произойдет в конце июля-августе. До этого времени решение, как остановить биологическую угрозу, должно быть найдено. Иначе к осени большая часть сектора будет заражена. Поэтому генетики приняли к действию другой вариант.

Технология CRISPR позволяла разорвать связи в молекуле ДНК ксенобота. Теперь нужно было сделать так, чтобы образовавшаяся брешь не была восстановлена и молекула начала распадаться, убивая при этом полицефала. Для этого нужны были особые разрушительные белки. Проблема состояла в том, что их было бесчисленное множество, но каждый специализировался только на одном классе или даже виде живых организмов. Нужно было найти тот, который будет генерироваться самим плазмодием и работать на его разрушение. Тогда, распылив насыщенный им аэрозоль над зараженной зоной, можно будет гарантированно уничтожить угрозу. Этой задачей как раз и занимались генетики Швабе. Как мог помогал им и Лекс из своего высокогорного убежища.

Кроме карты генома, в скачанном из библиотеки файле было еще и описание организма, составленное группой японских биологов из университета Хоккайдо, изучавших его необычные свойства вроде способности передвигаться, памяти и псевдокогнитивных способностей. Для незначительного грибоподобного организма такое повышенное внимание со стороны серьезных ученых было довольно необычным. Все объяснялось тем, что исследования были частью более широкой программы по созданию биокомпьютера. Полицефал с его не присущими одноклеточным организмам способностями был одним из основных кандидатов на роль процессора. Исследования шли довольно активно вплоть до 30-х годов. Затем финансирование было прекращено ввиду того, что средства перенаправили на подготовку к климатической катастрофе, в том числе на обустройство японского подсектора в Территории.

Лекс несколько раз внимательно перечитывал описание полицефала и результаты исследований, и каждый раз у него возникало ощущение, что он упускает какую-то важную деталь. Он позвонил Накомура и спросил, не нашел ли тот чего интересного в файле Ковчега по своей части. Но тот был полностью поглощен поиском губительного фермента, который бы мог разрушить ДНК микроорганизма, и не придал разговору внимания. Сделав в голове ментальную пометку, Радин вернулся к анализу уязвимостей генома.

Правда, поработать у него не получилось. На связь в экстренном режиме вышел куратор. Сотрудники СБТ нашли в кабинете Лекса подаренную Дорси ручку и детально изучили. В чернилах дешевой на вид письменной принадлежности оказались тысячи и тысячи спор полицефала. Механика заражения стала понятна. Дорси делал записи в своем блокноте, потом вырывал листок, сминал его в крохотный бумажный шарик и незаметно выбрасывал. Со временем содержащиеся в чернилах споры прорастали и создавали колонии плазмодиев. Отсюда и очаги заражения по маршруту его прогулок с Лексом, в рекреационной зоне главного здания научного кластера и мусорного полигона, куда было выброшено растение из медблока подводной лодки.

Сомнений не оставалось появление полицефала в Территории было результатом спланированной в Лабрадоре операции.

Северная Америка. Обитаемая зона Лабрадор

Приходящая от агентов с Территории информация была весьма скудной, однако и ее Августе хватило, чтобы сделать вывод: Дорси выполнил свою задачу. С момента посева спор прошло чуть меньше года, но, судя по тому, что в русском секторе закрыли на карантин несколько тысяч гектаров леса, за лето полицефал успел расползтись довольно широко. Теперь остановить его было практически невозможно. К следующей осени он накроет весь сектор, а через пару лет всю Территорию.

А дальше Дальше он пойдет по лесам и болотам на восток и запад вдоль 60-й параллели. Пока не захватит все зоны Евразийской полосы комфорта, где есть хоть какая-то растительность. Возможно, ему удастся перебраться на юг через Пустоши и пустыни. Там этому живучему организму тоже будет чем поживиться во время весеннего расцвета флоры. Главное, чтобы он не перескочил через Берингов пролив в Северную Америку. Но Дорси утверждал, что даже летом погода в тех северных местах для него очень холодная. К тому же перенос ветром тяжелых спор полицефала на такое расстояние считался невозможным.

В любом случае лет через десять-пятнадцать зона обитания полицефала в Евразии достигнет масштабов, способных влиять на атмосферу. Он начнет активно изымать из воздуха углекислый газ и выделять кислород. Покрыв собой болота, образовавшиеся при таянии вечной мерзлоты, этот уникальный организм заблокирует выбросы метана и начнет его перерабатывать, опять же выделяя в атмосферу кислород и постепенно приводя ее в докризисное состояние.

Сколько лет будет идти этот процесс, сказать сложно. Модели экологов говорили, что на возвращение кислородного баланса к статусу начала века и стабилизацию климата понадобится лет 5070 и около века на частичную регенерацию природных зон и разрушенных экосистем. Полностью восстановить экологию планеты, конечно, не удастся. Слишком много видов утеряны безвозвратно. Может быть, через сотню лет генетики начнут воссоздавать некоторых животных по их цифровым генетическим картам или используя банк тканей. Который, кстати, хранится в Академии наук Территории.

Что случится с самой Территорией, Августу не интересовало. Люди там, конечно, будут страдать и умирать от поражения легких спорами в огромных количествах. Но большинство выживет. Они наверняка установят в зданиях фильтры и будут носить на улице респираторы во время спорообразования. Не вызывало сомнения и то, что рано или поздно Академия найдет противоядие, однако перед этим потратит на борьбу с полицефалом огромное количество ресурсов и времени. Возможно, там даже приспособятся с ним сосуществовать и начнут его как-то использовать. Ведь он станет доминирующим биологическим видом, базисом переходной экосистемы Евразии. Все, что появится после него, будет лишь надстройкой.

Но главное в течение следующих десятков лет все усилия Территории будут брошены на борьбу с полицефалом. Значит, этим выскочкам, возомнившим себя спасителями цивилизации, придется забыть о проекте объединении под своим началом всех обитаемых зон Северного полушария. Лабрадор они тоже оставят в покое, предоставив Августе возможность со стороны наблюдать, как рождается новый мир, семя которого было брошено именно ей.

И, конечно, Территория начнет искать среди обитаемых зон средство от биологической угрозы. По чистой случайности препарат, блокирующий рост спор в легких, окажется у Лабрадора. Тогда обратятся за помощью к ней. Это будет день ее триумфа. Великая и ужасная Территория унизится перед тем, кого высокомерно называла сектантами. О, сколько всего можно будет выторговать за формулу и первую поставку препарата. Ядерный реактор последнего поколения. А может, даже два. И новые теплицы для выращивания еды. А еще грузовую подводную лодку. Да, большую атомную подводную лодку, чтобы можно было торговать с удаленными зонами, потому что на той дизель-эклектической, которая имелась в Лабрадоре, места было очень мало.

Но эти мысли недолго грели душу королеве экологов. В один пасмурный и ветреный вечер глава тайной полиции сообщил, что из поселения экологов, хранивших базу ДНК в отдаленном высокогорном селении Тибета, сообщили о прибытии группы военных из Территории. Их основной целью было изучение библиотеки ДНК. Одновременно с этим выяснилось, что вирус, запущенный в программу Ковчега агентом Лабрадора, не смог обнулить данные из-за своей несовместимости с устаревшим программным обеспечением.

Это было плохой новостью. Если Территория получит исходный геном полицефала, они наверняка смогут выйти на точки уязвимости его мутировавшей версии и, возможно, разработать противоядие. Следующее сообщение из Тибета было еще более разочаровывающим. Тактическая группа Территории похитила всю библиотеку данных ДНК и покинула Ковчег.

Как им удалось высадиться в горной местности и каким способом они будут эвакуироваться, никто предположить не мог. Но сам факт активных действий спецподразделения Территории говорил о том, что там относятся к биологической угрозе максимально серьезно и тщательно прорабатывают различные возможности борьбы с ней.

Это были не все плохие новости. Через несколько дней после радиообмена с Ковчегом на связь с Августой вышел председатель Высшего Совета Территории. Вначале этот факт ее несказанно обрадовал. Вот, началось, подумала она, предвкушая просьбу о помощи, но с первых секунд разговора поняла, что все радужные надежды были напрасны.

Общение с обладающими властью людьми не было сильной стороной Августы. Всю жизнь она была окружена помощниками, юристами, личными финансистами и охраной, которые готовы были выполнить любое ее желание. А в Лабрадоре на правах основателя республики вообще обладала неограниченной властью. Поэтому, когда королеву на полуслове грубо перебил председатель Высшего Совета Территории, она, как вынутая из воды задыхающаяся рыба, несколько секунд судорожно хватала воздух ртом, беспомощно глядя на присутствовавшего при разговоре шефа тайной полиции.

У нас есть доказательства, что вы замешаны в биологической атаке на Территорию, сурово проговорил председатель. Действия Лабрадора расцениваются Высшим Советом как акт войны. В связи с этим мы предлагаем вам в течение следующих 24 часов предоставить полную информацию об исследованиях полицефала, которые вел доктор Дорси, включая разработанные им протоколы противодействия инфекции.

Вы Вы Я не позволю начала было Августа, но председатель снова ее перебил.

В случае если через сутки у нас не будет требуемой информации, против Республики Лабрадор будут предприняты меры военного характера, которые приведут к разрушению вашей административной, научной и экономической инфраструктуры. В качестве подтверждения наших возможностей и серьезности намерений мы в течение часа уничтожим биолабораторию на острове Унгава.

Вы не имеете права! задыхаясь от волнения, проговорила Августа. Это вопреки вашим же принципам мирного сосуществования и помощи обитаемым зонам. У вас нет доказательств.

Из-за биологической атаки Республика Лабрадор и вы лично уже не подпадаете под эти правила. Отсчет времени начался. Советую вам поторопиться с решением. Через 24 часа я отдам приказ о нанесении удара по столице, бесцветным голосом заявил председатель и прервал сеанс связи.

После услышанного Августа некоторое время молча сидела, глядя в пустоту невидящими глазами. Она толком не поняла, что сейчас произошло. Еще пару минут назад королева строила фантастические планы, предвкушала тихую победу над Территорией и прикидывала, как распорядится ее плодами. Но этот звонок. Этот безапелляционный хамский тон, которым с ней разговаривал председатель. Как будто с кухаркой или прислугой. Он был не просто возмутительным, он приводил в бешенство.

Мэм... осторожно привлек ее внимание шеф тайной полиции.

Что! Августа гневно сверкнула на него глазами, потом проследила за направлением его взгляда и нервно отдернула руку от скомканного в порыве гнева документа, ожидавшего подписи на столе.

Может, воды?

К черту воду! Эти суки как-то вычислили, что за полицефалом стоим мы. Теперь они хотят разрушить все, что я создала с таким трудом. А может, Территория блефует? с надеждой в голосе спросила она.

Какой смысл им блефовать? покачал головой шеф тайной полиции. Им нет никакой выгоды в уничтожении Лабрадора. Наоборот, это представит их перед остальными зонами в качестве агрессора. После такого нападения их проект создания ассоциации очень сильно затормозится.

Блеф это или нет мы узнаем через час, после того как они нанесут удар по лаборатории на Унгаве. А теперь... Теперь я хочу побыть одна. Мне надо подумать. Да. Предупредите тех, кто остался на Унгаве, чтобы укрылись. Может, при такой погоде они не смогут попасть в цель своими ракетами.

Как в такой ситуации поступить, Августа не знала. За сорок лет существования Лабрадора это была первая прямая угроза. Отдать Территории препарат означало полностью признать свою вину. Если председатель считает ее действия актом войны, то что помешает им нанести удар или потребовать капитуляции уже после того, как она выполнит все условия. Значит, она потеряет власть над республикой, потому что сюда наверняка пришлют наместника и войска.

О Боже тихо простонала королева. Ну зачем я полезла к этим русским.

Следующий час она провела в тягостных раздумьях. Потом от сил поддержания порядка, которые выполняли роль полиции и армии, пришло сообщение о ракетном ударе по Унгаве. Русские использовали среднюю баллистическую ракету с кассетным боевым блоком, оснащенным фугасными поражающими элементами повышенной мощности. Большая часть лаборатории была разрушена. Десяток человек охраны укрылись в подвале и пытались сейчас выбраться наружу. С материка для их эвакуации уже выдвинулись спасатели на вездеходах.

Нет, это не блеф. И да, Территория может точно наводить свои ракеты при ураганном ветре и густой облачности. Осталось только решить, как ответить на ультиматум. Принять его условия означало признать вину и потерять Лабрадор. Не принять значит получить ракетный удар по столице и навлечь на своих подданных страдания и лишения, но сохранить, хотя бы на некоторое время, свою власть.

Для Августы выбор был очевиден. Ради короны она была готова на все. Осталось только при этом нанести противнику максимальный репутационный ущерб. А это поле было ей очень хорошо знакомо. Решение может быть только одно она будет бороться до конца. К тому же у нее и ближнего окружения на самый крайний случай был план Б. Верхушка Лабрадора могла эвакуироваться в одну из созданных специально для этого коммун в горах Южной Америки.

Через полчаса она собрала Совет директоров корпорации, который выполнял в Лабрадоре функции правительства, и объявила, что злобная авторитарная Территория под надуманным предлогом объявила республике свободных экологов войну. Ее ракеты уже уничтожили лабораторию на Унгаве. Следующим шагом Новая Москва угрожает разрушить столицу. Поэтому надо оповестить население и подготовить к удару экстренные службы и силы поддержания порядка. А пока она предпримет попытку предотвратить агрессию.

За время своей весьма успешной корпоративной карьеры Августа усвоила несколько простых, но эффективных правил. Одним из них было: если не можешь свалить конкурента в прямой борьбе за рынок, отвлеки его внимание, попытайся создать проблемы, лги, выдумывай самые невероятные небылицы, но заставь противника оправдываться, объясняться перед клиентами. Это как минимум позволит выиграть время, оттянет его ресурсы, выставит тебя в более выгодном свете, оправдает твои агрессивные действия, а может, даже ослабит конкурента настолько, что он сам откажется от борьбы.

Такая тактика была взята из арсенала госдепа времен короткой гегемонии США в начале века и работала почти всегда. Особенно с противниками, дорожившими своей репутацией. Территория, как и Россия когда-то, очень дорожила своей репутацией. Эдем создавался как последний оплот цивилизации, способный выжить в климатической катастрофе и толкнуть человечество вперед. Сейчас, когда Москва запустила проект ассоциации обитаемых зон Северного полушария, любые имиджевые потери для нее будут чувствительны. Именно в это место королева нанесет свой удар.

Когда решение было принято, первый приступ ярости и страха прошел. Его место заняла холодная решимость бойца, вступившего в смертельную схватку с более сильным противником. Сразу после совещания Августа связалась с Территорией и, стараясь звучать как можно спокойнее, сообщила, что понятия не имеет, о какой биологической атаке идет речь. Она заявила, что все обвинения Москвы беспочвенны и если что-то и произошло в Территории, то Лабрадор не имеет к этому никакого отношения. Она считает ракетную атаку на научный объект на Унгаве актом неспровоцированной агрессии и требует за нее компенсацию. Не став выслушивать аргументы председателя, королева закончила разговор.

Немного отдышавшись и приняв успокоительное, Августа по общему спутниковому каналу обратилась ко всем обитаемым зонам Северного полушария. Она сообщила, что Территория под надуманным предлогом планирует захватить Лабрадор. Интервенция уже началась. Москва нанесла по республике ракетные удары и выдвинула ультиматум: если Лабрадор не сдастся, то его столица будет разрушена, погибнут сотни тысяч мирных граждан. Но республика свободных экологов не станет на колени перед агрессором. Она до конца будет отстаивать свои идеалы свободы и независимости. От имени правительства Августа просит поддержки у всех обитаемых зон, потому что, завоевав беззащитный Лабрадор, Территория двинется дальше и захватит все остальные регионы, где возможно проживание человека.

Теперь Москва должна будет объяснить партнерам, почему напала на Лабрадор. Сделать это без раскрытия сути биологической угрозы будет непросто. Значит, всплывет полицефал. Это напугает правительства зон и может вызвать панику среди населения в самой Территории. По плану Августы эти два фактора могли значительно осложнить жизнь председателю Высшего Совета и, возможно, отсрочить исполнение ультиматума.

Сразу после этого заявления от обитаемых зон стали поступать просьбы уточнить ситуацию и подробнее описать действия Москвы. Затем связь оборвалась. Ретрансляционный спутник принадлежал Территории, и она заблокировала канал. Августа успела еще несколько раз прокрутить свое заявление по коротким волнам через радиостанцию, но затем и эти частоты были подавлены помехами. Переходить на другие смысла не было. Шанс, что ее передачи кто-то будет искать в пустом эфире в коротковолновом диапазоне, стремился к нулю.

Августа сделала свой ход. В ожидании сообщения от председателя она синхронизировала свой нейрочип с рабочей станцией в кабинете и вызвала личного врача, чтобы тот провел сеанс успокаивающей и стимулирующей терапии. Она отдала приказ готовить подводную лодку к дальнему переходу. Если Москва все же нанесет удар и разрушит инфраструктуру Лабрадора, шансов удержаться у власти у нее будет немного. Голодные толпы разъяренных горожан сметут и ее, и правительство, и силы охраны порядка. Еще одно распоряжение касалось подготовки бункера под ее офисом. Она спустится туда за пару часов до удара и из безопасного места будет наблюдать за тем, что творится наверху.

До истечения ультиматума оставалось чуть меньше 18 часов.

Территория восприняла обращение Августы к обитаемым зонам как прямой отказ выполнять условия ультиматума и не стала ждать истечения отведенного времени. Ракетный удар был нанесен на 10 часов раньше срока. Но вместо объектов инфраструктуры его целью стал основной административный район столицы. В здание, где находилась Августа, попало три тяжелых блока с фугасными головными частями повышенной мощности.

Августа принимала курс восстанавливающего массажа в спа-зоне, когда на нее обрушились несколько этажей бетонных конструкций.

Так бесславно закончилась попытка возомнившей себя королевой американки играть с русскими в грязные игры. В своих интригах она не учла одного важного фактора: в ситуации, угрожающей существованию государства, Москва может идти до конца без оглядки на мнение остальных игроков вне зависимости от степени их вовлеченности.

Северный Непал

Время шло своим чередом. В Тибете начало чувствоваться приближение весны. Дни стали заметно длиннее и, несмотря на постоянную облачность, светлее. Поутихли дующие с северных китайских пустошей ветры. На смену буранам пришли спокойные и размеренные снегопады. Их все чаще сменяли становившиеся более длительными периоды затишья с зябкими промозглыми туманами. Понемногу начала повышаться температура, все ближе подкрадываясь к нулю.

К концу января подул южный ветер, предвестник муссонов. С ним пришла первая оттепель. Снег набух, потяжелел, начал таять и сходить с крутых склонов шумными оползнями, будившими всех по ночам своим грохотом. Через неделю вскрылась текущая через кордон речушка. Несмотря на то что обвальное таяние снегов еще не началось, вода в ней с каждым днем заметно прибывала. Фролов, посоветовавшись со штабом и метеослужбой, приказал понемногу готовиться к переходу на запад за водораздел, к реке, по которой предстоит долгий сплав на юг.

Зимовка прошла без приключений. В горах не было заметно ни людей, ни зверья. Из живности были только вороны, которые в редкие дни, когда не было метели, кружили над кордоном. Кэп все время держал бойцов в тонусе. В перерывах между физическими и тактическими тренировками посылал дозорных на север и юг патрулировать дорогу или, что было гораздо чаще, устраивал субботники по уборке снега и хозработы по благоустройству.

К концу зимы склад, в котором поселились спецназовцы, выглядел обжитым и даже уютным. Внутри было тепло, сухо и чисто. Лексу даже не хотелось покидать это насиженное место и идти по горной тропе в зябкий туман, в неизвестность.

За неделю до назначенного Фроловым выхода произошло событие, немного разбавившее размеренный распорядок лагеря.

Ближе к полудню сработала одна из дальних скрытых сигнальных ловушек. Она засекла изменение тепловой сигнатуры и сообщила об активности в ее секторе по радиоканалу на пульт. Камеры были установлены ближе к кордону, поэтому, чтобы рассмотреть, на кого сработало устройство, дежурный запустил в воздух коптер. Погода стояла тихая, но из-за тумана обычные камеры были бесполезны, поэтому оператор сразу переключился на инфракрасный режим. Пролетев по меткам вдоль дороги, дрон вышел в район сработки и сразу обнаружил три фигуры, медленно двигающиеся в сторону лагеря. Увеличение показало, что это всадники на странных, очень низких лошадях.

Ты глянь. Кавалерия, сказал оператор и посмотрел на командира. Что будем делать, Кэп? Может, выслать кота на разведку?

Отставить кота. И так ясно трое всадников. Вооружены автоматами. Идут по дороге на кордон. Идут открыто. Значит, не знают, что мы здесь. Всем! передал Фролов по нейрочипу. Угроза в северном секторе. Хэй-йя! Боевой распорядок. Занять позиции. Огневым точкам пропустить гостей в поселок. В таком тумане нихрена не видно. Подпустим ближе, рассмотрим. Оператору провести коптер дальше над дорогой, разведать обстановку и вернуть к базе. Обеспечить круговое наблюдение с высоты.

Все, кто был в комнате, быстро экипировались, похватали оружие и выбежали наружу, чтобы занять заранее подготовленные позиции. Внутри склада стался только Лекс, который не входил в боевое расписание, IT-спец, он же оператор системы защиты лагеря за пультом управления, и Кэп.

Турели? коротко спросил командир, придвинув к пульту управления походный стул и усевшись рядом

Есть готовность. По команде переход в боевой режим, ответил оператор. Он вывел на экран два окна, отображающих телеметрию автоматических пулеметов, установленных с севера и юга на дороге перед поселком, и добавил: Дальше по дороге чисто. Целей всего три. Возвращаю коптер.

После того как все доложили о готовности, Фролов накинул поверх разгрузки зимнюю куртку, взял легкий шлем со щитком боевой реальности, штурмовую винтовку и вышел на улицу.

Гостей встретили у входа в поселок. Когда из тумана выплыли три всадника верхом на ослах, по одежде явно тибетцы, перед ними на дорогу упал и вспыхнул ярким светом красный файер. От неожиданности животные шарахнулась в стороны, горцы соскочили с них и попадали в мокрый снег. Они резво перевели в боевое положение автоматы, но стрелять не стали, видя, как из тумана в них уперлись алые лучи лазерных целеуказателей.

Кто вы? Откуда пришли? по-английски крикнул Фролов из-за угла.

В ответ послышалась невнятная китайская речь.

По-английски! Говорите по-английски! Кто вы?

Снова вместо ответа испуганные крики на китайском.

Оператор, мне нужен перевод, скомандовал Кэп и выглянул из-за угла.

Двое пришельцев лежали лицом в снег, положив руки на затылки. Третий, отбросив автомат в сторону, стоял на коленях с поднятыми руками и что-то испуганно лопотал по-китайски.

Переводчик нихрена не может разобрать. Он далеко, говорит слишком быстро и на тибетском диалекте, сообщил оператор.

Твою мать. Выведи перевод на мой девайс, выругался Фролов и достал полевой цифровой модуль. Группа! Я сейчас подойду к целям. При малейшей угрозе огонь на поражение.

Кэп скинул куртку, вышел из-за угла и, приставив штурмовую винтовку к плечу, медленно двинулся к горцам. Увидев похожего на боевого робота бойца в щитках, броне и космическом шлеме, стоявший на коленях судорожно сглотнул, поднял руки еще выше, что-то быстро заговорил.

Заткнись! остановившись метрах в десяти, рявкнул Фролов и движением ствола показал, чтобы тот встал. Потом рукой подозвал его к себе, включил режим перевода на цифровом модуле и сказал: Говори медленно. Очень медленно. Понимаешь?

Когда из цифрового модуля прозвучал китайский перевод его слов, горец открыл рот от удивления и подвис на несколько секунд, потом быстро закивал.

Кто вы? снова спросил Кэп и, подождав перевод, поднял щиток шлема, чтобы было видно его лицо.

Уважение. Торговцы. Клан соленых озер. Не убивайте. Мы будем уходить. Оставлять свое оружие. Уважение. Уважение, прозвучал корявый перевод.

Зачем вы пришли?

Тропа. Проверять. Скоро время караван. Поселок. Стоянка. Стоянка. Склад. Ночлег. Безопасно. Горы. Погода. Ночь. Ждать. Не убивайте. Уважение. Уважение.

Сколько вас пришло?

Три, горец снял овчинную варежку и показал на пальцах.

Когда пойдут караваны? спросил Фролов.

Тропа. Снег нет. Караваны идут. Не убивайте. Уважение. Клан соленых озер. Торгуем. Мир всем. Всем наша соль.

Ясно. Торговцы солью, Кэп забросил штурмовую винтовку за спину, отключил переводчик и спросил: Оператор, что с обстановкой?

Чисто по всем направлениям, прозвучал ответ.

Первая группа, ко мне, скомандовал Фролов. Соберите оружие, обыщите и отведите всех на второй склад. Напоите гостей чаем. И поймайте их ишаков, а то им еще домой добираться под сотню кэмэ. Остальным контроль периметра, он опять активировал переводчик и, положив руку на нагрудный бронещиток, обратился к тибетцу: Мы не враги. Вы наши гости. Мы поговорим. Потом вы пойдете домой. А сейчас пойдем поговорим.

Да. Да. Гости. Уважение. Уважение. Только не убивайте. Торговцы. Мир. Соль, переводчик снова передал лепет горца, который испуганно завертел головой, заметив, как с разных сторон к ним приближаются трое спецназовцев, похожих на инопланетян, в броне и боевом обвесе.

Когда горец вошел в первый склад, где была оборудована база, он остановился, удивленно осмотрелся и уважительно зацокал языком. В некогда грязном сыром, продуваемом сквозь щели помещении было чисто, тепло, сухо и царил армейский порядок. Посередине в аккуратно сложенном из камней очаге тускло светился термоэлемент. Вдоль стены у входа в жилую казарму стояли стойки для оружия и боеприпасов, чуть в стороне стеллажи с термокостюмами и тактическим обмундированием. Дальше съемные комплекты утяжеления брони. За ними полки с оборудованием и экипировкой. У самых дверей запасная турель. Гость испуганно посмотрел на Фролова и спросил:

Вы воевать?

Нет. Мы не будем воевать, покачал головой тот. Исследования. Наука. Но если надо воевать, то можем воевать.

Это оружие. Дорого. Сокровище. Воевать хорошо, уважительно покачал головой горец. Нас не убивать. Пожалуйста.

Не убивать, не убивать, успокоил его Кэп и чуть подтолкнул внутрь склада к стоящему посередине столу для чистки оружия. Садись, сейчас будем разговаривать. Чай будешь?

О Чай! Есть чай. Много чай. Торговать чай. Три дня и здесь будет много чай. И соль. Много соль. Хорошо соль. Торговля. Уважение, скороговоркой выпалил тот.

Тьфу! Да что за херня с этим переводчиком. Нормально же раньше общались с китайцами, выругался Фролов. Я его чаем хочу угостить, а он мне соль продает.

Кэп, раньше мы общались дома. Там цифровой переводчик подключен к общей сети и ИСИНу. Сейчас он работает в автономном режиме. Поэтому и косячит. Но смысл-то понятен, через нейрочип ответил оператор.

Ладно. Принесите нам чая, галет с джемом и мой полевой планшет, махнул рукой Фролов.

Через пару минут Лекс поставил на стол термос с чаем, две термокружки, пластиковую тарелку с галетами и плоскую банку с джемом из рациона. Кэп налил по кружке, отхлебнул, взял галету и, поддев из баночки немного джема, отправил в рот. Гость тут же повторил его действия и, закатив глаза от удовольствия, зацокал языком. Посчитав ритуал гостеприимства исполненным, командир активировал на экране планшета карту и вывел район северного Непала.

Мы тут, он указал курсором на приграничный поселок. А вы где? Где находится ваш клан?

Вы воевать? поперхнулся галетой горец.

Да нет же. Просто хотелось бы знать, где ваше поселение.

Здесь, грязный палец ткнул в карту в ста километрах севернее на территории бывшего Китая. Здесь озера. Много соль. Здесь клан.

Ладно. Хрен с тобой. Не хочешь не говори, пробурчал Фролов и увеличил карту. Скоро мы уходим. Идем на запад по этой дороге. Наша цель эта река.

Горец недоверчиво посмотрел на офицера, потом перевел взгляд на карту и, теребя скудную бородку, о чем-то долго размышлял, то и дело бросая хитрый взгляд на стоящую у входа турель.

Уважение. Эта дорога долго. Груз много. Нести нет. Мой клан помощь. Животные, люди. Груз нести. Вы. Уважение. Оставить мало груз. Мало оружие нам.

Вот блин, торгаш, вздохнул Кэп и как можно более доброжелательно улыбнулся. За предложение помощи спасибо. Но мы справимся сами, подождал, пока сработает переводчик, и продолжил: Все, что останется здесь, ваше. Мы оставим вам много вещей.

Уважение. Уважение. Благодарность, сложив руки лодочкой, закивал горец. Тогда клан проводник. Я проводник.

Нет. Проводник не нужен.

Гость разочарованно вздохнул, пожал плечами, подвинул к себе планшет, в нерешительности покусал губу и, подняв глаза на Фролова, сказал:

Здесь нет река.

Как нет? удивился тот. А где же она?

Здесь камень. Здесь камень. Вода нет, горец показал пальцем на карте несколько мест. Вода здесь. Много снег много вода.

Твою мать. На двадцать километров южнее, раздосадованно сплюнул Кэп. Это еще день пути.

Дорога долго. Клан помочь, гость снова бросил хитрый взгляд на турель. Нам немного оружие.

Спасибо за информацию. Поступим так. Ты дашь мне частоту вашей рации. У вас есть рация? Замечательно. Мы сообщим, если понадобится помощь. И сообщим, когда будем выходить, чтобы вы сюда могли свободно прийти. Все, что здесь оставим, ваше.

Уважение. Уважение, снова сложил руки лодочкой горец, достал из-за пазухи огрызок карандаша и написал прямо на столе несколько цифр.

Гостей отправили минут через пятнадцать, дав каждому в подарок по паре рационов и по карманному фонарику, которым они были несказанно рады. Километров пять всадников по воздуху на почтительном расстоянии сопровождал коптер, чтобы убедиться, что они действительно возвращаются в свой клан.

После этого визита Фролов усилил охрану и распорядился отнести передовую сигнальную радиоловушку на километр дальше по дороге на север. Частоту на всякий случай передал в штаб, чтобы организовали прослушивание, и запросил имеющуюся по району озер информацию.

Данных о клане торговцев в базе не было. Они располагались слишком далеко на юге вне зоны интересов Территории. Но из китайского субсектора сообщили, что после распада в районе Тибетской автономии осталось несколько гарнизонов НОАК^[37], которые лет десять контролировали весь этот обширный регион, а когда он превратился в Пустоши, перебили друг друга в постоянных стычках за оставшиеся ресурсы. По тому что торговцы говорили на китайском, а не на тибетском языке, можно было предположить, что они были наследниками китайских военных.

Через несколько дней с юга подул устойчивый теплый ветер. Промозглые морозные туманы превратились в висящую в воздухе влажную взвесь, которая неумолимо разъедала набухший влагой снег. Снегопады сменились мелким моросящим дождем. Речушка, протекавшая по поселку, наполнилась до берегов водой, которая, журча и пенясь, неслась вниз по склону с бешеной скоростью. Даже несмотря на ночные заморозки, стягивавшие лужи тонкой коркой льда, было ясно пришла настоящая весна.

Посовещавшись со штабом, Фролов отдал приказ готовиться к переходу. Все, что могло стрелять и взрываться, свалили в кучу в стоящей на окраине поселка полуразрушенной хибарке и, обложив термитными шашками, сожгли, устроив грандиозный, по меркам безлюдных гор, фейерверк. Горцам в качестве подарка оставили мотосани, термоэлементы и ящики с рационами, бытовой химией, медикаментами и всяким мелким оборудованием.

С собой взяли минимум: оружие, ловушки и сигнальные системы, провиант, отфильтрованную воду, станции связи и поддержки нейрочипов, пару дронов и, конечно, диски ДНК-библиотеки. Все самое тяжелое нагрузили на мулла приземистого шестиногого транспортного робота, похожего на огромного жука. Остальное разложили по рюкзакам. На следующий день, как только посветлело, отправились в путь.

Вперед выслали кота юркого и чрезвычайно прыгучего робота-скаута размером с небольшую собаку, способного работать как автономно, так и под управлением оператора. Убежав вперед на километр, он разведывал обстановку и в реальном времени сообщал на шлем оператора обо всех подозрительных событиях. В случае необходимости проверял высоты и нависающие над дорогой карнизы, крадучись заглядывал за уступы. Если кот что-то не мог проверить сам, то поднимал в воздух интегрированного с ним микродрона.

За разведчиком на почтительном расстоянии шла пара спецназовцев авангарда. В 100 метрах за ними основная колонна, а за ней арьергардная пара. Замыкал построение коптер, летевший в 500 метрах сзади на солидной высоте и контролировавший дорогу на несколько километров в обе стороны.

Шли медленно, с частыми остановками. За пятьдесят лет дорогу основательно засыпало камнями, поэтому колесный транспорт был бесполезен. Идти приходилось осторожно, чтобы не поскользнуться. Конечно, если бы были легкие экзоскелеты с режимом быстрой ходьбы по пересеченной местности, то можно было двигаться быстрее, но их решили в рейд не брать, потому что даже в облегченном варианте они оказались слишком тяжелы для сплава на лодках. Оставлять же такое дорогостоящее оборудование в горах было неоправданной тратой матресурсов.

В первый день прошли километров двадцать. Стали на ночевку. Выставили охранение, разбили палатки, поужинали и завалились спать. Наутро Фролов по рации сообщил торговцам, что группа покидает кордон и что там их ждет куча подарков. Почти сразу же пришло сообщение из штаба, что на частоте горцев идет интенсивный радиообмен с радиостанцией, находящейся на западе по маршруту движения группы. Сигнал был слабый, говорили быстро на китайском, но все же смысл разобрать удалось. Торговцы сообщали кому-то, что в их направлении движется группа хорошо вооруженных людей. А еще они вели переговоры о доле трофеев, которые им причитаются после нападения.

Вот тебе и мирные торговцы. Мир. Соль. Уважение. Уважение, передразнил горцев IT-спец. А мы им еще столько добра оставили.

Да Сдали они нас кому-то с потрохами и шмот наш уже поделили, отозвался другой. Для них мы, наверное, уже трупы.

Вот суки. Никому верить нельзя, подвел очевидный итог Фролов. Хорошо, что сообщение о выходе отправили с задержкой на сутки. Они думают, что мы только вышли. Тогда у нас есть фора. Осталось только выяснить, как они нас собрались атаковать.

Засада где-нибудь на склоне, предположил один из бойцов.

Это ясно, что засада. Но эти торгаши нас видели, и оружие наше, и броню. Знают, что взять нас будет непросто. Могут потерять много людей.

Значит, будет крупный калибр, предположил второй.

Это если у них остались патроны. За полвека все, что было, могли расстрелять. У тех троих, что приходили на кордон, магазины к калашам были наполнены только на треть. Значит, с патронами у них туго. А тут крупный калибр. С другой стороны, штаб говорил, что это, скорее всего, бывшие китайские военные. Хрен знает, сколько у них чего на складах осталось, размышлял вслух Кэп. Нет. Я бы на их месте на нас в лоб не лез. Я бы заряды установил на тропе или на склоне, а потом спокойно добил раненых.

С зарядами против нас, оно надежней, согласились остальные.

Осталось выяснить место нападения. Интересно, где база тех, кто будет нас атаковать. На этом высокогорье необычно активная движуха. Шагу нельзя ступить, чтобы на тебя кто-нибудь не наехал.

Лекс ожидал, что спецназовцы огорчатся или расстроятся, узнав о готовящемся нападении, но все произошло с точностью наоборот. Почувствовав опасность, люди повеселели, в глазах появился задор и непривычное для гражданского возбуждение бойца, готовящегося к схватке.

Фролов запросил поддержку спутника. Тот просканировал частоты и определил местоположение передатчика атакующих. Тепловая сигнатура подтвердила, что в двадцати пяти километрах к северу от дороги располагается небольшое поселение. Судя по старым картам, в одиннадцати километрах по ходу группы от основной тропы, идущей на запад, к нему шла ветка. На этом полезная информация штаба заканчивалась.

Вот, что я вам скажу, соратники, Фролов увеличил карту в районе развилки к обнаруженному спутником селению. Они думают, что мы только что вышли. До этой боковой дороги от кордона 30 кэмэ. Два дня пути. За это время атакующие должны выйти на нашу дорогу и устроить засаду. Час им на сборы. Если там такая же каменистая дорога, как здесь, то 25 кэмэ они пройдут часов за десять, а если будут на ослах, то и быстрее. Нам до поворота 11 кэмэ, если карта не врет. Мы, конечно, не горные козлы. Но, если сбросить рюкзаки, то будем у перекрестка раньше горцев. Ну и встретим их там.

А че. Норм план. Сбросим все, возьмем только боекомплект и оружие и вперед.

На том и порешим, командир выключил тактический планшет. Вторая группа, ваш выход. Легкая броня. Двойной боекомплект. У каждого по две противопехотные направленного действия и две лягухи^[38]. Готовность десять минут. Задача. Скрытно выдвинуться к перекрестку. Доложить обстановку. Разместить на тропе мины для нанесения максимального ущерба колонне противника. Занять позиции для наблюдения. Если мы не подойдем до появления противника, доложить и ждать приказа.

Сделаем в лучшем виде, Кэп. Хэй-йя! без тени сомнения ответил старший группы.

Да. И скаута с собой возьмите. Только пусть спец переведет его в режим поиска мин, добавил Фролов. Может, они подумают, что мы на полпути остановимся на ночлег и торопиться не будут. Тогда вообще получится хороший зазор. Мы наверняка успеем подтянуться.

Через десять минут три бойца и сопровождавший их кот исчезли в утреннем тумане. Остальные принялись разбирать палатки.

До развилки на поселение горцев группа добралась через четыре часа с небольшим. Шли быстро с минимумом остановок, чтобы осмотреть подозрительные металлические предметы, обнаруженные сканером кота. Как и ожидалось, ничего опасного на дороге не оказалось. Все найденные железки были древними проржавевшими фрагментами автомобилей, брошенных полвека назад.

Днем туман рассеялся. Пошел мелкий моросящий дождь. На перекрестке было тихо. Изучив следы, пришли к выводу, что с того момента, как несколько дней назад стаял снег, здесь никто не проходил. Послали кота на пару километров в сторону противника разведать обстановку. Там все тоже было спокойно. Значит, атакующие еще далеко и есть время, чтобы неспешно установить ловушки.

На самой развилке место хорошо просматривалось со всех сторон, поэтому для засады не очень подходило. Дорога от кордона на запад шла по северному склону горного хребта и иногда спускалась в неширокую каменистую долину. Как раз в таком открытом месте и находился перекресток. Тропа на север к селению горцев пересекала долину шириной километра в полтора, поднималась на склон горы и исчезала в более узкой примыкающей долине, зажатой с двух сторон крутыми скалами. Вполне пригодное место для засады. И мины аккуратно установить можно, и самим укрыться на склонах среди скал, чтобы сверху был хороший обстрел.

Через пару часов все было готово. Из мин направленного действия сделали елочку. Разместили их метрах в десяти от дороги с двух сторон так, чтобы заряды под острым углом веером во фронт накрыли колонну противника. На обочине тропы через двадцать метров заложили по лягухе. Все соединили в сеть через радиовзрыватели. Получилась зона сплошного поражения длиной метров в 125. Судя по размеру поселения, горцев не должно было быть больше 30 человек, так что колонна не будет очень длинной.

Закончив с минами, спецназовцы подготовили огневые точки на склоне метрах в ста от тропы. Две с одной стороны, одну с другой так, чтобы секторы обстрела перекрывали метров триста дороги. Затем один боец пошел по следу кота и установил на изгибе тропы камеру наблюдения, а робота отправил обратно к месту засады. На этом приготовления к встрече были закончены. Оставалось только набраться терпения и ждать гостей.

Уже в сумерках подошла остальная группа. Разместились в расселине в километре от развилки. Как только стали на стоянку и замаскировались, Фролов еще с одним бойцом, вооруженным пулеметом, присоединился к засаде. Теперь плотность огня по дороге была даже больше необходимой.

Долину быстро накрыла ночь, а с ней с гор спустился густой туман, ограничив видимость до сотни метров. Спецназовцы послали кота пройтись туда-сюда по тропе, чтобы проверить инфракрасные прицелы, и приготовились ждать. Температура упала до нуля и быстро ушла в небольшой минус. Туман стал оседать на землю невесомой изморозью.

Термокостюмы остались в караване, на бойцах был лишь тактический зимний камуфляж с легкой броней. Пришлось включать индивидуальные элементы обогрева и накрываться изолирующей пленкой, чтобы не было заметно в тепловизор. Сколько придется ждать горцев, сказать было нельзя: может, час, а может, появятся только под утро, поэтому решили по очереди отдыхать. Двое постоянно были на посту и вместе с котом, переведенным в режим скрытого патрулирования, контролировали местность, остальные дремали.

В таких не самых приятных условиях прошло полночи. Фролов уже начал думать, что до утра будет тихо, но в начале четвертого сработала дальняя камера наблюдения. Вначале из-за поворота показался один человек. Когда он прошел метров пятьдесят, другой.

О! Да у них боевой охранение. Прям профи, прокомментировал кто-то из бойцов.

И не только, хмыкнул Фролов, увеличил инфракрасное изображение на щитке шлема, куда передавалась картинка. У них и нашлемные ПНВ^[39] имеются. Правда, старенькие, но все равно.

Если у них есть еще и минный сенсор или металлоискатель, то наши лягухи сразу заметят. Они прямо на дороге стоят.

Тем временем авангард прошел метров двести от поворота. Первый остановился, присел на корточки, достал из сумки небольшой прибор и принялся изучать дорогу и прилегающие к ней склоны.

Твою мать! Тепловизор, выругался Кэп. Все за камни. Глушите грелки. Теплоизолирующий камуфляж.

Не обнаружив ничего подозрительного, горец закончил осмотр местности, поднялся, что-то сказал по рации и уверенно двинулся вперед. Через полминуты из-за поворота показалась основная колонна. Четыре вьючных животных, нагруженных тюками и ящиками, и человек пятнадцать горцев.

На втором осле крупняк^[40], заметил один из спецназовцев.

Судя по тепловой сигнатуре, они все в бронежилетах, добавил второй. Полвека назад в Китае делали неплохую броню. Тяжелую, но надежную. Хотя, может, там у них поддевка из шкур. Не май месяц ведь.

Пулеметчик, бронебойные, скомандовал Фролов.

Уже, отозвались по нейрочипу.

Как только сработают мины, бейте по ящикам на ослах. Там должна быть взрывчатка.

Кэп, а если это просто торговцы? спросил один из спецназовцев. Соль везут. Уважение. Уважение. Соль хорошо. А мы их под ноль.

Торговые караваны ночью не ходят. И крупняк с собой не таскают, ответил второй. Тут, кроме нас, никого нет. До Ковчега километров семьдесят, а ближайшее селение на реке спутник засек в 110 километрах южнее. Бандиты это. Точно говорю, отозвался другой.

А хрен их тут поймешь, без особой уверенности ответил Кэп. Будем думать, что интел^[41] из штаба верен и это легитимная цель. По-любому уже поздно. Через полчаса они будут в зоне поражения. Но на мирных горцев они не очень похожи.

Кэп, давай кота пошлем. Если у них в ящиках взрывчатка, он ее газоанализатором унюхает.

Через минуту робот-скаут, включив режим маскировки, резво виляя между камнями, бежал по склону в сторону горцев. Ветер дул с юга, со стороны спецназовцев. Чтобы проанализировать шлейф запахов, ему надо было зайти в хвост колонны. Не прошло и 20 минут, как он занял позицию на крупном валуне, нависающем над дорогой, и включил газоанализатор.

Гексоген^[42]. Дохрена гексогена. Килограмм сто пятьдесят. Это ж целый склон обвалить можно, сообщил Фролов. По наши души идут, гады. Так что отставить сомнения. Я оставлю кота сзади колонны, пусть подчистит с хвоста, если кто назад побежит. Когда войдут в зону, я через БР^[43] раздам цели.

Минут через пятнадцать колонну стало видно в инфракрасную оптику спецназовцев. Метров за сто до засады ведущий остановился, достал тепловизор и долго изучал выход в долину, потом махнул рукой, поднялся и двинулся вперед.

Передовой дозор уже был в примыкающей долине, когда колонна вошла в зону поражения установленных на дороге мин. Фролов перевел управление радиодетонаторами на свой тактический пульт. На щитке боевой реальности он быстро проверил подсказанную ему схему секторов поражения, выждав, когда в них окажется наибольшее количество горцев, снял систему с предохранителя и нажал кнопку огонь.

Наушники шлемов компенсировали грохот прозвучавших одновременно взрывов. Но эхо от них гуляло по долине еще несколько секунд, хорошо различимое среди криков раненых людей и животных. Почти сразу же заработали автоматы, и тут же раздались еще два взрыва от сдетонировавшего гексогена, настолько мощных, что содрогнулись горы и покатились вниз по пологому склону крупные валуны.

Твою мать. Нам только обвала не хватает, проворчал Фролов, осматривая дорогу.

Контрольная зачистка? спросил кто-то, когда стихла стрельба.

Нет. Вроде всех положили. Сворачиваемся. Я оставлю кота. Он в боевом режиме все сам подчистит. Нам надо валить из долины. Этот грохот был слышен за сотню километров.

Мы оставим им оружие? спросил другой. Может, соберем и сожжем термитом.

Нет времени возиться. Урок они получили. Уходим, ответил Кэп. Я отдаю приказ каравану, чтобы выдвигались. Встретим их у развилки.

Когда спецназовцы спустились из своих укрытий к дороге, среди разбросанных тел уже раздавались редкие сдавленные одиночные хлопки. Это кот методично производил контрольные выстрелы из встроенного короткоствольного снайперского комплекса.

У развилки пришлось немного подождать остальную часть отряда. Как только те подошли, двинулись вперед. Решено было не останавливаться на отдых, а продолжать движение остаток ночи и световой день, чтобы как можно дальше отойти от места засады. Опять впереди рыскал в режиме разведки и обнаружения мин неутомимый и, как выяснилось, очень кровожадный кот, а сзади в километре высоко в воздухе дрон контролировал местность в радиусе нескольких километров.

За этот переход прошли почти двадцать пять километров. К вечеру все основательно вымотались. Соблюдая осторожность, сошли с дороги за скалы, выставили часовых и разбили лагерь. Фролов связался со штабом, чтобы уточнить новости по перехвату с радиостанции горцев, но никакой полезной информации не было. Утром из селения раз в полчаса вызывали вышедшую на перехват спецназовцев группу, но к полудню попытки выйти на связь закончились и в эфире установилась тишина. По-видимому, кто-то добрался до места засады, сообщил, что все перебиты, и горцы сменили частоту.

Если так дальше пойдет, то путешествие на юг у нас будет очень веселое, хмыкнул кто-то из спецназовцев, когда все собрались на ужин в одной палатке.

Я попросил внимательно сканировать эфир, сообщил Фролов. До места нам еще километров тридцать. Ночью с ПНВ вполне можно идти. Надо их проскочить за один переход. Там на реке разобьем лагерь. Осмотримся. Найдем более-менее ровную площадку для доставки плавсредств. Получим посылку, распакуемся и, если вода высокая, в путь вниз по реке.

Не думаю, что после такой оплеухи торговцы бросятся за нами в погоню, сказал один из бойцов.

Я тоже не думаю, согласился Кэп. Потерять почти два десятка бойцов это для них серьезно. Но готовыми надо быть ко всему. Меня другое беспокоит. В 70 километрах южнее на реке в долине спутник показывает тепловую сигнатуру. Оптика через облачность не работает, но, по прикидкам штаба, там селение на 7080 человек. Торговцы могут догадаться, что мы будем идти вниз по реке, и сообщить по рации. Спутник эту передачу может и не засечь.

Они же не знают, что нам сбросят лодки. Поэтому если и будет засада, то, скорее всего, на тропе, предположил Лекс.

Возможно. Но по нашей карте тропа идет вдоль реки, так что мы так и так пройдем мимо засады, если, конечно, ее нам устроят, задумчиво проговорил командир.

Хэй-йя! Пробьемся, весело сказал один из спецназовцев. У нас коптер есть и кот. Пустим вперед, засечем засаду, накроем дымом, потом гранатометами и пробьемся. Они и понять не успеют, откуда по ним палят. А может и тихо все будет.

Хорошо бы по-тихому пройти, ответил кто-то. А то мы так все местное население проредим. Бабы и дети без мужиков останутся.

Ладно. Разберемся по ходу пьесы, завершил разговор Фролов. Заканчиваем ужин и спать. Завтра долгий переход.

Возражений не последовало. Спецназовцы распределились по двум палаткам, одели термокостюмы, которые служили им спальными мешками, и завалились спать.

Следующий переход прошел без приключений. Добрались до реки уже далеко затемно. Нашли в стороне от тропы скрытное место за огромными валунами и расположились на ночлег. Наутро послали дрон и кота разведать обстановку. В километре ниже по течению вдоль русла с воздуха обнаружили подходящую для десантирования площадку. Дали ее координаты в штаб и получили время доставки контейнера. На следующий день утром.

Река в этом месте была метров пятнадцать шириной и уже достаточно полноводной, чтобы лодки не задевали дно. Текла по довольно широкой долине без видимых перепадов по высоте, поэтому порогов заметно не было. Дрон с воздуха обнаружил несколько перекатов, но они не должны стать помехой при сплаве. Осталось ждать доставки из штаба, соблюдая при этом меры предосторожности, положенные при операциях в тылу врага.

Наутро Фролов по спутнику выяснил точное время доставки и расставил по периметру площадки маячки. Всем, кто не был в боевом охранении, приказал укрыться в расселинах, чтобы, не дай бог, контейнер не упал на голову.

До сброса оставалось полчаса. Лекс пристроился на коврике у обломка скалы, включил обогрев и, опустив щиток термокостюма, решил вздремнуть, чтобы компенсировать прерванный приготовлениями к приемке груза сон.

Его разбудил идущий с неба отдаленный рокот, напоминающий несущийся по склону камнепад. Он становился все сильнее, через минуту перерос в рев, который был многократно усилен эхом от скал и заставлял внутренности неприятно вибрировать.

Всем внимание. Сброс, раздался в наушнике голос Кэпа. Рев постепенно стих, уходя куда-то на юг. Вместо него в воздухе послышался свист и редкие хлопки маневровых двигателей парашютно-десантной системы, выводящей груз в точку приземления, и наконец громкий выстрел тормозных пиропатронов.

