В годы правления императора Ёдзэй жил в столице учёный муж по имени Ки-но Хасэо. Был он знатен, богат, сведущ в конфуцианском каноне и светских науках. В мастерстве игры в сугороку и вовсе не знал себе равных. Это-то уменье и стало источником истории о женщине демона.
В одну майскую ночь засиделся Хасэо в саду, наслаждаясь соловьиным пением и созерцанием далёких отблесков молний в тёмном небе. В миг затишья ему на ум пришёл стих Минамото-но Хидзакира "Он не достиг ещё и тридцати..." Осознав, что сам тоже седеет, учёный пригорюнился:
- Вот и молодость уходит подобно опавшим лепесткам. А всё же, хоть много побед знает моё ложе, но настоящей любви я ещё не постиг!
Едва успел сказать, как с северо-востока потянуло запахом гниющих персиков. Извлёк Хасэо меч из ножен, ожидая без страха. О диво! В тот же миг явился пред ним краснорожий, всклокоченный и рогатый демон-Они девяти сяку ростом. Но вот чудо: тот, кого ославили именем страшного людоеда, почтительно склонился перед учёным!
- Прошу прощения за беспокойство, - вежливо начал Они свои речи, - но я осмелился потревожить сенсея, памятуя о его несравненном мастерстве игры!
Слово за слово, выяснилось - этот Они самозабвенно любил играть в сугороку. Не устояв перед соблазном, демон явился к признанному мастеру с просьбой... понятно, какой!
Коротко говоря, уговорились сыграть партию. Когда же речь зашла о ставках, демон предложил Хасэо красавицу, равной которой не было и нет во всём мире, против богатств учёного. Как видно, знал демон тайные помыслы Хасэо и, однако, не хотел его гибели.
Так ли, иначе - но партия в сугороку продлилась недолго, ибо мастерство учёного было поистине велико. Впрочем, Они не слишком огорчился. Видно, и впрямь любил саму игру, оценив хитроумие противника. Рассмеялся собственному проигрышу, и повёл левой рукой. Тут же появилась прекрасная женщина, подобная жемчужине в своём совершенстве. Дал Они учёному полюбоваться её красотой, и сказал:
- Вот и выигрыш, сенсей! Совершенная дева ваша, но есть условие. Никто не должен видеть её сотню дней и ночей, а вам нельзя её касаться. Поместите деву в удалённых покоях до времени. Лишь дотерпите до девятого дня девятой луны...
Нечего говорить, как обрадовался учёный!
Как раз подоспело ему назначение в замок Асука. Ничего лучшего не приходилось желать, и, прибыв на место, он поспешил устроить "выигрыш" в пустующих покоях третьего этажа. Но с каждым днём всё сильнее овладевало Хасэо вожделение. В своей страсти он предался сочинению танка:
Таюсь я от людей,
Но о любви моей знает
Одинокое изголовье.
Каждую ночь в тоске
Орошаю его слезами.
Пренебрегая службой, он вздыхал и слонялся вокруг замка. Истомлённый, послал недоступной деве коробочку сластей с вложенным стихом:
Напрасно к зелёным росткам
Тянет голову жеребёнок
Через высокий плетень.
Так и моей любви
Никогда тебя не достигнуть...
Наконец, презрев всё учёный уподобился самураю Фукакуса, рискнувшего жизнью из любви к поэтессе Комати - и умершему в ночь сотого свидания. Не дождавшись срока, на восьмидесятый день Хасэо поднялся на запретный этаж. Распалясь от страсти, не тратя лишних слов он бросился на красавицу. Но едва коснулся сверкающего тела - к ногам упали пышные одеяния и драгоценные гребни... Жемчужная красота растаяла морской пеной!
Налетел вихрь - предстал перед Хасэо тот самый демон. Усмехнулся:
- Что, сенсей? Тяжела оказалась ноша? Эх, люди! Видно, зря я старался склеить из тысяч трупов лучшую женщину - нет для неё достойного мужчины! Ведь всего-то и нужно было подождать...
Исчез Они. Ки-но Хэсао остался один, оплакивая свою потерю.