Аннотация: Утопиться в собственной антиутопии, чтобы однажды в ней и проснуться...
1.
Птица! Она липкая вертится - пьяный геликоптер; у меня над башкой, набитая до упора эндокринной системой, клювами, перьями и отверстиями, отверстиями. Живая природа! Ха, да кто ещё может верить в подобный бред? Им срать на нас со всей высоты своего полета. Прямо в глаз, или за шиворот любимой кожаной куртки с крупной аббревиатурой С&М (свобода - миф), где всё это коварно засохнет и будет царапать шею. Животные? Биоконструктор... Помесь крысы с крокодилом - обаятельная улыбка и зубы во все стороны. Люди... Функции, помноженные на запредельные нули, униженные и раздавленные бесконечностью. Люди-землеройки... Кого-то умиляют идиллические пейзажи: изумрудные, противоестественно свежие газоны; причудливо подстриженные кустики; легкая аллея, дышащая корой дуба и легкомысленностью осин; желтые, шуршащие под ногами тропинки, любовно ласкающие собственные изгибы; и затерявшаяся в глубине парка белая беседка в стиле ранее роккоко, буквально утонувшая в бутонах роз... Мне же больше по душе вставные зубы мегаполисов. Я встаю утром и чувствую как желчь приливает к моему мозгу, отравляя жизнь осознанием Я. Животные - биоконструктор... Люди - землеройки...
После этих небольших пояснений, надеюсь всем понятно, что садовники для меня вдвойне омерзительны. Ничего удивительного, что меня вывернуло прямиком на лысину первому попавшемуся из них.
Денёк явно тогда выдался премерзкий. Хотя начиналось всё довольно забавно... Проснулся я в состоянии привычного похмелья в какой-то занюханой пивнухе. Попытка идентификации. Точка пространства: по нулям... Время: по нулям... Хоть что-нибудь о собственной личности: по нулям... Впрочем, с моими трахнутыми бродяжьими привычками это случалось довольно часто. Точнее говоря - ежедневно. Каждое утро в новой дыре! (Раз уж тебя угораздило родиться мужчиной, то отчего бы и не облазить все дыры мира?) Хотя всюду одно и тоже! Ещё в детстве я усек, что частые клизмы вредны организму, поэтому по быстрому вздрючивал первым и под шумок смывался.
Неожиданно захотелось того пойла, которое помятый бармен неосторожно пытался выдать за водку. Остатков мелочи как раз хватило на стаканчик, хотя и с трудом (пришлось вколотить их одному парню за стойкой в рыло). Планы на день у меня были... Прямо скажем, гавно, а не планы. И для разгона я решил подефлорировать в уличной толпе туда-сюда. Надеясь, что там чего-нибудь обломится. После первого же шага мне было видение. Я причастился (по уши) всемирной уличной грязи. Похоже, это был сильнейший транс, навеянный легким сплином о бренности органической жизни. И я не заметил, как подскользнулся. Нет-нет, ситуацией овладеть удалось, хотя равновесие и было безнадежно утеряно. Мысли о левитации-девиации-мастурбации заметались в тесноте черепа, прЕБывающего (особенно в лобной части) в легком испуге и небрежном ожидании развязки. По моим расчетам до конца свободного полёта оставалось не больше метра, когда моё лицо произвело стыковку с подозрительно гладкой поверхности. (Тут на арену должны были бы вступить маленькие голубые человечки, паранормальные явления, нимфоманки в грязных туфельках, сношающиеся страусы, но ...) Какой-то кретин поставил свою машину прямо у дверей бара. С рожи закапала вязкокрасная субстанция, зато дверца была не заперта. А в замке зажигания болтались ключи. Мой мозг всё утро удивлял меня! В нем были мысли: "что... мол... ну... не плохо бы... было... прокатиться куда-нибудь... за город!"
Что за рафинированное удовольствие: после гниения унылых бетонных коробок окунуться в буйство дикой природы!!!! Весенний каннибализм, венский вальс и палец в жопе! Я уже выруливал на своей обновке за перекресток, когда придурок (возможно, я несправедлив к парню), так щедро одаривший меня, выскочил из оптового магазинчика, прилипившегося с угла к невысокому серому дому, как раз напротив забегаловки. Я искренне порадовался за чувака - съэкономил -таки пару монет на мелком опте!
