Гунин Лев
Вся Поэзия - циклы стихов и поэмы

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
  • Аннотация:
    Вся поэзия, сборники стихов 1-155, поэмы, заключительный комментарий (вместо творческой биографии)
  
  Лев Гунин
  
  ПОЭМЫ И ЦИКЛИ СТИХОВ
  
  155 сборников стихотворений и поэмы
  
  ______________________________
  
  КНИГИ И ЦИКЛЫ СТИХОВ
  ______________________________
  
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  
  - ДОЭМИГРАЦИОННАЯ ПОЭЗИЯ
  
  1. РАННЯЯ ПОЭЗИЯ - книги 1 - 15.
  2. СРЕДНИЙ ПЕРИОД - книги 16 - 56.
  3. ПОСЛЕДНИЙ ДОЭМИГРАЦИОННЫЙ ПЕРИОД - книги 57- 87.
  
  - СТИХИ, НАПИСАННЫЕ В ИЗГНАНИИ
  
  1. НАЧАЛЬНЫЙ ПЕРИОД - книги 88 - 108.
  2. ГОДЫ УТРАЧЕННЫХ ИЛЛЮЗИЙ - книги 109 - 134.
  3. ПЕРИОД САМЫХ ЖЕСТОКИХ РЕПРЕССИЙ - книги 135 - 155.
  
  - ПОЭМЫ
  
  - ОБ АВТОРЕ (ВМЕСТО БИОГРАФИИ)
  
  =========================
  
  Это уникальное собрание стихотворений, знаменующее собой целый пласт нашей общей истории, в данной версии является копией с серии электронных книг в формате pdf (с обложкой и с иллюстрациями). Во всех других публикациях стихи, комментарии и выходные данные содержат фрагменты испорченного текста, и только эта версия может считаться авторской. Порча электронных текстов - одна из болезней нашей цивилизации, и, чем дальше - тем активней применяется этот метод искажения аутентичности интеллектуальной собственности. Оставляя место для возможности сравнения, мы не убираем из Сети прежние публикации, чтобы читающая публика могла убедиться в значении вышесказанного. Искажаются, модифицируются, создаются фальшивые версии не только текстов, но также изображений, фотоматериалов, видеофайлов. Для противодействия этой тенденции остаётся единственное средство: пользоваться копированием содержимого или скачиванием файлов, распространяя правильные версии среди друзей и знакомых. Необходимо предупредить, что в данном формате утрачены некоторые особенности оригинала, такие, как жирный, полужирный шрифт, курсив, и т.д., разметка страниц и размер текста - очень важные для поэзии.
  ______________________________
  
  В 2025-2026 произошли самые печальные события, не сулящие автору этих стихов ничего хорошего. Не случайно его назвали самым преследуемым автором в Канаде. К сожалению, не только в Канаде он сам и его сочинения подвергаются неистовой травле. На многих сетевых веб-сайтах его сочинения запрещают, стирают, сопровождают отпугивающими читателей баннерами, убирают текст того или иного сочинения, оставляя лишь ссылку и пустую страницу, портят тексты, внося намеренные искажения и ошибки. Не удостоившись ни одного "бумажного" издания, много лет подряд он публиковал свои книги в цифровом формате, в издательстве Smashwords. Там же получал и номер ISBN (авторские права). Но с тех пор как эту издательскую фирму купило другое сетевое издательство - Draft2Digital, - началась травля и там. Особенно ополчились на него после опубликования цикла стихов "Меж берегами", который тут же был запрещён на Амазон-books и на других платформах. Вслед за этим сразу же закрыли пользовательский аккаунт, запретив автору публиковать свои сочинения на Draft2Digital.
  Хакерские атаки, атаки компьютерными вирусами, уничтожение личных баз данных: всё пошло в ход. Травле стала подвергаться даже музыка (Лев Гунин по профессии музыкант, композитор и пианист, автор сотен музыкальных произведений). С начала 2025 года его музыкальные видео на YouTube стали подвергаться саботажу и диверсиям. С августа 2026 стартовали уже откровенные издевательства: в каждое видео с музыкой Льва Гунина кто-то вставил глумливые субтитры белого цвета, формата "печатной машинки", типа "ого-го", "no, no", "bla-bla", "heat, heat", "come on!". В этом можно убедиться, открыв ссылки -
  youtube.com/@robertcornell6802/videos
  или
  Lev Gunin, Improvisation | 31.01.2019 | Лев Гунин, Импровизация |Live Video Recording at Home, in Montreal. https://www.youtube.com/watch?v=zcpDF4TNd8Q
  Одновременно с предпринимаемыми усилиями по "искоренению" всего его творчества, делается многое и для того, чтобы "стереть" его самого - как стирают в наше время компьютерные файлы. Травля полицией, саботаж и умышленно демонстративная перлюстрация электронной почты, административные преследования, систематические отключения телефона и Интернета, подстроенные "несчастные случаи" и вспышки экзотических инфекций, приходящиеся на праздничные даты, отказ в медпомощи, а, если она всё же оказывается - систематическая пропажа УЗИ, результатов лабораторных анализов, и других медицинских данных, регулярные звонки из Федеральной Иммиграции с угрозами лишить канадского гражданства и выслать из Канады (где автор живёт уже почти 30 лет) в любую точку Земного шара, хоть на Северный полюс... вот такую устроили "весёлую жизнь".
  
  О том, кто и что стоит за этой травлей, нетрудно догадаться, ознакомившись с сочинениями опального автора. (Или заглянув в самый конец этого собрания поэтических сочинений, где вы найдёте некоторые биографические данные).
  Если бы стихи, музыка, и другие сочинения этого автора не представляли бы собой никакой ценности, канадские власти и прочие интересанты не изощрялись бы в вымарывании всего его творчества, в нападках на него самого, в порче текстов и музыки, о которой тепло отзывались такие знаменитые мэтры, как Иван Эдвардс, Шарль Дютуа, или Юлий Туровский. (См. заключительную часть - ОБ АВТОРЕ (ВМЕСТО БИОГРАФИИ).
  
  Восстановить справедливость и сохранить то, что авторитарно стремятся уничтожить "нехорошие парни", в данном случае не так уж сложно. Достаточно публиковать копии подвергаемых травле поэтических сборников и отдельных стихов везде, где ещё возможно, пересылать друзьям и знакомым, исполнять и слушать музыку Льва Гунина, сочинять песни на его стихи.
  Хотя бы ради того, чтобы остановить произвол, ради того, чтобы не смешивали искусство с политикой, медицину и политику - как это делалось в памятные времена 1930-1940-х по обе стороны "демаркационной" границы.
  
  ______________________________
  
  Пробуждение - Стихи разных лет - 1
  ISBN : 9798224919321
  
  ______________________________
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
  ПРОБУЖДЕНИЕ
  
  Книга стихов
  
  
  _________________________
  
  СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
  избранное
  
  _________________________
  
  
  Стихотворения, циклы, поэмы, сборники всех периодов
   Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  _______________
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  (C) РАННИЕ СТИХИ (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована
  автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно
  порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  smashwords.com/books/view/1531538
  stihi.ru/2024/03/06/255
  litprichal.ru/work/552708/
  ______________________
  _________________________
  _________________________
  
  СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
  избранное
  
  _________________________
  
  
  Стихотворения, циклы, поэмы, сборники всех периодов
   Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  ______________________
  ______________________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Стихи без географической привязки (1970-1991), как правило, написаны в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ______________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Автопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото сына (Льва) на первой заглавной странице.
  ______________________
  Перед вами - первая книга ранних стихов уникального, ни на кого не похожего автора. В зрелом возрасте поэты, как правило, уничтожают свои ранние стихи. Лев Гунин нарушает это правило. В его время существовал круг тем, которых русскоязычные поэты никогда не касались. Он и это правило нарушает. В юности любой поэт уделяет большое внимание любовной лирике. Но и тут расхождение со "стандартом". Контрасты жизни и её печальный трагизм: вот тема, открывающая его раннюю поэзию (Осень. Ноябрь.). Никакая революция не в состоянии сделать людей счастливыми, искоренить социальное зло и страдания. Вот основной посыл. Интересно и то, что это не декларируется (вот что самое важное!), но проводится иносказательно, складываясь из образов. А какой подросток (в его время!) сделал бы героем своего стихотворения офицера Белой Гвардии, как бы подчёркивая, что есть две правды, каждая из которых - Правда! (Призыв белых). А тема тривиализации любви; а тема внутренней иммиграции! Уже в тот период стихи, написанные в традиционной манере, соседствуют с верлибром. И тут автор нарушает все стандарты и правила (по крайней мере - того времени), объединяя их в одном сборнике. Я неплохо знаю отечественную поэзию 1970-х - 1990-х, но не могу назвать никого, кто не подвергся бы влиянию своих именитых учителей. Лев Гунин был знаком с Вл. Высоцким, общался с поэтом Андреем Вознесенским, но никакого влияния ни первый, ни второй на его стиль не оказали. Зато он подвергся сильному влиянию символистов, акмеистов, футуристов, и др. поэтов рубежа веков. Для него ни большевизма, ни советского периода в истории не было. Анненский, Брюсов, Блок, Гумилёв, Мандельштам, Маяковский, Бальмонт, Ходасевич, Есенин, Кольцов, Полонский: вот, пожалуй, не только "отправная точка", но и пожизненный ориентир его поэтической Одиссеи. Он читал - в основном - дореволюционные книги (к которым имел доступ), боготворил дореволюционных поэтов. Хорошо знал польскую поэзию, особенно Норвида и Стаффа. Читал в подлиннике немецких поэтов того же периода, и, в переводах: французскую поэзию 1880-х - 1920-х. Даже т.н. "белоэмигрантские" авторы подверглись влиянию некоторых советских поэтов (Бунин, Набоков, Ходасевич), но Гунин - живя в СССР - вплоть до 1978 года, почти не испытывал на себе этого влияния. Сначала с родителями, потом самостоятельно - он, раз в год, или несколько раз в год - ездил в Литву, где имел доступ к дореволюционным российским книгам, а также к изданиям на польском и немецком языках, не изъятых советской цензурой. С поэзией на английском языке он не был знаком вообще, хотя прекрасно владел английским. Единственные исключения, возможно: Оскар Уайльд и Эдгар По. Восприятие советской действительности через фильтр воспитанного исключительно на дореволюционной культуре молодого человека: это неповторимая, захватывающая возможность, которую открывает перед читателем эта книга стихов. -- Аркадий Коровин. -----
  __________________
  Большая редкость - сохранение первых стихов. Живое прошлое.
  Лучше всего запомнилась Маша, которая ждёт и слюнит причёску. - А. Т. (издатель, лит. критик). (2024)
  ----------------------
  Комментарий автора стихотворений: Считаю необходимым подчеркнуть, что часто не разделяю мнения и взглядов своих рецензентов и критиков. - Автор.
  _________________________________________________________
  
   Перед вами - первая книга ранних стихов уникального, ни на кого не похожего автора. В зрелом возрасте поэты, как правило, уничтожают свои ранние стихи. Лев Гунин нарушает это правило. В его время существовал круг тем, которых русскоязычные поэты никогда не касались. Он и это правило нарушает. В юности любой поэт уделяет большое внимание любовной лирике. Но и тут расхождение со "стандартом". Контрасты жизни и её печальный трагизм: вот тема, открывающая его раннюю поэзию (Осень. Ноябрь.). Никакая революция не в состоянии сделать людей счастливыми, искоренить социальное зло и страдания. Вот основной посыл. Интересно и то, что это не декларируется (вот что самое важное!), но проводится иносказательно, складываясь из образов. А какой подросток (в его время!) сделал бы героем своего стихотворения офицера Белой Гвардии, как бы подчёркивая, что есть две правды, каждая из которых - Правда! (Призыв белых). А тема тривиализации любви; а тема внутренней иммиграции! Уже в тот период стихи, написанные в традиционной манере, соседствуют с верлибром. И тут автор нарушает все стандарты и правила (по крайней мере - того времени), объединяя их в одном сборнике. Я неплохо знаю отечественную поэзию 1970-х - 1990-х, но не могу назвать никого, кто не подвергся бы влиянию своих именитых учителей. Лев Гунин был знаком с Вл. Высоцким, общался с поэтом Андреем Вознесенским, но никакого влияния ни первый, ни второй на его стиль не оказали. Зато он подвергся сильному влиянию символистов, акмеистов, футуристов, и др. поэтов рубежа веков. Для него ни большевизма, ни советского периода в истории не было. Анненский, Брюсов, Блок, Гумилёв, Мандельштам, Маяковский, Бальмонт, Ходасевич, Есенин, Кольцов, Полонский: вот, пожалуй, не только "отправная точка", но и пожизненный ориентир его поэтической Одиссеи. Он читал - в основном - дореволюционные книги (к которым имел доступ), боготворил дореволюционных поэтов. Хорошо знал польскую поэзию, особенно Норвида и Стаффа. Читал в подлиннике немецких поэтов того же периода, и, в переводах: французскую поэзию 1880-х - 1920-х. Даже т.н. "белоэмигрантские" авторы подверглись влиянию некоторых советских поэтов (Бунин, Набоков, Ходасевич), но Гунин - живя в СССР - вплоть до 1978 года, почти не испытывал на себе этого влияния. Сначала с родителями, потом самостоятельно - он, раз в год, или несколько раз в год - ездил в Литву, где имел доступ к дореволюционным российским книгам, а также к изданиям на польском и немецком языках, не изъятых советской цензурой. С поэзией на английском языке он не был знаком вообще, хотя прекрасно владел английским. Единственные исключения, возможно: Оскар Уайльд и Эдгар По. Восприятие советской действительности через фильтр воспитанного исключительно на дореволюционной культуре молодого человека: это неповторимая, захватывающая возможность, которую открывает перед читателем эта книга стихов. - Арк. Коровин. -----
  Большая редкость - сохранение первых стихов. Живое прошлое. Лучше всего запомнилась Маша, которая ждёт и слюнит причёску. - Алекс. Титов (издатель, лит. критик). (2024)
  ----------------------
  Комментарий автора стихотворений: Считаю необходимым подчеркнуть, что часто не разделяю мнения и взглядов своих рецензентов и критиков. - Автор.
  _________________________________________________________
  
   Из книги
  
  
   ПРОБУЖДЕНИЕ
  
  
  
   РАННИЕ СТИХИ
  
  
   1969-1972
  
  
  _____________________________________________________________
  
  СОДЕРЖАНИЕ
  1. ТИШИНА... (...)
  2. ОСЕНЬ. НОЯБРЬ.
  3. ПОРУКА
  4. ЧЕРНЫЙ РОТ, КАК БЕЗДНА НОЧИ (...)
  5. И ТИХО, И НОЧЬ ДОСЫПАЕТ (...)
  6. ПРИЗЫВ БЕЛЫХ.
  7. КАК ПРИЗРАК, НОСИЛСЯ В ТУМАННОЙ ДАЛИ (...)
  8. ЗИМА. И МОРОЗ НА ОКОШКЕ (...)
  9. РУКИ. ГИБКИЕ, ГИБКИЕ, ГИБКИЕ...
  10. В ПОДВАЛАХ КАЗЕМАТА...
  11. ДЕНЬ ЛЮБОЙ.
  12. ОТТЕПЕЛЬ.
  13. ОСЕНЬЮ.
  14. ГОД 1972-й.
  15. КАК ЧЁРНЫЙ ЧЕРЕП, ПУСТОТА...
  16. ЖЕМЧУЖЕНА.
  17. ИЗ ДЕТСКИХ ВОСПОМИНАНИЙ
  18. СОН, КАК ДЕНЬ...
  19. ПОСЛАНИЕ.
  20. КАРУСЕЛЬ.
  21. И ТОЛЬКО МРАЧНОЕ УЩЕЛЬЕ ТЁМНЫХ ГОР ....
  22. МОТОР УРЧИТ...
  
  
  
  Из книги стихов "ПРОБУЖДЕНИЕ"
  
  
   * * *
  
  Тишина... Кругом одни мечтанья.
  И прозрачные, как счастье, снятся сны.
  А оттуда слышатся рыданья:
  Из чужой и страшной стороны.
  
  Лист осенний в воздухе кружится,
  Солнце сверху нa' землю глядит.
  Надо мне расстаться и проститься
  С тихой радостью и горечью обид.
  
  Лес шумит верхушками и плачет.
  Голос райский песню запоёт.
  Только песня эта бред, а не удача,
  Только скоро всё исчезнет и пройдёт.
  
  Тишина. Кругом одни могилы.
  И скрипят под бурями кресты.
  И сквозь сито дней блестят светила,
  Как сквозь град жестокости - мечты.
   Сентябрь, 1970.
  
  
  
  ОСЕНЬ. НОЯБРЬ
  Вот Ноябрь. Смотрю я в окошко
  Этим праздничным, солнечным днём:
  Где-то жалко мяукает кошка,
  Где-то пьяный лежит за углом.
  
  С костылями проплёлся прохожий.
  Флаги, флаги повсюду несут!
  Мчится день, на другие похожий,
  А на кладбище гроб пронесут.
   7 ноября, 1970.
  
  
  
   ПОРУКА
  Аляповатый дикий страх
  Связал манжеты их рубах.
  Связал им руки за спиной,
  Как невод-сеть над головой.
  
  Связал их всех между собой
  Порукой липкой круговой.
  
  Я - на беду - в их круг не вхож.
  На них совсем я непохож,
  Я их поступков не пойму:
  Я не играю в их тюрьму!
  
  Но, как назло, не кормят тут
  Тех, кто избавился от пут.
  
  Пусть даже и вкусив испуг,
  Я пищу не возьму из рук,
  И среди них - ручных зверьков -
  Один без пут и без оков.
  
  Мне остаётся только ждать -
  И голодать, и прозябать...
  
  С улыбкой гнусной на устах,
  Двуличный, миром правит Страх.
  И править ставит слуг своих
  Он теми, кто забит и тих.
  
  Он цепью всех связал одной:
  Своей порукой вековой.
  
   Модифицированное (1980)
  стихотворение 1970-го года
  
  
  
   * * *
  Чёрный рот, как бездна ночи,
  В крике жадном застывал,
  И глаза в упор смотрели -
  Белым камнем твёрдых скал.
  
  Смерть настигла и убила,
  Отпечатав свой портрет,
  И земля навек укрыла
  Тела бренного скелет.
  
  А мертвец на волю рвался,
  Страшен был его порыв, -
  Но в бессилии остался
  Перегноем старых нив.
  
  Это в пепел превратилось:
  Мысли, чувства, имена...
  То, что сбылось и не сбылось...
  Ветерок... и вкус вина...
  
  Смерть себе наград не просит:
  Л ю д и дарят ей венец,
  А она людей уносит,
  И для всех один конец.
  
  Так чего же ты рыдаешь,
  Так зачем же ты клянёшь?
  Или ты - судьбы не знаешь?
  Или ты чего-то ждешь?
   Ноябрь - Зима, 1970-1971. Москва.
  
  
  
   * * *
  
  И тихо, и ночь досыпает,
  И нету врагов в тишине,
  И всплесками мерно вздыхает
  Спокойное море во сне.
  
  И тёмные леса вершины
  Уныло и тихо стоят,
  И, выгнув неровные спины,
  Холодные волны молчат.
  
  Тревожное небо светлеет,
  Изменчиво камни лежат,
  Сереющий сумрак белеет,
  Верхушки дерев шелестят...
  
  И скоро гудок парохода
  В свинцовой дали загудит,
  Фигура пройдёт пешехода,
  Людская толпа зашумит.
  
  Но утро в прозрачном тумане
  Настанет сквозь бездну времён:
  И волны в пустом океане,
  И снова Земля без имён...
   Зима, 1970-1971. Москва
  
  
  
   ПРИ3ЫВ БЕЛЫХ
  Встань из могил, увядший цвет.
  Своей нетронутой рукою
  Взмахни - и злато эполет
  Восславит радость над тобою.
  
  Прошли весёлые деньки,
  Но много нас, в могилах спящих;
  Восстанем, братцы, от тоски,
  И сядем на коней хрипящих.
  
  И саблей, вынутой из ножен,
  Мы начертаем план, и снова
  Наш путь копытами проложим
  От Порт-Артура - и до Львова.
  
  И взмоет вновь над Петроградом
  Наш сине-красный царский флаг,
  И станет вся Россия садом,
  И станет нас бояться враг!
  
  Так что ж, расправим наши плечи,
  И сядем на борзых коней,
  И въедем в пир кровавой сечи
  За дело Родины своей.
   Зима, 1971. Москва.
  
  
   * * *
  Как призрак носился в туманной дали,
  Врывался в чужие хоромы,
  Обрушивал шквал, потоплял корабли,
  Ломал на порогах паромы.
  
  Но вдруг улетел. И не стало его...
  Откуда-то ветром подуло,
  И тихо кругом, словно нет ничего...
  Оттаявшим снегом пахнуло...
  
  Никто не заметил, никто не увидел,
  Что снова пришла тишина,
  Что кто-то кого-то снова обидел,
  И что наступила весна.
  
  Но небо за тучи. И вымершим снегом
  Укроет сырую листву,
  И где-то в лесу над зелёным побегом
  Взвихрится метель наяву.
   Март, 1991. Москва.
  
  
   * * *
  Зима. И мороз на окошке.
  Сквозь ветки узоров дома.
  И мы собираем по трёшке,
  И всюду морозная тьма....
  
  Как водка, язык обжигая,
  Шершавится ветер в лицо,
  И снова, часы повторяя,
  Всё те же дома, и крыльцо.
  
  Всё то же, как будто нарочно.
  Уходишь, приходишь опять...
  А где-то внушается: срочно!,
  Но время уже не догнать...
  
  Живые и мёртвые души,
  Каскады видений и лиц,
  И воды внушаемой "суши".
  Пустая условность таблиц.
  
  Но Время стеной не охватишь,
  Не пустишь по прихоти снег,
  За счастье детей не заплатишь,
  Бессилен и ты, Человек!
  
  И снова зима, и виденье
  В морозном снегу зашуршит,
  И снова придёт воскресенье,
  И время куда-то спешит...
  
  Зима, и мороз на окошке,
  Сквозь ветви узоров - дома.
  И отблески в раме как плошки,
  И в окнах - морозная тьма...
   Март, 1971.
  
  
   * * *
  Руки. Гибкие, гибкие, гибкие,
  И расстёгнутый сверху халат.
  Губы. Липкие, липкие, липкие.
  И постель, и торшер; этот взгляд.
  
  И зрачки... как из бархата томного,
  И бокал, что стоит на столе;
  И глаза, как из золота тёмного,
  И огни на прозрачном стекле.
  
  Потолок и ковёр, и движения,
  Мягкий волос и жар на руке,
  Встреча взглядов и глаз на мгновение,
  И щека на горячей щеке.
  
  Лоб горячий и губы шершавые,
  Слов куски и потерянный сон.
  Снова утро и инеи ржавые,
  Новый день, светофор, телефон.
  Январь-февраль, 1971. Москва
  
  
  
   * * *
   Володе Высоцкому
  
  
  В подвалах каземата
  Сидим мы день и ночь;
  Часы бегут куда-то,
  Уходят сутки прочь.
  
  Всё так же сырость пахнет,
  И ползает паук,
  И где-то эхо ахнет
  И оборвётся вдруг.
  
  Здесь мокрые постели
  И груды кирпичей,
  Всю пищу крысы съели,
  А входы без дверей.
  
  Мы паром пропитались,
  И с нас течёт вода,
  Мы с кирпичом срастались, -
  Мы камень навсегда.
  
  Мы призраки немые,
  И бродим в тишине,
  Мы ночи спим большие
  И видим дом во сне.
  
  Но нам не нужен ветер,
  И листья не нужны,
  Не будем жить при свете,
  Молчать без тишины.
  
  Зачем нам, чёрным глыбам,
  Идти на белый свет,
  Бросать приманку рыбам,
  Мурлыкать "да" и "нет".
  
  И сколько б ни просились,
  Мы к людям не уйдём:
  Мы не для них родились
  И не для них умрём.
  
  Умрём среди обвалов,
  Не закрывая глаз,
  И несколько завалов
  Похоронят и нас.
  Зима, 1970-1971. Москва.
  
  
   ДЕНЬ ЛЮБОЙ
  На улицах, на людных перекрестках
  Кишит народ, безумствует Москва.
  И оттепель, и слякоть встали костью
  В ряд будней, в ихний лубочный овал.
  
  Мелькают лица, сутолоки тени,
  И стон шагов летит до потолка.
  Метро ступени, садика ступени,
  Ступени смыслов, впаянных в века.
  
  В кармане, в потных пальцах пять копеек,
  Для прорези обыденная дань.
  И мир галдит, и к вечеру немеет,
  Скатившись к силуэтам дачных бань.
  
  От Сретенки идёшь к Проспекту Мира
  С железным Феликсом в упрямой голове.
  И мостовые жаждут эликсира
  Волшебных грез, невидимых в Москве.
   Январь-Февраль, 1970-1971. Москва.
  
  
  
  
  
  Лев Гунин, Анжела из Подольска, 1970. Фото М. Гунина. Друскенинкай.
  
  
  
   ОТТЕПЕЛЬ
  Разворотом газеты шуршит надзиратель
  В знаменитой Бутырской тюрьме.
  И скрипит пятаком вдохновенный ваятель,
  Вырезая звезду на окне.
  
  На прозрачных проспектах немые деревья
  Их пугливый покой сторожат.
  И столбов-фонарей разнородные цевья
  Как огромные свечи торчат.
  
  Выдыхает, пуская несметные толпы,
  Роговая троллейбусов рать,
  И глотает их зев станций сретенских скопом,
  Чтобы в шахту метро опускать.
  
  Ни зима - ни весна. Грязноватая каша
  Под ногами, куда не ступи.
  И стоит, где музей, краснощёкая Маша,
  Ждёт меня, и причёску слюнит.
   Февраль-Март, 1971. Москва.
  
  
  
   ОСЕНЬЮ
  Осень, как сон,
  в окружении вянущих трав,
  И как призрачный дым, и в осеннем чуть слышном дожде
  Осень, и нет неоконченных слов,
  И как сон, и огни, в колкой чаще миров, исчезающих в тёмной воде.
  
  Небосвод, устремляющий в познанный мир,
  В поздних звёздах бездействия, в спящих сном и в тиши,
  И в прозрачной воде, отражающей жёлтый эфир,
  И в тиши городов, в чуть шуршащей ночи, и в глуши...
  
  В глубине, под сверкающим конусом звёзд,
  Тёмный свод, и в холодном сиянии бездн
  Твёрдость льда, и чьи-то шаги,
  И срывающиеся капли, которым негде упасть...
   Осень, 1971.
  
  
  
  Лев Гунин, весна, 1971. "После Москвы". Фото М. Гунина.
  
  
  
   ГОД 1972-й
   ГОД 1972-й
  Пёстро-красная толпа серых людей.
  Мир расколот надвое между "старым" и "новым".
  Дождь, который не идёт, но должен идти
  По сводкам информбюро погоды.
  
  Город разрывается на две части,
  Запахи встречаются в воздухе - и не могут слиться.
  Люди одни, и их не терзают страсти
  (которые стали бы "вторыми" (кроме людей),
  но так не должно случиться).
  
  Осыпающиеся стены домов, фонари,
  И убеждение, подсказанное свыше,
  Что крушение мира внутри
  Есть крушение мира снаружи.
  
  Я вспоминаю тридцать девятый год.
  (Хотя я родился в пятидесятых.)
  Тогда тоже боролся народ
  И "правофланговые" за победу пролетариата.
  
  Никто не верил, что будет война.
  И было подписано Потсдамское соглашение,
  Но мир был расколот - как чаша - до дна,
  и началось многомиллионное отступление.
  
  Теперь, правда, нет фашистской диктатуры, -
  Но у нас диктатура пролетариата,
  и значок ГТО с комплексом физкультуры
  легко заменит слесаря на солдата.
  
  Товарищ Иосиф ушёл в небытие,
  Но в бытие и в спасении рабства
  Товарищ Иосиф II в белом мундире
  Встречает семидесятый год как год
   воскрешения из мёртвых.
  
  И открытые створки в больничных казармах,
  Как открытые створки преисподней,
  Напоминают о деяниях тридцатьдевятых
  Громадных империй единонародных.
  
  И серый орёл атрибутов России
  Заменён на серый цемент построек из камня:
  Как распятый Иисус заменён на Ярило -
  Бога цвета пролетарского знамени.
  
  Улицы, залитые светом неона,
  Сумерки, ореолом кружащие над светом,
  Ремонтирующиеся магазины, как взятые крепости,
   знамёна
  Которых отданы на растерзание.
  
  Убийства кварталов; ограды, настилы,
  Живот мостовых, что распорот ковшами машин.
  Со стен исчезающих лиц
   стирают румяна узоров,
  ресницы балконов кромсают чугунной свиньёй
  посланники Хаоса, жизнь многомерную сплющив,
  и Всадников тени оставив на кишках руин.
  
  Хранители жизней ушедших стоят без основ,
  И падают в грязь восковую прекрасными лицами.
  Руины плодят восковые руины.
  Бомбят наше прошлое прошлым его ступицами.
  Как змеи, роятся их призраков тени.
  И бывшие церкви стоят без крестов.
  Разбили ступеням святые колени
  О тёмного прошлого
   спины.
  
  Проводит памятью по зубьям месть
  Язычества чуждого - донебесного,
  И голуби несут не благую весть,
  А бомбы из града отвесного.
  И некуда мыслям усталым присесть.
  
  Кварталы - погосты будущих мертвецов.
  Куда ни ступишь - о страшном напоминание.
  И души убитых дедов и отцов
  Струят над огнями квартальными.
  
  И сквозь синеву проступает лицо
  Из мира бывшего, запредельного.
  И шепчут молитвы уста мертвецов,
  Распухнув от яда смертельного.
  
  Круговерть их миров. Руины навзрыд.
  Сальная дымка город застила.
  Плечи атлантов и кариатид
  Сокрушила дикая сила.
  
  Снаружи своих ожидаемых пятен
  Зияют дыры пробитой вселенной.
  И мир, что ни мне, ни другим не понятен -
  До прежних пределов. До новых пределов.
   Весна - осень, 1972.
  
  
  
   * * *
  Как чёрный череп, Пустота
  Висела дном огромной чаши,
  И на коленях Высота
  Просила милости у павших.
  
  Измятый Свет горел тепло,
  Закованный под тихий шёпот,
  И через тёмное стекло
  Платила Дань испуг и ропот.
  
  Густую шаль вертел Озноб,
  И искры падали - как блики.
  Стоял у двери красный гроб,
  И семь свечей цвели, как лики.
  
  Со стульев мягких кружева
  Спускались молча,
  И утопала голова
  В подушках волчьих.
  
  В проёме двери тёмный фон
  Стеклом зеркальным отражался,
  И ледяной хрустальный звон
  Хрустальным эхом отзывался.
  
  Кровавым золотом парча
  Блестела в сумеречном свете,
  И бледно-жёлтая свеча
  Горела светом семисвечным.
  
  Печальным призвуком шагов
  Шаги звучали,
  И под попонами ковров
  Полы стонали.
  
  Дождь падал медленно, и крыша
  Роняла слёзы
  Шум капель поднимался выше,
  К ветвям берёзы.
  
  Шум листьев становился громче,
  И в лунном свете
  Стоял у двери чёрный гроб
  И гасли свечи.
   Лето, 1971.
  
  
  
   ЖЕМЧУЖЕНА
  У второгодника Ивана,
  стукаришки и подлюгана,
  не быть Жемчужине "иной",
  а быть ей Жемчуга женой.
  
  По принуждению ошибки
  она склоняет стан свой гибкий
  перед проклятым Жемчу-гом,
  как под тяжёлым утюгом.
  
  Так, раз в начале было Слово,
  из-за ошибки "ивановой"
  и я как будто предназначен
  судьбе тяжелой - не иначе.
  
  Потомок отпрыска Нафтали,
  я из холодной серой дали
  свой код влачу предназначенья,
  как некто - банку без варенья.
  
  Но если даже бюрократа
  ошибка больше, чем гора -
  надежды нет и нет возврата
  тому, что стало в Тех мирах...
  
  И, если код ошибки высшей
  записан на мою судьбу -
  я никуда не убегу:
  всегда беглец, повсюду лишний...
   Весна, 1972 - Осень, 1989.
  
  
  
  ИЗ ДЕТСКИХ ВОСПОМИНАНИЙ
  
  Лёд. Слева солнца дымное марево.
  Синее небо, бескрайний простор.
  Сзади - дыма табачного белое зарево,
  Вязаный, выцветший, высохший сор.
  
  Мельница. Двое за проблеском света.
  Каплющий воском полунощный свет.
  Слепящий глаз жёлтый отблеск паркета,
  Звон рассыпающихся монет.
  
  Кладбище, солнце. Песок осыпает
  Старую изгородь скрывшихся лет.
  Ветер обрывки бумаг разгоняет,
  С пиковых прутьев сметает их след.
  
  Лица с камней улыбаются нежно,
  Те, что под камнями погребены;
  Дети одни среди них безмятежно
  Спят вечным сном, без тревог и вины.
  
  Камень надгробий. Контрастные тени.
  Пики ограды воткнуты в зенит.
  Здесь отстаёт постоянство стремлений,
  Непостоянство сквозь камень сквозит.
  
  Лето. Слепящая знойность. И хвоя.
  В бережно вправленном ситце - рука.
  Где ощущение прошлого слоя,
  Где тот раскол, что раззявил века?
  
  Вздохи. Печаль меж бровей. Недоступно -
  Символом веры - другая пора
  Той же Планеты Забвенья. Без стука -
  Та же потеря. Причал без добра.
  
  Тлена томление - между тисками.
  Гулких, сочтённых обрывков и лиц
  Блеском свечи распадается пламя;
  Сомкнут престол - то ли слов, то ли спиц.
  
  Двое. Солнца ярчайшая бледность.
  Дальние горы; пределом река.
  Это предчувствие будущих версий
  Жизни грядущей, огромной пока.
  
  Это - загадочный звон, это - веский,
  Точный, как вспышка, догадки рукав.
  И отстранённостью, как занавески,
  В небе ребристом висят облака.
   Лето, 1971 - Лето, 1973.
  
  
  
   * * *
  
  Сон, как день, и нарушена свежесть весны,
  В светлых проблесках серые строки часов.
  И в опущенных веках невинность вменённой вины,
  И в опущенных шторах молчанье не сказанных слов.
  
  Шёпот стен. И в не связанных бликах теней,
  Как в нарушенной связи миров,
  Вечный Призрак в оковах реальных цепей,
  Умирающий в чаше весов.
  
  Вечных истин живой и родной хоровод,
  Побратим незапятнанных душ,
  Кандалами звенит из темнеющих гор,
  Где бравурный рождается туш.
  
  Смена дней. И - под хохот их грузных часов -
  Беспокоит извечный вопрос,
  Словно грёза на чашах базарных весов,
  Среди борон, оглоблей и кос.
  
  Будней взвесь. И в безмолвном рыдании грёз
  Новый мир. И печать простоты.
  И зашторенных окон - их метаморфоз, -
  По дороге рдяные цветы.
  
  Время толщей страшит; за пределом весны
  Одномерная плоскость доски.
  И судьбы повороты - круги - не видны
  Из-под той - против света - руки...
  
  Робкий взгляд. Из-под мягкость скрывающих век
  Так кольнёт простота.
  И радирует сердцу покой.
  И струят в глубину души медленные рек
  От всесильной кристальности той.
   Весна, 1972.
  
  
  
  ПОСЛАНИЕ
  Я Вас люблю, и что, если творенье
  Навек под властью муз обречено....
  И все прошло. И только дуновенье
  Ещё последним вздохом рождено.
  
  А руки холодны, и лёд сжигает сердце,
  А губы яркие, и кровь сочится чуть.
  А здесь темно, и пляшут звуки смерти,
  И я один иду в последний путь.
  
  Аккордов поступи. Орган над капителью.
  И кладбище, и яркой вспышкой сон.
  И отблеск света в ночи над постелью.
  И в тишине над утром тихий звон...
  
  Но... все прошло. И тихо, и печально...
  И бредит сумраком покинутый рассвет.
  А тут - темно. И только - нереально -
  Еще любовь, которой больше нет.
  
  А ночь длинна. С рассветом ветер веет.
  Ступени длинные. И звук копыт угас.
  А там, вдали, бесплотный воздух реет,
  И я один иду в последний час...
  
  Встаёт туман. Чуть слышно дуновенье
  С террасных плит доносится одно.
  Я Вас люблю, и что, если творенье
  Навек под властью муз обречено...
   Лето, 1972. Бирштонас.
  
  
  
  КАРУСЕЛЬ
  Взойди во прах! Пред сапогом
  Весь мир кружится бледным диском.
  Ты мой в мечтах, и мы вдвоём,
  И вместе мы играем риском.
  
  С железной цепью в вышине,
  И чёрной бездной под ногами -
  Я мчусь, и всё навстречу мне
  Летит гигантскими шагами.
  
  В движенье: вечности залог,
  Движенье - детище Вселенной.
  Я их природу превозмог,
  И взвился ввысь над мглой презренной.
  
  Взойди во прах. Несётся вдаль
  Земля под кожаной перчаткой,
  Рука сжимает твёрдо сталь
  И прочь взмывает над площадкой.
  
  Так ближе стань. Ты мчишь кругом.
  Я над тобой вознёсся выше.
  Изнемогай под сапогом -
  И думай, что живёшь на крыше.
   Весна, 1971.
  
  
  
   * * *
  
  И только мрачное ущелье тёмных гор,
  От ярости пещерной разрываясь,
  Судьбы сулило вечный приговор,
  На мольбы гулким эхом отзываясь.
  
  И никого, кто мог бы победить
  Предначертанья роковую тяжесть;
  И на гробах сиреневая кисть
  Грядущего вердикты начертала.
   28 декабря, 1969.
  
  
  
   * * *
  Мотор урчит, как зев звериный,
  И плеск воды у самых ног;
  Песков желтеющие спины
  И мокрый, грязно-жёлтый стог.
  
  А ты сиди и жди погоды;
  А я хочу идти туда,
  И пусть меня поглотят воды
  И не отпустят никогда.
  
  И всё пройдёт, и будет ветер,
  И будет солнце в жёлтой мгле,
  И я забуду всё на свете, -
  Мне лучше там, чем на земле.
  
  А ветер рвёт, и ярость снится,
  Прошедшим в будущем конец,
  И так и хочется напиться -
  И утопиться, наконец.
  
  И я стою над краем бездны
  И краем борта пополам,
  И груз качелей - мрак железный -
  Я должен перевесить сам.
  
  Что ж, удивить или увидеть?
  И кто подумает о чём?
  И смех звучит как победитель,
  А под ногами водоём...
  
   Лето 1971.
  ________ ______________
  
  ОБРАЩЕНИЕ ГРУППЫ УЧАСТНИКОВ ДИСКУССИЙ НА ПОЭТИЧЕСКОМ ФОРУМЕ ЛИТЕРАТУРНОЙ БИБЛИОТЕКИ МАКСИМА МАШКОВА К АВТОРАМ И ЧИТАТЕЛЯМ
  (2014) - ДОПОЛНЕНИЯ ВНЕСЕНЫ УЧАСТНИКАМИ ОБСУЖДЕНИЯ РАБОТЫ О МОЦАРТЕ (2023)
  
   Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
   Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
   Автор вывез в изгнание около 26-ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9-ти-томного - 1982 г., и 6-ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
   В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
   С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
   Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
   После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
   Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
   Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
   Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
   О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
   О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
   В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу "Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
   На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю (Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю-Тюб - youtube.com/@robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/KyHYzOl-xQY , youtube.com/watch?v=94Ac0OAZBAs, youtu.be/dGKy0yCkKnQ , youtube.com/watch?v=D2A4RWaDggQ&t=148s , youtube.com/watch?v=eCyavxkENF0 , youtube.com/watch?v=ym0uqTz_poo , youtube.com/watch?v=eDdh3Fg-H6s , youtube.com/watch?v=mrMikJVDC60, youtube.com/watch?v=_lLdndynze4 , youtube.com/watch?v=VODlm7l4MNY , youtube.com/watch?v=5B8k5H2zKzs , youtube.com/watch?v=E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" (Caterpillar) - youtu.be/qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/watch?v=BDrhptcbfwE&t=48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/watch?v=Ctx2sm4ZnAI).
  
   Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке "The Punitive Health Care".
  
   Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust (London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad (London, 2002, на англ. яз.); в газете "Hour" (Montreal, Quebec, Canada); в сборнике "Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале "AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале "Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion (Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 (Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
   Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
   Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
   Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
   С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
   Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  
  
  
  (C) Copyright: Лев Гунин, 2024
  Свидетельство о публикации No124030600255
  
  
  _____________________________________________________________
  
  
  __________________________
  
  
  __________________________
  
  
  ________
  
  Тусклый ангел (Отступление) - Стихи разных лет - 2
  ______________
  
  ОТСТУПЛЕНИЕ-1 ---- ТУСКЛЫЙ АНГЕЛ
  ______________________
  
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фото-автопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Виталий Гунин: фото старшего брата (Льва) за пианино - на первой заглавной странице.
  ____________________________________
  ____________________________________
  
  
  Лев Гунин
  
  
   Из книги
  ТУСКЛЫЙ АНГЕЛ
  (ОТСТУПЛЕНИЕ-1)
  
  
  СТИХИ "КРИЗИСНЫХ" ЛЕТ
  
  
  Книга стихов
  
  1973-1974
  
  
  ----------------------------------------------------------
  ОТСТУПЛЕНИЕ-1 ---- ТУСКЛЫЙ АНГЕЛ
  
  
  ____
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Стихи без географической ссылки (1970-1991), как правило, написаны в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ______________________
  
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фото-автопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Виталий Гунин: фото старшего брата (Льва) за пианино - на первой заглавной странице.
  ______________________
  
  Здесь, пожалуй, сильней чувствуется влияние немецкой поэзии (в сравнении с первым сборником). Сам автор считал эти годы кризисными. Но это, похоже, был период нового постижения действительности, годы учёбы. Образы, вызванные медитативными и созерцательными размышлениями, пантеистические зарисовки, внутренняя психологическая драма, сенсорные феномены, фантастические образы, и необычное, поражающее воображение видение окружающего: всё смешивается, разделяется, образует новые невиданные цепочки и узоры, как в окошке калейдоскопа. В этом и заключается одна из главных особенностей поэзии: обратить внимание на вещи с самой неожиданной стороны, генерировать размышление над непривычным и необычным препарированием явлений. -- Евг. Штольц.
  _____
  "И от пустого, безликого страха
  Бросается ваза с кухонного шкафа" - вспоминается Рильке в переводах Куприянова. -- А. Т. (издатель литературных журналов; литературный критик).
  ____________________________________
  "Огромным облаком вставали перспективы..." - есть что-то от Набокова. Размашистая стилистика, крупный план". С. А. (издатель, литературный критик).
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Из книги
  
   ОТСТУПЛЕНИЕ-1
   ТУСКЛЫЙ АНГЕЛ
  
  
  
   СТИХИ "КРИЗИСНЫХ" ЛЕТ
  
  
  
  
  
   1973-1974
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Книга стихов
  
  1973-1974
  
  
  
  
  
   ОГЛАВЛЕНИЕ:
  
  1. Забудь! Горит полночная звезда.
  2. ТАЙНА МГНОВЕНИЙ.
  3. Чувства! Не разделяя, познать (...)
  4. СПЯЩЕЕ ЦАРСТВО.
  5. Наполеон! Повелевай мной.
  6. Бросается вечно ненужная поступь...
  7. Я сегодня хотел поиграть на скрипке...
  8. Над холмом возвышались столбы, как спички...
  9. Стук каблуков, удаляющихся на расстояние.
  10. Мне кажется: весна в свои права (...)
  11. Духами пахнет. Сосны вперемежку...
  12. ИСТИНА.
  13. Секс мёртв, как дерево. Блеском кружева...
  14. ПАРК ОБМАНА.
  15. Молчи. Тишина тебе песню споёт...
  16. Когда встаёт рассвет...
  17. Туман вечерний.....
  18. Малиновая каша под ногами...
  19. Усталый сумрак освещает небо...
  20. Плеск стихий. Чёрное на белом...
  21. Два дня как тает. Лужи блещут мокро.
  22. Декабрьский дождь смочил ступени влагой...
  23. Мокрыми окнами, лужами, зимним дождём...
  24. Сижу один - и мне ничуть не жалко...
  25. В сугробах зима утопает...
  26. Зима окончена. Прозрачные ветрила...
  27. Туман вечерний реет над домами...
  28. Огромным облаком вставали перспективы...
  
  
  
  
  
  
  
   * * *
  
  Забудь! Горит полночная звезда.
  Из прошлого не ходят поезда.
  В желудке не растут боровики.
  Шаги твои по скатерти легки.
  
  Вчера оставил смятую постель.
  Из кранов со вчерашнего капель.
  И с вечера тупая голова.
  И в горле со вчера першат слова.
  
  Как тяжко от стоящих пирамид.
  Трехгранник мощный на груди стоит.
  Трехгранники стоят по всей земле.
  Вершины их веков в туманной мгле.
  
  Из каждой бьет недобрый странный луч.
  Непроницаем, тонок и тягуч.
  И образы из вышины скользят,
  И шепчут нам, что тайны их хранят.
   10 Марта, 1974.
  
  
  
   ТАЙНА МГНОВЕНИЙ
  
  Этот день не запомнился. Он растаял в других,
  Отражающих будничность, днях, что проплыли,
  Но до э т о г о дня и мгновений тугих,
  Я не знал, что звенят и секунды из п ы л и.
  
  В заповеднике времени, в тайной его глубине,
  Я живу: в этом сгустке былых церемоний,
  Осторожно шагая по прошлому - будто во сне,
  Извлекаю из сущего отзвуки д а в н и х гармоний.
  
  Нежной плоти мясистой их спрятанных тайн я коснусь,
  Весь их быт обустроенный томно окину я взглядом,
  Чтобы кожей впитать эту странную зычность их струн,
  И холмов, и оврагов застывшие в прошлом каскады.
  
  Город весь как бы умер для смены реальных эпох.
  Он остался в каком-то хрущёвском и сталинском мире.
  Я ловлю его тут еле слышный и сдержанный вздох -
  Ухом чутким своим в этой снятой на месяц квартире.
  
  Я на улицу выйду. Пройдусь по е г о площадям,
  Проведу как бы пальцем по улиц прямых перекрёсткам -
  И почувствую пыль. Словно в комнате, где никогда
  Не живал человек, я стою с полотенцем и щёткой.
  
  Только стоит ли ползать, на корточках пыль вытирать:
  Э т а пыль не снимается, тайная дщерь откровений -
  ИХ наволгших минут, ИХ, отброшенных вспять -
  Здешних лет: временнЫх, эпохальных делений.
  
  Пятилетками сталинских вечных тридцатых годов
  Эта жизнь (не живёт - или, может быть, не умирает?) -
  Как саркома в сознании местных лобастых голов,
  Как застывшая корка из вечности сделанной стали.
  
  И стирает из памяти всё, что выходит за "пять",
  За пределы назначенной тут - эпохальной - границы,
  Принимаясь сначала - как в детской считалке, - считать
  Директивы обкомовцев, здания, связи в столице...
  
  Но присутствие здесь, п р и м е р е н и е к жизни м о ё
  Создаёт аномалии внетурбулентных явлений.
  И вторжением в жизнь изменяет невольно её,
  Выдавая и м тайну для них недоступных мгновений.
  
  Их суровый арбитр нас возьмёт, разведёт по углам,
  Их - оставив в своей, в этой строгой и замкнутой сфере,
  А меня - изловчившись, в моё измеренье изгнав,
  И заставив скитаться, своей сокрушаясь потерей.
  
  Я предвижу исход, хоть борюсь с пустотой до конца
  За возможность остаться. Но силы неравны. И знаю,
  Что для высших законов я напоминаю слепца:
  Так во всём наугад в темноте я по жизни ступаю.
  
  Им судить, этим силам космических бездн,
  Что нас держат в своём роковом, одномерном пространстве
  Одномерного времени без продолженья и без
  Глыбы трёх плоскостей, виртуального ордена странствий.
  
  Им решать, кем нам быть, как и в чём преуспеть,
  Перейти ли барьер, отделяющий мир прозябанья
  От того, что над ним, что на спинах рождённых терпеть
  Возвышает себя до кричащего бога-титана.
  
  Я из будущих сфер в заповедник застоя попал,
  Где застыло загадочно всюду прошедшее время,
  И, туда возвращаясь, где мир весь давно побывал,
  Вижу это как чудо и как непосильное бремя.
  
  И за то, что проник я в начало попытки узнать,
  И за то, что я выкрал фальшивое веко творенья,
  Обречён я терпеть, кочевать, бедовать и страдать,
  Повторяя удел восемнадцати т е х поколений.
  
  Обречён на удел всех изгнанников в мире живых,
  И на долю скитальчества памяти в мире усопших,
  В никуда ниоткуда бредя по дорогам земным,
  С тяжкой ношей на сердце, в удушье невидимой толщи.
   Сентябрь, 1973. Могилёв.
  
  
  
   * * *
  
  Чувства! Не разделяя, познать
  Каждый в отдельности, миг, чьи законы
  Лишь в бесконечном дано отыскать,
  В том, что затеряно в непроторённом.
  
  Я опускаюсь на самое дно
  Чашечки ландыша, в благоуханье,
  Чтобы увидеть, чего не дано
  С роста огромного видеть в мельчайшем.
  
  Я погружаюсь в прошедшие дни,
  В сущность значительности мгновений,
  В подлинность чувств, что только одни
  Могут быть названы неповтореньем.
  
  Вещи Ожили. Запах краски и штор
  Перемешался. Стулья, кресла и пол
  Заговорили;
  простой р а з г о в о р
  Стал бессловесным посредником чувства.
  
  Сон стал реальным. В жизнь осязаемо
  Вторглись иллюзии, став её смыслом.
  Вместо обмана - узоры хрустальные
  Выросли - будто ожившие мысли.
  
  Быт растворился в огнях бесконечного,
  В россыпях-днях полновесного крошева,
  Кодом запретным всего безупречного,
  Ангелом этого мира непрошенным.
  
  И - за калиткой, другими не видимой, -
  За облаками страны Незабвения:
  Мир неприкаянный эры Мгновения,
  Чуткий носитель НЕ взорванной Истины.
  Октябрь, 1973. Могилёв - Бобруйск.
  
  
  
   СПЯЩЕЕ ЦАРСТВО
  
  Я в город заколдованный попал,
  Где время, как часы, остановилось.
  Замёрз из домны льющийся металл,
  Законы мира потеряли силу.
  
  Блаженная провинция эпох,
  Где современность - только внешний признак,
  Коллапс путей, проселков и дорог,
  Как будто перепутью в укоризну.
  
  На плоскости дворов и площадей,
  На улицах - как будто одномерных:
  Снуют осколки образов людей,
  Обрывки чувств, фрагменты прежней скверны.
  
  И то, что в область мифов отошло,
  Здесь власть свою по-прежнему имеет
  Над городом, запутанным узлом,
  Над жизнью, отороченной минеей.
  
  И я торчу, как чуждое зерно,
  В глазу его занозой инородной,
  Не прорастая в прошлого окно,
  Не падая в родную рыхлость дёрна.
   Сентябрь, 1973. Могилёв.
  
  
   * * *
  
  Наполеон! Повелевай мной.
  Я вновь Бетховена почту;
  И на Валгалле современной
  Я Ницше, Фридриха, прочту.
  
  Лети, как встарь, мой белый лебедь,
  К недостижимым островам,
  В Грааль высокий, словно небо,
  К мечты заоблачным лугам.
  
  Не боги делают паперти -
  И не политики живут:
  За власть остаться после смерти
  Друг друга смертные грызут.
  
  И нам останется Бетховен,
  И Ницше, и Наполеон,
  И этот, ужасом наполнен,
  Над сном безвестных тихий звон.
  12 Марта, 1974.
  
  
  
   * * *
  
  Бросается вечно ненужная поступь.
  Проклятие грязному, свинскому миру!
  И от пустого, безликого страха
  Бросается ваза с кухонного шкафа,
  Как я бросаюсь вниз головой через форточку.
   24 января 1974. Могилёв.
  
  
  
   * * *
  
  Я сегодня хотел поиграть на скрипке,
  Гриф которой виднелся из футляра
  Обещанием прекрасных мелодий.
  
  Я протянул к ней руку, чтобы наполнить
  Душу и вечность звучанием сильным.
  
  Но оказалось, что пыл мой напрасен,
  И что не выразить мне вдохновенья:
  Струны, повиснув, мне говорили,
  Что бесполезно умрут эти звуки.
  
  Я, предаваясь влеченью иллюзий,
  Странствовал в землях, которых не видел
  И не тревожил своим посещеньем.
  
  Я, повинуясь влечению сердца,
  Край созерцал, прежде мне неизвестный,
  Но, несмотря на приметы различий,
  В нём находил я знакомое с детства.
  
  Путь, извиваясь, тянулся за солнцем.
  Я догонял его ровную поступь.
  И, утомившись от сотен желаний,
  Снова протягивал руку за скрипкой.
   16 января, 1974. Могилев - Бобруйск.
  
  
  
   * * *
  
  Над холмом возвышались столбы, как спички.
  Белый снег - словно белое чрево Вселенной;
  День был пуст; лишь предубежденья привычки
  Вещи строили там, где вещей этих не было вовсе.
  
  Пламени ярко-красные всплески взвивались -
  Это бочки горели, смоляные, зажженные кем-то.
  И смола стекала, словно слезы,
  Или кровь, вытекающая из раны.
  
  Витые стволы красноватых сосен,
  Как жилистые тела канатов,
  Стояли ровно, и равномерно склонялись,
  Когда ветер раскручивал их вершины.
  
  Слёзы капали сами. И воспоминанья о времени,
  В котором я никогда не любил и не был,
  Наполняли сердце тёплой болью,
  Как воспоминанья о том, кого уже не вернешь к жизни.
  
  Медленно передвигались звенья
  Цепи заблуждений и ошибок,
  Цепи просто существования в пространстве
  И безмолвного тления чьих-то жизней.
   22 января, 1974.
  
  
  
   * * *
  
  Стук каблуков, удаляющихся на расстояние.
  Двери захлопнулись, шёпот затих.
  Звуки, вдруг вырвавшиеся на прощание,
  Тут же заглохли в звуках других.
  
  Свет, так привычно и призрачно падающий,
  Тонет в углах, и, дойдя до земли,
  Вдруг исчезает и, отражающийся,
  Вязнет в мозгу, как навязчивый стих.
  
  Шторы, так лицемерно скрывающие
  Жизнь, вожделение плоти и смысл,
  Чуть приоткрыты и, ниспадающие,
  Прячут лицо будней комнат своих.
  
  Листья с нечеловеческим трепетом
  Свет пропускают и, снова сойдясь,
  Сеют экстаз фантастическим зеркалом,
  Бешеным танцем в чувства вклинясь.
  
  Стонет кругом аномалия вечера:
  В шёпоте листьев, в чуть слышных шагах,
  В зримых приметах незримого вечного,
  В трепете рук и в стучащих сердцах.
  
  Музыка в стиле додекафонии,
  Тембры и качества объединив,
  Стала творением ясной гармонии,
  В форму прозрачного вечера слив.
  
  Неискушённый пришелец из прошлого,
  Грустный, как сон, и наивный, как день,
  Ловит приметы бесплотного крошева
  И исчезающих деревень.
  
  Стопами времени смысл насыщается;
  Каждой эпохи звериный оскал
  Ластится, трогает и ухмыляется
  В зеркале топких и смутных начал
  
  Волны телесные улицей тянутся
  К тем, кто, их чувствуя, распознаёт,
  И наваждение образом глянцевым
  Снова привидится подле ворот.
  
  Запахов пряные пряди вклиняются -
  В шорохи МЫСЛЕЙ, и к запахам льнут;
  Длинными нитями тени свиваются,
  В пятнах ковёр ослепления ткут.
  
  Эхом торжественным реет-колышется
  То, чего в мире сегодня не ждут,
  И в тишине всё свободнее дышится
  Сводом ночей и карбидом минут.
  
  В масках столикостей ветви качаются,
  И до балконов листвой достают,
  И в полутьме - словно осы - встречаются
  Блики, клинком вырываясь из пут.
  
  Накипью вечера - свет. Отражается -
  Пылом и прелестью - вечер, омыт
  Полными венами жизни. Вздувается
  Мир, от просвета сомнений закрыт.
  
  В листьев гниении, в пряности запахов,
  И в вожделении сочной листвы
  Прячется зов древней тьмы черепаховой,
  Корни которой в кругах цветовых.
  
  И с устремлённостью, в пламени сочного
  И полнозвучного трепета сил -
  Шепчет мистерия стука височного
  И полновесной тревоги настил.
  
  С нитями прошлого, неосязаемый,
  Но узнаваемый в связях других,
  На глубине, чьей загадки не знаем мы,
  Спрятан источник всех тварей живых.
  
  Как пуповиной, навечно с ним связаны
  Через предтечей и предков своих,
  И предстаёт очевидцев рассказами
  Неповторимый наш собственный миф.
  
  Соизмеряемый с пульсом и гласностью,
  Смыслом раздробленный на две поры,
  Веет смятением ветер причастности -
  И побужденьям приносит дары.
  
  Всюду висит паутина влекущего,
  Жизни неистовство в каждой норе,
  И проступает и свет, и могущество
  В переходнОй тонкостенной игре.
   Август, 1973.
  
  
  
   * * *
  
  Мне кажется: весна в свои права
  Уже вошла, хоть не пора как будто.
  И - в окликах, в улыбках и словах -
  Сквозит весна, без примеси и смуты.
  
  В трамваях лица, лица за окном
  Как в первый раз - какие-то другие.
  И разрезает палевым стеклом
  Светила луч дворы непроходные.
  
  Почти подсохло. Это в феврале!
  Седой туман рассеялся по лужам.
  И лишь в витрине ведьма на метле
  Ещё висит напоминаньем стужам.
  
  Но вновь, ворвавшись холодом в лицо,
  Снег призывает страсть борьбы мятежной,
  Как будто дух войны между концом
  Весны живой и мертвенности снежной.
  
  Так и меня никак не осенит
  Решенье выбора, и я не знаю тоже,
  Что - этот снег или тепло весны -
  Милей мне в самом деле и дороже.
  
  Лишь изредка - как свет в глуби прозрачной -
  Мне тихий сад приснится, словно "да",
  И кто-то в этой тьме волшебной плачет,
  И слёзы-капли - времени слюда.
  2 февраля, 1974. Минск-Бобруйск.
  
  
  
   * * *
  
  Духами пахнет. Сосны вперемежку
  С берёзами мелькают за окном.
  Мир белый весь. И белы перелески.
  И белый снег покоится на всём.
  
  В снегу пушистом ветки утопают.
  Седые линии проявлены чуть-чуть,
  И Мир бегущий сонно догоняет
  Полувидений розовая муть.
  
  Дороги оттиск за окном мелькает,
  Над чистым воздухом вибрирует туман,
  И перед взором ровно пробегает
  Черты седой безбрежный океан.
  
  Промытый таяньем, лёд светится как будто.
  И свет исходит от земли и пней.
  И снег немой слетает поминутно
  С кривых осин, с их плачущих ветвей.
  2 февраля,1974. Могилёв-Бобруйск.
  
  
  
  ИСТИНА
  
  Полосы, глубина, в которой нет покоя больше.
  Что сказать, когда ничего не сделаешь
  Из ничего не вытекающей сути?
  
  Ах, что за желание в этом было!
  Всё равно, и чёрная пропасть вздыхает,
  И хочется ударить кого-то щёткой,
  Чтобы он не мешал мне писать вот это.
  
  Подъезд открывает свою пасть, как глотку,
  В которой тонут и звуки, и люди, и мысли.
  А я был в подъезде в эту минуту
  И вышел с другой стороны Вселенной.
  
  Крик безмолвия слышал ли кто когда-то?
  Блеск бессвечения видел ли кто из смертных?
  Песни мёртвых когда-нибудь мог расслышать?
  
  А я не хочу жить в бестелесности мыслей,
  Я хочу, чтобы мысли ответили на пытки,
  В которых тонет добро, как в подъезде люди!
  
  "Дивитесь" же на страдания несчастных;
  Они ничего не скажут вашим безмозглым рылам.
  Стройте же фундаменты на болоте,
  Думая, что в том и заключается смысл жизни.
  
  А мне остаётся записывать мысли,
  В которых вы не нуждаетесь и не нуждались,
  Чтобы потом эти мысли превратились в пафос,
  Растлевающий, убивающий ваше сознание.
  22 января 1974.
  
  
  
   * * *
  
  Секс мёртв как дерево.
  Всплеском кружева
  Слетают тенью звёзд неповторимых...
  Блестит эмаль; гнилая подошва
  В улыбке скалит ряд зубов незримых.
  
  Мысль ставит часть.
  В бокалах свет искрится.
  Питает бешенством тупая масса взгляд.
  Секс мёртв как дерево, но, что не повторится,
  Скрывает мертвенность, губами шевеля.
  
  Прямые волосы блестят под абажуром;
  Их жёлтый цвет мне ненавистен стал,
  Улыбка скалится бесстрастно-ярким шнуром,
  И рот кривой зияет как провал.
  
