Стоянка находилась рядом с городской площадью. Поначалу Тимофей Иваныч устроился сторожем на стоянку. Ему выдали синюю форму с пришитым знаком неизвестного содержания, крепкие сапоги, чтобы прохаживаться в дурную погоду, и даже ружье, конечно же, без патронов. Как-то на городской площади организовался праздник. Что праздновали, было не ясно, но веселье проникало повсюду. Иваныч поднялся, поглядел в окошко, увидел за забором стоянки множество воздушных шариков и довольных лиц. Он решил отлучиться на минутку - посмотреть событие. Ружье взял с собой, но накрыл тряпкой, чтобы не смущать людей. Вскоре проник в толпу, оттолкнул шарик, приземлившийся прямо на лысину, да и слился с весельем. Развлекали людей заезжие артисты. Что они показывали и как шутили, по сути, никто не понимал, но всем это нравилось. Иванычу тоже все понравилось, но долг был выше желания, и он побрел обратно к стоянке, наблюдать за происходящим через окошко.
Праздник помельтешил еще пару часов, а потом все разошлись. Иваныч погрузился в памятные мысли. Уже лет шестьдесят прошло, как в их деревню заехали артисты, насмешили, обрадовали, запомнились на всю жизнь. А в том момент все вспомнилось, будто это было только что. Иванычу стало приятно от мыслей и возврата давних чувств. Он забылся и, будто даже вздремнул, как в его будку постучались.
- Кто же это? - прошептал он себе. Пошел, открыл дверь.
На пороге стоял человек, наряженный в костюм зайца.
- Ого! - вскрикнул Иваныч. - Ты кто?
- Да артист. Нас пригласили на праздник. Я переоделся, а тут с моей одеждой кто-то смылся. Вот и хожу так. У тебя нет чего набросить? Не могу же я так домой поехать?
- Хе, - усмехнулся Иваныч, - да заходи.
Человек зашел. Выглядел он как большой белый заяц, с высокими ушами, пушистым хвостом, все время улыбающийся.
- Ох, продохнуть хоть, - человек расстегнул костюм, вылез из него, остался в одних трусах. - Понимаешь, приходится прыгать несколько часов, вот мы и раздеваемся. Если еще одежду под этой дурью носить, то совсем смокнуть можно. Дурдом, в общем.
- Погоди, поищу что-нибудь. Давай чайку.
Иваныч налил гостю стакан чая, порылся в шкафу, достал старые штаны и свитер.
- Ну, выручил, дорогой. Я завезу это обратно.
- Да, ладно, - Иваныч отмахнулся.
- А можно, я у тебя оставлю зайца этого? Можешь поносить, если хочешь, хе-хе.
- Оставляй. А что, симпатичный заяц. Мы в детстве о таких и не мечтали. Приехали, помню, артисты. Что делали - никто не понимал. Наверное, шутили как-то. А потом вспоминали долго, сами играли в артистов.
- Я заеду, заберу потом костюм, и тебе одежду эту привезу.
- Да какой вопрос, конечно. Я тут через день. Иногда и по ночам.
Человек уехал. Иваныч положил костюм в шкаф и забыл про него. Уже спустя месяц, когда случайно открыл шкаф, то вспомнил и задумался, чего же добрый артист не заехал и не забрал столь важную для себя вещь.
- Наверное, работу нормальную нашел. Ну и хорошо. Все лучше, чем прыгать, как заяц.
Иваныч нерешительно взял костюм, подошел к зеркалу, приложил к себе, посмотрелся, хихикнул. А потом и одел его. В зеркале увиделся большой заяц с вытянутыми вверх ушами, белый, немного нелепо улыбающийся.
- Тимка - заяц, - прохрипел Иваныч. - Прыг-прыг, под кусток. - Он сложил руки по-заячьи.
Внезапно в дверь постучались. Иваныч, не торопясь, подошел и открыл. Это была Зина - подруга Иваныча, которой, как правило, дома делать было не чего, и она приходила к нему почесать языком, обсудить политику и культуру, в общем, скоротать время. В этот раз она сделала шаг назад и, не успев вскрикнуть, упала навзничь.
- Ой, Зин, ты что, - подскочил Иваныч.
- Тимка, ты? - еле выговорила Зина, - что с тобой такое?
- Ничего. Это костюм такой. Артист оставил. Вот, примерил.
- А, понятно, - Зина пришла в себя, зашла и села на свое привычное место. - А чего ты улыбаешься все время?