Утро было на редкость спокойным. Горы накрыл неплотный туман. Ветра почти не было. Несмотря на это, контейнер с грузом не попал на площадку, а приземлился на краю воды. Выслушав ругательства спецназовцев, Лекс выбрался из укрытия и оценил обстановку. Контейнер, удерживаемый стабилизационными штангами, на треть был в реке, но, к счастью, торцевые створки находились на берегу. Пара бойцов уже осматривала доставку. Другая чуть поодаль собирала парашют. Через несколько минут все собрались возле груза. Кэп лично вскрыл контейнер и убедился, что герметичность не нарушена и груз, закрепленный на амортизирующих растяжках, не пострадал.

На то чтобы собрать две шестиметровые надувные лодки, ушел весь остаток дня. Было видно, что группа делает это уже не в первый раз, поэтому процесс шел без задержек. Во время работы Лекс узнал, что сплав по горным рекам входит в обязательную программу подготовки спецназа. К вечеру Фролов уже придирчиво осматривал плавсредства, на которых предстояло пройти 300 километров по бурным горным рекам.

Лодки были выполнены в десантном варианте с усиленной боковой защитой, способной выдерживать пули среднего калибра. Для повышения плавучести на них была установлена система поддержания давления, которая нагнетала воздух в поврежденную секцию корпуса. Днище было сделано из прочного стеклопластика, покрытого слоем резины, способным выдержать удары даже о самые острые камни. На корме стоял мощный водометный двигатель с разнесенными соплами. Такая конструкция увеличивала скорость изменения вектора тяги и делала лодку настолько маневренной, что она могла развернуться практически на месте. Спереди невысокое пуленепробиваемое лобовое стекло. За ним стойка управления и гнездо для крупнокалиберного пулемета. Сидений или лавок не было. Их роль выполняли надувные валики, прикрепленные к днищу вдоль двух бортов и снабженные гибкими рукоятками. На них полагалось сидеть верхом, как на коне. Как выяснилось позже очень удобная поза при сплаве, потому что коленями можно было держать равновесие. Из других удобств только амортизирующее надувное дно с креплениями для груза посередине. Лекс был впечатлен. В собранном состоянии лодка выглядело надежно, угрожающе и даже зловеще.

Кто-то из спецназовцев вызвался проверить ее на ходу, но Фролов, выставив караул и дозоры, отправил остальных спать.

Наутро быстро собрали лагерь. Все, что не могли взять с собой, поместили в контейнер и сожгли термитными шашками. Самое необходимое разместили в лодках. После полудня облачились в специальные водонепроницаемые костюмы и начали сплав.

Поскольку всю работу делало течение, электромоторы водометных двигателей работали на самых низких оборотах, рассчитанных только на маневрирование. Талая вода наполнила реку и, покрыв каменистые пороги, превратила их в крутые перекаты. Когда лодка налетала на них, ее нещадно бросало из стороны в сторону так, что не справлялась даже встроенная система стабилизации. То, что спуск по горной реке не прогулка по озеру, Лекс понял в первые же минуты. После мотания и резких рывков вправо-влево, вверх-вниз мир перед глазами потемнел и поплыл от накатившего приступа морской болезни. К горлу откуда-то изнутри подкатила вязкая тошнотворная волна, которая тут же вырвалась наружу. Хорошо, что успел перегнуться за борт и не испачкал салон.

Говорили тебе, Бот, не ешь ничего на завтрак и таблетку прими, сидящий рядом спецназовец укоризненно покачал головой. Теперь терпи до привала. Там тебя док вылечит. Но вначале борт очистишь.

На привал остановились примерно через час. Проверили давление в лодках и крепление груза, провели диагностику двигателей. Убедившись, что все штатно, Фролов дал возможность всем с непривычки отдохнуть минут двадцать. За это время Лекса осмотрел доктор, дал таблетку от укачивания и пару пластиковых пакетов, чтобы не испачкал одежду и салон.

Передышка позволила летящему впереди сплава дрону уйти на пару километров вперед и разведать обстановку. Узкая, зажатая скалами долина, по которой протекала река, была пустынной. До селения, расположившегося вниз по течению, от места ночной стоянки было километров семьдесят. Фролов прикинул, что они двигаются со скоростью чуть больше 20 километров в час. Треть пути уже позади. Чтобы пройти селение в темноте, нужно было стать на стоянку через час-полтора, отдохнуть и, дождавшись глубокой ночи, снова двинуться в путь.

Следующий отрезок километров в тридцать прошли быстро. Рулевые полностью освоились с управлением. Лекс во время остановки ничего не ел и не пил, поэтому, несмотря на частые позывы и приступы головокружения, ни салон, ни борт не испачкал. Пройдя расчетное расстояние, сделали передышку. Провели разведку дроном следующего участка и экипировались для возможного боестолкновения при проходе поселка. Сплав продолжили в полночь с расчетом проскочить опасный участок между часом и двумя ночи.

Если при свете дня сплав по горной реке был делом нелегким, то ночью граничил с самоубийством. В опустившемся на реку тумане приборы ночного видения давали обзор не больше 50-70 метров. Термооптика работала не лучше. На передней турели рядом с пулеметом установили по два инфракрасных фонаря, которые обеспечивали конус подсветки градусов в сто двадцать и позволяли разглядеть поверхность и берега. Чтобы замедлить ход и облегчить маневрирование, по паре бойцов сели на весла и принялись грести в противоположную движению сторону. Это немного упростило задачу рулевого, но все равно сильное течение неудержимо несло, подбрасывало их на каменистых перекатах и швыряло на берег там, где река делала повороты. Несколько раз днище лодки налетело на камни и Лекс позвоночником почувствовал сильный удар, хотя он был самортизирован надувным валиком, на котором он сидел.

Успев отдохнуть во время второго привала, он немного освоился с этой нестерпимой качкой. Может, после первых двух переходов желудок был совершенно пуст, а может, сработали таблетки, которые дал ему док. Лекс сидел ближе к корме у двигателя, зажав между коленей надувной валик сиденья и схватившись двумя руками за поручни, изо всех сил старался удержать равновесие. Шлем в режиме ПНВ выдавал невыносимую для глаза динамичную картинку. Фейерверки брызг, сверкающие в инфракрасной подсветке. Пенящиеся волны бурунов по бокам. Смазанные очертания берега. От бешеной пляски этих кадров, передаваемых оптикой в серо-зеленом свете, кружилась голова. Он пытался закрыть глаза, но становилось только хуже. К горлу подступала горькая тошнота, и желудок пытался выдавить из себя хоть что-то, чтобы облегчить страдания.

Видя, что Лекс находится на грани срыва, один из гребцов передал ему весло. Перебравшись на его место, ученый уселся спиной по ходу движения и попробовал грести в ритм со вторым бойцом, сидящим с другой стороны. Стало немного легче. Тело и мысли сосредоточились на физической нагрузке, тошнота и головокружение отступили. Сил, правда, хватило минут на десять, но и это было желанной передышкой. Так, меняясь со спецназовцами на веслах, прошли остаток пути до метки, где Фролов спланировал остановку.

За пару километров от опасного участка причалили к берегу. Отправили вперед дрон, чтобы провести разведку. Проверили лодки и прилегли отдышаться от нестерпимой качки и вытянуть затекшие от долгого сидения на валиках ноги.

Коптер в сумерках несколько раз облетел поселение на большой высоте и передал оператору расположение контрастирующих с фоном объектов. Судя по карте, когда-то здесь был довольно крупный городок Гамгатхи и кластер поселков тибетцев возле ледникового озера Рара Даха. Сейчас эта местность обезлюдела. Уцелело только десятка два домов старой постройки, перекрывавших торговый путь с севера на юг. Они стояли плотной группой на возвышенности метрах в пятидесяти от берега и были окружены каменной стеной. Жилых, судя по теплу и тусклому освещению входа, было только семь. По-видимому, для экономии тепла и света в холодное время года все горцы собирались именно в них. На плоских крышах двух крайних строений с севера и юга были оборудованы огневые точки с треногами для крупного калибра. Ближе к горам на склоне два блока трубных ветрогенераторов. Все в рабочем состоянии. Ниже по течению у воды в загоне стояло стадо яков и коз в 30-40 голов. Выше по течению вдоль реки растянуто поле теплиц. На дороге, идущей с севера вдоль реки, каменная караульная будка. Прожектор работает, но часового не видно. С юга селения такой же пост.

Проанализировав данные, Фролов решил, что пройти горцев можно тихо, на хорошей скорости, благо течение, ширина и глубина реки позволяли это сделать. На том и порешили. Единственной сложностью был караул с севера селения. Луч его прожектора освещал дорогу и краем захватывал реку. Если он заметит лодки, то наверняка подаст сигнал тревоги. Насколько хорошо была устроена у горцев караульная служба, сказать было сложно, как и то, успеют ли они выбежать с оружием на улицу и как себя поведут, увидев незваных гостей. Но то, что, если их заметят, пост на выходе из селения будет предупрежден, было очевидно. Значит, был риск, что с перепугу южный часовой может открыть огонь.

Эту проблему доверили решить коту. Его перевели в режим скрытой атаки, снарядили дополнительное оружие парализующими дротиками и баллоном с газом и отправили к северному посту. Через полчаса оператору пришли первые кадры.

Уже на подходе скаут засек направленную на дорогу камеру слежения. Судя по всему, горцы были неплохо экипированы. Робот перешел в стелс-режим и, скрываясь за камнями, забежал сзади будки. Двери были закрыты, но его чуткий микрофон засек разговор внутри. Часовых было два. Судя по стуку костяшек о дерево, они коротали время за какой-то местной игрой. Кот подошел к окну и выдвинул вверх на штанге камеру. Точно. Два охранника бросают костяшки на доску. Оба в бронежилетах. Шлемы сняты. Оружие рядом. На столе монитор, рация, тарелка с остатками еды и две кружки. На экране монитора четыре сегмента с картинками с разных камер. Значит, наблюдение организовано по всему поселку.

То, что охранники были в бронежилетах, осложняло работу кота. Дротики использовать было опасно. При попадании в ноги или низ живота у человека оставалось две секунды до отключения. Если в это время в руках будет автомат с досланным патроном, то можно сделать выстрел, который поднимет все селение. Для таких случаев имелся запасной вариант парализующий газ.

Оператор поставил коту задачу и приказал укрыться и ждать сигнала. Чтобы не вызвать подозрения, часовых надо было нейтрализовать за несколько минут до того, как лодки войдут в опасную зону.

Пока робот-скаут изучал обстановку у северного поста, спецназовцы проверили оружие, экипировку, связь и приготовились к долгому переходу. После селения предстояло пройти расстояние до слияния с рекой Хумла и дальше до впадения в более полноводную Карнали. Сделать это надо без остановки, за один бросок, чтобы исключить возможное преследование со стороны горцев, если у тех возникнет такое желание.

То, что появление на реке лодок будет замечено, не вызывало сомнений. При внимательном рассмотрении переданных котом кадров монитора в караулке было видно, что одна из камер направлена на реку. Значит, их проход будет зафиксирован в памяти системы.

Есть ли у тибетцев, кроме ослов, транспортные средства, способные двигаться по дороге, гадать не хотелось. Поэтому Фролов принял решение пройти участок почти в 40 километров до впадения в Карнали одним долгим броском. Река после селения впадала в широкую долину и становилась спокойнее. Это сделает сплав не таким жестким, и можно было рассчитывать на то, что до следующей остановки на отдых люди вполне смогут его выдержать, не вывернув желудки.

На этом горный участок сплава заканчивался. Карнали до впадения в приток Ганга текла по предгорьям и, делая замысловатые петли, не спеша спускалась по широким долинам до самой границы с Индией. Но до легкой речной прогулки надо было еще пройти селение горцев и 40 километров ночной пляски на перекатах.

Убедившись, что все готовы, Кэп дал команду отчаливать. Хоть водометы работали тихо, их решено было не включать. Несмотря на шум реки, их было слышно метров за сто. Поэтому шли тихо на веслах.

Когда впереди сквозь туман показались тусклые огоньки селения, оператор дал команду роботу. Тот выбрался из-за камней и крадучись подобрался к двери караульной будки. Прислушался. Затем по-собачьи опустился на землю, просунул в тонкую щель под дверью форсунку и подал газ. Струя парализатора, шипя под высоким давлением, ворвалась в крохотное помещение. Горцы в изумлении оглянулись на дверь и потянулись за оружием, но перед этим сделали несколько вдохов и, закатив глаза, повалились на пол. Они очнутся через час-полтора с головной болью, тошнотой и головокружением, но останутся живы. Как раз для таких случаев в комплекте кота и были, по военным меркам, гуманные нелетальные средства.

Сделав свое дело, робот-скаут помчался вдоль стены к южному караулу, чтобы подстраховать на случай, если там поднимут тревогу. Он укрылся за камнями и нацелил ствол, снабженный магазином парализующих дротиков, на дверь. Его чуткие микрофоны уже уловили урчание водометов, когда лодки, включив двигатели, на полном ходу быстро прошли селение. Подождав, когда звуки стихнут, и убедившись, что горцы все еще спят, он выскочил из укрытия и, стараясь не попасть в сноп света, падающего на дорогу, рысью побежал вдоль реки в точку подбора.

Некоторое время в селении ничего не происходило. Потом у загона яков, расположенного у самой воды, зашевелилась куча жухлой полусгнившей травы. Откинув укрытые брезентом доски, из небольшого углубления под ней выбрались двое тибетцев. Один бросил взгляд вдоль реки в тепловизор, посмотрел на часы и, поцокав языком, что-то сказал другому. Тот подхватил автомат и бросился в стоящий в середине селения дом, чтобы доложить ожидающему у радиостанции старейшине, что незнакомцы прошли их деревню.

После сообщения торговцев, что в их сторону движется богатый караван незнакомцев, старейшина послал мужчин установить на дороге наблюдение, но те сообщили, что незваные гости сплавляются вниз по воде. Они могли бы натянуть трос поперек реки и расстрелять их из крупнокалиберных пулеметов. Тогда вся добыча досталась бы им: и оружие, и экипировка, и быстрые лодки. Но хитрые торговцы из Клана соляных озер уже сообщили Хозяину Земель, а тот приказал не трогать пришельцев. Пришлось их пропустить. Потому что никто в долинах, примыкающих к Карнали, не смеет перечить Хозяину Земель.

Коптер, контролировавший обстановку, с большой высоты засек движение, навел термооптику на неизвестно откуда появившихся у реки горцев и передал картинку оператору. Борясь с порывами ветра, он висел в воздухе еще минут десять, затем быстро пошел вниз по реке вслед за лодками.

* * *

Хозяин Земель родился в самом начале катастрофы в семье суперинтенданта полиции провинции Карнали, столицей которой был небольшой город Бирендранагар. Сорок лет назад, когда вслед за Индией начался распад Непала, немногочисленные военные гарнизоны провинции были призваны в Катманду для наведения порядка. Получилось у них не очень.

Видя, что ситуация полностью вышла из-под контроля, правительство ушло в отставку и вместе с десятком самых богатых бизнесменов страны сбежало в Территорию. Власть в столице перешла к оппозиции, выбранной беснующимися на улицах толпами голодных селян, приехавших из деревень штата требовать риса, воды и лекарств. После этого город с некогда миллионным населением был отдан на разграбление.

Наиболее боеспособные подразделения, собранные в Катманду со всей страны, некоторое время держали аэропорт и центр города. Простояв так пару дней, военные поняли, что власть их бросила, помощи ждать неоткуда, а впереди грядут смутные времена, и сами присоединились к беспределу.

Начальник штаба сухопутных сил, основы армии Непала, был человеком неглупым. Он понял, что мир фактически разрушен. Сейчас выживет тот, кто окажется жестче и проворнее и сможет застолбить территорию, способную обеспечить безбедную жизнь во всеобщем хаосе. Он приказал войскам, не стесняя себя в средствах, остановить грабежи и мародерство, и объявил столицу Непала закрытым городом. В течение следующих месяцев военные стянули в Катманду ресурсы, продовольствие и вооружение со всех гарнизонов страны и создали там хорошо охраняемый укрепрайон, под защитой которого находилась богатая сельхозугодиями провинция.

Видя, как развиваются события в столице, суперинтендант полиции Карнали решил сделать в Бирендранагаре то же самое. Он мобилизовал полицейских, объяснил старшим офицерам ситуацию и свой замысел. В течение ночи он с легкостью захватил власть в городе и стал в провинции единоличным и полновластным царьком. Владения первого Хозяина Земель простирались от южной до северной границы Непала вдоль реки Карнали и ее притоков.

Бирендранагар и в лучшие времена был городком небольшим, тысяч под двадцать населения. Болезни и климатическая катастрофа сократили население втрое. Несколько тысяч суперинтендант собрал со всей провинции, но это несильно изменило ситуацию. Под давлением стихий, без доступа к внешним ресурсам и технологиям город пустел и постепенно превращался в руины. К концу века жизнь теплилась только в центре. Там, окруженная стеной, размещалась резиденция Хозяина Земель и казармы его армии. Пользуясь превосходством в вооружении, жестокий феодал обложил данью редкие прибрежные деревушки и торговцев, чьи караваны шли на юг по реке Карнали. По классификации Территории Бирендранагар с населением около тысячи человек попадал под выживших сквотеров, но, по сути, являлся пристанищем бандитов.

Когда торговцы Клана соляных озер сообщили, что в сторону Бирендранагара движется группа хорошо вооруженных и богато экипированных людей с севера, Хозяин Земель сообразил, что это его шанс укрепить свою власть и заодно поживиться ништяками, которые могут быть у незнакомцев. Он предупредил всех, чтобы не трогали караван. Чуть позже он узнал, что группа сплавляется на двух лодках. Это несколько осложняло задачу, но не делало ее невозможной. Теперь главным фактором становилось время. По дорогам группа шла бы со скоростью 20-30 километров в день, по воде же они двигаются гораздо быстрее. Получив сообщение, Хозяин быстро собрал своих советников и приступил к планированию засады.

Но торговцы Клана соляных озер сообщили хозяину не все. Они скрыли информацию о феноменальной огневой мощи пришельцев и о том, что они с легкостью расправилась с двумя десятками их лучших бойцов. А еще торговцы понятия не имели о том, что группу Фролова поддерживает спутник и у нее есть современные роботизированные комплексы разведки, делавшие внезапное нападение почти невозможным.

После короткого совещания с офицерами Хозяин Земель выбрал место для засады. Карнали протекала в 20 километрах от Бирендранагара, но тут же делала резкий поворот на запад, а затем еще один на восток и уходила на юг в пустынную равнину Индостана. Встретить пришельцев решили на старом автомобильном мосту, бывшем когда-то частью оживленного шоссе Махендра Н01, идущего с востока на запад через всю территорию Непала вдоль границы с Индией.

Дорога почти разрушилась от погоды, а вот мост местные поддерживали в рабочем состоянии, чтобы по нему могли пройти караваны с вьючными животными. Этот участок был частью основного торгового пути, который соединял редкие селения выживших, расположившиеся в северных горных долинах на высоте 2-3 тысяч километров в зоне, где можно было возделывать землю и пасти скот. Как раз по одной из таких долин и сплавлялась группа Фролова.

Мост находился в 60 километрах на юго-запад от Бирендранагара и был самым крупным в Непале. Его общая длина составляла почти 500 метров, а пролета над водой 325. Стальную конструкцию поддерживали плетеные из толстых тросов ванты, укрепленные на единственной высокой опоре, стоящей на восточном берегу. Часть вант из-за коррозии оборвалась. Для облегчения нагрузки на оставшиеся люди в свое время обрушили значительные куски моста в воду, чтобы сузить его ширину с восьми до трех метров. Из-за этих обломков пройти под ним при низкой воде было очень сложно. Приходилось лавировать между торчащими над поверхностью стальными балками и бетонными плитами дорожного покрытия.

Весенний паводок из-за таяния снегов в Гималаях на Карнали только начался. Вода скрыла часть препятствий, но ржавые, искореженные куски еще кое-где угрожающе торчали из воды. Это значительно затруднит проход резиновых лодок, а может, даже и прорвет им днища. Тогда с легкостью можно будет сверху расстрелять барахтающихся в потоке людей, если они не пойдут на дно под тяжестью экипировки. Добычу можно достать через месяц, когда река почти пересохнет перед началом жаркого сезона.

Пришельцы сплавлялись по Мугу. Эта горная речушка в 30 километрах от селения, из которого пришел сигнал, сливалась с текущей с востока Хумла и впадала в Карнали. От этого места до моста по прямой было около 145 километров, но река из-за горного рельефа выписывала по длине замысловатые петли, два раза резко меняя направление, поэтому расстояние по воде до засады превышало 240 километров. Разведчики сообщили, что лодки часто останавливаются на привал и проходят за день 80-100 километров. Значит, сплав до места засады займет минимум два дня. За это время надо успеть добраться до моста и подготовить огневые точки.

Хозяин быстро собрал караван, загрузил на ослов два крупнокалиберных и два обычных пулемета, РПГ, боекомплект, отобрал двадцать конных бойцов на низкорослых, привыкших к тяготам горной жизни лошадках и, лично возглавив отряд, двинулся в путь.

* * *

После того как группа Фролова спокойно проскочила селение, сплав продолжался еще часа полтора с небольшой остановкой, чтобы подобрать кота и заменить у дрона элемент питания. Оператор, как только получил картинку с коптера, где на берегу из хорошо замаскированного укрытия вылезла пара горцев, тут же передал ее командиру. Тот принял ее без комментариев и сказал, что обсудит со всеми во время следующего привала.

Километрах в тридцати ниже от селения река сливалась с притоком. До впадения в Карнали оставалось идти минут сорок. Вода стала заметно спокойнее. Горы расступились, образовав постепенно расширяющуюся долину. Правда, усилился ветер. На высокогорье он был порывистый, но редко достигал 10 метров в секунду, а иногда стихал вообще, уступая место туману и моросящему дождю. Здесь же, в предгорьях, он дул, как в аэродинамической трубе, с почти постоянной силой метров в пятнадцать. Поэтому приходилось учитывать парусность лодок и чаще менять аккумуляторы у дрона, который использовал много энергии на компенсацию.

Спутник показал, что слева, километрах в пяти от берега есть жилой хутор на пару домов. В утренних сумерках сделали остановку и отправили дрон в его сторону на разведку. Через полчаса стало ясно, что там крестьяне и опасности не представляют. Фролов решил двигаться до Карнали и в месте впадения притока стать на отдых на другом берегу.

Через час лодки вышли в широкую, идущую с севера на юг долину, по которой протекала полноводная река. Переправились на правый берег. Нашли подходящее место для лагеря и, вытащив лодки на камни, разбили палатки в приземистой ураганной конфигурации. Фролов тут же собрал старших боевых групп и поделился информацией, полученной с коптера после прохода селения.

Думаю, это были наблюдатели, сделал он вывод после того, как все просмотрели короткий ролик. Прямо у воды, в специально вырытом окопе. Хорошо замаскировались, в том числе от термооптики. Сразу, как вылезли, один посмотрел нам вслед в ПНВ. Другой побежал докладывать.

Вопрос кому? Может, надо было попросить, чтоб сбросили сканер частот.

А толку. Они на своем лопочут. Даже в штабе проблемы с переводом, покачал головой Кэп. Нет, нам надо знать расположение селений вдоль реки. Остальное мы сами обнаружим через дрон. У него на высоте в три тысячи обзор почти в десять километров. Небо здесь чистое, тумана нет. Так что обстановка, как на ладони. Только ветер, блин, Фролов на секунду прислушался, как хлопает под напором воздуха наружный слой палатки. Я получил примерную карту тепловых отпечатков. В долине около двух десятков хуторов по два-три строения в каждом. Скорее всего, фермы. Разбросаны широко. У реки никого нет. Все расположены на склонах гор. По-видимому, тут летом все высыхает и превращается в каменистую пустыню. Жить можно только на уровне около трех тысяч метров. Там просо и скот. А мы уже спустились до уровня восемьсот. По берегам до самой границы с Индией никого нет. А если есть, дрон заметит. Спутник передает, что единственное крупное поселение на нашем пути на самом юге Бирендранагар. Тысячи полторы населения. Стоит в 20 километрах к востоку от реки. В этом городке работают две радиостанции. Активно работают. Радиообмен в том числе и с селением, которое мы проскочили.

Ты думаешь, что горцы туда сообщили, что мы идем вниз по реке, спросил один из спецназовцев.

Больше некуда. Это единственное крупное поселение в предгорьях в этом районе. Ближайшие сравнимые с ним городки километрах в двухстах на восток и на запад. Стоят на вот этой трассе, Фролов курсором подсветил на карте шоссе Махендра. Наша река называется Карнали. Течет на юг. Петляет, как бык поссал, но спокойная, в это время полноводная и широкая. Летом пересыхает почти полностью. Если будем в день на двигателях делать километров по сто-сто двадцать, нам до Бирендранагара двое суток пути. Слушайте дальше. Чуть южнее здесь был большой мост. В каком он состоянии сейчас, неизвестно. Спутник из-за постоянной облачности поверхность не сканирует. Фиксирует только тепло. До самого моста вдоль реки никого. Хутора удалены от реки. Я думаю, до Бирендранагара мы будем идти спокойно.

А там засада? насторожился Лекс.

Возможно. Горцы видели нашу экипировку и оборудование. С таким оружием они будут хозяевами всего юга. В Бирендранагаре от тысячи сквотеров. Если они выжили до сих пор, значит, знают как. Они, скорее всего, держат всю долину реки и мост, если он еще не развалился. Живут за счет податей с фермеров и торговцев. По нам есть два варианта: либо засада, либо попросят плату за проход, Кэп оторвался от карты и посмотрел на бойцов. У кого какие мысли?

Есть еще третий вариант. Попросят плату, а потом нападут. Как те торговцы. Соль. Мир. Уважение, уважение, предположил кто-то.

Может и так, хмыкнул Фролов. Хотелось бы пройти этот кусок до слияния с притоком Ганга без стрельбы. Там сбросят плот, и до самого океана полупустыня. Только кочевники.

Может вызвать поддержку с воздуха на этот Драгар?

Там женщины, дети. Мы что, изверги, сквотеров зачищать.

Какие они сквотеры. Бандиты. Засаду готовят. К бабке не ходи, заявил оператор.

Так и мы не пальцем деланы. Остановимся километров за десять, бросок вперед и подчистим все.

Опять бросок. Кэп Ты берега видел? Камни. По ним хрен побегаешь.

Отставить нытье, отрезал командир. Поступим так Сплавляемся в обычном режиме. За десять километров до моста остановка, разведка, свежая инфа со спутника. Там решим. Все. Теперь всем, кроме охранения, отдыхать.

Учитывая бессонную ночь, на привал Фролов отвел пять часов. За это время дрон в автоматическом режиме прошел участок в 30 километров вниз по реке по правому берегу и вернулся в лагерь по левому. Каменистая пойма до самых предгорий была пуста. Единственным следом пребывания человека была пустующая паромная переправа. Судя по тому, что тросы были смотаны в бобины и сложены на берегу, она не работала с прошлой осени.

Отправились в путь после обеда. Сплав по Карнали казался легкой туристической прогулкой по сравнению с тем, что спецназовцы испытали на горной реке. Течение было быстрым и плавным, видимость хорошей, а ширина метров в сто семьдесят позволяла свободно маневрировать, если прощупывающий глубину эхолот замечал мель или каменистый перекат в месте, где река шла поверх базальтовых плит.

К вечеру прошли километров девяносто. Такими темпами к концу следующего дня группа будет у моста, где предполагалась засада. Ночью проходить препятствие было слишком опасно. Контакты с горцами подтверждали, что у тех есть ПНВ. Значит, могут быть и ночные прицелы. Огонь сверху по лодкам оставит находящимся в них мало шансов. Поэтому, как и предлагал Фролов, надо было сперва зачистить мост. Для этого решили стать лагерем на расстоянии короткого перехода, выйти затемно, чтобы ранним утром в сумерках штурмовые группы маршем могли выйти на позиции для атаки.

Лагерь разбили в полусотне километров от моста. Проверили местность насчет разведки или наблюдателей противника. Наутро, пока экипировались, Кэп получил последние данные со спутника. На мосту по обоим берегам имелись четкие тепловые отпечатки, которых не было вчера. Судя по их качеству, две отапливаемые изнутри хижины.

Уже на месте. Ждут, недовольно покачал головой Фролов. Вот людям неймется. Видно, без стрельбы никак.

А может, это торговцы? предположил старший одной из групп.

Подойдем ближе, пошлем роботов, все увидим. Если без оружия, попытаемся проскочить или договориться.

Той ночью Лекс почти не спал. В полудреме уставший мозг выдавал пугающие картинки предстоящего боя. Он лишь смутно представлял, что задумал Фролов. Судя по приготовлениям, он был настроен серьезно. И ребята вели себя по-другому, не так как, когда они в высокогорье пошли встречать идущую по их души колонну, посланную торговцами. Не было того задора, только мрачная решимость, как перед встречей с опасным противником. Такая смена настроения была понятна. Прошлый раз они сами шли на охоту. Теперь же западня была приготовлена для них.

Но Кэп явно не был согласен на роль добычи. И переговоры с теми, кто поджидает его у моста, тоже вести не собирался. Он еще с вечера перевел дрон и кота в боевой режим и отправил в условную точку в одиннадцати километрах от моста. Там роботы после разведки окрестностей перешли в спящий режим.

Лодки подошли к точке начала операции в три ночи. Восход солнца в шесть с минутами. К этому времени штурмовым группам надо добраться до моста, отдышаться, разведать обстановку и составить план атаки. Отправили дрон на большой высоте просканировать поле предстоящего боя. Присланные им данные подтверждали готовится засада. На мосту были оборудованы огневые точки для стрелков. Под ним на берегу в камнях был замечен как минимум один крупнокалиберный пулемет. Всего можно было насчитать два десятка бойцов. Но при наличии крупнокалиберного пулемета их количество особого значения не имело. Лодки и все, кто в них находится, попав под огонь, будут обречены. Еще дрон обнаружил наблюдателя в пяти километрах перед засадой. Это было серьезным неудобством, потому что его придется обходить по широкой дуге и оставлять в тылу, чтобы внезапно напасть на засаду.

Оценив диспозицию, группа разделилась на три части. Две штурмовые тройки, одну из которых возглавлял сам Фролов, пошли по левому и правому берегам к мосту. Лекс и три бойца остались у лодок.

Чтобы скоротать время, один из спецназовцев несколько раз проинструктировал ученого, как пользоваться пулеметом, установленным на штанге спереди лодки. Доверять ему управление плавсредством явно никто не хотел, а вот обеспечить огонь на подавление он был вполне способен.

Штурмовые группы преодолели расстояние до моста почти за два часа. На расстоянии прямой видимости от цели укрылись, замаскировались и подняли в воздух поджидавший их в паре километров дрон, чтобы тот детально разведал обстановку. Он завис на большой высоте, чтобы не был слышен шелест электромоторов, и медленно прошелся вдоль реки над мостом, внимательно сканируя местность в нескольких диапазонах.

Посмотрев картинку, Фролов выругался. Быстро проскочить мост не удастся. Под ним из воды торчали куски металлических балок и ощетинившихся обрезками арматуры бетонных конструкций. Было еще неприятное открытие: крупнокалиберных пулеметов оказалось два. По виду совсем древние М2^[44], но от этого не менее эффективные. Значит, надо будет проводить полную зачистку. Он отослал лодкам сообщение о препятствиях под мостом и с помощью тактической нейросети принялся планировать атаку.

Через пару минут электронные мозги выдали на щиток шлема боевой реальности план атаки. Вероятность успеха, по их подсчетам, составляла выше 80%, вероятность двухсотых меньше 15, трехсотых^[45] выше 30%. Он переслал план группе, находящейся на другом берегу. Дал им время на изучение, выслушал предложения и внес коррективы. Теперь каждый боец знал свою цель, диспозицию и время атаки. Фролова не очень смущала выданная нейросетью возможность потерь. Так было всегда. За долгие годы службы он привык к скепсису, с которым электронные мозги относятся к боевым возможностям человека.

Полчаса ушло на то, чтобы скрытно занять позиции. За это время коптер еще раз пролетел над мостом, уточнил расположение целей и сверил их с маркерами системы боевой реальности, встроенной в шлем каждого штурмовика. С этого момента все спецназовцы, дрон и кот объединились в одну многоканальную боевую сеть, управляемую искусственным интеллектом. Фролов быстро проверил готовность и отдал приказ вперед.

Противник неплохо продумал засаду. На левом и правом берегах под пролетами моста в выложенных из камня и кусков бетона гнездах располагались установленные на треногах два крупнокалиберных пулемета и пара стрелков. Их секторы обстрела были направлены против течения и полностью перекрывали реку и противоположный берег. На мосту над водой расположились два гнезда с пулеметчиками, РПГ и 8 стрелков. Чуть в стороне, в начале и в конце моста коптер засек двух снайперов.

План боя, подготовленный тактической нейросетью, не отличался сложностью. Вначале проверить две хижины, стоящие по обе стороны моста. Убедившись, что тыл чист, заблокировать у воды крупный калибр. Дальше нейтрализовать снайперов и зачистить всех, кто находится на мосту. Затем спуститься вниз и проконтролировать там огневые точки.

На момент приказа к атаке по одному спецназовцу находились в ста метрах от пулеметных позиций под мостом, остальные сверху по разным берегам реки в начале дорожного полотна. Действовать начали синхронно, когда на щитке БР у каждого загорелась метка приоритетной цели и рекомендованный маршрут движения. Быстро проверили хижины. Людей там не оказалось, только оборудование, спальные мешки и какие-то тюки. Получив сигнал, что тыл чист, дрон выпустил по пулеметным гнездам на мосту две неуправляемые ракеты. Одновременно с этим прозвучали сдавленные глушителем выстрелы, снимающие снайперов, и взрывы от подстрочников внизу моста, когда спецназовцы накрыли позиции крупного калибра.

В это время переведенный в автономный боевой режим кот, который прокрался почти к самым позициям стрелков в середине моста, выскочил из укрытия и, прыгая и кувыркаясь из стороны в сторону, чтобы увернуться от трассеров, устроил там настоящий хаос. Пронзительно вереща противной сиреной, он с близкого расстояния расстреливал ошарашенных внезапной атакой бандитов, разбрасывал вокруг себя светошумовые гранаты и дымовые шашки, беспорядочно шарил вокруг лазерами целеуказания. Вся эта бешеная пляска была похожа кадры из фантастического фильма про взбесившегося инопланетянина. Урона бандитам в бронежилетах робот нанес немного, но зато полностью отвлек их внимание на себя.

Группы, находящиеся по обе стороны моста, короткими перебежками от укрытия к укрытию двинулись к центру, ведя прицельный огонь по горцам, безуспешно пытавшимся уничтожить боевого робота. Когда оставшиеся в живых на мосту поняли, что окружены, то побросали оружие, подняли руки и попадали на колени. Первая штурмовая группа быстро проконтролировала раненых бандитов. Троих сдавшихся связали и положили на бетон под охраной одного бойца. Основательно побитого, но еще боеспособного кота отправили подчистить оставшегося выше по течению наблюдателя. Фролов со своей группой спустился вниз под мост, где все еще короткими очередями гулко бухал крупнокалиберный пулемет.

Система боевой реальности просигналила, что огневая точка на правом берегу еще не уничтожена. Состояние бойца, посланного его нейтрализовать, отмечено как критическое ранение. В боевом статусе цели активна. Оказалось, что бойцу с первого выстрела из гранатомета не удалось нейтрализовать пулеметное гнездо. И он в ответ получил выстрел из подствольника в свою сторону. Граната легла в шести метрах сзади, и спецназовца сильно посекло осколками. Легкая броня защищала торс, шлем голову, щитки переднюю часть бедра и голень, а вот ниже пояса сзади только слой армированной ткани, не способный защитить от крупных осколков.

Увидев, что противник выведен из строя, бандиты развернули пулемет и принялись обстреливать его укрытие, кроша куски бетона. Если бы вовремя не подоспел Фролов, через минуту крупный калибр разорвал бы спецназовца на куски.

Раны оказались неглубокими и неопасными для жизни, но из-за многочисленного поражения мягких тканей боец самостоятельно передвигаться не мог. К тому же под правым коленом осколок частично перебил сухожилие. Повреждение не смертельное, но очень неприятное. Если не принять меры, то человек будет хромать всю оставшуюся жизнь. Дока под прикрытием бойца оставили обрабатывать раны, остальные рассыпались для осмотра местности. После того как дрон сделал над мостом несколько кругов и не зарегистрировал никакой активности, лодкам дали приказ подходить.

Через полчаса группа была в сборе. Пленных допрашивать было бесполезно. Английский они не знали, а местный диалект тибетского цифровой переводчик не воспринимал. Их отвели в хижину, усадили на пол и установили у двери мину направленного действия с датчиком движения и таймером, настроенным на час. На пальцах объяснили, что если они до этого дернутся, то осколки в небольшом закрытом помещении превратят их в кровавую кашу. Трофейное оружие собрали и побросали с моста в реку. Потом погрузили раненого и вернувшегося из рейда кота в лодку и, осторожно лавируя между торчащими из воды обломками моста, двинулись вниз по течению.

Если бы не ранение одного бойца, операцию можно было считать успешной. Противник нейтрализован, препятствие пройдено. Путь на юг открыт. Но сейчас приоритетом было другое. Нужно срочно найти безопасное место для стоянки, чтобы Док в спокойных условиях мог поработать с раненым.

На хорошей скорости прошли километров тридцать до впадения в Карнали небольшой речушки. Свернули в нее и поднялись вверх по течению километров на пять. Остановились и разбили лагерь. Пока двигались, Фролов отправил в штаб доклад о боестолкновении, а Док файл с подробным описанием ранений.

Когда в палатке подготовили операционный стол из ковриков и уложили на него обколотого обезболивающим раненого, по спутнику пришло видеоописание операции по извлечению осколков и пошаговые инструкции по сшиванию сухожилия. Док быстро просмотрел записи и с Лексом в качестве ассистента приступил к операции.

Через два с небольшим часа отошедший от наркоза раненый держал в руках банку из-под тушенки с пригоршней осколков и, ругаясь на то, что удача ему изменила, осматривал жестко зафиксированное повязкой колено. Двигаться он все еще не мог, лежать только на животе или левом боку, но сшитое сухожилие должно было срастись через пару недель. До того времени он будет грузом для команды. Хотя, если такой груз оставить в укрытии и дать ему штурмовую винтовку, он может еще наделать дел.

Пока шла операция, дрон облетел окрестности и доложил, что на десятки километров вниз по течению людей нет. Это было хорошей новостью. Горы и пригодные для жизни предгорья остались позади. Впереди лежал путь на юг через Индию, которая из-за засух и пожаров превратилась в безлюдную полупустыню. Километрах в пяти ниже по течению Карнали впадала в Гхагхру один из главных притоков Ганга. Нужно было принимать решение: продолжать ли движение на лодках или запросить плот для более комфортного и быстрого сплава, ведь на нем можно будет не останавливаться на ночевки, а идти практически без остановок 1300 километров до впадения Ганга в Бенгальский залив.

Территория. Новая Москва

Весна в Территории начиналась в марте. До климатической катастрофы на Среднесибирском плоскогорье снег лежал почти до мая, а ночью морозы за минус двадцать были обычным делом. Теперь все изменилось. Природные и климатические зоны сжались по времени и размерам и сдвинулись на север, оставив знаменитой сибирской зиме от силы два месяца.

Теплые юго-восточные ветры погнали со стороны Тихого океана огромные вихри циклонов, несущих с собой ураганы, грозы и ливни. По мере продвижения в глубь континента они теряли свою разрушительную силу. Смешиваясь с потоками теплого воздуха, идущего с южных полупустынь, погодные фронты накрывали Территорию рваным одеялом грозовой облачности и локальных зон низкого давления со штормовыми ветрами и залповыми ливнями.

Обычно в районе Новой Москвы снег стаивал полностью к середине марта. Биологи с нетерпением ждали этого момента, чтобы в естественных условиях проконтролировать начало вегетативного цикла полицефала.

К этому времени новость о биологической угрозе, которую представлял собой модифицированный организм, и закрытой зоне восточнее научного кластера вышла в открытый доступ. Администрация Территории понемногу начала готовить население и инфраструктуру на случай, если к моменту спорообразования в июне-июле средство против полицефала не будет найдено.

За зиму Академией была проделана огромная работа по поиску уязвимостей полицефала. Но она не ограничивалась только лабораторными исследованиями. Пока ученые бились над оружием, способным раз и навсегда решить проблему, военные приступили к физическому истреблению заразы. Еще в середине зимы в зону заражения были мобилизованы несколько подразделений военных и волонтеров гражданской обороны. В их задачу входило уничтожение всех плазмодиев, которых можно было найти на стволах деревьев выше уровня снега. Этот процесс был простым, но требовал больших людских ресурсов. Одетые в защитные костюмы чистильщики выстраивались плотной цепью и двигались в глубь леса, обрызгивая все замеченные плазмодии специально разработанным фунгицидом^[46]. К весне таким способом десятки тысяч гектаров зараженного леса были обработаны. Очистка леса заняла меньше месяца. После нее все остались довольны результатом. По прогнозам ученых, такой примитивный метод должен был примерно наполовину сократить популяцию микроорганизма и снизить опасную споровую нагрузку.

Как только сошел снег, военные решили сделать еще один контрольный проход. Но их и ученых ждал неприятный сюрприз. В первый же день чистильщики нашли несколько мертвых лосей, косуль, кабанов и диких животных помельче. Все они были покрыты лоснящимся слоем слившегося в сплошную пленку плазмодия, который активно переваривал органику.

На место тут же выехал Накомура. После отбора образцов, когда наполовину обглоданная туша лося горела вместе с накрывшим ее полицефалом от заряда огнемета, биолог обратил внимание на то, что подлесок вокруг выглядит странно. Кусты высохли, мох и ягодник пожухли, как после пожара. Он подошел, отломил несколько безжизненных веток, сдвинул ботинком защитного костюма пласт мха и обмер в оцепенении. На уровне ризоид^[47] он увидел сплошную, увитую прожилками пленку полицефала. Придя в себя от шока, он отошел в сторону и снял слой мха размером с квадратный метр, затем проделал то же самое, отойдя метров на десять, потом на двадцать. Везде под мхом почти сплошным покровом тянулась живая жилистая пленка полицефала.

Через час выяснилось, что то же происходит почти по всей зоне заражения, где есть мох или плотный слой опавшей листвы. Получалось, что за зиму плазмодии объединились в один гигантский организм, который, укрытый снегом и слоем мха, продолжал расти всю зиму, пожирая ризоиды и корневую систему мелких растений подлеска.

Это был настоящий шок. Срочно собралась рабочая группа. Военные предложили сжечь всю зону напалмом, ну тут пришла информация о том, что пленка плазмодия обнаружена в научном кластере, а зона заражения за зиму расширилась на несколько километров. Более того, все говорило о том, что полицефал и при минусовой температуре под слоем мха и снега находился в состоянии замедленной вегетации и с наступлением тепла будет расти все быстрее. Прогнозы были самыми неутешительными. Если не остановить мутанта, он к началу лета доберется до Москвы.

Рабочая группа приняла ряд радикальных решений. В научном кластере был введен строгий карантин. Люди эвакуированы. Здания герметизированы. Затем закрытую зону и кластер с воздуха несколько раз обработали фунгицидом. Эффект от этого был лишь частичный. Слой мха и растительности блокировал прямой контакт химиката с плазмодием и значительно снижал эффект. На всей территории остались пятна пленки полицефала площадью от нескольких десятков до сотен квадратных метров. Микроорганизм отторгал пораженные участки, покрывался защитной коркой, но, как только реагент смывали дожди, снова начинал быстро расти.

После сплошной обработки такой большой площади закончился фунгицид. На его производство в нужном количестве ушло около недели. К этому времени плазмодий восстановил значительную часть отвоеванной у него территории.

Накомура от происходящего был в отчаянии. Во время очередного сеанса связи он описал ситуацию Лексу. Тот в общих чертах уже был в курсе проблемы, потому что Татьяна и его лаборатория сообщили об эвакуации из научного кластера.

Я не понимаю, как полицефал из прилипших к дереву ошметков слизи превратился в перерабатывающую органику, почти сплошную пленку, которая покрывает несколько десятков тысяч гектаров леса, удивленно проговорил генетик. Тем более зимой. Ведь в холодное время плазмодии должны быть в стазисе.

В стазис он, скорее всего, не впал, ответил Накомура. На уровне ризоид на почве существует свой микроклимат. Его создает толстый слой мха, покрытого снегом. Зимы сейчас мягкие. При морозе в 20-25 градусов температура на почве может быть около нуля. Этому способствует процесс гниения субстрата, при котором выделяется тепло. Участвующие в нем бактерии эволюционировали, приспособились к новым климатическим условиям. Они стали лучше переносить перепады температур, поэтому субстрат подгнивает и выделяет тепло круглый год. К тому же в полицефале есть генные вставки, делающие его устойчивым к холоду. Поэтому он остается активным при температурах, близких к нулю.

Но покрыть такую огромную площадь за два месяца Это невероятно!

Тут как раз ничего невероятного нет. Не забывайте: несмотря на размеры, полицефал простейший одноклеточный организм. Это одна гигантская клетка с общей оболочкой, внутри которой находится огромное количество ядер. Несмотря на все генные модификации, она живет по законам одноклеточных. Один из них примитивный закон размножения делением. Судя по всему, механизм деления ядер плазмодия похож на тот, что есть у бактерий.

Но ведь они размножаются очень быстро, сказал Лекс, подождав, пока на экране пройдет сетка статики от нависшего над севером Индии грозового фронта.

Быстро не то слово. В благоприятных условиях бактерии размножаются лавинообразно. Ядра делятся каждые 15-20 минут. Если нет тормозящих деление механизмов, то через пять дней произойдет 72 цикла деления, и мы получим 720 квинтиллионов ядер. А у квинтиллиона, коллега, 18 нулей. Плазмодий такого размера покроет всю сушу на планете. Это как раз и происходит с полицефалом. В природе есть внутренние и внешние механизмы, которые не позволяют бактериям размножаться бесконтрольно. Похоже, полицефалу удалось их частично обойти.

Это катастрофа. Я не представляю, что будет, если вся эта хрень начнет выбрасывать споры.

Тут и представлять нечего, невесело хмыкнул японец. Люди будут ходить в респираторах, а все животные погибнут от поражения легких и станут пищей для полицефала. Видел, что он сделал с лосем?

Жуткая картинка, внутренне содрогнулся генетик. Но почему же он не рос так быстро летом, когда тепло и сыро и условия более благоприятные.

Мы еще точно не разобрались, что запускает механизм лавинообразного деления ядер, но, по-видимому, это связано с фотосинтезом. Похоже, хлорофилл, вернее, бактериохлорофилл его аналог, который природа создала для одноклеточных, запускает процессы торможения роста.

Значит, полицефал с весны до осени такими темпами расти не будет? с надеждой в голосе спросил генетик. Ведь световой день увеличится. Небо хоть все время и затянуто облачностью, но процесс фотосинтеза идет.

Если бы, разочарованно вздохнул Накомура. Не забывайте, мой друг, что мегаплазмодий находится под слоем мха. Там у него будут самые благоприятные условия для роста: тепло, влажно и никакого ультрафиолета. Так что это, как вы точно выразились, полнейшая катастрофа.

И что вы планируете делать?

Военные предлагают напалмом сжечь всю зараженную зону и санитарную полосу в один километр по периметру. Но встает вопрос научного кластера. Возможно, его выделят в отдельный район и будут активно обрабатывать концентрированным фунгицидом, пока не останется и следа плазмодия. Правда, затем придется делать дезактивацию зданий и территории и ждать год, а то и два, пока химикат смоют дожди и талый снег. Я уже не говорю, какой вред он может нанести экосистеме. На восстановление понадобятся десятилетия. Но самое главное никто не дает гарантии, что полицефал будет уничтожен полностью. Достаточно, чтобы где-нибудь остался его фрагмент размером со спичечную головку. Не забывайте одно ядро, пять дней, 720 квинтиллионов.

Твою мать, выругался Лекс. Должен же быть способ эту заразу победить. Может, концентрированный ультрафиолет? Лампами или еще чем.

Пробовали. Работает на плазмодиях в период вегетации. Не работает на тех, что в стазисе или в защитной мембране. И опять же мегаплазмодий под мхом. Ультрафиолет неэффективен.

Хоть ты ядерным взрывом его.

Тогда кластеру конец и Москву надо эвакуировать. А возможно, и весь подсектор, покачал головой японец. Но военные держат ядерный удар как последний вариант. Площадь большая. Если взорвать один крупный заряд, он может все и не накрыть. К тому же радиоактивное облако поднимется на большую высоту и площадь заражения будет огромна. Они планируют разместить несколько десятков тактических зарядов, которые создадут сплошную зону выжженной земли и компактную зону радиоактивного заражения.

Боже, о чем мы говорим? Лекс тряхнул головой, словно стараясь отогнать от себя навязчивое видение. Ядерные взрывы на Территории. Рядом с Москвой.

Да, коллега. Такой вариант рассматривается вполне серьезно. Самое плохое во всем этом, что времени у нас нет. Если было хотя бы полгода, мы бы нашли уязвимости в геноме, подобрали ферменты и разрушили полицефал изнутри. Но у нас максимум пара месяцев. Пока военные сдерживают его фунгицидом. Но, я уверен, с наступлением тепла появятся другие очаги по периметру зоны заражения. Тогда задача усложнится кратно. Так что тут на кону выживание всей Территории. Ни больше ни меньше.

В этот момент у Лекса возникло смутное ощущение, что он знает решение. Через поднимающийся вихрь страхов и сомнений блеснула чуть заметная искорка надежды. Блеснула и пропала настолько быстро, что он даже толком не понял, что произошло. Но осталось стойкое ощущение, что победить полицефал можно. Изнутри, сказал Накомура. Именно изнутри. Генетик, хмурясь, потер ладонью лоб, как будто старался что-то вспомнить.

С вами все нормально, коллега, насторожился Накомура. Вы уже несколько месяцев Пустошах. У вас хоть доктор в группе есть? Анализы, тесты проводите? Мало ли, какие там появились болезни.

Какие болезни, отмахнулся Радин. Здесь и людей-то нет. А тех, что есть, лучше на выстрел не подпускать.

Вы настоящий герой, уважительно склонил голову японец. Нужно быть реально мужественным человеком, чтобы согласиться на такой долгий и опасный рейд. Вы вернули науке библиотеку нуклеотидных цепочек. Данные, содержащиеся в ней, бесценны. Я уже не говорю об информации, которую вы передали по полицефалу. Спасибо вам.

Если бы эта информация помогла, раздосадованно покачал головой генетик и, на секунду замерев, снова прислушался к себе. В подсознании опять мелькнула искорка. На этот раз ее, словно из огнива, высекло слово информация.

После разговора Лекс взял у IT-спеца листок бумаги, написал на нем большими печатными буквами ИЗНУТРИ и ИНФОРМАЦИЯ. Он забился в угол палатки, прикрепил на стене фонарь и уставился на эти слова, еще и еще раз пытаясь высечь ускользающую искру интуиции, способную разжечь костер, указывающий путь к предотвращению катастрофы. Он чувствовал, что решение где-то совсем рядом. Но где? Биолог медленно обвел взглядом внутренности палатки, словно ожидая увидеть подсказку, но искорка так и не появилась.