  Бокал трясётся, разливая влагу,
  В искристых брызгах тысячи огней.
  И заливает чистую бумагу
  Над чашей наклонившийся Орфей.
  
  Хохочут струны. Диким воплем сладость
  Влетает в створки приоткрытых ширм,
  И гаснут краски, опрокинув радость,
  И гаснут брызги искромётных вин.
  24 января, 1974. Могилёв.
  
  
  
   ПАРК ОБМАНА
  
  Фонтан ответа брызнул вверх;
  Аллеи слов толпа заполнит.
  Стоят шаги меж жестов-вех
  Пустынь-дорожек, взглядов-молний.
  
  Трепещет - рыбий, в чешуе, -
  Огромный хвост. И о н из гипса.
  На постаментах буквой "Е" -
  Как стражи - изваянья Сфинксов.
  
  Весь парк обмана засверкал
  Кристаллами непостоянства;
  Вокруг эстрады толп овал.
  Вокруг оркестра орды танцев.
  
  И тени лиц дрожат вокруг,
  Как одуванчики на стебле,
  Роняя семенной испуг
  В сердца других, кто ими не был.
   Сентябрь, 1973 - Октябрь, 1975. Могилев - Бобруйск.
  
  
  
   * * *
  Молчи.
  Тишина тебе песню споёт.
  Вместо слов в этой песне одна тишина, тишина...
  Иди. Пусть покоя тебе не даёт
  Эта белая снегом страна.
  
  Развяжи
  узелок и достань из него
  Всё, что надо тебе, чтобы плоть поддержать.
  Внемли
  голосу рощ, но не знай одного:
  Лишь того, что могло б задержать.
  
  Слушай
  звёзды и тот металлический звон,
  Что серебряный свет иногда издаёт.
  Руки вытяни. Ты увидишь, как он,
  Заструившись, сквозь пальцы твои
  уплывёт, утечёт.
  
  Пальцы сжав,
  я открытой ладонью коснусь
  Губ твоих -
  чтобы слово не вырвалось вдруг.
  И, прочтя по губам, в тишину унесусь,
  Словно ветер, свистящий вокруг.
  
  На просторах земли,
  под сиянием звёзд,
  Дай обет совершенства, свободы обет.
  Встань.
  И всё, что укутал мороз,
  Обойди, хоть за тысячи лет.
  
  Помни:
  всё, что лежит пред тобой -
  Жизнь твоя, и уж если захочешь отдать -
  Сразу всё, чтобы тело с душой
  Не томилось, не ныло опять...
   Ноябрь, 1973. Осиповичи - Раков.
  
  
  Лев Гунин. Лес. Фото 1973. Раков.
  
  
   * * *
  
  Как встает заря: рассвет
  Входит бледными лучами;
  В полутьме неяркий свет
  Расползается кругами;
  
  Утро каплет свет сквозь шторы,
  Словно дней неслышных вздох,
  И невидимые горы
  Бьет несбыточный посох, -
  
  Мир печален, и напрасно
  Взор стремится отыскать
  Радость тихую - в бесстрастном,
  Жизнь - в идущем умирать.
  
  Губы, яркие, как пламя,
  Шепчут что-то, но в тиши
  Уши сдавлены руками,
  Шёпот страстный заглушив.
  
  Руки вскинуты безвольно.
  Взор уставлен в потолок.
  И расшатывает больно
  Зубья мыслей слов поток.
  
  Ночь погибла, расколовшись
  На реальность - и покой,
  Серость будней, скучность новшеств
  И часов усталых бой.
  
  То, что слито воедино
  Ночью в гармоничный строй,
  На две разных половины
  Перерезано зарей.
  
  Все погибло, и напрасно
  Взор стремится отыскать
  Радость тихую - в бесстрастном,
  Жизнь - в идущем умирать.
  21 ноября, 1973. Могилев - Бобруйск.
  
  
  
   * * *
  
  "Туман" вечерний реет над домами,
  И дымом пахнет в воздухе сыром,
  И в небе розоватом облаками
  Недосягаемость плывёт над кирпичом.
  
  Над стенами ажурным переплётом
  Голубизна пленительно встаёт,
  И вдаль недосягаемым полётом
  Россия позабытая плывёт.
  14 марта, 1974. Минск - Бобруйск.
  
  
  
  
   Лев Гунин, 1979. Фото М. Гунина.
  
  
  
   * * *
  
  Малиновая каша под ногами.
  От светофора на дороге кровь.
  Блестят машины скользкими телами.
  Разносит эхо чавканье шагов...
  
  Под снегом лихорадочно спешат
  Бесформенные толпы к остановкам.
  И праздные троллейбусы шуршат
  По улицам, залитым марганцовкой.
  
  А в двух шагах от площади контраст:
  Там кадры чёрно-белые мелькают.
  Асфальтовая чернь - и пенопласт;
  Снег - и земля; лучи - и тень густая.
  
  На белом фоне - чернота ветвей.
  И, в лужах чёрных светом отражаясь,
  Заборов саван с нитями щелей,
  И дым дворов, как привидений стая.
  
  Воскресный вечер близится к концу.
  И скоро окна ночь замажет чернью.
  И нимб прозрачный городу к лицу,
  Сползая, как вуаль, по воскресенью.
  27 января, 1974. Бобруйск.
  
  
  
   * * *
  
  Усталый сумрак освещает небо.
  Луна горит вверху без облаков,
  И тихо шествуют навстречу пешеходы,
  Являя звуки медленных шагов.
  
  Над умершим пространством ветер веет,
  Печаль рассеяна в унылости теней,
  И над домами безнадежно реет
  Лазурный цвет среди земных огней.
  5 марта, 1974.
  
  
  
   * * *
  
  Плеск стихий. Чёрное на белом.
  Белое на чёрном. Воскресенье.
  Лица гаснут в ореоле спелом.
  Звуки гаснут в уличном сплетенье.
  
  Запах снега мягко режет воздух;
  Тени расползаются мятежно.
  Грань фасадов обозначить можно
  По провалам окон полуснежным.
  
  Снег идёт и незаметно тает,
  Странно опускаясь у земли.
  И вода бегущая смывает
  Те следы, что годы провели.
  
  Темнота, пришедшая за светом,
  Шепчет что-то тихо сквозь туман.
  И воскреснет в ореоле этом
  Прошлое, и счастье, и обман.
  27 января, 1974. Бобруйск.
  
  
  
   * * *
  
  Два дня как тает. Лужи блещут мокро.
  И капли падают, издав чуть слышный всплеск.
  Кругом шаги. И тускло блещут окна.
  И фонарей немой мигает блеск.
  
  А в переулке белизна, как прежде,
  И крыши цвет совсем без перемен.
  И звёзды в небе так же сонно шепчут.
  И сад молчит среди намокших стен.
  
  Отчаянье одно покоем странным
  Поверх всего безгласностью лежит,
  И дух застыл в смятенье бездыханном,
  И сердце - скачет, мечется, дрожит.
  
  Всех - без войны, без мора, без рецессий -
  Всех истребит безглазая с косой;
  Любовь, вражду, и всё, что есть на свете,
  В Долину Мёртвых унесёт с собой.
  
  На грани дня, когда голубоватой
  От фонарей становится вода,
  У всех дрожат на лицах клочья ваты,
  И не исчезнут больше никуда.
  
  И дождь, секущий землю без набата
  И в ноябре, и даже в декабре,
  Сползает по лицу, как виноватый,
  Как горечь скорби, как потерь тире....
  Декабрь, 1973. Бобруйск.
  
  
  
   * * *
  
  Декабрьский дождь смочил ступени влагой,
  И свет неяркий в сумеречном дне
  Уперся словно меловой бумагой
  В глухой забор и кактус на окне.
  
  На лицах тень минут неповторимых;
  Весь город странно пуст и одинок;
  В домах горят огни наполовину,
  И озаряют низкий потолок.
  
  Незримым дымом пахнет у калиток,
  И нежным талым снегом - от земли.
  И всё пространство от ворот покрыто
  Прозрачным шлейфом, тающим вдали.
  
  В пустом просторе слово чётко слышно,
  И каждый вздох грохочет в тишине,
  А у знакомых Иисус и Кришна
  Им шепчут о любви и о весне.
   31 декабря, 1973. Бобруйск.
  
  
  
   * * *
  
  Мокрыми окнами, лужами, зимним дождем,
  Ветром, несущим весеннюю свежесть и хром,
  Чудом несбыточным, тем, что надеждой полно,
  Нас опьянило январской погоды вино.
  
  И в электричках сквозь строй проносясь деревень,
  В тесных кабинах попуток трясясь целый день,
  В хатах наволгших убогих на лавках у стен,
  Я не забыл этот маленький, но феномен.
  
  Чем-то тревожит и новую вносит печаль
  Множество лужиц, блестящих везде, как сусаль,
  И растворяет повсюду картинно холсты
  Новой, чужой, непривычной для нас красоты.
  
  Тёплые страны и папской Европы Гольфстрим,
  Милые нравы и вольность мерещатся с ним,
  И на работу опять я идти не хочу,
  В пальцах до полудня старые фото верчу.
  
  И натыкаюсь на дагерротипы дворян
  В креслах плетёных, на улицы западных стран,
  Долго на стены невидящим взором гляжу,
  И позабытые строки чуть слышно твержу.
   15 января, 1973. Бобруйск.
   (Редакция 1981 года)
  
  
  
   * * *
  
  Сижу один - и мне ничуть не жалко
  Того, что было полчаса назад;
  Вдали шаги, и праздничная ёлка,
  И хлопанье дверей на зимний сад.
  
  Сижу один - и пятна жёлтой краски
  Указывают окон дальний свет;
  И водит ветер по земле указкой,
  И сносит в поле запах сигарет.
  
  На ярком фоне освещённых залов
  Темнеют сосен ветки и стволы,
  И ветер к тучам рвёт, как одичалый,
  И блеск дорог под ожерельем мглы.
  
  Пронизывает сырость без остатка,
  Пропитый голос лает невпопад;
  Сижу один - и мне ничуть не жалко
  Того, что было полчаса назад.
  Ночь с 30 на 1 января 1974. Горбацевичи - Глуск.
  
  
  
   * * *
  
  В сугробах зима утопает,
  Деревья по шею в снегу,
  И тихо и медленно тает
  Лед тонкий на зимнем лугу.
  
  С деревьев не капает даже,
  Но снег расползается в грязь;
  И мокрыми ветками машет
  Густая зелёная вязь.
  
  Следы разбрелись по оврагам;
  В далеком заречье простор;
  И светлая снежная влага
  Сочится из тающих пор.
  
  Заборы чернеют под крышей,
  Печально безмолвствует свет,
  И катится дальше по лужам
  Густой длиннозвучный ответ.
   31 января 1974.
  
  
  
   * * *
  Зима окончена. Прозрачные ветрила
  Весны ее корабль гонят прочь.
  Дымок из урны, как паникадило;
  И лоботрясов стайка зачастила,
  Сбежав с уроков, к нам: асфальт толочь.
  
  О, межсезонье! Грустная эпоха!
  Ничейная земля. Сражений мост.
  На поле битвы отголосок вздоха,
  Безвинно павших утренний погост
  И сирая усмешка скомороха.
  
  За стенами идет простая жизнь.
  Встают. Полощутся в лохани. Чистят зубы.
  Им - завтракать и тут же уходить.
  Накинут в спешке полушубок грубый,
  И - вниз по лестнице, до улицы - и фьить.
  
  В других домах парадные подъезды
  Ведут кротом в помпезные дворы.
  Там те, что ездят раз в году на съезды,
  В дом отдыха, на берега Куры,
  И бритвой щёки гладят вместо лезвий.
  
  И школа мавзолей напоминает.
  И тихо все. И некуда пойти.
  И на губах тепло и грустно тает
  Последняя снежинка. Не грусти...
   Апрель, 1974.
  
  
  
   * * *
  
  Огромным облаком вставали перспективы,
  Крутыми арками покоились мосты;
  На проводах покачивались гривы
  Пустых окон из чёрной высоты.
  
  Блестящим запахом трезвонили витрины,
  Дороги уходили в даль земли,
  И белые прямые исполины
  До облаков дотронуться могли.
  
  Я думал, что прощенье невозможно,
  Но глухо отвечали поезда,
  И я внезапно понимал, что можно
  Из комнаты опять войти т у д а.
   19 апреля, 1974. Минск.
  _______________________
  
   ______________
  
  
  ОБРАЩЕНИЕ ГРУППЫ УЧАСТНИКОВ ДИСКУССИЙ НА ПОЭТИЧЕСКОМ ФОРУМЕ ЛИТЕРАТУРНОЙ БИБЛИОТЕКИ МАКСИМА МАШКОВА К АВТОРАМ И ЧИТАТЕЛЯМ (2014) - ДОПОЛНЕНИЯ ВНЕСЕНЫ УЧАСТНИКАМИ ОБСУЖДЕНИЯ РАБОТЫ О МОЦАРТЕ (2023)
  
   Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
   Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
   Автор вывез в изгнание около 26-ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9-ти-томного - 1982 г., и 6-ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
   В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
   С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
   Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
   После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
   Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
   Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
   Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
   О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
   О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
   В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу "Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
   На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю (Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю-Тюб - youtube.com/@robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/KyHYzOl-xQY , youtube.com/watch?v=94Ac0OAZBAs, youtu.be/dGKy0yCkKnQ , youtube.com/watch?v=D2A4RWaDggQ&t=148s , youtube.com/watch?v=eCyavxkENF0 , youtube.com/watch?v=ym0uqTz_poo , youtube.com/watch?v=eDdh3Fg-H6s , youtube.com/watch?v=mrMikJVDC60, youtube.com/watch?v=_lLdndynze4 , youtube.com/watch?v=VODlm7l4MNY , youtube.com/watch?v=5B8k5H2zKzs , youtube.com/watch?v=E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" (Caterpillar) - youtu.be/qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/watch?v=BDrhptcbfwE&t=48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/watch?v=Ctx2sm4ZnAI).
  
   Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке "The Punitive Health Care".
  
  
   Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust (London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad (London, 2002, на англ. яз.); в газете "Hour" (Montreal, Quebec, Canada); в сборнике "Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале "AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале "Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion (Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 (Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
   Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
   Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
   Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
   С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
   Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  
  
  
  (C) Copyright: Лев Гунин, 2024
  Свидетельство о публикации No124030600264
  
  
  
  ________________________________
  
  
  
  
  ________________________________
  
  
  ________________________________
  
  Безграничность - Стихи разных лет - 3
  
  _______________________
  
  Лев Гунин
  
  БЕЗГРАНИЧНОСТЬ
  
  ______________
  
  книга стихов
  
  ______________
  
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована
  автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно
  порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  smashwords.com/books/view/1531542
  https://stihi.ru/2024/03/06/295
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Стихи без географической ссылки (1970-1991), как правило, написаны в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ______________________
  
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Евгений Алмаев, фото Виталия Гунина - на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото сына (Льва) на первой заглавной странице.
  ______________________
  
  Метафизическая природа вещей (как у символистов рубежа веков) занимает ведущее место. Предметы как явления; персонификация ощущений и объектов; отдельная - скрытая - вселенная невидимых "простым глазом" сущностей. Реальность ускользает ежесекундно, и ухватить её убегающую тень (как и само ускользание) пытаются художники, фотографы, поэты. Поэт как бы снимает оболочку - "кожу" с ухваченного рецепторами отпечатка, стараясь зафиксировать не его банальный вид, но внутренний образ. От этой скрытой сути предметов тянутся щупальца влияний к другим сущностям, будь то человек, его ощущения и мысли, явление, процесс, или форма. Стихи этого сборника ценны не тем, что они означают (выражают... отражают... - нужное подставить), но тем, что они значат. В этом и заключается функциональность стихов, которые можно назвать поэзией. -- Ю. О. 2001.
  __________
  Первое же стихотворение мощно рисует трагическую картину. -- А. Т. (издатель литер. журналов, литер. критик) (2024)
  ______________________
  
  
   Из книги
  
  
   БЕЗГРАНИЧНОСТЬ
  
  
  
   СТИХИ КРИЗИСНЫХ ЛЕТ
   (СТИХИ ЛЕТ УЧЁБЫ)
  
  
  
   1973-1974
  
  
  
  
  Книга стихов
  
  1973-1974
  
  
  
  
   ОГЛАВЛЕНИЕ:
  
  1. ЗАПАХ СВЕЖЕЙ КРАСКИ В КОРИДОРЕ...
  2. ЗВОН ЧАШЕК СЛЫШИТСЯ НА КУХНЕ...
  3. СЛУШАЯ РОК-МУЗЫКУ.
  4. СЛОВА ЗВУЧАТ, КАК ЗВУКИ ПЕСНИ...
  6. 21:00.
  7. ИЗ ВОДЫ ПОДНИМАЕТСЯ ПАР... (выпущено)
  8. ДЕРЕВЬЯ, ДЕРЕВЬЯ, ДЕРЕВЬЯ...
  9. СЕРДЦА БОЛЬШЕ НЕТУ У МЕНЯ...
  10. БЕСКОНЕЧНОЕ ДОРОГИ ПОЛОТНО...
  11. ИДУ ДОМАМИ СТАРЫМИ ОПЯТЬ...
  12. МНЕ ОТ ЖИЗНИ НИЧЕГО НЕ НАДО...
  13. НА КОЛОКОЛЬНЯХ СОЛНЦЕ УТОПАЕТ...
  14. Я СТУЧУ ПО ЛАМПЕ, ЧТО СТОИТ НА СТОЛЕ...
  15. ЧЁРНО-БЕЛЫЙ СВЕТ ФОНАРЕЙ НЕОНА...
  16. Я СИЖУ СНОВА И СНОВА...
  17. Я КУПАЮСЬ В ВАННЕ ЭТОЙ БЕЛОЙ...
  18. СЕГОДНЯ ЭТОТ СЛУЧАЙ ПОД ОКНОМ...
  19. ОГНИ ГОРЯТ...
  20. Я ДУМАЮ, И ЧТО-ТО НЕВЕСОМО...
  21. ТРЕПЕЩЕТ СВЕТ. ПОГАСЛИ ФОНАРИ.
  22. ЛЮДИ В ОКНАХ ПРОПЛЫВАЮТ МОЛЧА...
  23. ПРОПЛЫВАЮТ ТИХО ПРОВОДА...
  24. КАК СМЕНА ПОКОЛЕНИЙ, СМЕНА ДНЕЙ...
  
  
  
  
  
   * * *
  Запах свежей краски в коридоре,
  Дверь стеклянная, захлопнувшись, дрожит.
  Суета. В заманчивом дозоре
  Свет в прозрачных лампочках горит.
  
  Двери белые двухстворчато покойны.
  Светотенью слеплен потолок.
  Лица вялые пусты и беспокойны.
  По линолеуму слышен шорох ног.
  
  В тесноте суетное движенье;
  Люди, люди шествуют, спешат,
  И в ужасном том столпотворенье
  Стрелки-лезвия - их жизней циферблат.
  29 марта. 1974.
  
  
  
   21-НОЛЬ-НОЛЬ
  
  21.00. Я грежу среди банок.
  На кухне сон, покой и тишина.
  Все в белый цвет окрашено. Баранок
  Лежит пластом - и смотрит на меня.
  
  Там - гул машин. И - где-то за окошком -
  Вскрик чей-то, кашель, скрежет, стук шагов,
  А я - один, и, помечтав немножко,
  Гляжу на стены, на узор столов.
  
  Мне мысли праздные не шепчут, как бывало,
  Среди часов, проведенных без сна,
  Лишь лунный блеск, как легкий вес квинтала,
  Дарован мне в обличье белом дня.
  
  Все белое. И стен блестящий кафель,
  И умывальника металл у белых плит...
  Мерещится... и падающих капель
  Я слышу музыку... так серебро звенит.
  
  Прозрачно все, как воздух над полями,
  Светло - как днем, бесплотно - как весной;
  И я один. Я растворяюсь в раме,
  В пространстве кафеля и в чайнике с водой.
  
  Я все лечу. Ура пространству мира!
  Я невесом, я снова над землей.
  В полет, в полет! Туда, где ткань эфира
  На безграничность ставит разум твой.
  
  Вперед, вперед! Не опускаться ниже!
  Пусть белый свет зальет все без конца,
  И сон, покой, и роздых морем лижет
  Причинность сфер и целокуп венца.
   3 марта, 1974.
  
  
  
   * * *
  
  Сердца больше нету у меня.
  Я лежу, прикованный к постели.
  Разве в этом есть моя вина,
  Что мне сердце вставить не успели...
  
  Среди белых стен и тишины
  Я лежу - и забываюсь вновь.
  И у белой в кафеле стены
  Аппарат стоит, качая кровь.
  
  Кровь в висках стучит, как аппарат,
  Аппарат - как кровь моя - стучит,
  И у рамы, где часы стоят,
  Сердце чёрное на скатерти стоит.
  
  О, как много черной тишины!
  Звук молчит, в моей груди молчит,
  И у белой кафельной стены
  Сердце черное безудержно стучит.
   13 сентября, 1974.
  
  
  
  
  
  Лев в 6-м классе 5-й школы
  Города Бобруйска (бывшей
  Дореволюционной Гимназии).
  (1-й слева, 2-й ряд).
  
  
  
   * * *
  
  Бесконечное дороги полотно
  Тянется, на запад убегая;
  Под мостами длинными оно
  Исчезает, насыпи пронзая.
  
  Тормоза скрипят на поворотах,
  И летят навстречу в темноте
  Белые деревья и пролеты,
  И пространство в синей пустоте.
  
  Темный лес не кажется безбрежным,
  И сквозь ветки хвои в тишине
  Фонари сияют светом нежным,
  Словно в страшном и прекрасном сне.
  
  Мимо проплывают стены башен,
  И в безглазых окнах, как всегда,
  Свет - без исключения - погашен,
  И блестят неярко провода.
   25 апреля, 1974. Минск.
  
  
  
   * * *
  
  Иду домами старыми опять,
  И веет на меня забытым духом,
  Который невозможно осязать
  И уловить несовершенным слухом.
  
  На грудах свежевспаханной земли,
  Во входе дальнем углового дома
  Еще желанья угадать смогли
  То, что потеряно, но все еще знакомо.
  
  Сквозь запах оживающей листвы,
  Сквозь призму расцветающих соцветий
  Я первозданность ощутил - сей дым,
  Нетронутости атрибуты эти.
  
  И, улочкой спускаясь вниз опять,
  Как раньше много раз уже случалось,
  Я снова начинаю замечать
  Земли сырой тяжелую усталость.
  
  Кирпичный, разогретый тротуар.
  Черна земля. Заборы мокро пахнут.
  И - по утрам - от них клубится пар,
  И - слаженный - хор звуков от фольварков.
  
  От веток старых яблонь и кустов,
  От звона - источается прохлада.
  И воздух вновь принять в себя готов
  Весенний нимб сияющего сада.
  
  От испарений вскопанной земли,
  От запахов сараев и заборов
  Плывет - и не теряется вдали -
  То, что живет и что уйдет не скоро.
  
  И всех - что с жизнью намертво срослись,
  Что неотступно следовали вере,
  Эпох не отметаемая высь
  Дрожит над сетью улиц и строений.
   Апрель, 1974 - май, 1980.
  
  
  
   * * *
  
  Мне от жизни ничего не надо,
  Ничего не надо от нее;
  Черствый хлеб - одна моя отрада,
  И местечко теплое всего.
  
  Я, от жизни праздной отказавшись,
  Буду только лишь существовать,
  И, от почвы бренной оторвавшись,
  Не смогу и на небо попасть.
  
  Я творить единственно намерен,
  Ничего не требуя взамен,
  И, одной конечной цели верен,
  Плоть свою запру в железный плен.
  
  Мне от жизни ничего не надо,
  Ничего не надо от нее;
  Труд тяжелый - вот моя награда,
  И пера простого острие.
  
  Удовольствий, радостей, желаний
  Будет прерван бесконечный путь,
  Жизнь дана для тягот и страданий,
  Чтобы в ней навеки не уснуть.
  Весна, 1974.
  
  
  
   * * *
  
  На колокольнях солнце утопает;
  В высоком небе снасти кораблей,
  И в парусах их радужно сверкает
  Последний луч тех голубых морей.
  
  Как паутина, свод небесный тает,
  И что-то чуждое, изменчивое в нем;
  На колокольнях солнце утопает -
  Одним из солнц в просторе голубом.
  
  А здесь - темно и жалобно, и страшно,
  И непривычно-серо по углам -
  В пустой неразрешимости бесстрастной,
  Что скукой шлет посланья: им и нам.
  
  Здесь дождь накрапывал, таинственно исчезнув,
  Здесь ветви темные - как горсть - стучат в окно;
  Здесь Белый Плащ... маячил... канул в бездну...
  В какой-то дреме? Наяву?.. В кино?..
  
  А в смутном сне наверстывали вехи.
  Висел туман. Свербило острие,
  И тонкий палец окунало эхо
  В зрачки теней - в сознание мое.
  23 мая. 1974.
  
  
  
   * * *
  
  Я стучу по лампе, что стоит на столе,
  Звук как из бочки, как из барабана.
  Я вспоминаю всё - и снова кажется мне,
  Что я нахожусь за тысячи миль отсюда.
  
  Я слышал этот звук в глуби саванн,
  Где белозубые негры стучат в барабаны,
  Я ощущал его среди песков,
  Где экзотическим шлейфом пестреют тюрбаны.
  
  И опять кажется мне,
  Что я нахожусь за тысячи миль отсюда.
  
  Вчера я принес домой газету.
  Она не такая, как все другие.
  
  Эта газета была из Англии,
  С адресом, в котором указано: Лондон.
  
  Я долго нюхал ее бумагу,
  Вдыхая незнакомый английский запах,
  И тогда мне вдруг начинало казаться,
  Что я побывал там, куда не пускают,
  Чтоб не узнал о том, чего не знают другие.
  
  Я часто смотрю на облака.
  Они кажутся мне белыми птицами в небе.
  Они не такие, как все на свете,
   Потому что они плывут оттуда,
   Куда нас не пускают границы.
  28 мая, 1974.
  
  
  
   * * *
  
  Чёрно-белый свет фонарей неона.
  Чёрный - цвет воды. Белый - фонарей.
  Чёрный - как асфальт. Белый - стадиона.
  Белый - блеск воды. Чёрный - ночи цвет.
  
  Дождь залил вокруг всё средой прозрачной,
  Уличный простор в лужах утопил.
  Краски плавают стеклом на воде стоячей,
  Окон и дверей отражая пыл.
  
  Пузыри, всплывая в бешеном потоке,
  Мчатся вниз темнеющей рекой,
  И земля - не просыхая - мокнет
  Под дождя шуршащей пеленой.
  
  Чёрно-белый цвет фонарей неона.
  Белый воздух пуст в капельках на свет.
  Чёрно-белый цвет. Белый - стадиона.
  Чёрный - цвет воды. Белый - ночи цвет.
  25 октября, 1974.
  
  
  
  Лев Гунин, 1972 (1973?). Москва. Фото Эдуарда Лимонова-Савенко.
  
  
  
   Лев Гунин, 1969. Бобруйск. Фото Михаила Гунина.
  
  
  
   * * *
  
  Я сижу снова и снова,
  И коричневые стулья,
  Которых тут неисчислимый сонм,
  Давят немым бессилием
  На паркетный пол, весь в квадратах ровных.
  
  Здесь спокойно, и можно мечтать,
  Но бессильна моя душа
  Воскресить то, что было видением,
  И спокойствию этому ввериться.
  
  Здесь все люди глядят на меня
  Словно добрые ангелы, чистые,
  Но далек я от мирного дня
  И от счастия их лучистого.
  
  Я завидую им, и хочу,
  Чтобы взглядом меня осчастливили,
  Чтобы из ледяной высоты
  Вдруг назвали меня по имени.
  
  Но молчание медленно вертится,
  И от счастия их далекого
  Я не волен черпать в отчаянье
  Для души облегчающий опиум.
   1 сентября, 1974. Минск.
  
  
  
   * * *
  
  Я купаюсь в ванне этой белой,
  Под прозрачной бархатной струей.
  На панели, кафелем одетой,
  Блик воды играет голубой.
  
  Я смотрю на воду без испуга
  И на кран, весь в капельках воды;
  Струи в стену ванны бьют упруго,
  Запотевший край которой "льдом" покрыт.
  
  Ударяясь в дно, бежит ручей прозрачный,
  Круг, очерченный водой, трепещет чуть;
  И бегут часы, сомнения не зная,
  В тесный, кругом обведенный путь.
  
  В тускло-ярком, приглушенном свете
  Все предметы кажутся точны,
  И мерцает в тяжести ответной
  Вязкий мир обрызганной стены.
  
  Так, как (из прохладного подвала)
  В знойный день свежа бутыль вина:
  Так покрыта капельками стала
  Ванна белая и в кафеле стена.
  
  Тело в пене пузырей прекрасно.
  Ровный блеск окутает его,
  И бежит струей прямой, атласной
  Тайный шорох сердца моего.
   22 октября, 1974.
  
  
  
   * * *
  
  Огни горят: и справа, в редком скверике,
  И слева, где сияет жёлтый свет...
  Колонны белые вдруг выступят из берега,
  Как будто между ними связи нет...
  
  И дым висит, укутав расстояния...
  Прохожих кучки там и сям вдали;
  И запах краски - диссонансом здания -
  Плывёт от труб и даже от земли.
  
  Бегущий взор поймал одно видение,
  Из стен кирпичных сложенное в дом,
  Но (как из прорвы) ветра дуновение
  Вмиг стёрло прошлое - и память всю о нём.
  
  Вверху, в дали, синеющей над крышами,
  Вагонных лент мелькают огоньки,
  И в них сидят далёкие, как призраки,
  Немые люди в капельках тоски.
  
  В дороги даль вплетаясь неразборчиво,
  Деревья косо в стороны стоят,
  И камень улицы, расколотый не зодчими,
  Как лунный взор, ласкает беглый взгляд.
  14 ноября, 1974. Бобруйск.
  
  
  
   * * *
  
  Я думаю, и что-то невесомо
  Так жалобно вокруг меня кружит.
  Не грусть ли это? Вновь один я дома.
  И улица под сумраком молчит.
  
  Полупрозрачный воздух, набегая,
  Сырым потоком в форточку плывёт,
  И ранний вечер, окна зажигая,
  Моё окно, похоже, обойдёт.
  
  В прозрачных лужах тёмные, печально
  Стволы и ветви вглубь отражены,
  И стук колёс, и кашель ирреально
  Ко мне плывёт от дальней стороны.
  
  Наверно, к заморозкам. Воздух гарью пахнет.
  Машин ползущий след на мостовой.
  И нимб стволов и звуков не устанет
  Терзать собой, охватывать собой.
  
  Внизу земля в несбыточной печали.
  И воздух странно пуст и одинок.
  К асфальту - тени цвета серой стали,
  На лужах свежий, с синевой, ледок.
  
  Прохожих лица в сумерках синеют.
  Шаг в никуда - и движутся они
  В ущельях улиц. В росчерках аллеи.
  И остаются, эхом снесены.
  
  И что-то так светло и растворённо -
  Как будто невесомость есть во всем.
  И улица вдали полунаклоннна,
  И к ней стоит полунаклонно дом.
  Октябрь, 1974.
  
  
  
   * * *
  
  Трепещет свет. Погасли фонари.
  То ночь или уже утро в поздний час?
  Всё безмятежно.
  Бесстрастный дух
  Пьянящей тишиной весь мир одел.
  Ни звука, ни прыжка.
  Как будто сон всё это.
  Как тишина перед грозой,
  Перед войной.
   Дух умиротворенья
  Весь мир одел в нездешний ореол.
  Мерцает тихо, и ничего
  Не требует взамен.
  Все спят, посапывая,
  Спят, не подозревая,
  Как мелочна вся жизнь,
  Их будней чад
  Пред этой неподвластной тишиной.
  И только смерти яд,
  Её коварное дыханье -
  Расцветят жизни необъятный океан.
  Всё спит. Всё замерло.
  И только блеск неясный
  И шорохов обрывки донесут
  (Как будто день это - а не ночь)
  Звучанье голосов, смех детский, шум невнятный,
  И, как призраки из иного мира,
  Они взорвут это разрывающее душу ничто.
  Но и они, так робко - и не в меру,
  Не смогут воспроизвести это пугающее спокойствие.
  Пусть смысл тайного бытия и откроется в этих звуках,
  И - непосвящённым, робким и угловатым -
  Ворвется сюда,
  Став бесформенным правом:
  С одним лишь значеньем тишины.
  Открыты незримые ребристости-створки,
  И, оставшийся в этой мгле,
  Мир, который ещё вчера был мне прежним,
  Заглядывает в окна бессловесно -
  Робким, тугим напоминаньем, -
  Как отзвук потаённого и забытого,
  Того, что всё ещё здесь.
  Декабрь, 1974.
  
  
  
   * * *
  Люди в окнах проплывают молча,
  Сонный знак висит над головой.
  С крыш позёмка снежная слетает,
  Рассыпая белый шелест свой.
  
  Над землёй отчаянно повиснув,
  Трёх стволов чернеет силуэт,
  И - над белой аркой в синей выси -
  Тёмных веток в небе тает след.
  
  Магазины вспышками одеты;
  Сквозь вуаль мелькают огоньки;
  И, холодным пламенем согреты,
  В них искрятся светлые кружки.
  
  Некогда. Иссякла лихорадка
  Поздних покупателей везде,
  И свернулся город, как тетрадка,
  К вечеру себя в запреты вдев.
  
  Под огня квадратами в витринах
  Не сигналят редкие такси,
  И белеет сыпкий снег на шинах,
  И окно, что некому гасить....
   Декабрь, 1974.
  
  
  
   * * *
  
  Машины бег глотает расстоянья.
  Сменяются пейзажи за окном -
  Как ставшие доступными желанья,
  Когда им дан зелёный свет кругом.
  
  В стране, где обладать простой машиной
  В диковинку, нам кажется порой,
  Что для того все грёзы исполнимы,
  Кто за рулем машины Роллс-Ройс.
  
  И все девчонки сядут на колени
  К тому, кто водит новую модель,
  И кафедры открыты в универе,
  И в кабинет начальственная дверь.
  
  И даже мне - на месте пассажира -
  И то досталось восхищенье толп,
  Когда нас по провинции носило,
  Где наш автомобиль как изотоп.
  
  И вечерело. Серой пеленою
  Подернулась просёлочная даль...
  И в воздухе расплавилась Луною
  Вселенская пудовая печаль.
  17 декабря, 1974.
  
  
  
   * * *
  
  Проплывают тихо провода
  И беззвучно окна проплывают,
  Этот путь вечерний в никуда,
  Эта пустошь сонная, немая.
  
  Сзади я в автобусе стою.
  За стеклом - лицо моё всплывает
  Вместе с фонарями, что клюют
  Светом мозг мой; с урнами, что с краю.
  
  Площадь. Свет, заполнивший её.
  Магазины. Блеск стекла витрины.
  Где мы едем? Этот путь ведёт
  В никуда. Он ствол без сердцевины.
  
  Тёмный, чёрный фон - и луч в окне,
  И салон автобуса сияет.
  Этот путь маршрутный, как во сне,
  Ничего с ничем соединяет.
  
  Город с городом, район его с другим,
  Что - как братья-близнецы - во всём похожи,
  Улиц, что пусты, вечерний дым,
  И один с другим участок кожи.
  
  Кожей чувствую - как длится этот путь,
  Но исход его мне безразличен,
  Двери снова хлопнут где-нибудь,
  Вбросив ночь и холод, что безличен.
  
  Всё равно - где станет там, вовне,
  На какой конечной остановке,
  И рекламы светятся в огне
  От другой, что ярче. Блики ковки.
  
  Чувствую: меня соединит
  Этот поздний рейс со мной самим же,
  И во мне есть связь его орбит,
  И во мне его любовь и скрежет.
  
  Тут назад - всё то же, что вперед:
  Разворот их сменой не отмечен,
  И навстречу город мой плывет,
  Расставляя фонари, как свечи.
  
  И в глазах растёт кварталов вид,
  Распирая нервы и суставы,
  И по длинным улицам бежит
  Тенью калик, бледный и картавый.
  
  Подопрёт - я выплюну его,
  На асфальт сойдя с крутых ступеней,
  И замечу с роста своего
  Сгусток крови в белой слюнной пене.
   Ноябрь, 1974 - Март, 1981.
  
  
  
   * * *
  
  Загробный холод шевелит
  Раздумий облысевший колос.
  И по колено конь стоит
  В траве гнедой, как конский волос.
  
  Удар кнута, вспоровший рань,
  Отбрасывает тень, как эхо,
  И пьёт железная гортань
  Вино серебряного смеха.
  
  И завитушки, как усы,
  Закрученные кверху лихо,
  На вывеске, где жёлтый сыр
  И краснощёкая купчиха.
   15 ноября, 1974.
  
  
  
   * * *
  
  Как смена поколений, смена дней
  Ворочает мгновений жерновами.
  И не сотрёт из памяти моей
  Событий исковерканных цунами.
  
  Кому молиться, чтобы обратить
  Их вспять, их гильотину заморозить,
  И некому, открывшись, рассказать
  О тупике и о кровавой розе.
  
  Мне кажется, сейчас созрело то,
  Что судьбы многих бросит под трамваи.
  И близится тараном к нам ничто,
  Его зловещих перепутий стаи.
  
  И близится ко мне его недуг,
  И мне, и близким чем-то угрожая,
  И статуэтка выскользнет из рук,
  Разбившуюся жизнь изображая.
   Декабрь, 1974.
  ___________________
  ______________
  
  ОБРАЩЕНИЕ ГРУППЫ УЧАСТНИКОВ ДИСКУССИЙ НА ПОЭТИЧЕСКОМ ФОРУМЕ
  ЛИТЕРАТУРНОЙ БИБЛИОТЕКИ МАКСИМА МАШКОВА К АВТОРАМ И ЧИТАТЕЛЯМ
  (2014) - ДОПОЛНЕНИЯ ВНЕСЕНЫ УЧАСТНИКАМИ ОБСУЖДЕНИЯ РАБОТЫ О МОЦАРТЕ (2023)
  
  
   Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
   Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
   Автор вывез в изгнание около 26-ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9-ти-томного - 1982 г., и 6-ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
   В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
   С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
   Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
   После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
   Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
   Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
   Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
   О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
   О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
   В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу "Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
   На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю (Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю-Тюб - youtube.com/@robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/KyHYzOl-xQY , youtube.com/watch?v=94Ac0OAZBAs, youtu.be/dGKy0yCkKnQ , youtube.com/watch?v=D2A4RWaDggQ&t=148s , youtube.com/watch?v=eCyavxkENF0 , youtube.com/watch?v=ym0uqTz_poo , youtube.com/watch?v=eDdh3Fg-H6s , youtube.com/watch?v=mrMikJVDC60, youtube.com/watch?v=_lLdndynze4 , youtube.com/watch?v=VODlm7l4MNY , youtube.com/watch?v=5B8k5H2zKzs , youtube.com/watch?v=E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" (Caterpillar) - youtu.be/qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/watch?v=BDrhptcbfwE&t=48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/watch?v=Ctx2sm4ZnAI).
  
   Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке "The Punitive Health Care".
  
  
   Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust (London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad (London, 2002, на англ. яз.); в газете "Hour" (Montreal, Quebec, Canada); в сборнике "Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале "AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале "Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion (Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 (Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
   Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
   Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
   Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
   С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
   Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  ________________________________
  
  
  
  Города - Стихи разных лет - 4
  
  ___________________
  
  
  Лев Гунин
  __________
  
  ГОРОДА
  
  цикл стихов
  
  ______________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована
  автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно
  порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  smashwords.com/books/view/1531543
  stihi.ru/2024/03/06/328
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Стихи без географической ссылки (1970-1991), как правило, написаны в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица". ______________________
  
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Виталий Гунин, автопортрет - на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото сына (Льва) на первой заглавной странице.
  ______________________
  Попытка ухватить момент действительности, как это делают фотографы и художники. Стремление запечатлеть ускользающую "фата-моргану" каждого города, проникнуть в его сокровенную суть. Автор словно строит виртуальный город, нащупывая его оттиск в сознании (его отпечаток). "Персоналии" каждого города очень индивидуальны. Для каждого автор находит другой образ, новые выразительные средства. Этот цикл интересен разнообразием такого "ожерелья", яркостью характеров, убедительностью впечатляющих городских ландшафтов. -- Михаил С.
  ____________________________
  
  Автору этого цикла приходилось много ездить и часто перемещаться из одного города в другой. Учебный год в девятом классе (и, отчасти, в десятом) - он провёл в Москве, где посещал спецшколу с английским уклоном. Получив диплом за среднюю школу, сначала поступил в музыкальное училище в Новополоцке, потом перевёлся в Могилёв, но закончил учёбу в Бресте. В Минской консерватории прослушал курс по композиции в классе профессора Дмитрия Смольского, затем окончил Минский Институт Культуры по специальности "дирижирование". Работал в пригородной муз. школе, в Бобруйском районе, и, одновременно, в Минске: худруком в школе на пр. Правды и аккомпаниатором во Дворце Профсоюзов. Много ездил по Беларуси, Польше и Литве. По 2-3 мес. жил в С.-Петербурге (Ленинграде), в Москве, Одессе, в Грузии, в Вильнюсе, Риге, Варшаве, Касимове (Рязанская область). В середине 1980-х поездки (в основном) закончились. Лев почти безвыездно учился, жил и работал - одновременно - в Минске и Бобруйске, выезжал (на два месяца, вместе с братом) только в Петербург и Варшаву. Пытаясь спасти брата, ездил в Берлин и Париж; в Париже провёл два или три месяца. - Аркадий Коровин.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Из
  Книги стихов
  
  
  ГОРОДА
  
  
  
  1973-1974
  
  
  
  цикл, составленный из модифицированных
  черновых стихотворений или стихотворений,
  не вошедших (вошедших) в другие циклы
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Книга стихов
  
  1973-1974
  
  
  
  
  
   ОГЛАВЛЕНИЕ:
  
  1. Раззявил ворота, как зев, вокзал...
  2. Лунный серп над городом сияет...
  3. Чёрная кошка перебежала дорогу...
  4. За поворотом глаз с прожилками белков...
  5. Стрела дороги прорезает небо...
  6. В этом городе тени такие другие ...
  7. После сумрака ночи и рёва мотора ...
  8. Подскакивает тачка на ухабах...
  9. Запретная синева...
  10. Синяя радуга, синяя пагода ...
  11. Звёзды над городом. Чёрное небо...
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   * * *
  
  Раззявил ворота, как зев, вокзал.
  Быков рогами мощные колонны.
  Ночей бессонных - две; и грозен шквал
  Приехавших, спешащих сквозь перроны.
  
  Рот Стюарт, Дженесис, Пинк Флоид у толпы
  В кумирах, и несутся отовсюду.
  Неповторим сей миг, и с ним уходишь ты,
  И я таким уж никогда не буду.
  
  Придут они, другие времена,
  Другие люди и другие кепи,
  Но никогда не будет жизнь полна,
  И никогда нам не ослабят цепи.
  
  На башне знаменитой бьётся флаг.
  Литовской речи мягкая латинность.
  И барышня ногой мотает в такт,
  В пальто с воротником и в юбке длинной.
  Апрель, 1974. Вильнюс.
  (Модифицированное в 1988 году черновое стихотворение)
  
  
  
   * * *
  
  Лунный серп над городом сияет,
  В небе бледном, красно-голубом;
  И огонь далёкий улетает
  К небу ярко-красном языком.
  
  В окнах люди тихо проплывает;
  Не оставив даже и следа,
  И на реях медленно качают
  Змей-дорог тугие провода.
  
  Воздух электричествам сверкает,
  И опять сквозь тёмное окно
  Город светлый мимо проплывает, -
  Как сейчас, и, может быть, давно.
  
  Зданий свет рассеян по проспектам,
  С улицы машин сверкает лак;
  Город этот с непонятным сердцем
  Разгадать я не могу никак.
  
  Свет огней двуликостью разделен,
  И с террас с протоптанной травой
  Чем-то непонятным слабо веет
  И несётся вдаль по мостовой.
  25 марта. 1974. Минск.
  
  
  
   * * *
  
  Чёрная кошка перебежала дорогу;
  Тротуары подметены чисто.
  Словно в картоне - дома.
  
  И белые здания выделяются
  своей огромностью,
  Белый собор и белые статуи
  Прямо стоят, затейливо выросши,
  В окружении природы, пышно и причудливо
  Их украшающей.
  
  Я в Гродно. На улицах пусто.
  Светает. Сереет рассвет.
  Из ложа гранитного руста
  Теней расползается след.
  
  Здесь холодно. Слышатся гулко
  Шаги по пустой мостовой.
  И пар растаёт в переулках,
  И зябко плывёт надо мной.
  
  Я вспомнил Шауляй и Залочье,
  Литву и цветы у домов,
  Калитки, туманные ночи,
  И заросли мокрых кустов.
  
  Шаги мои гулко звучали
  В предутреннем воздухе.
  Там,
  Где улицы им намечали
  Дорог и путей фимиам.
  
  Я шёл, и сквозь призрачный воздух,
  Вплетаясь в проёмы дворов,
  Мне виделись, чётко и просто,
  Громадины новых домов.
  
  Я шёл, и - меня удивляя,
  Меня одаряя собой -
  Мне город предстал, словно Майя,
  Мираж - но прекрасно-земной.
   2 сентября, 1974. Гродно.
  
  
  
   * * *
  
  За поворотом глаз с прожилками белков
  Не синева глазная, а кусочек
  Чужого неба из чужой страны.
  Но взгляд прямой открыто отражает
  Испуг и местной флоры отпечаток.
  
  Повязанные у спины узлом,
  Льняные волосы хранят нездешний запах,
  Высокий, как литовские холмы
  Вдоль брошенной дороги Вильнюс-Каунас,
  И здесь словно сияют у окна.
  
  Загадка нерешённая сквозит:
  "Доеду ли на Жлобин электричкой?"
  Вопрос застрял в гортани будто кость:
  Не выплюнуть - не проглотить. В дороге
  Не проясняется - зачем и почему.
  
  Без откровений как же ей помочь!
  Моё участие свелось к лишь к объясненьям
  На тему географии дорог
  И расписания последних электричек,
  Будто оно - спасательный жилет.
  
  На станции, большой и узловой
  Выходим за водой и пирожками.
  Моя стихия окружает нас,
  Которая опять её пугает.
  И жилки синие краснеют на лице.
  
  Мой город настигает нас внезапно,
  На дав опомниться, ворвавшись в окна видом
  Домов, садов, огней, разрезом улиц.
  Я выхожу, про адрес и не вспомнив,
  Как вытолкнутый поезда рукой.
  
  И там, в окне, прижавшееся плотно
  К стеклу и очень бледное, как маска,
  Её лицо проходит-проплывает,
  Чтоб в жизни больше так и не возникнуть,
  И отлетев как будто в никуда...
  Апрель, 1974. Минск - Осиповичи - Бобруйск.
  
  (Модифицированное в 1988 году черновое стихотворение)
  
  
  
   * * *
  
  Стрела дороги прорезает небо.
  Опушка древ стоит зелёной ватой.
  И школьницы легко, не по сезону,
  Одеты все, почти что в кимоно.
  
  Наклонно фонари плывут навстречу
  С вершинами дерев переплетаясь.
  В кафе сидит один лишь человек.
  
  Прямые зданий глыбы разноцветны.
  И в них почти не видно старины.
  Нивелировщики отменно постарались.
  
  Эпохи перемешаны, как краски.
  В реке мазки трепещут за мазками.
  И жителей троллейбусы увозят
  В промзон кривых раззявленную пасть.
  Май, 1975. Витебск.
  
  
  
   * * *
  
  В этом городе тени такие другие,
  И на лицах горит отражение чьих-то побед.
  И в глазах - светлой мутью придонной иная стихия:
  Незнакомая жизнь, пригласившая нас на обед.
  
  Как здесь люди живут? И о чём говорят на рассвете,
  И молчат - ни о чём? о запретном? о добром? о злом?
  Незаметны в песке, семенят полустёртые дети:
  Оттиск блеклой монеты в ленивом нутре городском.
  
  Городок этот спит, полуспит, и храпит, просыпаясь
  На скрещенье путей - между Питером встав и Москвой,
  Между Львовом и Таллином, между Херсоном и Нарвой,
  Только сам он - нездешний, и, кажется, что никакой.
  
  Нет в нём брестских и гродненских чисто-прохладных вокзалов,
  Светлых новых дорог и больших придорожных кафе,
  И заботят людей и в большом, и, наверное, в малом,
  Только мысли о смерти своей.
  
  Так в плену эти добрые люди
  Прозябают у жизни. И в ней
  Что их держит тут? Что их не будит
  Посреди бесконечных ночей,
  
  Почему их не тянет к вокзалу
  На двенадцать железных путей?
  Но кому-то из них не хватало б
  Малой родины этой своей...
   Март, 1974. Жлобин
  
  Модифицированное в 1988 году
  черновое стихотворение
  
  
  
   * * *
  
  После сумрака ночи и рёва мотора,
  После свежей ночной темноты
  В нас огнями врывается город
  На пороге безумной мечты.
  
  Он на грани недоразуменья:
  Ослепил, захватил, охватил,
  И кварталы в огнях, и строенья -
  Как из фильма.
  И я посетил
  
  Кинотеатр огромный и важный,
  Чтоб сравнить впечатления, но
  Я отдал предпочтение всё же
  Виду города, а не кино.
  
  Эти толпы на мощных ступенях
  Зданий белых, пространства охват
  Мне напомнили светлые тени
  Городов, что за ночью лежат.
  
  Городов, что лежат за пределом,
  За барьером ночной темноты,
  Что вокруг метрополий растут, как цветы
  На планете, очерченной мелом.
   Март, 1974. Слуцк.
  
  Модифицированное в 1988 году
  черновое стихотворение
  
  
  
   * * *
  
  Подскакивает тачка на ухабах.
  Длинноволосые гогочут ей в ответ,
  И стайки расфуфыренных при пабах,
  И блеск асфальта ночью как стилет.
  
  И самокрутка шастает по кругу,
  И вонью экзотической плюёт,
  И - обхватив за талию подругу -
  Наш гитарист от кайфа привстаёт.
  
  Промахиваясь (видно, с перепою),
  Водила-барабанщик с места рвёт,
  Сворачивает не туда порою,
  И в третий раз мусолит анекдот.
  
  В окне диагональные бульвары,
  И Брест-нувориш, прошлое забыв,
  Свои на нас расплескивает чары,
  Себя на нас легко распространив.
  
  А вечером концерт в заштатном клубе,
  И выручка, как нищего ладонь,
  И спим вповалку в мезонине-кубе,
  Сквозь сон вдыхая "опиума" вонь.
   Май, 1974. Минск - Брест.
  
  
  
   * * *
  
  запретная синева
  заговаривает слова
  ты моя голова
  я тебе не сова
  
  выговаривает по слогам
  вечер приветствие нам
  
  и тротуаров расширенный круг
  мелькает тут и там словно Буг
  
  на лице потоки теней
  как в степи табуны лошадей
  
  на ступенях длинных больших
  посидим на прощанье: я и ты
   21 июня 1975. Брест - Слуцк.
  
  
  
   * * *
  
  синяя радуга синяя пагода
  синий немой горизонт
  за антресоли трапеция падала
  кукла и сломанный зонт
  
  в дымке лесов крылья хвои проносятся
  быстро темнеет вокруг
  и промелькнувшая молнией просека
  как мановение рук...
   5 ноября 1974. Барановичи - Раков - Несвиж.
  
  
  
   * * *
  
  Звёзды над городом. Чёрное небо
  Опрокинуто вниз головой.
  С кем бы ты ни был,
  кем бы ты ни был,
  сегодня будешь ты мной.
  
  Снова с балкона дома и проспекты
  Подмигивают и слепят.
  Где ты сегодня, завтра - где ты
  В будущий
  листопад?
  
  Где ты, будущий я? И что тебе
  Суждено на дорогах мира?
  И этот город в твоей судьбе -
  Венец он или секира?
  
  Чёрная ночь как чёрный лёд.
  Непроницаемо будущего стекло.
  Но надо ли знать его наперёд,
  Жестокому миру назло?
   Август, 1975. Минск.
  =======================
   ______________
  
  ОБРАЩЕНИЕ ГРУППЫ УЧАСТНИКОВ ДИСКУССИЙ НА ПОЭТИЧЕСКОМ ФОРУМЕ
  ЛИТЕРАТУРНОЙ БИБЛИОТЕКИ МАКСИМА МАШКОВА К АВТОРАМ И ЧИТАТЕЛЯМ
  (2014) - ДОПОЛНЕНИЯ ВНЕСЕНЫ УЧАСТНИКАМИ ОБСУЖДЕНИЯ РАБОТЫ О МОЦАРТЕ (2023)
  
   Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
   Особенно досталось его доэмиграционной поэзии.
   Автор вывез в изгнание около 26-ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9-ти-томного - 1982 г., и 6-ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
   В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
   С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
   Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
   После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
   Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
   Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
   Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
   О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
   О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
   В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу "Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
   На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю (Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю-Тюб - youtube.com/@robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/KyHYzOl-xQY , youtube.com/watch?v=94Ac0OAZBAs, youtu.be/dGKy0yCkKnQ , youtube.com/watch?v=D2A4RWaDggQ&t=148s , youtube.com/watch?v=eCyavxkENF0 , youtube.com/watch?v=ym0uqTz_poo , youtube.com/watch?v=eDdh3Fg-H6s , youtube.com/watch?v=mrMikJVDC60, youtube.com/watch?v=_lLdndynze4 , youtube.com/watch?v=VODlm7l4MNY , youtube.com/watch?v=5B8k5H2zKzs , youtube.com/watch?v=E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" (Caterpillar) - youtu.be/qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/watch?v=BDrhptcbfwE&t=48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/watch?v=Ctx2sm4ZnAI).
  
   Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке "The Punitive Health Care".
  
  
   Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust (London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad (London, 2002, на англ. яз.); в газете "Hour" (Montreal, Quebec, Canada); в сборнике "Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале "AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале "Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion (Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 (Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
   Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
   Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
   Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
   С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
   Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  
  
  =======================
  
  
  
  
  Дождь. Контуры. - Стихи разных лет - 5
  
  ________________
  
  Из цикла:
  
  
  
  Лев Гунин
  
  
  ДОЖДЬ. КОНТУРЫ.
  
  
  сборние стихотворений
  
  ______________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована
  автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно
  порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  smashwords.com/books/view/1531544
  stihi.ru/2024/03/06/332
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Стихи без географической ссылки (1970-1991), как правило, написаны в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ______________
  
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Автопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ______________
  В 1974 году происходит смена колорита: значительная часть стихов отражает местную атмосферу, близкое окружение автора, особенности поведения и мировоззрения молодого поколения, музыкальной среды Бобруйска. Затем (к 1975 году) новый поворот: возвращение к психологизму, к "вечным" темам, фундаментальным вопросам, к тайнам бытия, к символистской лексике, к метафорическим образам. Появляется беглый "портретизм"; характеры героев выписаны выпукло и лаконично. Лев Гунин и его близкий круг друзей - они стали законодателями долго державшейся моды, своего рода нового жаргона, который много лет охватывал миллионные массы молодых людей в России и Беларуси (и в Северной Украине), и был связан с паломничеством в Бобруйск. ("без царя в голове"; "гламурная поверхность магазинов"; "как зимою расцветшие розы"...). Именно в тот период появляется и то, что можно назвать жанровой и "сельской" тематикой, и чистая - нетронутая - созерцательность раскрашивается голосами живых людей. Бытовые мотивы часто раскрашены в саркастические, иронические тона. Неоромантизм, вообще характерный для некоторых циклов этого автора, прорывается и в отдельных стихотворениях 1970-х - 1980-х. -- Е. О.
  -------
  Скажу как литкритик: быт говорит во весь голос. Это ведь стихи для тех дней и людей - публиковались ли? читались ли там? Для нас - ценнейшая история "провинции". -- А. Т. (издатель, лит. критик) (2024)
  ________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Из сборника стихотворений
  
  
  
  ДОЖДЬ.
  КОНТУРЫ
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   СТИХИ 1973-1974 г.г.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Книга стихов
  
  1973-1974
  
  
  
  
   ОГЛАВЛЕНИЕ:
  
  1. Весь день прошёл в сплошном угаре...
  2. Без царя в голове...
  3. За стаканом вина я ужасную тайну узнал...
  4. Гламурная поверхность магазинов...
  5. Как зимою расцветшие розы...
  6. Контуры.
  7. Чушь.
  8. С танцплощадки Дома Офицеров...
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   * * *
  
  Весь день прошёл в сплошном угаре;
  Всё утонуло в смутной дымке лиц.
  Мы бегали, и снова на гитаре
  Мы повторяли: ритм, соло, ритм.
  
  Блестел металл на лестничных дорожках.
  Всё лица, лица, лица, лица вниз;
  Вульгарный лак на матовых обложках
  Был чисто-новым, гладким, словно бриз.
  
  А дальше лестницы над входом поднимались,
  Нам разрешалось всюду там ходить.
  И в джинсах девушки там переодевались,
  Не закрывая дверь с табличкой "Не входить".
  
  Ударник бил, склонясь над барабаном,
  Мы вторили ему, начав игру,
  И безголовым, мутным океаном
  Толпа переливалась по ковру.
  
  Мы выходили, ртом хватая воздух,
  И надышаться не могли луной,
  И я, присев над низким микрофоном,
  Рассказывал о бренности мирской.
  
  Шагами лёгкими бежали по паркету;
  В подъезде лица, тускло-яркий свет;
  И губы повторяли незаметно:
  "Всё суета, всё суета сует".
   Февраль, 1974. Бобруйск.
  
  
  
   * * *
  
  Без царя в голове,
  Без падонкафф в мозгах,
  Я рисую смятение на облаках.
  Я рисую портреты улыбчивых грёз,
  Продаю фотографии пота и слёз.
  
  Я художник от бога,
  Я бег в тишине.
  Я один выразителем в этой стране
  Неосознанных чисел, бесплотных времён,
  Я - мечты попираемой трепет и стон.
  
  Гладиатор абсента,
  Певец кирпича,
  Я из ножен не выну, как э т и, меча.
  И не стану я множить искусственных рифм,
  В них словарную тяжесть катя, как Сизиф.
  
  И верлибром не стану, как делают т а м,
  Развлекаться, в угоду другим берегам.
  
  Только в доме моём,
  Где животных полно,
  У соседей по крышке стучит домино,
  И пасьянс вместо муз развлекает других,
  Шоферов, продавцов и завмагов седых.
   2 апреля, 1974.
  
  
  
   * * *
  
  За стаканом вина я ужасную тайну узнал.
  Мне её нашептал человек с золотыми зубами.
  Я поклялся, что буду навеки - "стена",
  И останется тайна, как этот стакан, между нами.
  
  Но в субботу, с любимой гуляя вдвоём,
  Я, дурачась бездумно с телячьим кривляньем и смехом,
  Всё ей выболтал тем же бессовестным ртом,
  И глумливо хихикал над "глупым "матросским секретом".
  
  Почему же теперь незнакомец мне спать не даёт,
  И стоит надо мной, и сверлит меня страшным упрёком,
  И за шторою прячется старая дева с жезлом,
  И женить меня хочет на вечере, сделав пророком.
  7 января, 1975.
  
  
  
   * * *
  
  Гламурная поверхность магазинов,
  Журналов, парикмахерских, кино.
  Задачи на сегодня не осилив,
  Бездельничая, всё гляжу в окно.
  
  Там тётки, облаченные в фуфайки,
  С мужской работы в валенках идут,
  И ребятишек худенькие стайки
  Их чествуют за их тяжёлый труд.
  
  И, "чествуя", кидаются снежками,
  И, раскрасневшись, дышат горячо.
  Две пэ-тэ-ушницы, словив подачу ртами,
  Как будто просят: "милые, ешчо".
  
  Накушавшись и снега, и оценок,
  Гогочут, как коровы на лугу.
  Шофёр, как будто вылезший из пенок,
  По-стайерски сгибается в дугу.
  
  По улице протопал участковый,
  Оттуда зыркнув на моё окно.
  Готично ветви скверик наш угловый
  Расставил в серости темнеющего "но".
  Февраль - март. 1974. Бобруйск.
  
  
  
   * * *
  
  Как зимою расцветшие розы,
  Щёки девушек ярко горят.
  И забытого вкуса глюкозы
  Снег хранитель второй день подряд.
  
  На язык приземляясь, снежинки
  Вкус аптечный и запах несут,
  И в глазах растворённые льдинки
  На сближенье пойти не дают.
  
  Твой "превед" косолапого мишки
  Издевательски дразнит и жжот,
  И зелёные в клетку штанишки
  Привлекают окрестный народ.
  
  Терпкий запах твоей сигареты
  Код вульгарный втирает в ладонь,
  Вы под взглядами обе раздеты,
  Как в борделе, где гогот и вонь.
  
  Не пойти ли в пивбар позабыться,
  И желанье, и срам утопив,
  Но мелькает бесстыдная шлица,
  Как гипнозом заворожив.
  
  А потом будет кухня и шторы
  Незнакомой квартиры большой,
  И другие, больные, укоры,
  И распад подсознанья другой.
  Февраль, 1974. Бобруйск.
  
