Камень, который хотел найти друга

Жил был камень. Он жил обыкновенной каменной жизнью долго-долго, так долго, что уже не мог сказать, сколько ему лет, потому что не знал, как называется такое большое число. Он помнил странных существ, похожих сразу и на громадных раков, и на огромных скорпионов, которые плавали над ним, когда он лежал на дне моря. Он вспоминал, как море высохло и как его втаптывали во влажную землю лапы чудовищных динозавров. Он помнил, как волосатые руки ещё не людей, но уже не обезьян, хватали его и колотили о другие камни, пытаясь высечь искру, чтобы развести огонь.

У камней не принято ходить друг к другу в гости, каждый камень живёт сам по себе и не рассказывает сородичам о своих радостях и печалях. По правде сказать, они вспоминают о других камнях только тогда, когда в грохоте лавин стремительно спускаются с гор. Рёв камнепадов это на самом деле дружеские возгласы катящихся вниз камней, кричащих на своём каменном языке своим собратьям на склоне: Просыпайтесь! К нам! К нам! Катимся в долину!. А скатившись в долину они тесно прижимаются друг к другу и, убедившись, что ничто не может их потревожить, снова замыкаются в себе не замечая, как мимо протекают годы и столетия.

Но тот камень, с которого началась эта история, был не такой, как все. Он страдал от одиночества. Он хотел, чтобы кто-нибудь слушал его рассказы а ему было что рассказать и чтобы с ним делились своими заботами и болтали об очень-очень важных пустяках. Нельзя сказать, что он был совсем уж одинок. Мох укрывал его с северной стороны, ящерица грелась на нём в жаркий полдень, муравьи прятались под ним от дождя, даже лесник любил иногда присесть на него и выкурить трубочку. Но они его только использовали. Не назовёшь же ты другом зубную щётку, хотя...

Камень оказался не совсем обыкновенным. В нём была кварцевая жилка, а в этой жилке зелёная капелька величиной с голубиное яйцо, красивый, полупрозрачный камень-самоцвет, который люди называют халцедон, он то и был

сердцем камня. И душа камня, вместе со всеми воспоминаниями и мыслями, жила как раз в этом зелёном сердце. Как то раз каменных дел мастер проходил мимо, заметил красивый камушек, аккуратно отколол жилку с самоцветом и прихватил её с собой в мастерскую. На следующий день был открытый урок, на котором мастер шлифовал разноцветные камни, а дети учились делать для них оправы и вставлять в них сверкающие обработанные самоцветы.

Зелёный камень достался одной девочке и, хотя там было много красивых камней, что-то в этом зелёном халцедоне было не совсем обычное. На него смотрели дольше, чем на другие камни, хотя, по правде сказать, были там камни и покрасивее. Мастер сказал, что такое иогда бывает и это значит, что этот камень талисман, который помогает исполнять желания, то есть если вечером его положить под подушку и загадать желание, то это желание, скорее всего, сбудется.

Девочка очень обрадовалась, что ей попался такой необыкновенный камень, настоящий помощник по исполнению желаний. Вечером она клала свой талисман под подушку, вспоминала минувший день и загадывала желание. Иногда она даже шептала желание, чтобы талисман лучше расслышал. Камень старался изо всех сил, но что он мог поделать, он ведь был обыкновенным камнем, а никаким не волшебником. Да и сказать по правде, за всю свою долгую-предолгую жизнь он не встретил ни одного волшебника. Поэтому он поступал так же, как его маленькая подруга он просто изо всех сил хотел, чтобы её желание исполнилось. И иногда правда, очень редко! какое-нибудь желание вдруг исполнялось! Это бывали чудесные дни, и в такие дни камню казалось, что это он помог осуществиться мечте, хотя по своей древней мудрости и понимал, что это не так. Но это нисколько не уменьшало радости от сбывшегося.

А по ночам, лёжа под подушкой, камень рассказывал девочке истории, которые на самом деле происходили на его глазах, или чудесные волшебные сказки, которые он напридумывал за долгие годы одиночества. Некоторые, самые древние истории были так непохожи на сегодняшний день, что казались сказочнее самой необычной сказки. Камни говорят так медленно, что девочка не могла ничего услышать и понять, но, к счастью, что-то из рассказанного превращалось в сны в разные сны, и в радостные, и в печальные, и в просто страшные, но всегда интересные. Утром, проснувшись после такого сна, девочка доставала из-под подушки свой талисман и прятала его в карман, и камень знал, что сегодняшней ночью девочка услышала его рассказ. А когда ничего не снилось, она частенько забывала свой талисман под подушкой.

И ещё камень думал, что наконец-то нашёл друга, который делится с ним своими радостями и печалями, пусть в виде пожеланий, но ведь желания бывают разные. Можно попросить, чтобы завтра купили мороженое, а можно чтобы мама с папой скорее вернулись из командировки, или чтобы заболевшая сестричка быстрее выздоровела.

