А вы позвольте, из тех разборчивых собак, что выбирают руки для кормления. Порода, говорите определяет гордость, честь, но посмотрите, вот Шарик облизывает длань лжеца и лицемера хвостом виляя он лишен дворовой сути он до поры так мил, пока от сучьей течки не сойдет с ума, туда и честь осатанело побежит, а Бобик с бубликом хвостом, облазив все здешние помойки, гавкуч и весел, он кость свою нашел и с удовольствием грызет окатывая лаем чинные породы псов на поводах и презирает все холеные в перчатках руки.
О сколько слов и жестов, как светится слюною орошенное светлое лицо, а в позе при гримасах дивный лик для лепки глиной, и хочется мне снова плюнуть в эту рожу из скопления маржи, мехов и модных нечистот, но этот эталон и так уже оплеван божию росою.
Их мечта стать почтенными алкашами и наркоманами, халтурить и по возможности скандалить на людях, поддерживая тем самым репутацию.
Увы правда там, где сыто кормят и исправно платят.
Кто-то льет нам в уши правду, привирая на ходу, не парится, а от этой правды оболваненный народ, искренне теряется.
Спросите вы меня - Что делал ты ночкой темною? Отвечу я тут же, как на духу - На сатану писал доносы в стихотворной форме, чтоб по утру проверить скольких заберут.
Чем мы глупее, тем более причинно следственная связь кажется божественной.
Угроза свободы воссияла над еще дремлющим миром.
Если я вас такого возвышенного не понимаю, снизойдите к простому и не мешайте жить.
И женщины с перекошенными от злобы лицами предлагают заняться доминантным садизмом или сука любовь взахлеб голосит королевой гаражного скрима.
Суетен день, ночь окаянна, блудлива.
Чешутся руки, мечешься, мечешься, кофе остынет, денег прибавится сверх желчи желанного, до рвоты доступного.
В дому над обрывом, строится полная чаша или твое личное счастье. Воронье гнездо обустроить со вкусом забить барахлом. Жизнь удалась, но что происходит с лицом, почему в нем растет аппетит к проституции, недовольство и злоба.
В эгоистичных запросах нет ответов и горизонта, день ото дня лицемерие пьесы, где злая собака на сене воет, скулит, только лишь спичка и вскоре сено сгорит.
Маешься ты очередное место ища, чтоб новая вещь появилась в корзине покупок, пожара конечный смысл обретя.
Воздушные замки или бастионы песка этот наскоро слепленный рай, где пестрый глашатай призывает к походу вороша муравейник. Свобода дарует оковы меча и огня, пылает земля обагренная крестовым походом.
Долой рабов, долой господ, гори анархия, пылай свобода, огнем ты коченеющее тело крестишь, гори собачья шерсть, перерождение пылай!
Человек который не любил праздники, больше никогда и ничего ему не дарите!
Смерть ест досыта, а жизнь как лань пуглива.
Не чувствуя жизнь ты спишь катя колесо, идя куда бы то ни было, ты всегда в колесе. Одинокий хомяк в клетке.
Как жаль, я не поспеваю за бегущими днями.
Это далекое время юности бога, в нем чад коптящих масел и животного жира, горелое мясо, паленая шерсть. Бог юн, он требует материнского молока и крови, он пробует вкус подношений и вот избранная жертва восходит на алтарь и бог определится с этим даром, он плотояден и щедр или же он воздержан и милостив. Уживется ли в нем голод и милосердие, строгость и великодушие?
Перестаньте навязывать свое мнение, одумайтесь и повзрослейте наконец.
Человека трудно отговорить от желания взобраться на гору или же спуститься с горы.
Время уйдет и смыслы исчезнут, останется вечная тройка пока ты еще жив, оторва для секса, доза кайфовая и молодой рок н ролл.
От нее исходил пугающий запах, словно в ней умерли дешевизна и страсть причем не единожды.
Хочется, что бы человек соответствовал тому о чем говорит, думает, пишет, а не наоборот.
Мир опустел, одни лишь стены, небо и песок, в стенах мы узнаем в лицо всю роскошь самообмана, проявляя наглость воли к жизни иного толка, если б смог разрушить стену.
Дальше небо, текуче и такая даль, эхо, эхо, дразнит, шутит, всей синевы бездонной не разглядеть, не найти опоры взору.
Шуршит песок сквозь пальцы уходя, мы проживаем жизнь свою ломая стены, чтоб потеряться в небе.
Когда сумасшествие буднично, тревоги сомнения фобии уходят на второй план.
Кто я? О, я холеный франт с Одесского кичмана, мой псевдоним Сеня Брадобрей, что вы притихли думая о глупом?