  
  
   КОНТУРЫ
  За пеленой прозрачного дождя,
  За белой дымкой капельной тумана
  Мерцают блекло контуры обмана
  И грёз, не постижимых никогда.
  
  Они помещены туда не мной,
  Не жаждой исполнения надежды,
  Но прежде нас и наших предков прежде -
  Создателя ошибкой роковой.
  
  В несовмещенье грёз - и бытия,
  В несовпаденье времени и места -
  Уходит в даль невидимое "я",
  Гибрид тупой схоластики и теста.
  
  И, чтобы не сойти совсем с ума,
  Не сброситься с верхушки энной башни,
  Мы ткать воображенью кружева
  Приказываем в точках взглядов наших.
  
  ...Лишь кажется, что город жив, и нем
  Не смертностью, а тишиной дождливой.
  На самом деле он мертвее гемм,
  Мертвее проруби, где облака не живы.
  
  Лишь кажется, что где-то за дождём
  Есть мудрость, прояснённая рассветом,
  Другая истина, отличная от этой...
  Нет ничего! Нет ничего во всём!
  
  Лишь кажется, что есть гранит Начал,
  История, Основа и Причинность...
  Лишь контуры обмана за холстиной, -
  Лишь тени за пределами дождя.
  
  Свои направив нити из небес -
  Искусственно связал с отекшим небом
  Дождь наши будни, низкие, как невод,
  Не приближая ни с собой, ни без.
  
  И в тишине, и вопреки шагам,
  Ничто не сокращает расстоянья:
  Как горизонта линия - изгнанья,
  Как слово "расстоянье" по слогам...
   Февраль, 1974.
  
  
  
  
   Лев и Виталий Гунины. Бобруйск. 1982. Фото М. Гунина.
  
  ____________________
  
   ЧУШЬ
  (в соавторстве с Юрой Мишенко-Шлангом,
  Леной Барановой, и Михаилом Куржаловым)
  
  Заставил головы мгновенно завихнуцца
  Наш милый и невинный эпатаж.
  И весь троллейбус с нашей речи блюцца
  Слакал наживку, как бара-бараш...
  Йесчо ни позна нам домой вирнуцца.
  
  В сапожках ты и клетчатом пальто:
  Невинный ангелок пред небесами.
  Но небольшой очерченный роток
  Рыгает вот такими словесами.
  У тёток дым так й валит от порток.
  
  Отвисли челюсти, глаза охринивают
  От скула нашего, от нашего клише.
  И маленькой кампашке отвечают
  Рассерженные взгляды, и качают
  Лбы укоризненно. И шепчутся: "ше-ше..."
  
  Когда дошло до слов "и я кончаю...."
  С наглядностью казы (само сабой),
  То все заткнулись, подавившись чаем,
  И тишина... Каб не ментовки вой...
  А Верка взвыла: "Я вас уважаю!..."
  
  Выходим в ночь. Троллейбус укатил.
  Три девушки. Два парня. И гитара.
  И аффтара казёл струёй накрыл,
  На красный проскочив, мигнуфф нам фарой.
  И дождь, перетекая из пиара,
  Наверняка под пьянаффа касил.
  Февраль - март, 1974.
  
  
  
   * * *
  
  С танцплощадки Дома Офицеров
  Ходим в офицерское кафе.
  В общепите, как у красных кхмеров;
  Тут же кормят дядей в галифе.
  
  Расстреляли целую обойму
  Сигарет, настрелянных вчера.
  И сожгли заигранную "Дойну".
  Как теперь смотреть в глаза "зав.ра"?
  
  Множество народу приходило,
  Но сейчас, когда потерян звук,
  Саунд наш прогнал б и крокодила,
  Только наших не прогнал подруг.
  
  Оттепель и снег спешат друг друга
  На прямой последней перегнать,
  И немеет, словно от испуга,
  По краям аллей деревьев рать.
  
  В час расходимся, прощаясь возле театра.
  Проезжают поздние такси.
  И печаль отложена до завтра,
  Если что-то комом - то прости.
  Февраль, 1974.
  ____________
  ===========================
  _____________
  
  ОБРАЩЕНИЕ ГРУППЫ УЧАСТНИКОВ ДИСКУССИЙ НА ПОЭТИЧЕСКОМ ФОРУМЕ ЛИТЕРАТУРНОЙ БИБЛИОТЕКИ МАКСИМА МАШКОВА К АВТОРАМ И ЧИТАТЕЛЯМ (2014) - ДОПОЛНЕНИЯ ВНЕСЕНЫ УЧАСТНИКАМИ ОБСУЖДЕНИЯ РАБОТЫ О МОЦАРТЕ (2023)
  
   Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
   Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
   Автор вывез в изгнание около 26-ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9-ти-томного - 1982 г., и 6-ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
   В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
   С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
   Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
   После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
   Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
   Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
   Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
   О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
   О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
   В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу "Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
   На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю (Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю-Тюб - youtube.com/@robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/KyHYzOl-xQY , youtube.com/watch?v=94Ac0OAZBAs, youtu.be/dGKy0yCkKnQ , youtube.com/watch?v=D2A4RWaDggQ&t=148s , youtube.com/watch?v=eCyavxkENF0 , youtube.com/watch?v=ym0uqTz_poo , youtube.com/watch?v=eDdh3Fg-H6s , youtube.com/watch?v=mrMikJVDC60, youtube.com/watch?v=_lLdndynze4 , youtube.com/watch?v=VODlm7l4MNY , youtube.com/watch?v=5B8k5H2zKzs , youtube.com/watch?v=E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" (Caterpillar) - youtu.be/qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/watch?v=BDrhptcbfwE&t=48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/watch?v=Ctx2sm4ZnAI).
  
   Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке "The Punitive Health Care".
  
   Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust (London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad (London, 2002, на англ. яз.); в газете "Hour" (Montreal, Quebec, Canada); в сборнике "Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале "AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале "Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion (Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 (Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
   Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
   Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
   Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
   С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
   Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  
  
   
  Грузинский цикл - Стихи разных лет - 6
  
  ===========================
  
  
  Лев Гунин
  
  
  ГРУЗИНСКИЙ ЦИКЛ
  
  стихи
  ___________
  
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована
  автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно
  порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  smashwords.com/books/view/1534277
  stihi.ru/2024/03/10/820
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Стихи без географической ссылки (1970-1991), как правило, написаны в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ______________
  
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Автопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ______________
  
  Поездка на Кавказ (включая Грузию) (1976) обогатила автора новыми впечатлениями и наблюдениями. Он отправился в это путешествие со своим близким другом, Мишей Куржаловым, соседом, коллегой (тоже профессиональным музыкантом, преподавателем музыкальной школы). В Грузии Лев и Миша были встречены на "ура" местной богемой. Их опекала известная поэтесса, представительница знаменитой династии Джапаридзе - Нана; одна молодая аджарка, эколог по профессии, водила их по горам; легендарный мим Амиран Шаликашвили пригласил Льва прочитать свои стихи перед всей труппой Тбилисского Театра Пантомимы. Отар Мацаберидзе-Микеладзе, у которого друзья остановились (приятель Миши Куржалова, с связанный с ним армейской дружбой), стал впоследствии знаменитым актёром и режиссёром. Друзья исполнили несколько своих песен (аккомпанируя себе на фортепиано) в Театральном Институте, где учился Отар... Тем не менее, тематика стихотворений этого цикла - не высокое искусство, не красоты природы, не воспевание прекрасного, не общая история евразийских народов, но социальная несправедливость, человеческие страдания, клоаки земной юдоли. Естественно, и захватывающие южные пейзажи, и горы, и море, и особенности неповторимого грузинского быта: всё это не могло не отразиться в цикле, характер которого подчёркивает само название, но его идейно-эмоциональный строй сосредоточен вокруг своего рода экскурса в горестное прошлое, в реальность нищеты, болезней, кричащего социального неравенства. Характерный для автора колорит европейского неоромантизма тут вытеснен налётом влияния грузинского романтизма и неоромантизма. Стихи этого цикла совсем не такие, как стихи пяти его предыдущих сборников. Они безыскусные, наивно-романтические, как будто детские: словно этот цикл писал совсем другой человек. Возникает даже сомнение в авторстве Льва Гунина, но вскоре начинаешь замечать характерные для него обороты речи, метафоры "в его стиле", мастерские пассажи, будто выпадающие из общего стиля, несколько тяжеловесные построения - визитная карточка некоторых его стихов. Кое-что перекликается с творчеством Велимира Хлебникова (Виктор Владимирович Хлебников (1885-1922), русский поэт и прозаик, основатель русского футуризма), Сологуба, Ходасевича. И внезапно открывается неожиданное окно (прошу не усматривать тавтологии): понимание того, что этот цикл - не что иное как рывок в общее прошлое Грузии и Российской империи, в тот совершенно иной мир царской России и прошлой Грузии, который нам сегодня очень трудно понять. Именно с такого ракурса и нужно рассматривать этот любопытный, своеобразный, особенный цикл стихов. - Аркадий Коровин.
  
  
  
  
  
  
  
  Из
  
   ГРУЗИНСКОГО ЦИКЛА
  
  
  
  Нане Джапаридзе и
  Отару Мацаберидзе-Микеладзе
  
  Тбилиси, гнездо моей мысли
  Мтацминда оплот мой надёжный,
  Прижми меня к каменной высью,
  Расстаться с тобой невозможно.
  
  Мосты над Курой изогнулись,
  Семь раз натянув тетивы,
  В гористых расселинах улиц
  Так смутен налёт синевы.
   Симон Чиковани. "Тбилиси ночью"/.
  
   СОДЕРЖАНИЕ:
  1. Опять светлом больничного огня (...)
  2. И вот я в Грузии. Простой, спокойный дух (...)
  3. Два дня как вычеркнуты. Я лежу больной. (...)
  4. Подошвы маленьких ботинок аккуратных.
  5. Тихими стонами море вздыхает (...)
  6. Поехали завтра в Сухуми!
  7. Совсем - как осенью. Города забыты.
  8. Я согрешил. Нелепо согрешил.
  9. Часы стоят. Идёт видений рать (...)
  10. В Тбилиси я. Здесь бедность и обман.
  11. Изменчиво-обманчивы слова.
  12. Амирану Шаликашвили. Шикарный вечер. Отраженье света (...)
  13. Грузинское небо. Оно не такое (...)
  14. Лие Сванидзе. От Грибоедова до дочери поэта (...)
  15. Плодами спелыми покатятся часы.
  16. В иллюминаторе далёкая земля (...)
  
  
  
  
  1
  
  Опять светлом больничного огня
  Светло в вагоне нары освещает,
  И, белой простыни спокойствием маня,
  Незримой тяжестью сознание пронзает.
  
  Где копоть пыльная, набившись в уши, в рот,
  Щекочет лёгкие, и кашлять заставляет, -
  Там едет вдаль, теснясь, простой народ,
  И тесноты своей не замечает.
  
  Пусть будут страхи только прошлых лет,
  Страданья, тяготы борьбы и огорчений:
  Сегодня воздух льет свой яркий свет,
  Вбирая плоть ушедших поколений.
  
  Пусть будет мир "их"; пасынкам его,
  Нам не дано излишества желаний, -
  Но счастье близкое и что-то от всего
  И нам увидится в часы своих страданий.
  
  Пусть мы бедны. Но сердца чистый жар
  На деньги променять мы не готовы,
  И я зову, как самый ценный дар,
  В душе давно покинутое слово.
   Июнь, 1976. Тбилиси - Ростов.
  
  
  2
  
  И вот я в Грузии. Простой, спокойный дух
  Широкого окна за занавеской,
  Растений южных светлый полукруг
  И моря близкого неясный вздох и всплески.
  
  Всё так несбыточно. Реальность и покой,
  Реальность и покой одновременно.
  Так: день - за днём. И брезжит спелый зной,
  Сквозь пыль лучистую вползая в эти стены.
  
  А там, где холодно, где каменные рвы,
  Дворов колодцы подпирают небо -
  Там рельсов сталь, путей трамвайных швы,
  И глыбы тёмные насуплены враждебно.
  
  Там день - другой; разорванность его;
  Там душу поит тяжкий дух пространства,
  И хаос лиц рождает за собой
  Толпы густой и слов непостоянство.
  
  Но здесь всё спит. Простой, волшебный сон.
  Он непонятен для степной России.
  Пока в ней грохот, заколдован он
  Под выменем её, он полон силы.
  
  Я здесь, я жду. Но слов ненужных пыль
  Меня сверлит, и не обманет снова,
  И я верну, как пройденную быль,
  В душе простое, праведное слово.
   Июль, 1976. Сочи-Адлер-Гагра.
  
  
  3
  
  Два дня как вычеркнуты. Я лежу больной.
  Вокруг сияет южным светом лето.
  Но день прошёл. И вот теперь другой
  Внезапно вынырнул из сени полусвета.
  
  Так всё пройдёт. Но - что не зачеркнёшь,
  То, что не вычеркнуто, не преодолимо,
  Безумной смесью дней бросает в дрожь,
  И шепчет жаждой жить неистребимой.
  
  То, что не сбудется, пускай отбросит вспять,
  Хотя бы т е н ь ю вспыхнув отраженья,
  Пусть - ускользая - озарит опять
  Забытой беспредметностью мгновенья.
  
  Длина часов соизмерима с т о й,
  И падают, как на подушку руки,
  Минуты, наполняя всё собой,
  Переполняя виадук разлуки.
  
  Пусть свет горит. Он не "за упокой".
  Удел довольных в формулах готовых.
  А я больной. Так просто: я больной.
  Здесь белой пылью давнишнее слово.
   24 июля, 1976. Гагра.
  
  
  4
  
  Подошвы маленьких ботинок аккуратных:
  Они во мне. И кожа подошвы
  Горит, как сердце в клочьях будней рваных,
  Тень прошлого, святого детства дым.
  
  Здесь время вертится. Здесь золото шагов
  В ворота мельницы упрятано устало.
  И я валюсь, как в тишину дворов,
  В объятия застывшего квартала.
  
  То детства мир. Здесь чуждого мне нет.
  Покой безмерный сердце мне сжимает.
  И чудный свет, забытый чистый свет,
  Мне душу, как в те годы, согревает.
   Ночь, 25-26 июля, 1976. Гагра.
  
  
  5
  
  Тихими стонами море вздыхает,
  Галька и тернии на берегу.
  Горы далекие светят и тают,
  И - как абрис - формируют дугу.
  
  Словно несбыточный мир, что придуман,
  Край этот спит, удивляя глаза.
  И этой ночью с удвоенным шумом
  Моря язык спину гальки лизал.
  
  Все продавцы ищут холода тени,
  И, приседая, спускают штаны,
  Будто специально, поближе к коленям,
  Так, что и прорези сзади видны.
  
  В тесных столовках, набитых народом,
  Знойные девушки ходят в трусах,
  И на банкетке сидит перед входом
  Жгучий брюнет с сединой в волосах.
   28 июля, 1976. Гагра.
  
  
  6
  
  Поехали завтра в Сухуми! -
  Хоть болезнь ещё не прошла.
  Там волны, цветастые дыни,
  И полное море стекла.
  
  Здесь тоже достаточно света,
  Но толщи не требует он,
  А там неразрывное лето
  И яркий, не выцветший тон.
  
  К чему нам стоять на распутье?
  Поехали завтра, - и всё.
  Но душу смятение мУтит,
  И ворох сомнений растёт.
  
  Поехали завтра в Сухуми?!
  Там близких рассветов стекло.
  Но воздух, наполненный дымом,
  В душе растаёт тяжело.
   27 июля, 1976. Гагра.
  
  
  7
  
  Совсем как осенью. Города забыты.
  Здесь пахнет дымом. Влажно и светло.
  Неоновых прожекторов орбиты.
  Гудки машин. Птиц щебет донесло.
  
  Крик петухов деревней отвечает.
  Состава звук. И снова, как тогда,
  Осенний свет весну напоминает,
  Весенним светом мчатся поезда.
  
  Как госпиталь. Лекарств налёт старинный,
  Следы на лестнице. Болезнь и тут, и там.
  Забот и дней оставлено в гостиной,
  И тихих снов, как всюду по утрам.
  
  Мне стал почти родным и этот дом, и двери,
  И тишины несказанная грусть.
  Я тем, далёким, кулуарам верен,
  Но в этих я, и к ним ещё вернусь.
  
  Здесь стало холодно. Но трубка телефона
  Меня связала с домом навсегда.
  И тихо чувствую, как в полусне вагона,
  В душе коров пасущихся стада.
   27 июля,1976. Гагра.
  
  
  8
  
  Я согрешил. Нелепо согрешил.
  И всё отброшено назад: и свет, и смысл;
  Мой страх, моя любовь, мой мир, мой свет, мой пыл -
  Всё искорёженным металлолом мчится.
  
  Зубастой пасти щётка велика.
  Я отступил. Порыв угас. Я сбился.
  Но победителем не будет враг сейчас:
  Я вовремя сумею удавиться.
  
  Пусть я не выдержал. Пусть рана велика.
  Но путь, что был намечен, я открою.
  Иначе жизнь была бы так тяжка!
  Я страстью к лучшему своё паденье смою.
  
  Сто передряг, сто путаниц, сто крат;
  Препон бездушных, тянущих за нОги;
  Пусть я хочу; но пальцы не хотят
  Меня пустить из роковой берлоги.
  
  Но я прорвусь. Я знаю, что прорвусь.
  И сколько б жест хватающий не тщился,
  Ему не взять меня, и не пресечь мой путь,
  И волосам травы в меня не уцепиться.
  
  Я б у д у там; меня досада жжёт.
  И мне вина не даст остановиться.
  Ах, как мне нужно то, что жизнь даёт,
  Но как мне нужно вновь не оступиться!
   27 июля, 1976. Гагра.
  
  
  9
  
  Часы стоят. Идёт видений рать,
  Косое марево побед и поражений.
  Я не устал. Я не устал лежать.
  Но жизнь слагается из каждых трёх мгновений.
  
  Мне тяжко дышится. Мне тяжело дышать.
  Наполнен воздух массою тягучею.
  Но путь далёк. И он не станет ждать,
  Хоть мнимой цепкостью его давно измучен я.
  
  Мы вновь в субтропиках. В долинах мы опять.
  Вдали реки проснётся пойма рыжая.
  Я не устал. Я не устал лежать.
  Но стук колёс нещадный слышу, слышу я.
  
  Два дня я кашляю. Мне кашель режет рот.
  Мне красной пеною клокочет вожделение.
  А он идёт, идёт, горячий пот,
  И путь не даст забыть ни на мгновение.
  
  Тоннеля жуть. И красное светло.
  И кровью дышится в вагонном блеклом свете.
  И, всё же, я гляжу ему назло,
  Как будто он тоскою не ответит.
   28 июля, 1976. Сухуми-Гори-Мцхета-Тбилиси.
  
  
  10
  
  В Тбилиси я. Здесь бедность и обман.
  Порок и ложь, любовь и вожделенье.
  Кровати устланной призывно-строгий сан,
  И взгляд мадонны на стекле у тени.
  
  Один я в комнате. В чужом я мире вдруг.
  Здесь стен побеленных неяркая окраска.
  Здесь бедность скрашена. И, всё ж, здесь пёстрый юг.
  С какой-то мягкостью он льёт мадонны взглядом.
  
  Здесь голь простецкая. Здесь мягкость и любовь.
  Здесь женственность. И, вняв со всем стараньем,
  Я тихо верую. И оживаю вновь.
  И боль мою мешает с ликованьем.
  
  Здесь всё сильней: любовь и естество,
  Коварство, боль, которую заметно.
  Здесь сказка всё. И женское тепло
  Здесь во сто крат милей и откровенней.
  
  Тбилиси мир... Давно забытый сон.
  Всё было кончено. Всё началось сначала.
  Я был - я умер. Я опять рождён.
  Ещё одним на свете больше стало.
  
  Я вновь живу. Я изнутри. Я жду.
  Я мысль найду, и слово повторяю.
  И, линий-чувств сложив свою звезду,
  Я стольких их за годы не считаю.
   29 июля, 1976. Тбилиси.
  
  
  11
  
  Изменчиво-обманчивы слова.
  Сгорит эпоха в новом представленье.
  Ах, как опять кружится голова
  И от болезни, и от впечатлений.
  
  Всё это было уже много раз:
  В далёкий час, в эпоху дней туманных;
  Но и тогда, как, может, и сейчас,
  Я не обманут зовом океана.
  
  Что может прошлое! Я снова погружён
  В былые горести, страдания, печали;
  В былую жизнь. И, словно это сон,
  Они мена из тления подняли.
  
  Миг замороженный преследует всю жизнь.
  Он вдаль бежит. Он не даёт покоя.
  И, вдруг, из гроба вызванный (о, миг!) -
  Он предстаёт живым перед тобою.
  
  Так и сейчас. Из дымки голубой -
  Не постучав, забыв о позволенье, -
  Я в даль вошёл, вошёл к себе домой,
  Как в жизнь, прервавшуюся только на мгновенье.
  
  Который, час? Я в том опять живу,
  Что мИнуло. Я думал, безвозвратно.
  Я время детства полной грудью пью,
  Что, спрятавшись, вернулось вдруг обратно.
  
  Мгновений прожитых ловлю я сладкий дух,
  Той силы чувств извечное томленье,
  И счастье вечное беру из верных рук,
  Что так щедры на это одаренье.
   29 июля, 1976. Тбилиси.
  
  
  12
   Амирану Шаликашвили.
  
  Шикарный вечер. Отраженье света
  В витринных гроздьях, в проводах блестящих.
  Пусть больше не дано. Но это
  Плетенье нитей, чувства проводящих.
  
  В глазах пылает нежный свет рекламы,
  Машин тела снуют неслышно мимо;
  Я вспоминаю д е н ь невзрачный самый,
  В глазах тоску - и театр пантомимы.
  
  Мы в зал вошли, пустеющий от сцены,
  Здесь всё - любовь и рок - сплеталось разом,
  Я вспомнил будто вздувшиеся вены
  В игре Шаликашвили Амирана.
  
  Здесь всё было правдивей сАмой жизни;
  Здесь был подъём, хоть в зале было пусто,
  И мы ловили в пластике движений
  Знакомый лик великого искусства.
  
  Здесь в е ч е р пел. И чувства говорили
  Без всяких слов, без всяких искривлений.
  И мы движенье каждое ловили,
  Как будто мир слагался из движений.
  
  Мы были здесь. Минуты улетали.
  Мгновения срывались в бесконечность.
  А мы сидели и невольно ждали,
  Когда со сцены к нам сорвётся Вечность.
   2 августа, 1976. Тбилиси.
  
  
  
  
  Лев Гунин и Отар Мацаберидзе-Микеладзе. Тбилиси, 1976.
  
  
  13
  
  Грузинское небо. Оно не такое,
  Как русское небо, как небо России.
  Здесь белые тучи одна за другою
  Плывут по лазури, по розовой сини.
  
  Тбилисское утро. Оно не похоже
  На утро д р у г и х городов европейских.
  Здесь, вроде, добрее, здесь кажется строже,
  Здесь море безбрежное сини Сванети.
  
  В горах и в ущельях, над белой равниной
  Домов, облачённых в резные попоны,
  Колышется воздух, спокойный и синий,
  Как зов и молитвы земли непокорной.
  
  Балконные двери. Они приоткрыты.
  Завесы. Тесёмки. Нависшие гири.
  Раздвинуты влажно пространства ланиты,
  Обильной и щедрой сиреневой шири.
  
  В окно, сквозь гардины вплывающий воздух,
  В который гуденья и зовы зашиты,
  Врывается город, пространный и звёздный,
  Тревожный - и куполом светлым покрытый.
  
  И всё хлебосольство, и лучших из лучших,
  И весь темперамент обычаев горных
  Он в сердце вмещает живом и могучем,
  В котором ударами - синие звоны.
   Август, 1976. Тбилиси.
  
  
  14
   Лие Сванидзе.
  
  От Грибоедова до дочери поэта,
  С Фуникулёра - и до мастерской:
  Повсюду неожиданное лето,
  Повсюду ветер с гор - и жаркий зной.
  
  Тут прошлое вливается в сегодня
  Притоком ощущаемой реки,
  И будущее предстаёт, как сводня,
  Соединяя пальцы-поплавки.
  
  Тут нет октябрьской бритвы притуплённой,
  Не виден тут её водораздел.
  И Сталина мальчишески-влюбленный
  Взгляд незнакомый на меня глядел.
  
  Лишь тут всей труппе театра пантомимы
  Я долго мог читать свои стихи,
  И русский - и грузинский: совместимы
  Лишь тут, где горы есть и две реки.
  
  Прохлада гор и зной тут неразлучны,
  Париж и Осло, Пиза и Стокгольм;
  Внизу белеют буруны излучин,
  Живут богатства пиршество - и голь.
  
  И тень холстов, написанная синим,
  Темнеет, как запёкшаяся кровь,
  И дышат монументы и картины
  Сквозь трубочку по имени Любовь.
   Август, 1976. Тбилиси.
  
  
  15
  
  Плодами спелыми покатятся часы.
  Минуты зрелые, как раны небольшие.
  Тбилисский жар расплавился в тиши
  Взволнованно-вздыхающей стихии.
  
  Как пульс, что бьётся, - пыльный стук колёс.
  Порыв и радость в воздухе повисли.
  Я в Харькове оставил то, что вёз:
  Фотоаппарат и вазу из Тбилиси.
  
  Суровым отрезвлением слова.
  И пустота в обрывках, как с похмелья.
  О, вновь моя кружится голова,
  И сердце вскачь несётся, как от зелья.
  
  Всю доброту, всё южное тепло,
  Всё близкое, знакомое, родное -
  Я растерял, как только подошло
  Двустворчатое, плоское, другое.
  
  И тот порыв, и тот лучистый свет,
  Сквозь фильтр простой, дневной и протрезвлённый,
  Просеялся, и только бледный след
  В руках моих, как провод оголённый.
  
  Куётся будущее в мастерских пути.
  И боль ползёт, усталостью терзая.
  И от судьбы и рампы не уйти,
  И нет земли в чертогах Дхармакая.
  
  Пусть всё пройдёт. Пусть тесен, мелок мир.
  Но воля есть, и чудо, и стремленье.
  И фавн, вепрь, наяда и сатир -
  Не смогут отнять перевоплощенья.
  
  Грядут желанья. И земли овал
  Туманно проступает сквозь колосья.
  И все свершится, что я намечал,
  И все пройдет, как плеск многоголосья.
   Август, 1976. Тбилиси - Харьков.
  
  
  16
  
  В иллюминаторе далёкая земля,
  А в голове грузинские напевы.
  Реальность отметая и деля,
  Сверхсущее щадит свои посевы.
  
  Как плуг воздушный или борона,
  Авиалайнер борозду проводит,
  И будущего магия видна,
  Как в шаре, в осевом полета коде.
  
  Империя другая полоснет
  По телу Грузии и телу Украины,
  И не серпом весь урожай сожнет,
  Но клювом птицы, клювом гильотины.
  
  И - далеко от швов своих границ -
  Начнет срезать и головы, как маки,
  И тонкий слой последних греков лиц:
  Во имя тех, чьи на купюрах знаки.
   Август, 1976. Харьков-Минск.
  
  __________________
   ______________
  
  ОБРАЩЕНИЕ ГРУППЫ УЧАСТНИКОВ ДИСКУССИЙ НА ПОЭТИЧЕСКОМ ФОРУМЕ ЛИТЕРАТУРНОЙ БИБЛИОТЕКИ МАКСИМА МАШКОВА К АВТОРАМ И ЧИТАТЕЛЯМ (2014) - ДОПОЛНЕНИЯ ВНЕСЕНЫ УЧАСТНИКАМИ ОБСУЖДЕНИЯ РАБОТЫ О МОЦАРТЕ (2023)
  
   Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
   Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
   Автор вывез в изгнание около 26-ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9-ти-томного - 1982 г., и 6-ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
   В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
   С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
   Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
   После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
   Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
   Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
   Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
   О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
   О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
   В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу "Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
   На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю (Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю-Тюб - youtube.com/@robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/KyHYzOl-xQY , youtube.com/watch?v=94Ac0OAZBAs, youtu.be/dGKy0yCkKnQ , youtube.com/watch?v=D2A4RWaDggQ&t=148s , youtube.com/watch?v=eCyavxkENF0 , youtube.com/watch?v=ym0uqTz_poo , youtube.com/watch?v=eDdh3Fg-H6s , youtube.com/watch?v=mrMikJVDC60, youtube.com/watch?v=_lLdndynze4 , youtube.com/watch?v=VODlm7l4MNY , youtube.com/watch?v=5B8k5H2zKzs , youtube.com/watch?v=E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" (Caterpillar) - youtu.be/qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/watch?v=BDrhptcbfwE&t=48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/watch?v=Ctx2sm4ZnAI).
  
   Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке "The Punitive Health Care".
  
  
   Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust (London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad (London, 2002, на англ. яз.); в газете "Hour" (Montreal, Quebec, Canada); в сборнике "Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале "AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале "Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion (Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 (Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
   Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
   Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
   Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
   С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
   Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  
  
  
  
  
  
  Другие стихи - Стихи разных лет - 7
  
  
  __________________
  
  
  Лев Гунин
  
  
   ДРУГИЕ СТИХИ
   цикл стихотворений
  
  _______________________
  
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована
  автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно
  порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  smashwords.com/books/view/1534286
  https://stihi.ru/cgi-bin/login/page.pl
  
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Стихи без географической привязки (1970-1991), как правило, написаны в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ______________________
  
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Виталий Гунин, фото-автопортрет - на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото сына (Льва) на первой заглавной странице.
  ______________________
  
  Скрытая суть вещей как цель медитации через поэзию: вот что стоит за многими стихами этого автора. В данной связи, стоит вспомнить дискуссию вокруг значения слова "реальность". В языках армяно-греко-иранской и семитской группы "аль" ("эль") - демон, дух, "бог". Отсюда древнегреческое слово "реальность" ("иллюзия, сотворённая богом"). "Альность" - это подлинный, скрытый от обычного человеческого взгляда мир (континуум невидимых вещей), тогда как "ре-альность": "обложка"-"фата-моргана", скрывающая тайну "альности". Автору этого цикла открыта непроницаемая для других вселенная иных сущностей, о которых он пытается рассказать. Поведать нам о них человеческим языком: задача архисложная, почти неисполнимая, поэтому для многих выскочек иные построения этого цикла будут казаться тяжеловесными, почти на грани косноязычия, но это проблема их собственного восприятия. В наше время читающая публика и влиятельные круги "завсегдатаев"-пиитов ориентированы на штампы, обязательной программой входящие во все оценочные протоколы. Это - ориентация на виртуозных версификаторов, лишённых подлинного таланта, своего рода жонглёров словами, тогда как автор цикла возвращает словам их изначальный, подлинный смысл. - Кирилл Стрижак. 2008.
  __________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Из сборника стихотворений
  
  
  
  ДРУГИЕ СТИХИ
  
  
  
  
   (стихи 1976 года)
  
  
  
  ________________________
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. Свет, который льётся через раскрытую дверь (...)
  2. Руки медленно касаются лодыжек (...)
  3. Минуты тикают будильником. Устало (...)
  4. Л. М. Может, к худшему, может быть, к счастью (...)
  5. Сатанинские знаки на белом стекле (...)
  6. Абрис окна подчеркивает ночь.
  7. Мир травы, намокшей под дождём (...)
  8. В набрякших капельках сплошная тишина.
  
  ________________________
  
  ________________________
  
  
  ________________________
  
  
  
  ________________________
  
  
  ________________________
  
  
   * * *
  
  Свет, который льётся через раскрытую дверь,
  Который оставляет
   вкрапления полутьмы
  Среди белого пола;
  Свет, который вливается весёлым лучом
  И немного страшащей фигуральностью мира -
  Этот свет уничтожает всё,
  Что оставалось и
   осталось за этим;
  Он делает бессмысленными великие сны
  И затаенную суть великого чародейства,
  Только затем,
   чтобы
   просто вливаться сюда
  чрез раскрытую дверь затенённого дома.
   11 августа, 1976.
  
  
   * * *
  
  Руки медленно касаются лодыжек,
  Сон нейдет, и смята тишина.
  Мир притих: дверей и детских книжек,
  Ламп, печей, и тени у окна.
  
  В тишине и в рейках полосатых
  М И Р Д Р У Г О Й безжизненно живет:
  Люди в белых докторских халатах,
  Лица в мел, и в бисеринках пот.
  
  Шорох уст, газетное стенанье,
  Стен, углов линованная даль.
  И в душе орущее признанье:
  Я не он, меня не убивай!
  
  Глаз очки. Коварное шипенье.
  Сердца камень. Потолок до дна.
  А в груди начал дрожат колени.
  Царство прошлого и ностальгия сна.
  
  Сердце скачет. Мысли в клочья сбиты.
  Взор блуждает. Образ. Яркий свет.
  И скользящей тишиной покрыты
  Руки катов, и спасенья нет.
  
  В душных днях, в тлетворных испареньях
  Гири рока медленно скользят,
  Хриплых стонов, пыток и мучений
  Источая застарелый яд.
  
  Всё процесс. И в каждой паутинке,
  В каждом пёрышке и каждой суете
  Есть неизлечимая заминка
  Сущности, стоящей на хвосте.
   Август, 1976.
  
  
   * * *
  
  Минуты тикают будильником. Устало
  Клонится к западу притихший небосклон.
  Балконов нет. Одна из стрелок стала,
  Покой часов собой заворожён.
  
  Куском подушки зеркало мерцает.
  Как будто чей-то взгляд: настенный бледный свет.
  И в длиннополых днях он оставляет
  Линейно-странный, хаотичный след.
  
  Там блик над площадью. Окно над спящим миром.
  Где чёрно-белая осталась тишина...
  Где точка как стрела ориентира...
  В пижаму ночь всегда облачена.
  
  Раскрытый веер. Света рдеют капли.
  Тут ломоть времени хранится в тишине.
  И - вечер дня - прозрачный сумрак чахнет
  В шагах, что глыбой льда встают в окне.
  
  Нацеленный во все смятенья сразу,
  От зданий ищущий застывший утром след,
  Наполнен плотью и окутан газом
  Мгновений гений - и теплом одет.
  
  Забился взгляд под тишину ночную.
  Из рубищ стен глядит немого глаз.
  И на бечёвках полутьмы вишу я,
  Себя не ощущая в прошлый раз...
  
  Застыла пядь минут. И зреет светом
  Прозрачная окна голубизна.
  И молча, затаившись за ответом,
  Живёт подспудно ночи кривизна.
   Сентябрь, 1976.
  
  
   Л. М.
  Может, к худшему, может быть, к счастью
  Свет горит за окном, горит.
  Может быть, и не в нашей власти
  Потушить голубой гранит.
  
  Свет сияния льёт, и выше,
  Стены отблеском трав напоив,
  Он доходит до самой крыши,
  Все оттенки в награду слив.
  
  Люди ходят в кубическом мире -
  Угловатые тени внизу, -
  И над ним, в полутёмной квартире,
  Ловит сумрак лучей стрекозу.
  
  Тени сцепятся. Пальцы в ударе.
  Слёзы, кашель, забытая даль.
  И в литом переборе гитарном
  Ещё слышится вечное: "жаль".
  
  Всё уйдёт. И останется то же.
  В ослепительной мгле прозвенит.
  И всеструнной тоской не поможет
  Потушить голубой гранит.
   Сентябрь, 1976.
  
  
   * * *
  
  Сатанинские знаки на белом стекле,
  Ведьмы вьются над озером на помеле.
  И клыки вырастают при полной луне,
  Не мешая стекать ядовитой слюне.
  
  Сатана не грозит, но похабен и прост,
  И стихи у него про гробы и погост,
  И банальность его ощутимей в стократ
  Лысоватых могильщиков, плоских лопат.
  
  В примитивных рефлексах вампиры сидят,
  И за жертвой одними глазами следят.
  Тучных стад, и потомства, числом, как песок:
  Шепчет в ухо змеи ледяной голосок.
  
  И ведут, оторвав от духовных святынь,
  В безобразную низость и вечера стынь,
  И заносчивость греют на адском огне,
  Чтобы дико и вычурно выть при луне.
   Октябрь, 1976.
  
  
   * * *
  
  Абрис окна подчеркивает ночь.
  Деревья сквера машут тёмной вязью.
  Геод вчерашний ветер гонит прочь
  Своей метлой, своей бесплотной мазью.
  
  Повсюду сталактиты тишины
  Стоят, как стражи, строя склеп подземный,
  И заползает молча, со спины,
  Змея неведомого, взгромоздясь на темя.
  
  Её глаза мерцают в тишине,
  И отражает ртутная корона
  Стекло серванта и окна пенсне,
  И вдруг темнеет, как осины крона.
  
  Снаружи - ни души, и под окном,
  Как под гипнозом - спящие деревья,
  И тени свой подкоп ведут под дом,
  Как под границу варваров кочевья.
  
  Локаторы природы по ночам
  И курс кометы ощущают смутно,
  И космоса безжизненный очаг,
  Что в нас зарыт угрозой не проснуться.
  
  И чуют вызреванье диктатур,
  И тиканье мгновений судьбоносных,
  И манит нас, страша, бикфордов шнур
  Неведомой взрывчатки купоросин.
   Сентябрь, 1976.
  
  
   * * *
  
  Мир травы, намокшей под дождём.
  Огоньки домов мерцают в листьях.
  Я оставил молча тёплый дом,
  И автобус, напрягаясь, мчится.
  
  За спиной, там, где-то далеко,
  Капли тусклый воздух протыкают,
  И дома над нами высоко
  В небе знак ажурный вышивают.
  
  Блеклый дым. Дождя дрожит стекло,
  Дождь сквозь свет - серебряное сито.
  В белом круге улиц помело;
  Тонкий блик сквозь тишину... забыто...
  
  А туда, где прячутся пути,
  Где дороги времени не знают,
  И мой страстный ангел не летит,
  И лучи туда не проникают.
  
  И, пройдя косой водоворот,
  Шабаш ночи и поля глухие,
  Светлый город призрачно встаёт,
  Как венец исчерпанной стихии. . .
   Октябрь, 1976. Брест.
  
  
   * * *
  В набрякших капельках сплошная тишина.
  И три луны мерцают в отраженье.
  У ночи - знаю - не бывает дна.
  Она не управляется мгновеньем.
  
  В ней вечности таинственной гнездо.
  Infiniti повсюду в ней гнездится.
  И в Буге утопает этот год,
  Переходя в седьмую их частицу.
  
  Граница, как и прежде, на замке.
  И поездов натруженные спины
  Их в чёрной моют, уходя, реке,
  В соседнюю страну ввозя аршины.
  
  И Вислы древней тайна на пути
  От Балтики славянской приближает
  Истории грозящий нам тротил,
  Который только ночь одна и знает.
   12-15 декабря, 1976. Брест.
  _____________________
  
  ОБРАЩЕНИЕ ГРУППЫ УЧАСТНИКОВ ДИСКУССИЙ НА ПОЭТИЧЕСКОМ ФОРУМЕ
  ЛИТЕРАТУРНОЙ БИБЛИОТЕКИ МАКСИМА МАШКОВА К АВТОРАМ И ЧИТАТЕЛЯМ
  (2014) - ДОПОЛНЕНИЯ ВНЕСЕНЫ УЧАСТНИКАМИ ОБСУЖДЕНИЯ РАБОТЫ О МОЦАРТЕ (2023)
  
  Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
   Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
   Автор вывез в изгнание около 26-ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9-ти-томного - 1982 г., и 6-ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
   В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
   С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
   Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
   После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
   Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
   Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
   Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
   О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
   О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
   В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу "Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
   На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю (Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю-Тюб - youtube.com/@robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/KyHYzOl-xQY , youtube.com/watch?v=94Ac0OAZBAs, youtu.be/dGKy0yCkKnQ , youtube.com/watch?v=D2A4RWaDggQ&t=148s , youtube.com/watch?v=eCyavxkENF0 , youtube.com/watch?v=ym0uqTz_poo , youtube.com/watch?v=eDdh3Fg-H6s , youtube.com/watch?v=mrMikJVDC60, youtube.com/watch?v=_lLdndynze4 , youtube.com/watch?v=VODlm7l4MNY , youtube.com/watch?v=5B8k5H2zKzs , youtube.com/watch?v=E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" (Caterpillar) - youtu.be/qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/watch?v=BDrhptcbfwE&t=48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/watch?v=Ctx2sm4ZnAI).
  
   Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке "The Punitive Health Care".
  
  
   Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust (London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad (London, 2002, на англ. яз.); в газете "Hour" (Montreal, Quebec, Canada); в сборнике "Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале "AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале "Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion (Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 (Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
   Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
   Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
   Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
   С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
   Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  
  
  
  
  
  Кованой массой - Стихи разных лет - 8
  
  _____________________
  
  
  Лев Гунин
  
  
  КОВАНОЙ МАССОЙ
  
  сборник стихов
  
  _____________________
  
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована
  автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно
  порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  smashwords.com/books/view/1534291
  stihi.ru/2024/03/10/829
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило стихотворение (1970-1991), написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ______________
  
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Автопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ______________
  
  Стихотворения 1976 года отражают серьёзную перемену в настроении и восприятии автора. К тому времени уже стало очевидно, что никакой решительной перемены в жизни не будет, что судьба обрекла на прозябание в мещанской среде родного города, что блестящая карьера композитора не состоялась, что его стихи не напечатают даже в заштатной газетёнке какого-нибудь районного центра, и что переезд в одну из столиц невозможен также из-за болезни брата и состояния здоровья других членов семьи. Лишь после 1980 началась невообразимая "смена декораций": знакомство с легендарным Кимом Хадеевым, с Григорием Трезманом и Евгением Эльпером, уроки композиции у Дмитрия Брониславовича Смольского, работа в Минске два дня в неделю (Гунин снимает квартиру недалеко от центральной железнодорожной станции и рынка), сотрудничество с Анатолием Петровичем Грицкевичем (который "выбил" для Гунина допуск в истор. архив БССР), "завоевание" Ленинграда - за которым последовал быстрый "облом", и другие пёстрые события (зафиксированные в его дневниковых романах). Тем временем, во второй половине 1970-х его настигает серия трагических происшествий, следовавших одно за другим, и донимает ощущение неизбежной неотвратимости беспросветного будущего. Мировоззрение осталось прежним, но появляется несколько более выпуклых доминант философского осмысления действительности, которые читаются в изменении ракурса видения и в неожиданных, впечатляющих образах авторской фантазии. Открываются новые и неожиданные лакуны, связи, аллюзии. Обнажаются новые исторические слои мировой поэзии (ранние германские баллады; славянская и скандинавская эпика; Рильке, Джойс). В некоторых полуфантастических зарисовках урбанистических пейзажей мерещатся видения Оскара Кокошки. Влияние французской школы в тот период кажется менее очевидным: французы слишком утончённо-изысканы даже в описании страшных вещей. Тут, скорее, влияние немецкого экспрессионизма (в живописи и в поэзии). На окружающую автора современную действительность переносится атмосфера насквозь лживой и циничной "Веймарской республики", двойные стандарты которой породили Гитлера. Возникает ощущение, что человечество обречено вечно жить в "довоенный", либо в "послевоенный" период. Неведомые силы стоят на пути человеческого счастья, совершенства мира, формируют из обычных людей полчища злобных тварей, лишённых всякого сострадания и "нормальных" чувств. "Правота", как и "неправота": порождают кровопролитие, и так без конца, "до скончания мира". Как объяснял в конце 1990-х сам автор: это следствие необходимости формирования событийности (движения), без которого коллективное (как и индивидуальное) сознание подвержено распаду. В этой книге стихов можно усмотреть несколько разнородных пластов: от гиперреализма, до экспрессионизма и неоромантизма. -- Аркадий Коровин. (Редакция - Кирилл Стрижак).
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Из сборника
  
  
  
  
  
  
  
  КОВАНОЙ МАССОЙ
  
  
  
  
  
  
  
  
   (стихи 1976 года)
  
  
  
  
  
  ______________
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. О, Боже, как давно всё это было!
  2. На вершине обугленной ссоры (...)
  3. Чувственное созвездие (...)
  4. В эти часы мир становится уже (...)
  5. Где-то свет. Там за окнами кто-то живёт (...)
  6. За домом тротуары под дождём (...)
  7. Где-то свет. Там за окнами кто-то живёт (...)
  8. Полосы наездов на снегу (...)
  9. Как башня, нависал он надо мной (...)
  10. КОВАНОЙ МАССОЙ.
  
  
  
  
  
  
  Из сборника
  
   КОВАНОЙ МАССОЙ
  
  
  
   * * *
  О, Боже, как давно всё это было!
  Сиреневой тоской горит неон.
  В глаза свет фонарей глядит уныло,
  И мир души собой опустошён.
  
  Как будто я отсутствовал на свете.
  Вечерний час забытой пустотой.
  Навстречу мной самим шагают дети,
  И месяц резаный горит над головой.
  
  Экстазом будничным проходят звуки, люди.
  Непостижимый зданий свет и мрак,
  И судорожно ткутся нити судеб:
  В вечерней пряности и в медленных шагах...
  
  Пусть всё потеряно. Пусть сброшен безнадёжно
  Иллюзий прежних драгоценный груз.
  Сегодня лучше. Быть ничтожным можно.
  И я в ничтожество, в ничтожество валюсь.
  
  Листвой засохшей шелестят деревья,
  Как летним днём. И осень на устах.
  И времени загубленного цевья
  Стоят - как стражи с косами в руках.
   Октябрь, 1976.
  
  
  
   * * *
  
  На вершине обугленной ссоры
  Шестипалая Память живёт,
  И тяжёлого сердца укоры -
  Жесткотравные стебли - жуёт.
  
  Там в оврагах не листья, а пепел
  Из рассыпанной кромки травы,
  И в железо вгрызаются реки
  Мглой волнистой густой синевы...
  
  Там в глазах отражается омут,
  И когтистое бремя встаёт.
  На вершине обугленной ссоры
  Многоокая Память живёт.
   2 ноября, 1976.
  
  
  
   * * *
  
  Чувственное созвездие
  Погружается в Память.
  Вдоль-поперёк изъездил я
  Всё пространство за нами.
  Ничего не трогал руками.
  
  Солнце и Месяц светят нам
  В рамках скрытых условий.
  В каждых глазах есть этот штамп
  Под строкой договорной.
  Это тайные корни.
  
  Всё не просто так, всё не вверено
  Нам навек, безвозмездно,
  И растёт наш долг (безразмерен он)
  Лебединою песней.
   6 ноября, 1976.
  
  
  
   * * *
  
  В эти часы мир становится уже,
  Тоньше гардины, юбки темней.
  Водит сиреневой тряпкой по лужам
  Вечер-проказник, ночь-брадобрей.
  
  Тихих шагов открывается зАмок.
  Дверь нараспашку; взоры до дна.
  Звуки мазками ложатся, как краски,
  В плоскость мгновения - гладь полотна.
  
  Водит по душам заждавшийся вечер,
  Близости тел предвкушая покой.
  И в темноте обнажённые плечи
  Словно мальчишка с седой головой.
   Ноябрь, 1976.
  
  
  
   * * *
  
  Где-то свет. Там за окнами кто-то живёт,
  Кто-то ходит и время в ладони берёт.
  Здесь не утро, не ночь. Только пусто вокруг,
  Словно в замкнутом круге всё умерло вдруг.
  
  Неживые дома. Неживое крыльцо.
  И сиреневых улиц немое кольцо.
  Всё заковано смертью, и могут здесь жить
  Только мысли преступника, души убийц.
  
  И, скрывая в ладонях лицо, как руно,
  Открываю, что Я ещё жив всё равно.
  И, срезая от губ улетевшую рдень,
  Настигаю свою убежавшую тень.
   16 ноября, 1976.
  
  
  
   * * *
  
  За домом тротуары под дождём.
  Блестят их спины, голени, подошвы.
  А в горле встал солоноватый ком,
  Не проглотить его... и это гложет... гложет.
  
  В окне ополоумевшая ночь
  Раскинулась шатром над миром сущим.
  Её осколков нам не растолочь,
  И без толку казаться вездесущим.
  
  Не должен плотник быть часовщиком,
  И лесоруб не должен делать мебель;
  Часы разбиты; щепки, где был дом;
  И сломан на корню ампирный стебель.
  
  Какие связи, неуч, я прервал?
  Какие я обрушил мирозданья?
  Какие звёзды в небе расплескал,
  И воцарилась тьма - вместо сиянья...
  
  Сужается грехов моих кольцо,
  Расплаты круг смыкается на горле,
  Лишь бы другой не стал ничем - пыльцой,
  В моей ошибке не сгорел, как в горне.
  
  И зреет что-то новое в ночи,
  Как в чашечке цветка, и вызревает,
  И тайнами сокрытыми молчит,
  И до рассвета тает, тает, тает....
   Октябрь, 1976.
  
  
  
   * * *
  
  Полосы наездов на снегу.
  Фонари отбрасывают тень.
  Дань афишам - стенды на углу,
  И дворов осенняя мигрень.
  
  Ленты голубых и жёлтых окон.
  Снег над крышей. В небе валкий снег.
  На крыльце искристо-белый кокон.
  В дальних ветках очертанья век.
  
  Улицы, как длинные ходули.
  Свет троллейбусов. Захлопнутость дверей.
  Цепь заборов. Все уже уснули.
  Круг домов. О, вырваться скорей!
  
  Я бегу. По улицам - вне дома.
  Стёкол блеск. Подъезды. Лес дверей.
  Как я оказался здесь? Не вспомню.
  Где мой дом? Как вырваться скорей?
  
  Голоса. Глядят сквозь бархат люди.
  Отголоски снов, ночей, путей.
  Улицы кружат, топырят, крутят.
  Нет конца. О, вырваться скорей!
  
  Двери хлопают. Троллейбус прочь зацокал.
  Вслед тринадцатый. Тоска ещё сильней.
  Лгут глаза. Автобусы с подскоком.
  Выйти! Вырвать душу из когтей!
  
  Я дышу отчаянно. Мне жарко.
  За дугой в зрачках мелькает двор.
  В штопоре балконы, входы, арка.
  В ней зияет чёрный коридор.
  
  Плит мазки. Бросают пятна окна.
  Свет струится по земле, как змей.
  О, домов зашторенная плотность!
  О, кричать! О, вырваться скорей!
  
  Крик застыл. Замёрзла в жилах сила,
  Ноги ватные, и кровь бубнит, как страх.
  Где я оказался? Что здесь было?
  Всё закрыто. Как бежать впотьмах?!
  
  Подскажи, куда лететь? - Не знаю...
  В голове тяжёлый топот ног.
  И вверху, в заснеженной вуали,
  От небес медальный свет дорог.
   Ноябрь, 1976. Минск.
  
  
  
  Лев с мамой, Елизаветой Йозефовной, на пароходе по Оке (Касимов-Москва).
  
  
  
   1971. Друскининкай (Литва).
  
  
  
   * * *
  
  Как башня, нависал он надо мной.
  И глазки злобно - лучики - сверкали.
  И зуб железный глянцем под губой,
  И подбородок: в мраморе и стали.
  
  Его негромкий милицейский чин
  Не предвещал на stretto расставанья,
  Наоборот, возникнув из-за спин,
  Он жаждал неотложного свиданья.
  
  Но жизнь непредсказуема, и - вот -
  Нас развела - как люди мост разводят;
  И, ничего не зная наперёд,
  В остолбененье тёр он подбородок.
  
  Non-troppo удаляясь (семеня),
  Он не подумал броситься в промежность
  Громады моста, словно под коня,
  Чтоб на лету схватить эфеса нежность.
  
  Зачем я это сделал за него,
  Одним прыжком перемахнув чрез пропасть,
  Как римский всадник через status quo,
  Под нового остолбененья лопасть?
  
  Наверное, чтоб людям доказать:
  Что воздух крепче гор, а случай - дела,
  Что рождены мы, чтобы умирать,
  И что свободный дух сильнее тела.
   Ноябрь, 1976. Минск.
  
  
  
  
  Лев Гунин. 1972. Фото Дмитрия Макаревича (соседа и друга детства).
  
  
  
  
  
  
  Лев, "Лапоть", Миша Куржалов, Дима Макаревич. 1970. Городок (Беларусь).
  
  
  
  КОВАНОЙ МАССОЙ
  Кованной массой сапог по земной роговице
  Топают полчища страшных твоих егерей.
  Множатся армии; живо штампуются лица.
  И превращаются юноши силою вражьей в зверей.
  
  Негде укрыться от крыльев зловонного смрада,
  Хлопают кожисто в чёрной они вышине.
  И осыпают людские обители градом
  Твари безмозглые, слепо служа Сатане.
  
  Брат или кум, или тесть, или сын твой родимый
  Вдруг на глазах у толпы обратятся зверьём,
  Смерть воспевая, и, смертью невинных кормимы,
  Нас, беззащитных, пойдут попирать сапогом.
  
  Топчут подошвами жалость и нежность, и верность,
  Жён и детей, и младенцев, и старцев, и вдов;
  И подстрекает на брата клыкастая Скверна
  Меч поднимать - и с войною идти на него.
  
  Где же ты, Бог, почему не прижмёшь Люцифера,
  Где тот предел, за которым не станешь молчать?
  Но безответно-инертна небесная сфера,
  Где отпечатан огнём зашифрованный символ на "ять".
  
  Кованой массой ступают по душам поэтов
  Тёмные твари, усами в пути стрекоча.
  И остаются вопросы к Нему без ответа,
  Множа страдания на торжество палача.
  
  Давит проклятием самое лучшее в жизни
  Сила всесильная чёрных соблазнов греха,
  Что неподвластна ни взмаху серпа укоризны,
  Ни силе Разума (или кнуту пастуха).
  
  Власти безумия толпы людей подчиняет
  Страшный, невидимый, их одуряющий зверь,
  И с топорами в руках друг на дружку швыряет,
  Словно в открытую адскими кознями дверь.
  
  Что не поделим за тысячи лет мы, земляне?
  Сколько смертями нам жадность и зависть кормить?
  Но всё решают безумцев круги между нами,
  В каждую эру способные нас подчинить.
  
  И создадут они скоро по образу ада созданья,
  Образ божественный в нашем лице зачеркнув,
  Воем отметив кончину всего мирозданья,
  И зарывая вокруг всех галактик эрув.
   Декабрь, 1976.
  _______________________
  
  ОБРАЩЕНИЕ ГРУППЫ УЧАСТНИКОВ ДИСКУССИЙ НА ПОЭТИЧЕСКОМ ФОРУМЕ
  ЛИТЕРАТУРНОЙ БИБЛИОТЕКИ МАКСИМА МАШКОВА К АВТОРАМ И ЧИТАТЕЛЯМ
  (2014) - ДОПОЛНЕНИЯ ВНЕСЕНЫ УЧАСТНИКАМИ ОБСУЖДЕНИЯ РАБОТЫ О МОЦАРТЕ (2023)
  
   Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
   Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
   Автор вывез в изгнание около 26-ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9-ти-томного - 1982 г., и 6-ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
   В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
   С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник (наиболее обширный и значительный) исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
   Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
   После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
   Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
   Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
   Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
   О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
   О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
   В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу "Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
   На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю (Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю-Тюб - youtube.com/@robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/KyHYzOl-xQY , youtube.com/watch?v=94Ac0OAZBAs, youtu.be/dGKy0yCkKnQ , youtube.com/watch?v=D2A4RWaDggQ&t=148s , youtube.com/watch?v=eCyavxkENF0 , youtube.com/watch?v=ym0uqTz_poo , youtube.com/watch?v=eDdh3Fg-H6s , youtube.com/watch?v=mrMikJVDC60, youtube.com/watch?v=_lLdndynze4 , youtube.com/watch?v=VODlm7l4MNY , youtube.com/watch?v=5B8k5H2zKzs , youtube.com/watch?v=E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" (Caterpillar) - youtu.be/qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/watch?v=BDrhptcbfwE&t=48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/watch?v=Ctx2sm4ZnAI).
  
   Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке "The Punitive Health Care".
  
  
   Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust (London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad (London, 2002, на англ. яз.); в газете "Hour" (Montreal, Quebec, Canada); в сборнике "Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале "AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале "Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion (Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 (Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
   Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
   Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
   Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
   С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
   Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  
  
  
  
  Ночной цикл - Стихи разных лет - 9
  
  _______________________
  
  
  Лев Гунин
  
  
  НОЧНОЙ ЦИКЛ
  
   стихи
  
  
  ______________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована
  автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно
  порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  smashwords.com/books/view/1534293
  stihi.ru/2024/03/10/843
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической привязки, то, как правило, стихотворение (1970-1991) написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ______________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Виталий Гунин, фото-автопортрет - на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото сына (Льва) на первой заглавной странице.
  ______________________
  
  Очередной любопытный поворот в творчестве этого автора. Несколько стихотворений (особенно из первых), рассчитанных, скорей, на неискушённых читателей (или слушателей), знакомых с поэзией лишь по текстам популярных песен. Эти картинки вырывают из небытия часть той среды, где вращался автор, освещая призрачным светом его друзей, коллег-музыкантов, их окружение. Затем следуют уже совсем другого рода стихи ("В набрякших капельках (...)", и дальше), возвращающие интеллектуальный дискурс, психологизм образов, метафорическое восприятие явлений, полёт фантазии. Полуфантастические образы и явления зримы и ощутимы. Феномен ночи (как и феномен сна) - один из самых загадочных и одухотворённых (не случайно к нему было обращено внимание многих древних и античных поэтов) - занимает особое место в наследии этого автора. Выделяя стихи, связанные с этим феноменом, в отдельный сборник, он возрождает древнюю традицию. Весь цикл посвящён Шлангу (Юре Мищенко), соло-гитаристу, с которым Лев несколько лет играл и выступал вместе. Юра считался в Бобруйске непревзойдённым гитаристом-виртуозом; "Шланг" - автор многочисленных песен в разных стилях рок-музыки. -- Аркадий Коровин, друг детства, любитель поэзии. 2001. (Ред. А. О.)
  _________________________
  
  Из сборника
  
  
  
  
  НОЧНОЙ ЦИКЛ
  
  
  
   1976-1977
  
  ___________________
  
  Оглавление:
  1. Ночью тёмным, чёрным покрывалом (...)
  2. Ночь не скажет ничего "такого". (...)
  3. Я лежу в тишине среди стен. (...)
  4. В набрякших капельках сплошная тишина. (...)
  5. Две свечи мерцают в снежной мгле (...)
  6. Я жажду необычности везде (...)
  7. Купол безвестия может прорваться. (...)
  8. В миру и в схиме, в солнце и в луне (...)
  9. Горячий шёпот обжигает губы (...)
  10. Задумчиво синеет полумрак (...)
  
  ___________________________________
  Из сборника
  НОЧНОЙ ЦИКЛ
  
   Юре Мищенко (Шлангу)
   - посвящение 1980 г. -
  
  
   * * *
  
  Ночью тёмным, чёрным покрывалом
  Укрывает голову и грудь.
  И в тиши себя зовёшь устало,
  Чтобы в ней навеки не уснуть.
  
  Потолок высокий нависает,
  Словно крест, простёрт над головой,
  И на тело давит и вжимает
  Непроглядной, твёрдой темнотой.
  
  Мыслей шлейф сбегает - постепенно
  Уходя в прозрачную лохань,
  И о смысле тайном шепчут стены -
  Кельей узкой в розовую рань.
   1-2 декабря, 1976. Брест.
  
  
  
  Шланг (Юрий Мищенко) с женой (у художника Абрамова). 2006.
  
  
  
  
   * * *
  
  Ночь не скажет ничего "такого".
  Бечевой волос перевязав,
  Будет сон приветствовать д р у г о г о,
  Всех покровом вечным уравняв.
  
  Все в нагом, природном "одеянье"
  Сумрак светлый ночью кожей пьют,
  И в скупом, изменчивом мерцанье
  Тело жар пространству отдают.
  
  Всем заведомо, куда бы глаз ни рвался,
  Доля мира - мизер - отдана,
  И в домах безжизненных остался
  Только луч, и лишь одна стена.
  
  Всем и каждому, кем бы он в жизни ни был,
  Ночь одна сулит один рассвет,
  И любовью бережной согреет
  К тем, кого уже на свете нет.
   2 декабря, 1976.
  
  
  
  
  Юрек Барковский, Шланг. 1980-е. Герман Барковский, Лев Гунин, Шланг. "Бункер". 1980-е.
  Фото Виталия Гунина.
  
  
  
   * * *
  
  Я лежу в тишине среди стен.
  Потолок там мерцает - вверху.
  Белой скатертью света раздет
  Каждый блик, каждый луч, каждый звук.
  
  Одеяло натянуто так,
  Что уютно и сладко внутри,
  И ворсистыми складками лат
  Трётся словно живой организм.
  
  Звёзд уснули прозрачные тли,
  Что в небесной лазури горят,
  И ползущие мысли земли
  Терпкой музыкой мира звучат.
  
  "Достаёт", извивается бит,
  Диким воплем заполнивший зал;
  И угар сквозь истому летит
  От несущихся сверху гитар.
  
  Сомкнут ног убегающий круг.
  Глаз, голов многоликая ось.
  Коридоры сбегаются в круг,
  Словно чувствуя: в о т, н а ч а л о с ь.
  
  Струны; клавиши - вогнутый мир.
  Мирозданья дрожит колея.
  Снобов-битников замкнутый клир.
  Барабанного ритма змея.
  
