Аннотация: Кусок из комедийной пьесы о смысле жизни.
Лимонные дольки Комедия в трёх актах.
Действующие лица:
Николай Александрович - Граф Христиан Розенкрейц - Немец Фёдор - Лакей Фёкла - Кухарка
Акт I Сцена I
Широкая гостиная графа. На большом старинном кресле, развалился хозяин. На изящном, витого дерева, столике, стоит серебряный колокольчик с длинной резной ручкой. Николай Александрович неторопливо перелистывает старый потрёпанный журнал. Входит - Фёдор.
Фёдор: Извиняйте барин, к вам Х. Розе ... (силится прочесть мудрёное имя на визитной карточке) ... в общем немец! Изволите принять?
Граф нехотя поднимает глаза, бережно закрывает журнал и кладёт на столик возле колокольчика.
Николай А.: Проси!
Фёдор поспешно удаляется, и через минуту вводит в гостиную посетителя. Немец довольно высок, но страдает крайней худобой, бледен лицом, и имеет основательно потрёпанный вид. Человек неуверенно подходит к креслу, вертя головой, и поводя шальными, на выкате, глазами. Справившись с первоначальным конфузом, заговаривает неожиданно низким, хрипловатым голосом, сильно коверкая слова.
Христиан: Христиан Розенкрейц, к вашим услугам, граф! Прошу приносить мои извинения за поздний визит.
Николай Александрович приветствует посетителя широкой улыбкой, и жестом зовёт стоящего в дверях Фёдора, пододвинуть гостю кресло.
Христиан: Я приехать просить вас - спасать человечество! Вы конечно думать, что я Verrückt, но я знаю что говорить!
Иностранец приходит в сильную ажитацию, тараторит, глотая слова, и попеременно заламывая руки.
Христиан: Видте-ли, я совершить величайшее открытие в гистории! In der gesamten Geschichte! Es ist wundervoll! Я знать, зачем мы все жить, я открывать смысл жизни!
Николай А.: Фёдор, водки!
Фёдор поспешно убегает
Николай А.: Дорогой мой, зачем-же так волноваться? Сядьте по-удобней, расслабьтесь.
Фёдор возвращается с подносом. На подносе - маленький хрустальный графинчик, несколько ломтиков лимона и две полные, с горкой, рюмки. Фёдор ловко опускает поднос подле альбома, не пролив ни капли. Граф услужливо пододвигает рюмку гостю, поднимает свою, и залпом пьёт, даже не взглянув на лимон.
Николай А.: Не угодно-ли выпить? (Наливает ещё одну, и употребляет аналогичным образом)
Христиан пьёт морщась и краснея, поспешно заталкивает в рот лимонную дольку. По его лицу проходит судорога.
Фёдор: Кислы-с (Разворачивается на каблуке и уходит, прикрыв за собой дверь)
Христиан: Та, это очень, ваше сиятельство, Я долго думать, и теперь, Bitte hören! (Далее переходит на Немецкий)
Христиан: Я понимаю, что выгляжу комично и нелепо, я сознаю весь патетический пафос своих заявлений, но я прошу дать мне лишь несколько минут, и я уверен, что вы поймёте всю важность моего открытия, а может и согласитесь разделить мою ношу.
Николай А.:(По Русски) Да-да, продолжайте, я вас внимательно слушаю. (Наливает ещё по рюмке, и вновь опустошает свою не дожидаясь гостя и не закусывая)
Христиан: И так, если позвольте, я начну с самого начала.
Граф бросает тревожный взгляд на стрелки каминнх часов.
Христиан:(Заметив его движение) О, не беспокойтесь, это совсем не займёт времени. Так вот, я вышел из большой небогатой семьи в городе Берне, где мой отец, держал часовую лавку.
В детстве, я часто слышал, как взрослые спорят о смысле жизни, о вечной душе, о боге, но никогда не понимал причины их споров. Все было просто, жизнь и есть сама цель, и никаких прочих смыслов не нужно. Я рос, получил сносное образование, загорелся нигилистическими идеями, которые лишь укрепили мою уверенность. С каким восторгом я полосовал Оккамовским лезвием по вздутым венам теософии!
Но шли годы, двое из моих братьев не вернулись с войны, по совести сказать, я даже не знаю за кого они воевали. Мать не вынесла горя, и слегла нервной болезнью. Отец совсем постарел, у него трясутся руки. Вы можете себе представить часовщика с трясущимися руками?
И я задумался - Что-же в сущности представляет из себя человек? Ведь есть некое "Я", некая внутренняя субстанция, отдающая себе отчёт. что она существует! Как материалист, я был уверен, что она должна проистекать из механизмов нашего организма, то-есть из физической, осязаемой и измеряемой действительности.Но как, черт возьми, как, простая бездушная материя, сродни камню или воздуху, состоящая из тех же мизерных частиц, может осознать себя?! А самое главное, и возможно самое страшное, зачем это нужно?
Сознание возникает из ничего, лишь для того чтобы навеки сгинуть.
Хлоп - и нету! (Выпивает залпом рюмку)
Все пропало! Нет ни памяти, ни знаний, ни накопленного десятилетиями опыта, ни нежности, ни ласк, ни любви!