И ещё он думал, что немного жаль, что девочка даже не подозревает, что самые интересные сны ей рассказывает он, её зелёный талисман, но ведь не обязательно сделать доброе дело и кричать об этом на весь белый свет.

И пока его каждую ночь кладут под подушку, их дружбе ничего не грозит.

Камень Голубой Мечты

Жил был камень. Пожалуй, даже не камень, а целая скала из чудесного, редкого синего гранита с неповторимыми переливами. Он жил в скалистых горах, где скульпторы издревле искали камни для своих каменных фантазий, а камнетёсы добывали плиты для украшения залов и облицовки фасадов зданий. Там было много чёрных, красных и белых скал, попадались зелёные глыбы, но синий камень был только один. Не то, чтобы он прятался, нет, совсем нет! Наоборот, он так гордился своей исключительностью, что расположился посередине самой большой из множества крошечных полянок, которых было так много в этих горах. Больше всего его огорчало то, что эта самая большая полянка была такой маленькой и узенькой, что одновременно посмотреть на камень могли только два-три человека. А он-то мечтал об огромном амфитеатре, до отказа заполненном восхищенными зрителями, совсем как на концерте модных музыкантов или на финальном матче первенства мира по футболу. И чтобы все они кричали А-ааа-а!, и восхищались его красотой, и громко обсуждали тонкости преломления света в слюдяных прожилках. А он бы переливался в солнечных лучах и приговаривал

Ах, пожалуйста, не прикасайтесь ко мне, я боюсь щекотки!

Люди бы прислушивались к этому негромкому кокетливому рокоту ведь камень-то говорил на своём каменном языке! и говорили

Какая тонкая и ранимая душа у этого камня! и шли делиться с другими людьми вестью о необыкновенном, выдающемся камне.

В тех горах было так заведено что тот, кто приходил искать камни для своих работ, сначала, как только входил в первое, самое большое и самое длинное ущелье, громко звал Духа Гор и просил его помочь найти что-нибудь подходящее. Духу Гор не нужны были подарки и просьбы, но он очень любил послушать, что же такое задумал мастер и, если задумка ему нравилась, приводил мастера в те места, где ждали своего часа подходящие камни. Если задумка оставляла Духа Гор равнодушным, то он просто не мешал мастеру искать то, что тому было надо, но и не помогал, и поиски могли длиться неделями или даже месяцами. Если же замысел мастерового не нравился Духу Гор или вовсе казался ему ужасным, ничего, кроме простых булыжников такой человек не находил, как он ни старался.

Путников, которые пришли просто полюбоваться этим садом камней в горах, Дух Гор водил по самым красивым и самым необычным местам и, вернувшись домой, эти люди с удивлением слушали неудачников, которые не видели в горах ничего, кроме серых булыжников.

Многие мастера, прослышав про необычный камень, просили открыть его для них, но ни одна из задумок не нравилась Духу Гор. И правда, жалко превращать такую красоту в бездушные чаши и вазы, а люди, высеченные из голубого камня, какими бы красивыми они не вышли, казались бы посиневшими от холода. А что ещё можно вырезать из большого камня?

Но вот как-то раз на рассвете ко входу в ущелье подошёл новый человек и громко позвал

Дух Гор! О Дух Гор! Помоги мне! Я придумал!

Дууумал, ...у-умал, ...а-а-ал прокатилось по горам эхо.

Что задумал ты, мастер, что тревожишь меня в этот предутренний час? пророкотал Дух Гор.

Я хочу изваять Голубую Мечту!

Хмм... задумался Дух Гор, припоминаю я что-такое... Вроде как Данила-мастер мечтал высечь каменный цветок и что-то там произошло между ним и Хозяйкой медной горы... А этот неизвестный парень может быть, только пока неизвестный? мечтает о Мечте... Может, пусть попробует?

На что же она будет похожа, эта твоя Мечта? спросил Дух Гор.

Не моя, это Мечта для всех!

Ну, хорошо, для всех так для всех, и что же это такое будет?

Я ещё сам не знаю, честно признался мастер, надо посмотреть и спросить у самого камня, во что он хочет превратиться.

Этот мастер всегда так поступал. Он мог спросить у камня, не хочет ли тот стать, например, мальчишкой, и если чувствовал, что камень не хочет быть мальчишкой, поскольку он уже солидный, всеми уважаемый камень в летах, а хочет превратиться в капитана первого ранга, что больше подходило бы к его теперешнему положению делать нечего, приходилось либо знакомиться с жизнью и свершениями капитанов первого ранга, либо искать другой камень.

Хммм... А пусть, пожалуй, попробует, решил Дух Гор и привёл мастера к синему камню.