Хотите, я подарю вам Фаустовский мир, аляповатый в вкривь и вкось, где случай гений, а кошелек нелеп, я бессарабский вороватый фантомас и глазки бегают по лишним чемоданам с лотереей. Конечно я хамовато-наглый человек в водовороте потерянных людей, заблудших в метаниях по узкому перрону, второпях бегущих от судьбы, вот дерну сумку у золоченной тетки и стану аристократом в кабаке.
Легкий хлеб на выгодное предложение не меняют.
Тут клоповник и нищая пайка, а через дорогу ждет полное корыто и теплый хлев. Мечты свиньи худой, стать свиньей упитанной, скорее в лучший сытый мир, пожить по свински и свиньей. Убой пусть будет быстрым, меньше визга, слаще мясо, краснее кровь, в собачий корм иль ветчиною стать, одна дорога в чьи кишки свинья уйдет, она пожила всласть, так и не увидев смерть в лицо.
Эти жуткие вековые женщины застряли в кошмарном бессмертии вампиризма, их змеиный взгляд сквозь тебя, они холодны словно пиявки, они вечно голодные астральные сущности, посторонние не от мира, обитают в своем роскошном некрополе, а ночью они жрицы в мехах. Бегите от женщин примеривших леопардовую шкуру.
Обеляют зло творимое всякими неправдами, законопатить бы их в бочку да в океан.
Кругом хорошие люди, поверьте, положа руку на сердце ничего плохого не скажу, но в этом жить не получается. Я чувствую себя змеей, встревоженной исключительно шумными людьми.
Мои дырявые карманы полны бессмертия без злата, душа и вечность мне доступны, словно двери нараспашку, войти и выйти так неестественно легко, а вы мне место теплое даруете, мордой тычете, я неблагодарно, вслух, задам вопрос - зачем?
Какой же дурень, царь не практичного упрямства, вы восклицаете в сердцах.
Мне просто лень, говорю я, продолжая безделью предаваться, мой телефонный список выгодных знакомств, как чистый лист не исписанной бумаги пуст.
Ваш век всего лишь миг, искра погребального огня, а я застрял меж полднем и первою зарею, что мне ваш успешный человек?
Чужое сердце, обезьянья хватка, печень от младенца во всем наборе этом нет вневременных чудес.
Вы умрете, вашу смерть зароют в землю, а я не печалюсь, соберу свои мысли и дальше по крышам пойду.
Невинность бессознательна!
Порядочные женщины не любили этого скверного мужичка, ведь он был подобен скандальной бабке, бесконечно скуп на добрые поступки и щедр на обидные слова. Количественно его мир был перенаселен проститутками и бессовестными ворами, судьба его жить в нелюбви, окрысившимся и жизнь его протекала без нужных взбучек, чтоб он просто ее полюбил. Многие часто грозились набить ему рожу за анонимные пасквили в государственные учреждения, но дальше оскорбительных словечек на стенах парадника где он проживал дело не шло. Мужики в гаражах были милосердны к нему, он всегда охотно бегал за водкой и честно приносил сдачу, ему наливали для смеха и конечно он засыпал в углу, после его сонного пугали, скандальный мужичок писался, над злым человеком трудно по доброму пошутить.
Плохой поэт, изыди!
Одинокая тетенька, давшая бой жизни и бабской судьбе, родившая злое потомство и похоронившая мужа 8 марта, выпила досыта упившись до смерти, а 9 марта похмелье и касса тебя ждет.
Как надоела свобода безвольных людей!
Прожорливые гусеницы поедают сад Эдемский, они окуклятся после порхают бабочками пестрыми неся усладу взору, быть может он тоже зачарован игрою этих красок, и вновь растит во благо сочную листву, на век который мал, неутомим в прожорстве, порхание, неужели весь смысл в нем?
Забей ты гвоздь, забей и болт, нет в этом толковище смысла, просто шляпа полная наваленных кучею чудес и ни о чем все эти гимны про проснувшихся людей с похабным матом в головах, вдруг ставших одним сплошным забором.
Простите, я дурачок и очень ответственно подхожу к своей роли.
Коварство есть такое перед ним бессилен ты, ни рубануть с плеча, не плюнуть в глаз, как муха в паутине, вязнешь, душит злость тебя, а замерев от голода умрешь, если дернешься глубже в паутину влезешь, станешь кормом для ткачей иллюзий.
Утро цвета тусклого цинка, ледяная река, ползущее крошево таящих льдин, усталые птицы клином летящие в направление центра, где печаль на граните, крошки хлеба в черном пруду.