- Это не я, это костюм такой, заяц улыбающийся.
- Знаешь, я думаю, что те, кто все время улыбаются - они того, - Зина покрутила у виска.
- Рассказывай, как делишки то.
Зина налила стакан воды, огляделась, как обычно. Все темы они уже обговорили, поэтому приходилось повторяться.
- Не знаю, куда страна катится. Цены опять подняли.
- Не говори, - поддержал ее Иваныч.
- Придется скоро нам всем зайцами стать и траву пойти клевать.
- Это птицы клюют, а зайцы просто едят, как люди. Вот так, - Иваныч показал, как зайцы берут траву и кушают, чем вызвал смех Зины, - видишь, развеселил тебя немного.
- А у меня ведь нет никого кроме тебя, Тимка, - Зина снова стала грустной. - Как своего схоронила, так и не живу совсем.
- Да и я не живу, - ответил Иваныч, - то есть, как не живу? Живу! Нормально живу. Интересно ведь жить. Каждый день новости разные.
Директор стоянки, человек влиятельный и уважаемый в городе, редко навещал своих подчиненных. Приходил он чаще всего по вечерам, иногда в компании друзей, как правило, пьяненький. На Иваныча он каждый раз кричал, да так громко, как только мог. Видимо, друзья все больше уважали его за конкретику и характерность, и с каждым разом его авторитет все поднимался. Иваныч на эти крики уже не обращал никакого внимания, так как знал, что если его уволят, то желающих на такую работу не найдется и попросту придется его вернуть.
В тот вечер директор пришел один, но как обычно, опьяненный очередным праздником. Он сурово постучался, а когда Иваныч открыл дверь, то упал, да сильнее и громче, чем упала Зина.
- Ты кто? - промямлил директор. - Ты за мной? - на его лбу выступил пот. Иваныч не ответил. - Погоди, у меня же семья, я же не могу так просто, - казалось, он отрезвел, но страх взял верх над всякой трезвостью.
- Скажи, у кого в лесу самые большие уши? - спросил Иваныч важным тоном.
- У тебя, - безо всяких сомнений ответил директор.
- А у кого самый пушистый хвост?
- У тебя.
- А у кого самые быстрые лапы? - Иваныч спросил еще суровее.
- У тебя, все у тебя, - директор пополз назад на спине, вытирая с асфальта грязь, - погоди, не забирай меня.
- То-то, - Иваныч закрыл дверь, оставив директора на улице, - ну все, теперь я уволен навсегда, - сказал он Зине, которая все это внимательно наблюдала.
Так и вышло. Когда директор окончательно пришел в себя, то вытолкал Иваныча из сторожевой будки, не дав ему даже переодеться. Зина пыталась что-то возразить, но директор вытолкал и ее. Так они пошли, оставляя эти места навсегда.
- Может, не стоило тебе с ним так?
- А как с ним еще то? Это же они, директора нам жить не дают. Вот бы ко всем к ним такие зайцы пришли однажды. Может, и жить легче бы стало. Смотри, как интересно получается: когда к детям приходят зайцы, то дети радуются, смеются, а когда к директорам, то те в страхе падают. Ты смотри только, какой дурак. Он подумал, что это смерть его пришла. Да разве смерть как заяц приходит? Совсем мозги пропил.
- Кто его знает, как она приходит. Может и как заяц.
- Если так, то я в этом наряде ее и встречу. Вот удивится. Придет, подумает, что напугает сейчас. А тут такое! Посмотрим: кто кого!
- Была бы у тебя вторая такая одежда, я бы тоже так встретила. Вместе бы ее встретили. Не так страшно, хотя бы.
- А ты сшей такую. Или просто представь, что ты тоже заяц, или зайчиха.
Зина захохотала. Она сложила руки по-заячьи, скакнула. Иваныч тоже скакнул. Они представили себя зайцами в поисках еды, через боль в спине, наклонись к земле, сорвали траву.
- Ешь, - строго сказал Иваныч. - Зайцы едят траву.
- Ты первый, - с некоторой неуверенностью ответила Зина.
Иваныч расстегнул костюм, положил траву в рот, разжевал и проглотил. Зина сделала то же самое.
- Теперь мы настоящие.
Природа раскрыла для них новые виды и даже воздух: видимый, водянистый, слегка дрожащий. Они прошли через этот воздух, покинули привычные мысли и блуждания, оказались среди высоких трав, красивых, полных силы и жизни. Тела наполнялись твердостью, боли старости исчезали.