- Отсоси собственный член! - выкинул я ему на прощание потерянную им часть тела.
Настроение у меня было лучше некуда. На улице моросил препоганейший дождичек, а я кайфовал в теплой машине... Природа навевала мысли о том, что космическая программа уже не та, что некоторым маленьким ублюдкам удается даже скрывать свои маленькие секреты Э... А мне было весело и наплевать на их гнилые простаты. Сухой салон, глуховатый звук радио и сухостой - чем не модель микрорая? Нет, мне определенно везло с утра!
Ближе к вечеру окрестности начали приедаться, и я, с невинным намерением нажраться, свернул к ближайшему городку. Благо деньги уже были. Бардачки меня всегда интриговали...
Городок обещал слишком многое. Он напоминал очередь из костяшек домино, мнущихся в ожидании удара по одной из них, чтобы потом начать падать (медленно-медленно, как в кошмарном сне) и тянуть за собой остальных. Потом они занялись бы попукивающим сексом, плотно задернув шторы и включив телевизор погромче. А с экрана на них одобрительно поглядывал бы дряхлеющий ви-джей.
Обожравшись за пятисекундную экскурсию местной архитектуры, я сбил женщину с коляской у ближайшей забегаловки и зашел в бар. Народ уже катался на собственных шарах, так что моё появление не произвело особого фурора. В зрачках завсегдатаев бултыхалось кровосмешение.
Я подошел к стойке.
- Диалог не имеет смысла! Он сводится к пережевыванию своих собственных молочных зубов...
- Парень, ты чё несешь? Или бери выпить или выметайся!
- ЗАТКНИСЬ, ВОЛОСАТАЯ ЖОПППА!!!! мне водки. НИКОГДА НЕ ПЕРЕБИВАЙ МЕНЯ!!! Монолог - поэтичен. В нём надлом, женщины, грязные бассейны и веревочка тампона, свисающая за край одежды...
Стакан моментально опустел. Под ногами закопошилось что-то теплое. Я нагнулся - развалившееся от прыщей лицо мигнуло в мою сторону.
- У неё есть здесь кредит? Повтори мне за её счет.
Моя новая подружка сблевала. Через полчаса я решился с ней познакомится.
- Привет, - прошептал я ей в промежность. В ответ её обильно вырвало на
мою куртку. Это был верный знак симпатии! Я схватил её за ногу и поволок к выходу. Она слегка кокетничала и билась затылком о неровности пола.
- А у тебя нежная кожа... Только не говори, что ты пользуешься кремом, ну этим... ну, ты, поняла... А то весь романтический настрой в пизду! Знаешь, мне сегодня такой сон приснился! Блондиночка - вроде тебя... Ноги - с коленками, буфера, там... Всё такое. Полный угар! И она такое вытворяла... Со всех сторон!!! Я думал сдохну...
- ...нет, про болезненные менструации мне трудно говорить...
- ...какой-то парень мне сказал "Пошел к женщине - закинь ей палку"...
- ... черт, где ты взяла эту краску для волос??? ОНА ПАЧКАЕТСЯ!!!...
Зато груди у неё торчали не меньше метра вперед. И всё время за что-то зацеплялись.
Загрузившись в тачку, мы двинули в ближайший переулок. Промучившись с полчаса в бесплодных попытках снять хоть что-нибудь с её обмякшего тела, я сплюнул прямо на её лакированные туфли и расстегнул свою ширинку. Видели бы вы выражение её лица, когда я засунул ей в рот ХУЙ! (Нет-нет, называйте его хоть "членом", хоть - "этой вялой морковиной", но в своем случае я настаиваю на ХУЕ.) Так вот, мордашка у неё была ещё та!
И тут в окошко машины постучали...
- Хорошо тебе, ублюдок? Пидар гнойный! Чё ты там лепечешь?
- Чувак, ты-то что так убиваешься? Ты был с ней помолвлен? Бегал на задний двор, целовался и играл в доктора? - отхаркнул я кровь после удара по
почкам.
- Заткнись, урод! - проорал мне плохо выструганный организм, и я потерял
сознание, встретившись с его кулаком.
Самое смешное, что я всю жизнь ненавидел костлявых блондинок.
2.
Сокамерник мне попался просто офигительный. Обрюзгший, подернутый особенным синюшным жирком, сморщенный как черепаха перед смертью. Римский Папа страдающий тяжелой формой шизофрении и диареи одновременно. Ну, и ко всему, по профессии - садовник.