Камень очень понравился мастеру и он осторожно спросил, не хочет ли тот сделаться символом мечты?

Мастер очень понравился камню и он ответил, что, пожалуй, готов согласиться.

Духу Гор очень понравились и камень, и мастер, и то, как они нашли друг друга.

И мастер перевёз камень к себе домой.

И мастер принялся творить.

Чего только он не перепробовал!

И прекрасных девушек, мечтающих у голубого моря о принце на голубом коне.

И мальчишек, мечтающих подняться на голубом воздушном шаре к голубой звезде Сириус.

И путника, бредущего по выжженной пустыне и мечтающего о роднике с голубой водой.

И одиноких, которые с надеждой вглядываются в голубую даль небес, надеясь хоть там отыскать любящую душу.

И странных летучих рыб, мечтающих взлететь к голубому небу и счастливо парить над голубыми волнами.

Всё было то, да не совсем то.

К тому же камень не переставая жаловался, что ему щекотно, что его совершенно не ценят, что от него отсекают слишком много бесценного материала и что не для того он родился на свет, чтобы волей какого-то недомастера превратиться в сопливых вертихвосток или того хуже, в летучих килек. Камень становился всё меньше, жалобы его всё громче, а на полу становилось всё больше голубого песка, сыпавшегося из-под резца мастера-камнереза.

Мастер совсем исхудал от переживаний, перестал спать и часто забывал об обеде и ужине.

Наконец, совсем отчаявшись, отправился он снова к Скалистым горам и позвал Духа Гор.

О Дух Гор! сказал он я понял, все мечтают о счастье, и нужно делать не мечту, а сразу Счастье! Покажи мне ещё один камень, я попробую, а то тот, что ты дал мне в прошлый раз, почти закончился.

Счастье... сказал Дух Гор все знают, что такое счастье, пока их не попросят рассказать об этом словами. Ты думаешь, что с камнем будет по другому?

Да, потому что я знаю, что счастье это когда добро побеждает зло.

Ты так думаешь? Тот счастливчик, что выиграл главный приз в лотерею, ничего и никого не побеждал. Вот, послушай старую-старую притчу:

Что такое счастье спросили у мышки. Счастье это когда исчезнут все кошки, ответила та.

Что такое несчастье спросили у кошки. Несчастье это когда будет съедена последняя мышка, ответила она.

Ступай и попробуй обойтись тем, что осталось вздохнул Дух Гор. Оста-алось, оста-а-а, о-о-о прокатилось по ущельям и затихло далеко в горах.

Мастер отправился в обратный путь.

Весна была в самом разгаре, всё цвело, и больше всего вокруг было маленьких бледных цветочков.

Как их много! подумал мастер наверное, не меньше, чем всех желаний и мечтаний! Вот если бы каждый из них мог исполнить одну чью-нибудь мечту!

И тут он вдруг понял, что ему делать с оставшимся у него камнем, нет, пожалуй, уже не камнем, а камушком. Он пришёл в мастерскую, где на верстаке, на куче голубого песка стояло то, что осталось от камня, решительно разбил его на мелкие кусочки и перетёр кусочки в песок. Потом собрал с пола все голубые песчинки, вышел из дому и отправился туда, где видел поляны маленьких бледных цветов. В каждую цветочную чашечку он клал голубую песчинку, и бледные невзрачные цветочки превращались в россыпи голубых цветов. Эти цветы стали называть незабудками, чтобы они всегда напоминали счастливым, ослеплённым своим счастьем и отчаявшимся, ослепшим от своего несчастья, что есть, есть где-то на свете Голубая Мечта, для каждого своя и в то же время одна на всех.

Камень, который подружился с лягушкой

Жил был камень. Где только он не жил и кем только он не был за свою долгую-долгую каменную жизнь. Он жил и на морском дне, и на вершине горы, он был частью скалы, неподвижно застывшей над бушующим морем, и частью лавины, стремительно несущейся с горы в долину, но всё это было не то. Во всём этом было что-то очень массивное, тяжеловесное, даже неистовые камнепады поражали прежде всего неодолимой мощью.

Наш камень томился неподвижностью. Как он завидовал тысячам птиц, которые устраивали свои гнёзда на скале в те времена, когда он, вместе со своими товарищами, такими же камнями, как и он, был скалой, и волны студёного моря с рёвом дробились о его подножье, а на уступах и в расселинах голосили птенцы, требуя рыбы РЫБЫ РЫ-Ы-ЫБЫ ! от своих родителей, вьющихся над волнами. Тени птиц скользили по вершине, и камень пытался уцепиться за них и взлететь в небо, но из этого ничего не получалось.

Эх, видно, тяжеловат я для полётов думал камень может, лучше выучиться плавать? Вон, рыбы летают в воде не хуже птиц, только не над землёй, а надо дном, над подводными лесами из водорослей.