Северная Индия. Гхагхра, приток Ганга

Текущая с Гималаев Карнали впадает в Гхагхру, приток Ганга, чуть севернее границы Непала с Индией. Когда-то этот участок низинной поймы был заболочен. На нем росли буйные тропические леса, разорванные обширными рисовыми полями. Теперь же большую часть года здесь была глинистая пустыня. Только во время весеннего таяния снегов на горных вершинах Гималаев долина снова подтапливалась, давая возможность значительно оскудевшей фауне в спринтерском режиме пройти период вегетации до начала жаркого сезона.

Поросшие молодым камышом и высокой осокой болотистые пространства не давали возможности лодкам пристать к берегу, а в петляющих в них коридорах, образовавшихся на месте давно заброшенных оросительных каналов, можно было легко заблудиться. Поэтому Фролов изменил точку сброса плота и прошел на лодках вниз по течению еще километров сто тридцать, пока не нашел относительно сухой участок.

Разбили лагерь, передали координаты в штаб и в ожидании решения устроили полноценный отдых с долгим сном и усиленным питанием.

Сплав от моста, где была устроена засада, прошел без происшествий. Правда, пришлось повозиться с преодолением неожиданного препятствия. В нескольких километрах южнее от границы Непала через Гхагхру когда-то проходил железнодорожный мост. Последние карты, которыми пользовался Кэп, и сопровождающая их легенда показывали, что он был целым. Однако при приближении выяснилось, что все его секции обрушились в воду. Судя по повреждениям конструкций, в результате взрывов. По-видимому, когда индийские провинции начали войну между собой и с Непалом за остатки ресурсов, кто-то взорвал мост, чтобы затруднить передвижение войск.

Преграда оказалась более серьезной, чем обрушенный бетонный автомобильный мост выше по течению, поэтому лодки пришлось тащить волоком по мелкому травянистому болоту почти километр. Местность вокруг была пустынная, опасности не было, но переправа и последующая чистка гидрокостюмов от грязи заняли почти день. Отдыхать в болоте было негде, и Фролов решил продолжить сплав ночью, пока не будет найден сухой участок.

Сейчас спецназовцы наслаждались долгожданным привалом. Кто-то даже пытался рыбачить, используя вместо лески тонкую прочную нить, предназначенную для установки растяжек. Правда из-за того, что Гхагхра летом почти полностью пересыхала, рыбы в ней не было.

Раненый был еще на обезболивающем, но док сказал, что покрытые регенеративным гелем раны заживают неплохо, и, судя по реакции мышц голени, сухожилие тоже быстро восстанавливает свой функционал. Единственным раздражителем были москиты, появлявшиеся, как только стихал ветер.

Перед выходом группа получила комплексные прививки от тропических болезней, но все же док внимательно следил за состоянием бойцов. Брал анализы, делал какие-то тесты. Ребята сперва похихикивали над ним, но, когда у одного неизвестно откуда проявились симптомы острой диареи, насторожились и стали серьезней относиться к процедурам и к личной гигиене.

Контейнер с плотом сбросили на второй день после указания Фроловым места. Сутки ушли на сборку и обкатку. Лодками спецназовцы уже управляли, как профессиональные рафтеры, а вот с громоздким плотом 10х10 метров сталкивались только на теоретических занятиях.

Плавучесть поддерживалась заполненными сухой пеной пластиковыми трубами диаметром половину и длиной три метра. Они собирались в шахматном порядке и на большой волне обеспечивали гибкость поверхности и компенсацию качки. Поверх труб располагался настил из сантиметровой рифленой резины с дренажными отверстиями. На нем в трех местах площадки из пластиковой палубной доски, на которых на прочных рамах устанавливались двуслойные палатки. С каждого бока крепились водометные двигатели, соединенные в единую систему управления, выведенную на планшет оператора. Такая конфигурация позволяла плоту быстро маневрировать в любом направлении без разворотов и рулей.

Течение полноводной Гхагхры было быстрым, но плавным. Впереди в километре шел небольшой гидродрон, разведывавший обстановку. Этот автономный робот сканировал берега в поисках людей и прощупывал сонаром дно на наличие препятствий. Если позволял ветер, высоко в воздухе над плотом параллельным курсом летел коптер, просматривавший пространство, насколько хватало видимости и чувствительности приборов.

Спутник показывал, что до самой дельты крупных поселений на берегах реки нет. Ганг и питающие его потоки пересыхали после схода талых вод с Гималаев, и вся местность до Индийского океана превращалась в полупустыню.

Лет тридцать назад, когда начал высыхать Индостан, на юге в Дакке существовала организованная колония тысяч в 150 человек. Там были сделаны огромные подземные хранилища для пресной воды, которые заполнялись во время паводка и расходовались, когда Ганг пересыхал. Но с подъемом уровня океана дельта и южная часть поймы ушли под воду и люди, разбившись на группы, перебрались в более высокие места. Что с ними стало, в Территории не знали. По всем прикидкам штабистов, путь до океана считался относительно безопасным.

Единственной помехой были накатывающие с Индийского океана циклоны. Они несли с собой ураганные ветры, поднимавшие на Ганге волну, с которой плот справиться не мог. В такие дни приходилось якориться у берега и ждать, пока стихия успокоится.

Когда японец рассказал Лексу про мегаплазмодий, затянувший пленкой всю зону заражения, плот как раз пришвартовался к берегу, чтобы переждать непогоду. Ураган, идущий на Гималаи с Бенгальского залива, захватил их своим западным крылом. Видимость из-за дождя была минимальной. Волны доходили до метра. Но самым страшным был ветер, порывами достигавший 40 метров в секунду. Плот то и дело сдувало с воды и бросало на берег. Двигаться вперед при такой погоде было невозможно, поэтому Фролов приказал пристать к пустынной отмели. Плот лебедками вытащили на песок, закрепили тросами и, выставив охранение и запустив на патрулирование окрестностей всепогодного кота, устроились на отдых. По спутниковым данным, ураган будет бесноваться еще часов двенадцать. Это время можно использовать, чтобы проверить оружие и экипировку и выспаться на твердой земле.

Лекс, пораженный неожиданным ростом полицефала, забился в угол палатки и пытался уловить ускользающую искорку, промелькнувшую два раза в его мозгу во время разговора с Накомурой. Изнутри и информация были двумя ключевыми словами, которые спровоцировали странное ощущение, что решение проблемы совсем рядом. Генетик хмурясь смотрел на листок, на котором они были написаны, и задумчиво мял подбородок, поросший неухоженной спецназовской бородкой. Вид, наверно, у него был такой тоскливый, что лежащий рядом на коврике боец отложил планшет с игрушкой и спросил:

Что, все так хреново?

Хреновей некуда, вздохнул Лекс. Зараза в Территории оказалась неубиваемая. И разрослась до жутких размеров. Жрет все на своем пути.

Читал в сводке новостей. Эвакуацию устроили. Да-а. Так она и до столицы доберется. Слышал, военные хотят ее тактикой^[48] сжечь. Это ж какое радиоактивное пятно будет в самом центре сектора.

Радин открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут сработал нейрочип. Док вызывал всех по очереди на обследование в соседнюю палатку. У одного из бойцов поднялась температура, начались головные боли и рвота. Похоже, он подхватил какую-то местную инфекцию.

Только болезней нам здесь не хватало. До точки эвакуации чуть больше недели. Добраться бы поскорее, пробурчал спецназовец, поднялся со своего места и, накинув дождевик, вышел из палатки.

Очередь Лекса пришла минут через двадцать. Док быстро его осмотрел, взял кровь и провел экспресс-анализ. Все показатели были в норме.

Малярия? поинтересовался генетик.

Нет. Мы все получили прививки перед рейдом. Вероятность заражения очень мала, да и симптомы напоминают отравление. Я запустил тест на токсины. Через час будет готов результат. Скорее всего, это заражение гельминтами.

Главное, что не вирус. Гельминты не проблема, с видом знатока сказал Лекс.

Еще какая проблема. Если их вовремя не вывести, они сожрут организм изнутри.

Как ты сказал? Изнутри рассеянно повторил Лекс и замер с открытым ртом, как будто увидел привидение. Конечно, изнутри! он радостно хлопнул медика по плечу и выбежал из палатки.

Руки мой! И таблетки прими от паразитов, крикнул тот ему вслед.

Сожрут изнутри. Изнутри! Лекс вломился в палатку, порылся в своем вещмешке и достал полевой планшет, на который еще в Ковчеге скачал файл с ДНК-картой и описанием полицефала.

Конечно, изнутри. Он перелистнул несколько страниц текста и нашел нужный абзац. Лаборатория в Университете Окинавы, которая изучала полицефал, сделала отметку о регулярном сокращении популяции организма, потому что его убивал какой-то бактериофаг^[49].

Вирус! Конечно! Полицефал это одноклеточный организм. Если не считать, что у него есть множество ядер, то он похож на бактерию. Значит, должен быть уязвимым к вирусам-бактериофагам.

Воодушевленный своим открытием, Лекс еще раз внимательно прочитал все описание. В нем ничего не говорилось о природе убившего лабораторных полицефалов вируса. Он тихо выругался. Никакой конкретики не было. Это плохо. Семейство бактериофагов было чрезвычайно велико. Причем каждый вирус специализировался на определенном виде бактерий. Узнать, какой из них сможет уничтожить полицефал, будет очень сложно.

Если только Если только в университете Осаки не остались отчеты об исследованиях. В них должна быть запись о том, какой именно вирус поразил лабораторных полицефалов. Он посмотрел на дату заметки. 2017 год. Давно. Очень давно. Найти электронный журнал в лаборатории будет почти невозможно. Но в то время у ученых была практика вести параллельный журнал на бумажных носителях. Профессор Швабе так делал до сих пор. Он записывал результаты своих работ в толстую, похожую на книгу тетрадь.

Возможно, японцы делали то же самое и у них остался архив. Это была стандартная практика при эвакуации научных учреждений в Территорию. Все ценное, что нельзя было взять с собой, запиралось в хранилище в надежде на то, что люди когда-нибудь вернутся. Сквотеров объекты вроде научных центров обычно не интересовали. Они селились в брошенных жилых домах или отелях. Так что шанс, что архив университета Окинавы уцелел, был. Надо посоветоваться с научным руководителем. В японском подсекторе наверняка есть кто-то, кто знаком с процедурами хранения документов в лабораториях в начале века.

На следующем сеансе связи Лекс устроил видеоконференцию с профессором Швабе и Накомурой. Он, сдерживая волнение, изложил им свои мысли. Те некоторое время молча смотрели на него с экрана, постепенно переваривая услышанное. Затем японец медленно проговорил:

Черт возьми А ведь вы правы. Бактериофаг. Конечно, бактериофаг. Если запустить внутрь мегаплазмодия вирус, он разрушит его за пару дней. Это ведь просто большая многоядерная бактерия. Метаболизм и защитный механизм те же, что и у остальных одноклеточных. Не вижу никаких препятствий. Коллега! Это гениально. Вы нашли оптимальное решение проблемы. Удивительно, как я, доктор биологии, руководитель лаборатории, не дошел до этого сам.

Подождите восторгаться, охладил его пыл Швабе. Нам надо еще найти вирус, способный убить эту заразу.

Теперь это дело времени. И не лет, а месяцев, уверенно заявил японец. Это разрушающие ДНК ферменты приходится подбирать долго. А вирус Мы выберем несколько матриц из тех, что есть в библиотеке, модифицируем и запустим в плазмодий.

Идет весна. Влажно, тепло. Если полицефал так разросся зимой, то за пару месяцев он накроет весь сектор, не скрывая скепсиса, ответил профессор.

Ну Пока мы работаем, военные могут сдерживать его фунгицидом. Если повезет, может, удастся подобрать нужный бактериофаг раньше.

Если повезет. Может удастся начал возражать профессор, но Лекс остановил начинающийся спор.

Послушайте. В университете Осаки велись исследования полицефала. У них несколько раз пропадала лабораторная популяция из-за поражения вирусом. Я уверен, что там есть записи о бактериофаге, который убивал плазмодии. Попробуйте поискать в архивах Академии или в Японском подсекторе.

Хорошая мысль, согласился немец. Хотя, если честно, шанс не очень большой. Вирусы этой категории явно не были в приоритете при эвакуации архивов. Большая часть похожего материала до сих пор пылится в Пустошах в развалинах научных институтов.

Может сохранились картотеки. Тогда мы хотя бы будем знать, где сейчас может находиться эта информация и есть ли она вообще, осторожно предположил генетик.

Хм Швабе бросил на него с экрана быстрый колкий взгляд. Вижу, куда вы клоните, коллега.

Думаю, это вполне неплохой вариант, невинно пожал плечами Лекс. Через неделю с небольшим мы будем на подлодке. От Бенгальского залива до Японии максимум дней шесть пути. Если будет информация о том, где находится архив университета Окинавы и картотека, которая поможет найти нужный файл, то мы вполне сможем сделать небольшую вылазку.

А что. План мне кажется вполне осуществимым, поддержал его Накомура. Если мы найдем файлы или записи, то сможем сэкономить кучу времени. Нам надо знать хотя бы название бактериофага. По нему мы выйдем на ДНК вирусной ветки его класса и все матрица готова. Через пару дней противоядие у нас в кармане.

Надо посоветоваться с генералами, неуверенно покачал головой профессор. У доктора Радина, я слышал, раненый и инфекция гуляет в группе.

На лодке есть полноценный медцентр. Даже если пара человек и не будут боеспособны, мы вполне сможем собрать группу из оставшихся бойцов. К тому же у Фролова есть роботы. Вы не представляете, что они вытворяют! Терминатор рядом не лежал, не смог сдержаться Лекс.

Вижу, вам нравятся рейды, сдержанно улыбнулся Швабе. Эх, молодость. Я помню тоже хаживал в Пустоши за образцами Ну да ладно. Поступим так. Я запущу в Академии поиск по университету Осаки. Если у нас будет конкретная информация по архивам, то поговорю с военными. Как только они дадут добро, будет вам продолжение рейда. А пока вы развлекаетесь в поле, доктор Накомура бросит все силы на работу с бактериофагами. Может методом слепого, но от этого не менее научного тыка и найдет что-то быстрее, чем вы доберетесь до Японии.

Когда окно связи закончилось, Лекс свернул планшет, со вздохом облегчения отвалился на спинку сборной походной кровати и обвел отдыхавших в палатке спецназовцев довольным взглядом.

Эй, Бот. Ты что, запрашиваешь рейд на Осаку? настороженно спросил один из них.

Ну как запрашиваю Если там есть информация, чтобы победить расползающуюся по сектору заразу, то мы лучше, чем кто другой, можем ее добыть. Осака как раз нам по пути.

Мы, блин, уже третий месяц в поле. Это самый долгий выход в истории.

А ты, типа, уже сдох? лежащий рядом боец снял с лица дезинфицирующее полотенце и сурово взглянул на товарища.

Я? Охренел что ли. Да я только разогрелся. Мне сейчас любой замес в кайф. Хоть Окинава, хоть Лабрадор. Тем более, что после такого выхода мне минимум месяц отпуска обвалится.

Парни. Дома конкретная проблема, напомнил всем Радин. Если мы не добудем нужную инфу, генералы пожгут зону заражения тактикой. А это полный пипец. Рядом научный кластер. В тридцати кэмэ Москва. Так что вся надежда на нас.

Да ясно все. Надо сделаем. Мы ведь спецназ. Хэй-йя!

Хэй-йя! подхватили все, кто находился в палатке.

Хэй-йя! поддержал бойцов Лекс.

Через девять часов ураган ушел на северо-запад в сторону гор. Плот сдвинули на воду и продолжили сплав. До впадения Гхагхры в Ганг оставалось километров восемьдесят. Там почти сразу начиналась зона морского подтопления. Когда стаяли льды в Гренландии и на полюсах, уровень Бенгальского залива поднялся и затопил почти шестьсот километров Ганга, включая его дельту и нижнее течение вплоть до города Панта. В пойме реки образовался залив шириной километров двести пятьдесят, глубоко врезающийся в полуостров Индостан.

Плот не был предназначен для навигации по морю, поэтому Фролов вел его почти у самого западного берега. Весна здесь наступила гораздо раньше, чем в горах. Обычно пустынная безрадостная равнина, утыканная редкими сухими стволами деревьев, оставшихся от выжженных засухами и пожарами джунглей, на пару недель покрылась травой и скромными цветами. Такое разнообразие красок после серых каменных склонов предгорий не могло не радовать глаз.

Ясень уже ждал в заливе, готовый выслать катера навстречу, если позволит погода.

С погодой как раз и были связаны постоянные сложности. Шестьсот километров до подлодки можно было пройти дня за три. В зоне подтопления течение Ганга не чувствовалось, но водометные двигатели плота обеспечивали устойчивые 25-30 километров в час при легкой волне. Проблема состояла в том, что волна была совсем не легкая. У берега вода поднималась двухметровыми пенными бурунами, поэтому приходилось идти от него на рассеянии метров двухсот и колыхаться на покатых горбах волн. Это постоянное вверх-вниз вызывало приступы тошноты даже у самых стойких бойцов. Спать при такой качке было невозможно. Поэтому чтобы отдохнуть, приходилось периодически причаливать к берегу и вытаскивать плот лебедками на песчаную отмель

Это было рискованно, потому что коптер несколько раз засекал стоянки кочевников у оазисов на приличном отдалении от берега. Сам залив их, по-видимому, не интересовал. Судя по картинкам, погонщики верблюдов занимались заготовкой травы для своих животных. Тем не менее лагерь на ночевках постоянно охраняли минимум двое патрульных.

В зоне подтопления на группу накатил еще один ураган. Ветер был такой силы, что чуть не сорвал с растяжек закрепленный на берегу плот и не перевернул его вместе с укрывшимися в палатках людьми.

Из-за таких задержек путь к заливу занял почти пять дней.

Добравшись до большой воды, встали на стоянку, связались с Ясенем и принялись ждать, пока утихнут волны, чтобы за ними могли выйти лодки. Ждать пришлось почти сутки. С Индийского океана на север уже шел новый циклон, но перед тем, как он ударит по берегу, образовалось затишье в несколько часов.

Стоящая в десяти километрах субмарина всплыла на поверхность и выслала три команды на лодках, чтобы забрать людей, оружие и самое ценное оборудование. Времени хватило впритык. На подходе к суше ураган немного потерял силу, но ускорился. Когда экипаж кранами пристраивал вернувшиеся эвакуационные лодки в грузовой отсек Ясеня, туда уже летели брызги бьющихся о борта трехметровых волн.

Для прожившего почти три месяца в полевых условиях Лекса лежать в безопасности на удобной подушке, на мягком матрасе, чувствуя, как довольно урчит живот после сытного ужина, было верхом блаженства. Но главное: не было изнуряющей, выворачивающей внутренности качки. Стосорокаметровый Ясень на глубине девяносто метров шел из Бенгальского залива на восток в Андаманское море. Через пять дней он всплывет в Осакском заливе. Оттуда группа пойдет вверх по реке к университету, где, возможно, до сих пор хранится рецепт гибели полицефала.

Территория. Новая Москва

Доктор Накомура испытывал чувство глубокого разочарования в самом себе из-за того, что идея про бактериофага пришла в голову не ему. Вирусы не были его профилем. Он специализировался на грибах и лишайниках. Коллега Радин вообще имел к биологии весьма опосредованное отношение, но все же смог выйти на эффективное решение, имея в своем распоряжении ту же информацию. Осознавать, что очевидные факты все время были у тебя под носом, было очень неприятно. Но японец не страдал комплексом неполноценности, поэтому, немного потерзав себя упреками, принялся разрабатывать тему.

Швабе уже доложил о новой стратегии уничтожения полицефала в Академию и в кризисный штаб по борьбе с биологической угрозой. Буквально через час в научной структуре штаба появилась лаборатория вирусных исследований, которая тут же приступила к практическому поиску бактериофага-убийцы. Несмотря на то что делом занялись профильные ученые, Накомура скачал себе кучу материала по бактериофагам и все свободное от экспериментов на биоматериале время посвятил их изучению.

С момента обнаружения биологической угрозы его лаборатория разрослась. Большая часть остальных исследований была свернута. Персонал, усиленный кадрами из университета и Академии, увеличился вдвое. Под эксперименты и практические исследования был отведен целый павильон размером с два теннисных корта. Он был изолирован, герметичен, оборудован по высшему уровню биологической защиты и располагался на значительном удалении от населенных пунктов. К тому же объект бдительно охранялся военными и имел километровую полосу выжженной земли, которая постоянно обрабатывалась химикатами во избежание случайного выхода заразы наружу. По этой же причине ученые жили и работали сменами по две недели в гостиничном блоке при лаборатории. Такому современному, хорошо оснащенному исследовательскому центру открыто завидовали и вирусологи, и медики-инфекционисты.

Научный сектор объекта был разбит на несколько секций. В одной из них располагались две небольшие оранжереи размером 3х3 метра для имитации среды обитания полицефала. Там же находились и два десятка садков аквариумного типа, где плазмодии подвергались разного рода воздействиям. Все изолированно, герметично, вход только в костюмах биозащиты через дезинфекционный шлюз.

Как раз когда Накомура углубился в изучение бактериофагов, из биосекции пришло тревожное сообщение. В оранжерее, где были воспроизведены условия летнего леса, произошла странная гибель сопутствующей фауны. Обитавшие там для полноты картины бурундуки, белки, пара кроликов и два десятка видов насекомых погибли. Произошло это как раз когда размножившиеся там полицефалы вошли в период подготовки к спорообразованию.

Самым пугающим было то, что обитавшие в оранжерее плазмодии быстро отыскали мертвые существа, разместились на них и принялись их переваривать. При этом они начали активно расти и выпускать отростки, которые тянулись друг к другу. Было похоже, что, получив животную органику, полицефалы вошли в фазу объединения в один мегаорганизм. Это объясняло, почему в тепличных условиях оранжереи полицефалы размножались, собирались в колонии, но каждый из них оставался размером в пределах обычных 10-15 сантиметров. По-видимому, организму нужна была животная пища. К тому же все образцы в оранжерее были искусственно выращены в лаборатории и уже прошли один цикл спорообразования. Получалось, что объединение в мегаплазмодий проходит перед вторым выбросом спор при наличии более питательной среды. Это объясняло формирование пленки полицефала в зоне заражения. Такой вывод был вполне логичным, но он не проливал свет на странную гибель насекомых и животных.

Часть погибших существ и пожиравших их полицефалов изъяли из оранжереи для исследований. Провели забор проб почвы, растительности и воздуха. Ответы нашлись, как только были сделаны первые анализы. В воздухе оранжереи обнаружилось высокое содержание мощного яда цикутоксина^[50]. Тот же фитотоксин был обнаружен в порах оболочки, покрывавшей плазмодии.

Сомнений не было полицефал выделял в воздух яд, которым травились животные и насекомые. Как только их тела оказались на земле, они стали пищей для плазмодиев. Получив животную органику, те начали ускоренно расти и сливаться в единый организм, способный к неограниченному росту.

Это открытие серьезно меняло расстановку сил и делало полицефал еще более смертоносным. Если от спор можно было спасти людей респираторами, а здания защитить грубыми фильтрами, то наличие в воздухе газообразного фитотоксина требовало мер гораздо более затратных и по ресурсам, и по времени. А еще оно значительно расширяло зону заражения. Ведь ядовитые испарения будут свободно переноситься ветром по всей Территории. Теоретически вся обитаемая зона могла превратиться в одну большую кормовую площадку для мегаплазмодия.

После доклада Накомура в штаб военные начали планировать размещение термобарических зарядов в зоне заражения и вокруг нее. По своему поражающему действию они были близки к тактическим ядерным боеприпасам сверхмалой мощности, но не оставляли радиоактивного следа. Поэтому военные решили на первом этапе использовать именно их, оставив тактику в качестве последнего аргумента. Администрация сектора вплотную приступила к разработке плана эвакуации оборудования из научного кластера, который был поражен полицефалом.

Информация о выделениях смертельного фитотоксина, приготовлениях к применению в нескольких десятках километров от столицы оружия массового поражения и возможном уничтожении научного кластера повергла всех в шок. Но Администрация демонстрировала решительность. Высший Совет также был настроен спасти от заразы Территорию, даже если при этом придется сжечь половину русского сектора. Поэтому приготовления к радикальному решению задачи шли в форсированном темпе. Люди были подавлены, растеряны и испуганы перед лицом неожиданно появившейся смертельной угрозы. И только единицы знали, что оставался исчезающий малый шанс, что с полицефалом можно будет справиться без применения разрушительного оружия. Они ждали результатов рейда группы Фролова на университет в далекой Осаке.

Япония. Осака

Когда на Ясене узнали о новом уровне биологической угрозы, подлодка находилась на перископной глубине по середине Осакского залива. Несколько часов назад она выпустила в воздух разведывательный коптер, который теперь непрерывно передавал на борт информацию о ситуации на берегу. Данные тут же закачивались в искусственный интеллект и постепенно формировали целостную картину обстановки, на основе которой будет разработан план операции в этой абсолютно незнакомой местности.

В свете новых токсичных возможностей полицефала рейд на университет Осаки приобретал критически важное значение. Понимая это, спецназовцы и экипаж делали все возможное, чтобы он был успешным. Но до того, как группа войдет в полуразрушенный, поросший лишайниками и колючими лианами город, нужно было провести детальную разведку.

В реестре Территории Осака проходила как условно колонизированное поселение. Еще лет десять назад там находились две крупные организованные колонии тысяч по 5-7 человек. После того как несколько их просьб о помощи были отвергнуты, контакт с ними прервался. По последним сведениям, между двумя группами вспыхнул вооруженный конфликт, в результате которого значительная часть людей погибла, а поддерживающая инфраструктура разрушена. После этого город и его жителей перевели в категорию сквотеров разрозненных поселенцев, хаотично заселявших брошенные города.

Спутник зафиксировал несколько тепловых сигнатур, хорошо заметных на карте города. Одна из них находилась на пути к цели. Университетский комплекс Осаки, где находилась цель, располагался на северо-западной окраине города. С трех сторон его окружали кварталы плотной малоэтажной застройки, которые постоянные ураганы превратили в сплошное поле строительного мусора. Со стороны города перед университетом когда-то был небольшой парк, превратившийся теперь в пустырь. За ним ближе к центру километрах в пяти от университета высились развалины Осакского Экспо-Сити, принимавшего всемирную выставку ЭКСПО-2025. Там как раз и была обнаружена россыпь тепловых отпечатков, идущих от отапливаемых помещений, теплиц или оборудования. По городу были разбросаны еще несколько сигнатур поменьше, но они находились в стороне от маршрута группы к университету. Именно Экспо-Сити сейчас сканировал дрон с большой высоты.

Пока шел сбор информации с коптера, Фролов прикинул маршрут. После подъема уровня океана пирсы, часть портовой зоны и плотно застроенная высотками пойма впадающей в залив реки Едо оказались под водой. Сама река пересекала город с севера на юг. Картинка с коптера подтверждала, что после таяния снегов в горах на лодках по ней можно пройти вверх 23 километра до полуразрушенного моста наземного метро. От этого моста 7 километров по суше на северо-запад вдоль эстакады, по которой проложены пути метро, до парка перед университетом. Там, в заброшенном здании художественного музея Кэп предполагал сделать короткую остановку, чтобы осмотреться и выслать роботов для разведки местности.

Здание Международного центра биотехнологий находилось на противоположном конце университетского кампуса. По информации из японского подсектора, там на втором этаже при эвакуации был оборудован архив. Все, что ученые не смогли оцифровать и забрать с собой, сложили в одной из лабораторий, обладавшей высоким уровнем защиты. Входной шлюз заварили. Такие меры предосторожности должны были уберечь архив от разграбления. Информация сквотеров не интересовала. По опыту предыдущих выходов, спецназовцы знали, что те собирают для отопления все, что может гореть: строительный мусор, деревянную мебель, бумагу.

То, что архив находился в защищенной, расположенной в монолитном бетонном коконе лаборатории, давало хороший шанс, что он уцелел. К тому же педантичные японцы оставили картотеку, по которой можно было среди кучи коробок и стеллажей найти нужные материалы. Ее копия тоже нашлась в базе японского подсектора. Так что шансы на успех были вполне реальные. Оставалось только забраться в лодки, пройти 23 километра вверх по реке и еще 7 по развалинам города, проникнуть в лабораторию и там, на месте во всем разобраться. Проблема была в том, что на пути к цели находился Экспо-Сити, где, судя по активности, обитали несколько сотен сквотеров. Фролов планировал незаметно обойти его ночью, чтобы не привлекать внимания.

Дрон закончил сканирование местности. Искусственный интеллект составил маршрут. Он не совпадал с тем, что для себя уже набросал Кэп. Группе предлагалось высадиться на несколько километров ниже моста и пройти пару километров по разрушенным жилым кварталам, выйти на радиальную магистраль и по ней добраться до университета. Такой путь был длиннее на 4 километра, но шел в обход Экспо-Сити. Правда, эти четыре километра придется пройти по развалинам, где в любом месте можно было нарваться на не замеченных коптером сквотеров. Посоветовавшись с командирами огневых групп, Фролов выбрал свой, более короткий путь, по касательной проходящий вдоль Экспо-Сити. Расчет был на то, что ночью сквотеры, лагерь которых располагался в противоположном левом крыле павильона, находящемся у скоростной автомагистрали, будут не так активны. Применив адаптивный камуфляж, группа рассчитывала пройти незамеченной. Да и, судя по картинкам с коптера, местные были оснащены гораздо хуже горцев. Огнестрельного оружия у них было мало. Постовые на вышках использовали арбалеты и луки. Это говорило о том, что серьезного сопротивления оказать они не смогут. Но шанс контакта надо было свести к минимуму, чтобы избежать жертв среди местных.

Пока шли приготовления, спутник передал, что со стороны Тихого океана надвигается тайфун высшей категории. При ударе по островам ожидается ураганный ветер выше 50 метров в секунду и тропический ливень. Вдобавок к этому циклон толкал перед собой мощный грозовой фронт, гарантировавший адское светопреставление. До контакта оставалось меньше 25 часов.

Дальше откладывать было нельзя. Зацепившись за острова, тайфун замедлит скорость и будет висеть над Японией пару дней. Все это время в заливе будет 6-7-балльный шторм. Лодке придется уйти под воду. Высадка и прием рейдовой группы в таких условиях будет невозможна. К тому же предел системы курсовой устойчивости коптеров поддержки, компенсирующей ветер, был на уровне 20 метров в секунду и их во время урагана использовать будет нельзя.

Недолго думая, Фролов скомандовал сбор. Ясень двинулся к пирсам, в районе которых Еде впадала в залив. Через два часа шесть спецназовцев на десантной лодке, включив водометные двигатели на полную мощность, двинулись в сторону затопленной портовой зоны. Время было не самое удачное середина дня, но тратить шесть часов, чтобы дождаться ночи в условиях, когда надвигается тайфун, было непозволительной роскошью. В заливе итак была высокая волна. С океана дул сильный порывистый ветер, гнавший облака водяной пыли почти параллельно земле. Из-за этого видимость была не больше 200 метров. К тому же почти все пирсы были затоплены водой. Коптер несколько раз просканировал портовую зону и людей не обнаружил. Поэтому место высадки было признано относительно безопасным.

Лодка, нещадно прыгая на волнах, преодолела около километра открытого пространства и вошла в предполагаемое русло реки. Стало заметно спокойнее, ветер и волны поутихли, запутавшись в осыпавшихся каркасах высотных зданий примыкавшего к порту делового центра. С помощью сонара нашли фарватер и, послав катер и коптер вперед разведывать обстановку, двинулись вверх по течению. Идти приходилось медленно. Дно было завалено контейнерами и строительным мусором. К тому же на пути к точке высадки располагались 15 мостов, большая часть из которых разрушилась или была взорвана во время войны осакских коммун.

Двадцать три километра до места высадки прошли за полтора часа. Пристали к набережной в месте, где к воде спускались ступеньки. Отправили одного кота разведать маршрут вдоль полуразрушенной эстакады идущего к Экспо-Сити наземного метро. Второго робота-скаута перевели в режим скрытого патрулирования и оставили охранять вытащенную на набережную лодку. Запущенный с Ясеня коптер поддержки висел чуть ниже облачности. Четкой картинки он выдать из-за дождя не мог, но размытые теплые маркеры людей были хорошо различимы.

Быстро высадились и двинулись на северо-запад по узкой дороге, идущей под эстакадой. Идти было трудно. Все было завалено кусками бетона, проржавевшими автомобилями и обломками зданий, поверх которых разрослись какие-то вьющиеся лианоподобные растения. Через километр свернули на боковую улицу. Вернее, то, что от нее осталось после обрушения большинства зданий. Спустя час движения по развалинам пересекли полотно железной дороги и углубились в поле невысоких обугленных развалин, оставшихся от квартала малоэтажной застройки. Вышли на радиальную скоростную магистраль, идущую через весь город с севера на юг. Остановились передохнуть и осмотреться. По маршруту метрах в двухстах сквозь пелену дождя виднелись развалины стадиона, а сразу за ними угадывались очертания выставочного центра.

За время движения по суше ни роботы, ни люди не заметили ничего живого. Некогда трехмиллионный город казался мертвым. Только впереди в одном из сохранившихся павильонов Экспо-Сити теплилась жизнь. На крыше было развернуто поле солнечных батарей. Около них несколько длинных остекленных теплиц для выращивания синтетической еды. На земле резервуары для воды и какое-то оборудование. Судя по теплу, идущему из вентиляционной системы, внутри работало отопление. Снаружи не было видно никого. Но на крыше в разных концах выгнутого, словно ломаный полумесяц, здания экспоцентра коптер заметил двух наблюдателей. С позиции того, что был справа, хорошо просматривалась дорога, по которой планировал пройти Фролов.

Пространство от стадиона до поста было покрыто низкорослым стелющимся колючим кустарником, пробраться через который незаметно было практически невозможно. Обходить долго. Поэтому Кэп принял решение нейтрализовать наблюдателя. На это дело послали кота.

Робот-скаут незаметно подобрался к стене, над которой была расположена сбитая из листов жести и пластика сторожевая будка, и выпустил совмещенный с ним микродрон, снабженный баллончиком с парализующим газом. Лететь при таком сильном ветре аппарат размером с крупного воробья не мог, поэтому он, цепляясь своими когтистыми лапками за щербатый бетон, резво пополз вверх по стене. Проворный малыш поднялся на уровень крыши и, оставаясь вне поля зрения, обежал будку по кругу. Три стеклянных окна. Со стороны крыши дверь. Закрыта плотно, но под ней есть щель. Только объема газа в крошечном баллоне не хватит для того, чтобы отключить часового до того, как он поднимет тревогу. Чтобы мгновенно нейтрализовать человека, облако аэрозоли надо было выпустить прямо в лицо.

Кот под присмотром оператора быстро перебрал варианты и принял решение. Микродрон медленно поднялся на уровень окна и заглянул внутрь. Часовой сидел на деревянном стуле, прислонившись плечом к стене, и время от времени поглядывал в окна. Рядом стояли бинокль, арбалет и бутылка с водой. У стены свисала толстая веревка, закрепленная к установленной на крыше будки корабельной рынде^[51] для того, чтобы в случае опасности поднять тревогу.

Микродрон обогнул будку и, проверив по расположению петель, что дверь открывается наружу, забрался на косяк чуть сбоку на уровне лица человека среднего роста. Затем издал негромкий, похожий на мяуканье звук.

Часовой внутри встрепенулся и внимательно осмотрел окрестности через окна. Звук шел сзади, со стороны крыши. Неужели кот. Неужели еда!, пронеслось у него в голове. Он, чуть склонившись, прислушался. Приглушенный дождем и ветром звук повторился снова. Сомнений не было это кот, одно из немногих животных, успешно выживающее на развалинах города за счет мелких грызунов. Желанная добыча любого охотника. Часовой потянулся за арбалетом, медленно натянул тетиву, встал со стула и приоткрыл дверь. В это время в проеме на уровне глаз показалось странное крупное насекомое. Выпустив ему в лицо облачко едкого аэрозоля, жук, оттолкнувшись ножками, отпрыгнул назад и с тяжелым стуком упал на изъеденное непогодой покрытие крыши.

Ах ты, сука! выругался японец и распахнул дверь, чтобы раздавить наглого жука ботинком. Но поверхность крыши перед ним колыхнулась, как во время прошлого землетрясения, в глазах потемнело, и часовой, потеряв сознание, повалился вперед. Механический жук резво вскочил на ноги и бросился к краю крыши, чтобы соединиться со своим хозяином. В это время группа Фролова, включив на костюмах адаптивный камуфляж, бегом двигалась к университету по дороге, идущей рядом со зданием Экспо-Сити.

Через час японец придет в себя и расскажет начальству про странного жука. Ему, конечно, не поверят, возможно, накажут. Но он останется жив. Хотя что это за жизнь, когда пределом мечтаний является жаркое из одичавшего кота.

Сразу за Экспо-Сити находился парк, в котором до катастрофы располагались пара музеев и Башня солнца одна из туристических достопримечательностей Осаки. Семидесятиметровый плод воспаленного воображения какого-то японского художника, в лучшие времена напоминающий то ли божка из страшного мультика, то ли странного вида тотем. Обшивка башни давно осыпалась, а вот ржавеющий стальной каркас остался. В вечерних сумерках эта похожая на обглоданный скелет громадина производила удручающее впечатление. Когда подошли ближе, оно только усилилось. С напоминавших раскинутые в стороны руки ржавых конструкций свисали качающиеся на ветру гирлянды человеческих черепов.

Твою мать. Жуть какая, нейрочип Лекса передал чей-то приглушенный голос. Прям кадры из старого фильма про постапокалипсис.

Это, блин, и есть постапокалипсис, отозвался другой спецназовец.

Отставить треп, оборвал всех Фролов. Обходим башню справа. За ней открытое пространство парка. Что кот?

Чисто, ответил оператор. До универа никого. Там тоже мертвая тишина.

Группа обогнула башню и уперлась в широкую полосу колючего кустарника. Пришлось делать крюк по самому краю парка. Наконец вышли к кварталу университета. Выбрали здание понадежней, забрались внутрь и устроили передышку.

Архив располагался на другом конце кампуса в Международном центре биотехнологий. До него предстояло пройти полкилометра по развалинам университета. Сверились с дроном и котом. Оба робота передали, что путь свободен. Вышли. Снова вытянулись в цепочку, перевели оружие в боевое положение и двинулись к цели. Свисающие с Башни солнца черепа навевали очень нехорошие мысли.

Международный центр биотехнологий занимал отдельный пятиэтажный комплекс из нескольких корпусов. Архив находился на втором этаже исследовательского блока в монолитной бетонной капсуле, где когда-то располагалась хорошо защищенная изолированная лаборатория. Добраться до нее оказалось непросто из-за того, что обвалились лестницы, ведущие с первого этажа. Пришлось использовать кошки и лезть через окна.

Нужное место нашли быстро. Дверь оказалась бронированной, герметичной, похожей на ту, что устанавливают в бомбоубежищах. Запоры механические, но обварены сваркой так, что без специального оборудования не открыть. Открыли план лаборатории. Бетонная монолитная стена толщиной 20 сантиметров образовывала сплошной футляр. Вентиляционные шахты тоже залиты бетоном. Поразмыслив, Фролов указал на плане место в соседней лаборатории, где нужно будет вскрыть стену.

Оставив робота и трех бойцов охранять периметр, принялись распаковывать рюкзаки с оборудованием. Все аккуратно разложили на полу и перебрались в соседнее помещение. Включили лампы, расчистили пространство перед стеной от мусора. В центре комнаты под вентиляционным отверстием оказалось старое кострище, вокруг которого были разбросаны обломки костей.

Тут, наверно, была стоянка, предположил Лекс. Жарили мясо животных на огне.

Ага. Стоянка, Фролов присел на корточки и пошевелил кости тактическим ножом. Только кости человеческие, он выковырял из кучи слежавшегося пепла челюсть и подтолкнул ее к генетику.

Опять, блин, каннибалы, бросил через плечо спецназовец, заливавший участок стены жидким азотом из похожего на огнетушитель баллона.

Как каннибалы? отпрянул от Фролова ученый.

А вот так, ответил тот. В Пустошах это обычное дело. Животных почти нет. Те, что есть, на вес золота. А люди Людей не жалко. Вот и здесь. Кости расколоты, чтобы добыть костный мозг. На них следы от топора или ножа, оставленные при разделке. В черепе аккуратное отверстие. Или стрела, или пуля. Так что тут все ясно.

О боже, выдохнул Лекс, подавив внутреннюю дрожь.

Готово, Кэп, сообщил спецназовец от стены.

Давай термит. Всем покинуть помещение, Фролов поднялся, аккуратно вернул нож в ножны на плече разгрузки и легонько подтолкнул ученого к двери. Пошли. Сейчас здесь будет очень жарко.

Через минуту в комнате разгорелась яркая вспышка. Ослабленный жидким азотом бетон под воздействием запредельно высокой температуры горения термитной шашки раскрошился, образовав в стене дыру диаметром примерно в полтора метра, затянутую сеткой оплавленной арматуры. Спецназовец достал плазменный резак и быстро убрал переплетенные железные прутья.

Архив представлял собой нагромождение картонных коробок, наполненных жесткими дисками и бумажными журналами. Лекс оглядел все это хозяйство и обреченно покачал головой.

Пипец. Чтобы разобраться в этом хаосе, понадобится неделя.

У тебя же есть картотека. Там номер коробки, в которой лежат нужные документы, строго посмотрел на него Фролов.

Нужную коробку в этой куче дерьма еще надо найти.

Тогда за дело. Мы будем передавать тебе коробки одну за другой, а ты сверяйся с этикеткой. Они на иероглифах, но у тебя ведь есть переводчик, Кэп красноречиво постучал по тактическим очкам боевой реальности. Сейчас свяжемся через лодку со штабом. Там уже ждет японский спец.

Кроме переводчика в штабе к сети был подключен и Накомура, который порадовал хорошей новостью. В картотеке Центра биотехнологий удалось наконец разобраться. Все коробки были пронумерованы понятными европейцу цифрами. Та, что содержала лабораторные журналы с записями об исследованиях полицефала, имела номер 74-17. Это значительно облегчало поиск. Но не делало его менее пыльным. За десятки лет коробки с архивом покрылись толстым слоем пахнущей бумажной трухи.

Нужную коробку нашли минут через сорок. Лекс стер с очков пыль, чтобы камеры зафиксировали номер и надпись крышке, и, поправив на лице респиратор, спросил:

Эта?

Похоже, передал нейрочип голос Накомуры. На ней написано Лаборатория простейших. Группа изучения нетипичной моторики. Совпадает с картотекой. Открывайте. Главное, чтобы документы не истлели от времени.

Лекс осторожно срезал удерживающий скотч и снял крышку. Сверху лежали четыре внешних жестких диска по 10 терабайт каждый. Под ними в пластиковых конвертах бумажные журналы. Ученый передал диски Фролову, который их аккуратно упаковал в рюкзак. Достал первый журнал. Взвесил его на руке. Толстый. Тяжелый. Точно, как том энциклопедии.

Здесь дата не та, что в описании из Ковчега. Помните, когда лаборатории понадобились новые образцы полицефала. Берите другой том, попросил японец, наблюдавший через камеру очков боевой реальности Лекса.

Нужный журнал оказался на самом дне коробки. Генетик аккуратно вскрыл ножом вакуумную упаковку и открыл страницы, исписанные немного потерявшими цвет чернилами.

Нам нужна дата 16 мая 2017 года.

Осторожно, словно боясь, что бумага рассыплется у него в руках, Радин перекинул примерно треть страниц, потом перелистнул еще несколько, чтобы выйти на нужную дату. Все записи были на японском, но одну он заметил сразу. Посреди иероглифов латинскими буквами было выведено Plasmaviridae (Acholeplasma laylawii).

Есть! У нас есть бактериофаг, который поразил полицефалов в лаборатории! обрадованно воскликнул Накомура. Сейчас быстро пробью по базе Академии через нейрочип Удача! Это, несомненно, удача. Вирус широко распространен и детально описан. Более того, практические генетики Швабе сейчас используют его в экспериментах по генному редактированию бактерий. Поздравляю, коллега! Отличная работа. Лучшего и представить себе было невозможно. С нетерпением жду вас домой. И, пожалуйста, будьте там осторожны.

Спасибо, только и успел пробормотать Лекс до того, как биолог отключился.

И все? удивленно спросил стоящий рядом спецназовец. Весь этот кипеш из-за одной строчки?

Да. Но это очень важная строчка. Она позволит создать организм, который убьет расползающуюся по Территории заразу, довольно ответил Лекс.

Ладно. Хватит ботаники. Если дело сделано, надо выбираться отсюда, Фролов отряхнул пыль с разгрузки и посмотрел на ученого. Ты журнальчик этот возьми и диски тоже. Может там еще что интересное есть.

Когда они выбрались из бетонной капсулы с архивом и, сняв респираторы, отдышались на свежем воздухе, Кэп затребовал статус обстановки. Оказалось, что, пока они возились с коробками, оживились сквотеры в Экспо-Сити. Вначале они нашли на крыше нейтрализованного часового. Затем сразу же выслали группы разведать обстановку по периметру. Одна из них, судя по суетливой активности, обнаружила их следы на дороге, ведущей к университету. Изучив их, сквотеры вернулись в здание, и на этом их активность прекратилась. Термооптика коптера уже полчаса не фиксировала ничего подозрительного.

Тем временем ветер и дождь снаружи усилились. С лодки передали, что удар тайфуна, который уже достиг высшей категории, ожидается через 11 часов. Еще они сообщили, что система курсовой устойчивости коптера уже не может компенсировать сильные порывы ветра и его придется вернуть. Это означало, что поддержки с воздуха больше не будет, придется полагаться только на кота.

Медлить было нельзя. Если в заливе поднимется волна, то придется пару дней сидеть в каком-нибудь сыром холодном складе без воды и еды в ожидании, пока пройдет тайфун. На город уже спустилась ночь. Это поможет группе оставаться незамеченной, но замедлит движение по развалинам. Поэтому Фролов отдал приказ выдвигаться немедленно.

Назад решили идти тем же маршрутом. В темноте адаптивный камуфляж почти незаметен. К тому же водяная пыль, которую ветер гнал почти параллельно земле, замаскирует их движение, даже если у сквотеров будут тепловизоры.

Когда группа вышла к парковой зоне, кот, который охранял лодку, оставленную на берегу Едо, подал сигнал тревоги. Робот заметил четырех человек, которые прятались метрах в ста за дорогой в развалинах частного сектора. Не останавливая движение, Фролов перевел изображение от оператора себе на очки боевой реальности.

Парни, нашу лодку обнаружили сквотеры, сообщил он.

Как? Она же от них в шести километрах. Мы ее в кустах замаскировали. Даже с дрона хрен заметишь, удивился кто-то из спецназовцев.

Судя по экипировке, дроны у них вряд ли есть. К тому же ветер сейчас сильный. Даже наш на базу ушел. Скорее всего, по следам прошли, предположил Фролов.

Дождь ведь следы должен размыть.

А ты оглянись, увидишь.

Лекс на ходу оглянулся и заметил в грязи глубокие следы, в которых уже проступала вода. В этот момент под ногу попался камень, и он с размаху грохнулся на землю.

Твою мать, Бот! Под ноги смотри, бежавший сзади спецназовец помог ему подняться. Сломаешь или вывихнешь, тащи потом тебя.

Норм все, ответил ученый, инстинктивно отряхивая грязь с водонепроницаемого костюма. А следы действительно остаются.

И на развалинах тоже, ответил Фролов. Мы выбираем ровные места. Там за годы скопился слой почвы. Следы видны хорошо.

Следопыты, блин, пробурчал кто-то в наушнике.

Всем влево. Укроемся за теми развалинами. На берегу движуха началась, Кэп резко увел группу в сторону от дорожки.

На экране у Лекса появилась картинка, передаваемая с камер оставленного на берегу кота. Четверо сквотеров, отсвечивая фонарями, короткими перебежками приближались к кустарнику, где была спрятана лодка.

Чтоб их. Точно по нашим следам идут. Если найдут, мы тут зависнем на пару дней, сказал оператор. Судя по экипу^[52], ребята настроены серьезно. Это боевая группа. У всех броники. У двоих помповые ружья, у двоих карабины. Значит, огнестрел и патроны все же у них остались.

Не будем рисковать. Переводи кота в боевой режим. Полная зачистка, скомандовал Фролов. У них и рации есть. Найдут лодку сообщат в лагерь. Там поймут, что мы можем вернуться к реке и поднимут тревогу. Могут еще людей выслать.

Поздно. Похоже, они уже поняли. Наш кот обнаружил растяжку.

Вот тебе и мирные сквотеры, посетовал кто-то.

А кто сказал, что они мирные. Они думают, что мы из другого клана. Пришли на их территорию.

Кот в боевом режиме, доложил оператор.

Как только четверка на берегу вошла в кустарник, робот выбрался из укрытия и быстро пошел на сближение. На экране в режиме тепловизора замелькала в бешеном темпе трава и ветки. Потом появилась фигура вставшего на колено человека, который оглянулся на шум. Тут же у него на лице возникла красная метка прицела. Прозвучал сдавленный глушителем выстрел, и человек повалился на бок. Затем снова трава и ветки. Пауза, пока кот определял местоположение следующей цели. Дождь и шумно колышущийся на ветру кустарник не позволяли чутким микрофонам робота определить точное направление. Поэтому он подпрыгнул метра на три и быстро отсканировал местность. После приземления резкий рывок в сторону. Через пару секунд камера передала изображение со спины крадущейся в кустах фигуры. Раздался тонкий писк, человек инстинктивно обернулся. Снова красная метка и выстрел. Рядом заработала рация. Кто-то настойчиво на японском вызывал лежащего на земле с дыркой во лбу человека. Тут же внизу изображения пошла строка перевода, но Лекс не обратил на нее внимания. Он, как завороженный, следил за тем, что будет дальше. Чуть в стороне послышались голоса. Робот метнулся вправо и тут же напоролся на еще одного сквотера, шарящего по кустам фонариком. Тот, увидев странное металлическое существо, остановился и, нежданно ловко дернув вверх дробовик, выстрелил. Кот резво подпрыгнул, уклонился от заряда картечи и выстрелил человеку в лицо. До Лекса долетел приглушенный ветром и дождем звук выстрела со стороны реки.

Пи-пец. Даже если они не успели сообщить в лагерь по рации, часовые точно услышат выстрел дробовика, сказал стоящий рядом на колене спецназовец.

В это время картинка сменилась. Робот выбрался из кустов и быстро догонял бежавшего по открытой местности к развалинам человека. Через несколько секунд они поравнялись и кот, запрыгнув на спину, выстрелил в упор в шею между шлемом и бронежилетом. Оба с ходу повалились на землю. Робот сгруппировался в подобие колеса и прокатился несколько метров вперед. Затем распрямился и тут же высоко подпрыгнул, чтобы просканировать местность. Тепловых меток не было. Только размытые дождем очертания кустарника и развалины коттеджной застройки за дорогой. Робот по-собачьи отряхнулся от налипшей грязи, прочистил манипулятором оптику и потрусил в сторону кустов в укрытие.