- Раньше бы я задумался, где мы. А сейчас мыслей нет. Знаю, что дальше еще интереснее будет. И даже если назад повернем, все равно назад не вернемся. Иное тут все.
Там, где заканчивалось видимое, появился непонятный силуэт. Зина с некоторым страхом прижалась к Иванычу. Еще несколько мгновений и они смогли разглядеть идущего. Это был некто, одетый в схожий костюм улыбающегося зайца с оттопыренными ушами. Зина потянула Иваныча назад, но тот показал видом, что глупо поворачиваться, ведь их уже заметили. Ничего не осталось, как подождать, пока заяц приблизится.
- Доброго дня, сочной травы, - заяц почтительно кивнул Иванычу.
- И вам того же, - ответил Иваныч.
- А это кто с тобой? - заяц указал на Зину.
- Это? Свои.
- Какие же это свои? - забеспокоился заяц.
Иваныч указал Зине на траву. Та, сходу словила его задумку, схватила несколько крупных травинок и запихнула себе в рот.
- А, понятно. Скрываетесь, - вздохнул заяц, - не поможет. Лиса распознает. Она здесь вчера проходила. Пойду. Надо своих искать.
- Ага, счастливо.
Заяц побрел дальше. Иваныч и Зина посмотрели ему вслед, повернулись, пошли дальше.
Открывались новые места, сложные, трудно мыслимые.
- Ого, - тихо сказал Иваныч, но тут же спрятал возникшее восхищение как можно глубже.
- А что это вокруг? - испуганно спросила Зина
- Лучше не думать. Это то, что вокруг... Оно ждет, что мы будем думать о нем и разгадывать его. Небось, и уловки приготовило. А мы вообще не будем думать об этом. Просто дальше пойдем. А то и сгинуть можно с мыслями разными.
- А чувствовать это можно?
- Лучше и не чувствовать. А то оно, раз за мысли не смогло зацепиться, так за чувства будет.
- А ты знал хотя бы, что цвета такие бывают?
- Не знал, конечно, но удивляться тоже не стоит. А то оно за удивления наши зацепится. И не бойся, главное. За страхи зацепится уж наверняка, будет даже хуже, чем раньше было. Я и раньше к особой сложности так относился. И ничего, выжил.
Свет вместе со всей природой перестал быть понятным. Невдалеке появился новый заяц, столь же увлеченный, идущий навстречу. Иваныч внутренне подготовился к встрече, кивнул Зине, чтобы та не забыла жевать траву. Как только заяц приблизился, Иваныч выкрикнул:
- Доброго дня, сочной травы.
Заяц благодарно закивал.
- Вы же не в ту сторону идете, - несколько удивленно сказал он. - Я там был, там нет ничего.
- А мы там были, - Иваныч махнул рукой в сторону, откуда они пришли, - там тоже ничего путного. Идем, куда идется.
- Сложно все стало. Земля тяжелеет, непонятностей набирается. Лисы хитры стали. Что делать то?
- Убежден, что у лис те же проблемы. И на них кто-нибудь охотится, и они бегут, а места не найти. И покой для них тоже усложнился. Ты, наверное, думаешь, что смерть как лиса приходит?
- Конечно.
- Глупости это все. Я знал одного человека, так он подумал, что смерть как заяц приходит. Увидел зайца, испугался.
- Глупый совсем.
- Ага, глупый. Лисы, наверное, думают, что смерть как человек с ружьем приходит. А я и был не так давно человеком с ружьем и ни к каким лисам перед их смертью не ходил. И боялись меня меньше, чем когда я зайцем стал.
- Я же говорю, сложность стала немыслимой. Смерть, видимо, тоже сложной приходит, так, что не распознаешь ее.
- Пройдет это все. Это мир защищается так. Он тоже боится смерти.
Они подошли к новым травам. За открытым местом с редкими деревьями, кустами и мусором, виднелись незнакомые дали, уже несложные, манящие.
- Туда нельзя, - заяц заметил взгляд Иваныча, - не думай даже. Там лисы живут.
Иваныч кивнул Зине, указав, чтоб та выплюнула траву. Сам же молча, не торопясь, снял костюм, отряхнул одежду.
- Лисы живут, говоришь? - он приобнял Зину. А Зина положила голову на плечо Иваныча, предвкушая красоту и ясность лисиных владений.