Но тут он вспоминал, что, когда он договаривался с другими камнями стать камнепадом, и они все вместе с весёлым , как им казалось, грохотом скатывались в море или в горное озеро, никто из них никогда больше не всплывал на поверхность и не выделывал круги и петли в толще воды.

Нет, видно, и океан не для меня печально вздыхал камень. Жидковата вода. Ну да не беда, познакомлюсь-ка я получше с жителями суши, уж что-что, а земля меня точно выдержит.

Надо сказать, что к тому времени, когда камень решил получше присмотреться к суше, море давным-давно отступило от скалы, сама скала разрушилась и выпустила на волю все камни, из которых она была сделана, и теперь наш камень лежал на берегу лесного озера. Он стал присматриваться к лесным обитателям, потому что хотел найти среди них учителя, который бы научил его, как преодолеть так надоевшую ему неподвижность.

Первым из травы появился Ужик. Изящно извиваясь он подполз к камню, заполз наверх и, свернувшись кольцами, стал греться на солнце. Ужик лежал совершенно неподвижно, его широко раскрытые глаза смотрели прямо на солнце.

Совсем как я подумал камень, может, попросить его стать моим учителем, он меня быстро поймёт и научит. Научит... Научит неподвижно греться на солнце? Да я вроде и так это умею, а извиваться всё равно не смогу.

Вдруг Ужик несколько раз быстро-быстро высунул язык так ужи нюхают воздух прижался к камню, тихо скользнул в траву, разматывая свои кольца, и притаился там. Камень с завистью смотрел на Ужика и думал, что так изгибаться у него никогда не получится, каменная гордость и твёрдость не позволят. А ещё он подумал, что так вытянуться в длину и ужаться в ширину, чтобы можно было сворачиваться в кольца, у него тоже вряд ли получится.

Из травы выскочила ящерка, облизнула свои глаза языком, заодно понюхала воздух ветер дул от неё в ту сторону, где притаился Ужик, поэтому она не унюхала ничего подозрительного, взобралась на камень, внимательно осмотрелась вокруг, улеглась на том самом месте, где минуту назад лежал Ужик и зкрыла глаза, наслаждаясь полуденной жарой. Ящерка лежала так неподвижно, что её можно было принять за отломившийся сучок.

Иш ты подумал камень да они тут все мастера по части неподвижности, почти такие же, как и я сам.

Тут он заметил, что Ужик медленно-медленно поднимает голову, так медленно, что если смотреть прямо на него, ничего заметить не получится. Для того, чтобы заметить движение, нужно было отвернуться, подождать минуту-другую и снова посмотреть на Ужика, и тогда окажется, что голова изменила своё положение и приподнялась чуть-чуть выше.

Что это он? подумал камень. Но Ужик прекрасно знал, что он делает. Как только его глаза поднялись над травой, он бросился на ящерку и стал стискивать её в своих объятиях, быстро обвиваясь вокруг неё. Ящерка мгновенно очнулась, дёрнулась изо всех сил, упираясь всеми четырьмя лапками в камень и бросилась наутёк, оставив в объятиях ужика свой извивающийся хвост. Ужик обнаружил, что добыча внезапно закончилась, разжал кольца, поднял голову и осмотрелся вокруг. Вдалеке трава колыхалась, как будто озеро, по которому мчится невидимая моторка это удирала ящерка, а перед ним на камне извивался хвост, который она отбросила.

Ну вот, опять глаза подвели, хвост с головой перепутал! сокрушённо вздохнул ужик и одним щелчком сбросил извивающийся хвост с камня.

Что ты делаешь закричал камень зачем ты оторвал хвост да ещё и зашвырнул его в траву, может, его ещё можно пришить!

Да что я, нарочно, что ли? ответил Ужик. Это она сама сбросила свой хвост, чтобы я принял его за настоящую ящерицу. Ей-то что, через неделю отрастит новый, а я опять остался без обеда. Беда с этими ящерицами, уж больно ловко научились они подсовывать нам свои хвосты, так недолго совсем исхудать и превратиться в червяка. И что потом прикажите, землю есть?

Камню гоняться за прыткими ящерицами вовсе не нравилось, а перспектива превратиться в червяка ещё меньше, и он раздумал идти в ученики к ужику тем более что тот, скорее всего, заставит его худеть и вытягиваться в длину.

И стану совсем как червяк подумал камень и стал ждать кого-нибудь, кто бы ему понравился и кто согласился бы стать его учителем. Не такое это оказалось простое дело. Мышки были слишком малы и суетливы, барсуки норовили спрятаться под землёй от солнечного света, ну совсем как кроты. Лоси да олени больно били копытами по камням, а камню вовсе не хотелось обижать своих братьев. И, главное, все они на его взгляд имели неприлично длинное тело, конечно, не такое длинное, как у ужика, но всё же... А некоторые, например, лиса, пытались казаться ещё длиннее, размахивая пушистым хвостом. Нет, такую красоту камень решительно не понимал.