  Чьи-то головы свесились вниз.
  Массы вздыбленной встала струя.
  И налёт впечатлений, как лист,
  Испещрённый рукой по края.
   12-13 декабря, 1976. Брест - Бобруйск.
  
  
  
   * * *
  
  В набрякших капельках сплошная тишина.
  И три луны мерцают в отраженье.
  У ночи этой не бывает дна.
  Она не управляется мгновеньем.
  
  В ней вечности таинственной гнездо.
  Infiniti повсюду в ней гнездится.
  И в Буге утопает этот год,
  Переходя в седьмую их частицу.
  
  Граница, как и прежде, на замке.
  И поездов натруженные спины
  Их в чёрной моют, уходя, реке,
  В соседнюю страну ввозя аршины.
  
  И Вислы древней тайна на пути
  От Балтики славянской приближает
  Истории грозящий нам тротил,
  Который только ночь одна и знает.
   12-15 декабря, 1976. Брест.
  
  
  
   * * *
  
  Две свечи мерцают в снежной мгле;
  Два подсвечника стоят на пьедестале.
  Чьи-то руки - тени на стекле -
  И абрис заснеженной вуали.
  
  Сквозь веков подсвеченную глубь
  Смотрит кто-то взглядом нереальным,
  И за тетивой холодных губ
  Острие грозит стрелы хрустальной.
  
  Чей-то взгляд: два глаза смотрят вниз.
  И в стекле немом, НЕ отраженье,
  Светится и угасает лик,
  Отдаляясь каждое мгновенье...
   17 декабря, 1976.
  
  
  
   * * *
  
  Я жажду необычности везде:
  С какой-нибудь девчонкой побродить;
  Упорно жать на газ своих страстей,
  И чувственно на острие давить.
  
  Мне хочется - и жизнь тому пример -
  Дотронуться до оголённых струн,
  И жар неистовства с остервененьем пить,
  И каяться на чаше бытия.
  
  Я пламя чувств хочу испить до дна,
  В запретный мир проникнуть - хоть во сне;
  Чтоб скрытных, шевелящихся от сна -
  Их струи щекотали душу мне.
  
  Я жажду власти - только до конца -
  Над плотью грёз и плотностью других,
  И всплеска сил, и общности резца,
  Что в тёмной близости приятно утопить.
  
  В "подпольный" мир, где жажда бьёт ключом,
  Где сомкнут рук и губ порочный круг,
  Я робко рвусь, и падаю лицом
  Над бездной тел и над пучиной рук.
   18 декабря, 1976.
  
  
  
   * * *
  Купол безвестия может прорваться.
  Брошены в душу, как камень, слова;
  И в темноте не желает взорваться
  Колокол мыслей - моя голова.
  
  Тени и свет как потёки на стенах.
  Шепчут деревья и бредят во сне.
  И потолок весь во вздувшихся венах;
  Всё за окном - в уходящей зиме.
  
  Воздуха, ветра и тьмы великаны
  Воют снаружи и в небо идут,
  Там - далеко - существуют нирваны,
  Лопасти солнц и космический зуд.
  
  Лягут - совсем как мазки - на шаблоны
  Мыслей и чувств, и ночей купола.
  И разбегаются дьявола клоны
  С завистью вечной к созданьям без зла.
   Март, 1977.
  
  
  
   * * *
  В пустом пространстве светилась лампа.
  От длинных стоек ночного бара
  Сочился запах вина и специй,
  И тень косую бросали створки.
  
  Часы по цифрам водили полночь.
  Теней застыла густая вакса..
  И бледнолицый, худой подсвечник
  Свисал со стула... живой... но маска.
  
  В линейках длинных, как свет сквозь ставни,
  В щелей линейках - весь пол расчерчен.
  Тетрадкой детской грозит сорваться
  Вся площадь-магма ночного пола.
  
  В высоты ливня уходит лента.
  В небрежном списке кривая смертность.
  И лишь нетленность дано заметить
  В не сознающем себя пространстве.
   8-9 мая, 1977.
  
  
  
   * * *
  В миру и в схиме, в солнце и в луне
  Брильянтовая пыль дрожит к весне.
  Раскладывает блики, как пасьянс,
  Глубокой ночи злачный реверанс.
  И на окне весь выводок теней,
  Поднявшийся к балкону от корней.
  
  Их пальцы, цепко в землю уходя,
  От праха до последнего гвоздя
  Ощупывают всю земную глубь:
  Ольха, осина, и верба, и дуб.
  Их глаз невидимых зрачки стоят, следя,
  И нас целуют родинки их губ.
  
  И к потолку вся мысль или душа
  Взмывает тихо, крыльями шурша,
  Оттуда видит ночь и всё вокруг,
  Лаская, как ребёнка, свой испуг.
   12 мая, 1977.
  
  
  
   * * *
  
  Горячий шёпот обжигает губы.
  Движения размерено-усталы.
  И, сквозь мгновения, как пальцы, тёмной глубью
  Уходит ночь, срывая одеяло.
  
  От дальних шорохов расходятся кругами,
  Как по воде, причудливые знаки,
  И ткутся волны мерными шагами,
  И тишина, и лёгких мыслей запах.
  
  Бодрящей ночью мир всесветный пахнет,
  Дыханьем трав и ветра мягкой трелью.
  И неделимой прелестью обтянут
  Каркас молчания и жизни тёплый трепет.
   Июнь, 1977. Брест.
  
  
  
   * * *
  
  Задумчиво синеет полумрак,
  И ваза на столе белеет.
  И чашечки цветов чуть-чуть дрожат,
  Как будто задрожать вовсю не смеют.
  
  В раскрытой книге прячется цветок.
  Змеёй на спинке стула поясок.
  И зрелая июльская прохлада
  Повсюду источает сладкий сок.
  И листья пахнут за калиткой сада.
  
  Сквозь ставни иглы тянет свет.
  Мерцают драгоценно их подошвы.
  И пестрота ковра, как арборет,
  И складки ткани будто складки лет,
  И на дорожках синих бликов крошки.
  
  Дыханием размеренным объят
  Весь старый дом, и в кухне сквозь окошко
  Луна бросает свой нескромный взгляд,
  Смущённая и красная немножко.
   Июль, 1977.
  -----------------------------------------------------------
  
  ОБРАЩЕНИЕ ГРУППЫ УЧАСТНИКОВ ДИСКУССИЙ НА ПОЭТИЧЕСКОМ ФОРУМЕ
  ЛИТЕРАТУРНОЙ БИБЛИОТЕКИ МАКСИМА МАШКОВА К АВТОРАМ И ЧИТАТЕЛЯМ
  (2014) - ДОПОЛНЕНИЯ ВНЕСЕНЫ УЧАСТНИКАМИ ОБСУЖДЕНИЯ РАБОТЫ О МОЦАРТЕ (2023)
  
   Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
   Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
   Автор вывез в изгнание около 26-ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9-ти-томного - 1982 г., и 6-ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
   В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
   С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник (наиболее обширный и значительный) исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
   Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
   После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
   Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
   Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
   Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
   О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
   О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
   В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу "Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
   На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю (Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю-Тюб - youtube.com/@robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/KyHYzOl-xQY , youtube.com/watch?v=94Ac0OAZBAs, youtu.be/dGKy0yCkKnQ , youtube.com/watch?v=D2A4RWaDggQ&t=148s , youtube.com/watch?v=eCyavxkENF0 , youtube.com/watch?v=ym0uqTz_poo , youtube.com/watch?v=eDdh3Fg-H6s , youtube.com/watch?v=mrMikJVDC60, youtube.com/watch?v=_lLdndynze4 , youtube.com/watch?v=VODlm7l4MNY , youtube.com/watch?v=5B8k5H2zKzs , youtube.com/watch?v=E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" (Caterpillar) - youtu.be/qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/watch?v=BDrhptcbfwE&t=48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/watch?v=Ctx2sm4ZnAI).
  
   Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке "The Punitive Health Care".
  
  
   Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust (London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad (London, 2002, на англ. яз.); в газете "Hour" (Montreal, Quebec, Canada); в сборнике "Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале "AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале "Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion (Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 (Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
   Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
   Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
   Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
   С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
   Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Выцветшие строки - Стихи разных лет - 10
  
  
  -----------------------------------------------------------
  
  Лев Гунин
  
  
  ВЫЦВЕТШИЕ СТРОКИ
  
   сборник стихов
  
  
  _________________________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована
  автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно
  порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  smashwords.com/books/view/1534294
  stihi.ru/2024/03/10/847
  
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило стихотворение (1970-1991), написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ______________________
  
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Виталий Гунин на уроке живописи в мастерской Евгения Ивановича (первая заглавная страница).
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото сына (Льва) на первой заглавной странице.
  ______________________
  
  Это пример "салонной" поэзии Льва Гунина. "Стихи в альбом", предназначавшиеся для узкого круга музыкантов и "тусовщиков". Они не отражают индивидуального стиля автора, редактировались несколькими его друзьями (возможно, принимали участие Виктор Сошнев, Михаил Куржалов...), зато иллюстрируют возможные истоки движения "В Бабруйск, Жывотные", и объясняют, откуда появился особый слэнг-жаргон так называемых "кощеистов". Карась (Миша Карасёв) - бас-гитарист и автор многочисленных песен: близкий друг Льва Гунина, в рок-группе которого ("Солнечная сторона") он играл на клавишных несколько лет. М. Карасёв - будущий духовный наставник, вдохновитель, и художественный руководитель знаменитой рок-группы "Би-2", исполнявшей Мишины песни. Формальный руководитель группы "Би-2": родной племянник Миши. "Сима" - это Анатолий Симановский, автор некоторых текстов песен, исполнявшихся "Солнечной стороной" (вокалисты - Ольга Петрыкина и Александр Ротань), и духовный наставник Миши Карасёва, познакомивший последнего с основами философии и логики, с высшими достижениями мировой литературы, и с элитарными (модными в то время среди интеллектуалов) теориями, направлениями в искусстве и движениями (концептуализм, постмодернизм...). Ядовитая атмосфера, создаваемая миазмами деятельности стукачей и карьеристов, отравляет существование творческих людей: такова одна из линий логических построений этого цикла. Только через много лет (когда Лев был уже в Канаде) Карасёв признался ему, что - в ресторане головной усадьбы колхоза им. Орловского (в Мышковичах: Бобруйский, потом Кировский р-н) - с ним беседовал о Льве Гунине майор КГБ. Несколько лет группа Карася базировалась в Мышковичах. Под "присмотром" КГБ уже находился Толик Симановский, и, таким образом, участие в группе двух человек, у которых конфликт с "органами", казалось несовместимым. Как признавался позже Ротань, Карась как-то произнёс такую фразу: "Боливар не выдержит двоих". Тем не менее, Миша не удалил Льва из коллектива, вопреки риску, потому что тот считался исключительно творческим человеком, генератором музыкальных идей, и был незаменим. [И, наверное, потому, что Миша Карасёв порядочный человек - замечание А. Коровина.] -- "Пип" (Вова Попов), по просьбе друзей. (Редактировал Аркадий Коровин).
  ______________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ВЫЦВЕТШИЕ
  СТРОКИ
  
  
  
  
  сборник стихотворений 1977 года
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  
  1. От яканья в ушах настырный звон.
  2. Махнуть махалом, замах - (...)
  3. В голуб'ой косоворотке (...)
  4. МАШИНА ПЕСНЯ
  5. На "Жигулях" Барковских Шланг приехал. (...)
  6. Лондон ты Венеции наследник (...)
  
  _____________________________________
  
  
  
  
  Лев Гунин в группе Михаила Карасёва (Карася), фото Виталия Гунина: (слева направо) - Александр (Шура) Ротань; Лев Гунин; М. Карасёв, Ольга Петрыкина; Гена Михайлов; Юра Шевченко; Вадим Сажин (наверху). (См. также предисловие к поэмам Л.Б. и ДУХ).
  
  
  
  
  Из сборника стихотворений "Выцветшие строки"
  1977 года
  
  
   Мише Карасеву (Карасю)
  
  От яканья в ушах настырный звон.
  Сплошные эго прут со всех сторон.
  И зуд щекочет слабый в ягодицах.
  Сегодня приходил в общагу он,
  С голубизной в невидимых петлицах.
  Конечно, говорили обо мне.
  Везде есть уши. Быстро доложили.
  По слякоти иду я, как во сне.
  Хоть Симу вызвали, и Сёмку допросили.
  Но не по мне в колокола звонили.
  Я будто бы не тут, не на земле.
  Я в глыбе обсидиановой, в стекле.
  Мне по воде идти, как вам по пыли.
  У всех есть связи, все материальны.
  И только я один в какой-то мгле,
  Как вечный призрак, образ нереальный.
  Любимый брат, любимые друзья,
  Все - плоть и кровь, и все идут по жизни
  Отдельно от невидимого "я",
  Которым я в своей прозрачной призме,
  Отрезанный от жизни-бытия.
  И люди дорогие проживают
  Жизнь без меня, хоть рядом, в двух шагах.
  Трагедии моей никто не знает.
  И будущее нас не обласкает,
  Соединяя нас на облаках.
  И кровь минут из раны вытекает
  В безвременную муть небытия.
  Уходят все, и ставни закрывают.
  И вечер неизменно наступает,
  И в мыслях ночь, и в комнате змея.
   Февраль, 1977.
  
  
  
   * * *
  
  Махнуть махалом, замах -
  нувшись тяпкой,
  Не каждый может, но к та му
  стре ми т,
  Со всем икалом ...умс... с
  мохнатой тряпкой
  Встать, протереть очки, шчепнуть авзрыд:
   Ау!
  В пелотке пиянерскай пот па гонам
  Па шпалам ярит д рух людской мал вы.
  И старцы жгучие згу ш чают семя ж гонам,
  Наяривая я ш чы ки хал вы.
   Ы!
  
  И горн па бутки рас будил кальян.
  Расс тут забудки на больших па лях.
  В рас се рас сол к ада ё-ё польют,
  А мо жа быц к ада в ё-ё блюют.
   С-ссс! ...т...ут!
  
  Аре ш
  ки
  сса
  сметанай
  днем и утрам
  У ничто жать как дох тур пра
  писал.
  У стар цав
  п
  
  з
  ник груп
  грип
  грап
  трах гуртом,
  Фундук ссс
  Сметаной - чтоб у всех ста ял.
   Фал!
  За тра три тру ха ли а ни ф сех гим на зис так,
  И при вил ли их ф сех сс са бой у гар ком.
  И камса мол г де глубжа и где зис так,
  А че г де луч ше и г де ессь га н дом.
   Бом!
   Фе-е-враль, 1977.
  
  
  
   * * *
  В голуб'ой косоворотке
  Сеня бегает у гар ком.
  У него зачОт в зачотке,
  И экс амен ни па чОм.
  
  Взявши фАк ма-ты пот мышь ку,
  Он па преШнему стучит.
  И голуб енькую кни ш ку
  Он пот скат ер тью хранит.
  
  Голубь"ые капитаны
  Отправляются у моря,
  По утрам едят каш та ны
  Раз вес ны е якоря.
  
  Голубые камса моль цы
  Ат праф ля ютт цца в пах от,
  В чу же земенные штоль цы,
  В край меч ты г де ф сё па ёт.
  
  Ох, меч та тельные парни,
  С к ром ные секрет ори,
  Сени-Мани и с пе кар ни,
  И о т плуга х'и па ри.
  
  Про клин ая кар ты ффот ку,
  Зла ки бляд и ка зи но,
  Сами в шив у ю за чот ку
  За пал ня ют жо па й... но
  
  На зил ах за то въезжают
  В гараж и и в маг а, зин,
  И кварт иры обставляют
  Де фи ци та м и с кар, тин.
   Февраль-Март, 1977.
  
  
  
   МАШИНА ПЕСНЯ
  А утром фот ку а б мен ял на ффот ку,
  За прав ил глот ку, за бро сил ш мот ку,
  В пат езде се ли взяли еш че сотку,
  И Влад кого та цуц ни замачыл.
  Жить для того, чтоб... это невозможно.
  Раз все вранье - на что нам страсть и пыл?
  Обязанности любим, как че сотку,
  Наказы - как друг-их венеро-кожных.
  Кого есчо суд а ни зав адил?
  Не т стиля не т ни род и ны ни флаг а,
  Мы не при ка ян ные ведьмы на метле.
  Вся наша жизнь - развалины Рейхстага,
  И - ахтунг, ахтунг! - мордочка в берле.
  Бер-лога, бер, ви гейтс? бер из бер-лага?
  
  Ра ж да ем ся, сто бы кан цы ат дать.
  Как кой рас клад, как кой с мышь лишь ка ф этам?
  И чуф ст ву ешь си бя фа фсём как блять,
  А бля ди чуф ст ву ют си бя па ... э там.
   Февраль, 1977.
  
  
  
  (стихи, добавленные из другого цикла)
  
   * * *
  
  На "Жигулях" Барковских Шланг приехал.
  Привёз три воблы и пивка бидон.
  В сенях споткнулся... дважды!.. вот потеха,
  И похвалил: "Падонак". Хитрый он.
  
  "Ну, ты даёшь, Падонак. Где укрылся!
  Кайфуишь тут, а нам йишчо пахать!
  К Пипу под утро Моня завалился,
  Весь пьяны, вываляны, вот такая бляць".
  
  "Ой, Шланг! Превед. А я в портках на койке.
  Ты хоть ббб стукам даму припредил.
  Йя ни хачу бидонав лучча стойки.
  Ат них хатя б пезютке ни фредит".
  
  "Вот, сцука, ни падумал. Сцас вот смоюсь,
  Назад зайду. И сцукам припрежу".
  "Нинада, Шланг. Ты лучча абидонься,
  Да дна. Расс-два. А я вот - пагляжу".
  
  Клиент гатофф. Сваей мачой упиуся.
  Тойсць житкасццю пахожай на мачу.
  Ссабой принёс. Цеперь его в машину
  Погрузим как падарак усачу.
  
  Нет, он не пьян. Наш Юрка не пьянеет.
  Совсем как я. Но всё равно гатофф.
  На улице хмуреет и темнеет.
  И новых не находицца нам слофф.
  
  От братьяф засланяимся запискай,
  Приклеинай похитраму к двери.
  Снаружи тока так приклеить низка
  И прям на щель возможна, ниснутри.
  
  Без света дом. Вдали сабаки лают.
  И два мента на мотике сидят.
  И кажецца, что буквы прападают,
  Када лавлю я в зеркале твой взгляд.
  --------------------------------
  
  
  
  (стихи, добавленные из другого цикла)
  
   * * *
  
  Лондон ты Венеции наследник
  и твоя торгашеская мать
  руки вытирает о передник
  чтобы выйти телом торговать
  
  от ублюдков вырастут ублюдки
  палачей убийц учителя
  только сами робкие как утки
  и нерасторопные как тля
  
  паруса твоих судов пиратских
  тучами застили небосвод
  грязь и кровь на выцветших матрацах
  в трюмах груз живой ещё плывёт
  
  на часах империя с часами
  весь зверинец - он из этих стен
  и всю площадь меряют шагами
  тени выдыхая: фак ю мэн
  
  -----------------------------------------
  _____________
  
  
   ОБРАЩЕНИЕ ГРУППЫ УЧАСТНИКОВ ДИСКУССИЙ НА ПОЭТИЧЕСКОМ ФОРУМЕ
  ЛИТЕРАТУРНОЙ БИБЛИОТЕКИ МАКСИМА МАШКОВА К АВТОРАМ И ЧИТАТЕЛЯМ
  (2014) - ДОПОЛНЕНИЯ ВНЕСЕНЫ УЧАСТНИКАМИ ОБСУЖДЕНИЯ РАБОТЫ О МОЦАРТЕ (2023)
  
  Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
   Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
   Автор вывез в изгнание около 26-ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9-ти-томного - 1982 г., и 6-ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
   В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
   С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник (наиболее обширный и значительный) исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
   Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
   После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
   Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
   Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
   Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
   О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
   О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
   В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу "Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
   На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю (Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю-Тюб - youtube.com/@robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/KyHYzOl-xQY , youtube.com/watch?v=94Ac0OAZBAs, youtu.be/dGKy0yCkKnQ , youtube.com/watch?v=D2A4RWaDggQ&t=148s , youtube.com/watch?v=eCyavxkENF0 , youtube.com/watch?v=ym0uqTz_poo , youtube.com/watch?v=eDdh3Fg-H6s , youtube.com/watch?v=mrMikJVDC60, youtube.com/watch?v=_lLdndynze4 , youtube.com/watch?v=VODlm7l4MNY , youtube.com/watch?v=5B8k5H2zKzs , youtube.com/watch?v=E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" (Caterpillar) - youtu.be/qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/watch?v=BDrhptcbfwE&t=48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/watch?v=Ctx2sm4ZnAI).
  
   Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке "The Punitive Health Care".
  
  
   Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust (London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad (London, 2002, на англ. яз.); в газете "Hour" (Montreal, Quebec, Canada); в сборнике "Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале "AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале "Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion (Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 (Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
   Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
   Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
   Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
   С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
   Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  
  
  
  
  Всё, что есть, уже не может быть - Стихи разных лет - 11
  
  _____________
  
  
   Лев Гунин
  
  ______________________
  
  ВСЁ, ЧТО ЕСТЬ, УЖЕ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ
  
  сборник стихотворений (1977)
  ______________________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована
  автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно
  порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  smashwords.com/books/view/1534295
  stihi.ru/2024/03/10/851
  
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Стихи без географическая привязки (1970-1991), как правило, написаны в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ______________________
  
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Виталий Гунин, фото-автопортрет - на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото сына (Льва) на первой заглавной странице.
  ______________________
  
  Боль за других; любовь к близким и к родному краю; опасения за будущее земли, от которой унаследована культурная идентичность; острое ощущение неповторимости мгновенья - безвозвратности всего уходящего; предчувствие грядущих катастроф и катаклизмов: всё это читается между строк, если внимательно вслушиваться в откровения этого цикла. Зарисовки сельских пейзажей Беларуси, Литвы и Латвии точны и стереоскопичны. Но в них отсутствуют накатанные штампы, ставшие непременными атрибутами стихотворений других - живших в Беларуси - русскоязычных поэтов, с помощью которых подчёркивается нечто специфическое, характерное именно для этой республики, будь то жанровая картинка, узор, местнические названия утвари и одежды, какой-нибудь местный обряд, народный инструмент, или что-то другое. При всей зримости его образов, автор видит окружающее в известной степени отстранённо, словно инопланетянин, но именно такой взгляд позволяет замечать то, чего не замечают другие. Он сам, чувствуя это, говорит о себе: "Не рыцарь, не защитник фермопилов, И не оруженосец по судьбе, | Сторонний, марсианин шестикрылый, | Противник войн, я не с людьми в борьбе. | Я вижу образы, каких никто не видит. | И насмерть против оборотней бьюсь. | И жизнь меня за это ненавидит. | И смерти я за это не боюсь. |" Он изъездил Беларусь и Литву, как сам выражается, "вдоль и поперёк", но в этом не было самоцели. Ещё школьником, помогал отцу, фотографу, которого сопровождал на фотосессии в далёкие деревни и городки; сначала учился в Новополоцке; позже, живя в Бобруйске, каждый день ездил в музучилище в Могилёв, где занимался на очном отделении; закончил учёбу в Бресте, куда часто отправлялся "обходным путём", на "перекладных" местных автобусах, проезжая по 200-300 лишних км по весям, мимо хуторов и древних развалин; вместе с другими бобруйскими и минскими музыкантами играл свадьбы в далёких деревнях и райцентрах; позже - учился и работал в Минске, продолжая жить в Бобруйске (в Минске снимал квартиру). Добровольно вызвался преподавать в филиалах музыкальной школы в отдалённых деревнях и сёлах (включая Телушу, Побоковичи, за 60 км от города). Иногда отправлялся на 2-3 дня в лес, один - без припасов, без палатки; или - на день - с близкими друзьями: Сашей Маркеловым (будущим композитором, автором музыки для Смоленского драмтеатра, членом Союза Композиторов), Димой Макаревичем, или Мишей Куржаловым. В Лиде, по его словам, три недели провёл на курсах повышения квалификации педагогов музыкальных школ; в Ригу ездил в апреле 1977 на свадьбу двоюродной сестры, Любы Маханик (в первом замужестве - Калбановой). С жителями деревень общался на местном, белорусском языке. -- Светлана Б., соученица (бывшая студентка музыкального училища). (Ред. - А. Коровина).
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  В С Ё , Ч Т О Е С Т Ь,
  УЖЕ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ... *
  
  
  
  * сборник стихотворений 1977 года
  
  
  
  
  
  _____________________
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. Пройдет и это. (...)
  2. Всё, что есть, уже не может быть. (...)
  3. Жёлтым диском Луна с красноватым налётом. (...)
  4. Добрые люди живут в деревнях (...)
  5. Минск приближается. 3накомый перестук. (...)
  6. В чужой квартире я проснулся утром. (...)
  7. Прозрачное покрывало (...)
  8. Рига... Где-то за двадцать километров туда (...)
  9. Мне не хотелось уезжать из Риги (...)
  
  
  
  
  
  ____
  
  * Некоторые стихи редактировались в 1980-х.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Лев Гунин, 1980. Фото М. Гунина.
  
  
  
  Из сборника стихотворений
  1977 года
  
  
  В С Ё , Ч Т О Е С Т Ь,
  УЖЕ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ...
  
  
   * * *
  
  Пройдет и это.
  Встань. Скажи хоть слово.
  Зима. Зима...
  Которая зима?
  А в ресторане все уже готово.
  И запах роз сведет тебя с ума.
  Ажурная решетка
  Спит под снегом.
  Идиллия.
  Как будто это сон.
  И время нас
  Перегоняет бегом.
  Листает книги.
  Водит нас в кино.
  Как задержать
  Мгновенье и мгновенье?
  Все кончится.
  Не будет ничего.
  Постукивают наших будней
  Звенья.
  Исчезновенье сущего.
  Всего.
  Сию минуту виденные
  Лица -
  Туда, куда мгновения
  Уйдут.
  И по ночам
  От страха мне не спится,
  И близкие,
  Как в опере,
  Поют.
  Поет зима
  Сомнамбулой
  Беллини.
  Поют пичужки,
  Сев на провода.
  И покрывает белой пудрой
  Иней
  Уход в окно,
  В печаль,
  И в никуда.
  Протянут палец,
  Не соединяем
  С другим,
  Которым нам не обладать.
  И вшистко розумэм объять
  Не представляем,
  И ниц не можем
  Розумэм объять.
   Февраль, 1977.
  
  
  
   * * *
  
  Всё, что есть, уже не может быть.
  Всё, что было: символ повторенья.
  Только сердце может ощутить
  За строкой бегущее мгновенье.
  
  Только Вечность - то, что есть везде, -
  Отказать в себе никак не может,
  И, подобно канувшей звезде,
  Поднебесье мирозданья гложет.
  
  Только жизнь, как символ бытия,
  В бытие сползая понемногу,
  Раскрывает разум по края,
  Раковину бросив на дорогу.
  
  Только свет - как факел грёз ночных -
  В темноте сгорает незаметно,
  И сознанья зачадивший дым
  Унесёт глаза и губы в Лету.
  
  Это - взор из вечной немоты,
  Из окна во чрев многоэтажный,
  Что стремится миг остановить -
  И часы на островерхой башне...
  
  Заменить на опиумный дым
  Сущности и образы земные
  Хочет враг наш, не остановим,
  Женщины земной сосущий вымя.
  
  И, к нулю заветному стремясь,
  В цифрах чёрных бегом растворяясь,
  Мир не в силах цельности создать
  И себя в себе не осознает.
  
  И, отбросив паутину стен,
  Цепи слов прорвав своим прозреньем,
  Вечный час придёт всему взамен,
  Чуждым сном и жутким откровеньем.
   Февраль, 1977.
  
  
  
   * * *
  
  Жёлтым диском Луна с красноватым налётом.
  В облаках белым ясность. Воздух тих над землёй,
  Мы в автобусе едем. За рекой светит что-то
  Синей лампой неона, бледной голубизной.
  
  На поверхности льда отражения дышат,
  Зрелой магмой огней разбредясь в черноте,
  И всезнающий мир сам, наверно, не слышит
  Пульса жизни своей, жажды БЫТЬ - как и т е.
  
  За дорожной чертой лес опять вырастает.
  Дом - булыжная твердь - жёлтый отблеск в окне,
  И к домам вдалеке так влечёт, так взывает,
  Словно что-то родное обещано мне.
  
  Под смешавшимся небом мир застыл в полумраке
  Трепыханьем дверей, сонным шёпотом тлей;
  Сенью сомкнутых крыш хутора словно знаки,
  Разогретым теплом среди снега полей.
  
  Сзади всё, что осталось, что не выразить - больно,
  Всё, что необратимо, что назад не вернёшь...
  И шагает навстречу невидимо-вольно
  Возвращением времени спелая дрожь.
   6-7 марта, 1977. Щедрин-Бобруйск.
  
  
  
   * * *
  
  Добрые люди живут в деревнях,
  Люди простые, добрые люди.
  Чья-то фигура маячит в дверях;
  Чьи-то цветы; дальних возгласов студень.
  
  Длинные стрелы проеханных миль;
  Сзади деревни, поля, перелески,
  Малый уют и могучая ширь,
  Замков торжественных древние фрески.
  
  Пыль на развалинах... давняя пыль.
  Башни, речушки, дома и деревни.
  И ускользающим миром летит
  Сон невозможный, реальности пленник.
   Март, 1977. Осиповичи - Лида.
  
  
  
   * * *
  
  Минск приближается. Знакомый перестук.
  Бежит пространство, скошено движеньем.
  Полей и станций мокрый, тесный круг
  В тиши ночной летит сопротивленьем.
  
  Под синим небом выжженная рань.
  Огней и шпал засвеченные линии.
  И за стеклом, за каплями дождя,
  Скрежещет дух, как стонут веки синие.
   Апрель, 1977. Брест-Минск.
  
  
  
   * * *
  
  В чужой квартире я проснулся утром.
  В окне стена: как Сольвейг тихий плач.
  Все кончено. Я не сумел быть мудрым.
  Сцевола я; я сам себе палач.
  Не удержал, не сделал, не осилил.
  Не выразил себя в себе, в других.
  По кряжу горному не смог пройти и мили,
  И не сложил, как дом, любовный стих.
  
  Пусть Альбиони спящая звезда
  Сияет благородным чёрным крепом.
  Отсюда не подняться никогда.
  Все кончено. И мне не стать поэтом.
  Пройдут любимых тени вереницей.
  На всей земле останусь я один.
  И вечности печать у них на лицах.
  А на моем - отчаянье и сплин.
  Не удержать мне их, как вдохновенья.
  Маячит в окнах белая стена.
  Со мною рядом - боль, а не спасенье.
  А без меня им воля не нужна.
  
  Не рыцарь, не защитник фермопилов,
  И не оруженосец по судьбе,
  Сторонний, марсианин шестикрылый,
  Противник войн, я не с людьми в борьбе.
  Я вижу образы, каких никто не видит.
  И насмерть против оборотней бьюсь.
  И жизнь меня за это ненавидит.
  И смерти я за это не боюсь.
  
  Боюсь потерь вселенных бесконечных,
  Родных моих уход в небытие.
  И в душах незнакомцев или встречных
  Читаю я проклятие свое.
   Февраль, 1977.
  
  
  
   * * *
  
  Прозрачное покрывало
  Весны застало
  Меня за чтеньем Данте.
   На балкон
  Мы выходили.
  И курили.
  Я - н е о н.
  
  Скользят машины
  Снизу -
  Под балконом.
  И много
  Сочной синевы.
  Уходят в прошлое
  Со стоном
  Эпохи каменные швы.
  Увы.
  
  Весь Гамбург Генделем
  Заслушан.
  И засушен
  Дантовский цветок.
  Эмильевича
  Язычок закушен.
  Ручей рекой широкою течет.
  Вот.
  
  В глазах - тоска.
  На сумрачной картине
  Сквозит Голландской вечности
  Стена.
  Века, века....
  А тут, в зеленой тине,
  Лишь улица.
  Лишь улица видна.
  Одна.
  
  Как на поминках,
  Двери не закрыты.
  И слиты
  Остатки двух других
  В один стакан.
  Куда же мы суемся,
  Неофиты?
  В капкан?
  
  И ласково сияет
  Солнце светом,
  Как было
  Сотни лет
  Тому назад.
  И знает
  И тревожится
  Об этом
  Лишь от меня
  Отторгнутый
  Мой взгляд.
   Апрель, 1977.
  
  
  
   * * *
  Рига...
  Где-то за двадцать километров туда,
  Куда уходят пути,
  что с блеском рельсов исчезают
  В безгласном танце проводов и линий.
  
  Поезд, который не пришёл, но уже должен придти.
  И мы, ожидающие его на солнце
  И на ветру,
  который, наверное, дует с моря.
  
  Здесь, кроме запаха мазута
   и шпал,
  И неотделимого запаха
   путей и станций,
  Полуденный запах свежей воды
  И порывистого ветра, который, наверное
   дует с моря.
   Апрель, 1977. Олайне.
  
  
  
   * * *
  Мне не хотелось уезжать из Риги
  Прозрачным утром, солнечной весной.
  Весь мир, как долька апельсина, сдвинут
  Внезапным летом, рухнувшей жарой.
  
  Вдоль моря люди босиком гуляют.
  У купола открылась солнца течь.
  И синева мазками набухает,
  Если вдоль моря с берега смотреть.
  
  Сосна верхушкой огненной кивает,
  Покачивая тени, свет, покой,
  И между игл упорно полыхает
  Куском холста цвет неба голубой.
  
  А там, куда я еду, нет отрады,
  И явь немая там не пощадит,
  И заставляет жить не для награды,
  И жертвой вечной в никуда глядит.
  
  Но я уйти от собственного взгляда
  И от зрачка немого не смогу.
  И шаг вперёд - как в камере - и рядом:
  Я в расстояний мглу не убегу.
  
  Туда зовёт не долг и не отдача -
  Там естество, простое естество;
  Но даже здесь - хоть трудная задача -
  Я всё равно испробую его.
   Май, 1977. Рига - Шауляй - Вильнюс.
  ______________________________
  
  -----------------------------------------------------------
  
   Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
   Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
   Автор вывез в изгнание около 26-ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9-ти-томного - 1982 г., и 6-ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
   В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
   С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник (наиболее обширный и значительный) исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
   Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
   После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
   Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
   Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
   Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
   О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
   О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
   В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу "Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
   На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю (Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю-Тюб - youtube.com/@robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/KyHYzOl-xQY , youtube.com/watch?v=94Ac0OAZBAs, youtu.be/dGKy0yCkKnQ , youtube.com/watch?v=D2A4RWaDggQ&t=148s , youtube.com/watch?v=eCyavxkENF0 , youtube.com/watch?v=ym0uqTz_poo , youtube.com/watch?v=eDdh3Fg-H6s , youtube.com/watch?v=mrMikJVDC60, youtube.com/watch?v=_lLdndynze4 , youtube.com/watch?v=VODlm7l4MNY , youtube.com/watch?v=5B8k5H2zKzs , youtube.com/watch?v=E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" (Caterpillar) - youtu.be/qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/watch?v=BDrhptcbfwE&t=48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/watch?v=Ctx2sm4ZnAI).
  
   Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке "The Punitive Health Care".
  
  
   Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust (London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad (London, 2002, на англ. яз.); в газете "Hour" (Montreal, Quebec, Canada); в сборнике "Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале "AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале "Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion (Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 (Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
   Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
   Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
   Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
   С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
   Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________ ______________________________________
  
  ______________________________
  
  -----------------------------------------------------------
  
  
  
  
  
  Литовский цикл - Стихи разных лет - 12
  
  _______________________________
  
  Лев Гунин
  
  
  ЛИТОВСКИЙ ЦИКЛ
  
  
  __________________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована
  автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно
  порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  smashwords.com/books/view/1534296
  
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило стихотворение (1970-1991), написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ______________
  
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Автопортрет (незаконченный; живописное полотно) Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ______________
  
  Это, пожалуй, уникальный, единственный в своём роде цикл стихов на русском языке, так тонко передающий атмосферу Литвы, неуловимую прелесть её городов, их историческую преемственность, трагизм и загадочность нашего общего исторического пути. Исполнитель фортепианных произведений литовских композиторов; абитуриент, поступавший в Вильнюсскую консерваторию (сдавал экзамены на литовском языке); историк ВКЛ, составивший самый обширный труд по этой тематике: вот кто автор этого цикла. Впечатления от окружающего сменяют друг дружку на фоне личной драмы, на фоне рассуждений о вневременности профетического дара и беспощадной особенности собственной судьбы. Автор стремится быть "таким, как все", но суровая рука фатума вновь и вновь ставит его на место, утверждая его особость. -- Дана Меликайте. 2001.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   литовский цикл
  
  
  
  
  
  
   из двойного цикла стихов
  
  
  
  
  
  
  Анжеле
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  
  ПЕРВЫЙ ЦИКЛ - 1977
  1. Полотном эту брешь не закроешь (...)
  2. Ночь опять несёт свои права (...)
  3. Окна фабрики открыты настежь. (...)
  4. Вечным сном колеблется покой (...)
  5. День не окончился. Но дню уже конец. (...)
  6 Солнце красное сквозь ветви властно шепчет. (...)
  ВТОРОЙ ЦИКЛ - 1977
  1. Тревожно, как ночной гудок с путей (...)
  2. Давится собственным сном (...)
  3. Передавили вещие слова (...)
  4. Безделие и мелочи в вечерней тишине (...)
  5. Полотном эту брешь не закроешь (...)
  6. Синее блюдце (...)
  7. Закрыты ставни. Улицы молчат. (...)
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Из двойного цикла стихов
   литовский цикл
  
  ПЕРВЫЙ ЦИКЛ
  
  (из сборника первого)
  
  1
  Полотном эту брешь не закроешь,
  В тёмный бросившись веер окна;
  В переплёте молчанья нас двое,
  Или в шёпоте дней ты одна.
  
  В ослепляющем сумраке бычьем,
  Под сурдину обычного дня
  Кружат, падают эха обличий,
  Что когда-то носили меня.
  
  Нет конца этим думам у моря -
  В синеватом огне и дыму.
  Это в зеркале снова нас двое,
  Хоть один я опять на дому.
  
  В щель протиснуться вместо монеты,
  Грузом в мира прореху упасть;
  И в ушах наших вместо ответа
  Продолжает пространство звучать.
   Июль, 1977. Вильнюс - Друскининкай.
  
  
   Лев и Анжела. 1972 (1971?). Друскининкай.
  
  2
  Ночь опять несёт свои права
  К горизонтам каменных границ,
  И опять роится голова
  Вожделённым шёпотом ресниц.
  
  Ночь полна. И полны чернотой
  Облака, что спят или плывут,
  И, за рам решётчатой канвой,
  Силуэта крыши достают.
  
  В блеклом небе край подёрнут мглой,
  Покрывала спала пелена.
  И открытой прелестью ночной
  Светлым что-то дышит из окна.
  
  Очертания домов и крыш, и стен
  В нежном сумраке витают над землёй,
  И, раскинув белый гобелен,
  В них царит незыблемый покой.
  
  Ночь глядит в невидимый ручей,
  Спелым жаром, нежной зыбью зря,
  И плывёт в серебряном луче
  Белым облако по краю фонаря.
   Июль, 1977. Друскининкай.
  
  
  
  3
  Окна фабрики открыты настежь.
  "Козырёк" висит над тротуаром.
  Голуби, кормящиеся шумно,
  Подбирают крошки с мостовой.
  
  Улицы запружены - в машинах.
  Магазинов блещут позывные.
  И окон блестящие квадраты
  В пестроту толпы погружены.
  
  Возле тентов - сплошь столпотворенье.
  Здесь людей несметные потоки.
  И в бурливый, сильный голос моря
  Ручейков вплетается вода.
  
  На проспектах и на магистралях
  Бледный дух остаточного дышит.
  И бежит вдоль древних стен и башен
  Сонный дух великого "вчера".
   Июль, 1977.Каунас.
  
  
  
  4
  Вечным сном колеблется покой.
  Меж мгновеньем - Вечность тоже есть.
  И до звёзд дотронуться рукой -
  Значит, вновь спокойствие обресть.
  
  В чашах дней, в тисках своих границ,
  Пульс бурлит и плещется стекло,
  И в останках каменных гробниц
  Время-круг приют себе нашло.
  
  Молча бьют куранты со страниц.
  Ветром дней распахнуто окно.
  И к ступеням призрачных темниц
  Прошлое спускается одно.
  
  Замок вещей тьмы - смятенья тень.
  Меж веками - исполинский ключ.
  И могучей жизни колотень,
  Как в закат последний солнца луч.
   Июль, 1977. Друскининкай.
  
  
  
  5
  День не окончился. Но дню уже конец.
  И мыслей спуд величием не пышет.
  На зданиях - застоя леденец;
  И цепкой сеткой дождь висит на крышах.
  
  От улиц веером расходятся круги,
  И шин шуршанье в узких лабиринтах.
  И тихих улочек молчание хранит
  Щелчки дверей и охи ротапринтов.
  
  На землю сыплется колючая вода!
  На стыки стен, на провода, на лица,
  И твердь под ней сияет, как слюда,
  И этой влагой хочется упиться.
  
  У стен виденье - пёстро-серый флаг,
  Колышущийся в полутьме оконной.
  И медленно бледнеет он в глазах,
  Одним скупым воображеньем создан.
   Июль, 1977. Вильнюс.
  
  
  
  6
  Солнце красное сквозь ветви властно шепчет.
  Кровь багряная застыла в дальних тучах.
  И, как цвет пунцовый щёк девичьих,
  Кровь заката ярким жаром пышет.
  
  Облака, как льдины в океане:
  Бледные, разделенные белью.
  И водой, безбрежной, как желанье,
  Сизая спокойная пустыня.
  
  Образ девственный остался в сердце пряном;
  Синие, смеющиеся тени.
  И затянут нежностью упрямой
  Гибкий жар недвижности мгновенья.
   Июль, 1977. Друскининкай - Гродно.
  
  ----------------------------------
  
  
  
  (из сборника второго)
  
  
  ВТОРОЙ ЦИКЛ
  
  
  1
  
  Тревожно, как ночной гудок с путей,
  Клаксон машины наполняет бездну.
  За окнами скупая горстка дней.
  Внутри, за дверью, скучено и тесно.
  Везде светло от водных пузырей.
  
  Дождя оркестр мямлит за спиной.
  В музее Антокольского скульптура.
  Сменяет непогоду снова зной,
  Жару сменил дождливый вечер хмурый.
  На улицах негаданный покой.
  
  И в перспективе древней переулка,
  Как в рамке на сиреневом холсте,
  Маячит эта девичья фигурка,
  Эскиз на жёлтом ватмана листе,
  Коллаж из апельсина и окурка.
  Август, 1977. Вильнюс.
  
  
  
  2
  
  Давится собственным сном
  Ночи гортань дорогая.
  Связаны чёрным узлом
  Сонные мысли, врастая.
  
  Не набрести на ответ,
  Да и не жду я ответа.
  В сущности, прошлого нет,
  И настоящего нету.
  
  Есть только эта слеза,
  Не объяснимая сущим,
  И громыхает гроза,
  Словно паромщик орущий.
  Август, 1977. Вильнюс.
  
  
  
  3
  
  I
  Передавили вещие слова
  Жгутом вины и завистью безличной.
  Завязанные сзади рукава
  Смирили львиный рык и посвист птичий.
  
  Бурлит веками времени вода,
  И, унося, как мусор, за собою,
  Влечёт весь род наш вещий в никуда,
  Оставив знак тяжёлый за скобою.
  
  Я с лет младых нелёгкий груз несу,
  Пророчеств глубиной переполняем,
  И надо мной людской не властен суд,
  И шёпот в голове непостигаем.
  
  И оттого, что мне себя судить
  За то, что не замедлил срыва в бездну,
  Бывает иногда так горько жить,
  И смерть порою кажется любезной...
  
  
  II
  Прошёл лишь год. Но - кажется - давно
  Я проходил по тем же тротуарам,
  И люд валил довольный из кино,
  Окутанный - казалось - лёгким паром,
  
  Когда мне в парке девичьи уста
  Так нежно "лабас ритас" говорили
  На сельском диалекте. Дева та -
  Не здешняя по "г'ренас" - и по стилю.
  
  Тот случай бросил синенький цветок,
  Цветок полей и ясных перелесков,
  На тротуар, под стопы грязных ног,
  На поруганье целой своры местной.
  
  Ступени переулка в тишину,
  Церквей не перерезанные шпили.
  И лишь её, и лишь её одну
  Их стены и сегодня не забыли.
  Август, 1977. Вильнюс.
  
  
  
  4
  
  Безделицы и мелочи в вечерней тишине.
  Безвременья убежище опять досталось мне.
  Из театров и церквей идут. Мне некуда идти.
  И даже с ней мне, видимо, уже не по пути.
  
  Литовский говор сдержанный, домашний и простой.
  Лепнина и старинное панно над головой.
  И скрипку кто-то мучает, как кошку, за стеной.
  Неверная позиция, фальшивый, грязный строй.
  
  Бельё как будто сушится в распахнутом окне,
  И быть там очень хочется, забравшись по струне.
  Но странный голос внутренний как будто говорит:
  Приди туда, и станет там,
  как тут.
  Так участь мстит...
  Август, 1977. Вильнюс - Каунас.
  
  
  
  5
  
  Небо высокое. Выше церковных крестов.
  Росчерк судьбы где-то в дебрях нездешних миров.
  Лица не встреченных, сны незнакомых людей.
  Шаткая грань меж тревогой моей - не моей.
  
  Знаки нечёткие на потемневшем стекле.
  Ветхие крыши пакгаузов, спящих во тьме.
  Улицы города, что путеводной звездой
  Бред имитирует мой и не мой.
  
  Линии бледные между границей времён.
  Небытия укрощённого звон или стон.
  Ветер отчаянья в круге - чужой или мой.
  Камни брусчатки, что снова блестят под Луной.
  Июль-Август, 1977. Вильнюс.
  
  
  
  6
  
  Синее блюдце
  Разбито давно.
  Тучи трутся
  о
  Твёрдое дно
  
  Этого мира,
  Этой страны:
  Лютня и лира
  Им не нужны.
  
  Паста и вата.
  Вата и тля.
  Солоновата
  Красная мгла.
  
  Мокнут строенья,
  Лету конец.
  Чёрные тени,
  Синий свинец.
  
  Длань опустилась.
  Бездна в ночах.
  Тонет порфира
  В синих очах.
  Август, 1977. Вильнюс.
  
  
  
  7
  
  Закрыты ставни. Улицы молчат.
  В настывшей тьме собор горой таится.
  Из двух констант, из двух души начал
  Я выбрал ту, которая мне снится.
  
  Из табул рас мне выбирать дано -
  Великий дар, который не оценен,
  Но вьётся, как змея, веретено,
  И вниз уходят скользкие ступени.
  
  И лепят чьи-то пальцы из меня
  Другую сущность, новую скульптуру,
  Что снова пропадёт при свете дня,
  Оставив лишь подпорок арматуру.
  Август, 1977. Гродно.
  ______________________
  
  
  
  ОБРАЩЕНИЕ ГРУППЫ УЧАСТНИКОВ ДИСКУССИЙ НА ПОЭТИЧЕСКОМ ФОРУМЕ
  ЛИТЕРАТУРНОЙ БИБЛИОТЕКИ МАКСИМА МАШКОВА К АВТОРАМ И ЧИТАТЕЛЯМ
  (2014) - ДОПОЛНЕНИЯ ВНЕСЕНЫ УЧАСТНИКАМИ ОБСУЖДЕНИЯ РАБОТЫ О МОЦАРТЕ (2023)
  
  Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
   Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
   Автор вывез в изгнание около 26-ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9-ти-томного - 1982 г., и 6-ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
   В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
   С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник (наиболее обширный и значительный) исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
   Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
   После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
   Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
   Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
   Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
   О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
   О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
   В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу "Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
   На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю (Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю-Тюб - youtube.com/@robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/KyHYzOl-xQY , youtube.com/watch?v=94Ac0OAZBAs, youtu.be/dGKy0yCkKnQ , youtube.com/watch?v=D2A4RWaDggQ&t=148s , youtube.com/watch?v=eCyavxkENF0 , youtube.com/watch?v=ym0uqTz_poo , youtube.com/watch?v=eDdh3Fg-H6s , youtube.com/watch?v=mrMikJVDC60, youtube.com/watch?v=_lLdndynze4 , youtube.com/watch?v=VODlm7l4MNY , youtube.com/watch?v=5B8k5H2zKzs , youtube.com/watch?v=E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" (Caterpillar) - youtu.be/qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/watch?v=BDrhptcbfwE&t=48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/watch?v=Ctx2sm4ZnAI).
  
   Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке "The Punitive Health Care".
  
  
   Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust (London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad (London, 2002, на англ. яз.); в газете "Hour" (Montreal, Quebec, Canada); в сборнике "Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале "AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале "Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion (Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 (Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
   Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
   Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
   Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
   С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
   Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  
  
  
  ______________________
  
  
  
  
  
  Защита диплома - Стихи разных лет - 13
  
  ____________________________
  
  Лев Гунин
  ____________________________
  
  ЗАЩИТА ДИПЛОМА
  
  ____________________________
  
  сборник стихотворений
  
  ____________________________
  
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована
  автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно
  порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  smashwords.com/books/view/1534298
  
  
  Очередная книга стихов этого своеобразного поэта, в которую вошли десять стихотворений 1977 года, скрывает в себе очередные сюрпризы. Нарушая все каноны, автор объединяет под одной обложкой разные жанры, от характерной для него "городской лирики" - до сказочно-легендарных образов, от иронии и сарказма - до любовной лирики, от исторических аналогий - до автобиографического факта (Леонид Ильич Брежнев, "хозяин" советской державы, был дружен с родной сестрой дедушки Гунина, оперной певицей Зинаидой Поляковой). Как-то человек, тоже знакомый с творчеством Льва Гунина, поинтересовался моим мнением: все ли стихи по праву занимают место в этом цикле. Вместо ответа я указала на метафору, какая одна могла бы "купить все места": "И шествие живых карманов | По набережной во весь рост". (Возможно, это намёк на гуляние толстосумов с барышнями в Москве мимо "домов на набережной", или на тусовку коллекционеров в Питере, на канале Круштерна). В тот период, когда никто из простых советских людей не имел возможности даже видеть иностранцев, у Льва завязываются близкие дружеские отношения с поляком Веславом Кравчиком и его дочерью Моникой, позже - фотомоделью и хозяйкой модельного агентства ("варшавских праздничных огней..."). Линия фатума, несчастливой судьбы продолжается и в этом цикле. Автора волнует и беспокоит мистерия случайностей, решающих человеческую участь, необратимость ошибочных решений и заблуждений ("Ночь. Безвременье...; "мне пресное море" (Ире Никулиной). Интересно сопоставить эти стихотворения в поисках общего паттерна. -- Софья Р. 1999.
  _________________
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. Смех девичий в воздухе застрял (...)
  2. В летающем гробу лежит княжна. (...)
  3. Леониду Ильичу Брежневу. У тети Зины Вы в гостях бывали (...)
  4. В плену у вечных наваждений (...)
  5. Ночь. Безвременье. Кого-то ждёт ответ (...)
  6. ЗАЩИТА ДИПЛОМА.
  7. Ире Никулиной. мне пресное море заметить тогда (...)
  8. Антонине С. Фил и Софи перестали общаться. (...)
  9. Монике Кравчик. варшавских праздничных огней (...)
  
  
  
  ---------------------------------------------------------
  
  Лев Гунин
  
  ИЗ СБОРНИКА СТИХОВ "ЗАЩИТА ДИПЛОМА"
  
   1.
  Смех девичий в воздухе застрял.
  Звон гитары. Улица без света.
  Бликов пятен в кронах лип оскал.
  В подворотнях распласталось лето.
  
  В воздухе эссенция без дна:
  Рук и взглядов, вздохов и мельканий.
  Прямота кварталов не видна,
  Растворяясь в многоличье зданий.
  
  Жестов, слов немая беготня,
  Словно пар дыханья: это лето.
  В чёрный ситец умиранье дня
  И молчанье вечера одето.
  
  Льёт с небес незримый вечный свет,
  Мыслей, вздохов носится сплетенье,
  И мигают окна им в ответ,
  Словно код на соприкосновенье.
  
  В нишах дней, рождающий экстаз,
  Ткёт незримых дел незримый мастер,
  Чтобы в них зажёгся и погас
  Смысл добра и времени фломастер.
   Август, 1977.
  
  
  
   2.
  
  В летающем гробу лежит княжна.
  Белесо-серым кудри отливают.
  И с каждым кругом кажется она
  Теплей, но до конца не оживает.
  
  Ресниц очерчен чуть заметный след,
  И влажной губкой линии промыты;
  И от лица исходит ясный свет,
  Поверху тонкой мантией покрытый.
  
  Лицо её, как пламя, горячо,
  Но холод времени его в тисках сжимает.
  И тела контуры одежда выдает,
  Что ношу - тяжесть хрупкую - скрывает.
  
  Идеи в этом воплощенье нет...
  И тихий шёпот снов её колышет...
  И губы сжаты, словно дан обет
  Ни капли крови сквозь их твердь не выжать.
  
  Дыханием потушена свеча.
  Из дней удачи саркофаг родится.
  И смерть сокрыта в острие меча,
  Что в ржавых ножнах пламени тупится.
   Август, 1977.
  
  
  
   3.
  
   Леониду Ильичу Брежневу
  У тети Зины Вы в гостях бывали,
  Её бельканто слушая взахлеб.
  А я не знал, что Вас приметил Сталин,
  И сделал Вас политиком Хрущев.
  
  Ребёнком я к Вам лазил на колени,
  Потом туда же лазила страна,
  И Вашим стажем передал нам Ленин
  Свои заветы, но не имена.
  
  Закручен росчерк сюрреалистичный:
  Добряк-диктатор (в терминах вождя),
  А свита состоит из анемичных
  И тихих извергов - кислотного дождя.
  
  Потом мелькали полые кварталы
  Москвы и Киева, Одессы и Орла,
  И выложены жемчугами шпалы,
  И мрамором блестят скульптуры Зла.
  
  И старится монарх миролюбивый,
  Оттачивая свой добряцкий дар,
  А улицы по-прежнему крикливы,
  И осень наступает, как пожар.
  
  Игрушки буржуазного уюта
  На ёлках комсомольских зацвели,
  И стало всем удобнее как будто,
  Но что-то оторвалось от земли.
  
  Каких-то песен мы недосчитались,
  Каких-то чисел мы не доплели,
  И стал опять своим товарищ Сталин,
  И Каганович снова стал своим.
  
  И стали править лысые завмаги,
  И пригородных баз бухгалтера,
  И вызревают новые гулаги,
  От старых и полгена не забрав.
   Август, 1977.
  
  
  
   4.
  В плену у вечных наваждений
  Дремала жёлтая тоска.
  И звал её старухой гений,
  Закинув хвост на облака.
  
  И, ногу за ногу закинув,
  Дремала шлюха у ведра.
  И, взгромоздив себя на спину,
  Пошла бродяжничать тоска.
  
  И зрит синюшных наркоманов,
  И нары с видом на погост,
  И шествие живых карманов
  По набережной во весь рост.
   Август, 1977.
  
  
  
   5.
  
  Ночь. Безвременье. Кого-то ждёт ответ,
  А кому-то не дано дождаться.
  Одному увидеть яркий свет,
  А другому в темноте остаться.
  
  Мостовая. Свет и тени там.
  И внизу, на дне огромной чаши,
  Люди эхом к вздохам и шагам,
  Рук и ног скрещенья распластавши.
  
  И деревья - путники в пыли -
  Странные, безличные созданья, -
  Спят, как солнце, на краю Земли,
  Выгнув лапы в позе ожиданья.
  
  И в ячейках тёплых люди спят;
  Много их, безмолвных и безгласных.
  И в сердцах своих они хранят
  Невесомость трепетной их массы.
  
  В тишине - прозрачен, глух и тих -
  Светлый блик - застыло ожиданье;
  И на проводах сей мир повис,
  Словно звон свихнувшийся сознанья...
  
  Словно отзвук... Паутиной стен
  Укрывая, кутая всё в мире,
  Ночь не скроет страхов и измен -
  Мы под небом сонным как нагие.
  
  Ни защитой нам не щеголять,
  Ни пером гусиным не укрыться, -
  И звучит в ушах, как детский плач,
  Голос тех, что продолжают сниться.
   Сентябрь, 1977.
  
  
  
   6.
   ЗАЩИТА ДИПЛОМА
  В купеческую гильдию приём.
  В регалий мастера из подмастерьев.
  Парча-атлас. Наклон-поклон. Подъём.
  "Один из нас".... На шляпе больше перьев.
  
  Вероны и Флоренции дворцы,
  Цехов ремесленных гербовая защита,
  Средневековых городов отцы,
  Что кормятся из одного корыта.
  
  Как мелочен роскошный их уют!
  Какая скука в их дворцах огромных!
  И мерзкие интриги там плетут.
  И кровь на них Милана и Вероны.
  
  Сегодня та же цеховая чернь.
  И принцев чернь, плебейская по духу.
  И тех же распоясавшихся скверн
  Кривые морды льнут губами к уху.
  
  Зачем мне этот угол цеховой,
  Привязанность к нему, прочнее цепи,
  Когда за неба круг над головой
  Я б отдал все круги великолепий.
  
  Ремёслами, что вызывают стыд,
  У нас, как и тогда, теперь гордятся,
  И тень их заскорузлая лежит
  На музах, ставших бледной тенью Граций.
  
  Сомну и брошу под ноги диплом,
  Хоть он мне кровью и трудом достался.
  И растопчу две корки каблуком,
  Чтоб захрустели и запели вальсом.
  
  Затравлены мои учителя,
  Подвергнутые злому остракизму,
  И лучшее везде съедает тля,
  Какому бы там ни служили "изму".
  
  Уж лучше пусть котомка и клюка,
  Чем в толкотне хватать с полов копейки,
  Но и на небе тоже облака,
  Но и в лесу лисички-белошвейки.
  
  И сзади, надвигаясь со спины,
  Из будущего, страшный и огромный,
  Хохочет кривоногий исполин,
  И жизни все равно сломает ноги.
   Сентябрь, 1977.
  
  
  
  15
  
  Ире Никулиной
  
  мне пресное море заметить тогда
  солёное море мешало
  и чистой струи родниковой вода
  в ладони мои не сбежала
  
  сорвать безыскусный цветок полевой
  кровавая роза не дала
  и преданность мне не казалась такой
  на фоне коварного жала
  
  я счастье своё навсегда упустил
  раздвоенным жалом ужален
  и время разбилось на действие сил
  из несовместимых реалий
   Сентябрь, 1977.
  
  
  Ира Никулина и Лев в группе студентов Брестского музучилища.
  
  
  
  
  
  
  17
   Антонине С.
  
  Фил и Софи перестали общаться.
  Спинами стали друг к дружке сидеть.
  И перестало обычное счастье
  Души замёрзшие греть.
  
  С вечера тихо. И хохот гортанный
  не нарушает шуршанья минут.
  Водит София по фолиантам
  Медным колечком пут.
  
  Так без любви разорвётся - пудовый -
  Даже схоластики лук,
  Как распадается жизни основа
  Без красоты вокруг.
   Сентябрь, 1977.
  
  
  
   18
  
   Монике Кравчик
  
  варшавских праздничных огней
  шеренга пламенем согрета
  прижаться хочется тесней
  но ты опять тепло одета
  
  остаться хочется в твоих
  ладонях взглядах и коленях
  придумавши для нас двоих
  дворец из левантийской лени
  
  если бы мог соединить
  я две страны и две столицы...
  но обрывает ветер нить...
  и мне она уже не снится...
  
  а снится двор... убогий быт...
  сарай... забор... верхушка ели...
  и будущего взор закрыт
  непроницаемой шинелью...
   Март, 1977. Варшава - Минск.
  ______________________
  
  
  Моника Кравчик. Фото Виталия Гунина. Бобруйск. Беларусь.
  
  __________________________________________________
  
  __________________________________________________
  
  
  _____________________
  
  ОБРАЩЕНИЕ ГРУППЫ УЧАСТНИКОВ ДИСКУССИЙ НА ПОЭТИЧЕСКОМ ФОРУМЕ
  ЛИТЕРАТУРНОЙ БИБЛИОТЕКИ МАКСИМА МАШКОВА К АВТОРАМ И ЧИТАТЕЛЯМ
  (2014) - ДОПОЛНЕНИЯ ВНЕСЕНЫ УЧАСТНИКАМИ ОБСУЖДЕНИЯ РАБОТЫ О МОЦАРТЕ (2023)
  
  Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
   Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
   Автор вывез в изгнание около 26-ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9-ти-томного - 1982 г., и 6-ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
   В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
   С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
   Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
   После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
   Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
   Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
   Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
   О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
   О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
   В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу "Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
   На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю (Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю-Тюб - youtube.com/@robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/KyHYzOl-xQY , youtube.com/watch?v=94Ac0OAZBAs, youtu.be/dGKy0yCkKnQ , youtube.com/watch?v=D2A4RWaDggQ&t=148s , youtube.com/watch?v=eCyavxkENF0 , youtube.com/watch?v=ym0uqTz_poo , youtube.com/watch?v=eDdh3Fg-H6s , youtube.com/watch?v=mrMikJVDC60, youtube.com/watch?v=_lLdndynze4 , youtube.com/watch?v=VODlm7l4MNY , youtube.com/watch?v=5B8k5H2zKzs , youtube.com/watch?v=E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" (Caterpillar) - youtu.be/qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/watch?v=BDrhptcbfwE&t=48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/watch?v=Ctx2sm4ZnAI).
  
   Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке "The Punitive Health Care".
  
  
   Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust (London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad (London, 2002, на англ. яз.); в газете "Hour" (Montreal, Quebec, Canada); в сборнике "Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале "AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале "Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion (Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 (Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
   Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
   Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
   Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
   С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
   Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  
  
  __________________________________________________
  
  
  
  Брестский цикл - Стихи разных лет - 14
  
  _________________
  
  
  Лев Гунин
  
  
  БРЕСТСКИЙ ЦИКЛ
  
  стихи
  _________________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована
  автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно
  порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  smashwords.com/books/view/1534299
  
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило стихотворение (1970-1991), написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ______________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Михаил Гунин. Виталий Гунин в детстве, фотопортрет - на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото сына (Льва) на первой заглавной странице.
  
  ______________
  
  "Брестский цикл" - это книга стихов, сконцентрированная на личных переживаниях, на сомнениях и чувстве вины, на истоках собственной слабости и проступков. Это чувства и размышления человека, переосмысливающего и препарирующего свои отношения с людьми, с миром, с родной планетой, с космосом. Это книга, обращённая к самым животрепещущим темам: бесцельна - или нет - жизнь на Земле? что определяет судьбу человека? есть ли высший смысл и гармония в звёздах на небе, в Космосе - или всё в мироздании бессмысленно: "просто так", "ни для чего"? что удерживает якоря сознания от срыва в безумие? что есть личное ощущение жуткого: следствие неисполнения долга, предательства, вины, или влияния потустороннего мира, или, может быть, войны потусторонней нечисти против - изначально - чистой души? разделяют ли все люди неизбежный груз личной вины? Типично для этого автора и то, что личная драма разворачивается на фоне местного колорита; его "Брестский цикл" доносит до читателя ощущение и осмысление главных особенностей пограничного города, его тогдашней атмосферы и неповторимости. - Илона З. Москва. 2005.
  
  _____________________
  
  
  Из
  
  БРЕСТСКОГО
  ЦИКЛА
  
  
  _____________________
  
  
  
   1977-1978
  
  _____________________
  
  
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  
  1. В гранёных стёклах мутное светло.
  2. Из комнаты дневной уходит жар. (...)
  3. Борьба проиграна; я больше не один. (...)
  4. Ночь. Осветлённое окно. (...)
  5. В колокол ночи ударила Тьма. (...)
  6. Товарных поездов знакомый перестук. (...)
  7. Рука в перчатке. Чёрные очки. (...)
  
  
  
  
  Из
  БРЕСТСКОГО ЦИКЛА
   О, несносное бдение вечное.
   Л. Стафф.
  
  
  
   1
  В гранёных стёклах мутное светло.
  Наркозом многотонным мир овеян.
  И чопорности острием свело
  Черты лица и - контур тайны - берег.
  
  Я страшным переполнился давно,
  И надо мной вода сомкнулась ровно,
  Но жуток вид пустыни всё равно,
  Барханами её застыли волны.
  
  Горит снопом усталая звезда.
  Трагедией покой безмолвный длится.
  Из глаз его ужасней, чем всегда,
  Косое полузнание дымится.
  
  Моё нутро раздавлено давно
  Бесстрастия преступным ликованьем;
  Лишь бедствию прервать его дано:
  Как пар, клубясь над каждым испытаньем.
  
  Внутри горит усталая печать.
  Бездействует извечных гор лекало.
  А как хотелось истину узнать,
  Проникнуть в запредельных тайн начала...
  
  Где снов шуршит усталое крыло,
  Где птиц нелепых легкокрылый мастер:
  Там сталь крошит сомнения стекло:
  Открытым - день, и знающим - запястье.
   Январь, 1978. Брест.
  
  
  
   2
  Из комнаты дневной уходит жар.
  Нагретые за день, в ней стынут печи.
  И лижет грудь холодная струя,
  Дыханием змеиным студит плечи.
  
  В настывший воздух целятся сполна
  Отяжелевшие от грёз бессонных думы,
  И страх, такой же скользкий, как вина,
  С безверием безбрежным - часть от суммы.
  
  Невысказанный ареал души...
  Что душит и уколами терзает?..
  И где-то рядом крыльями шуршит,
  И, не влетая, мир иной витает.
  
  Общается сосуд моей души
  С сосудом тем, невидимым и страшным,
  И в них единый уровень скользит
  Перетекая в дол из звёздной чащи.
  
  Огромный и неведомо пустой,
  Скелет Вселенной душу заполняет,
  И теневой, ужасной кривизной
  Е ё ребро сквозь мозг мой пролегает.
  
  Бесцельным и безбрежным морем звёзд
  Висит миров безмолвная десница,
  И от неё под землю не уйдёшь,
  И в келье от неё не схорониться.
  
  Заведомо безличным - никаким -
  О н о пластом чудовищным пронзает
  Всю юдоль мира, превращая в дым
  Надежды-чаянья от края и до края.
  
  В сознанье чёрный космос-хаос мчит,
  За гранью постиженья проступая;
  И только кроха всё ещё хранит
  Любовь, непостижимую, как майя.
   Январь, 1978. Брест.
  
  
  
   3
  
  Борьба проиграна; я больше не один.
  Со мной присутствует предательница - слабость.
  О, почему минул тот карантин,
  О, почему мне шансов не осталось?
  
  И всё потеряно. И, кажется, я пьян
  Своим бездействием, безликим и аморфным.
  И воли принц застыл, как истукан,
  Плененный малодушием позорным.
  
  Когда б спросили: "В чём твоя вина?".
  Но тут она уж слишком очевидна.
  А горечь в сердце больше не слышна,
  И мне уже, как прежнему, не стыдно.
  
  О, почему себя я поволок
  По всей этой блевотине, по грязи?
  Сухая боль скользит наискосок,
  Кривые пальцы вдоль по телу лазят.
  
  Мои слова, став морем слёз пустых,
  Унизили трагедий живодёрню.
  И водевилем на перекладных
  Несётся вскачь ватага их придворных.
  
  Мне сжав ступни усилием клеща,
  Меня цепями к месту приковала,
  Последняя попытка, как праща,
  Намерившись стать лезвием кинжала.
  
  Но проигрыш ещё не приговор.
  И, собирая силы для атаки,
  Я снова продолжаю разговор
  Словами, что иного мира знаки.
   Январь, 1978. Брест.
  
  
  
   4
  
  Ночь. Осветлённое окно.
  В ушах из Мусоргского цикл звучит - "Без солнца",
  Я пью своё бесстрастие одно,
  Как тот далекий и бездонный омут.
  
  Мой допинг, искушенье, страсть моя
  Во мне зажгли невидимую чашу,
  И жидкость в ней, клокоча и горя,
  Свивает в цельность нераздельность нашу.
  
  Над сотней мыслей, стянутых в овал,
  Над крепким лбом морщинами свиваясь,
  Они меня ведут на пьедестал,
  Со мной, как с вещью чьей-то обращаясь.
  
  В массивных плитах, в проблесках огня
  Своей шершавой проведя ладонью,
  Живой слезой и слабостью маня,
  Они в себе всё сдерживают бронью.
  
  Скалистой мздой и ловкостью литой
  Они свои не сдерживают чары,
  И в сотнях лиц витают надо мной,
  Меня на улиц увлекая нары.
  
  Они сродни секирам и мосткам;
  Срезая нити, мысли и квартиры,
  Своим мечом проводят по устам,
  Рождая звуки сладкозвучной лиры.
  
  С тупым напором пробуя металл,
  Сжиная сон тревог и вдохновенья,
  Ведут собой к началу всех начал
  Извечной мукой вечного терпенья.
   Январь, 1978. Брест.
  
  
  
   5
  
  В колокол ночи ударила Тьма.
  Двери захлопали; звёзды приблизились.
  В белом халате выходит Зима,
  Встав босиком из ледовой обители.
  
  Вдаль, отражая нездешний покой,
  Вновь ускользает - весомо и весело -
  Всплески минут заглушающий бой,
  Звуков и шорохов сонное месиво.
  
  Люди в своих порождениях спят.
  Мысли плетутся, как звуки заплетены.
  Жёлтыми каплями окна горят,
  Виденья мира рождая симметрию.
  
  Молча подкравшись, разит наугад,
  Вдруг оборвав, как струю полноводную,
  Сердца покой ослепляющий взгляд,
  Предначертаний довесок - по роду их.
  
  Тихо скользит, как по телу рука,
  Сон ожидания, чистый и праведный,
  И ворожит, пустоту отыскав,
  Над куполами бесплотного пламени.
  
  В вверенном теле бездействует, спит,
  Став осязаемым, бледное варево,
  И в тишине чью-то верность хранит
  Светлой надежды опора и зарево.
  
  Выйдя из тонких когтей полутьмы,
  Дышит легко, одномерно и буднично
  Тысячи связей рождающий дым,
  Эхо морозных туманностей уличных.
  
  Став ободрённым посланцем зимы,
  Оттрепетав на груди бело-розовой,
  Белыми ветками инея мим
  Жестами машет в аллее берёзовой.
   Январь, 1978. Брест.
  
  
  
   6
  
  Товарных поездов знакомый перестук.
  Бульваров концентрических аллеи.
  И старый, дорежимный виадук,
  Что видел гувернанток и камеи.
  
  Тут связь с веками тоньше, не прочней.
  Зато всё то, что тут ещё осталось:
  Те корни, что цепляют тем сильней,
  Чем их сильней из почвы вырывало.
  
  Гимназий старых остовы, и - в след
  За ними - кружева оборок.
  Тут женщины из истончённых лет,
  Из-за плеча и из-за переборок.
  
  Не потому, что власть толкла зерно
  Почивших дней в зловещей страшной ступе,
  А потому, что смертен всё равно
  И каждый час, и век, сжимаясь в струпья.
  
  И воздух замерзает из окна,
  Застыв у губ, негодный для дыханья,
  И замерзает каждая страна,
  Отправив своё прошлое в изгнанье.
   Январь, 1978. Брест.
  
  
  
   (....)
  
   * * *
  Рука в перчатке. Чёрные очки.
  Ладонь - на портативном диктофоне.
  В две пепельницы редкие тычки.
  И Irish Pepper на второй ладони.
  
  Май. Запахи растений. Шорох ног.
  От сквера отделяющийся шелест.
  Как хороша свобода! И дорог
  Заманчив пляс - вокруг холмов и через.
  
  Сегодня Вильнюс нас развеселит.
  И пестрота на людных перекрёстках -
  Для завтрашнего дня электролит.
  Всё просто. Как всё стало просто.
  
  Остаться здесь? Но даль уже зовёт
  В себя войти, вобрать поля и дюны.
  Я знаю всё, что будет, наперёд,
  И календарь на этот месяц лунный.
   Май-Июнь, 1977. Вильнюс - Брест - Минск.
  _____________________
  _____________________
  
  ОБРАЩЕНИЕ ГРУППЫ УЧАСТНИКОВ ДИСКУССИЙ НА ПОЭТИЧЕСКОМ ФОРУМЕ
  ЛИТЕРАТУРНОЙ БИБЛИОТЕКИ МАКСИМА МАШКОВА К АВТОРАМ И ЧИТАТЕЛЯМ
  (2014) - ДОПОЛНЕНИЯ ВНЕСЕНЫ УЧАСТНИКАМИ ОБСУЖДЕНИЯ РАБОТЫ О МОЦАРТЕ (2023)
  
  Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
   Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
   Автор вывез в изгнание около 26-ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9-ти-томного - 1982 г., и 6-ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
   В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
   С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
   Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
   После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
   Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
   Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
   Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
   О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
   О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
   В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу "Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
   На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю (Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю-Тюб - youtube.com/@robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/KyHYzOl-xQY , youtube.com/watch?v=94Ac0OAZBAs, youtu.be/dGKy0yCkKnQ , youtube.com/watch?v=D2A4RWaDggQ&t=148s , youtube.com/watch?v=eCyavxkENF0 , youtube.com/watch?v=ym0uqTz_poo , youtube.com/watch?v=eDdh3Fg-H6s , youtube.com/watch?v=mrMikJVDC60, youtube.com/watch?v=_lLdndynze4 , youtube.com/watch?v=VODlm7l4MNY , youtube.com/watch?v=5B8k5H2zKzs , youtube.com/watch?v=E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" (Caterpillar) - youtu.be/qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/watch?v=BDrhptcbfwE&t=48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/watch?v=Ctx2sm4ZnAI).
  
   Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке "The Punitive Health Care".
  
  
   Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust (London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad (London, 2002, на англ. яз.); в газете "Hour" (Montreal, Quebec, Canada); в сборнике "Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале "AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале "Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion (Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 (Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
   Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
   Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
   Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
   С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
   Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  
  
  _____________________
  _____________________
  
  
  Середина - Стихи разных лет - 15
  ___________
  
  Лев Гунин
  
  
  СЕРЕДИНА
  
   стихи
  ___________
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если географическая ссылка отсутствует, то стихотворение (1970-1991), как правило, написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ______________
  
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Автопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ______________
  
  Цикл стихов, объединённых особым отношением автора к действительности как к иллюзии в декартовском смысле. Знаки и символы этого "иллюзорного" обмана приходят как извне, так и изнутри, из космоса человеческого сознания.
  
  _________________
  
  СЕРЕДИНА
  
  стихи 1974-1976
  
  
  ______________________________________________
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. Середина как лестница (...)
  2. Распад. Эклектика. Распад. (...)
  3. Любе Маханик Теперь опять покой, такой покой (...)
  4. Парк. Обнажённый квартал. (...)
  5. Отцу. Посвящение. Мы едем вдаль. Тоскою леденея (...)
  6. Свет не гаснет. Временем свеча (...)
  7. Свет не гаснет. Временем свеча (...)
  8. Дождь. Лужи страхом полны (...)
  9. УЗУРА И ГЕШЕФТ.
  10. Я лежу среди подушек (...)
  11. Над землёю висит белым диском луна (...)
  12. Я хочу утонуть в этом сумраке грёз (...)
  13. Краской пахнет в воздухе вечернем; (...)
  14. Анжеле. Я ехал в метро; из Подольска в Москву (...)
  15. Тесен мир. Сонн подъезд. Я сижу. (...)
  16. В безумном шёпоте листвы (...)
  17. В прозрачных углах вперемежку (...)
  18. Вот к чему приводят (...)
  19. Чувства мои! Вернитесь вновь (...)
  20. Без лишнего шума, без лишнего гама (...)
  21. Меркнут светом огни, и захлебывается туман (...)
  22. Скорость везде. Спокойствие где-то. (...)
  23. Неслышно, как кошка, крадётся безумие. (...)
  24. Во всей этой грязи, в отрепьях свинцовых (...)
  25. Во всех застенках бьют до приговора (...)
  26. КУПЛЕТЫ.
  
  
  
   СЕРЕДИНА
  
   книга стихов
  
  
   * * *
  
  Середина, как лестница:
  Кто ни взбирался - оказался сверху.
  Середина - две вершины:
  Как у римской цифры V.
  Справа - одна,
  Слева - другая.
  Середина - не лестница.
  С неё не вернуться
  К исходной точке.
  Не пробраться в тыл.
  Meno mosso.
   Декабрь, 1974 - Ноябрь, 1986.
  
  
  
  * * *
  
   Распад; эклектика; распад.
  Зачем нас трое, а не двое?
  Пусть парой третий был зачат...
  Но третий: это что такое?
  
   Детерминировано всё...
  От эпопеи до котлеты.
  И жадно пустота сосёт
  Коровье вымя... тоже двое.
  
   На нас указывает перст.
  Один, хотя ему так надо.
  И все жилища как насест
  Конца, эклектики, распада.
  
   Кто цепь природную порвал,
  Кто вышел из-под власти неба:
  Тому остаться среди скал,
  Где ни один из смертных не был...
   Январь, 1975. Брест.
  
  
  
   Любе Маханик
  
  Теперь опять покой, такой покой,
  Но грустно мне; зачем? я сам не знаю,
  Одно лишь то, что день опять такой,
  И я опять кого-то провожаю...
  
  Но снова то, что грустью назовешь,
  Мне светлых чувств позволило коснуться,
  И ты ещё в моей душе найдёшь
  Тот сладкий пыл, что я прошу вернуться.
  
  И вновь (о миг!), как сотни раз случалось,
  Я чистоту люблю, и, скрыв её от всех,
  Я робко льну (чтоб это удавалось)
  К моим мечтам, сулящим мне успех.
   19 февраля, 1975. Бобруйск.
  
  
  
   * * *
  
   Парк. Обнажённый квартал.
  Как я сегодня устал,
  Как я устал говорить;
  В воздухе лёд, что не скрыть.
  
   Глаз на огромной ноге -
  Светит фонарь, и в дуге
  Голубоватой призыв:
  Тихий зрачка его взрыв.
  
   Холодно. Двор просит пить.
  Вечером будут топить.
  Все батареи в домах
  Ждут, и охватит их страх.
  
   Люди. На черный асфальт
  Клеит фигуры их сталь
  Воздуха крепкого вновь:
  В нём загустевшая кровь.
  
   И, как природы гранит,
  Тень от балконов лежит
  На середине ствола
  Эха прямого и зла.
   Октябрь, 1974 - Октябрь, 1984.
  
  
  
   Отцу. Посвящение.
  
  Мы едем вдаль. Тоскою леденея,
  Холмы окрестные бегут среди полей,
  И край заката, сумрачно алея,
  Темнеет и становится алей.
  
  Дороги край и тёмное пространство
  Перед глазами - словно край земли;
  И полосы движенья постоянство
  За линией пути как сателлит.
  
  Такой покой, желанный и нежданный;
  В земле немая боль растворена.
  И вертятся ручные барабаны
  Железных револьверов полусна.
  
  Покоем ночи сдавлено пространство.
  Я сплю - не сплю. Я ритмом упоён.
  Дух переездов, подвигов и странствий
  У мира меж ладоней растворён.
  
  Забыто всё - и снова "будь что будет".
  В ином краю мои мечты плывут.
  И снова час дорожный мысли будит,
  Как вздох пурги, как вечера уют.
   13 марта, 1975. Раков - Минск.
  
  
  
   * * *
  
  Свет не гаснет. Временем свеча
  Льёт свой свет, слегка шероховатый;
  Из окна, кривляясь и стуча,
  Льет безумство, пустотой объято.
  
  Синий свет - пустая неизбежность;
  Комнатка; в моём углу кровать;
  Дух окна, как вечной жизни нежность;
  В мезонине мне придется ночевать.
  
  Здесь дежурный свет всю ночь не гаснет.
  И снаружи улица не спит,
  И назойлив звук, что в стенах вязнет:
  Это форточка скрипит, скрипит, скрипит.
  
  Странный запах, всюду проникая,
  Чем-то новым душу бередит,
  И пространство, город обнимая,
  Над домами бледными висит.
  
  Что-то есть тут близкое, родное.
  День настанет, будет плотью рад.
  И - последним шансом на земное -
  Судеб жрицы новое сулят.
  
  И забытым духом совершенство
  Снова станет жизнь твою ласкать.
  И покой уютный, и блаженство,
  И тепло, и печка, и кровать.
   6-7 июня 1975, Брест.
  
  
  
   * * *
  
  Дождь. Лужи страхом полны.
  На прохожих ложится безвестная тень.
  Только здесь, в этом мире запекшихся стен,
  Я познать бесконечное тайно могу.
  
  Я всегда поучал. Лучше б душу мою
  Обуяло сомнение. Прочь, звериный укус!
  Только здесь не родство, не любовь мне предел,
  И печать воплощения скрыта не тут.
  
  Я схватиться хотел, двух начал не найдя,
  С тем таинственным, в душу глядевшим с высот,
  Но столетье назад - вот за этим столом,
  Я паденье в грядущем себе предсказал.
  
  Здесь судьбы моей тень. В саркофаге ночном
  Спит она, лучшей доли себе на найдя.
  Но исторгнуть её предстояло на свет,
  Чтобы жизнь свою снова на землю вернуть.
  
  Я схватиться хотел, двух начал не найдя,
  С тем неведомым, вспенившим страшную суть.
  Но, причин не узнав, я лишился того,
  Что имел и тогда, то столетье назад.
  
  И, придя как истец, я попал в этот край,
  Занесенный сюда тайной связью времен,
  Сквозь смятение вник в закоулки игры
  И - спасения путь предвещающий - мрак.
  
  Но... - сорвалось... обрушился каменный свод;
  И - опять равноденствие сложено так,
  Что победы теперь не видать никому.
  Счёт ничейный. И новый, неведомый враг...
   6 июня, 1975. Касимов.
  
  
  
   УЗУРА И ГЕШЕФТ
  
  Горбатый, кривой, кособокий уродец косматый,
  С гранатовой мордой, приплюснутой, как лопата,
  И с мордой второй, на затылке ухмылку несущей,
  С усами, противными, как прошлогодние кущи.
  
  Подруга его, подкаблучница и лесбиянка,
  Костлявая, пьяная, плоская, как таранка,
  Зловонную пасть открывает, наполненную червями,
  И в них узурята пищат крысиными голосами.
  
  Востока и Запада дети, они управляют мирами.
  Их гермафродитные задницы встали над нами.
  Их трон с четырьмя обрученных с копытом ногами
  Смердит и чадит, нечистоты слагая горами.
  
  Помойные пасти супругов рыгают пиратством, разбоем,
  Тиранами, кознями, пытками, желчью, застоем.
  И, праздно сосущие желтое Узуры вымя,
  Банкиры и шлюхи заискивают перед ними.
  
  На поте и крови сидящие сонмы богатых
  Скрестились - и вывели худших из всех бюрократов.
  В кармане у них прут защитники прав и свободы,
  Своей болтовнёю обманывая народы.
  И право увечить рабов и давить их колёсами "Фордов"
  Дано их вассалам с клеймом президентов и лордов.
  
  Отрепье дерьма, сатаны ролевое отродье,
  Они заставляют себя величать "благородьем",
  И спины свои, иссеченные дьявола плетью,
  Они выставляют, как крестики малые дети.
  
  Портреты убийц и Востока, и Запада толпы
  Несут над собой, словно лики святых или волхвов.
  И буйная спесь прямо брызжет из них, как блевота.
  На бедных ведётся, как встарь на лисицу, охота.
  На месте судейском лгуны и воры заседают,
  И, разом с присяжными, все волкодавами лают.
  И, в спины детей золочёные копья втыкая,
  Хихикают злобно и руки свои потирают.
  
  Глумятся над всем, что прекрасно, что чисто и свято,
  И ханжески в мантии чёрные прячут себя, супостаты.
  И лучших из лучших пытают калёным железом,
  Даруя свободу пиратам, подонкам и крезам.
  
  И реет, как флаг, беззаконие над городами,
  Над царскими семьями и над дворцами-судами.
  И спит ростовщичество - узура - всюду спокойно,
  И души крадет под залог в свой отстойник помойный.
   Октябрь, 1975 - Ноябрь, 1986.
  
  
  
   * * *
  
  Я лежу среди подушек,
  Надо мною тишина,
  Что-то мерзкою лягушкой
  В душу лезет, как вина.
  
  Что-то мерзкое витает;
  Заколдованный сей круг;
  И куда-то отступает
  Мой единственный, мой друг.
  
  И в какой-то страшной дрёме,
  Словно крылья - или смерч,
  В страстно-пагубной истоме
  Человеческая смерть.
  
  Что-то гибельно и гнусно,
  Пусто, как н е м о ж е т б ы т ь:
  В пароксизме Человечество -
  Как один - кончает жить...
  
  ...Мысль одна, как сон печальный,
  Чуть согреет, и опять
  Будет образ изначальный
  Сладкой болью утешать.
  
  Но - под жадной крышей мира,
  В чёрной в крапинку вине -
  Безвозвратностью порыва
  Глаз крупинки вторят мне.
   24 февраля, 1975.
  
  
  
   * * *
  
  Над землею висит белым диском луна,
  В лужах крошечки льда. Темнеет.
  Так случилось теперь, так случалось всегда:
  Вечер т о й тишиной овеян.
  
  Всюду окна блестят. Свет ползет из-за штор.
  Жёлтый, красный и синий шелест.
  В неосознанный миг им насытился взор,
  И теперь предстает т а к и м ж е.
  
  Люди так же стоят, как бывало т о г д а,
  В окна мокрые смотрят, щурясь:
  В позах их расцвела медяная звезда,
  О которой судить не берусь я.
  
  В окнах вдруг промелькнет то нагое плечо,
  То открытая грудь... (быть может)...
  И всё к образам тем так влечет горячо...
  И тоска по ним сердце гложет...
  
  Мир дурманом одет. Сонной мутью подчас...
  Под ногами песок и гравий.
  И расплавлены окна пунцовые в нас...
  Ветер свечи дерев расплавил...
  
  В лужах бьётся свет дней. Ветер рвет в вышине.
  Мир одет в тишину и лепет.
  И опять, как т о г д а, исчезает во мне
  Этот новый и странный трепет.
   24 февраля, 1975. Слуцк.
  
  
  
   * * *
  
   Я хочу утонуть в этом сумраке грёз,
  Я хочу поглотить этот пепел дождей,
  Что, ненастные, бродят из края и в край,
  И дают умереть лучшим чувствам опять.
  
   Пусть машина меня рассечет пополам -
  Что несётся по краю дорожной тоски, -
  И одна из моих составных половин
  Будет скоростью света лежать на земле.
  
   Я к окну подойду, за которым светло.
  Там уборщица пол подметает, клонясь,
  И трудов её груз, как простое вино,
  Будет в горле моём до утра клокотать.
  
   Этот мир напролом. Шёпот окон и стен.
  Переплётом решётки подвал отделён.
  В пустотелом пролёте мерцают огни,
  И, как вор, затаившись, притих павильон.
  
   Жёлтый свет из окна. Двор. Подъездов огонь.
  Там ошарпанный вид штукатурной стены.
  В тесных щелях дверей весь подъезд отражен,
  И, обрызганный теменью, влажен фасад.
  
   Этим дням умереть, но не в сердце моем,
  Видишь, бьются они в такт кровавой волне.
  Это здания бьются, сжимаясь в кулак,
  Это сердце их бьется синхронно с моим.
  
   Насыщаясь Луной, свет ползёт из-за штор,
  Полосатым желудком трепещется ткань.
  И совсем утонуть, захлебнувшись совсем,
  Мне та кровь, что сочится из стен, не дает.
   26 апреля, 1975. Бобруйск.
  
  
  
   * * *
  
  Краской пахнет в воздухе вечернем;
  Диким воплем музыка летит,
  На асфальте чёрные, как тени,
  Люди слушают ревущий сверху бит.
  
  Сквозь забор окошками мигая,
  Дом соседний ленту прострочил,
  И мерцает лента золотая
  Сквозь дощатый межевой настил.
  
  Ветер в шелесте не будет неоплатным;
  Окна гаснут, зажигаются, и вновь
  Свет их шлёт, как телеграф, обратно
  В сердце спящую, но нежную любовь.
  
  Над кустами, в запахе цветистом,
  Смысл исконный тайну затаил,
  И витает в воздухе от листьев
  Жизни вечной негасимый пыл.
   12 мая, 1975. Бобруйск.
  
  
  
   Анжеле
  Я ехал в метро; из Подольска в Москву,
  По улицам шёл, из дворов выходя,
  Меня проносила толпа на углу,
  И снова в толпе я срывался в метро.
  
  Усталости груз, и тоска, словно жгут,
  Терзающий внутренность - были со мной;
  И, меру весов заключая в себе,
  Я шёл познакомиться ближе с Москвой.
  
  Вокзалов толпа и усталости хлыст,
  Тоска ожидания в залах густых:
  Я их не растил в бездне жизни моей,
  Но сами они навязались извне.
  
  Здесь тысячи взглядов не спавших всю ночь,
  Здесь лица детей, что не ели с утра,
  Здесь вздернутый нос метрополии злой -
  Как пропасть - себя отделившей от нас.
  
  Как раны разрез, как разверзнутый дол,
  В клоаках вокзалов сквозит пустота,
  И толпы безгрешных, все тысячи их -
  Без всякой вины в этот брошены ад.
  
  Здесь логово крыс, монополии штаб,
  Укутавшей всё и сосущей, как клещ,
  Невинную кровь, и на каждой руке
  Следы от невидимых острых зубов.
  
  Отравленный гриб здесь как будто висит
  Над слизью покрытой лягушкой Москвы,
  Над ватой затылков испуганных толп,
  Над вазами мыслей смердящих рабов.
   Июнь, 1975. Москва.
  
  
  
   * * *
  
  Тесен мир. Сонн подъезд. Я сижу.
  За стеной, где шаги, чьи-то возгласы.
  Утро раннее. Темень. Гляжу
  Я на свет и на коврик соломенный.
  
  Шесть часов. Где-то хлопнула дверь.
  Где-то мчатся, ночные и полные,
  Электрички, трамваи, такси.
  И за шторками люди учёные.
  
  Здесь покой. Видно лишь, что светло
  Там, где улица. И пробуждается
  Двери хлопанье, стук, и стекло,
  Что по лестнице чем-то ссыпается.
  
  Тесен мир. Дом, как встарь, молчалив.
  Но опять, и с секундной назойливостью
  Выключателя звук - и щелчок -
  И за ним полыхнёт монотонностью.
  
  Звук присутствие выдал людей.
  За окном - шоколадные здания.
  И опять, чтобы высказать все,
  Разбивается слепком сознание.
  
  Снова хлопнула дверь. Я сижу.
  С каждым звуком рассвет приближается.
  На сиреневой улице дым
  И заря с синим небом мешается.
  
  Утра нет. Тесен мир. Я сижу.
  Сон прошёл. И на жизнь неизвестную
  Я задумчивым взором гляжу,
  Словно скованный тихою песнею.
   22 октября, 1975. Бобруйск.
  
  
   * * *
  
  В безумном шёпоте листвы
  Слышны слова,
  И на земле вокруг меня
  Одна листва.
  
  В неслышной праведности дней
  Весна придёт.
  И будни яркие мои
  Сюда вернёт.
  
  В невинной прелести стихов
  Порыв огня,
  И теснота кошмарных снов
  Вокруг меня.
  
  Безумной страсти пыл и жар
  В людских шагах,
  И вкус инцеста и сигар
  На их губах.
  
  Бессильных праведников взор
  На их плече,
  Как геральдический узор
  На кирпиче.
  
  Узор кристального огня
  У них в глазах.
  И отблеск завтрашнего дня
  В людских слезах.
  
  Бескрайней солнечностью дней
  Весна грядёт.
  И символ памяти о ней
  Из снов встаёт.
   30 октября, 1975.
  
  
  
   * * *
  
  В прозрачных углах вперемежку
  Прозрачное сердце живёт,
  И, вырвавшись собственным весом,
  Прозрачного ангела ждёт.
  
  Прозрачное сердце витает,
  Листы, отвернув, шелестят,
  И комнатный гений скрывает
  Пространство - углов звукоряд.
  
  В прозрачных углах вперемежку
  И сон, и покой, и тоска,
  И светло-волнистым, как стежку,
  Ведёт от кружев к облакам...
  
  В углу, где обоев виньетки
  Цветком распирают края,
  Равняясь на швы и розетки,
  Распластан покоем и я.
  
  Но разум не требует скуки;
  Себя тишина не влечет;
  И, бремя отдав на поруки,
  Прозрачная полость живёт.
  
  Как в окна не просится ветер -
  Я в мир без причин не стучусь.
  Но в том, опрокинутом мире,
  С котурнов сознания рвусь.
  
  Прозрачное сердце летуче.
  И всё в нём, дробясь, оживёт,
  И чистого разума кручи
  Мой разум страшится - и ждёт.
   22 ноября, 1975
  
  
   * * *
  
  Вот к чему приводят
  Данные скандалы,
  Книжки, кастаньеты,
  Формы, пьедесталы.
  Вот к чему приводят
  Данные картины:
  Платья, сигареты,
  Лошади, витрины.
  Вот к чему приводит
  Данная окраска;
  Тело обнажённо,
  Вместо тела - маска.
  Я не легковерный,
  Я сижу, разбитый.
  Позади - "наверно",
  Позади - забыто:
  Мокрые картины,
  Мокрые кварталы,
  Двери, магазины,
  Косточки, кристаллы,
  Воздух, состоящий
   из
  Пуговиц, застёжек,
  Запахов, помады
  И девичьих ножек;
  Тайцы и мулатки,
  Шеи, "крокодилы",
  Волосы, перчатки -
  Словом, всё, что было.
  
  Это безвозвратно
  И непоправимо.
  Кое-что невнятно,
  Кое-что от дыма.
  Это оставалось,
  Это прогорело.
  Снова странным пеплом
  Солнце в бездну село...
   18 декабря, 1975.
  
  
  
   * * *
  
  Чувства мои! Вернитесь вновь!
  Позлащёно морщится пение.
  В сердце моём трепещет любовь -
  И мощность и сила гения.
  
  Радостей день и нерадостей ночь -
  Всё смешалось, как сутки бегущие.
  Мне бы теперь себя превозмочь,
  Но силой тягучей измучен я.
  
  Немощи дар и силы светло:
  Ничто не терзает души моей.
  И я бы сказал, что мне повезло,
  Но где они - чувства гения?!
  
  Где подлинность мира, где радость и взлёт?
  Где снега седого искрение?
  И не говори, что радостен тот,
  Кто вдруг растерял вдохновение.
  
  Оно ещё теплится в сердце моём,
  В домах, в городах, в белом инее.
  Но страшно знамение смерти живьём,
  В мире, живущем под именем.
  
  Чувства мои. Вернитесь вновь!
  Заклинаю, прошу вас, упрашиваю!
  В сердце моём ещё дремлет любовь -
  Нерастраченность силы падшего.
   Ноябрь, 1975.
  
  
  
   * * *
  
  Без лишнего шума, без лишнего гама,
  Без лишнего срыва, без лишнего срама
  Я должен отметить, я должен поверить,
  Что недоступность
   можно проверить,
  
  И только однажды
  находится чётко
  незаменимое слово - находка.
  
  И, словно сорвавшись с обыденной скуки,
  Оно - как и птица - не просится в руки.
  
  И только однажды, в безоблачном свете -
  Оно ли? - возможно ли? - вдруг да ответит.
  
  И, как только сбудется счастье такое,
  Бежит на знакомое слово другое.
  
  И сдержанной мглой обнажённого нёба
  Оно доживёт до словесного гроба.
  
  Но только в прямом и безоблачном свете
  Его ощущением можно заметить.
   Январь, 1976. Брест.
  
  
  
   * * *
  
  Меркнут светом огни, и захлебывается туман;
  Стук машинки вверху, где под окнами снежно и ясно.
  Здесь лохмотья тоски. Здесь природы обман,
  Здесь лишь то, что бросается взору напрасно.
  
  Метит День то, что было до дня;
  Ночь на ночь, ночь на день не похожа;
  Мчится в дебрях пространства Вселенной кусок, и Луна
  Жёлтым глазом свидетеля внутренность донную гложет.
  
  Драгоценных камней - бриллиантов, сапфиров - обман;
  Вот он, Космос, свисает всевыпуклостью пространства,
  И в зияющий череп - в прореху души - океан
  Изливается словно в огромную рану.
  
  Отражения ночи висят над землёй -
  Ярче дней, игл острей, и прямей, чем стрела.
  Болью дикой, безмолвной безмерной тоской
  Расползается в души вселенской глуби океан.
  
  Страх под небом - симфония звезд -
  Строчит в плазме роскошной единственный, правильный ритм.
  Так глубинно понятен он, так оглушительно прост
  В пустоте недвижения чутким упором своим.
  
  Сквозь зрачки - словно нить - продевая наш разум-трамплин
  В ушко игл непомерностей, - космос нам гибель несёт,
  И покажется зёрнышком тело Земли
  По сравнению с тем, что глядит из глубинных высот.
  
  И от звёзд в черноте заползает в глазницы удав,
  Что сжимает с тоской как бы чувство последнего дня,
  И огромной, кровавой Луной задрожав,
  Искры сыплет тревожного, злого огня.
   Февраль, 1976.
  
  
  
   * * *
  
  Скорость везде. Спокойствие где-то.
  В окна бьётся огромная лампа.
  Комната теменью странной одета,
  Сумраком пыльным, туманом неясным.
  
  Плоско окно. Дальше выпуклость пышет.
  Отражение в зеркале. Белой скатертью печка.
  Всё наполнено домом. И светом над крышей.
  И огромным пространством наполнено тоже.
  
  Все предметы растут и встают, приближаясь.
  Мрачным зевом зияют дверные проемы.
  И сквозит потолок. Он грозит, надвигаясь.
  Дышит запахом стен затаённого дома.
  
  Здесь пространства обман. Здесь оптический рай!
  Он ведёт, иль лукаво играет ведомого?
  Чувства тонут в себе. Или тянут за край
  Невесомо-реального, тайно знакомого.
  
  Дым окна. Потолка поворот.
  Шелест тёмных гардин. Урчание чрева е г о.
  В этом мире ночном старый дом словно кот:
  Согревает урчанием... не приручен.
  
  Рёв мотора. Всё скрылось во мгле.
  Мотоцикла промчался безвестный мотор.
  И разорвана штора. И занавесь-след
  На стекле вслед за ним оставляет зазор.
  
  Там - заборов экзотика. Будто в крови,
  Жёлтым блюдцем над миром повисла Луна.
  Африканские тени тут за постовых
  У гирлянды полосок из серебра.
  
  Над сараями где-то узор вышивает во мгле
  Ночь на небе ступенчатом - и напряженно молчит.
  И встаёт из окна постепенно с колен,
  И зевает, и суть даровую хранит.
   1-2 мая, 1976. Бобруйск.
  
  
  
   * * *
  
  Неслышно, как кошка, крадётся безумие.
  Душа словно в лапах когтистых у ястреба.
  Захочет - отпустит,
   захочет - затребует,
  И снова погрузит в пучину подвластности.
  Как в серой пещере. Душа словно в вакууме.
  И цепкие пальцы нутро всё прощупывают.
  Как пальцы дождя - так бесшумно-старательно
  Души часть за частью круги перемалывают.
  Придёт - и не вырваться. Так мрачною ношею
  Повиснет прозрение - тень от прозрения.
  И только слепыми глазами безмолвия
  Гнилую тоску и предел перемешивает.
  Везде словно варево той полузначности,
  Из сотен минут суть которой выуживай.
  И тянет в нутро заглянуть бесконечное,
  В подспудные дали, в огрызок закушенный.
  Как бешенства раж, как зарок безвозвратности
  Срываются злобные тени забвения,
  И мелких осколков мерещится разное,
  Чего не заметишь в простой однозначности.
  Где смысл отражения, прозрачное варево -
  Пугающих дней одинокое месиво?
  Тот хохот, в котором он зубы утапливал?
  Тот час, как виденье слуги одноногого?
  Так словно обтянуто плотною кожею
  Всё то, что о голую внутренность чешется,
  И кожу сдирает давлением тянущим
  То клейкое что-то, с напором единое.
  
  Душа словно в лапах когтистых у ястреба.
  Несёт над полями её он, над реками,
  В высотную даль над массивами хвойными.
  Захочет - отпустит, захочет - затребует,
  И резко опустит в пучину безвременья.
  Душа, словно ноша, что давится тяжестью,
  Что с весом не может управиться собственным,
  В котле напряжения месивом пучится,
  И лопнуть грозит чем-то клейким и выпуклым.
  Вздохнешь - и не выдохнешь. Бешеной скачкою
  Натянута кровью - чуть влажной - испарина.
  И в стержнях она обращается медленных,
  В пробирках, где влага седая осеняя.
   Апрель-май, 1976 - июнь, 1983.
  
  
  
   * * *
  
   Во всей этой грязи, в отрепьях свинцовых
  Бродили безвольно стада Робинзонов,
  И молча водили безмолвные цепи
  Вселенной огромной и отроков сильных.
  
   Отстал только отдых. Но тучи ходили
  По небу тяжёлому в поисках жажды,
  И встал предводитель, и с жертвой бессильной
  Назвал свою участь тяжёлой и страшной.
  
   Порок необъятен. Не властные силы,
  Как зарево будущих граней бессменных,
  Носились в пространстве. В округе носились,
  Пророками прошлых веков безобразных.
  
   Но время инертно. И час н е и з м е н н ы й,
  Роскошным охваченный пламенем мести,
  В покое оставит и всё уравняет
  Единым и вечным своим результатом.
   12-13 июня, 1976. Брест.
  
  
  
   * * *
  
  Во всех застенках бьют до приговора
  Рабочей власти слуги, не рабочей.
  И никакой защиты от позора
  До Буга и за Бугом власть не хочет.
  
  И далеки продажные мужланы
  От чаяний народных и собраний,
  И богачей упитанные кланы
  Танцуют на костях свой страшный танец.
  
  Сидят во всех конторах кровопийцы,
  Как в паутине - пауки, ждут - не дождутся
  Кровавой жертвы, маги и убийцы,
  И кровь лакают тёмную из блюдца.
  
  В желудках человеческих клыками,
  Глаза когтями жертвам вырывают,
  И на объедки мочатся кругами,
  И новую охоту затевают.
  
  И на Оке, на Висле и на Рейне,
  И на Гудзоне грязные подонки
  Безвинным крепостным вскрывают вены,
  И делают из кожи их иконки.
  
  Везде обман стоит фальшивым солнцем.
  И лупят темнокожих, как и прежде.
  И тот, кто не захочет быть подонком,
  Тот будет дичью, вопреки надежде.
  
  Травы бесчувственней, богатые владельцы
  На шее власти едут, погоняя,
  А бедные умельцы - не умельцы
  Раздавлены, как под пятой Мамая.
  
  Но встанет Дьявол собственной персоной,
  И станет мир ещё темней и уже,
  И на кровавых сброшенных знаменах
  Моря возникнут крови, а не лужи.
  
  И сговорятся мерзкие мужланы
  Между собой от Буга и до Буга,
  И завопят под тяжестью их страны,
  Не видя и не чувствуя друг друга.
   Июль, 1976. Брест.
  
  
  
   КУПЛЕТЫ
  
  Застрелен шлюхою Гаврош.
  И на костре сожжен Ян Гус.
  И угнетателей-святош
  По трупам едет мерзкий хруст.
  
  Пытатели и палачи
  В богатых мантиях стоят
  Костюмы их из чесучи
  На солнце весело горят.
  
  Граф Монтекристо без вины
  Попал в поганую тюрьму,
  И умер Моцарт у стены
  Глухой вражды, неся суму.
  
  Все ядовитые грибы
  Растут привольно, как хотят,
  Но праведника от судьбы
  Не защитит ни меч, ни взгляд.
  
  Всё здесь построено на лжи,
  Дающей сочные плоды,
  А без неё придется жить
  И без еды, и без воды.
   Июль, 1976.
  
  
  =================
  =================
  ---------------------------
  ОБРАЩЕНИЕ ГРУППЫ УЧАСТНИКОВ ДИСКУССИЙ НА ПОЭТИЧЕСКОМ ФОРУМЕ
  ЛИТЕРАТУРНОЙ БИБЛИОТЕКИ МАКСИМА МАШКОВА К АВТОРАМ И ЧИТАТЕЛЯМ
  (2014) - ДОПОЛНЕНИЯ ВНЕСЕНЫ УЧАСТНИКАМИ ОБСУЖДЕНИЯ РАБОТЫ О МОЦАРТЕ (2023)
  
  Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
  Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
  Автор вывез в изгнание около 26-ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9-ти-томного - 1982 г., и 6-ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
  В 1994 г. они - вместе с ним - благополучно прибыли в Монреаль.
  С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
  Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома.
  Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
  После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
  Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
  Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
  Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
  О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
  О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
  В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу "Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
  На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю (Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю-Тюб - youtube.com/@robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/KyHYzOl-xQY , youtube.com/watch?v=94Ac0OAZBAs, youtu.be/dGKy0yCkKnQ , youtube.com/watch?v=D2A4RWaDggQ&t=148s , youtube.com/watch?v=eCyavxkENF0 , youtube.com/watch?v=ym0uqTz_poo , youtube.com/watch?v=eDdh3Fg-H6s , youtube.com/watch?v=mrMikJVDC60, youtube.com/watch?v=_lLdndynze4 , youtube.com/watch?v=VODlm7l4MNY , youtube.com/watch?v=5B8k5H2zKzs , youtube.com/watch?v=E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" (Caterpillar) - youtu.be/qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/watch?v=BDrhptcbfwE&t=48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/watch?v=Ctx2sm4ZnAI).
  
   Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке "The Punitive Health Care".
  
   Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust (London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad (London, 2002, на англ. яз.); в газете "Hour" (Montreal, Quebec, Canada); в сборнике "Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале "AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале "Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion (Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 (Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
   Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
   Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
   Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
   С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
   Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  
  
  =================
  =================
  ---------------------------
  
  
  Лесные братья - Стихи разных лет - 16
  
  ________________
  
   Лев Гунин
  
  ЛЕСНЫЕ БРАТЬЯ
  
  
  (стихи 1977 - 1979 года)
  
  ________________
  
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило стихотворение (1970-1991), написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ______________
  
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Автопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ______________
  
  Ещё один цикл стихов, объединённых вокруг литовской темы. Сложная действительность, в которой нет "чёрного" и "белого", заявляет о себе через поэтические образы, вызванные впечатлениями от местных пейзажей, от встреч с людьми, от собственных размышлений над запутанным многообразием жизни.
  
  
  
  
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. ЛЕСНЫЕ БРАТЬЯ.
  2. КАРНАВАЛ ЖЫВОТНЫХ.
  3. Под каменным небом один лишь горит огонёк. (...)
  4. Меж Вильнюсом и Минском нищета. (...)
  5. Бесконечны просторы сплошных белорусских полей. (...)
  6. За вокзалом вокзал, за погоней погоня, за небом (...)
  7. Оле Шадурко. растворишься в обыденном в общем как соль в чугунке (...)
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Из цикла стихотворений
  
  
  
  
  ЛЕСНЫЕ БРАТЬЯ
  
  
   (стихи 1977 - 1979 года)
  
  
  
  
  Лев Гунин, 1972-1973 (?).
  Фото Михаила Гунина
  (отца Льва; фотографа-портретиста).
  
  
  
  Из цикла стихотворений
  "ЛЕСНЫЕ БРАТЬЯ"
  
  
   Моим литовским друзьям
  
  
  
   ЛЕСНЫЕ БРАТЬЯ
  
  Литовских весей огненная рать
  Осенней многоцветностью одета.
  Деревья порыжели - не узнать:
  Все выглядят совсем не так, как летом.
  
  В кустах краснеют ягоды, как кровь.
  Над колеёй смыкаются власами
  Густые кроны; всюду от подков
  С водой стоячей лунки образками.
  
  С холма кресты (на кладбище) глядят
  Пронзительным и отрешённым взглядом,
  И чёрные платки за цепь оград
  Спешат уйти, укрыться за фасадом.
  
  Немое занавешено окно,
  Но чувствуется взгляд из-под полога -
  И ствол обреза в сенцах, где темно,
  Как будто занесённый над порогом.
  
  Чужого взгляда не шаманский сглаз
  Страшит: здесь чужаков не привечают,
  Но взор моих не отводимых глаз
  Тут узнают - и будто привечают.
  
  Нет, братья, я не сглажу никого,
  И тайн я ваших никому не выдам,
  И над погостом грустным здесь я свой,
  Привычно потрясённый ели видом.
  
  И дев я ваших завтра не возьму,
  Хоть и стреляют глазками живыми,
  Я клавиши органа молча жму,
  И на педалях прыгаю восьмыми.
  
  И огненный прозрачный самогон
  В стаканы разливается беззвучно,
  И есть следы оторванных погон
  На кителях хозяйских самых лучших.
   Сентябрь, 1977.
  
  
  
   КАРНАВАЛ ЖЫВОТНЫХ
  В Бобруйском районе повсюду животных полно.
  Глядят они сквозь кустовую картографов сетку.
  И грач-этимолог стучит по округе давно:
  Язычество, мол, посадить его в медную клетку.
  
  Стоит Рогачёв, и мычит, посмотрев на Бобруйск,
  С Бобрами столетья стоят Горбацевичи рядом,
  Козаричей жители коз приготовили в Глуск -
  Везти на базар. Но не в Жлобин. Жлобы не подарок.
  
  Летят Комаровичи мимо автобусных трасс,
  И Мышкович хаты мышей пригревают охотно,
  И топонимических птиц расселяются стаи у нас,
  Им будет теплей, веселей и сытней на подворье на скотном.
   Октябрь, 1977.
  
  
  
   * * *
  
  Под каменным небом один лишь горит огонёк.
  Под небом шершавым, под синим и каменным небом.
  И он посылает, как чёрное дуло в висок,
  Свой выстрел в пространство, где прежде сигнал его не был.
  
  Клубится сознания - общей горячности - пар;
  И не смыкаются жёсткие, сонные веки;
  И ночь наполняет, как башенный резервуар,
  Прореху пространства, земного пространства прорехи.
  
  От звуков исходит скупой, утешающий зной;
  Но где-то досады подкралась та чёрная жаба,
  И ненастоящий, искусственный, мнимый покой
  Воткнул своё пухлое, круглое, длинное жало.
  
  До света дотронутся можно губами, рукой.
  Но крепнет досады безмерно-бессильная злоба,
  И мозг окружён ледяной, леденящей струёй,
  Налётом утраты и неповторимости пробы.
  
  Но утро собой протирает все окна-глаза.
  И две половинки помалу светлеют, светлеют.
  А в сердце укор и досада шипами скользят,
  И только немеют, и, не умирая, немеют.
  
  Холодные волны объятья свои завершат.
  И тихо уйдёт из небес отражение ночи;
  И только тогда замечаешь - минуты спешат,
  Когда утонуть в этой бездне безвременья хочешь.
   Ноябрь, 1977.
  
  
  
   * * *
  
  Меж Вильнюсом и Минском нищета.
  А за окном - 101-я верста.
  Под перестук тревожно, ёлко спится.
  Неужто в мире не было перста,
  Чтоб указать на лица - и на л и ц а?
  
  На полке спит обрызганный луной.
  И проводник снуёт, как заводной.
  До Молодечино осталось два вокзала.
  И баба с диким взором и с косой,
  И с чемоданами. Наверное, отстала...
  
  Куются судьбы: вот что перестук.
  Врождённый лица вырезал испуг
  Из камня снеговых каменоломен.
  И без рожденья бегает паук
  В далёком доме.
   Ноябрь, 1977.
  
  
  
   * * *
  
  Бесконечны просторы сплошных белорусских полей.
  Ни горы, ни пригорка от Бреста до Минска - и дальше.
  Но татар и монголов отбросили не по луне,
  Задержали не горы, не пиков блестящие башни.
  
  Это мужество встало невидимой горной грядой,
  Неприступными пиками, блеском полей ледниковых.
  И Погони бояться заставило синий подбой,
  И псов-рыцарей стёрло до жёлтой муки порошковой.
  
  Но пришла; и, ступая беззвучной, неслышной стопой,
  Несравненная Жадность из Бреста - как мух покорила;
  Где ж ты, мужество наше, за нас не вступившее в бой,
  Где литвинов бесстрашие, где их защита и сила?
  
  И от Понта до Балтики власть её встала стеной,
  Разделила Литву на Литву, Беларусь, Украину;
  И врагам предала все столицы, одну за другой:
  Вильню, Киев, Смоленск, Полоцк, Минск, опрокинув.
  
  И поляков она, покорённых ещё до Литвы,
  На коленях у трона богини слепящей стоящих,
  Посадила в Коня, и вкатила его во дворы,
  Повторив грубоватую хитрость троянцев не спящих.
  
  И с тех пор она правит Московией, Польшей, Литвой,
  Беларусью, Германией, Австрией и Украиной.
  И народы в цепях, допустивши её над собой,
  Изнывают и стонут, и платят её десятину...
   Ноябрь, 1977.
  
  
  
   * * *
  За вокзалом вокзал, за погоней погоня, за небом...
  И глаза открывает набухшая сном тишина.
  И стоят за билетами... в очередь... Как за хлебом...
  И стоит на распутье империя наша... страна...
  
  Слиты в ней не доживших империй скелеты.
  И залатаны раны их диким имперским врачом.
  Но не знаю уже, доживёт ли старушка до лета,
  И - живая... останется ли с Ильичём.
  
  Продолжается битва. И те, что Литву разделили,
  Пусть руками Москвы, но с Москвой не играя в лапту,
  Не сдаются её и Москвы возрожденью из пыли,
  И катают огонь на ладонях, привыкших к кнуту.
  
  И сказал мне в деревне литовец, старик одноглазый,
  Воевавший с империей раненой не на словах,
  Что уже за моря переправилась эта зараза,
  И оттуда придёт покорять нас и сеять в нас страх.
  
  И под видом друзей возрождённой и новой Летувы
  Понаедут враги, пострашнее всех э т и х врагов,
  И всё той же звездою загонят народ за эрувы,
  И дадут Сатане пару новых блестящих клыков.
   Декабрь, 1979. Вильнюс.
  
  
  
   Оле Шадурко
  
  растворишься в обыденном в общем как соль в чугунке
  и краса твоя девичья сникнет в унылости будней
  и шесть пальцев увидишь на тонкой и белой руке
  ожидая с полуночи новый день судный
  
  мне родня - ты полна чужеродной далёкой тоски
  пахнут волосы мягкие мятой сараем и лесом
  неразгаданной тайной дрожащей как в поле стручки
  что так пышет вблизи феерическим жаром телесным
  
  и когда мы вдвоём в однозвучной литовской глуши
  оказались случайно - не думая даже об этом
  я один во дворе целокупный стакан осушил
  чтобы выдохнуть вспененным стретто...
   Июль, 198(...). Литва. [добавлено в цикл]
  
  
  
  
  Оля Шадурко, родственница Льва Гунина. Фото Виталия Гунина.
  
  
  
   * * *
  
  Расставлены в окне дома.
  И снег на крышах и деревьях.
  Зима и тут уже зима.
  И тут теперь её кочевья.
  
  В фуфайках женщины прошли,
  Обрызганные нищетою.
  За ними девушка вдали -
  С опухшей от зубов щекою.
  
  Насытила пространство грусть.
  Синеет уличная пена.
  И поздно, поздно, ну и пусть.
  И муть, как синева на венах.
  
  Откуда родом эта грусть?
  Откуда после Возрожденья
  Разлома жизни странный вкус,
  Который был до Рафаэля.
  
  И на вокзале, за мостом,
  Кордоны, поезда, кордоны.
  И на таможне грузов тон,
  Гудков простуженные стоны.
  
  И едут к нам из дальних стран
  Субъекты с грустными глазами.
  И оттиски кровавых ран
  Горят на лицах желваками.
   Январь, 1978. Брест.
  _____________________________
  
  
  Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
   Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
   Автор вывез в изгнание около 26-ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9-ти-томного - 1982 г., и 6-ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
   В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
   С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
   Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
   После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
   Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
   Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
   Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
   О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
   О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
   В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу "Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
   На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю (Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю-Тюб - youtube.com/@robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/KyHYzOl-xQY , youtube.com/watch?v=94Ac0OAZBAs, youtu.be/dGKy0yCkKnQ , youtube.com/watch?v=D2A4RWaDggQ&t=148s , youtube.com/watch?v=eCyavxkENF0 , youtube.com/watch?v=ym0uqTz_poo , youtube.com/watch?v=eDdh3Fg-H6s , youtube.com/watch?v=mrMikJVDC60, youtube.com/watch?v=_lLdndynze4 , youtube.com/watch?v=VODlm7l4MNY , youtube.com/watch?v=5B8k5H2zKzs , youtube.com/watch?v=E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" (Caterpillar) - youtu.be/qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/watch?v=BDrhptcbfwE&t=48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/watch?v=Ctx2sm4ZnAI).
  
   Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке "The Punitive Health Care".
  
   Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust (London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad (London, 2002, на англ. яз.); в газете "Hour" (Montreal, Quebec, Canada); в сборнике "Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале "AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале "Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion (Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 (Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
   Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
   Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
   Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
   С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
   Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ____________________________
  ____________________________
  _____________________________________
  _____________________________
  
  
  
  
  Между - Стихи разных лет - 17
  
  _____________
  
   Лев Гунин
  
  МЕЖДУ
  
   1978
  _____________
  
  ___стихи___
  
  _______________
  
  
  Лев Гунин
  
  из серии
  
  Стихи разных лет
  
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  ___________________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где используется автоматизация. Тем, кого заинтересовали стихи этого автора, можно порекомендовать альтернативное издание, с иллюстрациями и обложкой -
  
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то стихотворение (как правило; это касается стихов 1970-1991), написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ______________
  
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Автопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  _____________
  
  Стихи, написанные в период перехода к новому мироощущению, между цельностью прежнего - и формированием нового "я" - на распутье. Период существенных изменений внутреннего мира человека - это как тамбур между двумя вагонами, как мистический проход между двумя мирами. Это как ледоход, когда осколки крошева чего-то прежнего - и новая среда - сосуществуют.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  МЕЖДУ
  
  
  
  
  
  
  
  
  стихи 1978 года
  
  
  
  
  
  
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. МЕЖДУ-1.
  2. Вильнюс. Небо сине-голубое. (...)
  3. Кандалы и цепи
   Новые грядут. (...)
  4. Светлый вечер, ясный вечер (...)
  5. Вечер бренные окна тревожит (...)
  6. Я отправляюсь в новые дали (...)
  7. Ночь бессонные веки положит
   На шершавые плечи Фемиды (...)
  8. МЕЖДУ-2.
  9. Дождь всё брызжет как из сита (...)
  10. ДВА СТИХОТВОРЕНИЯ.
  11. Луна сияет словно белый шар. (...)
  12. За базаром до неба дотронуться можно рукою. (...)
  13. И вечер опять, и реклам светло-розовый свет. (...)
  14. Замирают вдали голоса и сигналы машин (...)
  15. Накурено. В подвале дверь открыта.
  16. Мне ночная прохлада шептала на ухо свой стих (...)
  _________________________________________
  
  
  
  
  
  
  
   МЕЖДУ
  
   цикл стихов
  
  1.
  
  В ладонях весело горит
  От губ чужих чужое солнце.
  В глаза свечением струит
  Дома и окна, и оконца.
  
  Волос растрёпанная пядь
  Собой внезапный мир открыла,
  А больше некуда бежать -
  Ведь то, что было - то, что было.
  
  Неслышный дождь летит у стен,
  Пронзает иглами свечений,
  И сумерки сгущают плен
  Холодно-серых наслоений.
  
  И - вместо быстрого дождя -
  Колючий снег вдруг сыпнет сверху,
  Как будто, к свету не дойдя,
  Погодный швец закрыл прореху.
  
  А в одинокой глубине,
  В реклам развешенном свеченье,
  Мелькают тени в тишине,
  И возле них другие тени.
  
  И жаль уже чужую плоть,
  Что так смятенно прикасаться
  Смогла к душе, и не помочь
  Желанью бросить - и остаться.
   Март, 1978. Гомель.
  
  
  
  2.
  
  Вильнюс. Небо сине-голубое.
  В этом небе белым облака.
  Всё вокруг лучистое такое,
  Только даль подернута слегка.
  
  В этой дали светлые - беспечно -
  Чистых грёз сбегают родники,
  В этой дали скованы навечно
  Волны пик и капельки тоски.
  
  Всюду крыш взбегающие ленты.
  Синим, красным, жёлтым их бока;
  Вдаль - машины, крытые брезентом,
  Вдрызг не запылённые пока.
  
  В дебрях мыслей тянутся беспечно -
  Весело падений огоньки,
  Заплетут аркан недолговечный,
  И плетут намереньям венки.
  
  А в бескровном сердце колыханье.
  И тоской случившееся врозь.
  В том, что стало, нет и назиданья,
  В том, что было, прошлое зашлось.
  
  И в душе растерянность и странность.
  И в глуби безмерной пустота.
  Я в себе посеял непрестанность,
  И душа теперь уже не та...
  
  На глазах у праздного вокзала
  В толкотне её я целовал -
  Незнакомку, что себя назвала;
  Жаль, я в гаме слов не разобрал.
  
  А потом, за кранами, складами,
  В уголке её я прижимал,
  И, дрожа горячими телами,
  Каждый разум разум потерял.
  
  Нет, не изменить того момента!
  Вдаль мгновенья Вечности идут,
  Те же МАЗы, крытые брезентом -
  Только время - пройденный маршрут.
  
  С высохшим пятном на видном месте,
  На попутке, выбросив билет,
  Ехать в Лиду, километров двести:
  Это ль не мерило, не ответ?
  
  На вершине, испытав катарсис -
  Быть любимым, и творить, творить:
  И - в такой момент - внезапно пасть так,
  Что концов уж не соединить!
  
  То, что там осталось: это в прошлом,
  И в повторном круге не придёт.
  Есть ли в мире хоть одна возможность
  Искупить, исправить сей исход?
  
  Там, внутри, потерянная страстность
  И печать святая полноты;
  Бьют часы на той же чёрной башне;
  Вспыхнув, пеплом падают цветы.
  
  И дрожит лицо в потоке света,
  Губы шепчут, но уже не ждут,
  И со шпилей здания-корвета
  Узелки соцветий достают.
   Апрель, 1978. Вильнюс.
  