Может весна или снова закружит метель и в черной воде сонная рыба оком своим безразлично холодным пропустит сквозь жабры первое утро тысячелетней весны и хлебные крошки.
И как не распаляйся ты вольна во взбалмошных поступках, итог печален будет, за хитрость ты получишь в хвост, за безрассудство в гриву.
Вот девочка с отрешенным лицом задумчивой мурены, вот паренек счастливый как осел.
Он съел банан, который свистнул у малыша гориллы, он окрылен тем вдохновенным позитивом от поступка глупого и наплевать, что воровство средь бела дня под справедливым матадором солнце, ослиное тщеславие сквозь панаму греет, наплевать, что злые обезьяны прибегут, насыпав воздаяния полные карманы.
Ослу ослиного прибудет, его побьют и он хромая продолжить путь посмеиваясь тихо, что на месте не оторванные уши, а солнце так ровно припекает темя всем, так будем просто благодушны, всему есть место и прощенье.
Тень на дороге в росте, брюхо бананом сыто, день долог и не окончен путь дурных поступков к сердцу холодной рыбы. Мурена станет благосклонной и осел, узнает на излете дня, что по чем.
Рожденные в порше, где же вы припаркуетесь в этом чистом поле.
Выбрось окурок прилипший к губе, отпусти слова правды на ветер, слышен свист удалой по степи, ты пришпорь лошадей, не жалей.
Закусив удила пусть слепо несут лишь вперед, сыпля пеной кровавою.
Там война, там победа, там смерть змеей подколодною ждет, не робей погоняй лошадей.
В чистом поле под стягами милосердия, истины пыль клубится не разобрать, мы просто без устали рубимся, отмщение, кровь теплая или пощечина звонкая, мир любви, как теплая водка с отвращением выпита, пустая бутылка и ты обвенчанный с пулей мертвец.
Я может и разочаровался, но уныние не по мне.
Активная против рассудительной за мимолетное счастье борется, а когда все закончится, останется то, чего нет.
Зачем мертвецу большие титулы?
Всем девам прекрасным с которыми не сложилась судьба, безмерно признателен и благодарен ваш покорный слуга, что не позволили мне разочароваться в счастье.
Все в наших руках, а удержим ли мы это?
Я искал в этой тихой от пустоты вселенной, я искал сумасшедшую родственную душу, а нашел бесконечность фабричных поделок.
Легкий христианский пофигизм и стоическая ненавязчивость, каких лекарств от ушибленного мозга вам еще надо?
Что вспоминать? Да, когда-то давно мы были детьми, пахли чистотой и непорочностью, а теперь мы просто старые одинокие первокласники.
Вот мясо жрет другое мясо, после у червя и птиц банкет, чтоб мясо плодится продолжало для прокорма и на прокорм стареть.
Если человека лишить его глупости он станет беспокойным и пугливым.
Откормленные хряки с бабьими жопами.
Вот то желанное ярмо и надев его, ты почему-то обретаешь счастье в хомуте. Хомут носить вот призвание твое и счастлив непомерно.
В барахло собачьих шуб клопом зарыться, водки выпить, ломтем нарезать грусть, тоску и уснуть в бреду, это значит со вчера до вечера воскресного забыться.
Безумец местами опасен и продолжительно скучен, а я сумасшествие меняю словно перчатки, схожу с ума во многие умы.
Оглядываясь назад в дни минувшие, я отчетливо осознаю, все это мертво и не воскреснет никогда, счастье старым не бывает.
Весь багаж моих богатств, способен уместиться в дырявом кармане его легко потерять или расстаться, от тяжести карманов бывает теряешь штаны.
Казаки с двумя оселедцами, они все воруют и продают.
Кем вы работаете? Скорой смертью, простите спешу.
И пьяный заика поэту сказал, твое творчество дрянь, нет изюминки в нем а я бы изюма поел.
Выжившие, избранные, уцелевшие, они одинаково выглядят как зомби, а в реальности несчастные сумасшедшие зовущие смерть.
Цена свободы это то, что ты готов отдать по безрассудству.
Помни, акулы точат зубы!
Всадники апокалипсиса опоздавшие на апокалипсис.
А как внутренний космос человека говорит со внешним?
Конечно же вы раб, но из тех рабов, которые мечтают быть в рабстве где-то.
Предложенный шанс, слова в сделке и ты захочешь возвыситься над миром людей, потому что он покажет всю подноготную человеческого рода и ты увидишь себя в лучшем свете, поведешь их в бой обналичивая души.
Королевы гаражного крика.
Ему писалось легко, а переписывал в муках.
Зачем торопить счастье?