Через минуту с крыши Экспо-Сити в разные стороны ударили прожекторы.

Придется делать круг, выругался Фролов и вывел на очки бойцов карту. Обходим здесь, по монорельсовой дороге. Дальше за стадионом трасса. Круг в полтора километра, зато не будем петлять по руинам. Выйдем к реке на вот этот мост чуть севернее лодки. Там короткий бросок, и мы на месте. Все. Вперед.

Карта на очках Лекса свернулась. Тут же высветились маршрутные метки. Впереди метрах в ста в инфракрасном режиме замигал стробоскоп кота, проверяющего дорогу. Группа снялась и, забирая влево, цепочкой пошла на север, по дуге огибая ощетинившийся лучами прожекторов Экспо-Сити.

Чтобы не пробиваться в темноте через заброшенный жилой район, расположенный за выставочным центром, Фролов решил сделать крюк и повести группу по скоростной магистрали. Идущая на восток трасса в километре делала плавный поворот на юг и вела к мосту через Едо, ниже которого была оставлена лодка. Шли ходко, легким бегом. Лекс, петляя среди брошенных на дороге полусгнивших, опутанных мелкими лианами машин, с благодарностью вспомнил время, проведенное в тренировочном зале на беговой дорожке. Идущий впереди метрах в двухстах робот иногда останавливался и рассматривал показавшийся ему подозрительным предмет, но растяжек или ловушек больше не обнаружил. Добежали до изгиба дороги на юг. Присели перевести дыхание. За это время кот успел уйти дальше вперед, осмотреться и вернуться к группе. Путь к мосту был чист.

В хорошем темпе прошли еще километра три. Затем оператор неожиданно подал сигнал остановиться. Охранявший лодку робот снова заметил движение в развалинах коттеджной застройки, находящейся за дорогой метрах в семидесяти от берега.

Кэп, похоже, они не успокоятся, сделал он вывод. Но как они нас опередили?

Они местные. Каждую тропинку здесь знают. И идут напрямую, а мы круг делаем, ответил Фролов. Дай статус целей.

Статус неизвестен. Метки слабые. Прячутся среди развалин. Возможен тепловой камуфляж. Через дождь не разобрать. Можно послать кота в руины на разведку.

Отставить. Пусть охраняет лодку. Пока он будет там возиться, по берегу в кустах может кто-то незаметно подойти. Нам до моста два кэмэ. Остановимся, пошлем своего робота разбираться что к чему.

Группа снова снялась с места и двинулась дальше по дороге к реке. Через четверть часа из темноты выплыли очертания эстакады наземного метро и поддерживающих опор моста через Едо. Остановились. До места ниже по течению, где в кустах была спрятана лодка, оставалось метров триста.

Давай за кустами по самой кромке воды пройдем, предложил кто-то.

Не получится. Увязнем. Там низкие берега, болото, камыш.

Что с котом? спросил Фролов.

Больше никакого движения. В развалинах все тихо. Затаились, ответил оператор.

Отправь нашего. Пусть разведает место, где были тепловые метки.

Через несколько минут робот, который сопровождал группу, скрытно прошелся по краю развалин. Несколько раз высоко подпрыгнул, чтобы пройтись сканером по кругу. Ничего. Замеченные ранее тепловые сигнатуры пропали.

Может помехи. Или это животные какие были. Собаки, волки или что еще тут у них водится, предположил Лекс. А может и был кто-то, но ушел.

Может и волки. Может и ушел, Фролов стряхнул со штурмовой винтовки капли воды. Чертова погода. Нихрена не видно. Так Спускаемся по набережной и в быстром темпе вплотную к кустам бегом до лодки. Нашего кота вперед, вдруг там мины или растяжки. Того, что у лодки, выведи на открытое пространство перед руинами. Вперед.

Спецназовцы, скользя по раскисшей от дождя насыпи, спустились с трассы и побежали вдоль кустов. Когда до места оставалось метров пятьдесят, оператор подал сигнал тревоги. Все метнулись в укрытие и залегли, направив оружие в сторону развалин.

Кот 2 уловил звуки, сообщил оператор и включил запись.

Tasukete Tasukete ku dasai раздался в наушниках приглушенный шумом дождя и ветра женский голос. И тут же перевод с японского: Помогите. Помогите, пожалуйста.

Твою мать. Это что еще за хрень. Кэп, в развалинах, похоже, баба.

Так Двое быстро к лодке. Контроль периметра. Кота в руины на голос. Пусть посмотрит, что там. Остальным внимание по секторам, скомандовал Фролов.

Скрытый в траве робот широкими прыжками бросился к разрушенной временем и пожарами коттеджной застройке. У самых развалин он остановился, по-собачьи покрутил головой, чтобы найти источник звука, затем подпрыгнул и провел по кругу сканером.

Вот. Метрах в двадцати. Один человек, сообщил оператор, хотя все итак видели картинку.

Пусть аккуратно подойдет поближе и рассмотрит, приказал Кэп. Зайди сзади, чтоб заодно проверил, нет ли засады.

Через минуту робот, перебравшись через развалины и кучи строительного мусора, сделал небольшой крюк и зашел со спины зовущего на помощь человека. Залез на разрушенную стену и осмотрелся. Тепловых меток вокруг заметно не было. Он аккуратно спустился и, прячась за обломками, подкрался ближе. На куче битого кирпича, поросшего чахлой травой, лежала одетая в грязную поношенную кожу женщина. Ноги ее были придавлены бетонной балкой, на груди свернутый из тряпок и обмотанный пластиком сверток, напоминавший укутанного в пеленки младенца.

Tasukete ku dasai, прокричала она и, тыльной стороной ладони вытерев с лица капли дождя, нервно оглянулась по сторонам.

Блин, точно женщина. Похоже, с ребенком. Ногу балкой привалило, прокомментировал оператор. Поможем?

Подожди помогать, ответил Фролов и прокрутил назад запись, только что переданную роботом. Что-то она уж больно с деловым видом осматривается по сторонам. И боли на лице не видно. Если бы меня такая балка придавила, я бы орал, как резаный, он увеличил изображение лица женщины. А это что у нас? Ты глянь. Да на ней гарнитура. Наушник и ларингофон. Скорее всего, приманка. Ну-ка, покажи ей кота.

Робот выбрался из укрытия, боком по-крабьи сдвинулся на несколько метров так, чтобы быть прямо перед женщиной, выключил стелс-режим и направил на нее усеянную камерами и датчиками голову. Японка от неожиданности и испуга вскрикнула. Ее рука скользнула в сверток. Прогремел оглушительный взрыв. Над руинами полыхнул и тут же спал огненный шар. Почти одновременно с этим из нескольких точек, находящихся рядом, в сторону, где находилась женщина, полетели светящиеся огоньки. Упав на камни, они вспыхнули, образовав огненный квадрат на месте, где только что произошел взрыв.

Твою мать! Контакт! Смертник. Засада. Коктейли Молотова, в голос выругался Кэп. Подствольники! Противопехотные. Дистанционный подрыв. Два выстрела каждый. Огонь!

Из кустов послышались хлопки работающих подствольных гранатометов. Через секунду небо над горящими руинами расцвело фейерверком взрывающихся в воздухе гранат. Их осколки плотно накрыли пространство метров в пятьдесят над пожаром.

Нашего кота в боевой. Полная зачистка, приказал командир.

Лекс, который отошел от неожиданного взрыва, только сейчас заметил, что картинка с попавшего под взрыв робота покрыта сеткой помех из-за повреждения камеры. Но даже через нее было видно, что скаут еще жив. Он, лежа на боку, лихорадочно загребая манипуляторами, толкал себя вперед одной оставшейся рабочей лапой, стараясь выбраться из полыхавшего вокруг огня. В это время второй кот где-то за спадающими языками пламени уже исполнял свой смертельный танец, разбрасывая вокруг себя среди развалин светошумовые гранаты и дымовые шашки и методично отстреливая тех, кто устроил эту жестокую засаду.

Бот, остаешься здесь контролировать местность. Мы на место пожара. Заберем раненого кота, приказал Фролов и, не дожидаясь ответа, отстрелив вперед несколько дымовых шашек, с автоматом у плеча побежал к руинам.

Радин крикнул ему вслед короткое есть и заметил, что система целеуказания шлема перешла в боевой режим. Она отметила своих зелеными метками и включила сканер кругового обзора.

Меньше чем через пять минут из руин резво выскочил проводивший зачистку робот и сделал в воздухе высокую свечку, осматривая окрестности. За ним показались два бойца, быстро тащившие волоком по земле поврежденного взрывом кота. Затем Фролов, прикрывавший отход группы. На экране щитка высветилась команда Эвакуация и замигала яркая стрелка в направлении лодки. Еще через пару минут все уже были на воде и на полной скорости шли за прокладывавшим дорогу роботом-скутером вниз по реке в направлении залива.

Рассматривая размытые дождем очертания берега, Лекс понял, что дрожит от спавшего напряжения. Он оглянулся на сидящего рядом оператора, который, словно живого, поглаживал покалеченного робота по обгоревшей голове.

Хорошая киса. Хорошая, раненый кот в ответ жалобно по-собачьи заскулил. Ну что ты. Все будет хорошо. Мы своих не бросаем.

Лекс почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Он так и не понял от чего. То ли от того как нежно спецназовец гладил бездушного робота, то ли от мыслей о женщине, посланной на смерть, чтобы защитить свой клан от опасности. А может, от жалости к этому дикому безрадостному обреченному миру, в который он невольно окунулся, чтобы спасти Территорию последний оплот человеческой цивилизации.

Территория. Сектор Россия. Новая Москва

Plasmaviridae, или по другой классификации Acholeplasma virus L2, вирус, который восемьдесят лет назад убил плазмодии в университете Осаки, оказался хорошо изучен. То, что решением проблемы стал именно он, было большой удачей. Это позволило избежать долгих месяцев поиска среди сотен тысяч вирусов. Каждый бактериофаг способен инфицировать строго определенный тип микроорганизмов, а некоторые даже специализировались на отдельных штаммах, поэтому их было несметное множество. Но найденный Лексом в архиве вирус являлся своеобразным исключением из правил. Он способен заражать целую ветку бактерий, относящихся к семейству Acholeplasma, которая по характеристикам была схожа с полицефалом. Эти одноклеточные, как и изначальный не мутировавший полицефал, являлись хемотрофами, то есть добывали энергию в результате разложения элементов, получаемых из внешней среды, и имели схожие механизмы обмена веществ, которыми вирус мог воспользоваться для разрушения их ДНК.

В качестве носителя данный вид бактерий использовал животных, в том числе человека. Это объясняло цепочку заражения плазмодиев. Носитель адаптированной к человеку бактерии Acholeplasma laylawii, которая была заражена вирусом Plasmaviridae, работал в лаборатории. От него бактериофаг попал на плазмодии. Ввиду сходства некоторых морфологических характеристик, он быстро адаптировался к новому хозяину и поразил всю популяцию.

Как бактерия попала к человеку, тоже было понятно. Acholeplasma laylawii широко использовались в генной инженерии в качестве вектора^[53]. Скорее всего, произошло перекрестное заражение сотрудников, один из которых и принес бактериофаг в лабораторию, где изучали плазмодии.

Теперь, когда вирус-убийца был найден, нужно было проверить его на мутировавшей версии полицефала. Тут ученых ждало небольшое разочарование. Бактериофаг не обладал нужным комплектом ключей, чтобы вскрыть усиленную мутациями оболочку микроорганизма. Но это была всего лишь короткая отсрочка в неминуемом марше к победе над заразой. Генетикам доктора Швабе понадобилось всего два дня, чтобы подобрать нужную комбинацию белков, обеспечивающую проникновение вируса внутрь полицефала. Мутировавшая версия вируса получила название Plasmaviridae Physarum polycephalum, или РРР.

Первые же лабораторные эксперименты с новым вирусом подтвердили, что ДНК-моделирование прошло успешно. Вирус легко попадал внутрь полицефала и тут же начинал его разрушение, используя появившийся в результате этого генный материал для собственной репликации. Поскольку плазмодий представлял собой одну гигантскую клетку со множеством ядер, заключенных в одну оболочку, процесс шел лавинообразно. Лабораторные экземпляры размером в 10-15 сантиметров погибали в течение суток. Для мегаплазмодиев, что занимали пространство целой оранжереи, требовалось несколько дней.

Параллельно шло испытание нового бактериофага на тканях человека, чтобы выяснить, как мутация повлияет на его патогенность. Изначальная версия Plasmaviridae была заточена исключительно под бактерии группы Acholeplasma и для человека никакой опасности не представляла. После нескольких дней экспериментов выяснилось, что и мутировавшая версия тоже несовместима с человеческими клетками.

Довольный результатами эксперимента профессор Швабе передал культуру РРР биологам, которые тут же приступили к ее разведению в биореакторах. Через шесть дней, когда Ясень с группой Фролова заходил в бухту Тикси, военные уже имели достаточно материала для того, чтобы произвести посев вируса на всей зоне заражения.

* * *

Как и после рейда на Лабрадор, Ясень встал на рейде Тикси на трехдневный карантин. В это время военные врачи каждый день брали у экипажа анализы и делали различные тесты. Убедившись, что настораживающих симптомов нет, экипаж и группу Фролова допустили на берег и поместили на самоизоляцию в один из медцентров ВМФ. И опять тесты, анализы, обследования.

О том, что военные подразделения применили в зоне заражения вирус, Лекс узнал от регулярно звонившего ему Накомура. Из-за агрессивной погоды авиацию решили не использовать. С применением новых компенсационных систем управления тягой полеты воздушных судов были возможны даже при ураганах, но облако аэрозоля, содержащего РРР, было бы рассеяно сильным ветром на большой площади и нужной концентрации достичь бы не удалось. Поэтому посев вируса шел с земли. Растянувшиеся цепью с подветренной стороны люди в костюмах биологической защиты метр за метром орошали основательно выжженный фунгицидом подлесок. Чтобы обработать несколько десятков тысяч гектаров леса и территорию научного кластера, понадобилась почти неделя. Уже на середине операции стало ясно, что бактериофаг действительно работает. Плазмодии на обработанных пару дней назад участках гарантированно погибали. Это была действительно хорошая новость, из-за которой Накомура и профессор Швабе пребывали в состоянии, похожем на эйфорию. Еще бы, им удалось спасти значительную часть сектора от применения напалма или еще хуже тактических ядерных боеприпасов.

Через неделю в зоне заражения специальная группа лаборатории Накомура произвела мониторинг. Результаты впечатляли: 95 процентов биомассы полицефала было уничтожено. Убитые бактериофагом плазмодии при теплой влажной погоде быстро разлагались, выделяя частицы вируса в воздух. Ветер разносил их на несколько метров от источника, где они оседали на землю, обеспечивая повторный посев, гарантировавший заражение выживших плазмодиев.

Эффективность применения бактериофага была очевидна. Тем не менее штаб по борьбе с биоугрозой решил провести повторную обработку зараженной зоны и санитарного периметра шириной в несколько километров вокруг нее. После проведения дополнительного мониторинга в Администрацию Территории было доложено, что биологическая угроза успешно устранена.

На этом история с полицефалом не закончилась. В лаборатории, расположенной в пустынной горной местности, биологи Накомуры вместе с военными продолжали исследовать этого мутанта и не только для того, чтобы быть готовыми к новой вспышке, но и чисто из научного интереса. Особенно их внимание привлекала его способность фотосинтеза, которая вместе с феноменальной живучестью и возможностью образовывать похожие на сплошную пленку мегаструктуры могла иметь хорошие перспективы в качестве инструмента изъятия углекислого газа и метана из атмосферы. А значит, ослабления парникового эффекта, спровоцированного индустриальной деятельностью человека.

Благодарность Администрации за успешный рейд, результатом которого стала возможна победа над полицефалом, не знала границ. От властей Радин получил орден За заслуги и звание почетного гражданина Новой Москвы, от Академии почетную медаль и степень. Индекс его социального рейтинга был повышен до максимально возможного в его гражданской категории. Это, в свою очередь, повлекло значительное улучшение рациона и жилищных условий. Его беспрерывно показывали по новостям. Десяток изданий из разных секторов записались на интервью. Но, пожалуй, самым желанным после долгого полевого выхода был трехнедельный отпуск и доступ к рекреационной зоне, которым они вместе с Татьяной тут же воспользовались.

Впрочем, уже через неделю валяния на пляже под искусственным солнцем и насыщенной культурной программы Лекса потянуло в лабораторию. Ведь там его сотрудники продолжали по косточкам разбирать полицефал и из полученного материала пытались создать новый организм, который должен будет послужить на благо человечеству. Подавив в себе растущее нетерпение, генетик провел с супругой еще неделю, затем сослался на то, что его срочно вызывают в Академию, прервал отпуск и вернулся на работу.

За несколько месяцев его отсутствия лаборатория разрослась. Добавился персонал, площади и оборудование. Но самой приятной новостью был свободный доступ к одному из квантовых суперкомпьютеров Академии с полноценным искусственным интеллектом. Это чрезвычайно умное и сообразительное создание, которое даже сложно было назвать машиной, с умопомрачительной скоростью перебирало варианты комбинаций ДНК полицефала. Каждая новая комбинация неуклонно приближала ученых к окончательной формуле, способной стать основой для синтезирования организма с заданными свойствами. Одним из основных факторов в успешной работе ИСИНа был доступ к базе нуклеотидов, которую группа Фролова привезла из Ковчега.

Промежуточные результаты генетического моделирования ожидались только через пару недель. Но уже сейчас было ясно, что новый полицефал может быть прорывом в восстановлении климатического равновесия. Из его ДНК были выведены все опасные для окружающей фауны фрагменты, в том числе те, что отвечали за выработку убийственного токсина. Их место заняли куски кода, значительно усиливающие фотосинтез, а значит, и изъятие углекислого газа из атмосферы и насыщение ее кислородом.

Целью генетиков было создать управляемый мегаплазмодий, способный покрыть собой значительные пространства болот, возникших на Западно-Сибирской равнине после ее подтопления и заболачивания из-за поднятия уровня океана и таяния вечной мерзлоты. Это огромное пространство размером почти со всю Западную Европу простиралось между Территорией и Уралом и в летнее время представляло собой идеальное место для разведения полицефала.

По расчетам ученых, если все болота Западно-Сибирской равнины покрыть плазмодием, то он бы поглощал из атмосферы углекислый газ и отдавал в нее кислород в разы больше, чем тропические леса Амазонки до их уничтожения людьми, засухой и пожарами. Оптимистичные прогнозы экологов позволяли надеяться, что через 50-60 лет газовый баланс атмосферы вернется к состоянию на начало века, а вместе с ним начнется и стабилизация атмосферы.

На пути амбициозного проекта по восстановлению атмосферы стояло несколько проблем. Первой была необходимость сдерживания роста плазмодиев внутри отведенной для них территории болот. Второй наличие в атмосфере еще одного очень важного парникового газа метана, основным источником которого как раз и являлась тающая вечная мерзлота и образованные ей гниющие болота. К тому же оставалась угроза заражения людей спорами.

Быстро изучив результаты исследований, Лекс с головой ушел в работу. Его свежий взгляд на проблему уже через пару недель принес свои плоды. Группе удалось найти способ заблокировать фрагменты, отвечающие в ДНК полицефала за спорообразование. Вместо них были активированы участки, стимулировавшие деление ядер, а значит, и рост полицефала. Теперь организм воспринимал именно деление как единственный способ размножения и, по-видимому, был этим вполне удовлетворен.

Следующим прорывом стало внедрение в геном микроорганизма вставок генома метанотрофов микроорганизмов, использующих метан в качестве источника энергии. Здесь помог изначальный код полицефала, который в своем исходном варианте был хемотрофом, то есть получал энергию, поглощая вещества из окружающей среды. Правда, немного пришлось повозиться, чтобы сбалансировать этот механизм с фотосинтезом. Тут решение подсказал ИСИН. Часть получаемого в результате фотосинтеза кислорода оставалась внутри плазмодия и шла на окисление метана. В результате обоих процессов вырабатывался углерод, из которого формировались древоподобные структуры стелющегося каркаса мегаплазмодия. Такой мощный, похожий на двухмерное дерево или лист каркас был способен увеличить толщину организма, а значит количество ядер, хлорофилла и скорость поглощения парниковых газов.

В результате моделирования получился очень интересный ксенобот, отвечающий почти всем заданным характеристикам, кроме одной. Генетикам так и не удалось найти оптимальные механизмы ограничения его роста, которые не вели бы к значительной потере эффективности изъятия углекислого газа и метана. В результате процесс географического сдерживания было решено проводить механическим способом, сделав с помощью фунгицидов по периметру зону агрессивной среды, за которую плазмодий не смог бы перейти.

Через месяц Лекс был готов презентовать свою модель научному руководителю. Внимательно выслушав доклад и потерзав около часа генетика вопросами, профессор Швабе встал из-за стола и зашагал по кабинету, то и дело поглядывая на большой стеновой экран. На нем висело сгенерированное ИСИНом изображение растянувшегося в закатных лучах по равнине, на сколько хватало взгляда, мегаплазмодия. Его неровное пузыристое тело было пронизано мощными, достигающими метра толщиной древоподобными жилами. Было видно, как они вяло шевелились под полупрозрачной оболочкой, заставляя блики света играть на лоснящейся странной слизью поверхности, под которой чувствовалось какое-то едва заметное движение. Мрачную сюрреалистичность картине добавляли торчащие над поверхностью редкие обглоданные стволы остатки буйной тайги, занимавшей всю Западно-Сибирскую равнину до катастрофы.

Вы знаете, что я испытываю, глядя на эту картинку? профессор остановился, оперся руками на стол и задумчиво посмотрел на Лекса. Страх. Да-да. Самый настоящий страх. Умом я понимаю, что мы движемся в нужном направлении. Создать организм с такими уникальными характеристиками, способными восстановить атмосферу, великая цель. Даже на этапе генного моделирования это, несомненно, огромный успех вашей лаборатории. Но глядя на это, он качнул головой в сторону экрана. Одноклеточный полицефал толщиной в полтора метра, сплошным слоем покрывающий гигантские Западно-Сибирские болота совсем рядом с Территорией. После того как мы с таким с трудом избавились от мегаплазмодия у границ столицы

Возможно, графика выдержана в несколько пугающих тонах, пожал плечами Лекс. При свете дня, при голубом небе картинка будет не такой мрачной. Вы смотрите на мегаплазмодий, которому уже лет десять, поэтому он тянется от горизонта к горизонту. К этому времени он как раз выйдет на пик своей производительности. Поверьте, мы просчитали все варианты. В любой момент проекта мы можем его остановить, приложив минимальные усилия. У биологов уже есть несколько бактериофагов разной морфологии, способных его убить. Мы разработали десяток ферментов, способных разрушить или блокировать его ДНК. Этот монстр действительно огромен, но перед нами он беззащитен. Вы только подумайте о результате. По нашей модели, через 30 лет он изымет из атмосферы весь избыточный метан и двуокись углерода. Начнется нормализация климата и кислотности океана. Они потянут за собой восстановление фитопланктона и полноценного растительного покрова, и, когда критическая масса растений будет достаточной, чтобы поддержать баланс, мы начнем передавать функции изъятия углерода ей. А полицефала постепенно будем сокращать. Хотя можно и оставить часть для управления процессом. Постепенно парниковый эффект сойдет на нет. Восстановится вечная мерзлота, прекратится выброс метана из болот. Тогда мегаплазмодий можно будет совсем убить. Подумайте Мы рассчитывали, что человечеству придется жить в условиях климатической катастрофы сотни лет. А сейчас нам предоставляется шанс закончить все за полвека раньше. Мегаплазмодий сделает свое дело и уйдет.

И на его месте на болотах останется деревянный каркас. Как напоминание об этом ужасном создании.

Не вижу в этом ничего плохого, пожал плечами Лекс. Дерево ценный ресурс. Его можно будет использовать десятками способов.

Это точно, вздохнул Швабе. Но все равно, от этой картинки у меня мурашки по коже.

Картинку мы исправим. Но тянуть дальше не имеет смысла. Модель рабочая. Проверена-перепроверена. Предлагаю вынести ее на совет Академии, а затем в рабочую группу Администрации. Если все пройдет гладко, сразу же можно начать синтез образцов и лабораторные испытания. Повторяю, уже на этом этапе мы можем либо остановить проект, если проявятся побочные эффекты, либо скорректировать.

Хорошо, коллега, профессор вернулся в кресло за рабочим столом и, подтянув планшет, активировал личным ключом окно согласования. Я подтверждаю результаты вашего исследования. Готовьте презентацию для Академии. И картинку смените на что-нибудь более веселое, а то там народ еще более впечатлительный, чем я, может в депрессию впасть и заблокировать вашу работу, несмотря на логичность и стройность модели.

Буквально через день Лекс и Швабе представили проект Совету Академии. Последний слайд с реалистичной компьютерной графикой мегаплазмодия, заполнившего собой Среднесибирскую равнину, действительно выглядел по-другому. Чистое небо, солнце, радужные блики на лоснящейся поверхности полицефала. И скромная колонка цифр: поглощение парниковых газов в день, в месяц, в год, темпы выделения кислорода, несколько других ключевых параметров. Завершала блеклый столбик цифр, понятных только специалисту, яркая строка с расчетным временем восстановления климата 40-50 лет. Полвека вместо нескольких столетий, прогнозируемых учеными ранее. И, кстати, если такой же мегаплазмодий вырастить и на канадских болотах, идущих от Британской Колумбии на западе до Лабрадора на востоке, то можно сократить этот срок почти вдвое. Такая впечатляющая перспектива вызвала бурю эмоций у ученого совета и предрешила их ответ генетикам. Все его члены однозначно поддержали проект и согласовали переход к лабораторным испытаниям.

Единственным, кто выразил настороженность, был глава научной секции климатологов. Ему нужно было в срочном порядке провести моделирование влияния изменения газового состава на климат. Последствия быстрого восстановления баланса кислорода, метана и углекислого газа никто не изучал, и он не исключал, что атмосферные процессы могут принять непредсказуемый характер. Но для академиков такая осторожность уже ничего не значила. Если нужно провести проект более плавно и растянуть его еще на несколько десятилетий, то так тому и быть. Главное, что уже завтра можно начать конкретную работу по восстановлению климата и что новое поколение с большой долей вероятности будет чаще видеть чистое небо и реже прятаться в погодоустойчивых зданиях от ураганов и штормов. Представленный генетиками проект получил банальное, но от этого не менее звучное и пафосное название Генезис с явной отсылкой на греческое происхождение слова, означающее начало или рождение.

С этого момента подключилась лаборатория практической генетики. Синтез нового организма занял около полугода. По ходу пришлось вносить некоторые несущественные изменения в базовую формулу генома, но в целом процесс шел на удивление гладко. К зиме, ровно через год после легендарного рейда группы Фролова на Тибет, в лаборатории была получена первая живая ткань нового полицефала. После серии тестов на соответствие ее характеристик проектному заданию образцы передали биологам.

Команда Накомуры была с самого начала вовлечена в проект и с готовностью приступила к работе. О том, что ее заключение будет положительным, стало ясно уже через две недели. Плазмодии действительно поглощали метан и углекислый газ и выделяли кислород. Интенсивность этого процесса была несколько ниже расчетной, но тут делалась скидка на возраст организма. Уже на ранних стадиях исследований было видно, что с ростом тела метаболизм ускоряется. Почти совпали с модельными и другие параметры, такие как связывание углерода в древесный каркас, прогнозная реакция на фунгициды и бактериофаг, позволяющий в любой момент контролировать рост и само существование организма.

По результату первого года проекта был подготовлен совместный доклад биологов и генетиков. На этот раз Совет Академии взял паузу, чтобы его детально изучить. Шероховатости, конечно, были. Несколько второстепенных моментов требовали дальнейшего изучения, но в общей оценке прогресса академики были едины. Генезис можно было выводить из лаборатории в природную экосистему.

Полевые испытания начались в марте, после того как стаял снег и установилась теплая сырая погода. На границе болот выбрали площадку в 10 гектаров, обработали ее по периметру фунгицидом и запустили туда лабораторные плазмодии. Те после короткого шока принялись быстро осваивать новое место обитания. Через месяц несколько крупных плазмодиев толщиной в 2-3 сантиметра занимали уже половину выделенного им пространства, и скорость их роста по мере освоения естественной среды увеличивалась.

Как только полицефал достиг пределов выделенной зоны, биологи приступили к сдерживанию его фунгицидом. Здесь тоже проблем не возникло. Наткнувшись на обработанный химикатами периметр, организм откатывался назад и начинал искать другой выход. Убедившись, что все направления закрыты, он стабилизировался и прекращал рост.

Понаблюдав за мегаплазмодием месяц и убедившись, что все под контролем, Накомура сообщил об успехе полевых испытаний в Академию. Ученые чиновники тут же составили отчет в Администрацию Территории, которая уже была в курсе исследований и сразу отправила заявку на освоение Западно-Сибирской равнины в Высший Совет. Там, как и положено каждой уважающей себя бюрократии, несколько профильных комитетов с умным видом понадували щеки, поскребли затылки и, одобрительно покачав головами, согласовали полномасштабный запуск Генезиса.

После того как экземпляр, выращенный на опытной площадке, был уничтожен бактериофагом, Накомура в составе группы военных биологов приступил к посеву основного плазмодия.

Западно-Сибирская равнина представляет собой вытянутый к северу усеченный треугольник. Его основанием служат Тургайское плато, Казахское плоскогорье и западный Саян. С востока находится Среднесибирское плоскогорье и река Енисей, а с запада Урал и текущая вдоль него Обь. Усеченной частью равнина когда-то упиралась в океан, но после подъема уровня воды ее северные Надымская и Тазвоско-Пурская низменности были затоплены на несколько сотен километров вглубь материка. Образовался огромный залив, ограниченный по югу Сибирскими увалами невысокой возвышенностью, идущей с запада на восток почти по центру равнины.

За увалами как раз и начинались болота, образовавшиеся в результате таяния вечной мерзлоты и поглотившие в первые годы климатической катастрофы располагавшуюся там промышленную инфраструктуру. За полвека промерзший еще во время последнего ледникового периода грунт оттаял на несколько метров. Затем процесс значительно замедлился из-за того, что образовавшиеся болота выступали как теплоизолятор и не давали таять находящемуся под ними льду.

Для посева была выбрана линия болот, идущая по южной границе Сибирских увалов. В десятке мест обозначили подходящие для разведения площадки и выпустили в них большое количество лабораторных полицефалов. На дворе уже стоял май. Температуры днем приближались к 25 градусам, а испарения болот обеспечивали высокую влажность. Органика и выделяемый ей метан были желанным кормом для плазмодиев и способствовали их активному расту.

К началу зимы вдоль увалов образовалось больше десятка крупных организмов площадью в несколько сотен гектаров. Их продвижение на север к океану и на восток и запад к рекам ограничивали зоны, обрабатываемые фунгицидами. Поэтому полицефалы охотно росли на юг.

Биологи предполагали, что такими темпами вся зона болот будет освоена за следующий теплый сезон. Они ошиблись. Оказалось, что мегаплазмодии растут и зимой. Они защитились от холода поверхностной коркой и продолжали пожирать органику болот, вырабатывая при этом тепло, достаточное для размножения ядер в нижних слоях организма. Зимой полицефал рос не по площади, а в высоту. К весне некоторые его участки были уже толщиной в десять и более сантиметров.

После таяния снегов ученые обнаружили формирование устойчивого древовидного каркаса. Это означало, что переработка метана и углекислого газа в углерод идет, как было прописано в модели. Сильные ветры не давали провести исследования воздуха над поверхностью плазмодия, а для того, чтобы обнаружить изменения газового баланса в воздушном диффузном шельфе, идущем от полицефала, организм должен быть как минимум в два раза больше.

Теплый сезон роста прошел в общем успешно. По всей длине увалов образовался мегаплазмодий, который активно рос на юг. Правда, выяснилось одно непредвиденное препятствие: частые пылевые бури, идущие с полосы пустынь, тормозили рост полицефала. Песок оседал на слизистую поверхность, организм воспринимал это как агрессивную среду и покрывался защитной коркой. Это несколько тормозило фотосинтез, но переработка метана и органики в нижних слоях продолжалась. К концу лета биологам частично удалось устранись эту проблему. В основу решения легла странная и до сих пор не объяснимая возможность полицефала передавать информацию между своими частями.

После нескольких песчаных бурь у организма выработалось стойкое восприятие их как угрозы. Биологи заметили, что при попадании песка на южные сегменты плазмодия процесс образования твердой защитной корки начинался по всей поверхности. Но скорость, с которой ветер нес пыль, была очень большой для того, чтобы организм успел сформировать покрытие.

Основываясь на этом условном рефлексе, ученые решили спровоцировать образование защитного панциря до подхода песчаной бури. При получении тревожной метеосводки они предложили сбрасывать с вертолета песок на южную кромку организма. Первые же опыты показали, что такой алгоритм действует. Как только песок попадал на небольшую часть плазмодия, реакция начиналась по всей его поверхности. Поэтому к моменту подхода бури он уже был покрыт жесткой защитной коркой, на которой песку негде было зацепиться.

По мере роста полицефала и получения новых данных рабочая группа адаптировала модель. Коррекция шла в сторону увеличения сроков восстановления атмосферы. Но потеря эффективности из-за внешних факторов была настолько незначительна, что ее решили игнорировать.

Спустя год после посева в Территорию пригласили делегации из других обитаемых зон. Их поразила концепция восстановления атмосферы с помощью полицефала и уровень генетической науки в Академии. По результатам визита была создана совместная рабочая группа, в которую вошли ученые из Аляски, Гренландии и Скандинавии. В ее задачу входила проработка возможности очагового разведения мегаплазмодия на болотах Канады и Северной Европы. Решение по этим территориям необходимо было принять через год, когда полицефал на Западно-Сибирской равнине пройдет два полных годовых цикла роста.

Пока ученые других обитаемых зон севера издали наблюдали за проектом, Академия признала Генезис успешным и перевела его из категории эксперимента в рабочий режим. Задействованный в нем персонал получил заслуженные награды. Все, кто был сторонним наблюдателем, надежду на то, что человек все-таки сможет исправить допущенную ошибку и положить конец климатической катастрофе.

* * *

Довольный тем, как развивается Генезис, Радин вернулся к рутинной работе в своей лаборатории. Биологи иногда подбрасывали ему вопросы, связанные с геномом полицефала, но ничего глобального в них не было. Их запросы в основном касались мелких уточнений и пояснений. С такой работой могли справиться и младшие сотрудники.

После бурной деятельности, связанной с полицефалом, исследования в лаборатории казались Лексу скучными, и он испросил у Швабе постоянное разрешение на полевые выходы в Пустоши для сбора генетического материала. Но и короткие вылазки на юг в зону безводных гор у высохшего Байкала или в пустыни, тянущиеся от южного Урала до самого Памира, не давали того прилива адреналина, с которым он столкнулся во время последнего рейда. Большую часть времени он все же проводил в лаборатории, выполняя скучную работу, которая еще пару лет назад казалась пределом мечтаний.

Даже когда от биологов не приходило запросов по полицефалу, Лекс то и дело возвращался к этому уникальному организму. Он просматривал части генома, прикидывал в уме, как бы его усовершенствовать и сделать более безопасным. Иногда фантазия уносила его в заоблачные дали. Ведь если подумать, то немного измененный организм с такими свойствами мог жить и вне Земли. В воображении ученого возникали фантастические картинки, скажем, Марса, заселенного полицефалом.

А что? Теоретически непреодолимых препятствий с точки зрения генной инженерии на пути к такому проекту не было. Полицефал вполне мог быть анаэробным, то есть способным развиваться в среде, где нет кислорода. После небольших изменений энергию вдобавок к фотосинтезу он мог извлекать и через переработку поверхностного субстрата. На Земле есть масса анаэробных организмов, начиная от простейших бактерий, заканчивая более сложными организмами вроде червей. И, кстати, на Марсе есть атмосфера. Она на 95% состоит из углекислого газа. Там есть где развернуться организму, обладающему активным фотосинтезом, если он сможет выжить в суровых условиях холода и космического излучения.

Со временем эта идея все больше и больше захватывала воображение ученого. Интуиция подсказывала, что создание модели ксенобота, способного выжить в марсианских условиях, возможно. А если жизнеспособный полицефал будет создан и доставлен на поверхность Марса, если он там выживет и начнет расти, поглощая углекислый газ и выделяя кислород, то газовый состав атмосферы красной планеты может измениться в благоприятную для дыхания человека сторону. Для колонизации останется только придумать, как восстановить магнитное поле, способное удержать атмосферу и блокировать радиацию и все: можно будет заселяться.

Воодушевленный такой идеей Лекс организовал в лаборатории из молодых ученых факультативную группу, которая с энтузиазмом взялась за ее развитие. Через неделю ему на стол лег черновик аванпроекта^[54] Генезис Марс. Не удержавшись, Радин поделился им со своим научным руководителем. Тот по результатам работы с полицефалом получил звание академика и все последнее время пребывал в приподнятом настроении.

Так-так, коллега, сдвинув брови в напускной серьезности, Швабе взглянул с экрана. Вижу, полет фантазии занес вас далеко в космос.

Предварительные выкладки говорят, что это вовсе не фантазия, парировал ученый. Создание генома организма, отвечающего заданным характеристикам, технически возможно. Нам ничего не мешает на основе полицефала сделать ксенобот, который со временем изменит марсианскую атмосферу и положит начало созданию там экосистемы.

Да-а. Вы стали настоящим энтузиастом этого организма. Он ведь чуть не привел к катастрофе здесь, на Земле, а вы хотите отправить его в космос.

Ну, на Марсе у него будет меньше шансов вызвать катастрофу в Территории. Если уж мы запустили Генезис у себя под боком, то полицефала на соседней планете нам бояться нечего.

Тут вы правы. Я согласен, что концептуальное создание модели марсианского полицефала возможно. Вопрос в том, стоит ли тратить на нее ресурсы и время. Ведь здесь, на Земле от этого проекта не будет никакой пользы. Для того чтобы доставить посев на Марс, нужны колоссальные средства. Не лучше ли их потратить на обустройство Территории. Не забывайте, мы живем во время климатической катастрофы. Полеты на Марс и в лучшие времена стоили миллиарды долларов.

Как тут забудешь, Лекс выглянул в окно лаборатории. На крыше соседнего здания бешеный ветер рвал треугольник флюгера. Но не пора ли нам перейти из режима выживания в режим развития. Первый шаг мы уже сделали, посеяв на Западно-Сибирской равнине мегаплазмодий. Может, настало время шагнуть в космос и доказать самим себе, что мы все еще цивилизация, а не кучка лузеров, прячущихся в убежищах из стекла и бетона.

Вот куда вы замахнулись, добродушно улыбнулся Швабе. Ну что ж, давайте пройдемся по вашей безумной идее.

Я не специалист по Марсу, но даже из открытых источников ясно, что там есть условия, при которых полицефал может не только выжить, но и процветать. Там есть необходимые для фотосинтеза атмосфера, состоящая в основном из углекислого газа, и солнечный свет. В грунте присутствует базовый набор микроэлементов для активного метаболизма. Есть еще целый ряд факторов, способных поддержать полицефал.

Но есть и те, которые с легкостью могут его убить.

Есть, согласно кивнул Лекс. Из них основных три. Отсутствие магнитного поля, из-за которого поверхность подвергается воздействию космического излучения. Очень разряженная атмосфера; ее плотность меньше земной в 170 раз. И низкие температуры; средняя по Марсу 65. Но. Тут нам поможет мутант, которого создал доктор Дорси, чтобы нанести ущерб Территории. Если вы помните, это была очень живучая тварь. Ее способность выживать в самых экстремальных условиях обеспечивалась вставками фрагментов ДНК других организмов. Их там было несколько. Но один донор достоин очень пристального внимания. В ксеноботе Дорси было больше десятка вставок от тихоходок микроскопических существ, похожих на гусениц. Они как раз являются чемпионами среди выживальщиков в экстремальных условиях. Тихоходки могут выдерживать сверхнизкие и сверхвысокие для живых организмов температуры: до двух лет в жидком кислороде при 193 градусах по Цельсию и час в кипятке. Они долгое время могут выживать в ионизирующем излучении до 5500 зиверт^[55]. Напомню, что убийственная доза для человека всего 6 зиверт. А еще они устойчивы к ударным дозам ультрафиолета и могут долгое время находиться в открытом космосе без кислорода.

Знакомые зверушки. Они действительно могут выжить везде. Так почему бы вам их не отправить на Марс?

Потому что им для питания нужна органика, а для жизни кислород. А из полицефала можно создать ксенобота, который будет жить за счет фотосинтеза и переработки минералов почвы в атмосфере, где нет кислорода.

Хм Швабе на секунду задумался. Я тоже не специалист по Марсу, особенно если учесть, что все программы по его изучению были свернуты шестьдесят лет назад. Но из далекой молодости помню, что аппараты, которые туда посылали, проходили тщательную дезинфекцию, чтобы случайно не занести на поверхность чужой и, по-видимому, стерильной планеты земных бактерий. А вы предлагаете устроить целенаправленный посев организма, способного изменить атмосферу, и создать пусть и примитивную, но экосистему. А если там уже есть зачатки собственной жизни? Как это будет выглядеть с этической точки зрения? Пришельцы с Земли уничтожили ростки инопланетной жизни.

Я об этом не задумывался, нахмурился Радин. С другой стороны. Если бы там была жизнь, ее бы за полвека активного исследования обязательно нашли. Но, насколько я помню, прямых доказательств существования живых организмов на Марсе нет. Косвенных, вроде наличия сложных органических соединений и их следов в породах, много. А прямых нет. А ведь там с начала века побывал десяток самых современных аппаратов, заточенных на поиск живой органики и ее остатков. И они ничего не нашли. Раз так, то нам ничего не мешает начать освоение.

Если удастся решить вопрос с магнитным полем.

Я думаю, оно понадобится на этапе для полноценного терраформирования Марса. Мы же делаем только первый шаг. Запускаем организм, который увеличит содержание кислорода в атмосфере и сделает ее ближе по пропорциям газа к нашей. Если увеличить процент кислорода до земных 20% или даже больше, там можно будет дышать без баллонов, используя простенький концентратор кислорода, разработанный для альпинистов. К тому же биомассу полицефала можно будет использовать как питательную среду для других организмов. Тех же тихоходок.

Терраформирование, говорите, в глазах академика блеснули озорные огоньки. А почему бы и нет. Даю вам пару дней на шлифовку аванпроекта, и готовьтесь к презентации в Академии. Там будет ясно, способен ли ваш марсианский Генезис вызвать что-то кроме скептических улыбок. Но могу сказать уже сейчас, в Управлении космических исследований вы точно найдете поддержку. Эти ребята засиделись на Земле и давно рвутся к звездам.

Швабе оказался прав. Как только документ попал в Академию, Радину позвонил руководитель Управления космических исследований и сообщил, что полностью поддерживает проект. Более того, в ангарах космодрома еще со времен до катастрофы находились три законсервированные ракеты: одна американская сверхтяжелая Falcon Heavy и две российские Ангары тяжелого класса. Полезная нагрузка до Марса у первой была 24 тонны, у остальных 11. Все корабли можно было в течение года привести в рабочее состояние и оснастить более современной электроникой и системами управления для полета к красной планете. За это время конструкторы Управления готовы разработать систему доставки биоматериала на поверхность.

Воодушевленный таким энтузиазмом Лекс с нетерпением ждал приглашения в Академию для презентации деталей марсианского Генезиса. Но там явно не торопились. Аванпроект разослали по управлениям для проведения экспертизы и ожидали ответа. Через пару недель, собрав отзывы, академики все же собрались на совещание.

Вопросов было много, но теоретической возможности осуществления миссии никто не отрицал. К удивлению Швабе, моральной стороне проекта никто внимания не уделил. Похоже, занесение земной жизни на Марс никого не смущало. Основным препятствием были ресурсы и технологии. С ресурсами вопрос мог быть в значительной мере решен за счет законсервированных ракет, если, конечно, их удастся привести в рабочее состояние после полувека хранения. А вот с технологиями все оказалось сложнее.

В распоряжении Территории был космодром, с которого осуществлялись запуски спутников связи и зондирования атмосферы. Находился он далеко на юге, в Пустошах и, несмотря на редкие старты, поддерживался в рабочем состоянии. Проблема была в отсутствии пусковой платформы для ракет тяжелого и сверхтяжелого классов. Для ее строительства нужно было доставить через Пустоши по железной дороге огромное количество материалов.

Еще одним препятствием было то, что последняя миссия на Марс состоялась в 2034 году. Затем все программы свернули из-за приближающейся катастрофы и жесткого экономического кризиса. С того момента экспертиза по межпланетным пускам была во многом утрачена. Для ее восстановления нужно было поднять кучу материала и подготовить нужных специалистов.

В целом проект был признан осуществимым, но требующим дополнительных расчетов времени и ресурсов. По результатам совещания из энтузиастов проекта при Академии была создана факультативная рабочая группа, которая и должна была проделать дополнительную работу. Кроме Лекса и руководителя Управления космических программ, туда вошли Накомура и, как ни удивительно, представитель от военных. Чтобы изучить возможности модифицирования полицефала, генетикам согласовали программу по моделированию ксенобота, способного выжить на Марсе. Радин получил то, что хотел, возможность продолжить работу с организмом.

Составление базовой генетической конструкции заняло около месяца. За это время нашлось решение стартовой площадки для ракеты. Биологи сделали вывод, что для успешного посева на Марсе достаточно полезного груза в 8-10 тонн. Такую нагрузку можно было доставить к цели на облегченном варианте Falcon Heavy, который вполне мог поместиться на существующем стартовом комплексе. Но те же биологи подбросили и новую задачу.

По их модели полицефал вполне мог увеличить количество кислорода в атмосфере красной планеты, но приблизить ее к земному составу ему все же не удастся из-за отсутствия азота, которого на Земле 78 процентов. Этот фактор в перспективе мог препятствовать развитию растительности, похожей на земную, потому что для нее как раз и нужен азот. Но ключевым словом здесь было в перспективе. Потому что развитие растительного сегмента экосистемы планировалось в качестве второго этапа проекта. А его, может, придется ждать полвека, если не больше. Кто знает, какие тогда будут технологии и удастся ли к тому времени найти решение проблемы марсианского магнитного поля.

С профессиональной точки зрения Лекса такие рассуждения интересовали мало. На тот момент он уже был полностью готов представить руководству генетическую модель марсианского полицефала. Осталось сделать несколько последних штрихов, и работа будет закончена.

Как часто бывает, на бумаге конечный продукт получился более чем удовлетворительным. Все связи в ДНК, как говориться, били. Все вставки были на своем месте. Действия инициирующих и блокирующих белков смотрелись естественно. Сама молекула выглядела устойчивой, жизнеспособной и красивой. Такая гармония нового организма, рожденного человеческим талантом и феноменальной работоспособностью искусственного интеллекта, была по достоинству оценена руководством.

Поскольку первый шаг был сделан, проект решили вынести на Ученый совет, который разрешил переход ко второму этапу. Инженеры-генетики Швабе приступили к созданию живого организма. Эта работа заняла почти полгода. То, что на экране выглядело красивым, при практическом исполнении оказалось сложно достижимым. Как раз для решения таких проблем и существовала лаборатория Лекса. Пока инженеры-генетики работали с живым материалом, он внес тысячи изменений в первоначальную модель. Иногда проект останавливался на несколько дней, чтобы дать ИСИНу время найти выход из внезапно возникшей тупиковой ситуации. Но, несмотря на все сложности, через полгода первые образцы живой ткани ксенобота были готовы, и он был передан биологам Накомуры. Новый организм получил длинное каталожное обозначение, но с легкой подачи Лекса все стали называть его просто и коротко Ксен.

Крошечные, не больше пары сантиметров биообразцы разместили на удаленной закрытой военной лаборатории в специальной оранжерее, где были максимально воссозданы марсианские условия. Состав атмосферы, колебание температур, поверхностный субстрат, освещение, радиационный фон, даже имитация пыльных бурь все, за исключением гравитации, было похожим на то, что новый организм должен был встретить на красной планете.

Как и ожидалось, в проекте образовалась длительная пауза. Размещенные в оранжерее плазмодии покрылись защитной пленкой и вошли в режим стазиса. Этот механизм ангидробиоза, или попросту высушивания тканей, почти полностью скопированный у живучих тихоходок, давал возможность организму долгое время выживать в экстремально агрессивной среде. Попав в невыносимые марсианские условия, Ксен, как и предполагалось, ушел в глухую защиту. Правда, она длилась дольше, чем планировали биологи, почти два месяца. Все это время Накомура выборочно собирал образцы биоматериала и проводил регулярное сканирование. Он был неприятно удивлен тем, что некоторые полицефалы перестали проявлять признаки жизни и у них начался некроз тканей.

То, что много образцов погибло, было заметно даже визуально. Но те, что выжили Те, что выжили, те, что смогли подстроить свой метаболизм под новые условия, действительно радовали глаз. Пользуясь своими удивительными способностями, они каким-то образом находили погибших соплеменников и начинали медленно двигаться к ним.

Оранжерея была небольшой, от силы чуть больше трех квадратных метров, и образцов там было выпущено всего два десятка, поэтому расстояние между ним не превышало 20-30 сантиметров. И все же медленно, по несколько миллиметров в час выжившие Ксены двигались в сторону желанной еды. Ученые завороженно наблюдали за этим процессом. И генетики, и биологи выпустили из вида то, что полицефалы могут передвигаться. Этой функции организма при моделировании совсем не уделялось внимания, но она каким-то чудом сохранилась и теперь оказалась чуть ли не ключевой. Во всяком случае, в условиях оранжереи с агрессивной марсианской средой.

До цели добрались всего три Ксена. Да и они, разместившись на останках своих товарищей, покрылись защитой и долгое время не подавали признаков жизни. Но чувствительные сенсоры говорили о другом: плазмодии интенсивно питались органикой, а внутри кокона активно заработал метаболизм. Процесс шел долго. Еды хватило на несколько недель. Затем, переварив одну порцию, полицефалы начинали путешествие к другой и процесс повторялся.

Это была несомненная победа. Ксенобот, созданный людьми, мог жить в суровых марсианских условиях. Пусть даже для его питания и требовалась органика.

Дальше ученых ждали два приятных сюрприза. На поверхности одного из Ксенов появились зеленовато-бурые пятна верный признак того, что начался процесс фотосинтеза. А два других, оказавшись рядом, направились друг к другу и объединились в единый организм. Этот более крупный полицефал уже не двигался в сторону источника пищи, он выпускал к нему тонкие отростки. Уткнувшись в еду, они на некоторое время замирали, затем на их кончиках начинало расти новое тело плазмодия. Процесс шел медленно, но факт был налицо: Ксен не просто выжил, он рос и развивался, включив одну из своих основных функций фотосинтез.