Камень затосковал и совсем было собрался смириться с длиннотелым уродством, как вдруг...

На тропинке появился восхитительный зелёный движущийся камень.

А потом он взлетел вверх!

А потом ещё подпрыгнул.

И ещё.

И очутился прямо перед нашим камнем.

И он был восхитительной, почти круглой формы.

А потом он ещё и квакнул!

Кто, кто ты?! закричал камень. И я... Научи меня! И я тоже хочу! Ты такой красивый! Ну пожалйста, ну научи...

Чему ты хочешь научиться? спросил лягушонок, ведь это он прыгал по тропинке. Ловить комаров?

Ка... Каких комаров? Зачем?

Каких, каких! Этих мелких кровососов. Вкусных, между прочим.

Неееет...

Может быть, плавать? Кажется, для этого ты слегка тяжеловат.

Нет, нет, плавать, конечно, здорово, но не сейчас, меня вода не очень держит.

А чему тогда?

Как ты, взлетать в небо!

Это тебе к птицам.

Нет, с птицами я пробовал, когда был скалой, ничего не вышло. Я хочу как ты, вверх-вниз, вверх-вниз.

Ааа, ты хочешь научиться прыгать! Это другое дело, это я могу, только для этого нужны лапы. Ты можешь отрастить четыре лапы?

Нееет, а это обязательно?

Видишь ли, квакнул лягушонок, наши хотелки должны хоть немного соответствовать нашим возможностям. Ты же не хочешь попробовать прокатиться на Луне?

Что же это, мне так и придётся навсегда остаться камнем и ждать, когда меня превратят в неподвижный монумент? испугался камень.

Погоди, прежде, чем плакать, неплохо подумать, чем помочь беде. Можно, я спрячусь под тебя и подумаю в тени, а то тут слишком жарко, да и не ровен час аист пролетит.

Аист? Пролетит? Но мы же не собираемся летать.

Да, но аист может собраться перекусить.

Ну и на здоровье!

Ква, это смотря чьё здоровье, разве ты не знаешь, что любимое блюдо аистов фрикасе из лягушки!

Ой, извини, я не знал. Там, далеко на севере, где я родился и вырос, нет ни аистов, ни лягушек...

Да ладно, с кем не бывает. Ну, я полез в тенёк, подумаю. Может, немного вздремну, ты не волнуйся и не буди меня

Давай. Хорошо бы ты что-нибудь придумал, ты же лучше меня знаешь, что здесь да как, а я всё время попадаю впросак.

Лягушонок забрался под камень и там замер. Иш, ещё один мастер по неподвижности, добродушно усмехнулся камень. День сменился вечером, зажглась и погасла вечерняя заря лягушонок не шевелился. Прошла ночь тишина. Солнце поднялось над противоположным берегом озера, и тут из-под камня раздалось лёгкое поквакивание и на свет божий выполз лягушонок. Улыбка сияла во всю ширь его лягушачьей мордочки.

Ну... Ты придумал?

Кв-ага. Может, не совсем то, что ты ожидал, ну да что имеем... Ты слыхал когда-нибудь про блинчики?

Нет.

Ну, это такие круглые, которых жарят на сковородке.

На сковородке?

Кв-ага, на такой плоской сковородке, и блинчики получаются тоже плоскими.

Ну и что?

Да посмотри на себя, ты вон приплюснутый, а одна сторона у тебя и вовсе плоская, как блин.

И что?

А то, что есть такая игра, пускать блинчики по воде. Берут плоский камень и кидают его в озеро так, чтобы плоской стороной он ударился о воду, отскочил, снова ударился, и снова, и снова. Иные камни скачут почти как я, а расходящиеся по воде круги похожи на растекающиеся блинчики. Кто испечёт больше блинчиков, тот и победил. Понимаешь?

Да, но... Я же после первого раза утону, я же говорил тебе, что не очень дружу с водой.

Нет, ты не понимаешь. Удачных камней совсем немного, и если кому-нибудь попадается такой удачливый камень, то тот, кому он попал, с ним не расстаётся и достаёт из любой воды. Не нужно тебе становиться ни рыбой, ни птицей, ни даже лягушкой, тебе просто надо стать таким счастливым камнем.

Здорово! Я знаю, что я это смогу, только... Только что, если я потеряюсь на дне?

Да, есть такое, но я вижу по крайней мере два выхода. Во-первых, ты можешь подождать, пока озеро высохнет и тобой снова станут играть в блинчики. Ты же камень и можешь этого дождаться.

У-ууу, так долго

Ну, если это не нравится, то я могу доставать тебя, я же умею нырять, а ты иногда закрывай меня от аистов.