  
  
  3.
  
  Кандалы и цепи
  Новые грядут.
  Хляби или степи -
  Не сбежать из пут.
  
  Тот, кто власть Советов
  Учредил на век,
  Правит целым светом,
  Слаб ты, Человек.
  
  Войны мировые,
  Лагеря и мор:
  Это кладовые
  Иудейских гор.
  
  Коэны и Леви
  На весах стоят,
  Отпускают цевья,
  И клинки, и яд.
  
  Больше с каждым веком
  Продают они
  В рабство человеков -
  И в расход других.
  
  Чтоб у этой власти
  Отобрать удел,
  Надо злобной касте
  Положить предел.
  
  Новые обряды
  В храмах разрешить,
  Старые преграды -
  Взять, да отменить.
  
  Беларусь пусть будет
  Центром синагог,
  Дать свободу людям,
  Скажет новый бог.
  
  Избранное племя -
  Каста всех людей,
  Или клюнет в темя
  Старый иудей.
   Февраль, 1978. Гродно.
  
  
  
  4.
  
  Светлый вечер, ясный вечер
  Вновь вознёсся над землёй.
  Фонари зажглись, как свечи.
  Свет возник святой, другой.
  
  На оконных рамах тихо
  Распластался жёлтый след,
  И бесплотно-чистым духом
  Воздух медленный одет.
  
  Безмятежностью нетленной
  Дышит этот новый цвет,
  И безмолвною вселенной
  Блеск свечения согрет.
  
  Сероватым, лёгким паром
  Рассекает блеск крутой,
  Феерическим угаром
  Над притихшей мостовой.
  
  В дальних окнах эхо встало,
  И в углах встаёт за ним
  Полый блеск того металла,
  Что в душе не сохраним.
   Апрель, 1978.
  
  
  
  5.
  
  Вечер бренные окна тревожит,
  Отражая заждавшийся статус,
  Переплёты сознания гложет,
  В тёмных рамах покоя оставшись.
  
  На пороге безвременной плоти,
  Пожиная наследников счастья,
  Сон движения пальцев уносит,
  Словно жест обретенья всевластья.
  
  Из глубин освежающим ветром,
  Из просторов и недр восставши,
  Жизнь дрожит удивительным спектром,
  Воскрешая и древа, и пашни.
  
  Со стремительным визгом взлетая,
  Рдеют памяти смелые крылья,
  Сине-розовым скатом порхая
  В тёплых снах и минутах всесилья.
  
  Ободряющим, крепким и новым,
  Мир живёт отражением разниц,
  Заглушая стремление к слову,
  Поощряя сей чувственный праздник.
   Апрель, 1978.
  
  
  
  6.
  
  Я отправляюсь в новые дали,
  Туда, где свежие земли
   и
  вербы слева у крыши;
  Туда, где надрывно стрекочет мопедик,
  И тёмные скаты крыши
  Блестят под нахлынувшим ветром.
  Я отправляюсь туда, где
  Свежевспаханной земли комья
  Навевают впечатление праздничности и веселья,
  И где яркие хозяйки в холщовых передниках
  Вытирают о подолы свои испачканные в земле руки.
  Туда, где запах дыма исходит от костров, от их щепок,
   от
  сжигаемых в них бумажек,
  И где цоканье копыт звучит долго
  по гулкому асфальту рядом
  со "столбами" и "хвостами" машин,
  идущих быстро по неширокой дороге.
  Я отправляюсь в немые просторы,
  Где перекрещенье строений
  и крыш,
  и пространство от дома до дома.
  Туда, где дорога освободила путь
  воздуху и простору, распахнувшим
  не паханную целину мира.
  Туда, где солнечный день
   раскрыл первые
  зеленеющие почки деревьев,
  И радость первой зелени застыла
  Свежим ростком
   в человеческом сердце.
  Туда, где объятием радостным ветра
  наполнены и глаза, и котомки, и сумки,
  И где каждый идущий с пустыми руками
  несёт в себе единственную свою ношу.
  Огром пространства и внутренность нетленной голубизны неба
  с белыми облачками, чуть заметно сдвигающимися
   по высокому своду к востоку,
  Широкая песня пути за город,
  воспламеняющая и зелень, и кумач, и грудь, и ухо,
  островок новизны и света:
  скрывается за бездонным маревом ореола,
  содержащим пробирку дуновенья и тепла
  грядущего лета.
   Апрель, 1978. Бобруйск.
  
  
  
  7.
  
  Ночь бессонные веки положит
  На шершавые плечи Фемиды,
  Миг раскроет объятием ложным
  И узоры на двери развесит.
  
  Верх тенисто-цветистого поля;
  Отражений узорная лепка;
  Свет и тени сплетают узоры
  Высшей степени и совершенства.
  
  Острый блеск нераздельных свечений.
  Всплески пятен-отсветов на раме.
  Бликов - сотен зеркал - отраженье,
  И натёков прозрачные капли.
  
  На стене и на двери орнамент.
  Бело. Чёрных ветвей отраженье.
  Этот трепет не сделан руками,
  Он безмерной природы творенье.
  
  Чёрно-белая вязь ощущений;
  Драгоценные крапинки света;
  В полумраке белеет свеченье,
  И дорожка в узоры одета.
  
  Из тиши высекая мгновенья,
  Стонут губы и руки, и сердце,
  Чтоб из древних канонов явлений
  Выжать плод окровавленных терций.
   Апрель, 1978.
  
  
  
  9.
  
   МЕЖДУ
  
  Между "да" и "нет",
  Между "я" и "ты",
  Между грузом лет,
  И крылом мечты.
  
  Между тем, что свет,
  И всем тем, что ночь,
  Между вихрем бед -
  И стремленьем прочь.
  
  Между тишиной -
  И прибоем толп,
  Между прежним мной,
  И сегодняшним.
  
  Между божеством,
  И паденьем вниз,
  Между остриём,
  И поверхностью.
  
  Между полнотой,
  Что дает любовь,
  И землёй сырой,
  Что для смерти кров.
  
  Между тем, что есть,
  И тем, чего нет,
  Между тем, что весть,
  И тем, что лишь след.
  
  Меж победой и
  Поражением,
  Меж надеждой и
  Сожалением.
  
  Между тем, что боль -
  И тем, что экстаз,
  Между тем, что соль,
  И тем, что намаз.
  
  Между мудростью,
  И смешком глупцов,
  Между юдолью -
  И мошной купцов.
  
  Между слабостью,
  И избытком сил,
  Между кладбищем,
  И приходом в мир.
   Апрель, 1978.
  
  
  
  10.
  
  Дождь всё брызжет, как из сита,
  И иду я под дождём.
  У меня рука разбита
  И синяк на лбу моём.
  
  Я иду - и не вздыхаю,
  Под ногами чернота.
  Паром слово "замерзаю"
  Вылетает изо рта.
  
  Из покрытых сном кварталов
  На живущий центра зов
  Я иду сквозь покрывало
  Капель, брызг и тёплых слов.
  
  Из постелей вылезая,
  Нити тянутся ко мне,
  Колко сердце протыкая -
  Вожделением во сне.
  
  Крыши холодом покрыты.
  И, прельщая крутизной,
  Проплывают сны, зашиты.
  Чёрен воздух голубой.
  
  Сырость тело пронизает.
  И тупой занозой в нём
  То, что бденье учреждает
  Многомачтым кораблём.
  
  Вздохов прошлых сталактиты
  Кровли тёмные таят;
  С каждым выдохом ланиты
  Отрыгают смерти яд.
   Май, 1978.
  
  
  
  11.
  
  
  Д В А С Т И Х О Т В О Р Е Н И Я
  
  
   1
  В холодеющем сумраке пряная тишь.
  В исчезающем сгустке куётся покоем.
  И, в себя уходя, ты, наверно, таишь
  То ярмо золотое, ярмо золотое.
  
  Безглагольный ответ ткётся в холоде грёз.
  Белы руки, что в сумерках пальцы сжимают.
  Светлоокая скука спит в тяжести кос,
  Монолитным гранитом на плечи спадая.
  
  Ясный тела покой заструит по стене.
  В изменении млечности скорость витает.
  И огрузшим светлом отзовётся во мне
  Та печать голубая, печать голубая.
  
  Звуки спят в тишине. Просыпаются вновь.
  В их сцеплении с Вечностью тайны витают.
  И неравными дозами жаркая кровь
  Безучётными волнами в мозг проникает.
  
  Голубая бездонно-бездонная синь.
  Слабым отблеском в зеркале тело мерцает.
  Словно тусклая пыль - расстелённость простынь,
  И, светлея, тахта в черноте проступает.
  
  Ваза - блеклая тень - сквозь туманность сквозит.
  В ней цветов нераздельных колеблется сумрак.
  В ожидании полночи сердце стучит,
  Грушей зова сжимается с розовым шумом.
  
  В неосознанной сфере таится, висит
  Оплетающий мысли и кровь мою будней
  Светлый круг. И безвольное эхо хранит,
  Сквозь иглу продевая - и в сердце подспудно.
  
  Руки кромку рассвета хотят зацепить.
  Извивается тень, что даёт продолженье.
  И в коврах полутьмы осторожно ступить -
  Так легко, как рукою разрезать мгновенье.
  
  И, в мгновенье ступив, ухватить наугад:
  Только грудь приложи с откровеньем признанья,
  И сказать и открыться ты сможешь тогда,
  И хранить эту лёгкую тень ожиданья.
  
  
   2
  Красновато-могильные крапинки звёзд.
  Испытующе-явственный выкрик бессилья.
  И, пространства минуя невидимый воз,
  К ним сложу, протяну я бесшумные крылья.
  
  Над землёю висит белым диском луна.
  Золотыми пылинками щели мерцают.
  И немой пустотой в душу смотрит она,
  И, во тьме затаившись, всё помнит, всё знает.
  
  Голубые пылинки от дырок-щелей
  Драгоценными точками в углях мигают,
  И крупицы их в горсть собирает Антей,
  И они, чуть помедлив, там вдруг пропадают.
  
  Воздух - блеклая пыль - за забором струит,
  И, стремящийся к звёздам, он к ним улетает.
  И бездонная пропасть на окнах лежит,
  Там, где тень от забора на них пролегает.
  
  Как найти себя в этом и спрятаться в нём?
  В окружающем мире просторно и глухо.
  И чуть слышно внизу шевельнётся ребром
  Не взращённая суть, и вздохнёт, как старуха.
  
  В землю бросит зерно ускользающих дней,
  Из которого жизнь отражением вышла,
  И оттуда растёт - и тесней, и нежней -
  Растворяющий тело экстракт этих мыслей.
  
  Над чердачным окном пролегает пучок
  Снежно-белых лучей, и покой излучает,
  И на столбике круглым темнеет горшок,
  Что блестит под луной - как бы медленно тает.
  
  Волны детства, теней подсознательный зов
  В токе крови, пульсируя, сонно трепещут,
  И готово литьё для железных оков,
  Что венозными нитями рвутся и плещут.
   Май, 1978. Бобруйск.
  
  
  
  18
  
  Луна сияет словно белый шар.
  И облака, подёрнутые белью,
  На синем небе будто мыльный вар;
  Они плывут, бросая тень на землю.
  
  Над крышей поднимается луна.
  Она всё выше, всё питая светом.
  И смешанные тени от окна
  Плывут туда, не сетуя на это.
  
  Два облачка, как верные друзья,
  Над крышей выдвинулись, лик свой белый свесив,
  И, словно бритвой пену для бритья,
  Их тонкий веер слизывает ветер.
  
  Под утро весь светлеет небосклон,
  И облака все по его капризу.
  И пурпур чуть заметно с двух сторон
  Их исподволь окрашивает снизу.
  
  Угадываясь, розовая синь,
  Всё ближе став, все дыры заполняет,
  И белый свет, как белизна простынь,
  Сквозь блеклость тени слабо проступает.
  
  Над крышей, вглубь чердачного окна
  Луна - бессильно заглянуть стараясь -
  Ведёт дорожку к высоте одна,
  Под светом тая, тлясь и уменьшаясь.
  
  Как волны в море, в небе волны туч,
  Приблизившись, вуаль сплетают утру,
  И красный, хрупкий, но густой сургуч -
  Налёт зари - на кромку неба выплыл.
  
  Дитя ночей, рождается рассвет,
  На блуд природы сетуя румянцем,
  И белый, новый и роскошный свет
  Покроет небо розоватым глянцем.
   Июль, 1978. Бобруйск.
  
  
  
  21.
  
  За базаром до неба дотронуться можно рукою.
  День застыл, как картина, и зноем, как мёдом, залит.
  Я иду, не смешавшись с базарной толпою,
  И старинная кладка в глазах моих меткой рябит.
  
  Айвазовского краски и Шишкина прелесть лесная,
  Угловатость Серова и Врубеля дикая масть,
  И купчихи и улицы в пёстром цветастом наряде,
  Так, как мог лишь Кустодиев их на холсте написать.
  
  Я живу в уходящем, в ушедшем за грани навечно,
  В Ренессансе эпохи, которой уже не вернуть,
  И сквозит ностальгия в кварталах старинных, крылечных,
  Над которыми ковш занесен - как топор, чтоб рубнуть.
  
  Эпопеей палаческой казни Москвы и Нью-Йорка,
  Бухареста и Минска, Торонто и Киева шли
  По границе истории варвары разного толка,
  И сломали культуру, понизив её до земли.
  
  Без культуры, без прошлого каждый народ распадётся
  На безличных, безродных, разрозненных, жалких людей,
  И на этих развалинах плачет и дико смеётся
  Из разлома пустыни пещерный старик-иудей.
  
  Грозный бог восседает на троне из бренных останков
  Им убитых и сброшенных в бездну людей,
  И нацелены пушки эсминцев, подлодок и танков
  Прямо в сердце эпохи и в головы лучших идей.
   Июль, 1978. Бобруйск.
  
  
  
  22.
  
  И вечер опять, и реклам светло-розовый свет.
  В роскошной одежде теней дефилируют пары.
  И блеск аметиста сквозь воздуха тоновый флер,
  И блеск бриллиантовый улицей пьётся сквозь фары.
  
  Горят фонари над каштанов притихшей листвой,
  И пряные запахи лета над сквером роятся,
  И вспышки видны под троллейбусной штангой-дугой,
  Когда провода начинают сильнее дрожать и качаться.
  
  Повсюду поделены окна, и двери, и пол,
  И всюду такие, что к ним отношенье имеют,
  И льстит принадлежность, и капает в ноздри ментол,
  И тянут дома свои розово-красные шеи.
   Июль, 1978. Бобруйск.
  
  
  
  23.
  
  Замирают вдали голоса и сигналы машин.
  Тротуары, насытившись, медленно зной отпускают.
  И не знаешь, куда исчезают Лолита и Пнин,
  На какой остановке выходят и в ногу шагают.
  
  Во дворах, как всегда, беспрестанно галдит детвора,
  И в проёмы домов мускулистые парни тыряют,
  А на площади "Волги" - на сход собираясь с утра, -
  А в костюмах наглаженных - стайки мужчин что-то знают.
  
  У аптеки - в плаще, несмотря на жару, - господин
  То ли спит, то ли попросту в тени дежурит,
  И стоит почтальон у пожарного крана один,
  И, насупившись, жадно и медленно курит.
  
  Все при деле. На празднике жизни лишь я
  Затесался в толпу презираемой белой вороной,
  И покоя мне нет от нормального, бля, воронья,
  И увенчан, как шут, я всем видимой синей короной.
  
  И сидит прокурор в каждом взгляде и в каждом лице,
  И бугор за бугром на меня свои пялит моргала,
  И хотел бы я стать хоть бы тем, кто сидит на кольце,
  И хотел бы сыграть - как прелюдию - участь с начала.
   Август, 1978. Бобруйск.
  
  
  
  24
  
  Накурено. В подвале дверь открыта.
  И плавает, как лодочка, луна
  В белесых тучах.
   Снова карта бита.
  И ждет его, наверное, жена.
  
  И дочь его не кормлена, не мыта.
  
  В наколках руки рыжие и грудь.
  На каждом пальце буквы или цифры.
  Вчера он ездил к фраеру за Друць,
  И однорукий выдал ему шифры.
  
  Сегодня ему точно не уснуть.
  
  Как дикий фрайер, мочит он диван,
  Продавливая мягкие сиденья,
  Он взял медведя, выпустил аркан,
  Залёг на дно до светопреставленья.
  
  Играл на скрипке, лязнул на таран.
  
  Зачем ему давалки и вшивихи?
  Зачем ему дочурка и жена?
  Он отдал б мне свой однодневный зихер,
  На инструмент, на порто у окна.
  
  Мне жизнь нужна. Во мне она одна.
  
  Но не затем нас парами считали,
  И на "второй" из строя выходил
  Преступник или капальщик едва ли,
  И потому он нас опередил.
   Август, 1978. Бобруйск.
  
  
  
  25.
  
  Мне ночная прохлада шептала на ухо свой стих.
  И таинственно звёзды на небе бездонном светили.
  И задумчиво плыли, как с ветром попутным ладьи,
  Восемь тучек серебряных в шлейфе батистовой пыли.
  
  Ожидание чуда усталую душу теснит.
  И хрустально звенят в голове костяной колокольцы.
  И ступени ведут - из прозрачных невидимых плит -
  Прямо в чёрную высь - так, что пали бы ниц богомольцы.
  
  Для чего красота эта в сонном кругу ворожит,
  Для кого она, грешная, святость свою излучает,
  Для чего она душу немую теснит,
  И так жжёт - или к жизни опять пробуждает?
  
  Мне б забыться теперь настороженным, скомканным сном,
  Мне б забыть обо всём, и не видеть своих отражений.
  Но уходят вперед, и горят чуть заметным огнём
  Неземные, прозрачные, словно живые, ступени.
   Август, 1978. Бобруйск.
  ---------------------------
  _____________________________
  
  
  Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
   Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
   Автор вывез в изгнание около 26-ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9-ти-томного - 1982 г., и 6-ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
   В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
   С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
   Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
   После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
   Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
   Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
   Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
   О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
   О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
   В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу "Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
   На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю (Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю-Тюб - youtube.com/@robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/KyHYzOl-xQY , youtube.com/watch?v=94Ac0OAZBAs, youtu.be/dGKy0yCkKnQ , youtube.com/watch?v=D2A4RWaDggQ&t=148s , youtube.com/watch?v=eCyavxkENF0 , youtube.com/watch?v=ym0uqTz_poo , youtube.com/watch?v=eDdh3Fg-H6s , youtube.com/watch?v=mrMikJVDC60, youtube.com/watch?v=_lLdndynze4 , youtube.com/watch?v=VODlm7l4MNY , youtube.com/watch?v=5B8k5H2zKzs , youtube.com/watch?v=E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" (Caterpillar) - youtu.be/qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/watch?v=BDrhptcbfwE&t=48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/watch?v=Ctx2sm4ZnAI).
  
   Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке "The Punitive Health Care".
  
   Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust (London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad (London, 2002, на англ. яз.); в газете "Hour" (Montreal, Quebec, Canada); в сборнике "Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале "AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале "Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion (Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 (Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
   Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
   Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
   Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
   С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
   Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  
  ---------------------------
  _____________________________
  
  
  
  
  Промокшие стихи - Стихи разных лет - 18
  
  _______________
  
   Лев Гунин
  
  ПРОМОКШИЕ СТИХИ
  
  _______________
  
  _____1978_____
  
  ______________
  
  Лев Гунин
  
  из серии
  
  Стихи разных лет
  
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  ___________________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где используется автоматизация. Тем, кого заинтересовали стихи этого автора, можно порекомендовать альтернативное издание, с иллюстрациями и обложкой -
  ___________________
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то стихотворение (как правило; это касается стихов 1970-1991), написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ______________
  
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Автопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ______________
  Резкая перемена погоды, случающаяся в некоторые годы, или общая перемена климата: не проходят бесследно, не происходят без глубокого влияния на умы людей, на их коллективное сознание. Тёплая зима - с бесконечными дождями и оттепелями - в Беларуси и во многих районах европейской части России (включая Московскую область) - вызвала в обществе неосознанное "потепление": идеалистические надежды, ожидание "чудесных" перемен, демократизации, улучшения уровня жизни ("как в тёплых странах", на "Западе"). Эти наивные интуитивные представления, как эпидемия, охватили широкие слои населения, но те, кто сознавал происходящее, не разделяли подобной эйфории. И в стихах этого цикла отражено как стихийное массовое "помешательство" того времени в связи с необычно тёплой зимой, так и суровое напоминание о бренности человека и о хрупкости человеческого счастья. - - Елена Савлуцкая, Пермь. (2022)
  _____________________
  Поэзия раненой души, где каждая строфа пропитана болью и разочарованием. Стихи красивы и грустны, картины природы подчеркивают эту глубокую грусть и тоску по радости, счастью и совершенству. Потоки слов, потоки дождя омывают и кристаллизируют душу автора и читателя. Лёгкая грусть остается после прочтения, но эта грусть заставляет пристальнее вглядываться в природу и находить созвучие её музыки с музыкой души. Эта поэзия очищает, заставляет остановиться, задуматься: куда мы все спешим? Посмотри в окно сквозь капли дождя, впитай в себя прекрасный мир, дарованный нам творцом, насладись им, погрузись в него, ощути бесконечность! Эти стихи будят во мне самые тайные, природные, глубинные струны души! -- Е.М.И. (2024)
  ____________________
  Осязаемая реальность - но не лубочная; грусть - без сентиментальности; проникновенность - но без мелодрамы; притяжение - но без навязчивости; что-то очень личное - но неодолимо захватывающее типичным и типическим; живописные картины города - как будто сама присутствую там. Эти потрясающие стихи можно читать тысячу раз, и каждый раз находишь что-то новое. -- Ивлина Д. (Москва, 2024)
  ___________________
  
  
  ПРОМОКШИЕ СТИХИ
  
  
  
   стихи 1978 года
  
  
  
  
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. Машины на промокшей мостовой (...)
  2. УЧЕБНИК ПОГОДЫ.
  3 За стенами - другая даль. (...)
  4. В окне печальной улицы обрывок. (...)
  
  
  
  ПРОМОКШИЕ СТИХИ
  
  цикл стихов
   (1978)
  
  
   * * *
  Машины на промокшей мостовой.
  С утра туман, и в переулках слякоть,
  И город под окном до боли мой,
  И жизнь сочна, как апельсина мякоть.
  
  Как продолженье пальцев - телефон.
  Полоска света ночью над постелью.
  Внизу - под ноги брошенных знамен -
  Осенних листьев - вижу ожерелье.
  
  Остановить, пресечь осенний дождь,
  И тряпочкой стереть на небе тучи.
  Но солнечную краску где возьмешь,
  Когда её нам дарит Мистер Случай.
  
  И зависают тучи без дождя.
  Нахмуренное небо над домами.
  И смотрит вниз невидимый судья,
  Листая подытоженный пергамент.
   Сентябрь, 1978.
  
  
  
   УЧЕБНИК ПОГОДЫ
  
  Какая острая печаль!
  А жизнь уходит, жизнь уходит...
  И ничего уже не жаль -
  Лишь только вечноть колобродит.
  
  И лица мчат, и мчат куски
  Огромных зданий и вокзалов,
  И распростёрта тень руки
  Над лестницами праздных залов.
  
  Скользит невидимая тень
  Над каждым канувшим мгновеньем,
  Над каждым прошлым воскресеньем
  И над безлюдьем деревень.
  
  Проходят толпы сквозь стекло
  Замёрзшего от боли взгляда,
  И оползнями дышит склон
  Настигшего самораспада.
  
  И не остановить уже
  Привычным жестом дирижёра
  Ни всхлипов лающих дверей,
  Ни яростных клаксонов хора.
  
  Все мимо, врозь. Гремит парад,
  Проходят воинов шеренги,
  Листва шуршит в больших дворах,
  Мелькают краски и оттенки...
  
  А боль стоит. Не сдвинут груз
  Ни пирамид, ни мавзолеев,
  И сослагательно твердеет
  Её непознанный искус.
  
  Стене остановить вокзал,
  Как и деснице, за преградой,
  А жизнь уходит в небеса,
  И до конца её не надо.
   Ноябрь, 1978. Вильнюс.
  
  
  
   * * *
  За стенами - другая даль.
  За мыслями - другая вечность.
  Листает осень календарь,
  Его наследуя конечность.
  
  У каждой вещи есть глаза.
  У каждого предмета - зависть.
  Душа - топаз и бирюза,
  И вдохновение, и завязь.
  
  Но в ней примешано дождём
  Песка наносного и глины,
  И взвеси мутной (грязи ком),
  И прочей разной мешанины.
  
  И остается смерть и яд,
  Клинок и пуля, и могилы,
  Когда уже не говорят
  Потоки, растерявши силы.
  
  И прокажённая душа,
  Свою не зная невиновность,
  Для вечности не хороша,
  И для конечности условность.
  
  И пламя чистое об лёд
  Свои затупит зубы лезвий...
  Тяжел свинец земных невзгод,
  И невесомы губы бездны.
   Ноябрь, 1978.
  
  
  
   * * *
  В окне печальной улицы обрывок.
  Кругом плащи, и зонтики в руках.
  И женщины, свое проверив чтиво,
  В троллейбусы заходят впопыхах.
  
  Дождь пахнет грустью, и секут, как розги,
  Струй водяных потоки всех подряд,
  И проникает влага остро в ноздри,
  И улицы приносят сладкий смрад.
  
  За каплями скрываются квартиры,
  Где люди ощущают сонный быт,
  И прячутся в подъездах конвоиры,
  Когда природа голосит навзрыд.
  
  Никто не волен выпрыгнуть из тела
  В другую плоскость, где иная жизнь,
  Но, если бы душа и захотела -
  Её реальность зорко сторожит,
  
  Огородив унылыми домами,
  И непогоды выставив кольцо,
  И лучшее загнав под камень,
  И опустив решётку на лицо.
   Ноябрь, 1978.
  
  ==========================
   ______________________
  
  Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
   Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
   Автор вывез в изгнание около 26-ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9-ти-томного - 1982 г., и 6-ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
   В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
   С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник (наиболее обширный и значительный) исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
   Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
   После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
   Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
   Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
   Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
   О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
   О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
   В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу "Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
   На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю (Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю-Тюб - youtube.com/@robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/KyHYzOl-xQY , youtube.com/watch?v=94Ac0OAZBAs, youtu.be/dGKy0yCkKnQ , youtube.com/watch?v=D2A4RWaDggQ&t=148s , youtube.com/watch?v=eCyavxkENF0 , youtube.com/watch?v=ym0uqTz_poo , youtube.com/watch?v=eDdh3Fg-H6s , youtube.com/watch?v=mrMikJVDC60, youtube.com/watch?v=_lLdndynze4 , youtube.com/watch?v=VODlm7l4MNY , youtube.com/watch?v=5B8k5H2zKzs , youtube.com/watch?v=E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" (Caterpillar) - youtu.be/qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/watch?v=BDrhptcbfwE&t=48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/watch?v=Ctx2sm4ZnAI).
  
   Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке "The Punitive Health Care".
  
  
   Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust (London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad (London, 2002, на англ. яз.); в газете "Hour" (Montreal, Quebec, Canada); в сборнике "Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале "AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале "Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion (Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 (Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
   Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
   Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
   Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
   С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
   Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  
  
  ==========================
  ______________________
  
  
  
  
  
  Августовский цикл - Стихи разных лет - 19
  
  _____________________
  
  Лев Гунин
  
  
  АВГУСТОВСКИЙ ЦИКЛ
  
  _____________________
  
  Из двойного цикла стихов 1979 г.
  _____________________
  
  Лев Гунин
  
  из серии
  
  Стихи разных лет
  
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  ___________________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где используется автоматизация. Тем, кого заинтересовали стихи этого автора, можно порекомендовать альтернативное издание, с иллюстрациями и обложкой -
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Стихи без географической привязки (это касается стихов 1970-1991), как правило, написаны в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ______________
  
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фото: Виталий Гунин с первой женой, Леной Шаровой - на первой заглавной странице. (Фото его друга, Игоря Пучинского).
  ______________
  
  (...) Что я могу сказать? В Бобруйске никто так не пишет. Нелли - это ведь бывшая ученица твоей мамы? Музыкальный работник, по-моему. Симпатичная девочка. Я видел её на Пушкинской, у Левковых (если не перепутал). Мама - полька. Отец военный, бросил их или умер. В этом цикле много личного, много личных эмоций. Ты играл тогда в кафе "Юбилейное", возле парка: Ёшка на барабанах, Миша Куржалов у вас пел, а кто на саксофоне? Чтобы понять твои стихи, надо всё это представить, восстановить в памяти. Такое было время... Неповторимое... Много света и надежд. И люди немножко другие. Тут чувствуется местный колорит. И, кажется, герой твоих стихов - не совсем ты. Как бы это сказать... У тебя всё не так, как предполагает любовная лирика. Даже не знаю, как это назвать. Очень красивые стихи, и есть в них что-то такое, что западает в сердце, но тут же... как бы поточнее выразиться... выпадает, как будто то общее, что характерно для всех и для каждого отдельно, то есть, все переживания, присущие всем людям: принадлежат только тебе. Этого я нигде не встречал. Сколько перечитал поэтов... Наверное, ты так хотел с ней остаться, так желал, чтобы она принадлежала только тебе, что это отразилось на виршах. А она выскочила замуж за Диму Макаревича, твоего соседа. Кто-то скажет, что тут слишком много сложного. Кто-то скажет, что эти стихи слишком наивны. Но ни то, ни другое не [отражает] правды. Обычно люди начинают с любовной лирики, с простых, понятных чувств. Я читал твои первые пробы. Там сразу всё сразу очень серьёзно. Не по возрасту. Думаю, что сильное чувство в тебе всё перевернуло, сделало тебя на время другим человеком, вернуло тебя на годы назад, в то состояние, когда люди переживают именно такие первые потрясения. Ты восполнил здесь то, что пропустил, когда тебе было лет четырнадцать-пятнадцать. Но ведь в 1979-м году ты был уже не школьник-подросток. И тут скрыта какая-то тайна, какой-то секрет. Почему, несмотря на всё это, твой цикл произвёл впечатление: как тогда, девять лет назад? Мы повзрослели, узнали много нового, но не изменилось это впечатление. Это как фокус какой-то. Не знаю, может быть, лет десять спустя, когда ещё больше чего поменяется в жизни... Мне кажется, этот цикл так запечатлел динамику и всю особенность именно того момента, и те слова, и выражения, что были тогда в обиходе... (...) что кому-то другому, после нас, будет сложно так прочувствовать и оценить... - Аркадий Кацман, поэт. Бобруйск. 1988.
  
  
  
  
  
  
  
  
  АВГУСТОВСКИЙ
  ЦИКЛ
  
  
  
  
  
  
  
  стихи 1979 года
  
  __________________________
  
  
  
  
  
  Лев Гунин. 1979.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. ТРИ СТИХОТВОРЕНИЯ (вместо вступления).
  ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.
  РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ.
  1. 1. Две короны - розовая нить.
  2. 3. И вот мы встретились - открыто, у тебя.
  3. 5. польская водка вишнёвка (...)
  РАЗДЕЛ ВТОРОЙ.
  1. 3. Я жала безумия смог избежать.
  ЧАСТЬ ВТОРАЯ.
  РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ.
  1. 1. Я тебя лишь хочу (...)
  2. 3. Без осознания не ощутим итог. (...)
  ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ.
  1. 5. За каждый шаг, за каждый взрыв мечты (...)
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   АВГУСТОВСКИЙ ЦИКЛ
  
   (избранное)
  
  Нелле Веразуб
  
  
  ТРИ СТИХОТВОРЕНИЯ (вместо вступления)
  = 1 = (из Первой Части)
  
   4
  В мире огромном, безличном, пустом
  Мы с тобой узники.
   Только вдвоём.
  Цепью друг к другу прикованы в нём.
  Жарко сердцами друг к другу мы льнем.
  
  К стержню наружному тянется нить.
  Нам вдоль по ней ещё долго ходить.
  Долго нас будет стеречь и держать.
  Так, что безмерно мы будем страдать.
  
  Бездной откроется замкнутый круг.
  Страх опасений познаем мы вдруг.
  (Губы сомкнули мы над родником,
  Воду которого вместе мы пьём).
  
  Долго мы будем сомненья вдыхать
  И бесконечно друг друга искать.
  И из всевластия соткан венец
  Наших безумно стучащих сердец.
  
  Сквозь холодяще-безумную дрожь
  Льну я к тебе, и в меня ты идёшь,
  Чтобы нам руки покрепче связать,
  И, оставаясь, друг в друга упасть.
  
  В мире - таком, где нам выпало жить,
  Рвусь я твою теплоту ощутить.
  И, чтоб тебя мне в нём не потерять,
  Всё, что имею, готов я отдать.
  
  Только бы цепь нас держала вдвоем,
  В сердце продета - твоём и моём.
  Только бы вечно могла нас держать.
  И ничему эту цепь не порвать.
   Август, 1978.
  
  
  
  = 2 =
  
  1
  Погас мой факел. Нету мне спасенья.
  Усталый я. Смертельно я больной.
  Мне не поднять кресала вдохновенья,
  И путь утратил я, такой большой.
  
  Из глубины бездонно-чёрной кары
  Исходит плач - палач моей мечты.
  И мне святые не разрушить чары
  И не прогнать любимые черты.
  
  Меня навечно к месту пригвоздила
  Одна лишь мысль, всего лишь мысль одна.
  Но я боюсь: она меня убила.
  Ведь душу выпил я теперь до дна.
   8 ноября, 1978.
  
  
  
   18
  
  Какая тайна скрыта в декабре?
  Какой предел грядущему положен?
  И мой словесный меч мне надоел,
  С утра не вынимаемый из ножен...
  
  Всё кончено. И - полные любви -
  Две чаши - как из храма кубки с кровью;
  Ты не придёшь - зови иль не зови,
  Ограбила, бежав с моей любовью.
  
  И только в снов воде стоячей чёрной
  Твои глаза глядят из полыньи.
  И ворожбы убийственные зёрна
  В неведомую борозду легли.
   Декабрь, 1978.
  
  
  ____________________
  АВГУСТОВСКИЙ ЦИКЛ
  =================
  
  ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
  
  Р А З Д Е Л П Е Р В Ы Й
  
   1
  Две короны - розовая нить.
  Цепь из зданий - белых, освещённых.
  Мне бы окна крайние разбить,
  Вызвав вопли этим возмущённых.
  
  Ночь такая звездная сейчас...
  Фонари горят - и звёзды в небе.
  Вместе с пульсом прыгают в глазах.
  Гротом чёрный купол неба вогнут.
  
  Во дворе сиреневая муть.
  Нависают глыбами балконы.
  Под рукой трепещет сладко грудь,
  Губы приоткрыты и наклонны.
  
  Два вагончика стоят среди двора -
  Стройки неоконченной признанья.
  Возле них вертелась детвора,
  А теперь их гложет червь молчанья.
  
  В листьях шёпот сдержанный висит.
  В них слова расплавлены - так жарко.
  В окнах лампа светит - не горит.
  От неё отсвет пятном на балках.
  
  В чем загадка времени ключа?
  Повернуть - или уйти обратно?
  И фарфор девичьего плеча
  Пальцы холодит касаньем кратным.
  
  Где найти тот времени венец?
  Сызнова начать? Или вернуться?
  Отзвуки народов и сердец
  Нашими сердцами громко бьются.
  
  Ночь висит, молчит, и мне сейчас
  Слёз найти распахнутые двери,
  Если только мне в последний раз
  Тетива молчания поверит.
   Август, 1978.
  
  
  
   3
  
  И вот мы встретились - открыто, у тебя.
  Не на скамейке, а в твоей квартире.
  В окне балконном время наугад.
  И чтец ласкает струны польской лиры.
  
  Стареют города, печёт асфальт,
  От зноя раскалённый, разогретый,
  И на руках твоих то лак, то тальк,
  А ты - Одетта - в новое одета.
  
  На тему Баха с ленты рок-певец
  Неистовствует языком Шекспира,
  И Милоша одушевлённый чтец
  Доносит к нам из боннского эфира.
  
  Мой дух захватывает только от того,
  Что ты принадлежать теперь мне можешь:
  Твоей главы особенный наклон,
  Твоё лицо с безумно нежной кожей.
  
  Я стал двойным, как звёзды-близнецы,
  Двойная жизнь, твоею наполняясь,
  В себе несёт загадочные "ци",
  Во вне зачав загадочное "дао".
   Август, 1978.
  
  
  
   5
  
  польская водка вишнёвка
  терпко впиталась в губы
  запах духов и воска
  сердце моё погубит
  
  как тот придумать допинг
  что не уйдет иссякнув
  чтобы твой светлый локон
  видел я и назавтра
  
  музыки и нарядов
  столик в кафе у парка
  чтобы сидела рядом
  ты и шептала жарко
  
  чтобы все не кончалась
  нить - чтоб не обрывалась
  и начинать с начала
  и приходить к началу
  
  вечно готов - ц о д е н н е -
  ради тебя и ради
  августовской сирени
  локонов белой пряди
   Август, 1978.
  
  
  
   Р А 3 Д Е Л В Т О Р О Й
  
   3
  Я жала безумия смог избежать.
  Но мне от тоски этой не убежать.
  И вслух я скажу, чтоб запомнила ты:
  Что больше всего я боюсь пустоты.
  
  Я руки твои так хотел удержать,
  Чтоб в мире огромном себя не терять.
  Но вот - ты ушла, и разбиты мечты,
  Разрушить, сломать их могла только ты.
  
  И - если б могла ты услышать о том,
  Что раз только в мире мы этом живём, -
  Тогда бы ты знала, что можно любить
  Лишь раз навсегда, чтобы верность хранить.
  
  Я знаю, чего ты не знаешь сама,
  Что, может быть, дело совсем не ума:
  Ты хочешь кому-то другому служить,
  Чтоб сердце д р у г о е предать - и разбить.
  
  А я бы хотел полюбить для того,
  Чтоб верность хранить до конца своего.
   Ноябрь,1978.
  
  
  
  ЧАСТЬ ВТОРАЯ
  
  Р А З Д Е Л П Е Р В Ы Й
  
  1
  Я тебя лишь хочу
  Я тебя лишь ищу,
  И к тебе я лечу,
  Как навстречу лучу.
  
  Мне тебя никогда,
  Никогда не забыть,
  Без тебя мне не быть,
  Без тебя мне не жить.
  
  Мне ещё только грусть
  Болью гложет бока,
  Но теперь - ну и пусть,
  Если знаю - пока.
  
  А потом лишь отчаянье -
  Каменный гость -
  В грудь вонзит уходящую,
  Белую кость.
  
  И тогда мне под небом
  Твоим не ходить,
  И тогда мне гореть
  Или смерти просить.
  
  И тогда лишь досады
  Усталый родник
  Будет бить из меня
  Словно в ночи ночник.
  
  И вся жизнь потечёт
  По другому пути,
  И угаснет мой род,
  И себя не найти.
   15 ноября,1978.
  
  
  
  3
  
  Без осознания не ощутим итог.
  Без замирания не потревожить трепет.
  Вся жизнь теперь пойдет наискосок,
  И речь осмысленная превратится в лепет.
  
  Цветы за вечность превратятся в пыль.
  Состарятся дома, где нас растили.
  И срок созреет, как Иезекиль,
  Но никогда не вздрогнут наши крылья.
  
  Ещё не в небе - мы боялись их,
  Безудержной их силы, их паренья,
  Предав их изведенью, как нарыв,
  Случайность низведя до совпаденья.
  
  И что теперь? Т ы действием смогла
  Залить ожёг сгоревших за спиною.
  А мне ничем не заглушить крыла,
  Хоть и не буду умирать с тобою.
  
  За троном Miłość прячется впотьмах,
  Не выдержав сиденья часового,
  И промокнёт её чернильный фрак
  Уже давно потерянного слова.
  
  Все совпадения, все чудеса чудес
  За нашей ленью - как бы за затменьем.
  И за спиною наших крыльев срез
  Кровавит бесполезным откровеньем.
   Ноябрь, 1978
  
  
  
   Ч А С Т Ь Т Р Е Т Ь Я
  
  5
  За каждый шаг, за каждый взрыв мечты,
  За каждое, не узнанное, счастье
  Нам суждены объятья пустоты
  И тишина, и голод, и ненастье.
  
  Так повелось. И тем, кто радость пьёт
  Безбашенно, беспечно, легкокрыло -
  Не верь, и знай, что им всегда везёт
  Лишь потому, что зло им дверь открыло.
  
  Есть правило. Что каждый новый взлёт
  Упрямо искупается паденьем.
  Не только в сердце истины оплот,
  Но в проходящей за пределом тени.
  
  Не на пути томит и страшен рок,
  Но на распутье, что неотвратимо.
  И каждый шаг, как колокол в висок.
  И каждый миг - как жизнь - проходит мимо.
  
  Есть только свет во тьме пустых надежд,
  Где вспышка угрожает - как и сумрак,
  И, вырастая из своих одежд,
  Окутаешься облаком безумий.
  
  И мир прогнётся под твоей стопой,
  Твоей неправотой обременённый,
  И тяжестью огромной я с тобой
  На валуне гигантском обагрённом.
   Январь, 1980-1986.
  
  ==============
  Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
   Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
   Автор вывез в изгнание около 26-ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9-ти-томного - 1982 г., и 6-ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
   В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
   С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
   Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
   После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
   Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
   Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
   Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
   О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
   О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
   В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу "Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
   На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю (Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю-Тюб - youtube.com/@robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/KyHYzOl-xQY , youtube.com/watch?v=94Ac0OAZBAs, youtu.be/dGKy0yCkKnQ , youtube.com/watch?v=D2A4RWaDggQ&t=148s , youtube.com/watch?v=eCyavxkENF0 , youtube.com/watch?v=ym0uqTz_poo , youtube.com/watch?v=eDdh3Fg-H6s , youtube.com/watch?v=mrMikJVDC60, youtube.com/watch?v=_lLdndynze4 , youtube.com/watch?v=VODlm7l4MNY , youtube.com/watch?v=5B8k5H2zKzs , youtube.com/watch?v=E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" (Caterpillar) - youtu.be/qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/watch?v=BDrhptcbfwE&t=48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/watch?v=Ctx2sm4ZnAI).
  
   Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке "The Punitive Health Care".
  
   Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust (London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad (London, 2002, на англ. яз.); в газете "Hour" (Montreal, Quebec, Canada); в сборнике "Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале "AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале "Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion (Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 (Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
   Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
   Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
   Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
   С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
   Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  
  ==============
  
  
  
  
  
  Вспышка - Стихи разных лет - 20
  
  ______________
  
   Лев Гунин
  
  ВСПЫШКА
  
  ______________
  
   стихи 1979
  
  ______________
  
  
  из серии
  
  Стихи разных лет
  
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то стихотворение (это касается стихов 1970-1991), как правило, написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ______________
  
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Автопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ______________
  
  Бывают моменты, когда сознание человека озаряет как бы вспышка, и тут же становятся понятны формулы, над которыми безуспешно бился неделями, или философские идеи, которые никак не удавалось понять. Такое озарение приходит как бы свыше, и - во времена религиозного фанатизма - его называли "откровением". Тот, на кого "снизошло" откровение, начинает видеть мир по-другому, замечать то, что другим редко пришло бы в голову. Эти четыре стихотворения - именно такая вспышка, озарившая двойственную природу нашего мира, с его неразрешимыми противоречиями, заставляющими рассматривать его как "иллюзион" реальности, за которым скрываются грозные и непроницаемые силы, поместившие нас в этот абсурдный континуум, где жуткое переплетается с родным и любимым.
  
  
  
  
  ________
  
  Содержание:
  1. Окончен день (...)
  2. линий тончайших кольцо (...)
  3. Продмаг. Больница. Переход подземный. (...)
  4. я сделал свой выбор ещё до рожденья (...)
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ВСПЫШКА
  
  
  
   стихи 1979 года
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Лев Гунин
  
  
   ВСПЫШКА
  
   Из книги "Избранные стихи 1979-го года"
  
  
   * * *
  
  Окончен день. И даль неумолима.
  Над белым миром белый небосвод.
  Зачем идём? Зачем проходим мимо?
  Зачем в себе всё знаем наперед?
  
  Как изменить? И как в избе старинной
  Всё охватить, объять нутром всё то,
  Что на стекле подошв летит лавиной -
  И в пропасть увлекает за пальто?
  
  Погиб порыв. И нет концу начала.
  Как всё вернуть? Как всё восстановить?
  Моя тетрадь к кому на стол попала?
  Кому, как жизни, эти мысли стричь?
  
  Как пережить несносный час разлуки?
  Как пережить жестокой казни яд?
  Мои стихи чужие топчут руки,
  Страницы дорогие теребят!
  
  Бесценный дар. И выше, и бесценней,
  Чем жизнь моя и злая жизнь того,
  Кто стал причиной вздыбленной потери,
  Обманом и коварством взяв его.
  
  Москва.... Сей остров рабства и печали.
  Моя тетрадь, как искра боли в нём.
  Кому её, кому её отдали,
  Где этот дар, что жёг меня огнем?..
  
  Когда и как с шакальей дрожью грифы
  Набросились на листопад страниц,
  И заперли в глубоком сейфе сильфов
  Святое пенье иволг и синиц.
  
  Там лица, взгляды, в ночи разговоры.
  И дым, как флер, и флер, как сумрак, там,
  И люди там, ушедшие за горы
  Дороги смерти в грозный час, впотьмах.
  
  И дни, и ночи, и шаги на стыках
  Таинственных и судеб, и времён.
  И вечный скол, и побежденных крики,
  И жизни суть, и белый Орион...
  
  И новый смысл встает над небосводом,
  Встает светилом кованым, кровав,
  Потерянными смыслами свободы,
  Утраченными сумерками став....
  
  Но всё, что обретается потерей,
  И части неспособно заменить
  Казнённых жизней, усечённой веры
  И тех, сильней кого не может быть.
   Октябрь, 1979.
  
  
  
   * * *
  линий тончайших кольцо источается бездной
  ночь беспроглядная светом обдаст из подъезда
  шорохов лающих глухо гудит мышеловка
  эхо копыт лошадиных вдоль улицы носится ковко
  
  не продохнуть и не выдохнуть в воздуха призрачном варе
  нет ни людей ни машин... и в носатой густой тишине
  до возвращения слухом в загадочный звуков виварий
  словно паришь в сизом воздухе на теневой стороне
  
  ставни на окнах... и в дальнем конце переулка
  сад за забором в таинственный сон погружён
  россыпь шагов от преград отражается гулко
  и каждый дом в своём собственном мире времён
  
  и - на границе вселенной домов деревянных -
  из бесконечных проулков на свет выходя
  чувствуешь эту мелодию жизни обманом
  и ощущаешь пророчеством первые капли дождя...
  Осень, 1979.
  
  
  
   * * *
  Продмаг. Больница. Переход подземный.
  Страницы быта в нашей книге грёз.
  И прошлого синеющие вены.
  И будущего жалящий мороз.
  
  Куда ни ступишь - всюду окружает
  реальности прозрачная тюрьма.
  И только единицы это знают:
  то, что других могло б свести с ума.
  
  Но эти стены - наша повседневность -
  милей всего... Когда не станет нас,
  всё поглотит незримых глыбей бездна,
  нас чутко сторожащая сейчас.
   5 октября, 1979.
  
  
  
   * * *
  
  я сделал свой выбор ещё до рожденья
  не быть "деловым" и не стать деловым
  и мне наплевать на расхожие "мненья"
  на спеси мираж и тщеславия дым
  
  меня не заманишь ни бренным металлом
  ни всеми посулами сладких утех
  в коровник "талантов" измазанный калом
  в отстойник коварства где "школа для всех"
  
  дельцы и банкиры - отродье из бездны
  в которой скопилась вся грязь всех миров -
  антенны свои наставляют скабрезно
  своих оппонентов ища и врагов
  
  и знаю: запрут меня в келью глухую
  отрезав от мира и схиме предав
  но ихний устав всё равно не приму я
  не буду служить им, ничтожеством став
  
  и - если мой голос никто не услышит:
  таков будет Бездны вердикт роковой
  за то что с рожденья по духу я выше
  за то что - по выбору - я не такой
  
  и каждый из этих исчадий геенны
  в какой-то момент осознает всю суть
  своей сатанинской природы и скверны
  когда доведётся навеки уснуть
  
  не важно - "за сколько" - когда - это будет
  но каждый из извергов отдал бы всё
  чтоб только вернуться к порядочным людям -
  когда час наступит - когда припечёт
  
  но поздно... забьют невесомые крылья
  неведомых сил... и Природы кольцо
  сожмётся на горле адептов насилья
  из них исторгая чудовищный стон...
   3 ноября 1979.
  
  _______________________
  
  
  
  Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
   Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
   Автор вывез в изгнание около 26-ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9-ти-томного - 1982 г., и 6-ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
   В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
   С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
   Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
   После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
   Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
   Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
   Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
   О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
   О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
   В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу "Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
   На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю (Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю-Тюб - youtube.com/@robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/KyHYzOl-xQY , youtube.com/watch?v=94Ac0OAZBAs, youtu.be/dGKy0yCkKnQ , youtube.com/watch?v=D2A4RWaDggQ&t=148s , youtube.com/watch?v=eCyavxkENF0 , youtube.com/watch?v=ym0uqTz_poo , youtube.com/watch?v=eDdh3Fg-H6s , youtube.com/watch?v=mrMikJVDC60, youtube.com/watch?v=_lLdndynze4 , youtube.com/watch?v=VODlm7l4MNY , youtube.com/watch?v=5B8k5H2zKzs , youtube.com/watch?v=E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" (Caterpillar) - youtu.be/qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/watch?v=BDrhptcbfwE&t=48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/watch?v=Ctx2sm4ZnAI).
  
   Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке "The Punitive Health Care".
  
   Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust (London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad (London, 2002, на англ. яз.); в газете "Hour" (Montreal, Quebec, Canada); в сборнике "Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале "AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале "Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion (Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 (Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
   Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
   Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
   Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
   С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
   Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  
  _______________________
  _______________________
  
  
  
  
  
  
  Дневник рядового солдата - Стихи разных лет - 21
  
  
  _______________________
  
  Лев Гунин
  
  из серии
  
  Стихи разных лет
  
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  _______________________________
  ДНЕВНИК РЯДОВОГО СОЛДАТА
  
  _______________________
   стихи 1979
  _______________________
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то (это касается стихов 1970-1991), как правило, стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ______________
  
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Автопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  _____________
  
  Несправедливость и социальное неравенство как некие вечные категории изначального уродства бытия, обусловленного смертностью человека, устройством его сознания, и всем тем, что изначально заложено в наше существование природой или богом, проникают - как ржа, трещины, или токсичные вещества - в самые изолированные уголки нашего самосознания, вызывая либо смиренную покорность, либо волю к борьбе и протесту. В этом цикле на первое место выдвигается важность нашего личного выбора: выбора хотя бы не участвовать во всеобщем умопомешательстве, сделавшись воином-одиночкой, рядовым солдатом, который сознательно не желает подниматься по социальной лестнице, защищая своё право не убивать, не попирать, и не третировать на личном, индивидуальном уровне.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ДНЕВНИК
  РЯДОВОГО
  СОЛДАТА
  
  
  
   стихи 1979 года
  
  
  
  ______________________________________________________________
  
  
  
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. Под солнцем скованные дали (...)
  2. Чужая жизнь, чужая жизнь (...)
  3. Развесит на нитях троллейбусов влажные штанги (...)
  4. Всё спит. На землю льётся чуть вода. (...)
  5. Чёрный конверт. (...)
  6. Запах дешёвых духов. (...)
  7. Мы теряем свои иллюзии (...)
  8. Запахло ножами (...)
  9. НЕБО
  10. ПОСЛЕДНИЙ ЗАЩИТНИК
  11. СОЛДАТЫ.
  
  
  
  
  
  
  ДНЕВНИК РЯДОВОГО СОЛДАТА
  
   * * *
  Под солнцем скованные дали,
  Дома блестят и скаты крыш,
  О, если б все вокруг узнали,
  Что ты ещё в дороге спишь!
  
  Проснёшься с бешеным испугом,
  Себя уже не узнаёшь,
  И только снова круг за кругом
  Тугую темень жадно пьёшь.
  
  И то, что было - всё пропало,
  И то, что будет - всё пройдёт;
  Не отделить конца-начала;
  Конца-начала не найдёшь.
  
  И только сон, что предназначен
  Тебе (а, может, никому) -
  Тебе кольцом единым схвачен,
  И открывается сквозь шум.
  
  И всё, что было, превратилось
  В безмолвный чад Небытия!
  Как знать, что прошлое не снилось,
  Что я - и я: всё тот же я?
  
  И ничего уже не знаешь
  О том, что снил - или не снил,
  И только сердцем ощущаешь,
  Что ты не здесь когда-то был.
  
  И вдруг в себе переступаешь
  Черту, которую таишь,
  И всё-таки ещё не знаешь,
  Ты спишь - или уже не спишь.
   Апрель, 1979. Бобруйск - Глуша.
  
  
  
   * * *
  Чужая жизнь, чужая жизнь...
  И так и хочется напиться.
  Ты к этим не принадлежишь;
  И вечность безоглядно мчится...
  
  Трамваев жёлтых низкий звук -
  И уходящих, и идущих.
  И всплеск, похожий на испуг,
  И мост, похожий на идущих.
  
  В забеге каменных дверей
  Людей влекомая знакомость,
  И среди голых фонарей
  Наклонных улиц невесомость.
  
  В каком-то скомканном бреду
  Весны промозглая усталость.
  И снег как будто не в ладу
  С раскисшей кашей тротуаров.
  
  Бурлит толпа у фонарей,
  У остановок жёлто-красных;
  Сквозняк - движенье из дверей;
  И сизый пар от плотной массы.
  
  Свет в мокрых тротуарах; свет
  В трамваях, лужах и киосках;
  А будто бы чего-то нет,
  Чего-то напряжённо просят...
  
  Открытки за стеклом витрин,
  Пальто и сапоги, и шапки,
  И бытом дышит от кабин,
  Где телефонов трубки-лапки.
  
  А в скверах влаги пустота
  Упорным блеском вдоль дорожек,
  И в лицах та же красота,
  Что быть другой уже не может.
   Апрель, 1979. Ленинград.
  
  
  
   * * *
  
  Развесит на нитях троллейбусов влажные штанги
  Знакомое утро в проёме окна верхового,
  И змеи с экрана свернутся кругами, как шланги,
  И тусклый фарфор за стеклом, и гарцинии снова.
  
  Внизу, на проспекте, автобусы, люди, машины,
  И мёрзнут киоски под белым крылом снегопада,
  И кажется вечным движение этой лавины,
  И Город, как Вечность, стал слепком эпохи разлада.
  
  Огромный аквариум в спальне надменно тревожен,
  И рыбы немые в нём плавают, двигая жабры,
  И холодно мне, хоть свободен я и не стреножен,
  И тельце ключа на ладони внушает мне храбрость.
  
  Но некуда мне ни идти, ни податься рассудком,
  И толстых томов я не трогаю и не читаю,
  Безвыходно в доме сижу почти целые сутки,
  Смотрю на проспект, или думаю, или вздыхаю.
  
  И россыпь огней пролегла в предвечернем тумане,
  Столпились машины на дальних больших перекрёстках,
  И ключ притаился, как змей-искуситель, в кармане,
  И сжалась решимость, и спряталась в ночи напёрстком.
   Апрель, 1979. Ленинград.
  
  
  
   * * *
  Всё спит. На землю льётся чуть вода,
  Чуть снег. И всё её тревожит.
  Уснуло всё как будто навсегда,
  И сон такой на смерть висит похожий.
  
  В углу стенаёт чёрный человек.
  Вниз по его лицу стекают слёзы.
  А голос бьёт, и рвёт на части свет,
  И ощущаем холод мёртвой кожей.
  
  Ладоней тысяч пух под головой, -
  Кроватей, раскладушек и подушек.
  И мрак висит, как ваты клок сырой,
  Как блеском лезвия зловещий мир наружный.
  
  Страна! Проснись! Взгляни! Узри меня!
  В глазах Твоих людей так много горя.
  Привстань с колен, и, бдение храня,
  Прислушайся к ночному плеску моря.
  
  Твой мир опасен. Кто в таком не спит -
  По простыне опасностей шагает,
  Которые ночь бережно хранит,
  Идущему навстречу высылая.
  
  Цепочки, щеколды, глазки, замки, крючки:
  Всё на зацепе, всё вас укрывает,
  Но не спасёт ничто вас от тоски,
  И от у г р о з ы вас не защищает.
  
  И внешний мир ползёт из всех щелей,
  Зловещим смыслом в мысли проникает.
  Он властью тьмы для всех простых людей,
  Рабами сделав, разум их пытает.
  
  Вот "Раф" проехал. В нём шофёр сидит.
  Он не шофёр, он - это босс подпольный,
  Он снимет шкуру с каждого, кто сыт,
  А тех, кто голоден, на фарш отправит в штольню.
  
  Сычи-партийцы, боссы-торгаши:
  Всю подноготную раба любого знают,
  Для них все люди - это барыши,
  Что в их кошель вдоль улицы шагают...
  
  А мы - идём (Мы - путники в ночи) -
  По тротуарам, плиточным паркетам.
  Весь мир угрюм. Насупился - молчит.
  Лишь тот, кто в нём не спит, узнает это.
  
  Киоск. Ворота. Здесь любви ковчег.
  В корявых пальцах косточки забора.
  Кто умер? Кто здесь был в последний век?
  Кто здесь уснёт - и не проснётся - скоро?
  
  Кровавый дым. Сей дым всегда кровав.
  В саду нездешнем будка над обрывом.
  В тиши наклонной спит плетенье трав,
  Сплетенье душ, сплетенье тел нарывом.
  
  Автобус в поле. Мы внутри сидим.
  Наш путь петляет. Домики. Штакеты.
  А тут, внутри, повис прозрачный дым;
  Билеты-палочки и деньги-кастаньеты.
  
  Забор высокий. Улица юлит.
  Начала нет. Конец забылся просто.
  А там, внутри, дрожит, бурлит, сипит,
  И люди жизнь погнали на погосты.
  
  В кладовке ванна. Крови - по края.
  Чья голова из центра вылезает?
  Тот, кто лежит в ней, может быть, и я.
  На лбу рука, что бережно ласкает.
  
  Как дебри сны. Но шелест истин в них.
  Реальность хуже. Даром что реальна.
  В трухлявых душах, скользких и нагих,
  Рассвет того, что горше тьмы астральной.
  
  Натянутой струной дрожит обман.
  Струна не рвётся: для того и свита.
  В безглазых лицах - вонь и чистоган.
  И каждое дыхание - корыто...
  
  Костлявы руки. Нож играет в них.
  Чуть что - и в ход. Спасайся, люд! спасайся!
  Но лезвия, что прут из душ людских,
  Острее всех. Их больше опасайся...
  
  Нож под лопаткой. Тут уж не помочь.
  Кровь запеклась. Её почти не видно.
  О, как страшна, как зыбка эта ночь,
  И как в такой не спать и спать обидно!
  
  Зловещий смысл. Зловещий смысл зловещ.
  Мы отрываемся. Друг друга мы теряем.
  Вот - ты один. Средь сотен тысяч плеч
  Идёшь-бредёшь ты - их не замечая.
  
  А нам ещё идти. Идти, идти...
  Конец ли будет этой ночи страшной?
  Когда итог безвестного пути,
  И где рубеж сегодняшне-вчерашний?
  
  Коптится свет. Закопчен этот мир.
  Коптятся лики, свечи и квартиры.
  Налётом копоти покрыт яхонт, сапфир,
  И золото как будто из сортира.
  
  Тупая мгла! Докуда нам терпеть?
  И как забыть о том, что дышит серой?
  И страшно жить, и страшно умереть,
  И страшно быть под этой ночи скверной.
  
  Как выйти к ним на не пропахший зов?
  Как распознать? И где посторониться?
  В глаза, как резкий луч, бьёт блеск оков,
  И дикий голос продолжает сниться.
  
  В резерве этой вязкости ночной -
  Мы, не имея сил остановиться, -
  Идём - и ждём, весь путь заняв собой,
  Несчастья, продолжающего длиться.
  
  И мочи нет одуматься во тьме,
  Хоть что-то совершить, чтобы очнуться,
  И свет в оцепенения тюрьме
  Фатально замкнут в пыльный прах минутный.
   Июнь, 1979.
  
  
  
   * * *
  Чёрный конверт.
  Почему он чёрный?
  Потому что чёрная милость.
  Потому что черна эта боль.
  Я сегодня получил весточку из того мира,
  Из которого чёрные цветы давно не являлись
   с приветом.
  Этот мир находится з а моим сердцем.
  В чёрном конверте находится его часть.
  
  Возьми горсточку того пепла.
  Дунь на ладонь, на которой покоится его горсть.
  У меня в сердце чёрные струны;
  Они колеблются в такт с чёрной печалью.
  И чёрная магма застывает на обломках страсти,
  Потому что в душе чёрная-чёрная ночь.
  
  Откуда же этот конверт? такой чёрный?
  Не из мира ли, где белое этого мира
   заменяется чёрным?
  Не из прошлого ли,
   уже сгоревшего
   и ставшего
   чёрной чертой?
  
  Но во мне он отзывается глухим ударом,
   изменчивым током:
  Сейчас случилось то, от чего не закрыться,
  Получена весть о непоправимом,
  Только теперь: трубный звук -
   печать
   необратимости -
   приговор судьбы.
  