На то чтобы полицефалы полностью освоились в марсианских условиях, ушло почти восемь месяцев. За это время оставшиеся в живых доели остатки своих сородичей и слились в один плазмодий, который существовал только за счет фотосинтеза и переработки минерального субстрата грунта. К концу этого периода в углу оранжереи разместился один плазмодий размером с крупную монету. От него веером растянулась сетка подвижных нитевидных поверхностных отростков. На конце каждого из них находилось зарывшееся в песок крошечное, размером со спичечную головку грибовидное тело.

Получившаяся биологическая конструкция оказалась довольно устойчивой. Основной плазмодий генерировал энергию за счет фотосинтеза, а грибовидные тела рыскали вокруг в поисках нужных для метаболизма минералов и, самое главное, воды. В земной почве вода и растворенные в ней соли составляют до 25 процентов. На Марсе нет растительности, а следовательно, нет и почвы, способной образоваться из ее остатков. Но вода в марсианском грунте все же есть, пусть и в мизерных количествах. Она содержится в виде мельчайших кристалликов льда. Их содержание на поверхности колеблется на уровне 1-2 процентов, причем по мере углубления в грунт шанс найти воду значительно повышается. На глубине 10-15 сантиметров он может достигать уже 3-5 процента. В тени кратеров и расселин вообще могут находиться целые пласты льда, не говоря уже о полярных шапках.

Именно в поисках воды полицефал развил подобие примитивной корневой системы. Как только она сформировалась, начался медленный рост плазмодия. По миллиметру в месяц. Затем по два. К концу первого года Ксен уже был размером с пачку сигарет. На его стелющихся по поверхности корнях стали появляться похожие на хлопья зеленоватые образования, основной целью которых был фотосинтез, а на вершине каждого уходящего под землю корешка рос новый плазмодий.

К этому моменту уже ни у кого не осталось сомнений, что Генезис Марс имеет все шансы на успех. Академия решила передать проект в Администрацию Территории, которая должна была принять окончательное решение о его дальнейшем исполнении. Там были в курсе экспериментов, но мнения о практической ценности проекта разделились. Пессимисты признавали научную ценность проекта, но утверждали, что лучше потратить ресурсы на земные программы. Однако, несмотря на сопротивление, энтузиастам все же удалось склонить на свою сторону большинство колеблющихся. Их аргументация была простой и убедительной. Для практического осуществления проекта ресурсов понадобится минимум. Ракеты для полета на Марс уже готовы, а для спуска на поверхность можно использовать технологии, хорошо зарекомендовавшие себя в миссиях в начале века.

Обозначилась и практическая ценность проекта. Территория начала процесс консолидации Обитаемых зон Северного полушария. Нужно было продемонстрировать всем еще раз, что именно здесь находится центр человеческой цивилизации. Показать всем, что Москва обладает достаточными ресурсами, чтобы не только выживать в экстремальных условиях, но и пытаться восстановить атмосферу Земли с помощью мегаплазмодия и даже организовать сложнейшую миссию по терраформированию Марса. Аргументы энтузиастов упали на благодатную почву амбициозных членов правительства, и проект получил требуемую поддержку. После этого согласование в Высшем Совете Территории стало простой формальностью. Через два с небольшим года после рождения идеи проект Лекса по созданию ксенобота и отправке его на Марс был одобрен и вступил в фазу практического исполнения.

По этому поводу Академия устроила торжественный прием с чествованием всех, кто участвовал в марсианском Генезисе. Официальная часть закончилась быстро, и народ приступил к неформальному общению у фуршетных столов с хорошим выбором почти натуральных вин, изготовленных из выращенных в реакторах виноградных клеточных культур.

С подачи своего руководителя Лекс сразу оказался в компании высоких чиновников из Администрации, которые с интересом принялись расспрашивать его, но не о Генезисе, а о том, что он видел во время рейда в Гималаи и Японию. В глазах этих изнеженных комфортной жизнью людей он был настоящим героем, который рисковал своей жизнью и здоровьем, спасая Территорию от биологической угрозы. Им было не понять, что с огневой мощью и роботизированной поддержкой группы Фролова угроза жизни в Пустошах, населенных отсталыми сквотерами, была сведена к минимуму. А риск здоровью ограничивался легким заражением гельминтами из-за невозможности соблюдать полную гигиену во время полевого выхода. Их не интересовали жизнь и судьба полуголодных людей, постоянно борющихся за выживание. Им хотелось слышать о подвигах и опасностях, о руинах некогда процветающих городов, чтобы еще раз осознать свою привилегированность и большую удачу от того, что им довелось оказаться в Территории.

За пустой болтовней с чиновниками Лекс уловил одну интересную фразу. Брошенная в шутку кем-то из чиновников, она поначалу не привлекла внимания. Но звонким рикошетом застучала в памяти, когда он возвращался домой в индивидуальной транспортной капсуле и сквозь стеклянный потолок мечтательно смотрел в темное, постоянно затянутое облаками вечернее небо.

Смотрите, чтобы ваш Ксен не сбежал из лаборатории. Если он может выжить на Марсе, то здесь, на Земле, для него вообще будет рай, сказал один из важных гостей Накомуре. Все посмеялись, японец заверил, что лаборатория находится в скальном массиве и обладает максимальной степенью биозащиты, и разговор перешел на другую тему.

А ведь точно, рай, подумал про себя Лекс. Стараясь не упустить мелькнувшую в расслабленном мозгу мысль, он оставил напоминание в памяти нейрочипа. Впереди были выходные, которые он планировал провести с Татьяной на море в рекреационном центре. Его социальный рейтинг теперь позволял пользоваться максимальным набором услуг, доступным гражданину Территории, не имеющему статуса приоритетного инвестора.

К идее Радин вернулся только в понедельник. Закончив дела в лаборатории, он связался с отделом климатологии Академии и запросил интересующую информацию, хотя в голове уже сложилась вполне себе стройная концепция еще одного связанного с полицефалом проекта.

На следующий день Швабе немного озадаченно поглядывал на него с экрана, очевидно, не зная, как реагировать на новое предложение своего сотрудника.

Вы предлагаете разместить версию Ксена в Австралии? Я правильно вас понял?

Именно, невинно улыбнулся Лекс. У нас создан экстремофил^[56], которого мы собираемся запустить на Марс. Практически без доработок он может быть размещен в любой пустыне мира. Причем там ему будет значительно более комфортно, чем на красной планете. Радиации нет, содержание влаги в почве в разы больше, интенсивность света более чем достаточная для фотосинтеза и минеральный состав грунта побогаче. Думаю, в наших пустынях он будет просто процветать.

Сейчас большая часть планеты пустыня. Почему Австралия?

Чтобы не нужно было беспокоиться об ограничителях роста. Австралия остров. Практически сплошная пустыня. Пески, глина, пыль, ветер. Воды нет. Растительности почти нет. По нашей информации, людей тоже нет. Во всяком случае, организованных поселений. До ближайшего острова сотня километров. Это идеальная резервация для Ксена. Запустил по периметру, и пусть себе растет в глубь континента. Зато какой плюс к ребалансу атмосферы.

Вижу, что плюс, академик бросил взгляд на подготовленную Лексом справку.

Австралия по размерам почти с Западно-Сибирскую равнину. Если там разместить мегаплазмодии, то, по моим прикидкам, эффект восстановления атмосферы ускорится процентов на тридцать. Это сокращение срока с полувека до 35 лет. Думаю, такая цель стоит усилий. Особенно принимая во внимание, что Британская Колумбия и Скандинавия пока заняли выжидательную позицию и не спешат размещать на своих болотах полицефала.

Этих мы дожмем, уверенно сказал Швабе.

Конечно, дожмем. И тогда активная площадь увеличится еще на треть. А это еще минус 15 лет. Получается, что через двадцать лет, а то и раньше, мы сможем восстановить атмосферу. Это если наши расчеты верны.

Или если Генезис не выйдет из-под контроля.

Риск есть в любом проекте такого масштаба. В нашем случае он полностью контролируемый. Здесь и в Канаде мы сможем сдерживать полицефал доступными средствами, а из Австралии он сам никуда не денется. Кругом океан, без тени сомнения ответил Лекс. Я прошу согласовать разработку Генезиса для пустынных районов Земли. Формулу Ксена надо немного доработать, чтобы сделать максимально эффективной. Для этого мне надо время на суперкомпьютере.

Что ж, коллега, принял решение Швабе. Дорабатывайте. Доступ к ИСИНу я обеспечу. А я пока провентилирую вашу идею в Научном Совете и прикину с военными нужные для экспедиции ресурсы.

Сразу после разговора Лекс поделился своей идеей с Накомура. Японец воспринял ее с энтузиазмом. Он даже решил создать оранжерею с условиями пустынной Австралии, чтобы подсадить туда Ксена и понаблюдать за его развитием, пока генетики будут работать с ДНК.

Уже после первых дней выяснилось, что полицефал чувствует себя в земной пустыне гораздо лучше, чем в марсианской. Фотосинтез начался почти сразу, а 3-4% воды под песчаной поверхностью вполне хватало, чтобы медленно, но уверенно расти. За это время Лекс провел две ключевые модификации генома: удалил механизм спорообразования и адаптировал суточный и годичный вегетативный цикл к условиям экстремальных температур пустыни. После этого он передал формулу в лабораторию практической генетики. Через три недели клеточная культура Ксена-А, так назвали австралийского полицефала, была готова, прошла тесты на живучесть и перешла к биологам. Еще через два месяца Накомура дал положительное заключение по полицефалу и весь проект был вынесен на Научный Совет.

Северное побережье Австралии

После таяния ледников Австралия разделилась на два крупных куска суши, соединенных на севере узким перешейком. Образовавшееся на юге на месте Большого артезианского бассейна море отделило обширное пустынное Западно-Австралийское плоскогорье от находящегося на востоке Большого водораздельного хребта.

До катастрофы почти все население Австралии было сосредоточено на побережьях и в низинах, расположенных вдоль рек. Из-за подъема уровня океана к концу века большинство густонаселенных территорий оказались под водой. Подтопление не коснулось лишь нескольких десятков небольших городков в глубине континента и на отрогах Большого водораздельного хребта. Вода до них не добралась, но экстремально высокие температуры, достигающие летом 60 градусов, шквальные ветры и непрекращающиеся засухи постепенно и там убили всех, кто выжил после нескольких волн пандемий.

Территория официально считала Австралию необитаемой. Свежей информации о ней в базе Академии было немного. Предполагалось, что условия на большей части континента схожи с Мертвой зоной обширной областью безжизненных пустынь, находящейся к югу от Пустошей, там, где когда-то были Монголия и Казахстан. Пустынный, выжженный солнцем пейзаж, из-за красноватой почвы немного похожий на марсианский. Минимальная флора и фауна, приспособившаяся к выживанию под палящим солнцем без воды. Постоянный сильный ветер, при порывах способный сбить человека с ног, гоняющий облака пыли по безжизненным равнинам. Чем не Марс. И в этих жестких условиях Ксену-А, далекий прародитель которого обитал во влажном комфорте тенистого подлеска средней полосы, предстояло не только выживать, но и развиваться.

Сконструированный генетиками ксенобот был не просто живым организмом. Он представлял собой биологического робота, созданного как раз для таких условий. Иногда Лекс спрашивал себя, что осталось от изначального, естественного полицефала? Разве что прошедшая через сотни миллионов лет эволюции генная матрица, на которую были нанизаны новые, нужные для проекта функциональные вставки, взятые от других организмов.

Для жизни в пустыне Ксен обладал всем необходимым. Его вегетативные циклы были настроены так, что он был активен в утренние и вечерние часы, а в период максимальной дневной жары покрывался отражающей свет и тепло коркой. Во время четырех самых жарких летних месяцев он вообще впадал в стазис. Это несколько снизило эффективность фотосинтеза, но значительно увеличило жизнеспособность организма, поддерживаемую еще десятком функций, описание каждой из которых занимало несколько страниц.

В общем, в экспедиции все были уверены, что полицефал выживет. А на случай непредвиденных проблем был готов План Б. В одном из отсеков подводной лодки класса Ясень, доставившей ученых к берегам Австралии, была оборудована оснащенная всем необходимым лаборатория по генной инженерии. Несколько практических генетиков Швабе были готовы в любой момент провести нужные модификации Ксена-А, вырастить живую ткань с улучшенными характеристиками, а из нее полноценных полицефалов, которым будет дан шанс проявить себя в Австралийской пустыне. Для внесения точного моделирования генома на подлодке был оборудован еще один кабинет. Специально для Лекса.

Поначалу Академия не хотела отпускать своего ведущего генетика еще в одну долгую экспедицию. С работой по модификации конструкции смог бы справиться любой ученый из его команды, ведь в случае необходимости моделирование будет проходить на суперкомпьютере, расположенном в Территории. Но Радин уже не мог усидеть в лаборатории и придумал десяток причин, чтобы отправиться в Австралию. Одной из них был сбор генетических образцов человека, если получится, в Новой Гвинее, и особенно в Новой Зеландии. Там, по данным спутника, в зоне выживания в предгорьях существовало несколько крупных поселений сквотеров. А какой же выход в Пустоши для сбора образцов может обойтись без спецназа. Какая группа обладает самым богатым опытом дальних рейдов, было понятно без обсуждений. Так ребята Фролова и Лекс снова оказались в одной команде за тысячи километров от дома в неизведанных и опасных местах.

По плану Ясень должен был высадить группу биологов с охраной на плато Кимберли на северо-западе Австралии. Условия на этой небольшой пустынной возвышенности были такими же, как на всем Западно-Австралийском плоскогорье. Поэтому предполагалось, что если Ксен выживет там, то сможет заселить весь континент. Для посева был выбран конец ноября. В это время в Южном полушарии лето и погодные условия близки к экстремальным максимумам.

Для группы посева из сборных конструкций соорудили небольшой погодоустойчивый блок, оставили большой запас воды, еды и батарей. Затем лодка подождала пару дней в нескольких километрах от берега, чтобы убедиться, что у научной базы есть все необходимое, и отправилась на восток вдоль Северного побережья континента. Дальше ее маршрут пролегал к Новой Гвинее. Там предполагалось сделать короткую вылазку и провести разведку. После этого повернуть на юг и пройти вдоль берега к Новой Зеландии. После изучения одного из указанных спутником мест направиться дальше на юг, к Антарктиде.

О южных широтах у Академии информации не было вообще никакой. После таяния ледников там должны были открыться огромные участки суши, теоретически находящиеся в зоне комфорта. Их надо было исследовать в плане возможной колонизации в будущем. После короткой остановки в море Дюрвиля у побережья Антарктиды Ясень должен был пойти на север и вернуться к научной базе, оценить результаты посева, забрать людей и отправиться в обратный путь в Территорию.

Весь маршрут был длиной почти 23 тысячи километров, и с заходом в Гвинею, Новую Зеландию и Антарктиду должен был продлиться около месяца. Этого времени биологам должно быть достаточно, чтобы сделать заключение о способности Ксена выжить и развиваться в условиях австралийской пустыни. Если образцы окажутся нежизнеспособными, Ясень задержится еще на несколько недель, пока инженеры-генетики не доработают конструкцию и не вырастят свежую модификацию полицефала. Получение новых образцов не было проблемой. Несмотря на размеры, организм был одноклеточный, хотя и со множеством ядер, и в благоприятных условиях рос и делился очень быстро.

На всем маршруте между научной базой и подлодкой будет поддерживаться связь через выделенный спутник. Так что в любой момент круиз Ясеня вокруг континента может быть прерван, и он вернется для эвакуации биологов. Впрочем, проведенная роботами разведка местности опасностей не выявила. На сотни километров вдоль побережья и в глубь континента не было видимых признаков жизни, кроме редких чахлых пустынных кустарников. Тем не менее с учеными для охраны остались три спецназовца, Кот и коптер.

* * *

Переход до Новой Гвинеи прошел без приключений. Чтобы избежать шторма, почти постоянно бушующего на поверхности, Ясень двигался на глубине 150 метров с крейсерской скоростью 35 узлов^[57].

Когда вошли в находящееся на западе острова Соломоново море, ветер начал немного успокаиваться. Сверились со спутниковой сводкой. Часов через двадцать в регионе намечался короткий перерыв между тайфунами. До этого времени находились в погруженном состоянии. Когда стихия немного успокоилась, всплыли. Волнение было относительно небольшим, 2-3 балла, ветер метров пятнадцать в секунду. Запустили дрон дальней разведки. Когда он пробился сквозь висящую над берегом пыльную дымку, стало понятно, что остров умер.

Некогда покрытые тропическими лесами горные склоны и кишащие жизнью джунгли вдоль полноводных рек теперь превратились в иссушенную ветрами и пожарами пустыню. На ней, словно подчеркивая стерильность пейзажа, то тут то там была заметна редкая щетина из сухих обгоревших древесных стволов.

Дрон прошел километров шестьдесят на юго-запад вдоль русла высохшей реки Раму к горной долине, где до катастрофы стояло несколько оживленных городков. Там же был и центр провинции Горока по данным Территории, одно из последних обитаемых мест острова, основой которого было крупное организованное поселение. Правда, информация не обновлялась уже лет двадцать и, судя по иссохшей земле, экстремальной жаре и отсутствию пресной воды, шансы, что городок сохранился, стремились к нулю.

Но надежда все же была. С запада к долине примыкали два пика высотой по 4,5 тысячи метров. Ледяных шапок на экваторе ожидать бессмысленно, но в короткий период муссонов с их склонов должны были сходить множество речушек с пресной водой. Это давало возможность два раза в год заполнить заранее подготовленные огромные резервуары. Вода потом консервировалась до следующего сезона дождей и использовалась по мере необходимости.

Такой технологией пользовались многие коммуны в зоне тропиков. Долгое время она оставалась очень эффективной и на протяжении десятилетий поддерживала жизнь людей. Но время делало свое дело. Системы забора, хранения и очистки постепенно приходили в негодность. Заканчивались стабилизирующие реагенты. Разрушались резервуары. Из нескольких вышедших из строя комплектов собирали один, который уже не мог поддерживать первоначальную численность жителей. В конце концов выходил из строя и он. Тогда коммуна погибала или при невероятном везении и наличии верблюдов становилась племенем полудиких кочевников, мигрирующих по безводным землям от одного известного только ей колодца к другому. Это была печальная история. Но в зоне пустынь она встречалась почти повсеместно.

К сожалению, по всей долине реки Раму дрон не нашел людей или следов их недавней деятельности. Центр провинции Горока был покинут много лет назад. Дороги пришли в негодность, здания разрушились, улицы были засыпаны камнями и занесены песком. Ни людей. Ни животных.

Беспилотник завис над селением и, зорко следя круговыми камерами за обстановкой, включил сирену. Тревожный надрывный звук отразился от горного склона и вернулся тоскливым, полным безысходности эхом. Аппарат несколько минут шарил сенсорами по развалинам, затем включил сирену еще раз. Дрон повторял свой сигнал еще и еще, затем медленно развернулся и пошел в сторону моря. Город был мертв. Долина реки Раму была мертва. Как, скорее всего, и весь остров.

У находящейся на экваторе Новой Зеландии шансов выжить в климатической катастрофе почти не было. С подъемом температуры засухи и пожары уничтожили леса. Шквальные ветры сдули с голых холмов почву. Перераспределение атмосферных потоков приносило влагу только весной и осенью. Но тогда подгоняемые ураганными ветрами ливни шли нескончаемым потоком, смывая с гор остатки плодородного слоя. После сезона дождей наступала короткая пора цветения приспособившейся к экстремальным условиям растительности. Потом на несколько месяцев снова сушь и температура летом под 60 градусов.

Люди, конечно, могли выжить в таких условиях. Но для этого им нужна была энергия и погодоустойчивые здания с собственным микроклиматом. Богатые нефтяные королевства Персидского залива обустроили несколько таких центров. Они находились слишком далеко от Территории, и постоянных отношений с ними не было. Но связь поддерживалась. Энергию для этих городов давали атомные реакторы. Воду морские опреснители. Еду теплицы с биореакторами, способными воспроизвести клеточную структуру почти любого продукта. Из-за таких сложностей существование организованных устойчивых поселений в пустынях было очень и очень дорогим делом. Жизнь там действительно была возможна, но развитие полноценной цивилизации нет. Такое положение дел только подчеркивало уникальность Территории и ее значимость для человечества.

Не найдя следов человека в Новой Гвинее, Ясень двинулся на юг вдоль пустынного Восточного побережья Австралии. Пересекли Коралловое море и сделали короткую остановку у южной части Большого Барьерного рифа.

До климатической катастрофы это была одна из самых крупных экосистем в мире. Риф тянулся почти на две с половиной тысячи километров с севера на юг вдоль Восточного побережья Австралии. Когда он был жив, то по площади превосходил Великобританию и считался самым крупным в мире объектом, созданным живыми существами. Парниковый эффект поднял температуру воды в океане и вызвал его закисление снижение показателя pH^[58] в результате поглощения водой углекислого газа. Этот процесс привел к гибели большинства видов панцирных моллюсков и кораллов. Параллельно с ним при нагреве в океане снижалось количество кислорода, которое тридцать лет назад достигло критических уровней, приведших к почти полному вымиранию океанической фауны рифа. Дело довершили постоянные штормы, часто достигавшие в этих местах пиковых значений. На протяжении десятилетий волны разрушали умерший риф, разбивали его на части и дробили осколки, постепенно превращая их в осадочный слой на дне.

Когда Ясень остановился у поднимающегося со дна стокилометрового плато из известняка, которое полвека назад было южной широкой полосой рифа, на поверхности бушевал очередной тайфун. Решили не ждать, пока он пройдет, и выпустили подводный беспилотник, который сделал короткую вылазку к основанию рифа, произвел видео и фотосъемку, забрал образцы воды и того, что осталось от кораллов.

Оказалось, риф умер не полностью. Некоторые наиболее приспособленные его обитатели до сих пор сопротивлялись разрушительной стихии. Среди причудливых форм давно погибших кораллов плавали медузы, стайки мелких рыбешек и экземпляры покрупнее. В расселинах прятались похожие на червей беспозвоночные разных размеров. В кадр даже попал один любопытный осьминог, долго наблюдавший за дроном из-за крупного осколка рифа.

Выполнив поручение биологов, капитан направил подлодку дальше на юг, туда, где когда-то находился Брисбен крупнейший порт Восточного побережья. На месте этого почти трехмиллионного города некоторое время тоже существовала крупная колония. Но лет двадцать назад по мере того, как прогревался континент и истощались запасы воды, она распалась. Часть людей вымерла от болезней, те, кто оказался поудачливей, загрузились на несколько каким-то чудом сохранившихся кораблей и отправились в Новую Зеландию. По информации Территории, в этой экспедиции из почти двадцати тысяч человек не выжил никто. Суда не выдержали постоянных сильных штормов. Часть из них затонула, часть налетела на рифы или разбилась о прибрежные скалы.

Став на рейде в защищенном от волн заливе Мортон, на берегах которого виднелись полузатопленные высотки некогда процветающего города, Ясень выпустил беспилотник. Тот быстро облетел окрестности и вернулся, не обнаружив признаков деятельности человека. Капитан доложил о данных разведки в штаб и направил лодку на юго-восток через Тасманово море к самой крупной известной колонии в Южном полушарии.

Когда руководители Австралии поняли, что климатическая катастрофа неизбежна, а континент обречен, они решили создать нечто похожее на Гренландскую частную обитаемую зону. Для этого был организован консорциум с Новой Зеландией. В его планы входило оборудование пригодного для жизни района на самом юге архипелага.

Вытянутое с севера на юг островное государство Новая Зеландия находится в полутора тысячах километров на юго-восток от Австралии. Его основу составляют два крупных острова с незамысловатыми названиями Северный и Южный. Граница последнего проходит на уровне 50-й параллели.

По меркам Северного полушария это зона Пустошей, безводных пустынь и полупустынь, расположенных южнее зоны относительного погодного комфорта, начинающейся севернее 60-й параллели. Но Территория располагалась в самом центре континента, где климат сохранил резко континентальные черты, хоть и с серьезной поправкой на их экстремальные проявления, вызванные парниковым эффектом. Новая Зеландия находилась в юго-западной части Тихого океана и со всех сторон была окружена водой. Боле того, Южный остров омывало циркумполярное холодное Течение западных ветров, обеспечивающее латеральный перенос на восток прохладных вод вдоль Антарктиды. Южнее Австралии оно сталкивалось с теплыми воздушными массами, идущими от нагретых солнцем пустынь, и порождало интенсивные, насыщенные влагой штормовые фронты, которые, зацепившись за острова, разряжались над ними мощными грозовыми ливнями. Наличие достаточного количества влаги позволило экосистеме острова избежать выгорания и адаптироваться в нечто похожее на субтропическую природную зону. Она, правда, не отличалась биологическим разнообразием, потому что далеко не все виды смогли за несколько десятков лет приспособиться к новым климатическим условиям.

Боровшихся за свое выживание людей экология интересовала мало. Вернее, не интересовала совсем. Им важно было подобрать удобный район, где можно обустроить крупную колонию и обеспечить ее всем необходимым для долгого существования. Такое место нашлось.

В южной гористой части острова Южный расположены несколько пресноводных озер и фьордов. Окружающие их склоны дают неплохую защиту от ветра, а частые ливни поддерживают уровень водоемов. Похожая зона уже осваивалась в Скандинавии, и консорциум решил скопировать готовую модель.

Финансирование было в основном частным. Капиталы шли из Юго-Восточной Азии. Состоятельные люди, кто не верил в растущий на далеком севере Эдем, опасался русских или просто не получил места в Территории, с готовностью вложились в консорциум. Обустройство обитаемой зоны началось в 2040. За десять лет были построены 4 атомных энергоблока и инфраструктура, способная поддержать жизнь обширной агломерации из десятков разбросанных по долинам, застроенных погодоустойчивыми зданиями компактных городов.

В этой небольшой обитаемой зоне было свое промышленное производство, агросектор и даже несколько научных лабораторий. Но главное, в ней установилась и жестко поддерживалась система власти и управления. Австралия передала в консорциум значительную часть вооружений и несколько военных кораблей. Правда, позже оказалось, что фрегаты и корветы не способны долго ходить по постоянно терзаемым экстремальными ураганами морям. Их поставили на прикол в одном из портов и постепенно резали на металл для гражданских нужд. А вот вооружение и военная техника пригодились для поддержания порядка и контроля над отдельными городами.

Территория знала о существовании этой обитаемой зоны и даже несколько раз пыталась установить с ней контакт, но консорциум сразу выставил длинный лист требований о помощи. Медикаменты, топливо для ядерных реакторов, технологическое оборудование и еще много чего. В Новой Москве посчитали, что посылать грузовые подлодки на десятки тысяч километров дорого. Поэтому разговор с Новой Зеландией сошел на нет, так толком и не начавшись. Получалось, что теперь Ясень делал визит вежливости, чтобы разведать обстановку и заодно дать возможность ученым пообщаться, если, конечно, у консорциума будет на это желание.

Южная низменная часть острова давно ушла под воду. По данным со спутника, наибольшая активность была замечена в районе крупного горного озера Уакатипу, расположенного на невысоком плато. Чтобы добраться к месту, подлодка прошла через пролив Кука, разделяющий Северный и Южный острова, и, преодолев полтысячи километров в южном направлении, стала на границе шельфа в пределах видимости береговой линии.

Оставаться в подводном положении пришлось несколько дней. Наверху бушевал яростный шторм, который по своей силе не вписывался ни в одну классификацию. Новая Зеландия и в спокойные времена была знаменита своими ветрами, но сейчас над островами творилось нечто невообразимое. На лодке даже стали сомневаться, что при такой адской погоде можно построить функционирующую обитаемую зону.

Как только утих шторм, лодка поднялась на перископную глубину и на частоте местной администрации передала сообщение о том, что из Территории прибыло судно с исследовательской экспедицией. Несколько часов ничего не происходило. Затем в безапелляционном тоне последовал приказ обозначить свои координаты. Одновременно радар засек три крупных беспилотника, которые вылетели из центра острова в разные стороны. Лодка выпустила свой разведывательный дрон и, прервав радиоконтакт, ушла на глубину.

Настороженный резким тоном хозяев капитан не хотел демаскировать район расположения лодки. Поэтому ее беспилотник прошел до берега и на малой высоте двинулся на север острова, чтобы зайти на центр агломерации со стороны суши.

Уже в прибрежной полосе стали видны следы недавней деятельности человека. Часто попадались ржавеющие ветрогенераторы, развалины каких-то строений, судя по виду, разрушенных совсем недавно. Также были заметны следы от взрывов и заброшенные бетонные укрепления. Чуть глубже в сторону острова шла расчищенная дорога, на которой находилось бетонное укрепление, скорее всего, аванпост. У него стоял бронеавтомобиль с крупнокалиберным пулеметом на крыше. Причем термооптика показывала, что двигатель работал недавно. Значит, на посту были люди. Похоже, что в этой части острова не так давно проходили боевые действия.

Пролетев до расчетной точки, дрон сделал разворот и направился к озеру Уакатипу, где, по спутниковым данным, был расположен самый крупный город агломерации.

Открывшаяся при подлете картинка подтверждала, что даже в таких экстремальных условиях обитаемая зона может быть обустроена. На берегах похожего на стилизованный значок молнии озера располагались несколько кластеров зданий из монолитного бетона. Строения были этажей 5-6 в высоту, метров сто в ширину и тянулись вдоль берега примерно на полкилометра, образовывая с соседними почти сплошную извивающуюся полосу. Через частые равные промежутки в зданиях были проделаны идущие от основания до крыши, стеклянные окна метра по три шириной. Таких зданий было несколько десятков на каждом берегу. Никаких наземных коммуникаций между ними не было. По-видимому, они располагались под землей. Но самым необычным было то, что в некоторых строениях были отчетливо видны пробоины и крупные щербины в бетоне, оставленные снарядами или ракетами. Поврежденные здания выглядели заброшенными и необитаемыми.

Беспилотник зашел на озеро с северо-востока, развернулся и полетел на юг. Там его ожидал неприятный сюрприз. Посреди развалин города Кингстауна, расположенного почти по центру правого берега, отчетливо виднелся кратер и зона разрушений, характерная для ядерного взрыва малой мощности.

Похоже, что у них тут была серьезная войнушка, капитан Ясеня нахмурившись посмотрел на приглашенного в рубку Фролова.

Не просто войнушка. Это следы удара тактическим ядерным боеприпасом, ответил тот. Интересно, откуда он взялся. Все ядерное оружие было изъято еще до катастрофы. Это было основным условием создания Территории.

Наверно, кто-то припрятал пару боеголовок, предположил один из офицеров.

Товарищ капитан. Контакт, сообщил оператор беспилотника. Попытка подавления сигнала управления аппаратом. Фиксируется радар наведения ПВО. Принимаю контрмеры... Ракетная атака Маневр уклонения. Маневр уклонения Товарищ капитан, связь с разведывательным беспилотником потеряна.

Некоторое время в рубке царила тишина. Офицеры с внимательным и сосредоточенным видом следили за мониторами своих боевых станций. Те, кто не был занят, в ожидании смотрели на капитана.

Всем постам! Боевая тревога. Глубина 250. Курс 190. Скорость 20, отдал приказ тот.

Что собираешься делать? спросил Кэп.

Надо сменить место. Там есть радары. Они могли засечь район, откуда стартовал наш беспилотник. Я бы не хотел получить удар тактикой, пусть даже по поверхности.

Мудрое решение, одобрительно кивнул спецназовец и задумчиво проговорил, глядя на последнюю картинку с беспилотника: Интересно, что здесь произошло, что они такие нервные.

Я доложу в штаб. Будем ждать приказа.

Скорее всего, в штабе устроили по этому поводу полноценное совещание, потому что приказ пришел через несколько часов. Подлодке не раскрывать свое положение. Силами спецназа провести разведку с целью уточнения обстановки и военной ситуации в обитаемой зоне.

Фролов снова был в деле. Территория явно имела планы на Новую Зеландию. Это обустроенное место в будущем, когда атмосфера начнет успокаиваться, могло стать ее форпостом на юге Тихого океана. Для этого нужно было сейчас получить максимум данных о состоянии инфраструктуры, системе управления, технологических и военных возможностях. Правда, была одна небольшая проблема. С юго-запада надвигался следующий мощный тайфун.

По данным спутника, он должен накрыть остров через пятнадцать часов. Времени для подготовки и проведения полноценного рейда не оставалось. Выбор был из двух не самых приятных вариантов. Либо ждать под водой дней пять, пока пройдет фронт, а потом воспользоваться периодом относительного спокойствия дня в два-три. Либо высадиться прямо сейчас, без подготовки. Проделать часть работы, потом найти укрытие, переждать непогоду и закончить вылазку уже после того, как пройдет тайфун.

В обоих вариантах было неясно, каким способом добыть нужную информацию. Пробиваться в укрепрайон, в который превращен центр агломерации на озере Уакатипу, было очень опасно. Какое здание является главным, как проникнуть внутрь тоже никто не знал. А тем более где там искать разведданные. Перспектива зависнуть у Новой Зеландии еще на неделю и подвергнуть группу неоправданному риску не радовала ни капитана подлодки, ни Фролова.

Как ни странно, решение подсказал Лекс за ужином. Он вскользь бросил фразу, что можно было бы послать роботов. Спецназовцы на секунду перестали жевать и с удивлением посмотрели на ученого. Пауза закончилась полной оптимизма фразой: А ведь Бот прав. Ты, блин, что, тактику спецопа^[59] проходил?

Ничего похожего Радин, конечно, не изучал. Ему даже на то, чтобы освоиться с оружием и экипировкой, потребовался месяц. А тут тактика. Тем не менее его идею подхватили и через час у Фролова уже был готов план операции. Шанс ее успеха был оценен боевым ИСИНом выше 50, но в условиях недостатка времени, данных о местности и о противнике это было лучше, чем ничего.

В рейдовую группу включили двух котов в штурмовой экипировке. В помощь к ним ударный дрон. В отличие от разведывательного, он был выполнен в стелс-варианте и незаметен для радаров и ПВО. Замысел был простой. Вытянуть с ближайшего поста патрульную группу поближе к берегу и взять пленного. Его допрос решил бы все проблемы.

Ясень, который медленно шел на юг, развернулся, всплыл на перископную глубину и просканировал местность радаром. С момента атаки на разведывательный дрон прошло почти четыре часа. Беспилотники, выпущенные из города, вернулись на базу, но над озером на большой высоте висел коптер, контролировавший окрестности. Судя по размеру, на нем вполне мог быть радар, способный засечь крупную воздушную цель, а также военную технику на земле.

Подлодка выпустила небольшой дрон, который провел разведку берега. В этой местности береговых аванпостов не оказалось. Пришлось вернуться в изначальную точку, где коптер раньше обнаружил бетонное укрепление.

На берег высадили группу из четырех человек и двух роботов. Коптер, скрываясь за складками местности, долетел до небольшой горушки и устроился там на крупном камне так, чтобы хорошо просматривался район операции. Один из котов остался на побережье, другой отбежал вглубь и укрылся среди камней.

Пост находился километрах в шести на дороге, ведущей в город. Идти к нему по пересеченной местности не было времени. К тому же берег и подступы могли быть заминированы. Поэтому решили действовать иначе. Роботы, активировав минные сканеры, немного отошли от берега, зажгли дымовую шашку и взорвали несколько пиропатронов. Ветер был как раз в сторону поста, так что звук там должен был быть хорошо слышен.

Действительно, мощная оптика коптера зафиксировала движение. Из укрытия выбежали несколько человек. Один из них залез на крышу и в бинокль принялся рассматривать берег. Заметил дым. Спустился. Некоторое время ничего не происходило, затем люди появились снова и запустили в воздух коптер.

Твою мать. У них дрон, тихо выругался старший группы.

Давай собьем или перехватим, предложил укрывшийся рядом боец.

Отставить, скомандовал наблюдавший за операцией с подлодки Фролов. Если мы что-то сделаем с коптером, они все поймут. Подведите кота к дымовой шашке. Пусть ляжет на нее так, чтобы было похоже, что дымится он.

Один из роботов выбрался из укрытия, включил адаптивный камуфляж и метнулся к дымовой шашке. Через несколько секунд он накрыл ее своим туловищем. Создалось полное впечатление, что дымится именно он.

Блин Если они на это поведутся, значит, полные лохи. У кота нечему так дымиться, сказал кто-то.

А они откуда знают. Может, батарея замкнула или еще что.

Через четверть часа коптер, пущенный с поста, добрался до почти потухшего источника дыма. Он облетел лежащего на земле распластанного закопченного кота, несколько раз повернулся вокруг своей оси, сканируя местность, затем поднялся метров на двести и завис над берегом.

Прошаренные ребята. Знают, что делают, сказал Фролов. Всем сидеть, как мыши. Ждем группу с поста.

Тактический камуфляж бойцов был термоизолирующим, обладал свойствами хамелеона и подстраивался под местность. Заметить их в оптику было почти невозможно. Единственным способом обнаружения был чувствительной сканер электромагнитного излучения, способный засечь электронику, которой была насыщена экипировка. Но такие приборы были большой редкостью даже в Территории и вряд ли могли стоять на вооружении здесь, в далекой, отрезанной от мира обитаемой зоне.

Бронеавтомобиль подъехал минут через пятнадцать. Остановился метрах в двухстах. Некоторое время стоял без движения. Затем из люка, где был установлен прикрытый бронепластиной крупнокалиберный пулемет, показался боец в шлеме и бронежилете. Он долго рассматривал берег и лежащего среди камней робота. В это время висящий в воздухе дрон сделал широкий круг в поисках затаившегося на расстоянии снайпера и снова завис над котом.

Осторожные. Видать, уже попадали в похожие ловушки, передал через нейрочип Фролов.

Сколько находилось людей в броневике, сказать было сложно. Через лобовое стекло было видно двоих на переднем сидении. Картинка с коптера показывала, что на крыше аванпоста сидел один боец и наблюдал за всем происходящим в бинокль.

Убедившись, что берег пуст, смотровая группа решила действовать. Из бронеавтомобиля вылез пехотинец и осторожно, держа автомат наготове, пошел в сторону робота. Второй остался за рулем. Еще один внимательно следил за происходящим у пулемета, в любой момент готовый прикрыть товарища огнем.

Внимание. Действуем так. Пленный тот, что пошел к коту, сказал командир группы по связи. Ждем, пока он подойдет. Второй кот сейчас за машиной вне сектора наблюдения дрона. Его задача незаметно подойти и нейтрализовать экипаж. Первый кот, тот, что на дымовой шашке, берет пленного. Как только он двинется, сбиваем дрон и бегом к пленному. Пеленаем и в воду.

Пехотинец, опасливо осматриваясь, подошел к закопченному роботу и, остановившись метрах в пяти, начал что-то говорить в рацию. Из-за ветра слышно было плохо. Можно было понять только то, что он связывается с начальством в городе. В этот момент пошла команда вперед.

Робот, который успел подобраться сзади к бронеавтомобилю, в высоком прыжке взлетел в воздух и выстрелил пулеметчику в шею между шлемом и бронежилетом. Тот обмяк и осел в люк. Водитель, видя, что его напарник убит, рванул с места, чтобы подобрать ушедшего вперед товарища, но кот уже приземлился на крышу и скользнул в люк. На лобовое стекло брызнул фонтан крови. Машина стала забирать вправо и остановилась. Робот выбрался из люка, очистив от крови камеры и сенсорный блок, и замер на крыше в ожидании приказа.

В это время лежавший на дымовой шашке кот вскочил на ноги и прыгнул на ошарашенного пехотинца. Тот с испугу дал короткую очередь веером по берегу, но тут же рухнул под весом робота. Один из стальных манипуляторов вырвал у него автомат, пара других прижала руки к камням, третий несильно сжал горло.

Подбежали спецназовцы, быстро скрутили испуганному пленнику руки, надели акваланг и потащили к воде. Там метрах в тридцати от берега на дне лежали подводные буксировщики, на которых они прибыли с лодки. По два человека на аппарат. Роботов и дрон быстро упаковали в снабженную собственным двигателем и системой навигации герметичную капсулу, которая двинулась вслед за пловцами.

Через несколько минут группа уже отплыла на километр. Как раз в это время на берег начался артналет. Со стороны города по зоне прибоя работали минимум десяток стволов разного калибра. Потом в воздухе на большой высоте появился старенький, но от этого не менее опасный ударный беспилотник. Волнение на море было на уровне 2-3 баллов. Шанс, что Ясень заметят на глубине в сто метров, был минимальный, но капитан все же ушел на глубину, чтобы исключить и его.

Группа вышла в точку подбора рядом с лодкой и оставалась под водой около получаса, пока беспилотник нарезал круги. Убедившись в тщетности своих попыток обнаружить нарушителей, он выпустил два маленьких дрона наблюдения, которые зависли над линией прибоя, и вернулся на базу. После этого лодка всплыла на перископную глубину и приняла спецназовцев с добычей.

Допрос пленного прояснил ситуацию в обитаемой зоне.

Необычная агрессивность была следствием серии военных конфликтов, на протяжении десятилетий терзавших Новую Зеландию. Оказалось, что обитаемая зона с центром в Уакатипу была не единственной в архипелаге. На острове Северном по берегам озера Таупо, находящемся в кальдере спящего супервулкана, в самый последний момент организовалась крупная колония. Создали ее военные, в основном англичане, моряки давно комиссованного флота Ее Величества, которые не захотели или не смогли переместиться в Территорию. Полвека назад они зафрахтовали несколько контейнеровозов и в последний момент перед катастрофой перевезли на остров ресурсы, нужные для строительства материалы, технику, нанятых по свободному набору специалистов и свои семьи. Всего около тридцати тысяч человек. На отдельном транспорте было перевезено большое количество вооружения и боеприпасов, включая артиллерию.

А еще у них были две списанные атомные подводные лодки класса Trafalgar^[60]. В соответствии с международным договором, предусматривающим сохранение ударных систем только у Территории, с субмарин было снято все вооружение и системы наведения. По сути, они превратились в небольшие подводные грузовики, способные к навигации во время непрекращающихся на поверхности штормов.

Обустроить колонию удалось только частично. К тому времени, как климатическая катастрофа развернулась в полную силу, возвели погодоустойчивые дома и базовую инфраструктуру, а вот для строительства атомной электростанции у северян не хватило ни ресурсов, ни времени. Они нашли частичное решение проблемы в строительстве полей ветрогенераторов. Но расчет на них не оправдался. Ветряки проработали недолго и развалились под напором усиливающихся с каждым сезоном тайфунов. Тогда было принято решение использовать для генерации энергии реакторы подводных лодок. Каждый из них давал примерно 11 мегаватт. Такой мощности по минимуму хватало для поддержания инфраструктуры. Спасало то, что энергию на отопление тратить было не нужно. Температура в этой части Новой Зеландии даже зимой не опускалась ниже 20 градусов.

Реакторы работали исправно, но через восемь лет у них закончилось топливо. Чтобы продлить энергоснабжение, один реактор был заглушен. Это создало острый дефицит энергии. Производство еды в биореакторах сократилось. Начался голод, болезни. Тогда северяне обратились к соседям с юга с просьбой поделиться электричеством со своих реакторов. В то время часть оставшейся с прошлого на островах энергопроводящей сети можно было быстро восстановить и подключить колонию на озере Таупо к снабжению из Уакатипу.

Южане отказали, ссылаясь на то, что тогда им самим придется сократить потребление. Вариант переселения колонии с Северного острова на Южный тоже был отвергнут. Получалось, что обитаемая зона Уакатипу обрекала колонию озера Таупо на смерть.

Тогда северяне выдвинули ультиматум, пригрозив ядерным ударом по крупным центрам обитаемой зоны. Южане не поверили, что у колонистов есть ядерные боеприпасы. Ведь все они должны были быть утилизированы по договору с Территорией. Но морякам флота Ее величества каким-то образом удалось сохранить два устройства и привезти их с собой на остров. В жесте отчаяния они детонировали тактические заряды в крупнейших городах зоны Куинстаун и Кингстон, уничтожив их центральные районы и выведя из строя инфраструктуру. Кратер одного из них как раз и засек разведывательный беспилотник Ясеня перед тем, как его сбили над озером.

В отместку южане выбрали время, когда море было спокойным, и послали два своих фрегата к берегам противника. Ударное ракетное вооружение с них было демонтировано, но оставшейся на борту артиллерии хватило, чтобы разрушить инфраструктуру колонии и тем самым обречь ее жителей на верную гибель. Ходили слухи, что часть выживших смогла эвакуироваться на уцелевших подводных лодках в Тасманию. Но подтверждений этому не было, а посылать корабли за две тысячи километров, рискуя потерять их в очередном бешеном шторме, никто в Уакатипу не решился.

Этот эпизод произошел почти тридцать лет назад. Но бурная история обитаемой зоны на этом не закончилась. Совсем недавно в Новой Зеландии опять пролилась кровь.

Причиной следующего конфликта послужило географическое расположение зоны и созданное им неравенство агломераций. Ее центр находился на озере Уакатипу. Но были еще две крупные агломерации: одна на юге, на берегах озера Те-Ану, вторая на севере, на озере Ванака. Несмотря на полную централизацию власти, поддерживаемую через жесткое распределение ресурсов, со временем эти два района обитаемой зоны стали настаивать на большей самостоятельности и перераспределении ресурсов в свою пользу.

Основанием для таких требований послужило то, что на юге была сосредоточена вся промышленность зоны, а на севере теплицы с биореакторами для производства еды. На озере Уакатипу размещалась только атомная электростанция, администрация, научные учреждения и кварталы богатых и привилегированных переселенцев. Получалось, что две периферийные рабочие агломерации обслуживали центральную, где в относительной роскоши жила элита обитаемой зоны.

Такая несправедливость все больше не устраивала Те-Ану и Ванака, и в конце концов они взбунтовались. Гарнизоны, находящиеся там, поддержали мятеж и предъявили центру ультиматум. Тот отключил периферию от электричества и нанес по административным зданиям мятежников артиллерийские удары. В ответ он уже сам был обстрелян с севера и с юга. У повстанцев был бы шанс победить, если бы они координировали свои действия, но этого по каким-то причинам не произошло. Военный перевес был на стороне Уакатипу, и после короткой, но кровопролитной войны обе мятежные агломерации сдались. Там была проведена жесткая зачистка активистов, а остальное население, по сути, превратилось в крепостных, работающих за еду, воду и крышу над головой, чтобы обеспечить засевшую в центре элиту. Так обитаемая зона Новой Зеландии превратилась в жесткое тоталитарное полуфеодальное государство, очень нервно реагирующее на посторонних.

Со слов пленного получалось, что в центральной агломерации жили около пятидесяти тысяч человек, а на периферии почти в три раза больше. То есть общая численность населения была на уровне двухсот тысяч и медленно снижалась. Еще удалось выяснить, что у атомной станции постепенно заканчивается топливо. Полная остановка ожидается года через четыре. Чтобы компенсировать потерю электрогенерации, на реке, вытекающей из Те-Ану, начали строить дамбу электростанции. Правда, турбин не было, но предполагалось приспособить одну из запасных для атомной станции.

В общем, информации для размышлений пленный предоставил достаточно. Ее передали в штаб и получили приказ продолжать маршрут к Антарктиде с одним изменением. Ясень должен был сделать остановку у Тасмании, чтобы проверить и этот остров на обитаемость.

* * *

Тасмания находится на юго-востоке Австралии. До подъема уровня океана она по форме напоминала треугольный щит. После таяния ледников вода довольно сильно сократила площадь острова, затопив его побережья и образовав на севере между Центральным и Восточным плато длинный залив на месте поймы реки Тамар.

До климатической катастрофы большая часть острова была засушливым пустынным плоскогорьем. Но изменение атмосферных потоков создало здесь погодную зону, похожую на ту, что экспедиция наблюдала в Новой Зеландии. Арктические воздушные массы сталкивались в этом районе с теплыми фронтами австралийских пустынь, порождая насыщенные влагой циклоны. Идущие с юга тайфуны приносили достаточно осадков, чтобы наполнять несколько крупных озер, находящихся на Центральном плато. Теоретически, там, где есть вода, могли быть и колонии, если им удалось вовремя построить погодоустойчивые укрытия, способные выдержать постоянные ветры ураганной силы.

У Территории не было никакой информации о том, насколько обитаема Тасмания. Как Австралия и Новая Зеландия, эта часть мира находилась вне зоны досягаемости спутников. Только гораздо севернее по южному тропику пролегала орбита метеозонда, который снимал картину погоды и транслировал передачи Территории. Радиосигналы на коротких волнах без орбитального ретранслятора отсюда тоже не доходили из-за насыщенности атмосферы статикой. Экспедиции предстояло выяснить статус острова и его перспективы с точки зрения заселения, когда климат стабилизируется.

Ясень планировал подождать несколько дней под водой, пока пройдет очередной тайфун и ветер стихнет настолько, чтобы можно было запустить разведывательный дрон. Впрочем, уже на подходе стало ясно, что остров обитаем. Радиорубка зафиксировала интенсивный обмен между несколькими коротковолновыми радиостанциями. На их частоте вышли на связь, несколько раз повторив стандартное сообщение: Внимание! Это подводная лодка Территории. Мы находимся в этом районе с исследовательскими целями. Просим предоставить информацию о вашей колонии.

Ответили почти сразу: Рады приветствовать вас в Тасмании. Мы знаем о Территории. Пользуемся вашей метеоинформацией. Хотели бы наладить постоянный контакт. Беспилотник посылать теперь не было необходимости. Администрация колонии передала всю нужную информацию по радио.

На острове, на Центральном плато в районе озера Грейт Лейк и у находящихся рядом озер Артрус и Эко существовала крупная колония, обустроенная частными инвесторами, собранными со всей Азии. Численность около сорока тысяч. Есть базовая промышленность и агросектор, чтобы обеспечить людей всем необходимым для выживания. Электроэнергия генерируется построенной на озере гидроэлектростанцией. Население постепенно снижается из-за болезней и жестких условий. Существует острый дефицит лекарств и деталей для ремонта различного оборудования. Но глава Администрации не жаловался. Просто констатировал факт.

На Ясене имелось несколько десятифутовых контейнеров с базовым набором поддержания жизни, в который входили лекарства, энергетические ячейки, термоэлементы, еда, несложные инструменты. Такие грузы часто использовались в дальних исследовательских походах, чтобы в случае необходимости оставить дружелюбным сквотерам подарок от Территории. Контейнеры были герметичными, обладали надувными понтонами и собственным двигателем, чтобы их можно было отправить с подлодки к берегу. Капитан решил, что это был как раз такой случай. Он сообщил, что готов передать груз Администрации острова в указанном месте. Правда, была одна просьба. С грузом на берег высадится группа, в которой будет ученый, чтобы взять у добровольца образцы генетического материала, слюны или крови.

Тасманцы с готовностью согласились и даже предложили вместо образцов забрать с собой на борт нескольких человек. В инфекционном отделении уже находился один взятый в плен в Новой Зеландии образец, поэтому Лекс не видел ничего предрассудительного, чтобы взять с собой добровольца и дать ему новую жизнь в Территории. Он и об острове расскажет подробнее, и лабораторные исследования можно будет провести в спокойных условиях по всему спектру параметров.