На том и порешили. Лягушонок теперь часто приходил к камню, когда того оставляли на берегу, залезал под него и рассказывал новости с озер и болот. А камень хвастался своими успехами. Камень оказался настоящим чемпионским камнем и почти никогда не проигрывал, а терялся всего только пару раз, и то лягушонок его быстро находил и вытаскивал на берег. Ему это было нелегко, потому что камень был куда больше лягушонка, но что не сделаешь для хорошего друга.

Сегодня каждый может увидеть этот чемпионский камень, потому что в наши дни стало много соревнований по пусканию блинчико и даже проводится Чемпионат мира:
https://www.theguardian.com/lifeandstyle/2019/nov/01/world-stone-skimming-championships-easdale

Камень, который любил кататься с горки

Жил был камень, который больше всего на свете любил кататься с горок. Ему нравилось неспешное путешествие на спине ледников, когда необозримые ледяные поля медленно сползали с северных невысоких гор вниз, на юг, к тёплым морям, выворачивая из земли камни и целые скалы и перетаскивая их вместе с собой. Передняя кромка ледника былы выше самого высокого дерева, да что там дерева, можно было бы поставить друг на друга несколько небоскрёбов, и то они не смогли бы приподняться над краем обрыва. В те времена то, что мы сегодня называем южными краями, скорее напоминало холодную негостеприимную тундру на побережье нынешнего Баренцева моря, тем не менее летом кромка ледника подтаивала, и камни, приехавшие вместе с ледником, срывались вниз и, кувыркаясь, ложились к его подножию. Камню казалось, что этот краткий миг падения, от которого захватывало дух, и есть смысл всей его каменной жизни.

Ещё больше нравилось ему с весёлым грохотом, от которого содрогалась земля, нестись с гор, увлекая за собой другие камни. Ему хотелось, чтобы грохот лавин не прекращался никогда, но всё кончалось на дне долины и приходилось ждать многие миллионы лет, пока на месте равнин вздыбятся новые горы, и с этих новых гор покатятся новые лавины. Хоть камень и имел каменное терпение, но ждать миллионы лет для того, чтобы разок прокатиться с горки и для него казалось чересчур долго.

Последний раз, когда камнепад с рёвом скатился в долину и пришла пора готовиться к миллионам лет неподвижного покоя, камню стало так обидно, что он громко позвал

Отец! О Отец всех камней, помоги мне!

Последний раз он обращался к этому могущественному и мудрому духу тогда, когда на Землю обрушился огромный астероид, тот, после которого начали исчезать динозавры. Камень очутился на самом краю кратера, пробитого этим астероидом, и очень боялся упасть вниз и навсегда пропасть с поверхности земли под обрушившимися стенками кратера.

Что случилось? глухо прозвучало из-под земли, с какой-то совершенно неимоверной глубины.

Я не хочу больше ждать миллионы лет, пока можно будет снова промчаться с лавиной под гору. Что мне делать?

Подожди, кажется, на Земле появились люди. Познакомься с ними, они обязательно что-нибудь придумают. Только будь осторожен, это может оказаться не совсем тем, что ты хочешь.

Люди действительно появились, и с ними вовсе необязательно было знакомиться, они сами знакомились со всеми, кто встречался им на пути и пробовали исследовать всё, что попадалось им под ноги.

Смотри, какая отличная каменюга! А наш-то журавль как раз охромел раздался как-то утром загадочный возглас неподалёку. И пока камень ломал голову, что бы это могло значить, несколько рук подняли его, взвалили на телегу и повезли куда-то по тряской дороге. Они остановились у колодца. Рядом с колодцем был врыт в землю высоченный столб, а к верхушке столба приделана длинная качающаяся жердь. На одном её конце висела жердина поменьше, к которой было подвешено ведро, а с другого конца приделана пустая корзина. Действительно, было очень похоже на журавля, который стоял на одной ноге и опустил клюв к колодцу.

Глядите, наши мужики противовес привезли! Наконец-то! Совсем замучились по сто раз на дню тяжеленное ведро из колодца поднимать! раздались возгласы вокруг. И пока камень оглядывался, пытаясь сообразить что да как, его положили в корзину, на всякий случай прикрыли крышкой, и он вдруг почувствовал, что взлетает! Это один из тех, кто привёз камень, взялся за нос журавля, опустил ведро в колодец и камень, конечно, поднялся вверх, ведь корзина была с другой стороны. А потом камень стал опускаться вниз, правда, не так быстро, как он привык, кувыркаясь с обрывов.

Вокруг заговорили все разом:

Совсем другое дело! Каменюка самое то, что надо, ведро само наверх идёт!

А опускать не тяжело?

Не, нормально.

Ну, спасибо, мужики!

Да ладно, чего уж там...

Погалдев ещё немного, народ стал расходиться.