  И чёрный конверт - он лежит свидетельством
  Того антимира,
  И вопрошает в темноте своей чёрной
  Души
  О том, что за боль вызвала его к жизни,
  О том, что за горе пылает чёрным
   пеплом
  в тишине, за тонкой и запаянной дверцей -
  Во мне.
   Сентябрь, 1979.
  
  
  
   * * *
  Запах дешёвых духов.
  Ожидание тёплого мига.
  Искушение плоти, готовой в мгновенье упасть.
  Мне оно напомнило ушедшее и давно забытое:
  Занавески цветные на окнах,
  Часы с гирьками, которые не надо накручивать,
  Бритоголовые головы,
  Тесноту и торжественность,
  Когда в парикмахерскую набилось много людей,
  И трудно дышать,
  И когда - после мороза - это навевает
  Настроение праздничной сутолоки и веселья.
  
  
  Мир далёких времён.
  Покрывало уютное Лета.
  Теплота этих дней.
  И заботливо гладит рука.
  Так нечаянно просто нагрянет.
  И трагедии невозвращенья
  Нет ужасней для этих людей.
  
  Пустота. Как не схватишь - но вырвется.
  И песок времени сквозь пальцы уходит.
  Песочные часы, как и часы с гирьками,
   недаром поставлены.
  Отмеряют они
  И то, что уйдёт,
  И Т О, что УХОДИТ.
  
  Дорогие, родимые, близкие
  мне времена!
  Где вы лик свой оставили?
  Где ваш нелинованный след?
  
  Мы уподобляемся вилам и волкам.
  Мы бродим, воя, по пустыням страстей.
  А оно ступенями, гардинами чистыми
  Стучится в наши сердца:
  Отоприте, отоприте, люди!
  
  О, если бы прошлое могло говорить!
  Оно рассказало бы
  О кознях коварных, о нечестности,
  О желанье убить.
  Но только безукоризненно чистым,
  Священным властно оно над людьми,
  Только священное вырвется
   в глубины
   грядущего,
  В самую суть его мчащихся дней.
  
  Но тем более жаль его - того, что прорвалось
  (И своей чистотой приблизилось к Вечности).
  И так наго и беззащитно его обнажённое
   в беге плечо.
  
  В меня слезливостъ не просится.
  Но верность и дух,
  То серьёзное, верное,
  То, для чего мы живём
  (Базарные ворота, балаган с мотоциклом,
  Отблеск света в детстве над кроватью),
  В целом и в части
  Помогает нам пережить
  То, что потеряно, и то,
  Что мы теряем
  День ото дня,
  О, жестокость времени,
  Охваченного кольцом беспощадности.
  
  Дорогие, родимые, близкие
  мне времена!
  Почему я не остался в вас?
  Почему я не смог задержаться Т А М?
  О, зачем я не остался в вас Т Е М,
  Прежним ТЕМ, кто умрёт, оставаясь?!
  
  Витиевато сплетённая, прочно сплетённая бечева.
  Уходящая в чёрную пустоту,
  В пустоту, из которой она свешивается к нам,
  Сюда, на полуосвещённое (как бы кругом) пространство.
  
  Мне остаётся только ждать наедине с ним,
  Наедине с помощью, в надежде на ангела,
  Который может и запоздать.
  И, когда уже не будет сил для дыхания,
  Когда горе обрушится со всех сторон,
  Во всю силу своих четырёх рук с молотом,
  Прошу вас: смилостивитесь,
  задержитесь на какие-нибудь
  двадцать четыре часа,
  Побудьте сначала,
  если даже не останется
  времени до непреодолимой
  черты,
  сгоревшей узкой полоски
  между началом
  и концом.
  Навсегда.
   Октябрь, 1979.
  
  
  
   * * *
  
  Мы теряем свои иллюзии,
  Как деревья избавляются
  От листвы.
  
  И вот мы стоим голые,
  Шероховатые,
  Со своими стволами
  И сучьями.
  
  Но в этом обнажённом стоянии
  Вся суть утраченной нами
  Листвы,
  Что воспламенится весной
  Новыми зелёными листьями.
  Чтоб уже умудрённостью и спокойствием
  Пролить на землю
  Первые капли
  Свежей новой
  Росы...
   Ноябрь, 1979.
  
  
  
   * * *
  
  Запахло ножами.
   Лезвием.
   Острием бритвы.
  Глотательный рефлекс сузился до ребра кинжала.
  Остро отточенное, оно осязаемо в горле.
  Его вкус ощущается на
  языке и губах.
  Я сегодня не сел в тот поезд.
  В поезд, который увёз бы меня в сверкающий мир.
  Подальше от опасности;
   подальше от
  Дула глаза и лезвия финки, глядящего в спину.
  Я поддался минутной слабости,
  сиюминутной
   лени,
  Примёрзшей боязни путешествий,
  нежеланию лезть в воду
  Перемены места, времени и размера.
  Я совершил непростительную ошибку.
  Я не сумел разобраться в своих сенсорных про-
   цессах,
  не раскусил интуиции,
  Подсказывающей ехать
  И призывающей меня остаться.
  Долг выполнить легче, чем волю предвидения.
  Обманчивый долг яснее воли предвидения.
  Эй, вы, кому будет дано право выбора!
  Не жалейте затраченной усталости, начатой
   работы и хруста бумажек!
  (Если нет на них следов пролитой крови невинных.)
  
  Как искупить свою вину?
  Как изменить ход событий,
  Которые надвигаются
  По моей собственной тупости.
  Я оказался слабее,
  Слабее, чем должен быть тот,
  Кто вступил в неравный бой
  с трухлявой частью рода человеческого.
  Слабее... слабее, чем...
  И вот теперь эта слабость готовит удары мне
  В спину.
  О, почему я не сел в тот поезд?!
  Теперь он уходит, и нет меня в нём...
  Да ведь это м о й поезд!..
  У каждого в жизни свои поезда,
  В которые нужно забраться вовремя,
  Без оглядки на то, что оставил,
  На то, что останется,
  что будет оставленным
  (Или с оглядкой даже),
  В несущиеся со скоростью света,
  Со скоростью времени;
  А ты - внутри и во времени, -
  Не замечая, что движется поезд,
  Что движется Время.
  И только когда оно убегает,
  Ты замечаешь,
  Что оно живое,
  Что оно есть,
  Что ты был там,
  А теперь тебя там уже нету.
  Что может быть больнее этой утраты,
   непоправимой ошибки?
  Что может быть хуже, когда замечаешь,
  что было что-то, а теперь его нет -
   и уже никогда не будет,
  Когда замечаешь эпоху, которая была ещё
   секунду назад, и вот - её нет,
  Её не вернешь, как не вернуть ушедший
  И стучащий сейчас по рельсам (где-то под Минском) поезд;
  А я остаюсь; и мне не вернуть возможностей,
  Как не остановить течение времени, удаля-
   ющего меня от шанса..
  ...............................
  А прошлое вернулось.
  И стоит с секирами у моего изголовья,
  Улыбающееся
   силами, которые я победил,
  Но которые мне теперь не осилить,
  В то время, когда мной уже не управляет удача,
  И когда от меня отвернулась уверенность:
  силами, которые, как стервятники, кружат надо
  мной,
  Над вершиной моей ледяной высоты,
  Высматривая добычу, готовясь к атаке,
  Чтобы камнем упасть вниз,
  Ударив меня,
  Увлекая вместе с собой в неизмеримую бездну,
  Туда, откуда уже никогда не подняться
  и куда уже не долетит
  самый сильный стук вагонных колёс.
   Ноябрь, 1979.
  
  
  
   НЕБО
  мы в небо смотрим думая о нём
  когда мы лишь на небо уповаем
  но вспыхнет небо атомным дождём
  за то что мы его не защищаем
  
  за то что караваны бороздят
  летающих канистр его просторы
  за то что трубы смрадные дымят
  загаживая облачные горы
  
  но самый мерзкий и токсичный смрад
  исходит от идейных плутократов -
  от тех жрецов которые в сто крат
  страшнее скал что их кагалом взяты
  
  и там где точка низшая земли -
  как жуткая клоака преисподней -
  они свой табор мерзкий развели
  желая быть у бога ада сводней
  
  и к небу лицемерно вознося
  открыто кровожадные молитвы
  они так закоптили небеса
  что отравили землю хуже цитвы
  
  оттуда меч карающий несёт
  напасть на наши ханжеские царства
  и распря мировая к нам идёт
  от колдунов пустынь - от их коварства -
  
  за то что небо от их чёрных душ
  мы праведным щитом не защитили
  за то что сразу щупальца их нужд
  из жадности своей не отрубили
  
  и встанут грибовидные дымы
  как демоны пустынь по всей планете
  и всех накроет катастрофа тьмы
  за что мы все перед собой в ответе
  
  и плюнет небо в нас тогда огнём
  нас - поросль паразитов - измельчая -
  и канет в бездну всё чего мы ждём
  нам не суля ни ада и ни рая
   19 ноября, 1979.
  
  
  
  ПОСЛЕДНИЙ ЗАЩИТНИК
  воин последний
  в крепости этой
  я не наследник
  древних обетов
  я не губитель
  древних традиций
  я не носитель
  гордых амбиций
  я не ваятель
  капищ спесивых
  я не создатель
  новых активов
  всё что мне нужно
  всё чем дышу -
  жизни окружность
  розовый шум
  леса качели
  зелени рай -
  чтоб воды шумели
  чтоб был урожай...
  чтоб человеком
  был человек:
  век за веком -
  навек... навек
  не автоматом
  не куклой из света
  не делегатом
  злого завета
  но наступает
  неведомых козней
  силища злая
  распрей и розней
  войско скелетов -
  рабов машины -
  в крепости этой
  до половины
  и разрушает
  башни и стены
  и разрезает
  реки как вены
  и выжигает
  леса и пашни
  не оставляя
  следов даже наших
  и подменяет
  живые посевы
  чёрною стаей
  пластика плевой
  и замещает
  земные строенья
  вечной тюрьмой
  электронного бденья.
  Ноябрь, 1979. Минск - Январь, 1980, Молодечино.
  
  
  
   СОЛДАТЫ
  когда прольётся небо огненным дождём
  и головы к нему не повернутся
  когда останется крупица всех во всём
  и времена - как кровь - в клубок свернутся
  тогда не будет разницы ни в чём
  и всех на свете время уравняет
  и станут братья все в последний свой подъём
  солдаты рокового урожая...
  осталось мало... близится тот час
  лет пятьдесят - не больше - нам осталось
  так наша злоба победила нас
  толкая в нас губительное жало
   Ноябрь, 1979.
  
  ===========================
  
  
  
  Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
   Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
   Автор вывез в изгнание около 26-ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9-ти-томного - 1982 г., и 6-ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
   В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
   С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
   Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
   После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
   Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
   Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
   Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
   О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
   О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
   В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу "Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
   На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю (Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю-Тюб - youtube.com/@robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/KyHYzOl-xQY , youtube.com/watch?v=94Ac0OAZBAs, youtu.be/dGKy0yCkKnQ , youtube.com/watch?v=D2A4RWaDggQ&t=148s , youtube.com/watch?v=eCyavxkENF0 , youtube.com/watch?v=ym0uqTz_poo , youtube.com/watch?v=eDdh3Fg-H6s , youtube.com/watch?v=mrMikJVDC60, youtube.com/watch?v=_lLdndynze4 , youtube.com/watch?v=VODlm7l4MNY , youtube.com/watch?v=5B8k5H2zKzs , youtube.com/watch?v=E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" (Caterpillar) - youtu.be/qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/watch?v=BDrhptcbfwE&t=48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/watch?v=Ctx2sm4ZnAI).
  
   Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке "The Punitive Health Care".
  
   Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust (London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad (London, 2002, на англ. яз.); в газете "Hour" (Montreal, Quebec, Canada); в сборнике "Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале "AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале "Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion (Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 (Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
   Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
   Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
   Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
   С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
   Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  ___________________________
  ___________________________
  ___________________________
  
  
  
  
  Записи на стекле - Стихи разных лет - 22
  
  
  ===========================
  
   Лев Гунин
  
  ЗАПИСИ НА СТЕКЛЕ
  
   1978 - 1979
  
   стихи
  
  _____________________________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то стихотворение - 1970-1991 г.г.)., как правило, написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ______________
  
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотография Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото сына (Льва Гунина) - на первой заглавной странице.
  ______________
  
  Тайны этого мира, в котором доминируют человеческие хищники, и который управляется из невидимых сфер слугами зловещего незнаемого, объединёнными в секретные общества и корпоративные банды, воспринимаются непричестным к оргии зла сознанием как неизбежно сопутствующие осколкам счастья, любви и верности, по которым, как по неким поплавкам переступает сознание морально вменяемого человека по безбрежной трясине бытия.
  ___________________________
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. ЗАВТРА.
  2. За ухом еле видимый разрез (...)
  3. ЗАПИСИ НА СТЕКЛЕ.
  4. КАТЕГОРИИ ДВА.
  5. ОДИНОЧЕСТВО.
  6. ПОКУШЕНИЕ.
  7. В голубых глазах твоих (...)
  8. Карасёву Мише. Мир - он как ворон. Хочет быть черней. (...)
  9. Михаилу Аксельроду. Ты проник в сердцевину наследий (...)
  10. Карасёву Мише (Карасю). Кто может, кто знает, кто хочет?
  11. АБСТРАКТ.
  12. РАССТОЯНИЯ.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ЗАПИСИ
  НА
  СТЕКЛЕ
  
  
  
  
  
  
  
  
  стихи 1978-1979 года
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Из цикла стихов
  
  "ЗАПИСИ НА СТЕКЛЕ"
  
  
  
  ЗАВТРА
  
  Ни вчера, ни сегодня не выжать ни капли из грез.
  Пересохли ручьи; выжег зной и траву, и деревья.
  И шипит суховей отвратительно-тихо под нос,
  И страницы листает: как ворон с Астреем - кочевья.
  
  Нет в стеклянной пустыне ни капли, ни грамма воды,
  И звенят, как висюльки, стеклянным шуршаньем песчинки,
  И встает Стеклодув из барханов, из моря слюды,
  И песок выдувает в неровные острые льдинки.
  
  Неподвижные волны под кровью заката молчат,
  И синеет, чернеет, желтеет сгустившийся сумрак,
  И бежит по колючкам ватага худых чертенят,
  И глазеет из сумрака полуреальная мумра.
  
  По песчаным глазам, по громадному нёбу пустынь
  Бродят мысли стеклянные, волю свою утверждая,
  И белеет рассвет на просторах сыпучих простынь,
  И встает Тишина, никуда больше не убегая.
   Сентябрь, 1978.
  
  
  
   * * *
  
  За ухом еле видимый разрез
  скрывает он - чужого мира Крез,
  с торговой прибыв миссией сюда
  с планеты Нет или с планеты Да.
  
  И шрам его - холодный, как слюда.
  
  Его глаза за стёклами очков
  мертвы, как рыбьи в пальцах моряков.
  В них тучи цифр, но лишь "один" и "ноль"
  реальны, как для нас реальна боль.
  
  Пронизан он бесплотностью, как моль.
  
  Никто не знает, что он продаёт.
  Никто не знает, что он покупает.
  Но в страхе расступается народ,
  когда он вниз по лестнице ступает
  (сей мрачный и опасный звездочёт).
  
  И только ростовщик, банкир и кат
  в его дверях услужливо стоят,
  его в гондоле золотой везут
  на Пьяццо; там по площади ведут
  до Loggia под Часами - и назад.
  
  И, под Минервой стоя вчетвером,
  они подносят к горлу влажный ком,
  и к Башне руки тянут в тишине,
  где Вздохов Мост, пристроенный к стене.
  И шепчутся они между собой,
  и чертят знаки в небе под Луной...
   Июль, 1979.
  
  
  
   ЗАПИСИ НА СТЕКЛЕ
  
  я пишу на стекле: всё же лучше чем в стол
  души так же прозрачны как это стекло
  и писать я не брошу всем букам назло
  из себя из других изгоняя всё зло
  
  ветер зависти вновь задувает свечу...
  козней тайных прилив - и тогда я молчу
  а вам всем за совет обратиться к врачу
  благодарствую - и вместе с вами шучу
  
  в обнажённых кварталах то зной то пурга
  за стеклом так легко не увидеть врага
  жизнь вошла - но не всюду - в свои берега
  я на них как приблудный вишу... как серьга...
  
  умным всем хватким всем ладным всем мой привет
  пусть для них догорает искусственный свет
  и в конце пусть за всё они держат ответ
  ну а я ни о чём не прошу... или нет?
   Июль, 1979.
  
  
  
   КАТЕГОРИИ ДВА
  
  Душа сильней, чем тело,
  Должна быть у меня,
  И только это смело
  Оспаривать нельзя.
  
  В одном я победитель,
  Но и в краю канел
  Как истины ценитель
  Я должен быть умел.
  
  А я, в душе сорвавшись,
  И в пропасти скорбя,
  Влачусь, как ангел падший,
  В сосуд тоски трубя.
  
  Как ангел-Искуситель,
  Я Истину зову,
  Но плоть одета в ситец,
  А зов - всего лишь звук.
  
  В глазах моих спонтанность.
  В суфлёрской будке - Змей.
  И бледная туманность
  Не может быть моей...
  
  Когда резвей, чем надо,
  Я за порог бегу, -
  Ни раем и ни адом
  Вернуться не смогу.
  
  И, если, оступившись,
  Я выбор подведу:
  Тогда мой символ - вишня,
  И мой предел - луккул.
  
  Нет, я хочу быть смелым,
  Я жажду ощутить:
  Душа сильней, чем тело,
  Должна у дерзких быть.
  
  Раз выбрав непокорность,
  Должны мы ей служить,
  Противясь бездне чёрной
  С надеждой победить.
   Сентябрь, 1978.
  
  
  
   ОДИНОЧЕСТВО
  
  Предновогодний праздничный мороз.
  Мертвы витрины. Льдом покрыты скаты.
  Кусок рекламы инеем порос.
  Стоят дома, безмолвны и покаты.
  
  И люди в окнах, где негромкий свет,
  Своим уютом и теплом богаты.
  Тоски в них по несбыточному нет.
  И гнёт сочельника забот - их жизней латы.
  
  А тут темно. Автобуса здесь ждут -
  Продрогшие. Воротники подняты.
  Нам иглы стужи больно лица жгут.
  И белый снег - как ёлочная вата.
  
  Дежурный магазин ещё открыт.
  И двери хлопают: тепло; там, в отдаленье;
  Как в зеркале - предновогодний быт,
  И мельтешат снующих с водкой тени...
  
  А я один. Не нужный никому.
  Без цели, без угла, без тех, кто в доме.
  Их интересов больше не пойму,
  И нет забот, всегда таких знакомых.
  
  Заиндевелый столб. Под ним туман клубится
  Из люка чёрного. Сквозь окна - влажный свет.
  Кому ещё в такую ночь не спится?
  Кому пристанища - или покоя - нет?
  
  Рекламы луч мигает лентой красной.
  В такой мороз он холоден и пуст.
  Кружится снег. Клубится пар бесстрастный,
  И облачком уносится из уст.
  
  В домах, где собирательность зачата,
  Горящих ёлок полнозначный мир.
  И странный звон - как голубая вата -
  В обёртках этих тысячей квартир.
  
  Дотронуться до формулы рукою,
  До кода их спокойствия и грёз:
  Так просто - кажется, - но тронут он не мною:
  Я миг прикосновенья перерос.
  
  Всё без меня давно в окне согрето
  Дыханьем чьим-то. Мне там места нет.
  Мне некому отдать кусочек света,
  Которым я - единственный - согрет.
  
  Воротники. Ушанки. Скрип подошв.
  Троллейбусов голубоватый шелест.
  И взрыв разъединившихся слоёв
  Во мне посеял отчужденья нерест.
  
  И потолки - и люстры в этих окнах,
  Где свет горит, где иней на стекле.
  И горсть таких, как я, на остановках:
  Они видны, как руки на столе.
  
  И будет - завтра - новое "двенадцать".
  Всё обернётся. Всё начнут опять.
  И только я останусь тем, вчерашним,
  Не ведая теперь, с чего начать.
   Декабрь, 1978. Бобруйск.
  
  
  
   ПОКУШЕНИЕ
  
   написано в больнице после избиения
   во время вторжения Китая во Вьетнам
  
  трибун неугомонный пойман чернью
  за критику квартального патрона
  и вкус расправы в воздухе носился
  исходом неминуемым и грубым
  
  но выскользнул бедняга из ловушки
  остался жив - хотя и изувечен
  и в термах он зализывает раны
  под плиткою от пара запотевшей
  
  тем временем империя другая
  свои опять на что-то скалит зубы
  и в тайной связи мировых событий
  сие не в стороне от нападенья
  
  так малое цепляет за большое
  как шестерёнки сцеплены в машине
  и движется она на край обрыва
  не ведая что в пропасть угодит
   Февраль, 1979. Бобруйск.
  
  
  
   * * *
  В голубых глазах твоих
  Нету места для двоих;
  В них обычная стена -
  Синева-голубизна.
  В них колышутся цветы
  Нереальной красоты.
  В них колышется испуг -
  Словно сердце - тук-тук-тук.
  В синеве - в твоих глазах -
  Спрятан лани робкой страх.
  А высокий этот лоб
  Словно чувств опасных гроб.
  Из копны твоих волос
  Дышит сеном свежесть рос.
  Но сама другому ты
  Не подаришь теплоты.
  Эти губы как печать.
  Губы можно целовать.
  Но - как лезвие в висок:
  В них опасный холодок.
  Ты останешься черства,
  Хоть огонь - твои слова.
  В голубых глазах твоих
  Нету места для двоих.
  В синеве твоих очей
  Мрак заснеженных полей;
  И под знаком летних рос
  Нет местечка в них для слёз.
  Ты не можешь дать тепла.
  Хоть в тебе м о я стрела.
  В тишине твоих очей
  Только лунный блеск морей.
  В голубых глазах твоих
  Нету места для двоих.
   Июнь, 1979. Вильнюс-Жлобин.
  
  
  
   Карасёву Мише ("Карасю")
  
  Мир - он как ворон. Хочет быть черней.
  Но сам он сер. Всё плоско-тривиально.
  Под лунным блеском сумерки ночей.
  Ладонь под лампой взглядов шестипальна.
  
  Куда бежать? Бей кулаками в дверь,
  Стучи подошвами. Нигде тебя не впустят.
  Всё заперто. И Лота нет теперь.
  И - в этот век - уже не достучусь я.
  
  Молчит Гоморра. И чернит окно...
  Сталь отражает двери, двери, двери...
  То двери лиц. Безглазое пятно.
  За каждым нет ни жалости, ни веры.
  
  Я - то, что всем. Я то, что будет знать
  любой малыш. Любой педант и школьник.
  Но двери мне не станут открывать,
  их жизнь - восьмая в метре пятидольном.
  
  И кажется: не люди от меня,
  а я закрыт от них тяжёлой дверью,
  где "там" и "тут" - из разного огня,
  и я уже почти в сродство не верю...
  
  Стеной застывшей из чужого дня,
  чужой чужим - всё предо мной закрыто,
  и от себя иду и до себя,
  сквозь стены выпадая, как сквозь сито.
  
  И смотрят лица прямо из колец
  с гримасою глумливой и ущербной,
  и в синеве - терновый мой венец
  висит над миром брошенной вселенной.
  
  Посеян страх в сердцах. И от него
  щеколды-тени за порог ложатся,
  и жадность дым вдыхает синевой
  презрения, где черви копошатся.
  
  "Нет" воле тех, кто вечность ждёт меня,
  кому, с чем я стучусь, необходимо.
  Косая дверь висит на фоне дня
  таможней мыслей: зримо и незримо.
  
  Бей пятками. Хватай за фалды плеч.
  Проси. И умоляй. И плачь. И падай.
  Не допроситься. Хоть у двери лечь.
  И даровой не выпросить пощады.
  
  Так я стучусь двенадцать тысяч раз!
  Куда теперь усталый шаг направить?
  И кажется, что смог бы я сейчас
  за колотушку мне - у двери жизнь оставить.
   Сентябрь, 1979.
  
  
  
   Михаилу Печальному (Аксельроду)
  
  Ты проник в сердцевину наследий,
  В целевые года, и туда,
  Где пульсировал образ нетленный,
  Где его освятила звезда.
  
  Год за годом, певец настроений,
  Ты выпрашивал образ и зной
  За скупые страницы нетлений,
  И за всех, озарённых тобой.
  
  И куда ни протягивал руки -
  Там остался незыблемый след
  Грозовой и пленительной муки,
  И шуршания шин и газет.
  
  Но тебя не оставят в покое.
  Ты уже - не один. И - тогда
  Ты утратишь зерно дорогое,
  Что тебе подарила звезда.
  
  Но на миг - ослепительным эхом
  Ты увидишь оседлость и свет, -
  И взорвёшься утраченным смехом,
  и услышишь признанья в ответ.
  
  И, уже растворяясь во мраке,
  Ты промолвишь, страдая, тогда:
  Я не верю в лучистые враки..
  В с е уйдёт. Э т о т миг -навсегда.
   Июнь, 1979.
  
  
  
   Карасёву Мише (Карасю)
  
  Кто может, кто знает, кто хочет?
  Кто будет фактуру ценить?..
  У ТЕХ нет на большее мочи...
  У ЭТИХ - нечестная прыть...
  
  А в общем-то определяет
  Не сумма усилий, а стать,
  И не от орла не бывает
  Орлят, обречённых летать...
  
  И, блудного брата чураясь,
  Ты родственной крови бежишь,
  Но время нас всех рассчитает:
  Где явный талант, где вертиж...
  
  Искусственных водохранилищ
  И чистых соплей, как слеза,
  Итак предостаточно в мире,
  А будничность - не кинозал.
  
  Спасибо, что впрягся в оглобли,
  Мой воз потащив и ТУДА,
  Но кто отплатить тебе сможет,
  Раз я не смогу никогда?
   Сентябрь, 1979.
  
  
  
   АБСТРАКТ
  Как ночь шикарна. Как она полна!
  Косые тени ткут узор на стенах.
  И в перекрестье краска их черна,
  Как кровь черна в налитых кровью венах.
  
  Колеблются кусочки игл-теней -
  Застывших листьев блики-отраженья.
  И мир пятнистый кажется плотней,
  Чем просто светотеней ожерелье.
  
  Страна эта зовётся полутьмой.
  В ней можно жить как в освещённом мире.
  И вьются, вьются тени надо мной:
  Полосками, кружками - уже, шире.
  
  Дорожки брызг. Их много. И собой
  Они ведут, хохочут, задевают.
  И проведут по ц е л о м у канвой,
  И вниз по освещённостям сбегают.
  
  Шикарность эта слеплена полней
  И равноценней острого томленья -
  Тому цветку, что прошлого нежней,
  Но, закрываясь, прячет сожаленье.
  
  Кроссворды линий, ребусы теней,
  Клубки полосок бледности различной
  Перетекают в губчатых коней,
  В октауров и розовых актиний.
  
  Их пряность неосознанно дрожит
  В искусственном и хрупком бледном свете.
  И пёстрый ангел бликов - сателлит
  Тех фонарей, что гроздьями в пикете.
   Январь, 1979.
  
  
  
   РАССТОЯНИЯ
  
  От руки до груди - от груди до пупка:
  это мерку снимает чужая рука;
  этой мерки абрис улетит в небеса,
  развернув наверху вместо звёзд телеса
  
  Изощренность любви не приемлет оков -
  не докажешь в словах, что сигнал был таков
  И под спудом оков затаилась тоска
  на открытой тропе - не для глаз... просто так
  
  Соизмерить акцент не дано никогда
  В этом мире нет рук, чтобы выйти за "да"
  И пластов наших чувств в неге не совместить
  И самими собой нам не жить и не быть....
   Август, 1979.
  
  ________________________________
  
  ______________________
  
  Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
   Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
   Автор вывез в изгнание около 26-ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9-ти-томного - 1982 г., и 6-ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
   В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
   С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник (наиболее обширный и значительный) исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
   Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
   После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
   Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
   Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
   Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
   О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
   О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
   В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу "Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
   На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю (Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю-Тюб - youtube.com/@robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/KyHYzOl-xQY , youtube.com/watch?v=94Ac0OAZBAs, youtu.be/dGKy0yCkKnQ , youtube.com/watch?v=D2A4RWaDggQ&t=148s , youtube.com/watch?v=eCyavxkENF0 , youtube.com/watch?v=ym0uqTz_poo , youtube.com/watch?v=eDdh3Fg-H6s , youtube.com/watch?v=mrMikJVDC60, youtube.com/watch?v=_lLdndynze4 , youtube.com/watch?v=VODlm7l4MNY , youtube.com/watch?v=5B8k5H2zKzs , youtube.com/watch?v=E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" (Caterpillar) - youtu.be/qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/watch?v=BDrhptcbfwE&t=48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/watch?v=Ctx2sm4ZnAI).
  
   Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке "The Punitive Health Care".
  
  
   Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust (London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad (London, 2002, на англ. яз.); в газете "Hour" (Montreal, Quebec, Canada); в сборнике "Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале "AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале "Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion (Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 (Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
   Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
   Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
   Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
   С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
   Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  
  ________________________________
  
  ________________________________
  
  
  
  
  
  
  Долина страха - Стихи разных лет - 23
  
  _______________
  
   Лев Гунин
  
  ДОЛИНА СТРАХА
  
  стихи - 1979 - 1980
  _______________
  
  
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической привязки, то (это касается стихов 1970-1991), как правило, стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ______________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Автопортрет (фотоколлаж) Виталия Гунина - на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ______________
  
  Многие читатели и рецензенты либо не замечают, либо не желают замечать того, что среди стихотворений этого и других сборников присутствуют пародии, часто - очень едкие пародии. Между тем, пародийность, сарказм и сатира предполагают особые приёмы, не характерные, скажем, для любовной лирики. Непонимание этого приводит к жанровой неразберихе, к неверной интерпретации и оценке. Если рецензент высмеивает стихотворение автора, которое называется "Урок тавтологии", за обилие тавтологий: это и есть пример неосознанного, либо намеренно несправедливого подхода. Ещё сложнее с теми стихами, в которых присутствует лишь элемент едкой пародийности, как щепотка соли в стакане подслащённого чая. А ведь элемент пародийности вовсе не означает непочтительно-уничижительного отношения ко всему германскому мистицизму. В том-то и заключается богатство языка, способного передавать тончайшие и бесчисленные оттенки чувств и мыслей. И те, что игнорируют это многообразие в угоду своим идейным, идеологическим, эстетическим, или политическим догмам и пристрастиям - обкрадывают самих себя. Ещё одно, на что следует обратить внимание: в те годы, когда были написаны стихи этого сборника, тема мистицизма, эзотерики - не поощрялась в этой стране, за неё могли даже подвергнуть преследованиям, и тематика этого сборника - своего рода вызов.
  
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. Трещат обои под напором жара. (...)
  2. Я мыслей глубоких слепой поводырь. (...)
  3. Над светящимся шаром склонились гадалки седые. (...)
  4. Геометрически просты (...)
  5. ДОЛИНА СТРАХА.
  6. В волшебном окуляре сна (...)
  7. Не в холоде лицо моё щемит. (...)
  8. Песок метели сыплет за окном. (...)
  9. Варево сонного вечера (...)
  10. Забытый вечер. Брошенный ланцет. (...)
  
  
  ДОЛИНА
  СТРАХА
  
  стихи 1979-1980 года
  
  
  
  
  Из цикла стихов "ДОЛИНА СТРАХА"
  
  
   * * *
  
  Трещат обои под напором жара.
  И - жёлтые - взбираются по ним,
  Как пальцы по ладам гитары старой,
  Светящие жучки и паучки.
  
  Как листья, что сжигают в древних парках,
  Рождают стены дома горький дым,
  И пламени горящая цесарка
  Резвится в глубине, где струпья тьмы.
  
  Как весело! Сияньем многозначным
  Подмигивают лампочки огня,
  И к небу, к небу над забором дачным
  Взвихрилась туча среди бела дня.
  
  Как весело! Счастливым хороводом
  Резвятся дети, бросив коробок.
  И столб стоит смолистый перед входом,
  И тянется угара поясок.
  
  Когда ещё пожарные приедут!
  К тому моменту выгорят дотла
  И крыша, и пылающие стены,
  И доски пола, и орех стола.
  
  Мы сильные! Без топоров и кошек,
  Без пил мы повалили целый дом.
  И пляшем среди факелов и плошек
  Пред этим очистительным огнём.
  
  Какой очаровательный наш праздник!
  Собака громко лает во дворе.
  Машутка вдруг протёрла правый глазик,
  И выть пошла, как волки на заре.
   Октябрь, 1979 - Декабрь, 1987.
  
  
  
   * * *
  
  Я мыслей глубоких слепой поводырь.
  На теле словесности глупый волдырь.
  Волдырь на седалище толстом.
  Листаю сентенций ненужный псалтырь,
  Своих афоризмов угрюмый пасквиль.
  Я - белой бумаги короста.
  
  Свисают нелепиц моих провода,
  Метафоры густо свисают,
  Рожденные трутнем без тени труда;
  Никто их не ждет и не знает.
  
  Я прыщ на лице красотули МузЫ,
  Я бяка эстетов, я гром без грозы,
  Поэзии вошь цирковая,
  Я клоун без труппы, я плач без слезы,
  Я соски Соссура не знаю.
  
  Я кости Катулла в цемент закатал,
  Вергилия прах непочтеньем попрал,
  Я слез Ювенала причина.
  И в море рулит мой пиратский штурвал,
  Без лота, без карт, без Бодуина.
   Сентябрь, 1979.
  
  
  
   * * *
  
  Над светящимся шаром склонились гадалки седые.
  В полусне голоса. В полутьме мельтешенье голов.
  Опрокинута даль. И заржали в ней кони гнедые,
  И разверзлась земля, и глаза в их орбитах застыли:
  Ослепительной магмой видение в них потекло.
  
  Голоса мертвецов, из загробного мира желанья,
  Зависть, похоть, любовь, выбор масти, гармония карт,
  И мерцают, как угли, подземные залы сознанья,
  И сверкают зрачки тех, что тут собрались для гаданья,
  И горят желтизной, выдавая их волчий азарт.
  
  Треснул шар. И алембика струпья прошили
  Сквозь вольфрамовый флер и меркурия протовуаль
  Стены колб опрокинуто-вытекших мыслей,
  И прозрачные лица, от света внутри голубые;
  И одно прохрипело: "Давай!"
  
  Тут разбилось стекло, и под волнами переполоха
  Скрылся каменный свет, и пропали оранжево сны,
  И открылись глаза, и венозные руки забылись,
  И тотчас донеслись звуки быстро угасшего ливня,
  И шаги на крыльце, чтобы знали: они не одни.
   Октябрь, 1979.
  
  
  
   * * *
  
  Геометрически просты
  матрешки, рюшки и хвосты.
  Геометрическая вошь
  надела бабушкину брошь.
  И на Малевича гармонь
  накинула седую вонь.
  На шее вечера платок.
  На галстук не хватило строк.
  Дома пусты. Горят кусты
  слепой лазурью фонарей.
  Блоха вскочила на шесток,
  надулась важно, как пророк,
  и солнце жарит пескарей.
  И у Кандинского в гостях
  сидит снегирь на проводах.
   Ноябрь, 1979.
  
  
  
   ДОЛИНА СТРАХА
  
  Окно на мрачный призрак рейнских гор.
  Орлами смотрят замки на вершинах.
  И ветер завывает в жерлах пор,
  И стынет кровь (от воя духов) в жилах.
  
  Freischutz"a пули по ветру свистят,
  Их свист ужасный дьяволу подобен.
  И гроздья страха над землёй висят,
  И серой пахнет из каменоломен.
  
  У робкого слуги стоит в глазах
  Завеса страха, очи застилая,
  И чёрный дог почуял этот страх,
  Куда-то за пределы замка лая.
  
  Вино в графине, чёрное, как кровь.
  И уханье совы в ущельях чёрных.
  На скалах снега пыльного покров
  Смешался с тучами на перевалах горных.
  
  И лошади шарахаются в стойлах
  От выстрелов, от посвиста бичей.
  И шлейф тоски спускается по склонам,
  Невыразимо тонкий и ничей.
   30 января, 1980.
  
  
  
   * * *
  В волшебном окуляре сна
  Мне будущее видно.
  Ерусалимская стена,
  Пингвиний гвалт хасидов.
  
  Чудовищную рукоять
  Огромной цепкой плети
  И наслаждение хлестать
  Хранят хасиды эти.
  
  Меня отправит рок туда,
  Чтобы рабов утешить,
  И тёмно-синяя вода
  Мой сон колышет вещий.
  
  Я руку с плетью задержу -
  Хотя бы на мгновенье, -
  Отсрочив царственную жуть
  Вселенского значенья.
  
  Где, древнее возвысив Зло
  До ужаса немого,
  Возникла вотчина рабов
  Из моря слюдяного,
  
  Где, десять функций совместив,
  Сторукий дьявол мести
  Растёт на карте, как нарыв
  На теле всей планеты, -
  
  Там буду я одним из них,
  Но, с ними не сливаясь,
  Я вскрою гнилостный нарыв,
  Их козни раскрывая.
  
  Пусть, на куски добра и зла
  Их души - распадаясь, -
  К ногам рогатого козла
  И в бездну улетают.
  
  Пусть распадусь, раздвоюсь я,
  И биться сам с собою
  Начну к исходу декабря
  Под медною луною.
  
  Меня трущобы не убьют,
  И каторга не сплющит,
  И мрачных гор я не боюсь,
  И не боюсь их кущей.
  
  В тени Голгофы я стою,
  Меч правды обнимая,
  Не знаю я судьбу свою,
  Что сбудется - не знаю.
   Декабрь, 1979.
  
  
  
   * * *
  
  Не в холоде лицо моё щемит.
  Не в комнате под потолком застыли,
  Сгустившись, мысли; и не до семи
  Ждать отражений телефонной пыли.
  
  По серпантину Дантовых кругов
  Мои шаги нисходят в глубь веков,
  И складки странных пепельных одежд
  Сменяет шорох страхов и надежд.
  Немые па и невесомость в них,
  В небесных складках сине-голубых.
  
  Не в комнате, а в гроте я сижу,
  И на часах, как рыцари, застыли
  Сосульки, сталактиты, или крылья
  Мышей летучих, ломкие, как звук.
  
  По крутизне зловещих облаков
  Нисходит след невидимых шагов.
  И Мессалины туника дрожит
  На бёдрах пышных, потерявших стыд.
  И Клавдия напыщенный кортеж
  Сквозь стены выезжает на манеж.
  
  Их - грешников - глаза в мои глядят,
  Истерзаны кровавыми слезами,
  В них вечная печаль и вечный ад,
  Не измеримый прошлыми грехами.
  
  В них смысл, не познаваемый землёй,
  И не познать загробною расплатой
  Чудовищности сущности людской,
  И смерти, перед всеми виноватой.
   Декабрь, 1979.
  
  
  
   * * *
  
  Песок метели сыплет за окном.
  И подоконник скрыт под белым снегом.
  Я снова воплотился в тёплый дом,
  И дом стал снова Ноевым Ковчегом.
  
  На шее шарф. И руки отогреть
  Я подношу к губам, к дыханью за губами.
  И на листок так боязно смотреть.
  Но не смотреть - не шевелить руками.
  
  За тем окном есть долгий выдох-вдох,
  И из сугроба что-то вылетает
  С падением бесплотных тёплых крох,
  Которые живой комок спасают.
  
  И, если бы мне дали отогреть
  Хоть целый свет, я справился бы с этим,
  Пока горяще-ледяная медь
  Не врезалась в щемящий груз столетий.
  
  Но не того упрашивают взять
  Живую связь в холодные ладони,
  И руки продолжают остывать
  На розовых столешницах агоний.
  
  И тот же холод продолжает лить
  Из каждой щели; и настыли стены,
  И боги не устали подносить
  Мороз сердец к дыханью манекена.
  
  И тонкой стружкой иней на стекле.
  И тени пролегают от орудий.
  И только тот, кто свет зажжёт во мгле,
  Синицу отогреет голой грудью.
   Февраль, 1980.
  
  
  
   * * *
  
  Варево сонного вечера
  серым туманом засвечено.
  Крылья седой полутьмы
  реют над мёртвым вокзалом.
  Делать и спрашивать нечего
  городу с винными свечками,
  городу с небом одним,
  городу с воздухом талым.
  Двери торчат ресторанные
  над тротуарами старыми,
  тащатся сонно кварталами
  старого города шлюхи,
  не переспав с музыкантами,
  не завладев бриллиантами,
  и умирая от скуки.
  Лампы торчат с абажурами
  над горизонтами хмурыми,
  окна торчат захолустные
  над переулками - вкупе
  с рыжими балками блочными,
  с двориками однострочными,
  где междометия грустные
  в каждой ничтожной халупе.
  Мокнут столбы за бараками
  вечно торчащими знаками,
  и предстаёт - одинаковый -
  быт в той же самой корзине
  псами цепными, собаками,
  частыми пьяными драками,
  и толкотней в магазине.
  Околевает от холода
  оттепель спящего города,
  площади скупость прохожие
  звоном шагов прикрывают.
  Воздуха скорбность отколота
  от обоюдного голода,
  все, друг на дружку похожие,
  смертью одной умирают.
  Слёзы на стёклах кровавые
  скорбно стекают отравою,
  Марья Филипповна с Клавою
  боты свои отмывают.
  И над вчерашней заставою
  ветер свистит, и над лавками
  песню одну завывает.
   Февраль, 1980.
  
  
  
   * * *
  
  Забытый вечер. Брошенный ланцет.
  Хирургов и художников игрушка.
  Остатки спирта в опустевших кружках.
  А в голове... там даже мыслей нет.
  
  Все доживают это воскресенье.
  Дымится сигарета на столе.
  Скучища. И сиреневые тени
  Уже на улице, уже и во дворе.
  
  Дожёвывая булочку с вареньем,
  Сидим на кухне, тут, перед окном.
  Встречаемся второе воскресенье.
  И расстаёмся перед самым сном.
  
  По телеку показывают ретро,
  И эмки, и бандитский Петербург.
  И на столе белеют два конверта,
  Два выбора. Не треугольник: круг.
  
  День засыпает, тая, угасая,
  Но не умрёт, вовеки не умрет
  Ни ливерка, ни тот пакетик чая,
  Ни, в эти рамки вставленный, народ.
  
  Там - боги есть с эпохи фараонов,
  Тут - сумрак равнодушный, два крыла,
  И смотрят на злодеев и баронов
  Простые дети сквозь оскал стекла.
  
  Повсюду серость мажет бутерброды
  Затянутого вечера впотьмах,
  И на часах отстукивают коды
  Бандиты и кукушки на часах.
   Февраль, 1980.
  __________________________
  
  
  ==========================
  
  Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
   Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
   Автор вывез в изгнание около 26-ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9-ти-томного - 1982 г., и 6-ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
   В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
   С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
   Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
   После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
   Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
   Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
   Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
   О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
   О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
   В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу "Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
   На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю (Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю-Тюб - youtube.com/@robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/KyHYzOl-xQY , youtube.com/watch?v=94Ac0OAZBAs, youtu.be/dGKy0yCkKnQ , youtube.com/watch?v=D2A4RWaDggQ&t=148s , youtube.com/watch?v=eCyavxkENF0 , youtube.com/watch?v=ym0uqTz_poo , youtube.com/watch?v=eDdh3Fg-H6s , youtube.com/watch?v=mrMikJVDC60, youtube.com/watch?v=_lLdndynze4 , youtube.com/watch?v=VODlm7l4MNY , youtube.com/watch?v=5B8k5H2zKzs , youtube.com/watch?v=E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" (Caterpillar) - youtu.be/qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/watch?v=BDrhptcbfwE&t=48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/watch?v=Ctx2sm4ZnAI).
  
   Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке "The Punitive Health Care".
  
   Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust (London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad (London, 2002, на англ. яз.); в газете "Hour" (Montreal, Quebec, Canada); в сборнике "Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале "AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале "Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion (Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 (Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
   Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
   Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
   Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
   С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
   Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  ________________________________
  ________________________________
  ________________________________
  
  
  ________________________________
  
  
  ________________________________
  
  ==========================
  
  
  
  
  
  
  
  Софье - Стихи разных лет - 24
  
  ________________
  
  
   Лев Гунин
  
  СОФЬЕ
  
  1979 - 1980
  ________________
  
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то (это касается стихов 1970-1991), как правило, стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ____________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Автопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Лев Гунин: фото на первой заглавной странице.
  __________________________________________
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если географическая ссылка отсутствует, то (это касается стихов 1970-1991), как правило, стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ____________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Автопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Лев Гунин: фото на первой заглавной странице.
  __________________________________________
  
  Любовная лирика, но очень своеобразная; психологическая драма - но погружённая в хитросплетение особенностей конкретной среды, эпохи, города. Философская лирика, но "не такая", как у других поэтов. Яркая драма, но приглушённая самобичеванием. Печаль - но расцвеченная искорками юмора и подтрунивания. Неповторимая печать времени. Коллизия, связанная с необратимостью времени и поступков.
  
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  ЦИКЛ ПЕРВЫЙ
  1. ЗАБЫВЧИВОСТЬ.
  2. ПОРАЖЕНИЕ.
  3. ЗА ГРАНЬЮ.
  4. КТО ТЫ?
  5. ПОКАЯНИЕ.
  6. За дерматином старого пальто (...)
  7. СУД.
  8. ADDICTION
  ЦИКЛ ВТОРОЙ
  1. 2. За каждым расставаньем новый день. (...)
  2. 3. Ты, глядя на ван дейковский шедевр (...)
  3. 5. В открытых окнах музыка звучит. (...)
  4. 6. В словах застыл сумбур и страх. (...)
  5. 7. Ты на хрустальные ресницы (...)
  6. 9. Не предназначенным напрасно (...)
  7. 12. Прошедшее - уже не чувство. (...)
  8. 19. Немецкие и польские князья (...)
  9. 20. Я падре твой, я твой кюре. (...)
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  СОФЬЕ
  
  
  стихи 1979-1980 года
  
  
  
  
  Из цикла стихов "СОФЬЕ"
  
  A
   цикл первый
  
  
   ЗАБЫВЧИВОСТЬ
  
  Зима вступала в равные права
  с осенней пустотой седоголовой.
  Сквозь сито улиц ветер гнал слова,
  гудели в трубке голоса знакомых.
  Снаружи город холодел пустой.
  
  За пригороды, полные безумья,
  летела мысль, за бедные поля
  совхозов городских, за леса зубья,
  и за село, где мост и конопля.
  Чертили воздух зябкой стужи клубья.
  
  В своей квартире я сидел один,
  и кутался в пиджак, придя с работы.
  За окнами - обрыва чернь и сплин:
  как на стекло наклеенное что-то.
  Звенящий холод, ночи карантин.
  
  Не согревали голоса друзей
  ни трубки телефонной, ни квартиры.
  Пиджак мой как чужой сидел на мне,
  и руки, потеряв ориентиры,
  не знали, где пристроиться вовне.
  
  Разрезанный отсутствием причины,
  оторван от привычек и начал,
  мой мозг пробился к ним до половины,
  и возвратился в комнатный овал.
  Ползли часы. Горел торшер в гостиной.
  
  На полках книги вдоль большой стены.
  Вся мудрость мира в них к моим услугам.
  Но паутиной скуки и вины
  оплетено признанье к этим слугам.
  И ноги не доходят... сплетены.
  
  И к той, что в недоступности жила,
  хоть и в шести кварталах напрямую,
  не привели ни знанья, ни игла,
  ни выдумки про крылья или пули.
  И мир тупел от древнего узла.
  
  Тогда другой позволил я войти
  в свой храм застенный, в умное жилище,
  ей преподнес свой разум, блеск светил
  и тонкий клад - сезам духовной пищи.
  Но этим её сердце не прельстил.
  
  Грабителя не пробудил я в ней,
  а пробудил в ней ангела слепого,
  не знавшего, что прежде было слово,
  и только после этот мир теней.
   Конец января, 1979. Бобруйск.
  
  
  
   ПОРАЖЕНИЕ
  
  поразительно
  стрельба на поражение
  ведет к пораженью
  война к войне
  мир к войне
  мир и война
  к войне и миру
  победы нет
  война бессмертна
  стреляя на поражение
  попадаешь в себя
  зеркальный ты
   с той стороны
  движения пули -
  застекленел
  рассыпался -
  твой идеальный двойник
   Май, 1979.
  
  
  
   ЗА ГРАНЬЮ
  
  Когда-нибудь растает дым,
   И цвет поблекнет тот,
  И ты увидишь всё таким,
   Каким оно живёт.
  
  И ты до этой до поры
   Себя забудь и жди
  Того, что катится с горы,
   Что ждёт нас впереди.
  
  Пока ж бессменно сохраняй
   То ранее в себе,
  Что прячется за самый край,
   Что убегает вслед.
  
  Но если ты в себе самой
   То раннее убьешь -
  Ты пропадешь, и в домик мой
   Дороги не найдешь.
  
  Ты будешь чёрные цветы
   Слезами поливать,
  И будешь по осколкам ты
   Без прошлого шагать.
  
  Не рвись за тенью, погоди,
   Всё не спеши отдать,
  И лишь т о г о, вздыхая, жди,
   Хотя бы вечность ждать.
  Май, 1979.
  
  
  
  КТО ТЫ
  
  Ты не музыкант, а медсестра.
  И - как инструмент анестезии
  (Или прикасания пера) -
  Пальцы твои тонкие скользили.
  
  Словно паж, арап или слуга -
  Твоего мальчишеского тела
  Ты несёшь судьбу так неумело,
  Так негромко: как росу - луга.
  
  В раковине дровяных теней
  Твоего задумчивого дома
  Так давно и близко мне знакома,
  Что сестрою кажешься моей.
  
  Ты - ручей в прозрачной тишине,
  Я - пастух - бегу к тебе напиться.
  Но вода твоя такою чистой
  Кажется: что это не по мне.
  
  И - как - в настороженной тиши -
  В каждый куст запрыгнула опасность:
  Так в твой рот очерченный и страстный
  Привкус недоверия зашит.
   Июнь, 1979.
  
  
  
   ПОКАЯНИЕ
  
  Я жесток? Жесток, жесток...
  И во мне сидит порок.
  Ты порок мой не тревожь.
  Он войдет в тебя как нож.
  Он разрежет твой дурман.
  Он - обман и не обман.
  Нам жестокости нужны.
  Лишь бы не было вины.
  Знать бы только, что сказать.
  Лишь бы в главном не солгать.
  Нет, меня не изменить.
  Не принудить, не разбить.
  Если ты в меня войдешь,
  Ты во мне меня убьешь.
  Я жесток? Но разрубить
  Не посмел я эту нить.
  Я жесток? Но и вчера
  Обошлись без топора.
  И теперь уже ничем
  Не помочь... Всё насовсем...
  Я жесток? Жесток... жесток...
  В даль, где нас никто не ждёт,
  За которым чернь, река,
  Обреченность и тоска.
  Он без спросу уведёт
  В даль, туда, за поворот,
  Где распад и буква "ять",
  Дверь, бумага и кровать.
  Быстро руку убери -
  И увидишь, что внутри.
  Если руку удержать -
  Звук пробьет её на "ять".
  Если рук не уберёшь,
  Звук войдет в тебя, как нож.
  И меня ты не вини:
  Грех мой злей моей вины.
  А жестокость в этот миг -
  Как души спасённой крик.
   2 июня, 1979.
  
  
  
   * * *
  
  За дерматином старого пальто,
  Как за окном, скрываются деревья,
  Дворы, подъезды, вечер, этот дом,
  И провожаний ломкий бурелом,
  И фонарей предательские цевья.
  
  Ты - паж из сказки. Ты - из тех мадонн,
  Что лучше всех в мальчишеской одежде
  Свой прячут пол, не думая о том,
  Себя храня до будущих времён,
  До откровений бесконечно-нежных.
  
  Как Нелли и как я - ты музыкант.
  Ты - девочка на шаре, мальчик с флейтой.
  Тебе к лицу безвестный странный сан,
  Наивный светло-радостный дурман,
  И вдохновенье, родственное кельтам.
  
  Но слишком симметричный бриллиант
  В моей вселенной не найдет оправу.
  В ней невозможны ни святой педант,
  Ни правильный, пусть пылкий, музыкант,
  Ни женщина, что презирает славу.
  
  И, раз уж мне ни Жанной д'Арк тебя,
  Ни Каплан, ни Перовской С. не сделать,
  Тебя желая, хоть и не любя,
  Я не способен ничего поделать
  Ни завтра, ни сегодня, ни ...скорбя...
   Август, 1979.
  
  
  
  СУД
  
  Не обвиняй. Ты вырвала меня
   из грусти.
  Коль хочешь - знай: следы того огня
   так жгучи.
  
  Не проклинай. Ты спрятала меня
   от скорби.
  Не ожидай. Не видишь ты огня
   суровость.
  
  Не приходи. На зов мой отвечай
   молчаньем.
  Беги. Сгорит твоя печаль
   как пламя.
  
  В огне, которым проклят я, сгорим
   мы оба.
  Беги, пока есть фонари
   у бога.
  
  Когда размытый утром свет
   их гаснет,
  тогда спасенья больше нет,
   и в масле
  
  злорадно торжествующей зари
   из гроба
  встает проклятье на двери
   как тога.
   Август, 1979.
  
  
  
   ADDICTION
  
  Друг к другу тянет нас, как игрока за стол.
  Неужто это снова знак болезни?
  Чур, чур меня! Что я в тебе нашёл?
  Что ты нашла во мне? Куда мы влезли?
  
  Масть не идёт. Во всём не тот расклад.
  Но каждый день нам снова будет мало.
  И нас влечёт (как одержимость - клад)
  Сношений наших длительное жало.
  
  Мой брат сказал "Женись на ней, дурак.
  Красивая. Евгеши дочка".
   Что же
  Меж нами отвратительно не так,
  И что так за ребром сосет и гложет?
  
  Скребётся в пах загадочная мышь,
  Заглядывает в душу искуситель,
  И веет ветер там, где ты стоишь,
  И зреет грусть другая - как спаситель.
  
  И день клонится на руку себе,
  Усталый, светлокожий, озаренный.
  И только мы одни с собой в борьбе,
  Растерзанные, слабые, как стоны.
   Август, 1979.
  
  
  
  B
   цикл второй
  
  
   2
  
  За каждым расставаньем новый день.
  За каждой встречей новое паденье.
  С тобой идти до "линии" мне лень,
  но провожанье выше настроенья.
  
  На письмах Нелли пятна слез, и след
  жасминных, тонких сущностей пахучих.
  В твоих словах забывчивости нет,
  но я стараюсь их впитать получше.
  
  Я тщетно жду знакомости родной,
  загадки и немеркнущего чувства,
  но нет восторга крыльев за спиной,
  и нет лавины, взмывшей до искусства.
  
  Зима уже давно идёт на спад.
  Следы машин на парковых аллеях.
  Хотя деревья, как зимой, стоят,
  ещё во тьме верхушками белея.
  
  И пустота в углах по вечерам
  сродни печальной пустоте загрудной.
  И глажу я тебя по волосам,
  поглядывая на проезд безлюдный.
   24 марта, 1980.
  
  
  
   3
  
  Ты, глядя на ван дейковский шедевр,
  отметила красивый интерьер,
  и, слушая со мной "Парад Планет",
  зевнула, будто музыки и нет.
  И на картине Пабло Пикассо
  застукала кого-то "без кальсон".
  
  И всё-таки я знаю, что не ты
  в полотнах зришь не лица, а цветы,
  и не твоя печальная душа
  в симфониях ни слышит ни шиша.
  И не твои трагичные глаза
  в театре видят не спектакль, а зал.
  
  Ты в лоно своих дум погружена,
  и нимб их над твоим челом витает;
  в тебе молчит романтиков страна,
  где ледяной покров твоих очей не тает.
  
  Там пламенного Байрона стихи
  твоё уже давно пленили сердце;
  мечтательно твои шаги тихи,
  когда звучит бетховенское скерцо.
  
  Ты виндзорских дворцов, ты грёз струна,
  ты Шелли благодарный почитатель,
  но в жизни между нами тишина,
  хоть я и добываю, как старатель,
  
  крупицы золотистые в тебе,
  ищу алмазы в обнаженном сердце,
  и всё же не пускает меня бес
  назавтра стать твоим единоверцем.
  
  Мне грустно оттого, что ты одна,
  одна со мной, одна с враждебным светом,
  и в этом тоже есть моя вина,
  и мне придётся отвечать за это.
  
  Мне грустно оттого, что будет муж,
  водила или злой автомеханик,
  и лишь тогда поймешь, под скрипы груш,
  что, как и я, ты в этой жизни странник.
  
  И станешь слушать Скрябина тогда -
  у стен, где огурцы растут на грядке,
  и, видя как во тьме зажглась звезда,
  на кухне слезы смахивать украдкой.
   Март, 1980.
  
  
  
  5
  
  В открытых окнах музыка звучит.
  Блаженный май ласкает ветром свежим.
  Тебя со мной благословенный стыд
  Сегодня обручает на манеже.
  
  Выплескивает солнце на дома
  Своё не потускневшее сиянье,
  И ты ко мне домой спешишь сама,
  Сжимая своё зеркальце в кармане.
  
  И губы твои твердые горят
  Улыбкой, растворяющей укоры,
  И в тишине целуешь наугад,
  Не расцепив затянутые шторы.
  
  Листочков клейких новый ренессанс,
  Ленивая весенняя прохлада.
  И дух сирени осыпает нас
  Из твоего распахнутого сада.
  
  Улыбки на тенистой стороне,
  Цветы вовсю на площади раскрылись.
  И что-то совершается во мне,
  Вздувая то ли рожки, то ли крылья.
   Май, 1980.
  
  
  
  6
  В словах застыл сумбур и страх.
  Луна в колтунных волосах.
  И взгляд картины за спиной
  Моей играет головой.
  
  Ты - сумасшедшая. И я.
  Безумцы пляшут на полях.
  Ты оставалась до утра.
  Для шеи не было шнура.
  
  Молва назавтра поползет.
  Ведь не закроешь каждый рот.
  И твой патриархальный дом
  Смятенье поразит, как гром.
  
  На вешалке твой плащ висит.
  Меня от совести мутит.
  И остаётся на столе
  Продолговатой тени след.
  
  И в грудь вонзается игла,
  Лишь стоит встать из-за стола.
   Апрель, 1980.
  
  
  
  7
  
  Ты на хрустальные ресницы
  Вложи хрустальный огнемёт,
  Чтобы раскручивались спицы,
  Как к колесу вода течёт.
  
  Чтоб, растворив крупицу соли,
  Смешав её с теченьем вод,
  Разлива привечать раздолье -
  И ослепительный восход.
  
  И в океане той частицы,
  В потоке падающих вод,
  Как в холоде, где тают лица,
  Хранить хрустальный огнемёт.
  
  За тонкой призмой нервной грани -
  Пульсирующим эхом в мозг -
  Обыкновение таранить
  И рассыпать каскады роз.
  
  И, нестерпимо став незримым,
  Не выраженным до конца,
  Гореть, незримостью хранимым,
  С надеждой вечности творца.
   Декабрь, 1979.
  
  
  
  9
  
  Не предназначенным напрасно
  Мы лёгкий шёпот отдаём,
  И - в дуновении бесстрастном -
  Мы тишины побеги рвём.
  
  Так нежный трепет ожиданья
  Стремится из души моей
  В не пробуждённые лобзанья,
  В лучистый синий свет ночей.
  
  И дико хочется стремиться
  К тому, что просит горячо,
  В глуби сознания напиться -
  И опереться на плечо.
   3 февраля, 1980.
  
  
  
  12
  
  Прошедшее - уже не чувство.
  И то, что сделалось со мной,
  Могу назвать одним лишь - "пусто".
  (Как воздух - влажный и пустой).
  
  Но прошлое возводит храмы,
  И в храмы можно заходить:
  Как в опустевшие вигвамы
  Вползает паутинки нить.
   10 февраля, 1980.
  
  
  
  19
  
  Немецкие и польские князья
  С евреями когда-то породнились.
  И приняла их русская земля,
  Перекрестив и сделав их своими.
  
  И убаюкал православный люд
  Неправославных трижды иноземцев,
  И пригласил их судьями на суд,
  Евреев, ляхов, и варяг, и немцев.
  
  И стали мы по совести судить,
  Не принимая взяток-подношений,
  Своей любви вольфрамовую нить
  Протаскивая сквозь вердиктов гений.
  
  Не взяли мы за это ни гроша,
  За эту тяжеленную работу.
  Пришли другие, сели, не спеша,
  Справляя свою славную субботу.
  
  Расселись, позволенья не спросив,
  Ограбили Россию, осмеяли,
  И, нас в своем базаре растворив,
  Лишили благонравия и стали.
  
  Нас мантии лишили роковой,
  Печали вековой, блаженных нимба,
  И стали ими мы, а не собой,
  И, к ужасу, застыла эта стигма.
  
  Россию судят чуждые князья,
  Вбивая ей под ногти иглы смело,
  И нами прикрывая смрадный чад,
  И алчность, и неправедное дело.
   Май, 1980.
  
  
  
  20
  
  Я падре твой, я твой кюре.
  Пришла исповедаться
  Ты в храм сегодня на заре,
  Придерживая платье.
  
