Первый раз
- У меня вчера было первый раз...
- Что?
- Я поцеловалась... с ним первый раз... Я прикаснулась к нему первый раз... Я так, так люблю его...
- Господи, неужели ты говоришь мне про того, о ком я подумала?
- Ужели. У меня еще такого не было, никогда.
- Он хоть знает?
- Знает, я точно знаю. Я чувствую.
Чем старше становишься, тем меньше этих первых разов... Жизнь становится все тише и размереннее, все грустнее и бесцветнее. Сознание привыкает к устоявшимуся распорядку дел и сна. Как хорошо жить, когда знаешь, что случится завтра... через год... через десять... Стабильность и холодный расчет, где все предусмотрено. Это ли не счастье? Нет, не счастье. Тоска. Замшелая.
- Привет!
-Привет!!!
- Вот послушай, специально для тебя.
...И голосом теплым в прикасновенье
Словами к тому, что не видно,
Невыразимо и тонко, в одном лишь движенье
Твоем... Но большего мне и не надо...
- Подожди, мне хочется плакать, я не знаю почему, наверное, от счастья, или я все выдумала...
- Выдумала. Сначала. А потом я услышал твои мысли.
- Нет, ты был первый. Ты был первый, кто услышал меня, когда я еще сама себя не слышала.
Воспоминия о первом, самом первом всегда остаются в памяти.
- Будешь чай?
- Нееет. Не буду.
- Господи, да ты пьешь из моей грязной кружки... На ней еще моя помада...
Все хочется изничтожить, все, что было до тебя.
- Смотри. Я сейчас выпью с той же стороны, с которой он только что пил.
- Иди лучше вымой бокал свой.
- Смотри... Да... Я поцеловалась с ним.
- Дурдом.
Счастье - это когда каждый день непредсказуем и когда в нем есть ты. Твои легкие прикасновения, растаявший взгляд, сигаретный дым и поэзия.
Не названо.
Разве так убивают? Разве так идут убивать, как я тогда шел!
Я тебе когда-нибудь расскажу, как я шел...
Разве я старушонку убил? Я себя убил, а не старушонку! Т
ут так-таки разом и ухлопал себя, навеки!..
А старушонку эту черт убил, а не я...
Родион Раскольников
Существует разграничение литераторов по половой принадлежности: поэт и поэтесса, писатель и писательница. И лишь настоящих поэтесс называют поэтами, как, например Ахматову, Цветаеву. Они - Поэты. И точка.
В мире преступном свои законы, но здесь громкое имя Убийца носят все кому не лень, даже такие неудачники, как я.
Безумие. Это было безумие. Мысли об этом появились где-то глубоко в подсознании... Утренний чай глотками вливался внутрь, где-то между ними мелькала мысль "мне надо это сделать...", "я буду счастливее".... "меня все полюбят"....
Душный автобус, потряхивал и нервировал. Надоевший заученный пейзаж за окном совершенно не цеплял взгляд. Картинки мелькали перед глазами... "будний день... звонок в дверь... я к вам позвонить... комнату ищу... а телефона нет... разделочная доска... нет.... Сковородка... удар... один...в темя..."
МЫ ведь будем счастливы, зачем ей жить, зачем ей эти деньги. А мы будем счастливы. Очень. Я исполню его мечту. МЫ уедем. А она. Ей хватит. Она уже умерла. Я только помогу ей. Это нормально. Я только помогу. И никто не узнает. На меня никто никогда не подумает.
Жизнь продолжалась, но мысль постоянно носилась рядом, с каждым днем все ярче рисуясь в сознании, оттачивая каждую деталь. Такая навязчивая, такая дотошная. План сам собой формировался, как безконтрольно-растущий плод. Ел мозг, разрушал привычный строй жизни, тёк в струях душа, бурлил в кипятке, хрустел снегом, щипал морозным дыханием, бил по глазам ярким светом, рвущимся через замочную скважину.
Разделочная доска предательски не хотела помещаться в сумку... Что делать... Сковородка... Маленькая, но увесистая. Пойдет. Удобно держать, удобно управлять. Главное не промазать и бить изо всех сил. Сковородка. Не очень красиво, но, тут главное- результат.
Снова автобус, последние генеральные мысли, ощущение гнетущей тяжести в сумке. Но, сначала, очередная доза знаний.
.... (кардиограмма - тахикардия).... 
Восьмой этаж. Мерзкий лифт. Бессознательное чтение пошлых надписей. Коробка едет так безразлично, медленно и долго...........
Тишина. За дверью - тишина. Вроде соседи на работе. И так... Начали.
Дверь открылась. На пороге стояла - она - ничего неподозревающая пьяненькая старушонка. Узнала. Впустила. Позвонить и всё. Мне больше ничего не надо. Я мимо проходила, решила зайти, навестить. Позвонить еще хотела. Сейчас позвоню и пойду.
Звуки сборов в коридоре. В магазин? Я с вами. Можно. Я уже позвонила.
Черт, в магазин... В лифте... да, в лифте.... Ключ в ее сумке. Я вернусь и возьму только то, что ей уже никогда не пригодится, а меня спасет...
Опять лифт, скрип ключа и скрежет подъезжающей будки. Тишина. Молчание. Остановись мгновенье. Раааааз... Дваааааа.... Свод черепа очень прочен. Недостатки знаний в анатомии сказались.
Да, отдайте мою сковордку, отдайте же....
Люди, люююдиииииии, спасите... аааааааааааааа.
Что вы так кричите... Отдайте же мою сковородку.....
Помоооогииии теееееееээээээ....
Тихо.... Тихо... Все хорошо...
(Она такая сильная, хоть и старая).
Встрепаные волосы, кровь к лицу... Неистовоя дрожь в руках... Бежать.
В тот день мой нательный крестик исчез... Бесследно. А она умерла... но позже... Сама.
Перейти ту грань не удалось, и в этом счастье. Страшное, больное.