Как мне всё-таки не везет на людей! Сначала эта крашенная дура, потом - беззубый кашка. Попался бы сексуальный маньяк... Было бы о чем поговорить с человеком. Так нет! О чем рассказывать садовнику? Вы бы послушали чем меня старый пердун на ночь кормил! Я до сих пор сомневаюсь, ассоциировалось ли у него хоть с чем-нибудь со словом "девки"?.. Натуральный гавнюк! И отец у него тоже был ублюдок! Всю свою жизнь проковыряться в земле!! Явные проблемы с психикой.
Так вот. Одухотворенный, как проститутка перед смертью, он запоем говорил о розах. Нежные лепестки, дрожащие в грубых пальцах вечернего ветра, капли росы осеменяющие своей гнусностью утреннюю свежесть, надлом веток, хрупкость формы, глубина цвета, тона-полутона-каждого поганого оттенка. Голова его тряслась, слюна размазывалась по подбородку, беззубый рот извивался и говорил, говорил. А я подвывал ему в такт, опять и опять слыша сквозь вату полубреда, как он отрыгивает-пережевывает свою никчемную биографию: удобрения, кормления, дренажные канавы, их засыпка, дальше - больше, смерть родителей, женитьба (жена - девственница в третьем поколении), геморрой, простатит, жизнь - ключом. Занимательный экскурс в жизнь землероек и обратно.
Да, от такого веселья нервы у меня стали ни к черту. Говнил он мне этими своими рассказиками много, так что почва для неприятностей была более чем удобрена... Днем меня волокли на вонючую фабрику, и я дрочил там всякие железяками, мучаясь от галлюцинаций: вот он встает раньше меня на час, медленно и сосредоточенно копошиться в своем углу, потом я вижу его уже в тюремном садике, где он и ползает сгорбленный до темноты. (Как я позже узнал, его долго переводили из тюрьмы в тюрьму, подыскивая зону с садом! Придурки.) А ночью слушал его шамкание и нюхал его вонь.
Я сразу просек, что сел кашка за сад. Других вариантов просто не было! А-а-а!!!! И вместо уважаемой старости - зловонная дырень.
Его просто уволили. А сад, его родной сад! Сад снесли. Он помыкался с месяц без дела, а потом полубезумный забрался в какой-то дом на окраине и своей любимой лопатой аккуратно поотрубал головы владельцев (ими оказалась парочка влюбленных педерастов). Ещё три дня он просидел внутри. С трупами и окровавленной лопатой. А потом пошел и сдался.
Вообще-то доконала меня не сама история. Убила меня его манера рассказывать. Поначалу, когда я врубился, что у моего старикашки хобби расчленять поборников прогресса, в моем умишке шевельнулось даже некое подобие уважения к этому престарелому любителю анатомии. Но безнадёжное раскаяние главного героя! Его раскаяния хватило бы даже на то, чтобы взорвать сиротский приют, а потом с чувством дрочить на пепелище...
Я давно уже заметил странную особенность своего организма: скука во мне растет лавинообразно. И в один прекрасный момент моё терпение лопнуло, разбрызгивая во все стороны гнойные ошметки. Я с трудом пересилил в себе лень, встал с долбанной жесткой постели и вколотил старому пердуну остатки зубов в глотку.
Да, я немного увлекся. Не стоило запинывать его с головой в парашу. Тем более быть при этом так непростительно поглощенным этим занятием, что не заметить присутствием посторонних. Когда же до меня дошло истинное положение вещей, я уже барахтался на полу в собственном дерьме и меня время от времени попинывали три сонных охранника...
Сознание моё очень нетактично ретировалось.
3.
Обоняние - омерзительнейшая штука. Карцер! Спичечная коробка, укороченный детский гробик. Главное в подобной передряге - не унывать. Мышление помогает: я голый и поэтому мне холодно... или... (перемотка) мне холодно, потому что я голый... Оценка боли в черепе (портативная анкета на инвалидность): пролом, ушиб, дыра в небо, гематома, олигофрения (ненужное нервно перечеркать трясущимися руками)... Вот так вот развлекаясь - я неплохо проводил время. Плюс незаслуженный отдых, ха-ха!, халявный комфорт (жжение мочи практически не чувствовалось) и обоняние...