Камень зажил очень непривычной жизнью. Целый день он то поднимался вверх, то опускался вниз и всё никак не мог понять, нравится это ему или нет. А потом в домах провели водопровод, журавль стал не нужен, его разобрали, а камень откатили в сторону и он снова неподвижно застыл на земле. Как же он теперь жалел о беспокойных днях у колодца! Конечно, это было не настоящее катание с горки, но куда как лучше чем теперь. Видно, снова придётся ждать, пока эта равнина вздыбится горами вздохнул камень и приготовился к долгому-долгому ожиданию.

Но на этот раз долго ждать не пришлось. Неугомонные люди придумали автомобили. Первые автомобили поначалу вышли смешными и неуклюжими, да и ехали чуть быстрее пешехода, но постепенно они делались всё лучше, всё быстрее, и когда по широким автострадам стремительно понёсся поток машин, встал вопрос как быстро и надёжно затормозить, если что случится? Оказалось, что камни-базальты отлично подходят для тормозов, поэтому наш камень подобрали, обработали и вставили в тормозные колодки, под днище автомобиля.

Дорога понеслась навстречу камню. Дух захватывало даже от езды по равнине, а уж когда дорога после подъёма вверх шла под уклон, это было ещё лучше, чем лететь вниз с горной вершины, вот только мотор жужжал еле слышно и не с кем было пропеть торжественную песнь камнепада.

В самых смелых мечтах камень не мог придумать ничего лучшего.

Иногда он беспокоился , что камни живут слишком долго, столько не проживёт ни одна машина, с кем же он будет мчаться под гору? Но он быстро утешал себя мыслью о том, что люди что-нибудь, да придумают. В конце концов он согласен быть талисманом у космонавтов, которые когда-нибудь полетят к загадочным мирам у далёких звёзд. И он, их талисман, будет стараться приносить удачу, когда корабли будут спускаться на неизведанные планеты.

Камень, которому надоело лежать на дорожке

Жил был камень. Он лежал на дорожке возле небольшого дома, там, где дорожка поворачивает к крыльцу, на самом повороте, с самого краешка. По дорожке к дому и из дома на улицу проходили люди. Кот, возвращаясь после ночных похождений, прятался под крыльцо. Поперек дорожки сновали деловитые муравьи и порхали беззаботные бабочки. Из-за этого ему казалось, что настоящая жизнь проходит мимо, да нет, не проходит, а по неспешным каменным меркам просто проносится, не обращая на него никакого внимания. Он прожил долгую каменную жизнь, не спеша рассматривая, как постепенно меняется окружающий мир, но почему-то именно сейчас это неспешное созерцание ему надоело.

Он жил так долго, что казалось, что он не жил, а был и будет всегда, но это, конечно, не так. Всё на свете когда-нибудь рождается, и камень любил вспоминать своё детство глубоко под землёй, когда он купался в раскалённой магме, где, казалось, мелькали прекрасные огненные драконы. Он помнил, как давным-давно магма и он вместе с ней вырвалась наружу через жерло вулкана, сползла вниз по склонам и застыла безмолвными скалами на поверхности только-только нарождающейся земли. Огненные драконы исчезли, их сменили ледяные демоны, стали слышны рёв бурь и тихий шелест волн. Всё это билось о скалы как бы крича

Вы! Которые там, внутри! Просыпайтесь! Выходите к нам!

И нашему камню показалось, что и он, и его товарищи по играм под землёй и вправду спят, хоть они и жили обычной неспешной каменной жизнью, в которой нет места таким мелочам, как часы или дни, и даже года мелькают, как летучие мыши в сумерках.

Шли тысячелетия, на земле появлялись и исчезали самые разные существа, пока, наконец, не появились люди и время для нашего камня, казалось, понеслось так быстро, что он начал различать годы и даже дни. Новые существа, люди, оказались очень беспокойными созданиями, казалось, они никого и ничего не могли оставить в покое, ни картошку, ни моркошку, ни кошку, ни даже мышку. Если они не могли это съесть, как картошку, или погладить, как кошку, то они придумывали сказки о глупом мышонке. Досталось и камням. Из них клали очаги и печки, строили дома и мостили дороги, а из самых красивых делали серёжки и резали камеи. Как то наш камень попал в стену библиотеки, в тот зал, где читали

книги. Больше всего ему понравились сказки, там было столько добрых людей, и зверей, а то и деревьев, а хитрое и злобное всегда бывало наказано. Даже серый разбойник волк мог стать лучшим другом Ивану-царевичу, Баба Яга подарить волшебный клубок, а страшное безобразное чудище оказаться заколдованным добрым молодцем. И только одно огорчало наш камень: почему-то сказочники, что придумывали сказки, почти всё каменное изображали злобным или, в лучшем случае, безжалостно суровым, а если в сказке появлялся каменный великан, то лучше было не попадаться ему на глаза.