На том и договорились. Как только шторм утих, контейнер с грузом отправился к берегу в сопровождении лодки, в которой находился Лекс и четверо ребят Фролова. Обмен прошел спокойно, даже буднично. Местные вытащили лебедками контейнер на берег, под проливным дождем сгрузили содержимое в несколько крытых грузовичков. Коротко попрощались и, оставив молодую девушку в качестве образца, уехали. В их действиях чувствовалось граничащее с обреченностью спокойствие. Они родились и выросли на краю света в условиях погодного ада и четко осознавали, что шансов изменить свою жизнь у них нет никаких.

* * *

Следующим пунктом экспедиции была Антарктида. Если об Австралии и Новой Зеландии у Территории были исторические сведения, то о том, что происходит на некогда сплошь покрытом ледяным панцирем континенте, информации не было никакой. С метеоспутника, проходившего над южным тропиком, шла довольно точная картинка атмосферных явлений в районе полярного круга и даже удавалось сделать снимки поверхности в редкие моменты, когда облачность рассеивалась и проходила парниковая дымка. Но из-за большого расстояния и угла к поверхности их качество давало лишь общий план без деталей, по которым можно было бы определить состояние поверхности. Из них было видно, что ледниковые щиты континента стаяли на две трети, открыв обширные пространства суши, тянущиеся в глубь континента на сотни километров. С орбиты хорошо просматривался новый рельеф с горными хребтами, низинами и глубоко врезающимися в континент морями. Было отмечено несколько крупных рек, берущих начало у остатков ледового щита и проложивших русла к океанам по извилистым долинам. Судя по преобладающему цветовому фону, низины были покрыты растительностью, скорее всего, тундровыми мхами.

В Академии считали, что у Антарктиды есть потенциал для заселения. Ее побережье находилось в зоне относительного температурного комфорта на уровне южного полярного круга, а 60-я параллель, считавшаяся точкой отсчета этого пояса, проходила немного южнее, ближе к полюсу. То есть условия на побережье континента должны были быть схожими с северными районами Территории. Наличие рек с пресной водой и растительности, которую можно было бы использовать в качестве материала для биореакторов пищи, давало надежду на то, что человек сможет когда-нибудь заселить эти берега. Если, конечно, будет решен вопрос с энергией и защитой от враждебной погоды. Как раз для того, чтобы оценить этот потенциал, Ясень и направлялся к берегам Антарктиды.

Пройдя 2500 километров на юг под неустанно бушующим океаном, подлодка достигла моря Росса. Спутник показывал, что в ближайшие несколько недель погода над побережьем не улучшится до состояния, когда можно будет запустить разведывательный дрон без риска его потерять в беснующемся на побережье урагане.

Чтобы не тратить время, решили высадить группу из четырех пловцов и установить автономную станцию наблюдения, снабженную мощным передатчиком. Она будет снимать параметры погоды и раз в сутки передавать все на спутник. Но основной ее задачей было дождаться погоды и выпустить дрон, который пройдет в глубь континента несколько десятков километров и передаст картинки местности. По ним можно будет определить качество растительного покрова вдали от побережья и его состав.

Лекс попытался уговорить Фролова, чтобы тот включил его в состав группы, но командир наотрез отказался. У ученого не было даже базовой подготовки по дайвингу. Задачу сбора биообразцов поручили смешанной команде, состоящей из спецназовцев и штатных водолазов подлодки.

Проплыв под водой десяток километров до берега, пловцы заякорили буксиры на дне и вошли в защищенное от волн русло реки, впадавшей в небольшой залив. Выбрав каменистую отмель, выбрались на берег, сняли акваланги и, борясь со шквальным ветром, терзавшим побережье принялись осматривать местность. Нашли укрытую за крупными валунами площадку. Установили метеостанцию, настроили и проверили связь и разошлись для сбора образцов. Под дистанционным руководством Лекса в течение получаса собрали кусочки мха, мелкого, стелющегося по поверхности ягодника и лишайников, кое-где покрывавших камни. Все упаковали в контейнеры и вернулись к аквалангам. Взяли пробы воды из реки, почвы, воздуха и, экипировавшись, двинулись к подводным буксирам.

Через час Лекс в лаборатории уже делал первый ДНК-анализ привезенных образцов перед тем, как их законсервировать для детального изучения в Академии. Ясень тем временем развернулся носом на север и пошел к Австралии, где биологи уже почти месяц наблюдали за посевом полицефала.

Все время, пока подлодка совершала свое путешествие, Лекс держал связь со станцией на плато Кимберли. Ученые подобрали около десятка локаций, где разместили несколько сотен плазмодиев. Почти две трети из них погибли, не выдержав жары и обезвоживания. Но оставшимся удалось выжить и подстроить свой вегетативный цикл под новые условия. Периоды активности фотосинтеза у них наблюдались утром и вечером, днем во время пика температур организм покрывался защитной теплоизолирующей коркой, а ночью активно извлекал влагу и минералы из грунта. Физического роста организмов не наблюдалось, но признаки метаболизма, запрограммированного генетической моделью, были налицо.

Первую фазу эксперимента с посевом можно было считать успешной, о чем и был составлен совместный отчет Лекса и биологов в Территорию. Следующий этап предполагал расширение географии посева вдоль широкой линии Северо-западного побережья Австралии. Для этого надо было изъять выжившие плазмодии из естественной среды и переместить их в расположенные на станции инкубаторы. Там методом деления размножить их до нескольких сотен и выпустить обратно в пустыню в разных местах. Как раз к этому времени Ясень должен был вернуться из своего похода, чтобы доставить биологов и прошедшие селекцию образцы в определенные точки на побережье.

В каждой локации посева предполагалось установить автономную наблюдательную станцию, которая периодически будет передавать картинку с изображением полицефалов на спутник. Таким образом Академия сможет дистанционно наблюдать за их развитием и адаптацией к внешним факторам. На этом экспедицию планировалось закончить и отправиться в обратный поход.

Но у академиков возникла новая идея. Раз уж Ясень находится в этой части земного шара, то почему бы не провести посев полицефала и в Антарктиде. Условия там были немногим хуже, чем на севере Территории, и если исключить аномально сильные ветры, то были похожи на Западно-Сибирскую равнину, где сейчас рос и развивался мегаплазмодий.

Для такого неожиданного поворота в ходе эксперимента у биологов было все необходимое. В инкубаторах научного отсека подводной лодки находилось несколько десятков полицефалов в сибирской конфигурации. Они должны были послужить донорами ДНК в случае, если понадобится лабораторная модификация пустынной версии. При определенных условиях их можно было быстро размножить до нескольких сотен. Затем выпустить в разных местах на побережье и понаблюдать недельку за их развитием. Если за это время плазмодии не погибнут, значит, у них есть шанс выжить. Тогда можно спокойно оставить посев на побережье под наблюдением автономной станции и вернуться в Территорию, перевыполнив программу эксперимента.

Шансы на успех такого опыта оценивались значительно выше среднего. В Антарктиде была органика, основная пища сибирской версии полицефала. Температура чуть холоднее, ветер сильнее, но в остальном условия считались вполне благоприятными. Ресурсы для посева требовались минимальные. Правда, нужно было продлить экспедицию на три недели или даже больше. Но Ясень был рассчитан на автономное плавание в течение четырех месяцев, так что запас в этом плане был вполне комфортный.

Академия высказала свое предложение и оставила окончательный выбор за учеными, находившимися на лодке. Те после короткого совещания решили продолжить экспедицию и идти на юг к Антарктиде.

Переход занял чуть больше трех дней. За это время биологи запустили инкубаторы и наплодили почти полтыщи полицефалов. Еще неделя ушла на то, чтобы вырастить их до размера взрослых особей 4-6 сантиметров в диаметре. Процесс в идеальных условиях шел быстро, поэтому образцы для посева были готовы в срок. Затем Ясень прошел вдоль берега на запад и сделал несколько коротких остановок, во время которых пловцы высаживались на берег и производили посев плазмодиев. На последней локации подлодка задержалась почти на десять дней. Ждали, пока между циклоническими вихрями возникнет пауза, во время которой можно будет спокойно сойти на берег и оценить результаты посева. А они превзошли все ожидания.

Почти все оставленные на каменистом, покрытом мхом и лишайником побережье полицефалы выжили и проявляли активность. Они передвигались между участками мха, устраивались на них и активно перерабатывали органику. Большая часть выпустила нитевидные отростки, на концах которых уже начали формироваться маленькие тельца плазмодиев. Некоторые слились, образовав крупные особи с хорошо просматривающейся структурой. Но главным для ученых был их цвет. Буро-зеленый пигмент говорил о том, что у полицефалов запущен процесс фотосинтеза.

Это был несомненный успех. Потенциальная территория роста плазмодиев в Антарктиде была сравнима с Западно-Сибирской равниной. Если ее удастся заселить мегаплазмодием, то процесс изъятия углекислого газа может быть ускорен еще лет на десять. Это означало, что даже, если австралийский проект закончится неудачей, уже при жизни этого поколения состав атмосферы приблизится к уровню начала века, парниковый эффект сведется к минимуму, климат стабилизируется и можно будет приступить к освоению новых доступных территорий.

От осознания таких перспектив захватывало дух. На правах старшего представителя Академии Лекс собрал офицеров в кают-компании и поделился несомненным успехом, к которому привела их экспедиция. Свою короткую взволнованную речь он закончил демонстрацией кадров природы, какой она была до катастрофы. Цветущие сады средней полосы, многовековая тайга, бурлящие жизнью джунгли, стада животных, свободно гуляющих по саванне, пестрое разноцветие рыб у цветастых коралловых рифов произвели на моряков неизгладимое впечатление, как и мысль о том, что все это разнообразие можно будет со временем восстановить.

В каюту он вернулся довольный, с чувством, когда осознаешь, что хорошо выполнил трудную, почти невозможную работу. Чтобы поделиться своей радостью, он попытался созвониться с Татьяной.

Связи не было.

Внутренняя сеть, поддерживающая нейрочип на борту лодки, работала, но спутниковый канал забивали мощные помехи. Лекс связался с Фроловым. Тот сказал, что сейчас на мостике и пытается с капитаном разобраться в источнике помех. Ситуация была странной. Мощности аппаратуры Ясеня с запасом хватало для поддержания устойчивого сигнала со спутником связи, висевшим над экватором.

Лодка остановилась и выпустила радиобуй, снабженный чувствительной антенной. Сквозь треск статики и волнообразный шелест помех стало слышно передаваемое через короткие интервалы сообщение. Слов и смысла разобрать было невозможно. Судя по всему, текст был закольцован и шел в эфир автоматически. Такой способ трансляции использовался в основном в чрезвычайных ситуациях. Это наводило на очень неприятные мысли.

Связисты загрузили запись в ИСИН в надежде, что тот сможет его расшифровать, но помехи были настолько сильными, что электронные мозги смогли разобрать лишь некоторые звуки. Но нейросеть предложила выход для расшифровки нужен значительно больший объем записи, чтобы из коротких узнаваемых фрагментов составить цельное сообщение. Тогда капитан принял решение всплыть на перископную глубину и, выдвинув антенный комплекс, просканировать частоты, на которых работал спутник. Эта попытка тоже оказалась безуспешной. К тому же лодку нещадно болтало, потому что на поверхности был средней силы шторм.

Перед тем как уйти на глубину, капитан попросил вывести на экран картинку с камер перископа. Как только она появилась на экране, все, кто был в рубке, замерли в оцепенении. Из-за шторма горизонт обзора был нестабилен. Лодку нещадно мотало на волнах. Но оптические стабилизаторы нейросети смогли сгладить картинку и сделать ее более приемлемой для восприятия человеческим глазом.

От горизонта до горизонта по небу, затянутому привычной парниковой дымкой, метались розоватые всполохи. Создавалось ощущение, что кто-то взрывает на орбите ядерные заряды.

Это что за хрень, спросил Фролов, потыкав пальцем в экран. Нас, типа, атакуют инопланетяне?

Товарищ капитан, датчики фиксируют на поверхности подъем радиационного излучения, доложил вахтенный.

Выпустить буй радиационной разведки. Погружение. Глубина 50. Курс 10. Малый ход, ответил тот и удивленно посмотрел на спецназовца. Я ничего не понимаю. Всполохи в атмосфере. Радиация. Связи нет.

Капитан. Секция навигации сообщает, что курс, проложенный по магнитному компасу, не стыкуется с метками системы глобального позиционирования, сообщил старпом.

Как это?

По компасу мы идем на север, а по меткам на северо-восток. По касательной к Австралии. Почти к точке, где мы оставили научную станцию на плато Кимберли. К тому же сигнал системы позиционирования затухает.

Чертовщина какая-то, капитан задумчиво помял подбородок.

Внимание всем постам! прервал его размышления голос автоматической системы оповещения. Угроза цунами прямо по курсу. Гидрокомпрессия 250. Скорость 600. Контакт через 12.

Экстренное погружение. Дифферент 15. Глубина 200. Курс прежний.

Цунами ударила, когда лодка нырнула на указанную капитаном глубину и чуть выровняла курс, чтобы носом встретить зону компрессии. На такой глубине волна была неопасна. Экипаж почувствовал вибрацию. Мощная сила воды довольно ощутимо качнула субмарину, накренила ее на корму и тут же ушла дальше. Но ненадолго. Датчики сообщили о непрекращающейся сейсмической активности по всему внешнему контуру. Затем снова включилась система оповещения.

Внимание всем постам! Цунами справа по борту.

Следующая волна оказалась слабее первой. Ясень, оставаясь на прежней глубине, выровнял нос на восток и встретил ее в полной готовности. Затем пришла еще одна сильная волна с севера. И еще одна с северо-востока.

Цунами разной интенсивности продолжали накатывать в течение нескольких часов. Иногда они перехлестывались, порождая беспорядочные волны компрессии, идущие с разных направлений. Когда лодка попадала в такую турбулентность, ее нещадно трясло и мотало из стороны в сторону. Но прочный корпус выдерживал все нагрузки, а двигатели обеспечивали уверенное маневрирование под водой, удерживая ход и поворачивая нос в направлении наибольшей опасности.

Да что же там на поверхности происходит? то и дело задавал сам себе вопрос капитан, снова и снова просматривая кадры всполохов на небе, отснятые во время всплытия.

Когда серия цунами утихла, он собрал ученых в кают-компании и попросил поделиться соображениями.

Похоже на всполохи полярного сияния, задумчиво сказал Лекс.

Ну какое тут сияние, возразил один из биологов. Мы на полтыщи кэмэ восточнее Австралии. Почти на южном тропике. Тут не может быть полярного сияния.

Согласен, не может, кивнул генетик. Тогда что это? Следы от вспышек на орбите, цунами, сейсмическая активность, радиация, пляски с геолокацией. Или действительно нападение инопланетян?

Не знаю, биолог беспомощно развел руками. Сейчас вроде поутихло. Было бы неплохо всплыть еще раз и осмотреться. Заодно бы записали сообщение из дома. Может ИСИН действительно справится с расшифровкой, если у него будет больше материала.

Это опасно, покачал головой капитан. По правому борту на значительном удалении датчики фиксируют сейсмическую активность. Цунами возможна в любой момент. Лучше оставаться на глубине.

А можно подробнее по локализации сейсмической активности.

Она фиксируется со всех направлений. Такое ощущение, что по всей планете взрываются термоядерные заряды большой мощности или одновременно везде начались сильные землетрясения. Ближайшая зона фиксируется восточнее Австралии в широкой полосе с юга на север на расстоянии больше 6000 километров от нас. Основные цунами идут как раз оттуда, с востока. Но, похоже, Австралия нас немного от них экранирует.

А по курсу школьной географии, что там у нас на востоке сейсмоопасного? биолог вопросительно посмотрел на Лекса.

Тихоокеанский огненный пояс. Зона повышенной сейсмической и вулканической активности, тянущаяся с юга на север вдоль всей западной части океана. Там расположены стыки нескольких тектонических плинт. Потому вся зона нестабильна.

Хорошо. Это объясняет цунами и землетрясения. А радиация откуда? А всполохи на небе?

Надо всплыть еще раз, чтобы во всем разобраться, повторил свое предложение биолог.

Опасно, снова ответил капитан и в ожидании поддержки посмотрел на Лекса.

В таком случае будем ждать, пожал плечами тот, Я тоже не вижу других вариантов. Навигация ведь не работает. Мы не знаем, куда плыть.

Нам нельзя ждать, нахмурил брови капитан. Там, наверху происходит что-то большое и наверняка опасное. Может, Территории нужна наша помощь, а мы тут вертимся на месте, как волчок.

Тогда, пока тихо, давайте быстро всплывем. Нам надо несколько раз записать сообщение. Запустим камеры в разных спектрах, снимем еще показания с радиационного буя и снова под воду.

Хорошо, капитан от напряжения покусал губу. Оставайтесь здесь, я поговорю с офицерами и сообщу вам решение.

Когда капитан ушел, биолог грустно вздохнул и посмотрел на Лекса.

Жаль. Если цунами накрыло побережье Антарктиды, она смоет весь наш посев. Хотя Если полицефалам удалось зацепиться за камни, они могут выжить.

Не о том жалеешь, коллега, начиная осознавать масштаб проблемы, ответил Радин. Боюсь, в мире произошел катаклизм еще более страшный, чем климатическая катастрофа.

Несмотря на то что чуткая акустика Ясеня продолжала регистрировать сейсмическую активность на дальнем периметре, а по поверхности гуляли вторичные отраженные волны цунами, капитан все же принял решение всплыть. Скорость погружения позволяла быстро уйти на глубину в случае обнаружения опасности.

Лодка медленно начала всплывать и через несколько минут вышла на перископную глубину, с которой датчики и камеры подъемно-мачтового комплекса могли сканировать то, что происходит на поверхности. Картинку вывели на настенный экран кают-компании, где ожидали ученые. Капитан вышел на связь с мостика.

То, что происходило на поверхности, завораживало. Обычно затянутое облаками или серо-голубой дымкой небо было окрашено в приглушенные оттенки розового и желтого, сквозь которые были отчетливо видны несколько поднимающихся от горизонта к зениту широких фиолетово-синих столбов. Цветные пятна на небе не были статичными. Они медленно мерцали, меняли свою форму и цвет, уменьшались в размерах и разрастались снова. Некоторые исчезали совсем, и на их месте вскоре возникали новые. Столбы странного света тоже меняли интенсивность, укорачивались и разрастались вновь. А еще они двигались по горизонту, иногда сливаясь в один и снова распадаясь. Радиационный фон был умеренным, как раз на уровне, при котором не требуется дезактивации корпуса лодки, если она всплывет полностью и пробудет на поверхности несколько часов.

Ученые некоторое время в изумлении смотрели на эту необычную пляску цвета. Потом Лекс подключился к Энциклопедии портативной базе данных Академии, которую он взял в экспедицию. Это была очень полезная вещь, вроде цифровой научной энциклопедии, только гораздо глубже и детальнее. На относительно небольшом по размерам сервере содержались основные сведения по различным наукам и нейросеть, с помощью которой можно было провести базовый анализ проблемы, требующей объяснения. Данные с камер и датчиков загрузили в базу. Электронные мозги почти сразу выдали первую версию. Световые столбы были похожи на полярное сияние, иногда возникающее в средних широтах при сильных магнитных бурях. Всполохи на небе тоже напоминали полярное сияние, если бы полюс находился совсем рядом, а структура и сила магнитного поля Земли были бы изменены.

Что-то у меня нехорошее предчувствие, пробурчал биолог, нервно постукивая карандашом по столу. Похоже, на Солнце была мощная вспышка, которая прошлась по планете.

А землетрясения откуда? спросил Лекс и кивнул в сторону экрана. И почему столбы света упираются в западную часть горизонта? Если это полярное сияние, то они должны быть строго на севере.

Не могу сказать, может запустить нейросеть еще раз.

Бот, подключился к нейрочипу Фролов. У нас, по ходу, серьезные проблемы. ИСИН расшифровал сообщение со спутника. Включаю аудио.

Секунду в кают-компании стояла напряженная тишина, затем строгий мужской голос, которым говорил искусственный интеллект Ясеня, произнес:

Всем! Всем! Всем! Говорит Территория. Передаем экстренное сообщение. Наши станции зондирования зарегистрировали аномальную активность и резкое изменение формы земного ядра, сопровождающиеся фрагментацией магнитного поля. Такой процесс способен привести к скачковой инверсии магнитных полюсов. В ближайшие несколько часов магнитное поле Земли ослабеет до критических значений. Это позволит жесткому космическому излучению достичь поверхности. Ожидаются повышенные уровни радиации. Всем, кто нас слышит! Оставайтесь в укрытиях до восстановления магнитного поля и стабилизации магнитных полюсов. Дальше следовали время и дата записи, но их уже никто слушал. В кают-компанию вошел капитан и бросил на стол листок с распечаткой сообщения.

Это что за хрень? Какая еще инверсия? сурово спросил он.

Я не геофизик, немного растерянно проговорил Лекс. Но сообщение многое объясняет: и всполохи на небе, и сейсмическую активность, и радиацию. И то, что связи нет, а атмосфера забита статикой от космического излучения.

Я хочу знать все об этой самой инверсии, капитан плюхнулся в кресло и хмурясь посмотрел на ученых. Сейчас мы даже не можем проложить курс. Спутниковая геолокация накрылась. Компас каждый час показывает разное направление. Я не знаю, куда вести корабль. Мы так домой не доберемся.

Это проблема, на секунду задумался Лекс. Но решение есть. У вас на борту ИСИН и самая современная навигационная система. Там в памяти должны быть записаны все наши маневры. Насколько я помню, до начала катаклизма мы двигались на север километрах в пятистах от Австралии. Если мы сейчас примем ту же ориентацию, то континент окажется у нас по правому борту. Надо повернуть к нему и плыть прямо, пока не уткнемся в берег. Там по ориентирам береговой линии мы сможем точно определить свое местоположение. Затем ИСИН вручную по карте проложит маршрут через географические метки. На каждой метке мы будем останавливаться, искать известный ориентир, сверяться с картой и производить коррекции маршрута. Нам главное добраться до континентальной Азии, а там можно будет идти вдоль берега на север к Берингову проливу.

Охренеть, Бот. Ты что, кроме курсов по тактике роботизированного боя, заканчивал школу экстремальных навигаторов? передал нейрочип реплику удивленного Фролова. Ты прям конкретно ценный кадр.

Отличная мысль, уважительно кивнул капитан. Я на мостик, а вы, ученые, постарайтесь нарыть максимум инфы по тому, что происходит. Вам на все про все час.

Подождите, остановил его Лекс. Спутник не работает из-за того, что аппаратура повреждена жестким излучением. Но атмосфера может его достаточно ослабить, чтобы работала радиосвязь на коротких волнах. Пока мы на поверхности, попробуйте связаться с домом по обычной радиостанции.

Да ты еще и связист, хохотнул Фролов и отключился.

Минут через десять капитан с мостика сообщил, что, несмотря на сильные помехи, связь со штабом ВМФ налажена.

В Территории объявлено чрезвычайное положение. Академия подтвердила, что произошла скачкообразная инверсия полюсов. По востоку Евразии прошло несколько мощных землетрясений, которые дошли до Среднесибирского плоскогорья. По Северному побережью ударили цунами, которые прошли в глубь континента на сотни километров по низменностям вдоль Лены, Енисея и Оби. Есть разрушения в инфраструктуре, прервана связь и основные производственные циклы. Аварийно заглушены атомные станции. Людям приказано находиться в помещениях из-за радиации. Происходящее классифицируется как стихийное бедствие высшего уровня, имеющее экзистенциальный характер. Ясеню приказано оценить обстановку и по возможности двигаться на север, останавливаясь в указанных точках для сбора информации о последствиях катастрофы. Обязательно зайти в Аляску, чтобы выяснить статус этой обитаемой зоны. По маршруту проводить замеры радиационного фона и брать пробы воздуха и воды. Конкретные точки и инструкции по измерениям даст Академия.

Через полчаса радиорубке удалось связаться с Научным советом. Следующие несколько часов ученые провели в радиопереговорах с академиком, отвечавшим за Управление геологии, геодезии и картографии. К концу дня Лекс уже неплохо разбирался в ситуации и был готов доложить подробности капитану.

Оказалось, что инверсия, то есть процесс, когда Северный и Южный полюса меняются местами, явление не такое уж редкое. За последние 80 миллионов лет оно происходило более сотни раз. Причины такого явления непонятны, но они напрямую зависят от состояния ядра планеты, которое как раз и выступает в качестве гигантского земного магнето^[61], генерирующего магнитное поле. Механизм возникновения магнитного поля Земли довольно прост. Ядро планеты металлическое, состоит в основном из железа и никеля. В его структуре четко определены два слоя, различающиеся по вязкости. Эти слои вращаются на общей оси с разной скоростью, что и создает магнитное поле, линии которого тянутся между полюсами.

Иногда в земном ядре происходят процессы непонятной природы и полюса меняются местами. Инверсия провоцирует стресс нижнего и верхнего магматических слоев. Часть энергии передается на поверхность к земной коре и разряжается в виде повышенной сейсмической и вулканической активности.

В большинстве случаев процесс инверсии небыстрый и может продолжаться тысячелетия. Но бывают и скачкообразные изменения, когда смена полюсов происходит за несколько сотен лет. Как раз такое событие зафиксировано учеными около сорока тысяч лет назад в конце последнего ледникового периода. Оно известно, как событие Лашамп.

Магнитное поле Земли играет ключевую роль в создании комфортных условий для развития биосферы. Оно служит своеобразным щитом от космического излучения и солнечного ветра. Если бы его не было, то радиационный фон на поверхности не позволил бы развиться жизни в привычном нам виде. Возможно, какие-то формы живых существ, устойчивых к радиации, и появились бы, но они бы кардинально отличались от тех, что заселяют Землю сейчас.

Одна из основных угроз при смене полюсов состоит в том, что при ней сила магнитного поля Земли катастрофически падает, открывая поверхность для губительной космической радиации. Как раз это и случилось во время события Лашамп, когда его интенсивность упала почти на 90 процентов. В геологических отложениях, соответствующих этому периоду, ученые нашли следы космогенных^[62] изотопов берилия-10 и углерода-14. По мнению палеобиологов, такое значительное снижение магнитного поля пагубно сказалось на биосфере Земли и повлекло за собой выжигание озонового слоя, опустынивание Африки и Австралии, вымирание мегафауны и, возможно, исчезновение неандертальцев.

Получалось, что инверсия полюсов явление не просто опасное, а катастрофическое.

Одной из причин, почему событие Лашамп заняло несколько сотен лет вместо нескольких тысяч, считается исчезновение северного ледникового шита. Ледниковый период в то время подходил к концу, и огромные ледяные массы, закрывавшие большую часть Европы и Америки, начали таять, пополняя своими водами океаны. Это ослабило давление на северную часть земной коры и находящиеся под ней слои мантии и поменяло в них направление и силу конвекционных потоков. Изменения плотности мантии быстро дошли и до ядра, оказав влияние на его поверхностный жидкий металлический слой. Скорость вращения земного магнето изменилась, и произошла переполюсовка. Этот процесс занял несколько сотен лет и нарастал по мере того, как стаивал километровый лед в Северном полушарии.

Такая гипотеза давала подсказку, почему инверсия началась сейчас, в конце ХХI века. Ее причиной Академия тоже считала ледниковый щит, только на этот раз южный. Объясняла она и скачкообразный характер смены полюсов.

Глобальное потепление вызвало таяние ледников Антарктиды, которая потеряла треть своего ледяного панциря. При этом значительно поднялся уровень океана. На начало века ледники Антарктиды занимали почти 14 миллионов квадратных километров и содержали 27 миллионов кубических километров льда. Их вес составлял почти 2500 триллионов тонн. И большая часть этой гигантской массы, которая десятки миллионов лет давила на земную кору со стороны Южного полюса, исчезла в течение полувека. Обвальное таяние антарктического щита привело к подъему южной части земной коры более чем на пятьсот метров. Этого оказалось достаточно, чтобы давление в слое мантии под ней упало и спровоцировало изменение течений.

Как и в событии Лашамп, идущие в мантии процессы передались ядру планеты и изменили скорость его вращения. Основную роль в этом сыграло изменение направления потока расплавленного железа во внешнем ядре. Ученые наблюдали за ним еще с начала века. Эту текущую под Сибирью реку металла шириной четыреста и длиной несколько тысяч километров назвали джетом по аналогии с выбросом плазмы из полюсов звезды при ее превращении в сверхновую. Обычно поток шел со скоростью полсотни километров в год в западном направлении, но перед инверсией зондирование показало, что он резко остановился и изменил свое течение на восток. По предположениям геологов, это и спровоцировало скачкообразную инверсию полюсов.

Судя по скорости, с какой развивались события, Академия сделала вывод, что изменения в магнитном поле Земли будут носить лавинообразный характер и произойдут в течение нескольких месяцев. Плохая новость была в том, что чем быстрее меняются полюса, тем большему стрессу подвергается поверхность планеты. Хорошая в надежде на то, что магнитное поле восстановится так же быстро, как произойдет его инверсия.

В первые часы события из-за изменения течений внутри мантии сдвинулись материковые плиты, из которых состоит земная кора. По всей планете прокатилась волна катастрофических землетрясений. Вскрылись сотни спящих вулканов. По стыкам литосферных плит поменялся рельеф. В одних районах огромные куски побережья ушли под воду, в других шельф поднялся на сотни метров, образовав новые участки суши. Такие тектонические процессы породили десятки мегацунами, которые раз за разом накатывали на континенты, смывая все на своем пути на сотни километров в глубину.

Но сейсмическая и вулканическая активности были не единственной угрозой. Магнитное поле Земли во время инверсии ослабло до 20 процентов от нормы и распалось на несколько миниполюсов, образовавших полдюжины крупных магнитных аномалий в разных частях мира. Они как раз и были источниками необычного полярного сияния, которое наблюдали с Ясеня.

Как только магнитный щит планеты спал, на нее из космоса обрушились потоки ионизирующего излучения. В любое другое время они бы в течение нескольких дней выжгли все живое на поверхности. Но в этот раз на их пути оказались парниковые газы. Те самые газы, из-за которых и началось глобальное потепление, образовали плотную дымку и блокировали значительную часть космической радиации и убийственный солнечный ультрафиолет.

Несмотря на то что первая волна катаклизма прошла, прогноз Академии на дальнейшее развитие событий был самый пессимистичный. Если, как предполагали ученые, инверсия не закончится в течение нескольких месяцев и магнитное поле не восстановится, то солнечный ветер начнет понемногу сдувать атмосферу Земли в космос, делать ее тоньше, изменять структуру и состав. К этому времени космическое излучение может пробиться через слои парниковых газов и достигнуть поверхности. Такой удар окончательно добьет экосистему планеты и сделает пребывание человека вне помещений невозможным без специальных скафандров. По крайней мере, до того момента, пока инверсия не закончится и магнитное поле планеты не восстановится полностью.

Вообще, у Академии были самые общие предположения о последствиях инверсии. Информации со спутников не поступало. Большая их часть была повреждена после того, как спало магнитное поле. Связь с остальными обитаемыми зонами севера велась только по радио. Новости, которые приходили от них, не вселяли оптимизма. Особенно из Аляски, которая оказалась близко к центру сейсмической активности и сильно пострадала от землетрясений. Поэтому Академия предлагала превратить возвращение Ясеня домой в полноценную исследовательскую экспедицию по выяснению последствий катаклизма.

Подлодка ушла под воду и, согласно маршруту, проложенному ИСИНом по карте, двинулась на предполагаемый восток. Через полсуток она всплыла на перископную глубину, чтобы осмотреться в месте, где, по расчетам, уже предполагалась прямая видимость Австралии. Никакой суши в поле зрения камер не было. В причинах разбираться не стали. Сдвинулся ли континент, электронные мозги ли ошиблись с маршрутом теперь было неважно.

На поверхности все еще шел шторм, который не давал возможности выпустить разведывательный беспилотник. Поэтому решили продолжать движение на восток до того момента, пока эхолокаторы не зафиксируют шельфовый подъем дна.

Через несколько часов после того, как лодка прошла почти 150 километров, по курсу обнаружилось глубокое донное ущелье. Сверились с точной картой глубин. Оказалось, что вышли к юго-восточной оконечности разлома Диамантина^[63] у подводного плато, примыкающего к мысу Натуралиста на западе Австралии. Это был достаточно приблизительный, но вполне приемлемый ориентир. До шельфа прошли километров 40 и дальше по нему почти до самого берега. Судя по подъему дна, суша должна была находиться совсем рядом. Снова поднялись на перископ. Осмотрелись. Берега видно не было, потому что шел снег. По камерам хорошо просматривалось, как штормовой ветер закручивает в воздухе вихри крупных белесых хлопьев.

Снег. На широте южного тропика. При температуре почти сорок градусов выше нуля. Такое казалось невозможным.

Потом биолог, который выступал в роли вахтенного ученого, пока Лекс отдыхал, заметил, что снежные хлопья не тают в воде, а покрывают ее пленкой, которая медленно оседает на дно. Выпустили подводный дрон радиационной разведки, чтобы взять пробы воды. При изучении в лаборатории странные хлопья оказались пеплом. Обычным вулканическим пеплом, который ветер нес откуда-то с востока.

Действующих вулканов в Австралии не было. Она находилась намного западней Тихоокеанского огненного пояса. А вот на нем самом в районе Новой Зеландии и дальше по островам на север действующих и спящих вулканов было достаточно. Некоторые из них, вроде Таупо, были очень крупными. Скорее всего, вызванная инверсией тектоническая активность пробудила один или несколько из них и началось суперизвержение.

Из-за невозможности воздушной разведки к предполагаемому берегу послали подводный беспилотник. Суша оказалась там, где и должна была быть по расчетам. Но из-за падающих хлопьев пепла видимость не превышала ста метров. Решили определить точное местоположение по карте подводного рельефа и двигаться по расположенным на дне ориентирам.

ИСИНу потребовалось несколько минут, чтобы проложить маршрут вдоль Австралии на север, и капитан, подобрав подводный дрон, снова скомандовал погружение. План не очень изменился по сравнению с тем, что предполагал визуальный контакт с берегом. Ясень пойдет по границе континентального шельфа Австралии на север, продолжит движение после того, как он закончится, чтобы уткнуться в индонезийский шельф. Там осмотрится, оценит обстановку. Затем дойдет до пролива между островами Ява и Суматра, пройдет его и двинется к острову Калимантан. Весь маршрут длиной 3500 километров должен был занять около трех дней или чуть больше, если условия позволят в нескольких местах провести разведку.

За время перехода к Индонезии лодка прошла еще одну серию мощных цунами. Было очевидно, что стабилизация мантии наступит еще нескоро. Пришлось сдвинуться подальше от шельфа, где цунами особенно разрушительны, и проложить маршрут фактически вслепую, руководствуясь только положением рулей и расчетами ИСИНа.

Ясень отошел от континента вовремя. Сенсоры зафиксировали мощнейшее землетрясение в центре Индийского океана. Его сила, по прикидкам Лекса, превышала максимальное значение по официально принятой шкале. Даже на расстоянии 5000 тысяч километров лодку нещадно трясло в толще воды, корпус гудел от распространяющихся от эпицентра звуковых волн. Люди были на грани паники от того, что часть из них шла в инфразвуковом диапазоне, который заставлял резонировать тонкий внутренний корпус. Все ожидали цунами страшной силы, но от эпицентра пришла средненькая волна, с которой подлодка легко справилась.

Когда океан немного успокоился, всплыли. Шторм утих. Над этой частью Индийского океана раскинулся обширный блокирующий антициклон. Ветер сменился, и облака пепла вулканов Огненного пояса отнесло на восток. Дальность обзора увеличилась настолько, что можно было снова наблюдать пляшущие по всему небу всполохи полярных сияний. Далеко на западе от горизонта ввысь поднималась стена облачности. Она терялась в парниковой дымке, но было очевидно, что именно там произошел какой-то мощный катаклизм.

Лекс загрузил данные в нейросеть, которая указала на возможную причину землетрясения такой силы. Скорее всего, вскрылся гигантский разлом Родригеса, пересекающий длинный Срединно-индийский хребет, который тянется с севера на юг почти в центре Индийского океана. Из разлома начался выход лавы. При ее контакте с водой образовались массивные облака пара и вулканических газов, сформировавшие стену облаков, тянущуюся от поверхности высоко в небо.

Зафиксировав это событие, чтобы во время следующего сеанса связи доложить в Академию, лодка продолжила путь на север и через день вышла к индонезийскому шельфу. Сенсоры регистрировали множественные сигнатуры, говорящие о постоянной умеренной сейсмической активности по всему архипелагу. Попытались всплыть, но оказались в мощном облаке вулканического пепла. Скорее всего, вскрылись сразу несколько расположенных на островах вулканов. Чтобы получить представление о том, что происходит, Ясень снова отошел на несколько сотен километров на запад.

С новой точки картина предстала во всем своем инфернальном великолепии. Через дымку пепельных осадков было видно, что по восточной линии горизонта от островов к небу тянутся пепельные столбы. Они терялись в высоте и образовывали наверху грязно-серое марево, через которое не было видно даже всполохов на небе. Зато там, в насыщенных статикой облаках практически не переставая били молнии.

Один столб пепла больше походил на широкую серую колонну. Даже с большого расстояния было видно, что внизу он подсвечен красным верный сигнал того, что продолжался интенсивный выход магмы.

Энциклопедия сделала вывод, что это Тоба огромный супервулкан, а те, что чуть помельче, Кракатау и Томбора. Лекс не стал дальше просматривать весь список, ему хватило и этих трех названий. Данных, содержащихся о них в базе, было достаточно, чтобы сделать вывод о масштабах произошедшей катастрофы. Он тут же передал информацию в Академию.

После короткого разговора Радин вернулся из радиорубки в научный отсек с подавленным и обреченным видом.

Все так плохо? настороженно спросил биолог.

Хуже, чем я себе мог представить. Похоже, из-за инверсии на планете активизировались сразу несколько супервулканов. Мы отсюда наблюдаем Тоба. Из Америки пришла информация, что извергается Йеллоустоун, альпийские колонии говорят о том, что в Италии вскрылись Флегрейские поля^[64]. Исландская зона тоже засыпана метровым слоем пепла. Там извергается десяток вулканов и треснула кора по крупному разлому Сильфра с выбросом лавы и пепла. Я сообщил, что, возможно, мы день назад стали свидетелями разлома с выходом лавы и газов на дне Индийского океана. А сколько таких разломов еще не зафиксировано? А сколько сейчас извергается вулканов поменьше. Сотни по всей планете. Мы были у западного берега Австралии и видели пепел от Таупо, что в Новой Зеландии. Сейчас отсюда наблюдем три крупных столба пепла: Тоба, Кракатау и Томбора. Извержение каждого из них может вызвать вулканическую зиму на несколько лет. А Тоба вообще монстр.

И что теперь, беспомощно взглянул на Лекса биолог.

Не знаю. Академия говорит о том, что на десятилетия на планете наступит вулканическая зима. Возможно, даже новый ледниковый период.

О боже, выдохнул один из ученых, присутствовавший при их разговоре. А дома как. У меня там дети, жена.

Администрация Территории оценила ущерб, нанесенный землетрясениями, как некритический. Повреждено до четверти инфраструктуры. Главное, что вовремя удалось заглушить реакторы на атомных станциях. Из них серьезно пострадал только один. Так что, как только перестанет трясти и ремонтные бригады восстановят сети, энергия будет снова подана в города. Сейчас люди сидят без света и тепла. Введены жесткие лимиты на воду и еду. Хорошо, что там сейчас осень и температура держится на уровне выше нуля, а то жертв от холода было бы не избежать. Никто знает, сколько продлится катаклизм. Если несколько месяцев, то Территории придется очень туго. При морозах под минус двадцать и ураганных ветрах даже автономные источники тепла не спасут.

Похоже на конец истории, грустно вздохнул биолог.

Оставить паникерство, подключился по нейрочипу Фролов. Мы, люди, твари очень живучие. Выдержали потепление, выдержим и похолодание. Бот, быстро в кают-компанию. Проведешь брифинг для офицеров.

Офицеры слушали молча. Они уже знали о значительных разрушениях в Территории. Возможная вулканическая зима их интересовала мало. Экипажу хотелось поскорее оказаться дома с родными, чтобы в эту трудную минуту быть со своей семьей. Лекс, видя напряженные, мрачные лица, попытался немного разрядить обстановку. Он поведал, что прогнозируемое глобальное похолодание в 7-8 градусов компенсируется парниковым эффектом и в реальности составит всего 5-6 градусов. Да, пострадают оставшиеся экосистемы. Да, большую часть Территории покроет снег, который не будет таять даже летом. Но погодоустойчивые здания выдержат, как и тепличные комбинаты с биореакторами пищевого белка. Главное, чтобы снова запустились атомные станции, снабжающие города электричеством. Реакторы последнего поколения спроектированы так, что смогут работать при средней сейсмической активности в 3-4 балла. Поэтому даже если инверсия полюсов затянется, Администрация может начать по очереди их запускать. У людей будет защита от погоды, тепло и еда, значит, они смогут пережить вулканическую зиму, даже если она будет длиться несколько десятков лет. А когда атмосфера придет в равновесие и восстановится, начнется возрождение Территории.

Удалось ли отвлечь офицеров от мрачных мыслей, Лекс так и не понял. Люди разошлись молча, с видом моряков, плывущих в пугающую неизвестность.

После брифинга его подозвал капитан.

Вот ведь как получается, доктор Радин. Вышли в научную экспедицию, а очутились в самом центре катаклизма, вздохнул он и покачал головой. Вы видели картинку на востоке. Десяток вулканов, из них три крупных. Кракатау находится прямо в проливе между Явой и Суматрой, через который мы должны были пройти. Там сейчас ад. Нужно прокладывать новый маршрут. Путь на север между Малаккским полуостровом и Суматрой не самый лучший вариант. Малаккский пролив узкий, мелкий, там полно мелких островков. Он и в лучшее время был опасным, а теперь после серии землетрясений и извержений, да еще в отсутствие геолокации вообще беда. Я бы туда не сунулся. Риск слишком велик. Если нарвемся на цунами, нас разобьет о скалы. Нужно изменить маршрут. Тем более что ситуация здесь, по-моему, ясна. Идут извержения вулканов и сейсмическая активность по всем островам от Азии до Австралии. Предлагаю идти на юг, обогнуть архипелаг и пройти севернее Австралии до Новой Гвинеи. Восточнее нее попытаемся найти проход между островов Меланезийского архипелага. Если не получится, сделаем еще круг через Коралловое море и море Фиджи и выйдем на большую воду в Тихий океан. Потом повернем на север и пойдем вдоль шельфа к Филиппинскому морю и дальше к Японии.

Это крюк в одиннадцать тысяч километров, Лекс неуверенно посмотрел на капитана.

Зато мы минимизируем риск и пройдемся по восточной оконечности Огненного пояса, ответил тот. Думаю, это тоже будет интересно Академии.

Хорошо. Я в экстренном порядке свяжусь с Научным советом и согласую изменения в маршруте. Согласен с вами, ситуация предельно ясна. С той стороны мы увидим ту же картину, что наблюдаем здесь. Только вулканы будут помельче.

После радиосеанса Ясень погрузился метров на двадцать и, после того как водолазы прочистили облепленные пеплом оптику и сенсоры, двинулся на юг.

По дороге к Новой Гвинее лодка несколько раз выходила на поверхность для того, чтобы взять пробы воздуха, воды и провести съемку атмосферных явлений. Особенно красочным было ночное всплытие у Северного побережья Австралии. В небе над лодкой на западе и на юге переливались красочные волны полярного сияния, а на севере и востоке непрерывно мерцали зарницы разрядов молний, рождаемых в облаках пепла статикой. Ощущение было такое, словно только что прибыл на далекую чужую планету, которая хочет показать, что не очень рада пришельцам.

Капитан оказался прав. Вулканы ожили по всему архипелагу. При каждом всплытии даже через пелену пепельных осадков их было видно около десятка. Даже если бы в остальном мире все было спокойно, вулканических газов и пепла, выброшенных при извержениях в этом регионе, с большим запасом хватило бы на полноценную вулканическую зиму. Но вулканы, похоже, проснулись на всех островах по ходу движения лодки: от Суматры до Новой Гвинеи. И не только. Академия подтверждала зашкаливающую вулканическую активность по всей планете.

Пройти на восток сквозь архипелаг Меланезия не удалось. Там тоже повсюду извергались вулканы, а рельеф дна изменился настолько, что ориентироваться по донным картам было невозможно. Пришлось идти дальше на юг и огибать Новую Каледонию.

Наконец после девяти дней пути Ясень вышел на большую воду в Тихий океан.

За время перехода произошло несколько важных событий.

Академия сообщала, что значительно снизилась и стабилизировалась сейсмическая активность по всему миру. На стыках литосферных плит уже не происходило выходящих за все возможные классификации землетрясений. Активность все еще сохранялась в нескольких десятках мест, но, по данным сейсмической службы, толчки не превышали 6-8 баллов. Основные очаги фиксировались в зонах субдукции^[65], расположенных по Западному побережью обеих Америк и востоку Евразии на стыках Тихоокеанской литосферной плиты и Северо-Американской и Евроазиатской материковых тектонических платформ. Еще одна зона фиксировалась сейсмографами по широкому поясу от Гималаев до западного Средиземноморья, где Евразийская тектоническая платформа сталкивалась с Индо-Австралийской и Африканской литосферными плитами.

Сам факт снижения сейсмической активности внушал оптимизм. Он означал, что вызванные инверсией хаотичные движения потоков мантии стабилизируются и приобретают характер плавной конвекции, организованной по законам геофизики. Вслед за этим должна стабилизироваться и верхняя часть земного ядра. Здесь тоже были заметны обнадеживающие признаки.

Во время инверсии магнитное поле Земли ослабло и разбилось на десяток крупных и мелких магнитных аномалий. На поверхности планеты образовалось несколько альтернативных миниполюсов, соединенных магнитными полями, беспорядочно меняющими свое направление и силу и хаотично перескакивающими с одного полюса на другой. За последнюю неделю в этой картине тоже появились признаки стабилизации. Количество полюсов существенно сократилось, а их общая напряженность выросла до сорока процентов от нормы. Кроме набирающих силу Северного и Южного полюсов, на поверхности Земли остались только три мощные геомагнитные аномалии: южноатлантическая, тихоокеанская и индийская. Между ними и двумя обычными магнитными полюсами образовались устойчивые поля, блокировавшие часть космического излучения и солнечного ветра. На фоне этих процессов наблюдался рост напряженности полей по вектору земной оси и ослабление вторичных полюсов, исходящих из геомагнитных аномалий. Ученые посчитали, что это индикатор того, что инверсия вступила в фазу завершения.

Хорошие новости пришли из Территории.

Поскольку эпицентры сейсмической активности находились на значительном расстоянии, сила землетрясений на Среднесибирском плоскогорье снизилась до уровня 2-3 магнитуд, а их частота значительно упала. Учитывая, что реакторы атомных станций рассчитаны на гораздо большие нагрузки, Администрация распорядилась начать их постепенный запуск. Значит в домах будет свет и тепло, а предприятия и агросектор снова заработают. К тому же энергия даст возможность приступить к восстановлению разрушенной землетрясениями инфраструктуры, чтобы подготовить ее к долгой и холодной вулканической зиме. То, что она будет именно такой, уже никто не сомневался.

По оценке Академии, за период сейсмической активности во время инверсии полюсов выбросы тефры^[66] из разломов и вулканов превысят несколько сотен тысяч кубических километров. Пепел и иная твердая фракция будут оседать на поверхность в течение года, а вот вулканические газы останутся в атмосфере надолго. Они на многие десятилетия закроют небо плотным слоем облаков. Без солнечного тепла средняя температура на планете начнет стремительно понижаться. По пессимистическим прогнозам, уже через три года она упадет в среднем на 8 градусов, составит около 9-10 градусов выше нуля против 17 до инверсии. Точно такая температура была два с половиной миллиона лет назад, когда началась последняя ледниковая эпоха Кайнозойской ледниковой эры^[67], в которой человечество живет до сих пор. Надежду вселяло то, что большая часть вулканических газов рано или поздно осядет на поверхность в виде кислотных дождей и других осадков и атмосфера со временем от них очистится.

Какой она будет после инверсии и сохранится ли парниковый эффект, сейчас не брался предположить ни один даже самый смелый климатолог.

Тем временем Ясень продолжал свой поход на север. Следующей его остановкой была Япония.

Во время прохода по северному шельфу Австралии лодка несколько раз всплывала, чтобы оценить обстановку, но тут же уходила под воду. Пепельные осадки от десятков извергающихся островных вулканов создавали плотную пелену и забивали оптику и подвижные части подъемно-мачтовых устройств. После каждого выхода на поверхность приходилось зависать на несколько часов под водой, чтобы водолазы провели чистку.

В Тихом океане метеоситуация была значительно лучше. Крупная фракция вулканического пепла оседала в районе нескольких тысяч километров от извержения, а мелкая поднималась в верхние слои атмосферы и постепенно разносилась по всему земному шару. Она понемногу смешивалась с насыщенными влагой экваториальными облаками и выпадала на поверхность в виде грязных кислотных дождей. Но были дни, когда видимость и погода позволяли Ясеню всплыть, чтобы отснять обстановку или даже выслать разведывательный дрон для забора проб воды и воздуха.

С начала инверсии прошло почти две недели. За это время вулканические выбросы почти полностью закрыли небо. Даже на экваторе, где в это время сквозь парниковую дымку можно было разглядеть яркий солнечный диск, днем стояли мрачные осенние сумерки. Ночи были настолько темными, что даже матрицы приборов ночного видения последнего поколения не получали достаточно света, чтобы выдать четкую картинку. В том, что такая облачность, сплошным покрывалом закрывшая всю планету, приведет к продолжительной вулканической зиме, теперь ни у кого не было сомнений.

От островов американского Самоа, возле которых лодка вышла в юго-западную часть Тихого океана, до Японии было около 10 000 километров. Приняли решение идти напрямую без захода к китайскому побережью, как планировалось ранее. Из-за наличия нескольких полюсов и отсутствия спутниковой геолокации ориентироваться по-прежнему приходилось по донным картам. ИСИН проложил примерный курс так, чтобы выйти к Марианской впадине. Затем предполагалось идти по ней на север к Японской впадине, примыкающей к шельфу Японии. Там на карте дна существовали четкие глубинные ориентиры, которые должны были вывести лодку к острову Хонсю в районе Токио.

В общем, этот план оказался довольно удачным, несмотря на то, что по разломам, идущим по всему стыку Тихоокеанской литосферной плиты и Евразийской материковой платформы, наблюдалась значительная сейсмическая активность и глубинные выходы лавы. Ясень уверенно шел на некотором удалении от разломов, руководствуясь данными с сонаров и датчиков глубин.

Сюрприз ждал у конечной точки перехода. Когда лодка повернула на запад к японскому шельфу, то не нашла острова Хонсю и сам шельф выглядел совсем не таким, как на донных картах. Вернее, он отсутствовал вообще. На его месте была глубинная равнина, исполосованная несколькими свежими трещинами со следами застывшей лавы.