Война идет и правда только пролитая кровь.
В таком обилии правды ничегошеньки не разглядеть.
Я скажу тебе, что такое война, это расчистка пространства для доминирования, так она начинается и происходит. Людям дадут идеи и они в конечном итоге согласятся. Почему я здесь? Моя война против неизбежного расширения чуждых идей, пространства и доминирования.
На бойню нас загонят однозначно, сами мы покорно примем или изпод кнута, страшно что бойня работает исправно а поедателей человечины больше не становится, даже их собачки кушают веганский корм.
Человек пишущий для лагеря, никогда не напишет о лагере.
Уйдите достойно не хлопая дверью, не подымайте пыль, не будьте мерзавцем обласканным славой.
Какая красивая шерсть на голове.
Отношения двух избалованных эгоистичных чад заведомо провальны, демографии привет!
Люди с тараканами в голове под журнальной вывеской просто убьют мозг и отобьют охоту.
Прощает ли бог дураков за их глупости?
Вы такой рассудительный, а бродите в трех соснах, послушать вас на все ответы есть, а дорогу у разбойника спрашиваете.
Опостылевшие неизменные итоги ушедшего дня, залез в карман и чувствую всю полноту вранья.
Борьба за мир на самом деле воплотится в кровавую расправу над теми, кто под рукой, а все зачинщики уж перебрались тихо на берег другой.
Благодарные мертвецы на полуденном солнце превращаются в безобразные трупы сошедших с пути.
Мир наконец-то наступил и солнце вышло, стало тихо, тихо, светом теплым землю озарив усеянную миллионами безразличных ко всему гниющих трупов.
Сутенеры нации!
Поверили всем кроме голоса разума!
О чем ты поешь гнойный голос кумира, этим в гроб заколоченным притихшим людям.
Тебя недоумка вылечит только окоп!
Ты сдохнешь здесь забившись в угол страха полный или подохнешь там в холмах на двух простреленных ногах. Не играй в малодушие личиной, смотри как залихватски смерть тут пляшет, составь ей пару для последнего танго и подтяни штаны.
Если хороший человек предает тебя сейчас, останется ли он хорошим после? Или ты настолько безнадежен, что он прав в выборе своем?
Как пахнет скверно в доме вашем прелой пылью, скупою, горькой пустотой разворошенного гнезда и холод стен покрытых дрожью паутины, кислый пот пропитанной постели, ваша жизнь отвратительна, как склеп сырой.
Что если нет ничего теневого управляющего миром, что если мы не увидим и не услышим вышедшего человека из тени с удостоверением кукловода, что если существует лишь вселенная глупости, населенная простодушными дураками наделенными властью вершить безумие свое?
Тень мелкой гниды накрывает мир что ночь.
Культура застигнута врасплох и мчится вдаль впереди народа.
На что, ответьте мне, миру полному голодного зверья, нужна довольно крупная визгливая свинья?
На площади бутафорной пошлости повесили шута, а он так плакал искренне перед смертью, люди сквозь смех и слезы, желали больше крови шутовской.
Жирдяй повешен, столб прогнулся, смех кругом.
Проспект повешенных комедиантов, сколько смеха тут и селфят хохочущие люди у столбов друг друга на фоне распухших гноем трупов, праздник он всегда с тобой.
Свобода на уровне гениталий.
До последнего человека, сегодня им станешь ты.
Тебя я люблю, а собачку твою нет. Ушел.
Молитва, прошения слова горьки, усталость гонит сон, путь пройден и вновь я вижу дорогу впереди, еще не пройден Рубикон и полдень.
Усталый смех в дыму последней сигареты, силуэт в окне час предрассветной тени без глаз, лица, карнавальной маски.
Тень выйдет из окна, силуэт воздушный сменив на цвета деловых одежд, появится лицо, глаза вдруг алчно вспыхнут и маски дня зовут тебя в метро.
Это не война, от ста ракет в погибших только двое.
Для полной свободы народа мешает только сосед.
Читая ложь глупых текстов, ты ищешь оправдание себе, бумага терпит всяк ересь, а жизнь берет свое.
Такая пустота, простор так тих не движем, дождь каплет, расхождение кругов в зеркальных лужах, неба тусклый монохром и люди бесцельно бродят разрывая паутину планов на день грядущий или жизнь, прожить так ловко хочется удаче перья пощипав с хвоста, а птица ли она?
Когда отовсюду говорят правду, почему мы бродим в лабиринте лжи?
Хотелось бы той славы, как беззубому икры!
Еще не сыпется песок, еще горят глаза так выпьем дорогая мы за то, чтоб это повторялось чаще и всегда!