Какая разница, как будут жить другие, и будут-ли, если нет вообще ничего, там, где пропадает разум. Некому раскаиваться, гордится, испытывать угрызения совести.
И тогда, я понял смысл тех разговоров о смысле жизни, и в первый раз осознал, каким великим благом для человечества было изобретение религии!
Знать наверное, то, что я познал, слышать в каждом ударе часов - ускользающие мгновения затухающей жизни - это пытка пострашней испанского сапога.
Я понял, что вера, это счастье, и через то озлился на самих верующих, завидуя их спасительному безумию.
Граф достаёт из кармана золотую табакерку, и заряжает ноздри доброй порцией табака. Удовлетворённо чихает, и предлагает гостю. Тот. жестом, отказывается. Заметно, что ему не терпится продолжить рассказ.
Николай А.: Простите, все что вы рассказываете без сомнения интересно, я даже предположу, что оно умнС и оригинально ... кхм ... но если я правильно проследил за вашей мыслью, вся трагичность теории проистекает из модного нынче пристрастия к нигилизму. Вы рассматриваете ситуацию с единственной из множества возможных позиций, задаёте вопрос - предопределив ответ.
Ведь так нельзя, душа моя! Негоже рациональному человеку впадать в этот ваш м-материализм.
Слово-то какое пакостное! (Звонит в колокольчик)
Фёдор! Ещё водки!
Христиан: Вот вы. ваше сиятельство, изволили иронизировать по поводу оригинальности моих теорий, что-ж, готов признать, что рассказ мой до сих пор был довольно обыден, но это всё только, так-сказать, преамбула.
Входит Фёдор с ещё одним подносом, как две капли воды похожим на первый.
Николай А.: Вот, извольте заметить, удобнейшая вещь, самолично ходил на Сухаревку, разыскивал идентичную пару к моему графину. Люблю, знаете-ли, чтобы во всём порядок.
Пьёт не наливая гостю
Николай А.: Ну продолжайте свою "гисторию", не век-же сидеть.
Николай А.:(Фёдору)Спасибо Фёдор. пока всё.
Фёдор уходит унося первый поднос. Граф берёт со стола журнал, и рассеяно вертит в руках.
Христиан:(Обиженным тоном) Граф! Я сообщаю вам величайшие секреты бытия! Я мог-бы пойти к кому угодно, но мне рекомендовали вас, как умного и проницательного человека, способного понять... (Замечает что Н.А. по-прежнему занимается журналом) Извольте слушать!
Христофор пытается вырвать из рук Графа журнал. После непродолжительной борьбы, у иностранца остаётся горстка страниц, откуда-то из середины. Бледнея и пятясь, он пробирается к камину, и бросает листки в огонь.
.../ Недостающие страницы \...
Пятая Сцена (Третьего Акта)
В Гостиной у графа. Те-же и кухарка.
Нахохлившись и подобрав под себя ноги, на кресле сидит граф, попеременно звонит в колокольчик и гаденько подхихикивает, закрывая ладошкой рот.
Из-за большой китайской ширмы, доносятся приглушённые голоса и вздохи Христиана и кухарки. Встав на табурет, и перевесившись через ширму, за ними наблюдает Фёдор.
Николай А.: Хи-Хи-с!
Христиан: Ja!
Кухарка: Ох!
Фёдор: Э-эх!
Николай А.: Динь-Динь-Динь!
Христиан: Nein!
Кухарка: Ja!
Фёдор: Ох!
Николай А.: Ах! Христиан: Эх!
Кухарка: Тьфу!
Фёдор: Кислы-с!
Занавес _______________________________
Вот небольшой фрагмент списанный с чернового варианта одной из утерянных страниц пьесы. Надеюсь это немного поможет прояснить сюжет.
Отрывок из третьей сцены, первого акта пьесы, "Гостиный Раёк" (первоначальное рабочее название) ......................... Николай А.: Все ваши умствования, сводятся к бессмысленной попытке исторгнуть из себя плоды древа познания, в надежде, что вас пустят назад в Эдем.
Х. Розенкрейц: Да нет-же Граф! Если выражаться вашими категориями, я не ищу дороги назад в некие райские кущи животного невежества, я предлагаю построить свой собственный Эдем!
Ещё один, чудом уцелевший, кусочек.
Отрывок из четвёртой сцены, второго акта пьесы, "Грёзы Прометея" (рабочее название) ......................... Христиан: Всё замечательно просто, мысль, загнавшая нас в кабалу неотступного ужаса, сама-же и покажет дорогу к спасению.
Я имел удовольствие присутствовать во время одного прелюбопытнейшего эксперимента, проведённого в Венском хирургическом театре, моим хорошим знакомым.
Пара маленьких надрезов, стук-стук-стук - молоточком, и слабенький ток. причём заметьте, ни малейшего дискомфорта пациенту, сладко дремлющему в ласковых парах эфира. И, результат - абсолютное, безграничное, неисчерпаемое счастье! Страхи, заботы, проблемы, всё отступило под натиском ореола науки.
Не в этом-ли истинная цель знания? Не об этом-ли мечтали Руссо и Вальтер? Наука просвещения, освобождающая нас от пороков и страха!
Нужно лишь постучать во врата рая, и перед вами распахнутся створки. Стук-стук-стук!
В гостиную дверь стучат. Христиан вздрагивает от неожиданности.