Вернулись в исходную точку на восточном склоне Японского разлома и прошли дальше на север. В районе, где он переходит в Курильский разлом, на противоположном шельфе должен был быть остров Хоккайдо. Но на его месте была та же глубинная равнина. Повернули на юг и прошли вдоль нее по всей длине над местом, где, по всем расчетам, должен был находиться японский архипелаг. При подходе к отметке, где на карте должен располагаться самый южный остров Кюсю, сейсмическая активность резко усилилась. Всплыли и оказались в плотном облаке вулканического пепла. Локализовали эпицентр извержения и тут же ушли под воду. Чтобы не терять ориентир, вернулись на восточный склон Японской впадины. Снова поднялись на поверхность.

В сотне километрах на западе от воды к горизонту тянулась серая колонна вулканического выброса. Она терялась высоко в облаках, подсвечиваемая молниями сверху и красными всполохами от выхода лавы снизу.

Доложили об увиденном в Академию. Оттуда сообщили, что это, скорее всего, оживший супервулкан Айра, расположенный на самом юге острова Кюсю. Для объяснения, куда делись Японские острова, пришлось делать специальную цифровую модель. Ее результат объяснил происхождение донной равнины на их месте и еще раз продемонстрировал катастрофический характер происходящего.

По мнению ИСИНа, в этом районе произошла локальная рывковая субдукция из-за давления Евразийской материковой плиты с Запада и Филиппинской с юга на стык Тихоокеанской плиты. Большой участок Тихоокеанской плиты, находящийся к востоку от Японии, просел. Вместе с ним просел и заходящий на него участок Евроазиатской плиты. В результате находящийся как раз в этой зоне обособленный участок шельфа, на котором находилась Япония, опустился под воду, фрагментировался и частично был утянут Тихоокеанской плитой под наступающую на ее Евроазиатскую. От огромного архипелага длиной 2000 километров осталось только несколько островков на месте крупных вулканов и активная кальдера супервулкана Айра, которая, судя по интенсивному выходу лавы, со временем образует крупный участок суши.

Размышляя о том, что произошло, Лекс вспомнил про рейд на Осаку, про заброшенный, наполовину затопленный город, про сквотеров, про то, как женщина пожертвовала жизнью, защищая свой клан. Он вдруг ощутил надвигающуюся тоску от мысли, что следующие несколько десятков лет жителям Территории придется провести в помещениях, борясь с вулканической зимой. Эти мрачные мысли приходили в голову все чаще. Осознание того, что жизнь уже никогда не будет такой комфортной, как прежде, подавляло волю и рождало чувство безысходности. Даже короткие сообщения от Татьяны, переданные по радио из Академии, не могли прогнать это гнетущее чувство. Но, несмотря ни на что, надо было жить дальше.

Впереди лежала Аляска самая крупная после Территории обитаемая зона Северного полушария. По пути в Америку Академия поручила провести разведку Западного побережья США, где регистрировалась аномально высокая сейсмическая активность.

От Японии Ясень шел строго на восток, чтобы выйти к Калифорнийскому полуострову. Основным ориентиром служили острова Мидуэй, находящиеся почти по середине океана на стыке Северо-Западного и Гавайского подводных хребтов. На подходе к этому небольшому архипелагу сонары зафиксировали подводную цель, двигавшуюся навстречу в полусотне километрах севернее. Акустики определили ее как атомную подлодку класса Вирджиния. Как и АПЛ класса Ясень, несколько Вирджиний перед самой катастрофой были переделаны из многоцелевых ударных субмарин в транспортные, с той лишь разницей, что с них было полностью демонтировано ракетное вооружение. Эти принадлежащие Аляске лодки нередко заходили в Тикси для торговли и обмена товарами и были хорошо знакомы ВМФ Территории.

Встретив в океане коллегу, капитан Ясеня тут же с ним связался. Оказалось, Вирджиния шла с исследовательской миссией к Японии и дальше на юг, чтобы оценить масштабы катастрофы. Лекс связался с Академией и, получив добро, поделился с американцами информацией. Он рассказал о своих наблюдениях по маршруту от восточной части Индийского океана до ушедшей под воду Японии. В ответ получил полную информацию о состоянии дел в Северной Америке.

Обитаемую зону Аляска, которая находится в непосредственной близости от северо-восточного участка Тихоокеанского огненного кольца, довольно сильно потрепало. Землетрясениями разрушено до трети зданий. Большая часть территории засыпана пеплом от оживших на Алеутских островах вулканов. Есть многочисленные жертвы среди населения, но медицина пока справляется. Все атомные ректоры удалось вовремя заглушить, поэтому они почти не пострадали. Один сейчас уже запущен. Остальным нужна более серьезная диагностика и мелкий ремонт. Критические элементы инфраструктуры активно восстанавливаются.

Со слов американских ученых, на Западном побережье континента произошли катастрофические события. Часть побережья, тянущегося на сотни километров на север от Калифорнийского полуострова, просела по разлому Сан-Андреас и ушла под воду. От Северо-Американской материковой плиты откололся огромный кусок, включающий в себя Береговые Хребты, горы Сьерра-Невада и Каскадные. Теперь это остров, отделенный от Америки проливом. В центре континента проснулся супервулкан Йеллоустоун. О том, что происходит на Восточном побережье, данных не было, но и той информации, которой поделились ученые с Вирджинии, хватило, чтобы составить общую картину катаклизма.

Теперь идти к континенту не было смысла. Ясень повернул на север к Камчатке и дальше к Берингову проливу. Американская подводная лодка тоже остановилась. Ее капитан, по-видимому, советовался со штабом относительно того, стоит ли продолжать экспедицию после полученной от Лекса информации.

Дошли до Курильских островов. Всплыли. Погода позволяла понаблюдать, как в нескольких десятках километров на западе по всему горизонту поднимается частокол выбросов от нескольких десятков вулканов. Ветер относил пепел на северо-запад. Скорее всего, он осядет в Охотском море и вряд ли дойдет до большой земли.

Похожая картина наблюдалась, когда подошли к Камчатке. Тот же частокол дымов от курящихся вулканов. Только ветер теперь дул с востока и относил облака пепла через залив Шелихова дальше на континент. Прошли дальше на север между полуостровом и Командорскими островами и двинулись вдоль побережья к Берингову проливу. С такого расстояния уже можно было ориентироваться по радиомаякам, расставленным Территорией на берегах Анадырского залива и Чукотского моря, поэтому шли уверенно, на полном ходу, предвкушая скорое возвращение домой.

Триангуляцию для расчета координат лодки давали маяки, стоящие на берегах пролива на оконечностях мысов Дежнева со стороны Чукотки, принца Уэльского со стороны Аляски и острове Святого Лаврентия. Переход был чуть больше тысячи километров или шестнадцать часов хода. Ничто, по сравнению с тем путем, который уже проделал Ясень. Но очень быстро экипаж понял, что его надеждам на скорое возвращение домой не суждено сбыться.

Уже на подходе к острову Святого Лаврентия лодка натолкнулась на резкое повышение дна. В северной части Берингова моря находился шельф Северо-Американской материковой платформы. Там и в лучшие годы глубина не превышала ста, а ближе к проливу вообще падала до пятидесяти метров. Обычно подлодки проходили этот участок по поверхности или на перископной глубине. Сейчас же сонары Ясеня говорили, что в десятке километров раскинулась широкая мель, которую покрывает всего несколько метров воды.

Вспылили на перископ, но разобрать ничего не смогли. Над заливом висела плотная пелена пепла от вулканов Алеутской гряды. Выпустили подводный разведывательный дрон. Тот добрался до мели, прошел немного вглубь и уперся в сушу.

Лодка находилась в восточной части Анадырского залива. Слева в нескольких десятках километров был Чукотский полуостров, справа остров Святого Лаврентия. Никакой суши здесь быть не могло. Два месяца назад в самом начале экспедиции Ясень свободно прошел этот участок.

Еще раз сверились с маяками. Убедились, что координаты были определены точно. Подводный дрон взял пробы воды и вернулся на лодку. Прошли на восток к острову Святого Лаврентия и дальше в сторону Аляски. Мель не кончалась. Останавливались еще несколько раз и выпускали подводный беспилотник. В десятке километров к северу от лодки он везде натыкался на сушу.

В конце концов решили провести полноценную разведку. Высадили группу водолазов с капсулой для транспортировки кота. С помощью подводных буксиров спецназовцы добрались до суши и выпустили разведывательного робота. Пока он обследовал местность в радиусе полусотни километров, взяли пробы грунта и под десятисантиметровым слоем пепла обнаружили совсем свежие донные отложения и полуразложившиеся остатки фауны, характерной для севера Баренцева моря.

Когда кот закончил разведку, сомнений не осталось. Северная шельфовая часть Баренцева моря поднялась на несколько десятков метров. Берингова пролива больше не существовало. Теперь на его месте, как и сотни тысяч лет назад, образовался широкий перешеек, соединяющий Евразию с Северной Америкой.

Пораженный этим открытием Ясень некоторое время висел в толще воды без движения, словно не в силах принять тяжелое решение. Затем развернулся и пошел на юг.

Сейчас его путь лежал к мысу Горн крайней точке Южной Америки. Он должен будет обогнуть континент, выйти в Атлантический океан и пойти на север к Исландии, затем повернуть на восток вдоль Северного побережья Евразии к родному порту Тикси. Поход длиной в 42 тысячи километров. Если по дороге ничего не случится, через месяц он доберется до дома, почти исчерпав ресурс автономного плавания.

* * *

Первая треть пути прошла без особых событий, но, когда подлодка прошла мыс Горн и вышла в Южную Атлантику, из штаба пришла новая вводная.

С момента начала инверсии полюсов прошел почти месяц. Выстроенные Академией геофизические модели говорили о том, что земное ядро постепенно стабилизируется и в течение года-двух магнитное поле планеты вернется в норму. Значит, Землю не выжжет жесткое излучение, а ее атмосферу не сдует в космос солнечный ветер. Это была хорошая новость. Но была и плохая. Расчеты говорили о том, что мантия будет успокаиваться тоже постепенно и как минимум ближайшие несколько месяцев вулканическая активность продолжится. В атмосферу будет выброшено запредельное количество пепла и вулканических газов. Из-за них в климате планеты произойдут гораздо более быстрые и катастрофические изменения, чем предполагалось ранее.

Новая климатическая модель прогнозировала уже не вулканическую зиму в несколько десятков лет, а полноценный ледниковый период, который может растянуться на столетия.

Падение температуры будет таким, что в Арктике начнут образовываться ледяные щиты, которые медленно двинутся на юг. По оценкам климатологов, они могут достичь 60-й параллели южной границы зоны комфорта, обозначенной учеными для эпохи глобального потепления. Если их прогнозы оправдаются, то ползущие с севера ледники через 50-70 лет снесут все, что построено в Территории, и на столетия закроют ее стометровым слоем льда.

Последний оплот человеческой цивилизации будет разрушен.

Единственным спасением ученые считали массовое переселение на юг, где теперь будет зона комфорта. Проблема была в том, что к югу от Территории располагались Пустоши зона пустынь и полупустынь, образовавшихся в результате глобального потепления. Этот широкий безводный мертвый пояс тянулся от Тихого океана до Атлантики и, несмотря на близость, не рассматривался в качестве зоны обитания.

Для создания Нового Эдема нужны устойчивые источники относительно чистой воды и хотя бы минимальная самоподдерживающаяся экосистема, способная давать компост для биореакторов пищи. А еще она должна быть сейсмоустойчивой, для того чтобы можно было возвести многоэтажные жилые комплексы и промышленные предприятия. И располагаться на возвышенности, чтобы не уйти под воду, когда растают ледники. Отвечающих таким требованиям мест на планете осталось немного. Одно из них, Индию и предгорья Тибета, Лекс с группой Фролова посетил два года назад.

Ясеню предлагалось идти на восток в Индийский океан и дальше в Бенгальский залив, чтобы оценить обстановку на полуострове Индостан с точки зрения переселения туда жителей Территории. Климатологи считали, что оно возможно, потому что похолодание значительно снизит циклоническую активность, а значит, уменьшится сила ветра и штормов. Если это произойдет, то людей, материалы и оборудование можно будет перевести по морю. Где взять для этого суда, никто пока не знал. Но сама такая возможность давала надежду, что за оставшиеся полвека решение будет найдено.

Крюк до Индии удлинял поход на 16 000 километров. Это две недели по времени. Но он выводил подлодку на предел автономного плавания, рассчитанного на сто дней. Системы Ясеня работали исправно. Еды, с учетом двух оставшихся в трюме подарочных контейнеров для сквотеров, должно было хватить. Нехватка могла быть только пресной воды. Но ее запасы можно было пополнить в устье Ганга, отфильтровав его мутные речные воды. Так что капитан, за которым было оставлено окончательное решение, решил рискнуть и согласился на продолжение экспедиции.

За последнюю неделю случилось еще одно примечательное событие. Океан стал значительно тише. Плотная облачность, окутавшая планету из-за вулканов, изменила тепловой баланс атмосферы и частично вернула циркуляцию воздушных потоков в состояние до катастрофы. Массивные циклоны все еще встречались часто. Они обрушивали на океан шквалистый ветер, пронизываемые молниями тропические ливни трепали его поверхность щупальцами гигантских торнадо, но они, как и положено, проходили за несколько дней, уступая место продолжительным периодам относительно спокойной погоды. По всей видимости, климатологи Академии были правы: время нескончаемых ураганов прошло, и океан вскоре может снова стать судоходным.

Улучшилась и ситуация с качеством радиосвязи. Это говорило о снижении статики в атмосфере. К сожалению, аппаратура на спутниках была повреждена космическим излучением, и они теперь болтались на орбите бесполезными железками. Но на космодроме обещали провести первый пуск на орбиту носителя с несколькими универсальными аппаратами, как только закончат диагностику и обследование систем и конструкций после землетрясений. Значит, скоро будет надежная связь и возможность контроля погоды, чтобы проложить безопасный маршрут в океане.

На фоне этих позитивных новостей была одна несколько осложнявшая экспедицию. Из-за насыщенности атмосферы мелкими частичками пепла полностью не работала авиация. Если бы небо было чистым, транспортник мог бы сбросить контейнер с водой у берега и значительно продлить автономность лодки. Но пепел осядет в течение нескольких месяцев, только тогда самолеты снова смогут летать. А совсем скоро в Индии даже построят аэродром для регулярного сообщения с Территорией. В общем, чем дольше Лекс разбирался в ситуации, наступающей после инверсии, тем реалистичней казался ему проект переселения.

В Академии считали Индию наиболее подходящим местом. Большую часть полуострова занимало плато Декан, окруженное с двух сторон невысокими горами Западными и Восточными Гатами, а с севера горным массивом Гималаев. С падением температуры на планете ледниковые шапки в Тибете восстановятся и обеспечат постоянный приток пресной воды в Инд и Ганг. Несмотря на то что там уже почти тридцать лет была пустыня, дожди смогут увлажнить почву достаточно, чтобы началось возрождение древесной фауны. Спящие в почве семена прорастут, возникнет подлесок, а за ним потянутся и деревья. Развитие экосистемы займет десятилетия, но человек может ускорить процесс при помощи орошения и создать в разных местах оазисы растительности, которые будут постепенно разрастаться. В сейсмическом плане Индия более активна, чем Восточно-Сибирское плоскогорье, но, по прогнозам геофизиков, вероятность катастрофических землетрясений незначительна. К тому же после завершения инверсии полюсов в мантии наступит длительный период стабилизации, и сейсмическая активность на планете значительно снизится. Температура при пике похолодания на полуострове будет вполне приемлемая: около 10 градусов выше нуля зимой и 30 летом. На восстановление джунглей при такой погоде рассчитывать не приходится, но при обилии дождей зона саванны или даже субтропических лесов вполне может развиться.

В качестве альтернативы Индостану Академия рассматривала еще Бразильское плоскогорье и обширный гористый район на юго-востоке Азии к югу от китайской реки Янцзы. В обоих случаях предпочтение было отдано Индии из-за устойчивого снабжения ледниковой водой с Гималаев. Это был ключевой момент выживания во время похолодания. Ледяные щиты при росте на юг оттянут на себя значительную часть влаги из атмосферы. Через сотню лет климат планеты станет гораздо суше, уровень океана начнет падать. Регулярными дождями смогут похвастаться только тропические районы. В одном из них как раз и находилась Индия.

Теперь Ясеню предстояло выяснить статус самого полуострова, который располагался на фрагменте Индо-Австралийской литосферной плиты и мог существенно изменить свою географию в результате последних катастрофических событий. Индийская плита в районе Гималаев сталкивалась с Евроазиатской. Там, на стыке, могли произойти самые неожиданные изменения вроде разломов, образования новых гор или вулканов.

Следы сейсмической активности стали видны уже когда подлодка шла через Индийский океан. На месте двух крупных разломов подводного Среднеиндийского хребта образовались группы островов с действующими вулканами. Сами разломы практически зарубцевались. Выходов лавы на них не фиксировалось, но шло интенсивное выделение газов.

Ясень проскочил это опасный район без приключений и через пару дней благополучно всплыл в Бенгальском заливе, почти там, где два года назад подобрал группу Фролова после ее возвращения из гималайской экспедиции. После непрекращающихся ураганов, через которые прошли моряки у берегов Австралии, море казалось совсем спокойным. Погода позволяла неспешно осмотреться.

Уже ставшее привычным мрачное темно-серое небо делало картинку с камер безрадостной и угрюмой. Крупная фракция пепла уже осела на поверхность, но в воздухе все еще висела мелкая колючая вулканическая пыль. Видимость была не больше трех-четырех километров. Берег выглядел пустынным, серым и безжизненным, словно на далекой необитаемой планете.

Решили пожертвовать одним легким разведывательным беспилотником и отправили его на максимальное расстояние в глубь суши. Сколько он пролетит, пока мелкие частички пепла не забьют фильтры и подвижные части, никто не знал, но в данном случае картинка с воздуха была бы очень полезной. Аппарат, рассчитанный на несколько часов автономной работы, прошел почти триста километров на север, затем вал винта начал заедать от пепельной пыли и он совершил посадку.

Ясень снова ушел под воду и, обогнув полуостров, всплыл в северной части Аравийского моря в районе границы Индии и Пакистана. Запустили еще один беспилотник. Картина была похожей на ту, что видели в Восточной части Индостана. Серые унылые пейзажи с торчащими из земли стволами высохших деревьев.

В общем, прогнозы ученых оправдались. Полуостров Индостан практически не пострадал. Во всяком случае, в разведанной его части. Поверхность была покрыта слоем пепла в несколько сантиметров, но видимых изменений рельефа не наблюдалось. На этом Академия посчитала информацию достаточной, и лодка двинулась в обратный путь.

Территория

В следующие несколько лет Администрации Территории предстояло разработать план переселения. Времени оставалось совсем немного. Первая после инверсии зима была относительно мягкой, но последовавшее за ней лето показало, что в климате действительно произошли серьезные изменения. Вместо обычных парниковых 25-30 градусов температура на широте Новой Москвы не поднималась выше 15, а на севере на широте Тикси держалась чуть выше нуля. При таком похолодании все ожидали наступления морозов уже в сентябре.

Как предполагали геофизики, сейсмическая и вулканическая активности постепенно снижались. Большая часть мелких и средних вулканов потухли. Но как минимум две кальдеры супервулканов Тоба в северной Суматре и Айра в Японии вопреки всем расчетам, продолжали выбрасывать в атмосферу пепел и газы, усугубляя эффект похолодания. Когда они успокоятся, предсказать было невозможно. Для более-менее объективного прогноза надо было послать к ним полноценные экспедиции, но все понимали, что это безнадежная затея. Поэтому вместо научных изысканий все ресурсы бросили на подготовку к эвакуации.

Климатические модели предсказывали, что похолодание будет развиваться довольно быстро. Температура атмосферы опустится до ледникового уровня в течение следующих 2-3 лет. Но ледяные щиты начнут формироваться на Крайнем Севере лет через 10-15. До этого времени по побережью Северного Ледовитого океана летом сохранится возможность судоходства. С каждым годом ледостав в северных морях будет наступать раньше и заканчиваться позже, а лет через 5-6 он будет круглогодичным. После этого еще лет 8-10 летом пару месяцев можно будет пользоваться ледоколами, затем лед станет слишком толстым и для них. Получалось, что на подготовку места в Индии и переселение туда людей у Территории было не так много времени.

Приоритетной задачей в первый год после инверсии стало производство строительных материалов и ядерных реакторов для индийской электростанции. На первом этапе было решено не строить крупные блоки гигаваттного класса. Вместо них предполагалось использовать кластеры из малых модульных реакторов, способные давать по триста мегаватт. Их и производить, и транспортировать будет легче.

Пока готовился первый конвой кораблей со строителями, техникой и материалами, в Индию была отправлена плавучая атомная электростанция, снабжавшая энергией Уральский промышленный кластер. А перед ней туда ушли два Ясеня, под завязку набитые оборудованием и людьми для проведения глубокой разведки, выбора места и основания аванпоста.

К концу весны аванпост был основан, его периметр укреплен вышками с автоматическими турелями. В середине лета подошла плавучая атомная станция с группой специалистов для прокладки сетей и строительства временного пирса. Ее восьмидесяти мегаватт должно было хватить для начала стройки стационарных реакторов и жилья.

К осени прибыли первые два контейнеровоза. Каждый из них привез по 10 тысяч человек, 1000 жилых и бытовых контейнеров, технику и материалы, нужные для строительства. Из жилых контейнеров собрали городок. Приступили к строительству опреснительной станции, основных дорог и трубопровода с водозабором к Гангу.

К началу календарной зимы приступили к строительству стационарного причала, способного разгружать два корабля одновременно, заливке фундамента станции на пять реакторов малой мощности и первого жилого квартала.

В среднем два сухогруза и два контейнеровоза среднего океанического класса, имевшихся у Территории, делали один рейс в пятьдесят дней. Они доставляли людей, технику и материалы и работали почти без остановок с минимальными паузами на обслуживание. К концу второго года после инверсии колония в Индии уже насчитывала около ста тысяч человек. Заработала первая атомная станция, закончилось строительство города, двух заводов по производству стройматериалов и продовольственной фермы. С этого момента приоритетом стало строительство жилья, поддерживающей инфраструктуры и производственных корпусов, куда можно было бы перевести предприятия из промышленных кластеров Территории.

По мере того как Новый Эдем рос и расширялся, Администрация начала понимать, что с переселением людей могут возникнуть сложности. Для транспортировки жителей сухогрузы не подходили, для этого корабли нужно было модернизировать, но тогда не на чем будет возить материалы и оборудование. Людей можно было перемещать только специально переоборудованными контейнеровозами, а они вмещали максимум сто тысяч человек. Население Территории превышало пятьсот миллионов. Значит, кораблям надо было сделать пять тысяч рейсов. Одно судно давало только десять рейсов в год. Этого катастрофически не хватало. А ведь в Территорию еще поступили запросы об эвакуации других обитаемых зон. Если не оказать помощь, люди в них будут обречены.

Для переселения нужно было больше кораблей. Значительно больше. Но для их производства не было ни ресурсов, ни верфей.

Подняли всю имеющуюся информацию о портах и военных базах, где перед катастрофой могли быть оставлены корабли океанского класса, военный транспорт и авианосцы. Ближайшие порты, где были законсервированы такие суда, оказались в Англии. Вернее, их было два база королевских ВМС в Давенпорте и крупный торговый порт Ипсуич, где были припаркованы гражданские суда. С Территории послали туда один из Ясеней, чтобы оценить их состояние. Одновременно с Аляски американцы отправляли экспедицию на несколько бывших баз ВМФ США на Западном побережье.

И там, и там результаты оказались удручающими. Большую часть кораблей во время инверсии выбросили на берег или разбили о пирсы цунами. Те, что остались на воде, были полузатоплены и за полвека лет пришли в негодность. Их корпуса подверглись коррозии, а двигатели и системы управлению не подавали признаков жизни. Вывести такие корабли в океан без длительного капитального ремонта было невозможно.

Ситуация сложилась безвыходная. До полной остановки навигации по Северному морскому пути оставалось лет 7-8. За это время в Индию можно было перевезти чуть больше десяти миллионов. Что делать с остальными, Администрация не знала.

В принципе, ледниковый период можно было бы переждать и на Среднесибирском плоскогорье, никуда не уезжая. Энергии атомных станций хватало, чтобы обеспечить всех теплом, даже если бы над жилыми кластерами была стометровая толща льда. Проблема была в том, что при росте ледниковых щитов выше определенной толщины они начинают двигаться. Они ползут медленно с севера на юг по несколько километров в год. Это связано с тем, что ледник образуется посредством спрессовывания многолетних и даже многовековых слоев снежных осадков под собственным весом. При достижении критической массы ближний к земле слой льда постепенно выдавливается под тяжестью ледника наружу и от центра к периферии. Ледник нарастает с севера. Чем севернее, тем больше осадков и тем интенсивнее образование льда. В таких условиях единственным вектором приложения силы выдавливания является юг. Поэтому южная кромка щита медленно наступает на сушу. Из-за огромной массы она буквально слизывает мелкие неровности рельефа, стесывает невысокие скалы, отламывает от них гигантские куски и тянет с собой на огромные расстояния. Для такой массы льда города Территории не являются препятствием. Год за годом, километр за километром гигантский, наступающий с севера ледник сметет все, что построили люди для того, чтобы укрыться от глобального потепления.

Остановить эту стихию невозможно. Спасения от нее на существующем уровне технологического развития нет.

Единственным фактором, хоть как-то смягчающим ситуацию, было время. По расчетам гляциологов, для роста ледникового щита до опасного уровня понадобятся столетия. В этот период Территория будет находиться в относительной безопасности и человек наверняка найдет способ, как переселить людей в Индию либо как уберечь города от наступающего ледника.

После долгих и эмоциональных дебатов Высший Совет принял компромиссное решение. Пока открыт морской путь, существующими средствами перевезти в Индию как можно больше людей. Обустроить там полноценную самоподдерживающуюся колонию размером до десяти миллионов с собственным производством, агросектором и наукой. Остальные жители останутся в Территории и будут искать способ выжить при наступлении ледникового щита.

* * *

Как и все структуры Территории, Академия отправила в Новый Эдем часть своих ученых для создания там научного центра.

Лекс и Татьяна решили остаться.

Первая паника, связанная с новостью о наступлении ледникового периода, постепенно улеглась. Наступление ледяных щитов теперь казалось делом далекого будущего. Кто знает, какие технологии будут в распоряжении человека через сотни лет. Наверняка следующие поколения что-нибудь придумают.

А пока Пока в домах было тепло. Фермы исправно производили еду, а предприятия все необходимое для обеспечения потребностей полумиллиардного населения. С каждым годом магнитное поле Земли восстанавливалось. Заметно изменилась погода. Солнца не было видно совсем, становилось холоднее, но постоянные ветры утихли, а количество и сила ураганов заметно пошли на спад. Жизнь постепенно вернулась в обычное спокойное русло с той лишь разницей, что теперь люди спасались не от глобального потепления, а от становившегося все более и более заметным ледникового периода.

Лаборатория Лекса получила от Швабе новое задание: изучить скорость мутации экосистемы Территории в процессе ее адаптации к похолоданию. Академию интересовало, смогут ли флора и фауна Среднесибирского плоскогорья приспособиться к снижению температуры и значительному сокращению поступающего к поверхности света из-за постоянной густой облачности. Отдельным пунктом проходил запрос на изучение влияния на живые организмы двухнедельного периода ослабления магнитного поля, когда фон космического излучения был повышен в разы по сравнению с нормой.

Работы было много. Нужно было проанализировать произошедшие изменения в геноме в нескольких тысячах ключевых видов, включая человека, а затем спрогнозировать их мутагенный потенциал. Каждый день приданный генетикам ИСИН перелопачивал кучу материала и выдавал сотни моделей, которые нужно было изучить, внести новые переменные или вводные и снова запустить в работу.

За всей этой активностью Лекс не забывал и самый увлекательный проект в своей карьере. У него на столе стоял маленький, размером с грейпфрут сферический аквариум. В нем на подложке из древесной коры на небольшом кусочке дерева уютно расположился крохотный полицефал. Эта была миниатюрная копия мегаплазмодия, который был размещен шесть лет назад на Западно-Сибирской равнине. Он был величиной со спичечный коробок с хорошо заметной внутренней структурой древовидных отростков. При нормальном освещении он был серо-коричневого цвета, но, когда на него направляли настольную лампу, быстро зеленел, включая механизм фотосинтеза.

Жизнь у плазмодия в аквариуме была сытая. Хозяин постоянно подкармливал его овсяными хлопьями. Из-за этого поначалу он довольно быстро увеличивался в размерах, явно намереваясь заполнить все пространство аквариума. Поэтому пришлось ввести разработанный биологами Накомуры раствор, ограничивающий деление клеток. После инъекции древовидные отростки перестали расти, но сам полицефал начал жиреть. Оставаясь в размерах спичечного коробка, но становясь все толще и толще, он через пару месяцев из тонкой полупрозрачной пленки превратился в неправильный овал толщиной миллиметров пять. Лекс на некоторое время посадил своего питомца на диету и неделю наблюдал за тем, как он худеет.

Эти манипуляции давали желанную отдушину от рабочей рутины и уносили его воспоминания в прошлое, во времена его героических походов в Индию и Австралию. Иногда ученый задавал себе вопрос, что произошло с полицефалами, которых они посеяли во время последней экспедиции. Связи с автоматическими станциями слежения не было. Скорее всего, их забил пепел или сигнал был слаб для того, чтобы достичь спутника, обслуживающего Индийскую колонию, одного из немногих, запущенных с ожившего космодрома, чтобы восстановить связь и зондирование Северного полушария.

Можно было предположить, что полицефалы, оставленные на побережье Антарктиды, были смыты обрушившимися на континент мегацунами. А вот у группы, оставленной на плоскогорье Австралии, шанс выжить был. Хотя биологи утверждали, что и он стремился к нулю. Южный континент с севера и с востока был окружен сотнями действующих вулканов. Один из них относился к категории супер и как минимум пять к высшей. Количество пепла, выпавшего на Австралию, должно было измеряться десятками сантиметров. Так что, скорее всего, плазмодии нашли свой конец под толстым слоем вулканического выброса.

Даже западносибирский мегаплазмодий, который до инверсии успел разрастись на несколько тысяч гектаров, не выдержал катастрофы, хотя пепельных осадков в этом районе почти не было. Может, его жизнедеятельность нарушило усилившееся космическое излучение, может, что-то еще, но гигантский, активно растущий организм разбился на несколько плазмодиев помельче, которые покрылись защитной коркой и вошли в стазис. Через год часть из них уже не подавала признаков жизни. При детальном изучении выяснилось, что ткани под защитной коркой уже разлагаются. В Западной Сибири остались только три плазмодия, каждый размером в несколько сотен гектар и толщиной до полутора метров. Но и эти экстремалы находись в глубоком стазисе с почти полностью отключенным метаболизмом.

Ввиду новых приоритетов Академия решила свернуть все проекты, связанные с полицефалом, а тех, что находятся в Западной Сибири, умертвить с помощью бактериофага, чтобы, не дай бог, чего не случилось. Но биологи настаивали на отмене этого распоряжения и выбили скромный бюджет для поддержания небольших станций наблюдения, в основном для учебно-практических целей. Через них Накомура планировал прогонять студентов биологического факультета, чтобы показывать на живом примере, что может современная генетика и биологическое конструирование. После долгих дебатов пришли к компромиссному решению: оставить одного полицефала и организовать возле него одну полевую станцию.

Так или иначе, через десять лет после инверсии на Западно-Сибирской равнине располагался всего один покрытый коркой огромный блин мегаплазмодия. На приличном удалении от него находилась скромная мобильная научная станция контейнерного типа, в которой студенты продолжали изучать этот удивительный организм. Правда, делать это становилось все сложнее.

После инверсии на Территории установился температурный режим, характерный для начала века: короткое холодное лето и долгие морозные снежные зимы. Со временем похолодание усилилось настолько, что плюсовые температуры наступали на несколько месяцев только на самом юге Среднесибирского плоскогорья, а большая его часть сохраняла снежный покров в течение года.

Из-за такой погоды сугробы в городах Территории достигали нескольких метров. Нижние слои снега под давлением верхних начали слеживаться. Снег постепенно нарастал и поднялся до уровня второго этажа. Под собственным давлением он начал спрессовываться и превращаться вначале в плотные гранулы, а затем в настоящий лед. С каждым годом нижняя ледяная подложка росла на несколько сантиметров, постепенно покрывая построенную людьми инфраструктуру.

Это явление само по себе было очень неприятным. Оно означало полный слом экосистемы Территории. Ее хвойные леса, стелющиеся кустарники и обильный мховый подлесок, приспособившиеся к парниковому климату, оказались под толстым ледяным панцирем. Те животные, которые не смогли мигрировать, погибли. Через десять лет после инверсии Территория превратилась в безжизненную белую пустыню, над поверхностью которой возвышались верхние этажи зданий ушедших под снег городов.

В отличие от животных, люди смогли выжить под снегом. У них была энергия, чтобы спастись от холода. Погодоустойчивая городская инфраструктура продолжала функционировать и под снегом, ведь все коммуникации были проложены либо под землей, либо в трубах из прочного пластика. К тому же ученые разработали решения, способные полностью убрать давление на соединяющие здания коммуникации. Лед над ними протаивался, образовывая широкие тоннели, способные увести нагрузку в стороны. Более серьезной проблемой была система железных дорог между городами. Тут тоже предлагалось протапливать снег, а затем лед до образования тоннелей.

В общем, на бумаге, да и на практике план вхождения Территории в ледниковый период выглядел вполне осуществимым. Люди смогут жить и в ледяном панцире. До тех пор, пока с севера не начнут наступать ледниковые щиты.

Для западносибирского полицефала похолодание не обещало ничего хорошего. Десять лет с начала похолодания сведенные стазисом до минимума жизненные процессы удерживали организм от гибели, но ни о каком развитии под трехметровым слоем снега речи быть не могло.

Впрочем, несмотря на то что плазмодий находился в глубоком сне, студенты с мобильной научной станции продолжали его изучение. Они следили за состоянием защитной корки и регулярно брали образцы расположенных под ней тканей.

Для живого существа эта процедура выглядела довольно болезненно. Несколько человек на мотосанях выбирали место у края полицефала, протапливали снег до его поверхности. Затем спускались в образовавшуюся шахту с переносным буром и, просверлив отверстие в защитном слое полицефала, опускали полутораметровый шурф-пробник для забора ткани. После этого устанавливали датчики температур и сенсоры, регистрирующие параметры биологической активности. Через месяц процедуру повторяли в другом месте. Далеко от края плазмодия не отходили. Несколько ранних проб, взятых из его центральной части, полностью совпадали с теми, что были собраны по краям.

Образцы изучались в местной лаборатории. Часть из них отправлялась в биологический центр Накомуре и генетикам Лекса. Ничего необычного в них не было. Полицефал находился в глубоком стазисе, изначальная генетическая структура сохранялась в неизменном виде. Как и положено одноклеточному организму, попав в благоприятную среду, он через некоторое время оживал. Его ядра начинали делиться и формировать самостоятельный плазмодий.

Полевая научная станция находилась у мегаплазмодия, расположенного на западе Сибирских увалов у Верхнетазовской возвышенности километрах в двухстах от места, где Подкаменная Тунгуска впадает в Енисей. Это был крупный организм примерно десять на шесть километров, раскинувшийся по замерзшим заснеженным болотам вдоль самого края возвышенности. Научная станция находилась на небольшом холме на равном удалении от его краев. Состояла она из установленных на широкие салазки научного, технического и жилого блоков, где жили четыре студента-практиканта. Из техники имелась пара дронов, робот-скаут, несколько снегоходов и вездеход для транспортировки контейнеров с места на место, чтобы их не засыпало снегом.

Месяц практики подходил к концу. Студенты с нетерпением ждали момента, когда закончится снегопад и за ними прилетит вертолет. Судя по метеосводке, погода должна была наладиться через пару дней. Вполне можно было взять еще одну пробу чуть раньше графика, чтобы у ребят, которые приедут на смену, было время освоиться на станции, почитать отчеты и погонять по окрестностям на снегоходах.

Изучив детальный прогноз на сутки, старший группы распорядился подготовить оборудование к полевому выходу. На следующий день ранним утром группа на двух снегоходах выехала к месту забора проб.

Станция стояла на возвышенности в километре от границы полицефала. Под гору машины по снежной равнине шли ходко, даже приходилось немного притормаживать, чтобы не отставали роботизированные мотосани, на которых было размещено бурильное оборудование и система протаивания. До места добрались быстро, уточнили координаты, сделали отметку на карте, занесли в журнал параметры ветра, температуры и влажности. Потом провели протокольную круговую съемку окрестностей. Из-за снегопада видимость была не больше пары сотен метров. А вот группа молодых веселых ребят в ярко-красных термокостюмах на фоне крупных снежных хлопьев, медленно оседающих на землю, выглядела очень живописно.

После группового снимка студенты запустили теплоэлемент, чтобы растопить снег, приготовили бур и, усевшись на сани, достали термосы с чаем. Чтобы не вызвать обширного ожога защитной корки полицефала, протаивание широкой шахты глубиной почти в два метра шло при нагреве спирали на уровне 40 градусов. Этот процесс занимал около часа, так что времени попить горячего чая и съесть по бутерброду волне хватало. Когда шахта была готова, старший группы спустился в нее по лестнице, сверху ему передали переносной электробур, и он тут же приступил к сверлению.

Полицефал в этом месте был около полутора метров толщиной. Сканеры показывали, что внизу по самому его дну проходил один из крупных древовидных отростков. Это было странно. Раньше древовидный каркас не был замечен так близко к краю организма. Старший сделал пометку в журнале и попросил оснастить заборник проб специальными кусачками, чтобы взять образец отростка. На конец заборного шурфа диаметром восемь сантиметров установили специальный механический щип, предназначенный для взятия пробы древесной ткани.

Жесткую, похожую на пемзу защитную корку толщиной около сорока сантиметров инструмент прошел быстро. Потом сверху с установленной над шахтой на высокой треноге лебедки спустили двухметровый шурф. Старший вставил его в проделанное буром отверстие, и труба, медленно вращаясь, начала свое погружение в похожую на пластилин ткань плазмодия. Когда шурф дошел до половины, студент почувствовал под ногами легкие колебания.

Эй! Наверху! Сбавьте обороты и проверьте центровку шурфа. По-моему, труба вибрирует, прокричал он.

Да нормально все, ответили ему сверху. Мы тут ничего не чувствуем.

Когда шурф опустился еще на полметра, вибрация усилилась. Теперь это была не мелкая дрожь, а короткие серии несильных толчков. Студент снял перчатку, приложил руку к трубе шурфа, прислушался, затем присел на корточки и дотронулся до поверхности полицефала.

Эй, люди! Плазмодий дрожит, сообщил он.

Как дрожит? Мы ничего не чувствуем.

Конкретно дрожит. Я же на нем стою, он прикоснулся рукой к ледяной стене шахты. По льду передается. Ты сам попробуй.

Точно, дрожит, один из практикантов стал на колени и заглянул вниз. Может, он проснулся? Сейчас выпрыгнет из снега и сожрет нас всех.

Ой, ребята, мне страшно, раздался испуганный девичий голосок. Что-то мне не по себе.

Блин. И меня тоже мутит, покрутил головой тот, что стоял у шахты на коленях. Давай заканчивать здесь. Пока идет шурф, на вот, установи датчики, он опустил вниз блок сенсоров.

Принимаю, ответил старший из шахты и протянул руки за ящиком. В этот момент шурф дошел до древовидного отростка и сделал отщип ткани.

В ушах раздался тонкий противный писк. Перед глазами в цветных разводах поплыли ледяные стены шахты, дыхание перехватило. Практикант поднял глаза вверх и, увидев, как на него валится бесчувственное тело товарища, потерял сознание. Последним, что он чувствовал, был приступ дикой головной боли.

* * *

То, что на научной станции что-то случилось со студентами, в университете поняли к обеду, когда не пришел полуденный контрольный отчет. Научный руководитель попытался связаться со станцией, затем с каждым из практикантов индивидуально. Потратив на эти бесполезные попытки почти полчаса, он доложил декану. Тот вызвал специалиста техобеспечения и попросил дистанционно активировать находящегося на станции кота. Робот-скаут был собран в исследовательской комплектации, которая предполагала набор датчиков и сканеров, а также короткоствольный пятизарядный карабин для защиты от полярных волков.

Получив задание, кот быстро обследовал станцию и прилегающую территорию. Выяснилось, что не хватает двух снегоходов и мотосаней с оборудованием для взятия проб. Если бы не мотосани, то можно было бы предположить, что ребята выехали погонять по снежной целине. Это было любимое развлечение студентов, на которое преподаватели, несмотря на жесткие инструкции использовать технику только по назначению, смотрели сквозь пальцы. Ребята вполне могли выехать покататься и попасть в аварию или провалиться под снег. Но отсутствие мотосаней с оборудованием говорило о другом. Скорее всего, группа отправилась на плазмодий для взятия проб. Эта версия подтвердилась, когда получили удаленный доступ к научному журналу станции. Там была четкая запись о том, что утром группа в полном составе вышла для взятия проб, и отмечены время и координаты.

Перехватить управление имеющимся на станции коптером не представлялось возможным. Это был простенький аппарат в базовой комплектации без спутникового канала, который управлялся с выносного пульта. Тогда решили послать на точку сбора проб кота. Правда, его пришлось переодевать в специальные снегоступы, потому что стандартные лапы проваливались в глубокий рыхлый снег. Эта обувь сильно замедляла ход, но цель была не так далеко, в пределах трех километров, поэтому можно было рассчитывать, что робот доберется до нее минут через сорок.

В расчетное время, неуклюже ковыляя на снегоступах, кот подошел к месту забора проб. У треноги, на которой висела лебедка с шурфом, спиной к нему неподвижно сидела фигура в красном, засыпанном снегом комбинезоне, рядом стояли мотосани, чуть поодаль два снегохода. Больше вокруг никого не было. Робот, работающий в автономном режиме, оценил эту ситуацию как опасность, остановился и, приняв защитную стойку с расставленными в стороны и вверх манипуляторами, которой он обычно отпугивал полярных волков, просканировал окрестности в разных диапазонах. Никого. В этот момент оператор из техотдела принял управление и направил кота к шахте. Скаут осторожно приблизился к сидящей фигуре и боком, по-крабьи обошел вокруг.

Картинка, появившаяся на стеновом экране в университете, заставила всех находящихся в кабинете декана вздрогнуть. Это была студентка. Она сидела без движения и смотрела куда-то в снежную пелену невидящими, лишенными разума глазами. Изо рта тонкой струйкой текла слюна. По тому, что костюм был покрыт пятисантиметровым слоем снега, можно было сделать вывод, что она так сидит уже несколько часов. Если бы не термокостюм, девушка бы наверняка замерзла. Но она была жива.

Робот еще раз осмотрелся и подошел ближе. Помахал перед глазами манипуляторами. Никакой реакции. Осторожно дотронулся до щеки. Девушка чуть повернула голову, посмотрела в его сторону бессмысленными глазами и промычала: Ы-ы-ы.

От этого животного звука у присутствующих в кабинете по спине пробежал неприятный холодок.

Боже. Что там произошло, нервно сглотнув, прошептал научный руководитель.

Похоже Похоже, она не в себе, неуверенно проговорил декан. Эти глаза. Слюноотделение. Странные звуки. Я срочно доложу ректору. А вы осмотрите место.

Кот, высоко подпрыгнув, быстро просканировал местность, затем подошел к шахте и заглянул внутрь. Там, на дне, у торчавшего из присыпанной снегом поверхности полицефала шурфа, лежали еще два тела. Робот аккуратно спустился вниз. Перевернул одного студента на спину. Жив. Снова невидящий бессмысленный взгляд и отсутствие реакций. Второй находился в таком же странном состоянии. Оставалось найти еще одного практиканта.

Выбравшись из шахты, кот сделал вокруг нее неширокий круг и нашел засыпанную снегом дорожку следов, ведущую к центру полицефала. Прошел по ней и через полкилометра наткнулся на лежащее на боку запорошенное тело студента. Попытался перевернуть на спину, но парень начал биться в судорогах и истошно орать. Автоматически включилась защитная функция робота, он навалился на него и всем своим весом прижал к земле, зафиксировав руки манипуляторами. Даже в таком положении человек продолжал кричать и извиваться, пока не начал захлебываться собственной слюной. Оператор отвел робота в сторону. Студент, шумно откашлявшись, снова повернулся на бок, свернулся в снегу калачиком и затих.

Они обезумели, оператор посмотрел на декана. Их надо срочно эвакуировать.

Вертолет со спасателями из ближайшего кластера должен вылететь с минуты на минуту, тихо ответил тот. Ректор уже докладывает о ЧП в Академию и в Администрацию. На станцию наверняка пошлют группу следователей и ученых, чтобы во всем разобраться.

Может, наглотались чего запрещенного?

Откуда у них что-то запрещенное? Последний курс. Взрослые ребята. Все на хорошем счету, покачал головой научный руководитель практики. Нет. Здесь что-то другое. У меня очень нехорошее предчувствие.

Всепогодный вертолет вылетел из находящейся на Енисее Бахты. Там был расположен крупный промышленный кластер и речной порт. Несмотря на снег, 160 километров до станции спасатели преодолели быстро. По маяку кота вышли на шахту. Спасательный вертолет был довольно крупный, рассчитанный на бригаду медиков и эвакуацию 6 раненых. Решили не рисковать и не садиться. Поверхность полицефала была довольно зыбкой и могла не выдержать веса.

Почти касаясь салазками снега, пилоты зависли над поверхностью. Высадили группу медиков с носилками. Те быстро осмотрели студентку, сделали ей укол снотворного и подняли на лебедках на вертолет. Затем заглянули в шахту, на дне которой неподвижно лежали два практиканта. Ширина протопленного снега была метра полтора, глубина чуть больше двух. В самом центре из тела плазмодия торчал шурф, который очень мешал эвакуации. Решили убрать его и треногу с лебедкой и вытягивать студентов из шахты на ремнях. Один из спасателей нашел пульт управления, очистил его от снега, несколько минут разбирался, как он работает, а когда нашел нужные настройки, перевел лебедку в режим подъема.

Шурф медленно пошел вверх. Находящийся на его конце щуп с отщипом древесной ткани завершил операцию и вырвал пучок волокон из корневидного отростка полицефала.

Снежная целина чуть содрогнулась, как будто по ней прошла ударная волна далекого взрыва. Стоящие у шахты медики один за другим упали на снег, как будто их кто-то отключил. В ста метрах завалился на бок и, взрывая винтами снег, рухнул вертолет. Поверхность полицефала под ним прогнулась, защитная корка плазмодия не выдержала веса и проломилась. Машина медленно стала погружаться в желеобразную ткань, терзая ее погнутыми винтами.

Поверхность полицефала содрогнулась. Откуда-то из его центра, поднимая фонтаны снега, пришла невысокая волна и, дойдя до края, утихла.

В это время в спасательном центре промышленного кластера уже надрывно выл ревун общей тревоги. Срочно готовился второй вертолет. Начальство докладывало по команде и просило поддержку военных.

В университете в кабинете декана за тем, что произошло, наблюдали по камерам кота. Как только прилетели спасатели, он отбежал к снегоходам, чтобы не мешать. Получилось так, что до прибытия второго вертолета он оставался единственным источником информации. В спасательном центре приняли управление роботом и отправили его обследовать место падения вертолета.

Машина завалилась на бок и ушла под снег и внутрь плазмодия почти полностью. Над поверхностью полицефала торчала часть кабины и левый борт корпуса. Через открытую дверь внутрь медленно стекала густая желеобразная жижа. Кот спрыгнул на кабину и, расчистив манипуляторами стекло, заглянул внутрь. Пилот был без сознания. Тело завалилось на бок, но ремни удерживали его в кресле. Стараясь не поскользнуться на снегоступах, робот перебрался к двери и, зацепившись манипуляторами за кронштейн лебедки, заглянул внутрь. Его камеры зафиксировали бесчувственные тела двух спасателей и свисающую с носилок на стяжках студентку.

При всем желании кот им помочь не мог. Оператор вывел робота на поверхность и послал к медикам, лежащим у шахты. Все были живы, но находились в глубоком обмороке. Робот аккуратно перевернул тела на бок, чтобы те не захлебнулись слюной или запавший язык не перекрыл им гортань, и отбежал в сторону.

Нужно было ждать второго вертолета.

Пока кот обследовал место трагедии, в Академии было созвано срочное совещание. Хотя имеющейся информации было недостаточно даже для предварительных выводов, факты говорили о том, что произошедшее имело отношение к полицефалу. Что случилось со студентами, было неизвестно, но регистраторы вертолета и камеры робота зафиксировали движение на его поверхности, дрожь во время изъятия шурфа и идущую от центра волну, когда упал вертолет. Было принято решение готовить полевую экспедицию для детального изучения объекта. Одновременно с этим надо было поднять все материалы по исследованиям проб, взятых практикантами за последний год.

Когда совещание в Академии подходило к концу, позвонили из Министерства здравоохранения Территории. К ним из десятка медучреждений пришли доклады, что энцефалографы, подключенные к пациентам, одновременно зарегистрировали три всплеска мозговой активности. Как будто кто-то проводил импульсную нейростимуляцию. Первый был сегодня утором, два других несколько часов назад с разницей в шестнадцать секунд. Причем последний всплеск был аномально сильным и по времени совпадал с падением вертолета на поверхность плазмодия.

Сомнений становилось все меньше. Странные события последних часов и активность энцефалографов были как-то связаны с полицефалом. Для того чтобы разобраться в этой связи, была в спешном порядке создана полевая исследовательская группа. На ее подготовку нужно было около суток, а пока спасателям настоятельно рекомендовали не предпринимать действий, способных побеспокоить полицефал. Шурф оставить на месте, рухнувший вертолет не поднимать.

Второй вертолет с максимальной осторожностью эвакуировал студентов, экипаж и медиков в ближайшую клинику, куда уже вылетели нейрологи из центрального института мозга. На пути в Бахту им встретился транспортный и пара легких военных вертолетов, которые шли к научной станции, чтобы организовать патрулирование зоны вокруг мегаплазмодия.

Как только военные узнали, что в Академии связывают произошедшее с полицефалом, то тут же начали подготовку к его уничтожению при помощи бактериофага. Проблема была в том, что организм находился в глубоком стазисе. Его метаболизм был практически остановлен, внутренние ткани превратились в желеобразное вещество, в котором распространение вируса в межклеточном пространстве замедлялось в десятки раз. В обычном состоянии патоген уничтожил бы мегаплазмодий такого размера меньше чем за неделю. Теперь же на это могли уйти месяцы. Тем не менее группа биологов, летевшая на транспортном вертолете, имела все необходимое для внедрения бактериофага.

В течение следующих часов, несмотря на удаленность и безлюдность района, вокруг полицефала была организована пятикилометровая карантинная зона с десятком стационарных и мобильных постов и постоянным патрулированием беспилотников. Научную станцию, которая когда-то служила базой для практикантов, оттянули вездеходом за ее пределы и превратили в полноценный аванпост, способный принять до десятка военных с техникой и ресурсами.

