Пустое, жаждущее Солнце
И дети; будто веселее,
А будто временем рушимы -
Явление природовольцев,
Им к небу ближе, им светлее,
И красота-тоска Вершины
Роднее видится, яснее.
ОТНОШЕНИЯ ЗВУКОВ
...Как будто все они поехали,
А я на поезд опоздал,
Но свой билет еще не сдал.
Иду, сверкая неуспехами,
И вспоминаю лица, дни,
И строчки в судорожном страхе
Меня сопровождают к плахе,
Хоть их за это прокляни...
Под улюлюканье, угрозы,
Высокомерный тихий сап,
Под равнодушный ровный храп,
Под ветра взрывы и под грозы,
Под перетреск и пересуды
Корявой поступью хромой
Шагаю. Сам давно немой,
Вбираю звуки отовсюду.
В многоголосии вокруг
Ищу, ловлю и жду тех самых,
Что для меня, как дверь для храма, -
Друзей приветствий и подруг.
На этой медленной дороге,
Широкой и крутой на склон,
Они нужны мне, как заслон
От хриплой лающей тревоги.
Но нет, не слышу. Тишина.
Мне разорвало перепонки
От стука рельс в безумной гонке,
И пред глазами лишь Она...
Она одна... Она одна -
Обличий тысяча и масок.
И миллионы ярких красок!
И с неба - отраженья дна -
Глядят улыбки из-под касок
И в них опять видна Она...
ПОДКЛЮЧЕНИЕ
Крикни, Господи: "Проститься!",
И кавычки упадут,
И устанут вены биться
И проход тебе дадут,
И Всесимволье польется
Из освобожденных дум,
И в наушники уткнется
Вечный медиум-купрум.
И забудется погода,
Единение с собой...
Как же! Вспомнятся полгода
Совпадения с тобой!
Стрелки на магнитном поле
Развернутся с силой той,
Что не слышит ни паролей
И ни песни золотой,
А включается по звуку,
Крику Господа "Проститься!"...
Я уже тяну ей руку -
К екстерсвету подключиться.
СТИРЬ
В кустах валялся пилигрим,
И ветер с кровью забавлялся,
И в лицах беспросветный грим
Ему незыблемым являлся...
Кусты сирени смерть зимой
Не помнят и даже не знают,
И только стебель вверх прямой
Угрюмо тело пронизает...
Он сам мог быть превдохновенным,
Но плел хитон лишь для себя...
И столб тоски стоял нетленный,
Глядел неглядя и любя.
И строфы, пнутые коленом,
Явились в снеге, как в звезде!
И столб тоски! Он БЫЛ нетленным!!
Он рос повсюду... Сплошь. Везде!
...Осколки детства засыпали
Полуживую жилу в такт.
Во пнях сирени засыпали
Уроды слова и креста.
ТРЕТИЙ АКТ
Белый занавес спустился
На затоптанную сцену...
Свет расплавился, сгустился,
И актеры новой смены
Будут более одеты -
Замудренные костюмы
Их покроют как газеты
Жителей теплиц и трюмов.
В полуобморок собаки
Упадут в предчасье ночи,
Закопаются бараки -
Помирайте, кто, где хочет!
По углам нет затемнений
И миниатюрной жизни...
И ступени вверх, на сцену,
Слиты белым, вплоть до нижней.
Мишурой суфлер засыпан
И не слышно больше реплик,
В яме - грустная сюита
Души сверхминором слепит.
Зал застыл как перед вздохом!
Лица как ноябрьский мрамор!..
Это хорошо и плохо -
Третий акт в оконной раме...
ДЕПРЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕССИЯ
Даже не звучит ни ноты музыки вокруг,
Не звучит и собственное имя.
Каждый раз при приземлении впадаю в узкий круг
И вижу перекрученное вымя...
Депрееееееессия приснилась как корабль на белом фоне...
Я не видел сломанных мостов
И в детстве не мечтал о поп-звезде и мелофоне,
Не соблюдал общественных постов...
Как по тревоге, сбросимся с высотки-колокольни!
Распишем счастьем денежный уклад!
Распределять не станем ни сценарии, ни роли!
Не будем жить сознаньем - "где-то клад!"
...Как дерево - страшней и старше нету,
Без выбора стою я над пивнухой
И слушаю затертую кассету
С альбомом "Перекос, театр и слухи".