Но, увы, моё одиночество прервал визг дверных петель.
На мой взгляд дверь была чрезмерна укреплена для камеры с болтающимся под потолком (гениально просто: руки-наручники-стропила) мудилой.
В образовавшуюся щель протиснулось маленькое уродливое тельце.
Я не поверил собственным глазам. Человеческий детеныш спокойно шлялся по клоаке, доверху забитой ублюдками. Её вьющиеся белокурые волосики падали на лоб и залезали в голубые глазенки, тонкие, подрагивающие, розовые до отвращения губы подрагивали, обнажая маленькие гнилые зубки - ох уж это увлечение сладким. Девчонка то и дело дергала за подол своего плохо сидящего платьишка и гнусно хихикала.
- Это Вы дедушку побили, - задумчиво сказала она.- Мне папа сказал.
Так вот откуда она взялась! Ответить мне не удалось - помешала кровавая блевота, вылезшая из глотки и сочно запахшая.
- А он такой смешной, хи-хи...- лицо её странно дергалось при каждом смешке. - Мне всякие сказки рассказывает, хи-хи, а ещё цветки посадил у забора. Белые. Большие. хи-хи.
С каждым словом она подходила всё ближе и теперь стояла вплотную к телу. Моё солнечное сплетение почувствовало её сладковатое дыхание. Левой рукой она теребила подол.
- И с мячиком тоже он меня научил играть. У меня есть один. Маленький. Красный. хи-хи. Мы его кидаем вверх, высоко... - я еле разбирал голос сомнамбулы.
И тут она меня со всего размаха пнула по яйцам. Сквозь боль я почувствовал, как мои скорчившиеся шары унизительно шлепнулись о мой рот и полетели обратно. Маленькая извращенка придвинулась поближе и, привстав на цыпочки, откусила мой правый сосок. Я заорал. Она подняла на меня свои грустные голубые глаза на противоестественно бледном лице и улыбнулась. Рот её был перепачкан кровью. Тонкие пальчики потянулись ко мне и потрогали мясо. Лицо вдруг погрустнело, она развернулась и убежала.
Маленькая садистка больше не приходила. А я её ждал! Вздрагивал при каждом шорохе. Ловил каждую вибрацию, каждое движение в карцере... Иногда мне казалось, что я слышу даже как пыль падает на пол... Но засранка так и не пришла!
4.
Больше я ни садовника, ни девчонку не увидел. После карцера меня перевели в общую камеру. Кто не в курсе - это такое отхожее место, где несколько говнюков воняют сообща. Простора здесь было побольше. Ещё наблюдались: окно, стол, парочка стульев, четыре кровати и три формы органической жизни, не считая меня. Первый был худой, с рыхлой рожей. Второй - коротконогий, но крепче первого. Выпученные глаза и лягушачья улыбка слеплялись в на удивление одухотворенное лицо. Третий обычно сидел на кровати. Здоровенный амбал весь в тупых портачках. (Особенно мне нравилась уродливая старуха на левом предплечье. Видимо, его любимая девушка.)
Занудным вечерам пришел конец. Веселье здесь било через край. Я и не знал, что существует столько забавных игр. Чего, например, стоит "Если этот ублюдок не перестанет щериться - я натяну ему жопу на голову", или "Что, сука, больно? Больно? Ещё хочешь?". Нахлебался дерьма я по самую макушку. Из ушей лезло. Кто против? Ты? Пизди его, ребята! Хей, хей! Повеселимся! Давай, не ссы! А по ебалу? А-а-а, не нравиться!.. Шевелись, пидор! И всё сливается в зловонный комок накаченных мышц и дряблой кожи, выбитых зубов и разорванных татуировок. Только не останавливаться. У кого тут хватка не та и реакция ни к черту? Кому тут хотелось добраться до моей попочки? Нет, это не люди, а - величайшая в мире куча говна. Ты мне нравишься, парень! Ты мне тоже, у меня дома было любимое помойное ведро, так вот ты на него похож просто в нулину.
Но как ни странно я свое отсидел. Свобода, хм... Ружьишко помощнее я уже достал, две пачки патронов к нему - тоже. Где здесь ближайшая богодельня? Спасибо. Да-да, я понял. Если что - переспрошу еще у кого-нибудь. Надеюсь там найдется хотя бы один садовник... Хоть бы один долбанный садовник!