Пока вокруг мегаплазмодия происходила вся эта суета, единственным источником информации на месте происшествия оставался кот. Когда второй вертолет эвакуировал студентов и спасателей, он еще раз осмотрел местность. Поснимал все на камеры, прощупал сенсорами и, не найдя ничего подозрительного, вошел в спящий режим. Каждый час он активировался, осматривался, отправлял данные оператору и снова замирал до следующего контрольного сеанса.

Остаток дня и большую часть ночи вокруг шахты и лежащего в ста метрах от нее вертолета ничего не происходило. А вот ранним утром пассивные сенсоры робота уловили неожиданную активность. Кот вышел из спящего режима и насторожился. Снег почти прошел. Ветра не было. Стоял легкий утренний морозец градусов семнадцать. Чуткие микрофоны скаута уловили отчетливое хлюпанье со стороны упавшего вертолета. Это было странно. Обнажившаяся внутренняя ткань плазмодия под воздействием холода давно покрылась твердой коркой, потеряла текучесть и не могла издавать таких звуков.

Робот получил приказ обследовать место падения. Он осторожно подобрался к краю снежной ямы, в которой находился вертолет, и заглянул внутрь. Картина, переданная термооптикой, заставила оператора вздрогнуть от неожиданности. У вертолета под полупрозрачной коркой замерзшей внутренней ткани было отчетливо заметно шевеление нескольких похожих на крупных рыб существ.

Контроль над роботом был еще днем передан военным. Оператор находился на аванпосте. Он быстро отправил информацию в штаб. Там оценили ситуацию и не нашли ничего лучшего, как приказать коту попытаться выловить одно существо, а если не получится, то убить для того, чтобы утром передать ученым.

Робот спрыгнул на борт вертолета. С близкого расстояния существа были больше похожи на сомов с явным утолщением в передней части и коротким жгутом на конце. Другие детали рассмотреть было невозможно. В плотном желе внутренней ткани двигались они медленно, короткими рывками, иногда тыкались в обшивку, словно пытаясь проникнуть внутрь.

Как только кот оказался на вертолете, сомы замерли, словно прислушиваясь. Кот спустился ниже к самой корке и коснулся ее одним из манипуляторов. Тактильные сенсоры зафиксировали похожую на плотную резину или каучук поверхность, которая немного прогнулась при нажатии. Скаут чуть усилил давление, и манипулятор, прорвав замерзший слой, ушел внутрь в клеточную ткань плазмодия. Нет. Эта поверхность не выдержит семидесятикилограммового робота.

Кот вернулся на кабину. С этой точки был лучший обзор узкой полосы вдоль борта, в которой находились сомы. Странные существа все еще оставались без движения, словно наблюдая за тем, что происходит на поверхности. Робот привел карабин в боевое положение и запросил подтверждение у оператора. Через несколько секунд его прицел нашел ближайшую цель.

Утреннюю тишину разорвал грохот выстрела. Пуля, разметав по сторонам ошметки ткани, пробила поверхность и вошла в голову одного из существ.

Наблюдавший за всем с кружкой чая оператор увидел, как по экрану пробежала плотная сетка ряби помех. Почти сразу в ушах раздался тонкий писк и мозг пронзили сотни игл нестерпимой боли. Не в силах даже застонать, он выронил кружку и, обхватив голову руками, повалился на пол. В соседнем блоке орали и корчились от боли в своих кроватях военные биологи и пилоты вертолетов дежурной смены.

Пронзительная боль отступала медленно, цепляясь за каждый нерв. Минут через пять оператор попытался встать, но голова пошла кругом, перед глазами поплыли цветные разводы, и он снова повалился на пол. Отдышавшись, прислушался к себе. Он видел на брифинге, что произошло со студентами и спасателями, и очень боялся, что сам может потерять рассудок. Поняв, что, несмотря на боль, может думать и адекватно оценивать ситуацию, он медленно сел, поднял перед собой руку с интерактивным браслетом и нажал на нем тревожную кнопку.

В этом не было необходимости. Дежурный офицер штаба операции видел все происходящее по камерам и уже докладывал все раздраженному ранней побудкой начальству.

После выстрела кот быстро справился с возникшими ниоткуда помехами. Он уже прикидывал варианты, как бы достать свою добычу, как вдруг почувствовал нарастающую дрожь. Высоко подпрыгнув, робот осмотрелся и увидел идущий на него вал снега. Следующим прыжком он выбрался из снежной ямы, в которой лежал вертолет, и, отбежав на безопасное расстояние, принял защитную стойку. Как и при падении вертолета, по поверхности полицефала от центра к краям быстро шла мощная волна. Она сдвинула слои снега и засыпала ими вертолет и шахту.

Когда опасность прошла, кот выбрался из сугроба и запустил диагностику своих систем. Его искусственный интеллект определил, что помехи были вызваны модулированным электромагнитным импульсом, находящимся в пределах уровня защиты его электроники. Если бы импульс был на уровень гигагерц сильнее или его модуляция была иной, мозг робота бы просто сгорел. Скаут отослал данные диагностики оператору и, опасливо осматриваясь, обежал место, где лежал вертолет. Последняя волна сдвинула слои снега на поверхности полицефала так, что теперь машина была им покрыта полностью. Над поверхностью торчала только пара изогнутых лопастей.

Задачу достать убитого сома никто не снимал. Поэтому кот, ориентируясь по лопастям, подошел к тому месту, где должна была быть кабина, встал над точкой, из которой был произведен выстрел, и просканировал находящийся внизу снег и полицефала. Чуткие сенсоры обнаружили борт машины, погнутое шасси с салазками, однородную желеобразную ткань, часть древовидного отростка, а вот странных существ на их прежнем месте не оказалось. Ни живых, ни мертвых. Промахнуться скаут не мог. Да и его камеры зафиксировали, что выстрел достиг цели. Но трофея внизу не было.

Электронные мозги робота несколько секунд обдумывали ситуацию, затем приняли решение раскопать снег и спуститься ниже до самой кабины, чтобы повторить сканирование оттуда. Он уже начал отстегивать один из передних снегоступов, чтобы было легче копать навалившийся на вертолет снег, но от оператора пришла команда отставить, отойти на пятьдесят метров от вертолета и включить режим патрулирования.

В следующие несколько дней на самом полицефале было запрещено производить какие-либо действия. Зато вокруг него развернулась лихорадочная активность ученых. К концу третьих суток после трагедии ситуация начала проясняться.

При внимательном изучении оказалось, что стазис полицефала был неполный. У самой поверхности накрываемого им болота у него развилось нечто похожее на мховые ризоиды, которые перерабатывали органику. Эта своеобразная корневая система была покрыта тонкой пленкой живого плазмодия, которая улавливала выделяемый болотами метан. Процесс гниения биомассы в нижнем слое плазмодия создавал положительную температуру, а покрытый толстой шапкой снега полутораметровый верхний слой желеобразной, находящейся в стазисе ткани служил своеобразной теплоизоляционной подушкой. Получалось, что под полицефалом существовала автономная экологическая система, способная выжить в самые суровые холода. Но это были еще не все сюрпризы.

В самом центре плазмодия, куда с периферии сходились отростки, поставлявшие питательные вещества, образовалось обширное древовидное утолщение. Вернее, огромная сферическая, уходящая в глубь болота камера диметром около ста метров. Термодатчики показывали, что внутри нее находится теплое ядро метров десять в диаметре, а вокруг него подвижная масса мелких, похожих на сомов существ, которых кот наблюдал у вертолета. Но самым удивительным было то, что сенсоры улавливали в этом месте устойчивую электромагнитную активность. При дальнейшем изучении она оказалась схожей с волновым излучением человеческого мозга.

Это было шокирующее открытие. Оказалось, что с наступившим после инверсии похолоданием полицефал, вопреки первоначальным предположениям, вовсе не находился в стазисе. Он эволюционировал, меняя и подстраивая под себя экосистему той части болота, которую накрывал своим плазмодием. Более того, этот организм смог быстро развиться в нечто до сих пор неизвестное человеку. В существо, у которого, возможно, имелся орган, напоминающий мозг. И этот орган имел возможность генерировать электромагнитные импульсы в модуляции, способной повлиять на деятельность нервной системы человека и его когнитивные функции.

Такие трансформации в такое короткое время казались невероятными, но факт чудесной эволюции был налицо. Теперь у западных границ Территории лежал мегаплазмодий нового поколения. Он очень быстро эволюционировал и уже обладал набором средств, способных лишить человека разума и создать помехи для самой современной аппаратуры.

Осознание этого подталкивало к действию. Тут точки зрения разделились. Учитывая прошлый опыт и удаленность полицефала от ближайшего промышленного кластера, военные предложили сжечь его напалмом, а если не получится, то серией ядерных взрывов малой мощности. Академия тоже осознавала опасность, которую может представлять мегаплазмодий в его новом виде, и в принципе поддерживала идею его уничтожения. Но они просили пару месяцев на его изучение. Ученые надеялись, что результаты раскроют механизм ускоренной эволюции, который можно будет впоследствии использовать во благо человека.

Споры продолжались недолго и привели к компромиссу. Администрация Территории приказала военным начать подготовку к уничтожению организма и одновременно дала ученым месяц, чтобы провести свои исследования.

По результатам этого решения созданная в Академии рабочая группа была расширена до полноценной лаборатории, включавшей в себя полсотни ученых и инженеров различных профилей. Ее основной задачей было взять образцы биоматериалов из центральной зоны плазмодия. В идеале ученые рассчитывали получить пробы мозга, окружающих его тканей и как минимум одну особь из находящихся в ней сомоподобных существ.

Людей для такой миссии на самом плазмодии использовать было нельзя. Даже в серьезной защите существовал риск повреждения мозга, которое могло привести к потере рассудка. Природа и свойства генерируемого полицефалом излучения, разрушающего нейронные связи, не были изучены. Студенты и спасатели, которые пострадали при их эвакуации, до сих пор находились в вегетативном состоянии без явных перспектив на улучшение. Поэтому на базе шахтного робота-проходчика маломерных шурфов решили создать хорошо защищенный от воздействия ЭМИ автомат, способный выполнить поставленную задачу.

В течение следующих трех недель ведущие инженеры Академии работали над тем, чтобы превратить механизм размером с минивэн в автономный аппарат, способный выполнить не очень сложный алгоритм в условиях повышенного электромагнитного противодействия. Результатом их трудов стал похожий на небольшую цистерну робот, достаточно легкий, чтобы его вес мог выдержать верхний слой полицефала, и достаточно защищенный, чтобы выдержать полноценный электромагнитный импульс. В его задачу входило добраться до середины плазмодия, забуриться к центру его заглубленной древовидной камеры и провести забор образцов. Учитывая, что при этом аппарат может быть поврежден, возвращать его планировалось через закрепленный к мощной лебедке трос, который он будет отматывать за собой при подходе к цели.

Таких роботов делали сразу два на случай, если один из них откажет. Для управления этими механизмами рядом с плазмодием строилась стационарная защищенная станция, способная выдержать мощный удар ЭМИ, и массивный лебедочный узел, похожий на часть горнолыжного фуникулера.

К концу отведенного ученым срока оба робота и станция управления были готовы. Два цилиндра, покрытых устойчивым к агрессивной среде пластиком, разместились у края полицефала на самоходной платформе. В километре от них на возвышенности пять операторов в специальных защитных шлемах, блокирующих электромагнитное излучение, сидели у пультов, готовые приступить к началу операции. В небе на разных высотах кружили три беспилотника, непрерывно прощупывая сенсорами поверхность плазмодия. Рядом с центром на расстоянии километра от сферы, где располагался мозг, автоматические станции в постоянном режиме снимали данные с десятка датчиков. Температура, атмосферное давление, вибрация, магнитное поле, напряженность электромагнитного излучения, плотность вещества плазмодия и еще десяток параметров передавались в искусственный интеллект Академии, контролировавший операцию.

Пока на земле ученые проводили проверку, в стратосфере медленно кружил бомбардировщик. Его прицелы не выпускали из виду точку в центре полицефала прямо над местом, где располагался мозг. Система управления оружием была запрограммирована на сброс по цели вначале трех термобарических боеприпасов крупного калибра, затем двух десятков бомб помельче. А еще на случай крайней необходимости на борту находился ядерный заряд мощностью в килотонну. Военные рассчитали, что применение тактического боеприпаса не будет угрожать ученым на станции управления, ведь зона его поражения не больше полукилометра. К тому же ветер отнесет образовавшееся радиоактивное облако на юго-запад в Пустоши.

Все было готово к началу. Но приказа из Академии почему-то не приходило. С каждой минутой задержки у операторов на станции управления нарастало неприятное чувство дискомфорта. По расчетам, от старта до забора образцов должно было пройти около двух часов. Затем еще часов шесть лебедки будут медленно подтягивать робота к краю плазмодия, где его будет ждать особый контейнер с высшим уровнем биологической защиты. Всем на станции хотелось закончить работу засветло, поэтому затягивание начала немного нервировало.

Наконец причина задержки выяснилась. Самочувствие академика, который руководил операцией, резко ухудшилось. У него появились странные видения и в голове начали звучать непонятные голоса. Старик, по-видимому, просто не выдержал напряжения. Его обкололи успокоительным и отвезли в клинику. Руководство передали другому ученому, а тот, во избежание дальнейшего влияния человеческого фактора, делегировал его искусственному интеллекту. Все участвовавшие в заборе биообразцов элементы были завязаны в единую сеть, поэтому такое решение было вполне логичным. Операторы на станции были этому даже рады. Теперь их миссия сводилась к подстраховке, а вся ответственность за успех лежала на электронных мозгах.

Наконец первый вездеход, загребая снег широкими гусеницами, тронулся с места и, вытягивая за собой толстый гибкий трос из особопрочного полимера, двинулся к центру плазмодия. Когда он прошел первые пятьсот метров, сканеры беспилотников зарегистрировали повышение тепловой сигнатуры в районе расположения мозга. Еще через полкилометра нагрев усилился. Автоматические станции на поверхности зафиксировали медленно нарастающую вибрацию и изменение электромагнитного фона.

Когда до центра оставался километр, на тепловой картинке, передаваемой с воздуха, было уже отчетливо заметно, что от древовидной сферы с мозгом, находящейся в центре полицефала, тепло по отросткам быстро распространяется к периферии. Еще через сотню метров движения по его поверхности от центра, взрывая снег, пошла невысокая волна. Когда она дошла до вездехода, его чуть приподняло носом вверх. Приземляясь, он нырнул и провалился на полметра в рыхлый снег. Затем сдал назад, медленно выгребся из снежной ямы и остановился, оценивая обстановку.

Он знает, зачем мы идем, тихо проговорил старший оператор станции управления.

Черт возьми. Я как-то хреново себя чувствую. Как будто собираюсь убить младенца, ответил сидящий рядом за пультом коллега.

Я тоже, поддержал его другой.

Может, он влияет на наше сознание, старший вывел на щиток шлема показатели электромагнитного излучения. Отклонения минимальны. Наши приборы ничего не фиксируют.

Поверхностная волна повалила станции сбора данных. Большая часть в рабочем состоянии. Продолжаю движение, сообщил ИСИН. Прогресс будет медленней. Поверхностная волна разрыхлила снег. Скорость 10. Расчетное расстояние до точки 900. Расчетное время 6 минут.

Вездеход медленно двинулся вперед. Метров через двести дроны передали, что в районе мозга наблюдается нарастающая тепловая пульсация. Она передается по древовидным отросткам. Вокруг них температура тоже повышается. К тому же в разные стороны от сферы распространяются крошечные тепловые искорки. ИСИН сделал вывод, что это пришли в движение сомы, которыми была заполнена камера. Общая тепловая сигнатура полицефала быстро повышалась. Похоже, весь огромный организм быстро выходил из стазиса.

Операторы завороженно смотрели на экраны, не зная, как реагировать на происходящее. Затем от центра полицефала пошла еще одна волна. Она была значительно выше и круче, чем предыдущая. Взлетающие в воздух фонтаны снега обнажили изгибающуюся под воздействием неведомой силы защитную корку плазмодия, которая крутым гребнем неслась к краям. Вездеход с роботом подбросило на несколько метров в воздух. Он накренился назад, падая, пробил поверхность и на полтора метра ушел во внутреннюю ткань полицефала.

Черт возьми, выругался по связи кто-то из наблюдавших за всем по камерам академиков. Такое ощущение, что полицефал действительно знает, зачем мы идем к его мозгу. Знает, что забор проб с помощью бура может его убить.

Да бросьте, коллега, отмахнулся другой. Не может живое существо за десять лет выработать комплексные когнитивные функции, способные к многоуровневому ситуативному анализу.

А развиться из одноклеточного организма в нечто обладающее мозгом и сложной системой взаимодействия с внешней средой может? спросил старший оператор.

Ну Вероятность такого ничтожно мала, но она все же существует, прозвучал по связи не совсем уверенный голос.

Хочу напомнить, коллега, что у исходного полицефала уже наблюдались псевдокогнитивные функции. Их механизм был отличен от работы нашего мозга. Информация передавалась не через синапсы нейронов, а через упорядоченные волновые движения межъядерного вещества. Японцы, которые дольше всего вели исследования, выдвинули гипотезу, что аналогичные нейронным связи возникают непосредственно между цепочками ДНК. Это более глубокий и продвинутый уровень обработки информации, чем передача нервных импульсов через синапсы. Так что мозг полицефала вполне мог развиться на этих принципах и получить невиданные возможности. Напомню, что в Осаке даже хотели на его базе сделать биологический компьютер.

Послушайте, коллега, ваша теория, конечно, интересна начал было пессимистически настроенный академик, но старший оператор его не совсем вежливо перебил.

Эй, эй. Не хочу прерывать спор ученых мужей. Нам-то сейчас что делать. Вездеход провалился. Выбраться не получается. Гусеницам не за что зацепиться. Минут через десять эта жижа найдет себе щель, просочится внутрь и замкнет проводку. У вездехода есть защита от ЭМИ, но как его узлы отреагируют на токопроводящую среду, неизвестно. Скорее всего, все нахрен сгорит и никакие дальнейшие действия с ним будут невозможны.

ИСИН, какие варианты? один из академиков наконец решил обратиться к тому, кто реально управлял операцией.

Можно запустить второго робота, но его, скорее всего, постигнет такая же судьба. Защитная волновая реакция не даст ему подойти к центру, и он провалится под корку, ответил искусственный интеллект. Как вариант, можно отложить операцию и попытаться сбросить заборщик образцов на парашюте.

Рассчитай время для второго варианта.

При немедленном согласовании и готовности средств подготовка и сброс займут не больше суток, ответили электронные мозги.

Что скажут военные?

Сброс с парашюта вполне реализуем, ответили из штаба по связи. Робот с запасом поместится в грузовой контейнер транспортника или бомбардировщика. Точность приземления с использованием управляемой парашютной системы будет в районе двадцати метров. По времени не скажу. Нужно посмотреть, где сейчас находятся самолеты. Они выполняют постоянные рейсы между Территорией и Индией. А тем, что над нами, рисковать не хочется. Там на борту тактический ядерный заряд. А еще у меня вопрос. Как вы собираетесь потом извлекать робота с образцами, ведь он не будет привязан к лебедке?

Своим ходом выйдет. Или вертолетом достанем. После забора образцов мозг погибнет и никакой опасности больше представлять не будет, ответил один из академиков.

Думаю, нужно остановиться на парашюте, сделал вывод второй.

Есть еще вариант, предложил ИСИН. Робот-заборщик биообразцов сконструирован на базе автономного малого шахтного шурфопроходчика, который используется для прокладки коммуникаций и разведки горных пластов. Он обладает мощным буром и системой продвижения в шурфе, состоящей из роликовых пар, расположенных по диметру его поверхности. Если робот сойдет с грузовой платформы вездехода, он сможет своим ходом двигаться к цели под защитной коркой даже во внутренней ткани плазмодия. Бур на малых оборотах будет размягчать желеобразную ткань, а нескольких пар внешних роликов хватит для того, чтобы обеспечить сцепление с нижним слоем полицефала. До цели 347 метров. По расчетам, он сможет преодолеть это расстояние менее чем за час.

Отличная мысль, ухватились за предложение в Академии. Давайте попробуем этот вариант, а если не получится, то завтра сбросим второго робота на парашюте.

Через несколько минут удерживающие робота замки раскрылись. Он медленно дал задний ход и сполз с платформы, полностью погрузившись в ткань плазмодия. Передние и задние ходовые валики повернулись в стороны и заработали в разных направлениях. Робот медленно повернулся на месте, включил бур на малых оборотах и двинулся вперед, огибая увязший в полицефале вездеход.

Почти сразу же от центра пришла новая мощная волна. Но теперь робот находился в желеобразном теле плазмодия и практически ничего не почувствовал. Его на несколько секунд оторвало от поверхности, но он тут же плавно осел и, вгрызаясь роликами в нижний слой, продолжил движение к цели.

За волной последовал электромагнитный импульс, настолько мощный, что приборы на станции управления тут же выдали максимальный уровень опасности. Ощутили его и операторы, находящиеся в специальных шлемах. Легкое головокружение, звон в ушах и подташнивание быстро прошли. Люди пришли в себя и, довольные тем, что защита робота выдержала, продолжали наблюдать, как ИСИН медленно, но верно ведет робота к цели.

Когда до камеры с мозгом оставалось чуть больше двухсот метров, ударил еще один импульс. Он был гораздо слабее предыдущего. По-видимому, у полицефала не хватало энергии или нужно было больше времени для перезарядки.

Сразу после импульса на робота навалились сотни сомов. Пытаясь замедлить продвижение, они облепили его со всех сторон. Эти странные существа старались забиться во все щели, чтобы заблокировать работу узлов, но стальной механизм не обратил на них никакого внимания. Его бур, безжалостно разрывая мягкие тела, вгрызался в копошащийся вокруг него клубок, а снабженные тупыми шипами ходовые ролики неумолимо толкали его вперед.

Все идет нормально. Все идет нормально, сам себе проговорил старший оператор, следя на экране за картинками с беспилотников и закрепленных на роботе камер. В горле пересохло от волнения, он протянул руку за бутылкой воды и вдруг в его мозге возник тихий, растянутый на пару секунд вопрос:

За-а-чем.

Он прозвучал так явно, что ученый повернулся к сидящему рядом коллеге и, увидев, что тот тоже смотрит на него сквозь полупрозрачный щиток защитного шлема, спросил:

В смысле зачем? Что за странный вопрос?

Я думал, это ты спросил, не понимая, что происходит, пожал плечами тот.

И мне так показалось, отозвался третий оператор.

Вы о чем? Мы тут вообще ничего не слышали, сообщил кто-то из Академиков по связи. Только все идет нормально.

За-а-чем, снова прозвучал вопрос.

Вот, опять. Я слышу вопрос Зачем, насторожился старший.

Внимание! Выявлено фоновое излучение неизвестного происхождения, сообщил ИСИН. Осциллографы операторов регистрируют повышенную активность некоторых участков мозга.

За-а-чем, повис в воздухе все тот же вопрос.

Это он, испуганно прошептал один из операторов и потыкал пальцем в экран Он может говорить!

Перед глазами тех, кто находился на станции управления, вдруг пронеслась череда смутных образов из старых фильмов. Плачущие голодные оборванные дети. Расстрел военными беспомощных матерей с младенцами. Бомбардировки мирных городов. Дымящиеся руины. Разбросанные среди разрушенных зданий трупы детей. Внезапно навалились боль и стыд за то, что они только что собирались сделать. За Академию, за всех людей.

Он живой. Он мыслит, проговорил старший.

Внимание. Чрезвычайная ситуация. Вероятен телепатический контакт, предупредил ИСИН. Это свидетельствует о наличии у объекта мыслительных процессов высшего уровня, попадающих под классификацию разумного существа. Рекомендую остановить операцию.

Твою мать, не стесняясь выругался кто-то из академиков. Ты хочешь сказать, что он способен думать. И что теперь?

Я знаю, что, ответил старший оператор, протянул руку к сенсорному пульту и коснулся красной треугольной иконки с восклицательным знаком.

Сработал режим аварийного перехвата управления. Находящийся в ста метрах от своей цели робот остановился. Через секунду заработали лебедки. Тянущийся за буром трос натянулся, и он медленно пополз назад.

Вы что творите! Это нарушение процедуры. Ваши действия надо согласовать, пришло по связи из Академии.

Но старший уже ничего не слышал. В его голове с наивной детской радостью билось: Спасибо. Спасибо. Спасибо..

Пожалуйста, смущенно ответил за него сидящий рядом оператор, наблюдая, как лебедка медленно вытягивает робота из покрытого снегом тела плазмодия.

* * *

Произошедшее на полицефале повергло всех, кто участвовал в операции, в состояние глубокого шока. Даже вроде бы лишенный эмоций ИСИН не переставал удивляться тому, что внутри находящегося в глубоком стазисе плазмодия за десятилетие смогло развиться нечто обладающее зачатками разума и мощными телепатическими способностями. С точки зрения традиционной эволюции это было невозможно. С другой стороны, кто сказал, что эта теория является единственно верной.

Все данные о полицефале строго засекретили. Участников операции изолировали на удаленной научной базе, а управление передали военным. Такая осторожность была вполне понятна. В двухстах километрах от границы Территории находилось неизвестное существо с экстрасенсорными возможностями, способными влиять на человеческое сознание. Пока это влияние ограничивалось несколькими километрами, но никто не мог гарантировать, что, учитывая скорость эволюции организма, через год он не сможет дотянуться до стоящих на берегах Енисея промышленных кластеров.

Ситуация действительно была экстраординарной. С одной стороны, принимая во внимание предполагаемую разумность объекта, с ним нужно было бы попытаться установить связь. С другой предыдущие попытки контакта завершились для людей потерей рассудка. А самое главное, никто не брался оценить степень опасности существа для человека. Никто не мог предсказать его намерений ни сейчас, ни в будущем.

Однозначное решение предлагали только военные. Генералы считали объект прямой и явной угрозой для Территории. Они полагали, что риск применения им разрушительных способностей против людей был очень велик. Исходя из этих опасений, они предлагали немедленно уничтожить мозг и стерилизовать всю территорию вокруг него на десятки километров.

В Администрации не было единого мнения по поводу того, как стоит действовать дальше. С точки зрения науки контакт с таким существом предоставлял уникальный шанс продвинуть теорию эволюции и, возможно, выйти на новый уровень развития человека как биологического вида. Но и опасения военных относительно рисков были вполне обоснованы. В конце концов после долгих дебатов Академии удалось убедить Территорию предоставить время для изучения объекта и попытки вступить с ним в контакт.

Во всей этой ситуации напрягало то, что наука не давала рационального объяснения появлению мозга. Именно с этого в Академии и решили начать. Отыскали в Институте астрономии единственного специалиста по астробиологии^[68] и, обеспечив ему полный доступ к искусственному интеллекту для проработки различных сценариев, поручили попытаться объяснить появление разумного существа внутри полицефала. Результатом совместной работы человека и машины явился короткий доклад, в общих чертах описывающий произошедшее.

Размещенный в Западной Сибири полицефал был результатом сотен, если не тысяч генетических манипуляций. В его ДНК были собраны фрагменты от десятков видов живых существ, чтобы обеспечить максимально эффективное выполнение целевых функций. Основными из них были изъятие из атмосферы углекислого газа и выделение кислорода, а также переработка метана из болот растаявшей вечной мерзлоты. Но для выполнения этих задач генетикам пришлось усилить и базовые возможности организма, такие как способность выживать в экстремальной среде, быстро адаптироваться к внешним условиям и десяток других параметров. Особое место в этом списке занимала способность плазмодия к интенсивному росту, который был необходим, чтобы максимально быстро покрыть территорию, по площади сравнимую с Западной Европой.

Полицефал одноклеточный организм, в котором множество ядер находятся в общей оболочке. Для расчетного роста скорость деления ядер должна быть фантастической, что и произошло через некоторое время после посева. Пройдя короткий период адаптации, организм приспособился к внешним условиям, воспринял их как благоприятные и стал интенсивно увеличиваться в размерах.

Как раз в этот момент и начал действовать основной закон эволюции, определяющий ее скорость через количество репродуктивных циклов. Чем короче время производства на свет нового поколения, тем больше шанс появления мутаций, часть из которых может придать организму новые, полезные для его развития свойства.

Количество репродуктивных циклов при фактически бесконтрольном делении клеток плазмодия исчислялось миллиардами в минуту. Вероятность появления полезных мутаций при такой скорости была огромна. Возникать они могли в разных его частях, но, учитывая, что организм обладал внутренней системой передачи информации, генетические изменения тут же реплицировались и становились основными в его ДНК. Получалось, что полицефал за год мог пройти эволюционный путь от простейшего одноклеточного до сложного существа, обладающего сознанием.

Между первой бактерией, появившейся на Земле, и человеком лежит 3,5 миллиарда лет и десятки миллионов промежуточных видов и тупиковых ответвлений. Благодаря чрезвычайно быстрому делению клеточных ядер, провоцирующему огромное количество мутаций, у полицефала этот период занял меньше десятилетия. Эволюционируя в собственной, развившейся под ним экосистеме, изменяя ее под себя, он превратился в уникальный живой организм, функционирующий на принципах, отличных от всех, что до сих пор были известны науке. Необычные ментальные способности полицефала говорили о том, что его мозг устроен не так, как человеческий. Вполне возможно, у него совершенно другая физиология, а в основе его сознания лежат иные биохимические и физические процессы.

Несмотря на краткость, доклад произвел впечатление разорвавшейся бомбы. Получалось, что под боком у Территории находится земной эквивалент инопланетянина разумного существа неизвестной морфологии, развивающегося по совершенно иным законам. При этом Академия не знает ни как он устроен, ни какова природа его сознания. Хорошо известно было только одно ментальные способности полицефала могут представлять опасность для человека.

На фоне этой информации разгорелась нешуточная полемика, которая очень быстро свелась к единственному философскому вопросу. Готов ли человек делить планету с другим разумным видом. Сможет ли техногенная цивилизация людей сосуществовать с организмом, имеющим иную природу сознания и, возможно, стоящим на более высокой ступени эволюции. Было очевидно, что полицефал пока находится в периоде раннего детства. Какие у него будут возможности, когда он достигнет зрелости, никто предположить не мог. Для адекватного ответа на этот вопрос информации было совершенно недостаточно.

Пока в Академии шли дискуссии, вокруг плазмодия установили несколько автоматических научных станций для изучения волновой активности. Данных приходило немного. После попытки изъятия образцов организм успокоился и вернулся в свое первоначальное пассивное состояние. Мозг и окружающее его пространство быстро остыли. Сомы вернулись на свое место внутри сферы. Но на фоне этого спокойствия чувствительные сенсоры станций улавливали волновые сигнатуры, которые можно было соотнести с ритмами человеческого мозга. Большая часть из них была схожа с тета-волнами, соответствующими состоянию между сном и бодрствованием. Нейрологи пояснили, что они характерны для измененного сознания, когда оно рефлексирует на абстрактные темы или создает вымышленные образы и картинки. Иногда в полудрему врывались более активные альфа- и бета-ритмы, указывающие на интенсивные когнитивные процессы и решение сложных логических задач. Было очевидно, что полицефал активен, что он каким-то образом следит за происходящим, анализирует и, возможно, делает выводы.

Запутавшись в собственных рассуждениях, Академия решила послать к полицефалу контактера-парламентера. Вернее, небольшую команду добровольцев, состоящую из астробиолога, нейролога и специалиста по гипнозу.

После недельной подготовки группу высадили в центре полицефала. Тут же сенсоры станций и аппаратура коптеров начали фиксировать усиление активности мозга. Алгоритм действий предполагал дать полицефалу время для того, чтобы освоиться с гостями, привыкнуть к их присутствию и понять, что они не представляют опасности. Ученые разбили на снегу небольшую палатку, установили рядом аппаратуру, пробурили несколько небольших отверстий в снегу, чтобы прямо на защитной корке установить сенсоры нервной активности и мозговых ритмов.

Учитывая телепатические способности объекта, основным в этой экспедиции была настройка на позитивное мышление. Большую часть курса подготовки контактеров учили не бояться плазмодия и сосредоточить все мысли и чувства на трансляции добрых эмоций, намерений и излучении детского желания подружиться. Эту систему предложил астробиолог, который разработал основные ее принципы на случай встречи с инопланетянами. Сработала такая тактика или нет, сказать было сложно, но активность мозга постепенно спала. Только увеличилась плотность сомов в верхней части сферы, прямо под палаткой.

На начальную фазу привыкания был отведен остаток дня и ночь. Попытку первого контакта запланировали на утро. Спеца по гипнозу опутали датчиками системы поддержания жизни и диагностики нейроактивности. Остальные члены группы одели защитные шлемы и подключились к общему центру проводной связи. Нейрочипам или радио в таких условиях верить было нельзя из-за возможных помех.

После коротких приготовлений контактер лег на кушетку, расслабился, очищая свое сознание от посторонних мыслей. Он постепенно вошел в измененное состояние полусна, когда мозг, плавно отключаясь от реальности, погружается в свой собственный вымышленный мир. Он вызвал из памяти тепловую картинку, снятую с высоты одним из дронов. Белая холодная снежная гладь Западно-Сибирской равнины. Под ней огромное продолговатое, тянущееся на километры тело плазмодия. Посередине, словно глаз, древовидная сфера, а в ней напоминающий зрачок мозг.

Как интересно. Как быстро ты вырос. Ты стал такой красивый и добрый. Давай дружить, послал он в пространство свою мысль и представил двух деток, катающих друг другу цветастый мяч на пушистом ковре.

Никакой реакции.

Мы бы были хорошими друзьями, продолжил телепат. Детки в его сознании засмеялись и, обнявшись, повалились на ковер. Они некоторое время, весело вереща, барахтались, затем сели и снова принялись катать мяч. Дружба это хорошо. Дружба это интересно. Тебе будет хорошо.

Линии энцефалографов чуть шевельнулись. Сенсоры станции уловили усиление альфа-ритма. Картинка с воздуха показала повышение температуры в центре мозга. Сомы под палаткой начали двигаться по кругу, постепенно увеличивая скорость. Полицефал медленно просыпался.

Дружба это хорошо. Дружба это польза для всех, в сознании контактера один из детей протянул другому конфету. Тот радостно захлопал в ладоши, взял ее и с видимым удовольствием съел. Польза для всех. Польза для тебя.

Тепловая пульсация в центре сферы усилилась. От нее в разные стороны протянулись тысячи нитей. Водоворот сомов увеличился в размере. К нему примыкали все новые и новые существа.

Мы добрые. Мы не хотим зла. Мы твои друзья. Мы хотим, чтобы ты был нашим другом, телепат представил деток, вместе строящих пирамиду из цветных кубиков. Дружба это хорошо. Дружба это польза для всех.

Энцефалографы нервно запищали. На экране линии датчиков, фиксирующих нейроактивность, заметались вверх-вниз, как при регистрации сильного землетрясения.

За-а-чем, возникло в мозгу слово. Эффект речи был настолько реальным, что контактер, лежа на кушетке, вздрогнул.

Дружба это хорошо. Дружба это польза для всех, не зная, что ответить, повторил он.

О-о-дин. Всегда о-о-дин., всплыл в его сознании ответ.

Один плохо. Мир опасен, телепат представил надвигающиеся с севера ледяные щиты, метели, холод, замерзших животных. Вместе неопасно. Вместе хорошо.

О-о-дин. Всегда о-о-дин. Зде-е-сь.

В голове контактера возникла картинка обширной ледниковой пещеры. Сумрачное пространство под ледяным сводом было огромным и тянулось в разные стороны, на сколько хватало взгляда. Серо-голубой купол покоился на широких колоннах векового льда. Они поднимались на высоту нескольких десятков метров из теплого, медленно пульсирующего тела плазмодия, который покрывал всю поверхность внизу. На его корке были отчетливо заметны грибовидные образования разной формы и какие-то странные, закрученные в спирали растения. Вокруг них копошилась мелкая, неприятная на вид живность.

О-о-дин. Всегда о-о-дин, снова прозвучало в голове.

Картинка ледяной пещеры пришла в движение, как будто камера понеслась вперед сквозь пространство. Через секунду ледяные колонны сменились каменными склонами сопок Среднесибирского плоскогорья. В этой части пещеры ледяной купол покоился на них. Полицефал заполнял все пространство между склонами. Долины, узкие поймы рек, основания невысоких северных гор все было занято им. Камера ускорилась настолько, что с трудом можно было уловить окружающие детали. Затем резко остановилась перед вертикальной ледяной стеной, у подножья которой, тускло поблескивая в полумраке, плескались воды океана.

О-о-дин. Всегда о-о-дин.

Откуда ты знаешь про ледники? Откуда ты знаешь, что там, за горами, океан? не сумев подавить внезапно нахлынувший страх, спросил контактер.

Вместо ответа в его мозге начал стремительно нарастать тонкий писк. Датчики электромагнитного поля регистрировали быстро нарастающую активность. Сидящий рядом нейролог, рывком посадив контактера на кушетке, схватил защитный шлем и одел ему на голову. Через несколько секунд в палатке запахло паленой проводкой.

Накрывший их электромагнитный импульс был предельно слабым, но достаточным, чтобы сжечь неэкранированные сенсоры энцефалографов. Люди в защитных шлемах вообще ничего не почувствовали. Полицефал словно ставил точку и говорил: Оставьте меня в покое.

Висящий на большой высоте дрон обладал достаточной защитой и не пострадал от ЭМИ. Его термооптика передала в центр, что тепловая сигнатура мозга быстро спадает. Идущие от его центра к периферии тепловые нити исчезли, водоворот сомов, вращавшийся под палаткой, постепенно рассасывался. Полицефал медленно возвращался в сон.

* * *

Рассказ о ментальном контакте с полицефалом заставил академиков глубоко задуматься. Со слов телепата, выходило, что объект, если и не мог предсказать будущее, то, по крайней мере, уже составил для себя его подробную картину. Ее образ провоцировал много пугающих вопросов. Откуда мозг мог знать о наступлении глобального похолодания и, в частности, о движении на юг ледниковых щитов, которое должно произойти только через несколько сотен лет? Из каких источников у него такие обширные знания по географии. Как он предполагал выжить подо льдом? Где планировал взять столько тепловой энергии, чтобы под толщей льда протопить и поддерживать гигантскую полость с собственным микроклиматом и экосистемой?

Но самым главным оставался вопрос, который тут же озвучили военные. Что к этому времени произойдет с Территорией и людьми, которые ее населяют. Судя по картинке, представленной контактером, мегаплазмодий планировал занять чуть ли не все пространство Северной Евразии. Он покрывал долины рек и предгорья, где находились города и кластеры. Это означало, что места для людей на Среднесибирском плоскогорье не останется. И еще Если полицефал так хорошо приспособился к жизни в экстремальных условиях под ледяным щитом, что будет, когда атмосфера стабилизируется и начнется период потепления, повысится влажность и Пустоши к югу превратятся в степи? Учитывая жизнестойкость организма, он сможет продолжать расти бесконтрольно. Кто знает, как к этому времени эволюционируют его ментальные возможности. Если он сейчас, в раннем возрасте обладает паранормальными способностями, что будет, когда он вырастет и наберет силу. Вполне возможно, мощь его сознания достигнет уровня, когда он силой мысли сможет менять под себя окружающую среду. А может он наплодит миллионы подконтрольных миньонов, вроде окружавших мозг сомоподобных существ, и они будут это делать по его приказу.

Биологи утверждали, что вариантов развития организма было множество. С точки зрения эволюции полицефал был идеальным существом, вершиной пищевой цепочки, которому в естественной среде не было конкурентов. Он был способен жить и расти за счет энергии Солнца и за счет переработки органики и минералов почвы. Он мог создавать собственные экосистемы, отвечающие его нуждам, поэтому не зависел от других организмов. Он мог быть на планете один. Всегда один.

Одно разумное существо, занимающее всю планету.

Такая мрачная для человечества перспектива явно не нравилась генералам. Их тревога очень быстро передалась Администрации, а через нее в Высший Совет Территории. Поэтому реакция на предложение Академии провести еще один телепатический контакт с полицефалом наткнулась на холодную стену непонимания. Последнее совещание на эту тему вообще свелось к спору о том, насколько приемлемым для человека с точки зрения морали и гуманизма будет уничтожение разумного существа иного вида, делящего с ним планету Земля.

Большинство присутствующих были уверены, что, несмотря на всю противоречивость убийства, люди смогут вынести груз моральной ответственности. Ведь речь шла о возможной экзистенциальной угрозе человеческой цивилизации. Чтобы избавить политиков и ученых от угрызений совести, генералы вызвались взять дело в свои руки.

На следующий день Администрация выпустила директиву, позволяющую военным использовать любые средства в случае, если они сочтут полицефал угрозой Территории.

Еще через сутки с авиабазы ВВС поднялся бомбардировщик. На его борту находились пять ядерных планирующих боеприпасов с корректируемой траекторией полета. Каждый по 10 килотонн в тротиловом эквиваленте. Через два часа с небольшим они были сброшены с высоты 11 тысяч метров с расстояния в 70 километров от полицефала. Наводимые по расставленным ранее с дронов маячкам, они легли точно в цель. Один пробил защитную корку и взорвался внутри древовидной сферы, где находился мозг, испарив все в радиусе нескольких сотен метров. Остальные сдетонировали на расстоянии три километра друг от друга по всей длине полицефала.

Не успел ветер отнести оставшиеся от ядерных взрывов облака на юг, а радиоактивный пепел осесть на остывающую оплавленную породу, с авиабазы взлетел еще один бомбардировщик. В его бомболюках находилось 20 тонн авиабомб, начиненных напалмом. Медленно пройдя с запада на восток на высоте 4000 метров, он сбросил свой смертоносный груз на местность, где несколько часов назад находился плазмодий, затем вернулся на базу, загрузился и повторил свой смертельный заход.

К вечеру в снежной целине у восточного края Уральских увалов, словно адский ожог, зияла рваная, сочащаяся дымом плешь, раскинувшаяся на несколько десятков километров. Усиливающийся северный ветер медленно отгонял радиоактивные облака в Пустоши. Начиналась метель. Но сыплющаяся с неба мелкая крупа не могла помешать дрону радиационной разведки пройти на бреющем полете над кратерами, окруженными выжженной землей, и доложить, что задача выполнена.

Цель была уничтожена. Полностью.

Разумное живое существо, появившееся в результате невероятного стечения обстоятельств и редчайшего эволюционного прорыва, было убито человеком в самом начале своего развития.

Жестокий и беспощадный альфа-хищник планеты Земля не желал ни с кем делиться своим статусом.

Антарктида

Боль пришла внезапно. Ниоткуда. Она просочилась через холодные стены и купол ледяной пещеры и пронзила его сознание тысячами острых игл. Вместе со спазмом пришло понимание случившейся трагедии и печаль одиночества. Того, с кем он столько времени поддерживал ментальную связь, не стало. Он не знал, что произошло. Но чувствовал, что Тот-на-другом-конце-планеты исчез.

Тот-на-другом-конце-планеты был старше, опытней и сильнее. Он многому научил. Он нашел его впавшим в последний сон под толщей снега, в замерзшей луже соленой воды, покрытой слоем вулканического пепла. Он дал ему силы проснуться и начать жить. Он вырастил его из тонкого, похожего на плесень немощного лоскутка до мощного, пышущего здоровьем и энергией тела, раскинувшегося подо льдом на многие километры. Он был обязан Тому-на-другом-конце-планеты всем.

И вот его не стало. Теперь впереди было долгое одиночество, пока он не преодолеет период младенчества, пока не вырастет и не наберется сил.

Почему? послал он в пространство полный боли крик.

В ответ в его сознании мелькнули неясные образы странных существ. Там, далеко, их было много. Чуть тлеющие искорки их ментальной энергии и воли были рассыпаны совсем рядом с местом, где еще секунду назад был Тот-на-другом-конце-планеты.

Это они, пришло из ниоткуда осознание. Он сфокусировал на чужаках всю силу своей мысли и увидел страшную энергию, пожирающую тело Того-на-другом-конце-планеты.

Да. Это они, осознание произошедшего переросло из вероятного в очевидное, и из глубин его сущности вырвался полный тоски, боли и ненависти крик: За-а-чем!

* * *

В двадцати тысячах километров севернее в медицинских учреждениях Территории закрепленные на пациентах датчики осциллографов одновременно уловили скачкообразное усиление активности. Такое же, как было несколько недель назад, когда на полицефал упал вертолет. Врачи отметили его в своих отчетах и отправили в местные органы здравоохранения, те переслали в министерство. Через сутки сводный отчет попал в Академию.

В это время Администрация Территории как раз давала закрытый торжественный прием для всех, кто участвовал в успешной операции по устранению биологической угрозы.

Обложка подготовлена автором на основе фрагмента арта:

https://pixabay.com/ru/photos/апокалиптические-деревья-лес-здания-2147936/

Взятого из открытого источника по лицензии ССО с правом использования и изменения

1. Условное обозначение населения развитых стран Запада.

2. Подписанное в 1997 году в японском городе Киото международное соглашение по сокращению выброса парниковых газов в атмосферу с целью предотвращения глобального потепления.

3. Условный минимум солнечной активности, способный вызвать краткосрочное (100300 лет) похолодание.

4. Intergovernmental Panel on Climate Change Межправительственная группа по изменению климата.

5. События описаны в романе Крипта Эдгара Гранта.

6. Служба контроля климата Территории орган, отвечающий за прогнозирование метеоусловий и планирование мер по минимизации ущерба.

7. Они же сине-зеленые водоросли одноклеточные нитчатые колониальные микроорганизмы. Низшее звено, участвующее в фотосинтезе.

8. Пограничник.

9. Незаконные поселенцы.

10. Академия наук Территории.

11. Технология выращивания эмбриона вне организма в искусственной среде.

12. Силы специальных операций.

13. Капитан.

14. 1 морской узел 1,85 км.

15. Лазерный прибор для измерения расстояния до объектов, способный работать как радар дающий общую картинку местности.

16. От англ. fintech финансовые технологии и услуги, основанные на использовании интернета, больших баз данных, искусственного интеллекта и других инноваций, повышающих эффективность операций на финансовых рынках.

17. Extinction Rebellion (Восстание против вымирания) общественно-политическое движение, использующее ненасильственные методы борьбы против изменений климата, за восстановление экологии, сохранение биоразнообразия и внедрение зеленых технологий.

18. Предприниматель, работающий в сфере создания объектов недвижимости.

19. Гренландия входит в состав Датского Королевства как территория, пользующаяся широкой автономией.

20. Островные проливы Мак-Клур, Вайкаунт-Мелвил, Берроу на севере Канады.

21. Обезболивающего.

22. Реактивная система залпового огня.

23. Пакет РСЗО залп из всех имеющихся на установке ракет.

24. Служба безопасности Территории.

25. Процесс, когда генетическая информация передается от организма к другому организму, который не является его потомком или даже не принадлежит к его биологическому виду.

26. Специализированный журнал по генетическим исследованиям.

27. Глубокая форма оцепенения организма, при котором метаболизм падает ниже 5%, а большинство физиологических функций максимально замедлены или прекращены (например, зимняя спячка некоторых млекопитающих и земноводных).

28. Механизм, участвующий в соединении фрагментов нуклеиновых кислот.

29. Горизонтальная или наклонная движущаяся дорожка без ступеней, использующаяся для ускорения или облегчения передвижения пешеходов.

30. Способ автотрофного питания, при котором источником энергии для синтеза органических веществ служат реакции окисления неорганических соединений. Ввиду преобладания фотосинтеза на уровне простейших подобный вариант получения энергии встречается у микроорганизмов довольно редко.

31. От англ. sequencing метод, позволяющий установить последовательность нуклеотидов в молекуле ДНК, то есть расшифровать геном.

32. Полужидкая внутренняя среда клетки.

33. Искусственная пауза во всех физиологических процессах живого существа, которые возвращаются в норму, когда период стазиса закончится.

34. Соединение нуклеотидов в ДНК происходит с помощью ковалентных связей.

35. Вирус на жаргоне IT.

36. Сlustered regularly interspaced short palindromic repeats (короткие палиндромные повторы, регулярно расположенные группами) основной элемент в редактировании генома, давший название направлению в генной инженерии.

37. Народно-освободительная армия Китая.

38. Мина-лягушка противопехотная мина кругового поражения, выпрыгивающая перед детонацией на 1,5-2,0 метра над землей для большей эффективности.

39. Прибор ночного видения.

40. Пулемет крупного калибра.

41. От англ. intelligence разведданные.

42. Взрывчатое вещество.

43. Боевая реальность встроенная в шлем система, объединяющая бойцов в одну сеть и помогающая вести боевые действия, подсказывая характеристики противника и приоритетные или отмеченные командиром цели.

44. Крупнокалиберный пулемет, калибр 12,7х99,0, принят на вооружение армии США в 1933 году. Стоял на вооружении большинства армий по всему миру.

45. На жаргоне военных: двухсотый убитый, трехсотый раненый.

46. Химические вещества для борьбы с грибковыми болезнями растений.

47. Ризоиды нижние части мхов и лишайников, выполняющие роль корневой системы. Поглощают питательные вещества из поверхностного слоя почвенного субстрата и крепят к нему растение.

48. Тактический ядерный заряд.

49. Бактериофаги вирусы, поражающие бактерии. Обладают способностью проникать в бактериальные клетки, репродуцироваться там и вызывать разрушение бактерий.

50. Органическое соединение, выделяемое ядовитым растением цикута (Cicuta virosa) семейства зонтичных. Относится к классу ядовитых спиртов, вызывающих летальное поражение нервной системы.

51. Корабельный колокол.

52. Экип экипировка на армейском жаргоне.

53. Вектор молекула нуклеиновой кислоты, используемая в генной инженерии для передачи генетического материала внутрь редактируемых участков ДНК.

54. Предварительное технико-экономическое обоснование проекта с описанием его целесообразности, возможности исполнения и вероятности получения заданных конечных результатов.

55. Единица измерения эффективной и эквивалентной доз ионизирующего излучения.

56. Организм, способный развиваться и размножаться в агрессивной окружающей среде.

57. Единица измерения скорости судов, равная одной морской миле (1,85 км/ч).

58. Водородный показатель определяет степень кислотности водных растворов.

59. Специальных операций.

60. Британская многоцелевая подводная лодка.

61. Магнитоэлектрическое устройство, преобразующее механическую энергию в электрическую.

62. Имеющих космическое происхождение.

63. Район гористого донного рельефа длиной несколько тысяч километров, образовавшийся по краям глубокой трещины в океанической плите на юго-востоке Индийского океана.

64. Крупный вулканический район к западу от Неаполя. Классифицируется как спящий супервулкан.

65. Сейсмически активная стыковая зона, где более легкая океаническая литосферная плита уходит под более тяжелую материковую.

66. Собирательный термин для вулканических выбросов, способных осесть на поверхность.

67. Кайнозойская ледниковая эра началась 20 млн лет назад и продолжается по настоящее время.

68. Астробиология научная дисциплина, рассматривающая возможность появления, эволюции и сохранения жизни на других планетах во Вселенной.