Как же так, думал камень, ведь все эти ужасы и нелепицы про нас сказочники сочиняют, сидя у тёплого каменного очага, укрывшись от непогоды в каменном доме, в который они поднялись по каменной лестнице и подбросили в печку каменого угля.

Сейчас не очень ясно, как камень из библиотеки попал на дорожку. Скорее всего, когда ремонтировали библиотеку и меняли кладку, вместо стены с нашим камнем соорудили большое панорамное окно, а камень вместе с остатками кладки отправили на переработку в гравий, и этим гравием посыпали дорожку.

Оказавшись на дорожке, камень пытался поговорить с кем-нибудь об этой, открывшейся ему в библиотеке несправедливости, но пока он произносил первое слово тот, к кому он обращался, исчезал за поворотом. Однажды рядом с ним на траву сбоку от дорожки присела девочка. Камень обрадовался, что наконец-то он успеет сказать ей своё самое заветное, но девочка достала смартфон и забыла обо всём на свете, увлечённо листая картинки и видео из Тик-Тока. Камень вздохнул и решил подождать, пока девочка оторвётся от своего смартфона, тем более уж что-что, а ждать он умел. Всё зря. Девочку окликнули с улицы, она вскочила, не отрываясь от смартфона, споткнулась о камень, с досады наподдала его, отбросила прочь с дорожки и скрылась за поворотом.

Камень был в отчаянии. Здесь, в траве, его же никто не заметит, а сам он выбраться на открытое место не может. Это сколько же придётся ждать, пока кто-нибудь ещё о него споткнётся! Да и споткнувшись, запросто может с досады зашвырнуть его в овраг, не дослушав да и не слыша! даже первого его слова.

Похоже, камень начал потихоньку терять самое древнее и надёжное умение камней он разучился ждать.

И тут рядом с ним прошелестело Ну-у-у здра-авствуй так же протяжно-медленно, как говорят камни.

Кто это?

Камень огляделся вокруг, но ни одного камня не увидел.

Кто это?

Э-это я-а...

Кто Я?

Я, у-улитка.

Ты умеешь говорить, как мы, камни?

Да-а, я же тоже никуда не спешу.

Какая удача! Камень с улиткой проболтали до вечера и к полуночи успели произнести свои имена и назвать место, из которого они попали туда, где встретились. Примерно неделя ушла у камня, чтобы описать своё одиночество и примерно столько же потребовалось улитке, чтобы дать совет. По настоящему дельный совет.

Ты же весь пронизан кварцевыми жилками, так рассыпься же песком на берегу реки, лучше там, где пляж, и ты забудешь, что такое скука и одиночество!

Было бы слишком долго да и не очень интересно рассказывать, как улитке удалось пробраться в конуру и целую неделю сниться барбоскину, чтобы уговорить его положить камень в детское ведёрко, как уже камень уговорил ведёрко опрокинуться как раз в тот момент, когда вся семья поехала купаться и проезжала по каменной плите, лежавшей у въезда на пляж, как под колесами приезжающих на пляж и уезжающих обратно машин камень тёрся о плиту, пока не превратился в желтоватый кварцевый песок, и как летние ливни смыли песок на берег.

И сонное каменное забытьё кончилось навсегда. И как только раньше он годами мог ждать, чтобы перевернуться на другой бок или веками пока его не положат в стену или в дорогу или, если очень повезёт превратят его в статую. Теперь каждый день маленькие ручки по сто раз превращали его в песочные замки, или в любимых котиков с усами из прутиков ивы, или даже в любимый смартфон с большим-пребольшим экраном, по которому весело сновали муравьи. Про куличики я уж и не говорю. На нём рисовали картинки чтобы было не скучно, рисовали стрелки чтобы показать, где искать убежавших или даже писали разные пустяки. И не совсем пустяки.

Когда-то камень мечтал встретить скульптора и превратиться в величественную статую или в забавную статуэтку, а когда он узнал, что такое кварц, то иногда мечтал превратиться в хрустальный бокал и в Новый Год радовать весь мир своим хрустальным звоном.

Зато теперь он с радостью думал, как здорово, что ничего этого не случилось, и как ему повезло встретить девочку, уткнувшуюся в смартфон, потому что если бы она не зашвырнула его, безымянный камень, прямо к улитке, и если бы улитка не уговорила барбоскина, и если бы...

Ну да что там теперь рассуждать про если бы да кабы, ведь камень ни за какие сокровища не променял бы свою теперешнюю жизнь с десятками неожиданных превращений каждый день на неподвижность статуи, изо дня в день стоящую в неизменном месте в одной и той же позе, или на прозябание от Нового Года до Нового Года в тёмном и душном буфете.

И почему только некоторые люди не выносят улиток?