  Другим казалась ты святой.
  Но, грешницей считая
  Себя, ты лобызала мой
  Подол, не отпуская.
  
  Прости меня, я согрешил,
  Я осквернил святую,
  Свой сан бездумно очернил,
  Его пороча всуе.
  
  Теперь замаливать свой грех
  Придётся мне до гроба,
  Просить прощения у всех,
  У мира и у Бога.
   Май, 1980.
  
  
  =============================
  
  Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
   Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
   Автор вывез в изгнание около 26-ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9-ти-томного - 1982 г., и 6-ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
   В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
   С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник (наиболее обширный и значительный) исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
   Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
   После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
   Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
   Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
   Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
   О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
   О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
   В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу "Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
   На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю (Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю-Тюб - youtube.com/@robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/KyHYzOl-xQY , youtube.com/watch?v=94Ac0OAZBAs, youtu.be/dGKy0yCkKnQ , youtube.com/watch?v=D2A4RWaDggQ&t=148s , youtube.com/watch?v=eCyavxkENF0 , youtube.com/watch?v=ym0uqTz_poo , youtube.com/watch?v=eDdh3Fg-H6s , youtube.com/watch?v=mrMikJVDC60, youtube.com/watch?v=_lLdndynze4 , youtube.com/watch?v=VODlm7l4MNY , youtube.com/watch?v=5B8k5H2zKzs , youtube.com/watch?v=E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" (Caterpillar) - youtu.be/qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/watch?v=BDrhptcbfwE&t=48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/watch?v=Ctx2sm4ZnAI).
  
   Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке "The Punitive Health Care".
  
  
   Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust (London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad (London, 2002, на англ. яз.); в газете "Hour" (Montreal, Quebec, Canada); в сборнике "Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале "AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале "Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion (Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 (Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
   Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
   Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
   Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
   С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
   Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  
  =============================
  
  
  
  
  
  Калейдоскопы - Стихи разных лет - 25
  
  ____________
  
  
   Лев Гунин
  
  КАЛЕЙДОСКОПЫ
  
   Ларе Медведевой
  
   1979 - 1980
  ____________
  
  
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ______________
  
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Автопортрет (незаконченный; живописное полотно) Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ______________
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ______________
  
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Лев Гунин и *. Фото 1981 (?) - фото на первой заглавной странице.
  ______________
  
  Где и в чём мерило человеческого счастья? Где та "красная черта", что разделяет угар случайного стечения обстоятельств, необузданность (как пожар вспыхнувшей) страсти - и нормы общества, отпечатавшиеся в душе как морально-этические установки? Что останется (и останется ли!) от текущего момента? Случайно ли в этот цикл, по всем признакам относимый к жанру любовной лирики, вошли стихотворения, посвящённые дальним родственникам автора - графу Лешчынскому и барону В. С. фон Поссе? Каждый читатель может ответить на эти вопросы по-своему.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  КАЛЕЙДОСКОПЫ
  
  
  Ларе Медведевой
  
  
  
  
  стихи 1979-1980 года
  
  
  
  ____________
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. За мощной тушей чёрного дивана (...)
  2. СТОЛИК В КАФЕ. (Ларе Медведевой)
  3. от возвратного обращенья (...)
  4. запылился огонь в капиллярах узорчатых ламп (...) Ларе Медведевой.
  5. разобрать не разобранный мыслей хлам (...) Графу Лешчынскому-Потоцкому, историку.
  6. Шумел поток, и пушки грохотали. (...) Барону Владимиру Сергеевичу фон Поссе, историку.
  7. ГРЕХ (Ларе Медведевой)
  8. ИНЦЕСТ (Ларе Медведевой)
  9. рваной ноздрёй (...) (Ларе Медведевой)
  10. Минский Платон, хитроватый сатир колченогий (...) Философу Киму Хадееву.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Из цикла
  
  КАЛЕЙДОСКОПЫ
  
  Ларе МЕДВЕДЕВОЙ
  
  
  ============================
  И пыльные глазки калейдоскопов
  меня влекли как старое окно...
   Лара МЕДВЕДЕВА
  
  ============================
  NIL DE NIHILO FIT
  NIL FIT AD NIHILUM
  (перефразированное из Лукреция)
  
  
  
  (отрывки из цикла)
  
  
   * * *
  За мощной тушей чёрного дивана
  ковёр усеян лепестками роз.
  И на полу так весело и странно,
  и на ладонях шлейф девичьих кос.
  
  Веретено присутствует в движенье,
  и губы слиты в общий наш сосуд,
  с тобой знакомы без году неделя,
  а впереди людской суровый суд.
  
  Зачем, плутовку, я тебя послушал,
  зачем тебя в подъезде прижимал,
  и за диваном розовеют уши;
  и ярок губ заманчивый овал.
  
  Я из одной беды попал в другую.
  Где неприятность: там я тут как тут.
  И я тебя, как куклу, зацелую,
  но не как к кукле я к тебе иду.
  
  Зачем опять меня заполонило
  желанием и страхом, и виной,
  и не хочу, чтоб ты меня забыла,
  и стремно мне барахтаться с тобой...
   Июнь, 1979 (?).
  
  
  
  СТОЛИК В КАФЕ
  
  Ларе Медведевой
  
  На дне бокала спрятан блик.
  И пьёшь, покамест не устала
  надежда пойманный родник
  замкнуть в стеклянный мир бокала.
  
  И пальцы тонкие одни
  на скатерти полугодичной
  подрагивают, как огни
  в упругом воздухе столичном.
  
  А два алмаза на щеках -
  как ленты в косах: это данность.
  Они - лишь отчасти жеманность,
  и леденеют на глазах.
  
  И в зеркалах твоё лицо
  непостижимо и нетленно:
  как взгляда привкус на устах.
  
  Ты в свете люстры как с венцом
  амальгамической вселенной...
  непотопляемой в веках....
   Декабрь, 1980. Минск.
  
  
  
   * * *
  
  от возвратного обращенья
  до пикантного превращенья
  день листает событий подшивку
  не давая мне права на мненье
  исключая из собственной жизни
  
  от субботы до воскресенья
  ввысь уходят кривые ступени
  по каким не хочу подниматься
  это есть моё сопротивленье
  я ещё не намерен сдаваться
  
  из лицея нуды лицедеев
  мне приходят повестки мелея
  мне приходят открытки минуя
  я затворник в подъездном сабвее
  от окна до кровати кочую
  
  только к вечеру рвусь прошвырнуться
  окружают глаза словно блюдца
  догоняют ухмылки кривые
  сразу хочется взять - и вернуться
  только поздно... нашли и словили
  
  поздно... лезут за пазуху суки
  тянут в грудь заскорузлые руки
  протыкают когтями своими
  хвост мой режут ножами кривыми
  и клыками сосут мое вымя
  сонм их суть и продажность им имя
   Ноябрь, 1981. Минск.
  
  
  
  Ларе Медведевой
  
  запылился огонь в капиллярах узорчатых ламп
  разорвали овал темноты золочёные люстры
  и какое-то чудо готовится утром и нам
  только надо пораньше глаза разлепить и проснуться...
  
  дребезжит на Козлова по рельсам последний трамвай
  на проспекте дома облечённые в тунику света
  и октябрь с тобой: это месяц похожий на май
  это осень в которой по-прежнему больше от лета
  
  по дороге на Вильнюс мы видели золото рощ
  и полей крутобоких стояли снопы наготове
  и на стенах трепещет рекламы поющая брошь
  и пятно фонарей подвизалось стоять в изголовье
   Октябрь, 1981.
  
  
  
  С уважением, родственнику,
  графу Лешчынскому, историку
  
  разобрать не разобранный мыслей хлам
  своих генов наследство делить пополам
  хохотать истекая нетрезвыми злыми слезами
  
  вы поможете мне? ой, не надо - я сам
  дуэлянтов-бутузов развели по углам
  пропасть тут под моими стопами
  
  кто захочет меня? кому пить мою кровь?
  все вампиры глаза отвернули
  и поджавши хвосты отступили за ров
  не берут меня бомбы и пули...
  
  неужели навек обречён я один
  проводить свои дни как отшельник
  даже если вдвоём... даже если среди...
  даже если Бастилии пленник...
   Ноябрь, 1980.
  
  
  
  С уважением, родственнику,
  барону Владимиру Сергеевичу фон Поссе, историку
  
  шумел поток и пушки грохотали
  и кони ржали седоков неся
  и в Вильне об исходе битвы знали
  задолго до ружанского гуся
  
  и шведы затевали и поляки
  свою игру с литвинами впотьмах
  и на иконах возникали знаки
  вселяя в живших то триумф то страх
  
  то Пацы догоняли то Сапеги
  своё былое Риму вопреки
  и Балтику застили печенеги
  саксонами рождённые с тоски...
   Декабрь, 1980.
  
  
  
  ТРИ СТИХОТВОРЕНЬЯ
  ДОБАВЛЕННЫЕ ИЗ ЦИКЛА
  НАЧАЛО-2 (АРАБЕСКИ)
  
   ГРЕХ
  
  Ларе Медведевой
  
  там где не было тебя
  ты у всех в головах
  а у меня ты в ногах
  ты у меня в руках
  ты у меня везде
  
  во весь рост с тобой
  под капой голубой
  под рассветной струной
  до утра
  
  шёлк твоих рук и ног
  на распутье дорог
  назло всем кто знал
  
  глубина твоих глаз
  только для нас
  вопреки тем кто не знал
  
  к телу твоему
  я иду как к алтарю
  в храме где только вдвоём
  славу богу поём
  
  тает свечой рассвет
  там где тебя нет
  друг друга пьём до конца
  до начала
   Март, 1981.
  
  
  
   ИНЦЕСТ
  
  Ларе Медведевой
  
  ты - это я в зеркалах запотевшей души
  я - это ты в увеличенных гроздьях соитий
  внемлют глаза в глубине обнажения шин
  в теле твоём моё тело дрожит от открытий
  
  неисчерпаема ульем его новизна глубина
  до бесконечности падать в тебя как в колодец
  это в себе никогда не достигну я дна
  каждый из нас не изучен не познан не пройден
  
  и растворяет друг в друге нас каждая ночь
  март за окном и горят фонари умирая
  и на проспекте трамвая подсохший желток
  слабо полощется в окнах другого трамвая...
   Март, 1981. Минск - Санкт-Петербург.
  
  
  
  Ларе Медведевой
  
  рваной ноздрёй дурачится твоя поэзия
  её не впервой разглядываю до рези я
  до рези в глазах в неё я как в воду всматриваюсь
  портшезы и крен и котурн её мыслей матрица
  она вся такая залётная инопланетная
  глотая икая взлетаю до носа до век и я
  к губам прикасаюсь губами глазами и взглядами
  и вот оказались руками плечами тут рядом мы
  и вот на кровати мы рядом сидим моей
  все чувства в квадрате и мысли проверенней
  лицо твоё лёд и сжигает его огонь
  стихи твои рвёт на клочки красоты кулон
  и пагода взглядов кренится от тела тезиса
  совсем одурела твоя и моя поэзия
   Октябрь, 1981.
  
   * * *
  
  Философу Киму ХАДЕЕВУ
  
  Минский Платон, хитроватый сатир колченогий,
  в старом живущий с высокими сводами доме,
  весь окруженный вином, синим дымом и нами,
  ты словно мост между прозой войны и стихами.
  Девочки хрупкие с косами в тонких пальтишках,
  мальчики юные, спящие в кухне на книжках,
  дяди огромные из министерств и обкомов -
  все как паломники Истины, все в твоем доме.
  Ноев Ковчег, твой приют в этой общей квартире,
  спит до полудня и гасит все лампы в четыре.
  Словно корабль, он несёт свои старые стены
  сквозь расстояния, к новым просторам нетленным.
  И рулевой, этот гуру с седыми глазами -
  сталкер, что судно ведёт меж иными мирами, -
  сам тайно жаждет покоя, удобства и смены,
  или другого себя из другой, параллельной, вселенной.
   Декабрь, 1980. Минск.
  
   ___________________________
  
  
   Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
   Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
   Автор вывез в изгнание около 26-ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9-ти-томного - 1982 г., и 6-ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
   В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
   С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник (наиболее обширный и значительный) исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
   Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
   После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
   Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
   Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
   Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
   О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
   О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
   В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу "Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
   На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю (Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю-Тюб - youtube.com/@robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/KyHYzOl-xQY , youtube.com/watch?v=94Ac0OAZBAs, youtu.be/dGKy0yCkKnQ , youtube.com/watch?v=D2A4RWaDggQ&t=148s , youtube.com/watch?v=eCyavxkENF0 , youtube.com/watch?v=ym0uqTz_poo , youtube.com/watch?v=eDdh3Fg-H6s , youtube.com/watch?v=mrMikJVDC60, youtube.com/watch?v=_lLdndynze4 , youtube.com/watch?v=VODlm7l4MNY , youtube.com/watch?v=5B8k5H2zKzs , youtube.com/watch?v=E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" (Caterpillar) - youtu.be/qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/watch?v=BDrhptcbfwE&t=48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/watch?v=Ctx2sm4ZnAI).
  
   Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке "The Punitive Health Care".
  
  
   Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust (London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad (London, 2002, на англ. яз.); в газете "Hour" (Montreal, Quebec, Canada); в сборнике "Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале "AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале "Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion (Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 (Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
   Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
   Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
   Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
   С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
   Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  
  
  ________________________________
  
  
  
  ___________________________
  ___________________________
  ___________________________
  
  
  
  
  
  
  Циферблат моей жизни - Стихи разных лет - 26
  
  ____________________________
  
  Лев Гунин
  
  
  ЦИФЕРБЛАТ МОЕЙ ЖИЗНИ
  
  
   стихи 1980
  ______________
  
  ______________
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило (это касается стихов 1970-1991), стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ______________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Автопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ______________
  В книге "Циферблат моей жизни" оказались очень разные стихи. Когда речь идёт о поэзии, не стоит увлекаться словом "тематика". Побудительные мотивы поэта: высказаться, выразить ощущения данного момента, передать "по эстафете" картину окружающего, прелесть и драму того, о чём свидетельствуешь. Но есть нечто общее: острое чувство преходящей детерминированности жизни, которая уходит, просачиваясь, как вода, сквозь пальцы. Есть и свой лейтмотив - метаметофора, - что, в сжатом виде, символизирует "фундаментальный трагизм противоречия между счастьем жизни и существованием биологической особи в рамках "эволюции исчезновения", растянутой на весь период между рождением и смертью (жизнь как процесс умирания)" (Лев Гунин. (Философский) Трактат "Человек"). Стрелки часов как два сходящихся лезвия, между которыми жизнь индивидуума. Лезвия оставляют всё меньше и меньше места, пока не сойдутся на цифре "12" (своего рода казнь). Этот мыслеобраз мигрирует из цикла в цикл, из стихотворения в стихотворение. Однако печать безысходности просматривается в её перспективе лишь на первый взгляд. Глубинный посыл: несогласие, протест, бунт. Всё, что "между стрелками" (хронологический вектор жизни), - это то, что в скобках, и автор постоянно пытается выйти за рамки скобок, в чём (кажется) видит свою главную миссию. Всё его поэтическое творчество представляется (с этой точки зрения) бесконечной серией подобных усилий. В этом смысле - его стихи коренным образом отличаются от стихов любого другого поэта. Они - больше, чем стихи: вне зависимости от оценочного индекса категории. Ценность каждого его высказывания находится как бы за пределами чисто поэтического пространства. Такая безотносительность требует от критика особого, более тонкого подхода. - Пётр Кр-вский. Москва. 2001 год.
  ____________
  (...) ... посвящения не просто дань дружбе или выражение чувства признательности, но своего рода вехи собственной биографии автора. Леонид Брезановский - родственник Льва Гунина, инженер, двоюродный брат его матери (по её отцовской линии), у которого Лев гостил в Одессе, куда прибыл вместе с рок-гитаристом "Шлангом" (Юрой Мищенко) "покорять" этот город. Сын Леонида Брезановского, Евгений, позже станет известным скрипачом, будет играть в лучшем из московских симфонических оркестров. Леонид Поляков - инженер и джазовый пианист: ещё один двоюродный брат матери Льва Гунина по отцовской линии (сын певицы Большого Театра Зинаиды Поляковой, поддерживавшей дружбу с композитором Шостаковичем, виолончелистом и дирижёром Ростроповичем, и с др. известными людьми). Валера Кнодель - клавишник (арт-рок) и джазовый пианист, с которым Шланг и Гунин сотрудничали в Одессе. Человек немецкого происхождения, Валера, тем не менее, оказался в Израиле. Долго переписывался с Гуниным. С. В. - по словам Льва, бывшая ученица его матери, "имевшая на него виды"; в 1980-м училась на втором курсе университета в Минске. Женя Эльпер, русский по матери, еврей по отцу, - композитор (ученик Смольского, муж талантливой поэтессы Риты Новиковой), много сделавший для Гунина (близкий друг). Был директором муз. программ Белорусского радио и ТВ. Игорь Никулин - талантливый музыкант, соученик по Новополоцкому музучилищу и близкий друг, муж скрипачки Тамары, исполнявшей скрипичные циклы Льва Гунина. Лена Веригина - симпатичная девушка, знакомая и ровесница младшего брата Льва, Виталия (между ними была разница в девять лет). В 1980-м неоднократно ездила вместе со Львом в Минск, вместе появлялись на репетициях его рок-группы. - Аркадий Коровин, друг детства, любитель поэзии. 2005 (Отрывок).
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ЦИФЕРБЛАТ
  МОЕЙ ЖИЗНИ
  
  
  
  
  
  
  
  стихи 1980 года
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. Мне трудно верить. Но возможно всё. (...)
  2. проникнуть в прошлые века (...)
  3. ЧЕТВЁРТОЕ ИЗМЕРЕНИЕ
  4. Кончается завод часов (...)
  5. СОРАЗМЕРНОСТИ.
  6. Во сне ломается заслон. (...)
  7. Комнате моего брата.
  8. ОБРАЗ.
  9. МЕТРОПОЛЬСКАЯ НОЧЬ.
  10. Тигрицей печальная песнь проползёт. (...)
  11. Красные трактора работают в поле (...)
  12. Мужчина средних лет (...)
  13. Чернозёма пудовые гири (...)
  14. Пришёл шикарный месяц май (...)
  15. Старый меч, весь в зазубринах ржавых (...)
  16. И смысл слов - изменчивых движений (...)
  17. Changes (...)
  18. Во дворе, за окном (...) (Лёне БРЕЗАНОВСКОМУ и Лёне ПОЛЯКОВУ)
  19. Из пограничных состояний (...) (Валере КНОДЕЛЮ)
  20. За холодами оттепель придёт (...)
  21. Растёт из бездны голубой (...)
  22. А этот холод согревать (...) (С. В.)
  23. Смотреть в зажжённое окно... (..)
  24. Запах канифоли и трухи. (...)
  25. ПОРТРЕТ ДРУГА. (Евгению Эльперу)
  26. ветер событий нас вместе сковал (...) (Игорю Никулину)
  27. Скажи, Старик, зачем живём? (...)
  28. Воскресные часы длинны (...)
  29. Дымится мокрый панцирь мостовой.
  30. ЗИНГШПИЛЬ.
  31. затихло всё в траве стоит луна (...)
  32. за поворотом летнего шоссе (...) (Лене Веригиной)
  33. Казённый дом и дальняя дорога: (...)
  34. За холодами оттепель придёт (...)
  35. СЕВЕР - ЮГ.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Из сборника стихотворений
  "ЦИФЕРБЛАТ МОЕЙ ЖИЗНИ"
  
  книга стихов 1980 года
  
  
   * * *
  Мне трудно верить. Но возможно всё.
  Хоть тождество непрочно в настроенье.
  Слепую радость подсветлить дано
  Всесильным тактом в ветреном мгновенье.
  
  О, этих чувств широкое окно!
  Щемящая награда слов на губы!
  Так не было и долго, и давно,
  Но путь открыт, и снова сердце любит.
  
  И так нестись. Не думать ни о чём.
  И в заповедник жизни погружаться.
  И только знать, что есть твоё в твоём,
  И чуждых слов намеренно чураться.
  
  И открывать. И место знать души
  Безбрежным и отчаянно открытым.
  Там - радость брызг. И хочется покрыть
  Сомнения житейским монолитом.
  
  И э т о т миг, как много тех, других,
  Больших и малых, чистых, настоящих,
  В ночном потоке образов, где сны
  И буйство чисел, чувства проводящих.
  
  И вот оно - всё то, что не назвать,
  Не заглушить, не скрыть, не закупорить, -
  Тяжёлым пульсом плещется опять,
  Переливаясь радостью и горем.
  
  Ледовый щит, что окружал меня,
  Пустыня-мрак, узилище без звука -
  Рассыпались при ярком свете дня,
  И каждый вздох - надежда, а не мука.
  
  Мой бег сквозь время. Радость ощущать,
  Склонив себя в объятия и губы.
  И красок полевых не задержать
  Ни пыльным улицам, ни анфиладам грубым.
  
  От чуждых рук и взглядов уходя,
  В родстве земном найдя экстракт начала,
  Я снова понимаю шум дождя,
  Язык шагов и чистоту кристалла.
   20 февраля 1980. Бобруйск.
  
  
  
   * * *
  проникнуть в прошлые века,
  в то, что почти не уловимо:
  как будто тонкая рука
  откинула полог незримо,
  
  и, на исходе этих дней,
  зачёсанный под вату неба,
  вкусить чуть талый штрих бровей
  и твердь весны дневного хлеба:
  
  то значит просто ощутить
  движенье в не живущем мире,
  и запредельный воздух пить -
  нездешний, ломкий, эликсирный,
  
  и - в отражении стекла, -
  нелепым, солнечным, поющим,
  увидеть хрупкий блик светла,
  нацеленным и в сердце бьющим.
   Март, 1980.
  
  
  
   ЧЕТВЁРТОЕ ИЗМЕРЕНИЕ
  
  над офортом склонилось унылое солнце пустыни
  и дрожат берега пересохшей и мёртвой реки
  и с нуля начинать всю картину приходится ныне
  поседевшей от времени дочери вечной тоски
  у которой два имени - оба на той же пластине
  
  два безносых гиганта беззвучно играют с мячом
  от истока до устья его навсегда отправляя
  и - с начала времён - их игра не менялась ни в чём:
  двух основ монолит - двух конечностей (ада - и рая)
  двух застылых границ на пути между ночью и днём...
  
  две воронки два мира их скрытно-интимная связь -
  сколько помним себя - столько тайно умы занимают
  и в песочнице этой один вдруг другим становясь
  к горизонту стремится - как будто пропасть сговорясь -
  но тем самым всего лишь ещё один круг совершает...
   10 марта, 1980.
  
  
  
   * * *
  
  Кончается завод часов,
  и стрелки, может, скоро встанут,
  и только мысли не устанут,
  как гирьки сказочных весов.
  
  И округляется окружность.
  И в ней к бедру бедро летит.
  А в сердце нужная ненужность,
  и пенье где-то тарахтит....
  
  А ход пружины - распрямляясь.
  И в мире нету уголка,
  где, спрятавшись и укрываясь,
  возможно избежать толчка.
  
  И нет минут, и нет мгновений,
  в которых можно изменить
  невидимые знаки тленья,
  и дроби численную нить.
  
  Так в твёрдом хаосе усталом
  возможно веру обрести,
  Но не бесплотный дар начала,
  В котором спрятан свет и стиль.
   20 мая, 1980.
  
  
  
  СОРАЗМЕРНОСТИ
  
  На часах моей жизни ещё два.
  Как ножи, передвигаются стрелки мгновений.
  Между их лезвиями - моя жизнь.
  Она оборвётся, когда обе стрелки сойдутся на цифре
   д
   в
   е
   н
   а
   д
   ц
   a
   т
   ь.
  А мгновения ползут медленней или быстрей;
  Иль замирают, обращаясь в минуты.
  Их длина зависит от величины
  Скачков потрясений и напастей,
  И моей (собственной) неисправимой вины.
  
  Неравномерность и постоянство
  В этих гложущих время скачках.
  И то, что придёт безвременьем,
  И долг, сознательно исполненный мной.
  
  И то приближение розовой пустоты,
  И створки раковин, защемившие душу:
  Что о н и значат по отношению к НИЧТО в о о б щ е,
  К тому великому, что проглочено бездной Времени?
  
  Я лишь часть в этих огромных, безжизненных;
  В этих зажимающих душу тисках.
  Как соотнести часть - и не измеримое?
  И то окно, плотно и холодно чернеющее в ночи -
  И вторым гребным винтом раздвигающее чрево пучины,
  И растягивающее, как две стрелки, ещё не прошедшие половины.
   Май, 1980.
  
  
  
   * * *
  Во сне ломается заслон,
  И подсознание трепещет,
  И взорами немыми хлещет,
  И пробивается сквозь сон.
  
  И мозг общается во сне
  С другими разумами спящих,
  Неподотчётных и лежащих,
  И растворённых в тишине.
  
  И, может быть, что где-то там,
  В дали слоистой и саднящей,
  Раскрепощённый и летящий,
  Я сердце хрупкое отдам.
   Сентябрь, 1980.
  
  
  
  КОМНАТЕ МОЕГО БРАТА
  
  Ты здесь захочешь подражать -
  как будто всё ещё возможно
  поддаться праву преломлять
  и вечность чувствовать подкожно.
  
  И незабвения волной
  летит, не в силах отделиться,
  непокорения прибой
  и жажда за пределом длиться.
  
  Но здесь чужое дней и рук
  тебе не даст остановиться,
  как будто бережный испуг
  в тебе под кожей станет биться.
  
  И в расслоение упасть
  тебе не даст - и оступиться -
  тобой не встреченная страсть,
  тобой не виденные лица.
  
  Чтобы совсем уже в другом,
  не сверенном и незнакомом,
  сказать нечаянно о том,
  гораздо высшем и влекомом.
   Февраль, 1980.
  
  
  
  ОБРАЗ
  
  Воронье карканье над кронами дубов
  Разносится в пространстве пустотелом.
  На мёртвых листьях несколько листов -
  Ещё живых - дрожат в луче замшелом.
  
  На чёрных ветках беличьи следы.
  На колее, как штрих, охапка сена.
  И стылый круг обветренной воды
  Сквозит бездонной глубиной осенней.
   Март, 1980.
  
  
  
  МЕТРОЛОЛЬСКАЯ НОЧЬ
  
  Испепелённый небосвод
  Повис безмолвною луною,
  И время будто не течёт -
  Остановившись за собою.
  
  И диск, повисший в пустоте
  Округлой правдой равнозначной,
  Ведёт дорожку к высоте,
  Для всех - как терм богов - прозрачной.
  
  Вдали разбросаны огни
  Огромных зданий и проспектов,
  Где люди в окнах; и они
  Придатком планов и проектов.
  
  И так условно одинок
  На фоне точек их блестящих
  Мой дом, мой маленький мирок,
  И этот бой часов стучащих.
  
  И мне так странно далеки,
  Светящиеся в этой дали,
  Тех светлых зданий огоньки
  Сквозь флер покрывшей их вуали.
  
  И ночь, расправив те стежки -
  Далёкой радости как будто, -
  Расслаивает огоньки,
  И их в окне развесит круто.
  
  И так условна и черства
  Их правда скученности мглистой,
  Что даже в длинные слова
  Ей целой враз не уместиться.
  
  И, среди сотен взглядов их,
  Мерцающих сквозь отдаленье,
  Так одинок мой дом, так тих,
  Так эфемерно стен томленье.
  
  И расстоянье сквозь эфир
  Встряхнёт вуаль и грусть мирскую,
  Лия из тысячей квартир
  Тоску и скученность людскую.
  
  И в час, когда растает он,
  Уйдёт безмолвным в час рассвета,
  Останется лишь тихий звон,
  И всё исчезнет. Даже это.
   Март, 1980.
  
  
  
   * * *
  Тигрицей печальная песнь проползёт.
  "Вчера" и "сейчас" позолоченных струн.
  И тень - словно синяя туча - прядёт.
  В сознанье мифический зреет типун.
  
  Приходно-расходным растёт полукруг
  играющих связей и смелых миров:
  и мраморным хрящем белеющих рук,
  и синей отверстностью сказанных слов.
  
  Шершавостью мыслей сквозит суета
  в отвесных прожилках дыханья и стен.
  И - как нарушитель закона и та -
  другая, - себя не давая взамен.
  
  Задумчивой каплей тоска упадёт.
  И время такой же, но крупной, вдали.
  И в тюлевых складках меха выдаёт
  сюрпризами ночи ворсистый двойник.
  
  И камнем упасть размельчённая суть.
  Откроя глаза. И страниц шелестят.
  И стрелы часов так вонзаются в грудь.
  Но ты не смотри: ведь о н а не подряд.
   Март, 1980.
  
  
  
   * * *
  
  Красные трактора работают в поле,
  одинокие среди громады пространства
  До тех игрушечных домиков
  почти у самого горизонта.
  
  Дым из дальних дворов поднимается кверху,
  И стоячая вода в рытвинах и колдобинах
  Голубыми зрачками смотрится в небо.
  
  Облака, многоэтажные, плывущие
  в синеватом эфире,
  Висят над зелёными зубьями леса,
  И жирные коровы с пятнами на боках,
  толстыми шеями,
  навозными копытами
  Одиноко бредут
  среди опрокинутого лазурного поля.
   Апрель, 1980.
  
  
  
   * * *
  Мужчина средних лет,
  с плащом на руке и медалями на груди,
  пропел сегодня в подъезде мотив из моей песни.
  
  Было ли это наградой за пережитые муки,
   за
  отчаянье и штиль на жизненном море,
  За то, что я остался собой и выдержал испытанья.
  Он сел, закурил
  (Дым его сигареты смешался
  с дымом мыслей моих)
  и вторично пропел ту же фразу.
  
  Реют в звуках
  образы-сопряжения
  в честных глазах
  за ударами полдня
  в беспределе лучей.
  
  Такие же простые и понятные мне,
  как
  привычно-знакомые для него,
  хотя, может быть, и не такие ему,
  ему и его поколенью.
   9 мая, 1980.
  
  
  
   * * *
  
  чернозёма пудовые гири
  в двух шагах от тропы на ногах
  мы условились ровно в четыре
  за щитом на трамвайных путях
  
  там до моря лишь пять остановок
  и за сценой известный бульвар
  и цепями висячими скован
  каждый столб или каждый лихтар
  
  до утра репетировать будем
  в помещении душном ночном
  и повсюду случайные люди
  что приходят и ночью и днём
  
  а потом ожидание драки
  и костяшки разбитые в кровь
  и дождя водянистые знаки
  на глазури ботинных носков
   Июль, 1980. Одесса.
  
  
  
   * * *
  
  пришёл шикарный месяц май
  так лай же ты от счастья лай
  лай-лай лай-лай ля-ля ля-ля
  ах как везде цветет земля
  
  построим радость мы кругом
  и всем нам будет счастья ком
  работа дружно закипит
  сирень цветёт весна звенит
  
  раскрылись почки до утра
  неугомонна детвора
  нас согревает нежный май
  и слышится народный лай
  
  так руку ты ж мою лизни
  твои глаза - две полыньи
  и счастью преданность твоя
  вопит и льется как струя
  
  а я ленив я трутень сна
  осоловелый с бодуна
  и в счастье вашем ни шиша
  не смыслю я без гашиша
  
  и лень мне к счастью не даёт
  идти - как лающий народ
   Май, 1980.
  
  
  
   * * *
  
  Старый меч, весь в зазубринах ржавых,
  Дохлой рыбой лежит на столе,
  В нём нездешние, древние травы,
  Или кровь на зелёном седле.
  
  Кровь и ржа друг на друга похожи,
  В этом мире они близнецы,
  Не случайно за стенами кожи
  Клетки крови уже не жильцы.
  
  Как и кровь, эта ржа истекает
  Из металла наружу, вовне,
  И молекулы медленно тают,
  Умирая впотьмах, как во сне.
  
  Алхимической формулой старой
  Кровь и ржу удавалось смешать
  В колбе тайных засад в дортуарах,
  И в другой, под названием "рать".
  
  И горит метафизикой страшной
  На мече буро-красная слизь,
  Затвердев этой коркой вчерашней,
  Что сегодняшней смерти абрис.
   Май, 1980.
  
  
  
   * * *
  
  И смысл слов - изменчивых движений,
  Как выгиб обнажённого плеча,
  Напоминает трепет дуновений,
  И тени ликов, бледных, как свеча.
  
  Ресницами прижав безмолвно стружки
  Невидимых, неслыханных вещей,
  Он держит на себе очки и дужки
  Молчальным эхом памяти моей.
  
  И в хрупкости, бесплотности мгновений
  Безвременного времени часов
  Лазейка есть - как в эры потрясений -
  Из тьмы туда, где схрон, стена, засов.
  
  И в каждом времени - и страшном, и великом, -
  Есть потайная комната миров.
  Где только быт, что смоет все улики,
  Что схоронит от вековых узлов.
  
  И вот уже ("в который раз"!) на дне
  Весь цвет земли торжественно прекрасен,
  И ключик на парче или атласе
  От комнаты, от нимфы - мне, лишь мне.
  
  Но то, что в целом не принадлежит
  Тебе и мне, не будет избавленьем,
  Не попотчует ласково вареньем,
  И чужаком непрошено сидит.
  
  И за чужим не спрятаться плечом,
  В чужую ЖИЗНЬ не влезть и не примерить,
  И только тот, кто здесь живет живьем,
  Достоин потайной волшебной двери.
  
  И снова мир окажется другим,
  И каждый выгиб снова повторяем,
  И только волны, отражая дым,
  Растаяв, словно дым, уйдут, растаяв.
   Май, 1980. Минск.
  
  
  
  * * *
  
  Changes
  were around
  I was
  within
  Blue shadow of conspiracy lay on wet swallow
   of shoulders
  And the sun was as relentless
  as a coroner
   August, 1980. Bobruisk.
  
  
  ПЕРЕВОД С АНГЛ. ОРИГИНАЛА:
  
  Изменения
  происходили вокруг
  Я был
  внутри
  Синей тени заговора лежащей на влажной шпионке
   плеч
  И солнце было столь же неутомимым
  сколь прокурор
   Август, 1980. Бобруйск.
  
  
  
   Лёне БРЕЗАНОВСКОМУ
   и
   Лёне ПОЛЯКОВУ
  Во дворе, за окном, не утих детский смех.
  Эта ночь полотном замерла не для всех.
  Скрип колес подтвердит, что не всё - тишина,
  И - со смехом - влетит в амбразуру окна.
  
  А мгновенья скользят, словно дождь над водой.
  Но ты - здесь, а не там.
   Там - закат грозовой.
  Там - луча истонченье, там - в окнах нарыв,
  Там - луна над травой, как сиреневый взрыв.
  
  И, свой слух тишиной промокнув и промыв,
  Ты становишься чище - себя светом покрыв.
  Там - нездешним огнем отмеряя миры,
  Молчаливый звонарь купола отделил.
  
  Этот сон (или грусть), отделяя свой путь,
  Должен эру за день незаметно вернуть.
  И звучит за окном - и листвой шелестит -
  То, что новой стрелой из долготы летит.
  
  И тревожит опять самолётами гул.
  И врывается жизнью из нынешних Сулл.
  И вещественность делает видимым быт:
  Хочешь купол открыть - что ещё не открыт.
   Июнь, 1980. Одесса.
  
  
  
   * * *
   Валере КНОДЕЛЮ
  Из пограничных
  состояний
  В простую
  плоскость этих дней
  Летит, минуя
  расстоянья,
  Явленье памяти моей.
  
  И, закрывая взор от раны,
  В моих глазах
  встают ясней
  Неистовые
  барабаны
  Других - не тех -
  минувших дней.
  
  И - райским
  пухом смяв погоны
  Невидимо-неслышных грёз, -
  Колышется (как в
  дождь - знамёна),
  Всё то, что я
  когда-то нёс.
  
  И - между звоном
  колебанья -
  И хрупким сном
  небытия -
  Останется печаль
  признанья,
  Останется тоска моя -
  
  И гроздь
  отставшей половины,
  Как гвоздь
  забитая в кулак -
  До выяснения
  причины,
  Что распадается
  и как.
  
  Продолжив
  хрупко-бесконечно
  Всей мукой
  вечности пытать,
  Непоправимостью
  конечной
  И невозможностью
  солгать.
  
  Но нам чураться
  не пристало:
  Мы все с
  отверстием в руке:
  Как плотник - с
  топором.
   Как всадник -
  С мечом, в железном колпаке.
  
  Такое вот
  предназначенье
  (Или - скорее -
  наш удел) -
  Всегда скрывать
  второе зренье,
  Чтоб не содействовать
  беде.
  
  Ведь и у них
  свои причуды,
  Свои условности
  у них,
  И судьбы их,
  как пересуды,
  Разносит ветер,
  раскрутив.
  
  И отмеряем
  каждым шагом
  Раздельноклеточный у них
  Мир сталеваров и завмагов,
  Врачей, гадалок
  и портных.
   Июль, 1980. Одесса
  
  
  
   * * *
  
  За холодами оттепель придет,
  как стража за вчерашним подсудимым,
  и за невзгодами удачи звёздный хвост
  покажется сквозь чёрные глубины.
  
  Сегодня плачут под стопой царей
  империей зажатые народы,
  а завтра будут сами палачей
  рождать, и править, подавив свободы.
  
  И вытащит, как из колоды карт,
  судьба других монархов и тиранов,
  времён потоки обратив назад,
  уничтожая гроздья прежних планов.
  
  И колесо Фортуны повернёт
  опять к баронам, кандалы кующим,
  и крепостное рабство им вернёт,
  и смердов, беззащитных ещё пуще.
  
  И нынешние путы несвобод
  покажутся свободами потомкам,
  и Человек сам в рабство попадет
  к машинам, ставшим новой властью громкой.
   Сентябрь, 1980.
  
  
  
   * * *
  Растёт из бездны голубой
  Немая сталь огня.
  Во тьме шевелятся сырой
  Слова и эхо дня.
  
  Крест-накрест руки погрузив
  В сырую пустоту,
  Крадётся золотой отлив,
  Став эхом на мосту.
  
  Став словом на златой черте,
  Подбитый мехом звук
  Не согревает на шесте
  И не облегчит мук.
  
  Но так согреет и пленит,
  Отдавшись всем, чем есть,
  То, что надеждой осенит,
  Суля благую весть.
  
  И, словно тела теплота
  И нежности порыв,
  В себя вбирает высота,
  Объятия раскрыв.
  
  И станет радость вдруг темней,
  А счастье глубоко,
  И голубой бумажный змей
  Порхает высоко...
   Октябрь, 1980.
  
  
  
   С. В.
  
  А этот холод согревать
  Не сможет душу мне,
  И отчуждение опять
  Колышет это "н е".
  
  В примёрзших пальцах пустоты,
  Оторванный от всех,
  Я, среди спящей высоты,
  Лелею странный смех.
  
  И мне согреться с кем-нибудь
  Та малость не даёт,
  Что в черноте, как ветра грусть,
  В моём нутре живёт.
  
  Так все вокруг отчуждены,
  Оторваны от всех...
  И потому-то так нужны
  Друг дружке в этой мгле.
  
  А я продолжить не смогу
  Сближение с тобой,
  Пусть сам себе в душе я лгу,
  Пожертвовав судьбой.
  
  В трамвае медленном трясясь,
  Мы оба: трут и трут,
  Не вспыхнув, не переродясь;
  Два минуса не лгут.
  
  И буду я потом терзать -
  С укором на устах -
  Себя за то, и вспоминать:
  Как, перед дверью став,
  
  Мы были словно как во сне,
  И ты во мне ж д а л а.
  Но ускользнул порыв "в о в н е",
  Как сердце от тепла.
   3 ноября, 1980. Минск.
  
  
  
   * * *
  
  Смотреть в зажжённое окно...
  И стон в глазах ловить чуть слышный.
  Мне в этом мире - всё равно.
  Но ты - нездешний, сирый, лишний...
  
  И ты, осенняя беда!
  И - слитком - зимняя надгробность!
  И в этом вздохе - неспособность.
  А в том - опять всё то же "д а".
  
  И за обвалом тишины
  Всё те же звуки - но иначе!
  Хочу смотреть всё те же сны,
  Хочу лететь к одной удаче!
  
  И там, за дверью, глубоко, -
  Где вздох упрятан - тлея свечкой,
  Скребётся кошкой - и предтечей,
  Один на сотни мыслей, с к о л.
   23 ноября, 1980.
  
  
  
   * * *
  
  Запах канифоли и трухи.
  Шкаф, пронафталиненный прабабкой.
  Луковой, прозрачной шелухи
  На паркете жёлтая заварка.
  
  Во дворе надсадно брешет пёс,
  Будто бы учуяв пах медведя,
  И копытца вывалянных коз
  Оставляют барельеф в наследье.
  
  Всё, как было двести лет назад.
  Жизнь прошла, но мир не изменила.
  И глаза сквозь зеркала глядят,
  Видя ту, что жизнь свою отжила.
  
  Он уйдет, не причинив вреда
  Дому и державе, и планете.
  Все они уходят без следа,
  Руки опуская словно дети.
  
  А тираны мёртвые живут
  В головах и в памяти живущих,
  И веками терпеливо ждут
  Той эпохи из гробов встающих.
   23 ноября, 1980.
  
  
  
  Евгению Эльперу
  
  ПОРТРЕТ ДРУГА
  
  В метаболической узде,
  Скрестив понятья "даль" и "Дали",
  На внешней плоскости реалий,
  Ты воли мантию одел.
  
  И, хоть тех мнущихся часов
  Ты не выращивал подспудно,
  Но будет очень, очень трудно
  Руке - в перчатке - без оков.
  
  И, вынув сердце из груди -
  Как челюсть вынимает старец -
  Ты - и мифический скиталец,
  И - Елисейский сталактит
  
  В одновременности и врозь,
  И сердце бьётся параллельно,
  И в мир и в мозг воткнута ось
  С налётом правды бесприцельной;
  
  И сердце там, где сердце е с т ь,
  И, холодком, от подбородка,
  И в ЭТОЙ мере есть ты весь.
  Слышна за ней твоя походка.
  
  И - в сонме мечущихся фей -
  Блеск высших знаний и медалей;
  Ты - "Образ" Сальвадора Дали
  С Могучей Вечностью Дюфе.
   Декабрь, 1980. Минск.
  
  
  
  Игорю Никулину
  
  ветер событий нас вместе сцепил
  плоскость наитий нас в лоб целовала
  братьев по духу - нас жизнь миловала
  только во сне и у края могил
  где наши чаянья грунтом лежалым
  
  Вагнер и Скрябин в кумирах у нас
  Шуберта скорбь и Шопена прозрачность
  нам одинаково сызмальства значат
  словно в урочный явились мы час
  чтобы весь мир как-то переиначить
  
  чтобы наполнить добром и теплом
  холод сухих и рассудочных мыслей
  чтобы страна превратилась в наш дом
  чтобы шуршанье под стопами листьев
  выше ценилось чем кто-то с ружьём
  
  весть музыкантов далёких эпох -
  чувственный свет - мы с тобой понимаем
  боль их и радость нас сопровождает
  к образам спрятанным между строк -
  россыпям смеха и стонам рыданий
  
  светят глаза из-за стёкол очков
  голубизной предвечернего неба
  тихой грустинкой церквей куполов
  древней надеждой на милость богов
  и дивным запахом свежего хлеба...
   Декабрь, 1980. Минск-Гродно.
  
  
  
   * * *
  
  Скажи, Старик, зачем живём?
  На этой глади бестелесной
  Нам стало холодно и тесно,
  И не согреться нам вдвоём.
  
  И в вихре кружащих проталин... -
   - Нет, мир твой сказочно отчаен!
   А погибает тот и в том,
   Кто в страшном холоде пустом.
  
   Моя душа полна печали,
   И, среди этой пустоты,
   Я так же сказочно отчаен
   В своей душе, как в мире ты.
  
  - Но ты скажи, какая мгла
  На этой улице иглистой,
  И в сфере призрачной и чистой
  Какая пущена стрела?
  
  И предал кто послушный зов,
  Любви чарующую силу,
  А мир, который бросил: "милый",
  Разбил потом осколки снов...
  
   - Нет, ты вдохни тот вдохновенный -
   Тот голос, тот блестящий пир,
   Простор немой, благословенный,
   И воздух чистый, как эфир...
  
   И в том спокойно-мудром мире
   И в вечно..: бдении кругом
   Забудь хоть временно о т о м,
   И древо жизни сделай лирой.
  
  - Скажи, Старик, зачем живём?
   Декабрь, 1980.
  
  
  
   * * *
  
  Воскресные часы длинны,
  И бьётся сердце; не устало
  Ещё другой величины
  В тиши отыскивать начало.
  
  И тени плоские бледны.
  Воскресный полдень угасает,
  Пусть свет дневной ещё вплывает
  В проём окна со стороны.
  
  Белы подушки, и гардина
  Вуалью зиждется в окне.
  Бывай, знакомая картина
  На мягком, застеклённом дне.
   Декабрь, 1980.
  
  
  
   * * *
  
  Дымится мокрый панцирь мостовой.
  Теплее стало к вечеру. Сереет.
  На улице - как будто свет иной.
  На самом деле - это тьма густеет.
  
  Подкрашивает
  воздуха раствор
  Идущий вечер синькой
   хозтоварной,
  Полощет простынь неба, и топор
  Подмешивает в щебень тротуарный.
  
  А вид домов с их стенами похож
  На кучку утрамбованной щебёнки,
  И окна - точно как провалы лож -
  Чернеют среди долек ветра звонких.
  
  Чернеют ветви вяза кривизной,
  Витиеватой росписью. Чернеют,
  Чуть-чуть дрожа поверхностью живой
  На еле зримом фоне; индевеют.
  
  Вновь новый год,
  невидимый рубеж,
  Что приближает
  пальцы к изголовью,
  Касается развешенных одежд,
  И раны посыпает свежей солью.
  
  Его прикосновенье на щеке
  Ощупывают пальцы: это слёзы,
  И так прозрачен воздух в декабре,
  Как только в марте. Между ними - грозы.
  
  Во всем дворе,
   на улице - везде -
  Нет ни души.
   И вечер засыпает
  На собственных
   коленях, как в узде,
  И сам себя
   колышет и качает.
   Декабрь, 1980.
  
  
  
   ЗИНГШПИЛЬ
  
  ненастоящие лобзанья
  пастушки в розовом кругу
  искусственные умиранья
  и скок барашка на лугу
  
  игривость или шаловливость
  надуты губки вздёрнут нос
  желанья противоречивы
  на фоне буклей или кос
  
  и ждут жеманные признанья
  суфлёра шепота и слёз
  и смех задержан до свиданья
  а поцелуй - апофеоз
   Июль, 1980. Львов.
  
  
  
   * * *
  затихло всё
   в траве стоит луна
  на водопое ночи под наклоном
  и небо - продырявлено - без дна
  и не блестит большой звезды кулоном
  
  весь город - ухом к морю - чуть бурчит
  во сне в депо трамваем или конкой
  и ржавый нож в спине его торчит
  вибрируя от ветра звонко-звонко
  
  вельмож французских лестницы в чаду
  тумана водевильного и лепры
  и Пушкин свою лиру рвёт в бреду
  безвестной переправы через Днепр
  
  Мицкевич этот город не узнал
  не в запустенье а в перерожденье
  и спит Привоз похожий на причал
  и стонет морем злой усатый гений
   Август, 1980. Одесса.
  
  
  
   * * *
   Лене Веригиной
  
  за поворотом летнего шоссе
  за трассой отороченного взгляда
  открылась невесомая награда
  и солнца луч как будто в землю сел
  
  и руки загорелые скользнув
  по шее к выпирающей ключице
  мгновенно всколыхнули эти лица
  в сознанья толще память всколыхнув
  
  невидимые дьявольские трели -
  забвение обещанное вдруг -
  магический свой очертили круг
  и нас двоих в него втянуть сумели
  
  и новые размеры рук и ног
  чужая данность тайные движенья
  собою все наполнили мгновенья
  разбередив сознания порог
  
  и раздвижное марево стволов
  и листья разомлевшего подлеска
  в сознанье к нам закидывали леску
  богатый унося с собой улов
   Сентябрь, 1980.
  
  
  
   * * *
  Казённый дом и дальняя дорога:
  цыганка нагадала по руке;
  а наяву - супруга-недотрога
  в сапожках на высоком каблуке.
  
  По картам будет тройка удалая
  зазнобу по оврагам увозить,
  а в жизни - красотуля молодая
  в любовницах: "усё як мае быць".
  
  Пророчат карты скорую разлуку,
  а наяву: приедет погостить
  мамуля, и, гостя, подарит внуку
  от деда "Яву" - чтобы не тужить.
  
  Лишь по ночам, когда он засыпает,
  другие открываются глаза,
  его двойник любимую теряет,
  гнетёт его кручина, жжёт слеза.
  
  Завистником напрасно оклеветан,
  сидит в Бутырке, милую зовя,
  и плачет его мать Елизавета,
  и дед его кручинится, Иван.
  
  Когда же утро снова отдаляет
  того, кто, невиновный, пострадал,
  чиновник, просыпаясь, сам не знает,
  зачем во сне он маму Лизой звал.
  
  И почему тоска его заела,
  и дом не мил, и тачка не мила,
  и почему рука его вспотела,
  когда он, как ведётся, взятку брал.
  
  И, проезжая мимо Патриарших,
  он видел девы грустной бледный лик,
  и безотчетно становился старше,
  и мысленно сигал под грузовик.
   Сентябрь, 1980. Москва.
  
  
  
   СЕВЕР - ЮГ
  
  на глобусах картах север всегда над югом
  чудовищной массой его полусфера над южной довлеет
  сжимая народы живущие снизу всем своим весом
  до карликов-пигмеев до нибелунгов
  их превращая в своеобразных мутантов
  в подвале планеты корпящих не видящих света
  
  они копошатся огромными семьями в гетто
  зажатые севером в рамках границ своих княжеств
  мутируя тайно ассинативной спиралью
  и хаоса - судьбы мира вершащего - впитывая законы
  всей площадью кожи своей скрытыми плавниками
  средней линией рыб раздвоенными молнией языками
  
  как крысы мутируют в чудовища которых не уничтожить
  в омерзительных клоаках нью-йоркских подземных артерий
  так же мутируют эти карлики-люди без истории и культуры
  на мусоре карикатурных режимов дворцовых переворотов
  обрывков своих двенадцатилетних историй складываемых штабелями
  и со своими ускорителями мутации от сионизма до маоизма
  
  над ними стоят в лакированной обуви северные бароны
  холодной логикой ледников вскормленные крезы
  сытые интеллектуально и буквально
  своим превосходством кичащиеся и северным порядком
  травящие планету зловонными ртами
  что страшатся открыть для простого слова
  
  как отображение при многократности оператора
  к неупорядоченной плотности стремится к константе
  так двухцилиндровость цивилизации стремится к балансу
  и от застоя к динамике хаотичной управляющей всем этим миром
  нам между фазами поршней живущим кажется это вечность
  но это миг возрождения римского в варварах бывших
  а будущее за сжатыми им в ладонях
  растираемыми между пальцами мутантами древности
  с их генетическим кодом втирающимся в их крошащие пальцы
   1980
  
  ___________________________
  
  ______________________
  
  Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
   Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
   Автор вывез в изгнание около 26-ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9-ти-томного - 1982 г., и 6-ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
   В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
   С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник (наиболее обширный и значительный) исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
   Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
   После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
   Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
   Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
   Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
   О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
   О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
   В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу "Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
   На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю (Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю-Тюб - youtube.com/@robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/KyHYzOl-xQY , youtube.com/watch?v=94Ac0OAZBAs, youtu.be/dGKy0yCkKnQ , youtube.com/watch?v=D2A4RWaDggQ&t=148s , youtube.com/watch?v=eCyavxkENF0 , youtube.com/watch?v=ym0uqTz_poo , youtube.com/watch?v=eDdh3Fg-H6s , youtube.com/watch?v=mrMikJVDC60, youtube.com/watch?v=_lLdndynze4 , youtube.com/watch?v=VODlm7l4MNY , youtube.com/watch?v=5B8k5H2zKzs , youtube.com/watch?v=E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" (Caterpillar) - youtu.be/qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/watch?v=BDrhptcbfwE&t=48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/watch?v=Ctx2sm4ZnAI).
  
   Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке "The Punitive Health Care".
  
  
   Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust (London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad (London, 2002, на англ. яз.); в газете "Hour" (Montreal, Quebec, Canada); в сборнике "Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале "AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале "Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion (Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 (Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
   Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
   Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
   Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
   С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
   Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  ___________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Начало 2 - 4 - Стихи разных лет - 27
  
  ________________________
  
   Лев Гунин
  
  НАЧАЛО-2 и НАЧАЛО-4
  
  избранное из двух книг стихов
  
  __________________________
  
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Стихи без географической привязки (1970-1991), как правило, написаны в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ______________
  
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотография: Виталий Гунин, целующий статую (Центральный парк, Бобруйск), фото Игоря Пучинского - на первой заглавной странице.
  (C) Фото: Лев Гунин, дома, за пианино, 1980: на первой заглавной странице.
  ______________
  
  Два цикла стихов, написанных под влиянием немецкой поэзии ("не переводной") 1920-х - 1950-х годов, польской поэзии 1920-х - 1970-х годов, и русской поэзии Серебряного Века - синтезировали нечто совершенно новое и в жанровом, и в стилистическом, и в социально-этическом плане.
  
  
  ________________
  
  НАЧАЛО-2
  и
  НАЧАЛО-4
  ________________
  
  
  стихи 1980-1981 года
  
  
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. НЕ...
  2. НЕ ностальгия - НЕТ но боль (...)
  3. Нам трудно жить. Но мы не виноваты (...)
  4. ДНЕВНАЯ МЫШЬ.
  5. ОБСТАНОВКА.
  6. ЗАКАТ ИМПЕРИЙ.
  7. Ночь пролетела и почти распалась. (...)
  8. С тихим шёпотом всё подходило к концу (...)
  9. Leszkowi Kapriczukowi. "I naprawde na wodzie napisane..."
  Вчетверо сложенный лист. (...)
  10. Придатком звуки к страсти и постели. (...)
  11. Брату Виталию. НЕТ КОНФЕТ.
  12. Ларе Медведевой. ГРЕХ.
  13. Ларе Медведевой. ИНЦЕСТ.
  14. Ларе Медведевой. рваной ноздрёй дурачится твоя поэзия (...)
  15. МЕЖСЕЗОНЬЕ.
  16. ПОСЛЕ НЕРОНА.
  17. ТАВТОЛОГИЯ.
  18. НЕПРИДУМАННЫЕ ИСТОРИИ.
  19. МОСКОВСКОЕ ЛЕТО.
  20. СЕНЬЯЛЬ И ТРУБАДУР.
  21. ОБСТАНОВКА-2.
  22. МАЛЬЧИКИ.
  23. Белоснежное покрывало. (...)
  24. УТОПЛЕННИЦА.
  25. КАРТОГРАФ.
  26. НАЧАЛО.
  27. РИГОЛЕТТО.
  28. ЛЕНИНГРАД.
  29. ГЛАЗА.
  30. ПЕЙЗАЖ.
  31. Забор примостился на дальнем конце тротуара. (...)
  32. Ощущая за пятым ребром (...)
  33. сновидений вчерашних червонная ваза (...)
  34. ЗАРЯДКА.
  35. В ЧЕТЫРЕ.
  36. Брату Виталию. ЗАБЫТОЕ КИНО.
  36. ПОЕЗДА.
  37. РЕЦИДИВИСТ.
  38. FATALITY.
  39. ПОПАДАНИЕ.
  40. Ларе Медведевой. ВОКЗАЛЬНАЯ ПЕСНЯ.
  41. ПОМЕСТЬЕ.
  42. ПОПАДАНИЕ.
  43. ПРЕДСТАВЛЕНИЕ.
  44. Топот ночи (...)
  45. ВЫГИБ.
  46. Похоронив свой порыв (...)
  47. РАССТАЛИСЬ.
  48. ЛЕТО.
  49. Над облаками завивает (...)
  50. СИМФОНИЯ.
  51. ВТОРОЕ УТРО.
  52. Моне Куржалову. Как мне хочется (...)
  53. Осталось немного. (...)
  54. ВЛАСТЬ.
  55. ЗА СТЕНОЙ.
  56. НАЧАЛО-3.
  57. БРОДСКИСТАМ.
  
  
  
  
  Из сборника стихов НАЧАЛО-2 (или "АРАБЕСКИ")
  
   НЕ...
  не угольное золото шагов
  и не стрела на бархатном атласе
  в забвении о предпоследнем часе
  в забвении о холоде веков
  
  но та святая боль что не прошла
  что гложет тело душу разрывая
  и (словно арбалетная игла)
  в полёте мир грядущего пронзает
  
  и - может - слово скажет и о том
  безвинном ожидаемом что лечит
  но всё равно в неведенье своем
  своей безумной силой искалечит.
   Февраль, 1981.
  
  
   * * *
  НЕ ностальгия - НЕТ но боль
  от полувздернутого эха
  давно обглоданного смеха
  или как давняя мозоль
  та меланхолия и веха
  и каблуков аэрозоль
  
  И в дикой сути расстоянья
  сокрыта поросль страданья
  сокрыта давняя любовь:
  
  как в сонной вере в обещанья
  (те что теперь волнуют кровь) -
  святой страдалицей прощанья
  застыла тягостная новь
   Февраль, 1981.
  
  
   * * *
  Нам трудно жить. Но мы не виноваты,
  что в бешеном верчении времен
  лишь э т о время цвета пыльной ваты.
  И мир души под ватой погребён.
   Февраль, 1981.
  
  
  
   ДНЕВНАЯ МЫШЬ
   Für Marlisa PIK
  
   "... hier, in Vien..."
  
  Предел моей души - дневная мышь.
  Когда бессилие уже не сохранишь,
  когда похожа правда на излом,
  я в ожидании себе построю дом,
  
  где будет сумрачно и влажно - как в ночи,
  где хочешь - пой, а хочешь - так кричи,
  но этот крик не вылетит из стен:
  он ими вызван и благословен.
  
  И - словно няньки - хором хлопоча,
  полы и стены не дадут ключа
  от внешней двери.
  Ты давно кричишь.
  Я - поселяю т а м дневную мышь.
  
  Чтобы ходила, слушая тебя,
  на каждый шаг вздыхая и скребя.
  Чтобы на цыпочках, бесшумно и вперед,
  ходила, войлочно продёргивая ход...
  
  И ты поймешь, глотая пыль квартир, -
  что мир похож на дом, а дом - на мир.
  И, выйдя в свет большой из этих стен,
  ты ощутишь иного толка плен.
  
  И по кварталам Мира прошуршишь.
  И вспомнишь про мою дневную мышь.
   Март, 1981. Санкт-Петербург. (Ленинград).
  
  
  
   ОБСТАНОВКА
  Промытые усталостью мозги
  яснее ощущают время.
  На шее света - толстый слой и бремя:
  то синий цвет окна, то сапоги.
  
  В узорной рамке зеркало висит.
  И отражает стул и стол, и кисти.
  В душе неясным золото щемит.
  На пол свисают старой капы кисти.
  
  В столе давно не убрано. И там
  бумаги ворохом. И мысли там роятся.
  И, все-таки - если за ящик взяться -
  не вылетают сразу все к ногам.
  
  Ни жаркий взгляд, ни влажный след любви
  не омрачат покоя о б с т а н о в к и.
  Но все-таки какой-то силой ловко
  и э т о все к себе приноровит.
   Март, 1981. Санкт-Петербург. (Ленинград)
  
  
  
   ЗАКАТ ИМПЕРИЙ
   Für Marlisa PIK
  вагоном и далью забито пространство стекла
  похож на гостиницу склад и отели на склад
  похожи постели на ларь на диваны карет
  и времени мало и нового времени нет...
  
  широких ширинок рты рыбьи поют как попы
  в окне попугаи как царские слуги глупы
  и нам не хватает навеки сомей партаже
  и вздохи послов растворяются в сонной спарже
  в одном ресторане на столиках только супы...
  
  трусов или маек не хватит одним или всем
  молитва одна не поднимет с опухших колен
  и вместе до двери до выверта ручки нам быть
  там воздух другой нашу близость ему задушить
  не хватит на всех ни санкт-петербургов ни вен...
   Март, 1982. Санкт-Петербург.
  
  
  
   * * *
  
  Ночь пролетела и почти распалась.
  На грудь чужое давит одеяло.
  Да, всё исчерпано: как будто больше нет
  ни дней других, ни слов, ни прежних лет.
  
  И только рот, очерченный во тьме,
  сияет тем, что просто б ы л о, мне.
  Но даже это больше не продлить -
  раз всё исчерпано. И больше не творить
  игры ночной карающее зло.
  
  Да, всё исчерпано. О да! мне повезло.
   Март, 1981.
  
  
  
   * * *
  С тихим шепотом всё подходило к концу.
  Капли пота сползали ещё по лицу.
  И прилипший ко лбу этот локон волос
  выдавал назначение скрытых желёз.
  
  Выдавал назначенье укрытых страстей
  час ночной, что в перину вонзал до плечей.
  И шептала ещё эта ночь горячо:
  "Ну, прошу тебя, милый, ещё! Ну, ещё".
   Март, 1981.
  
  
  
   * * *
   Leszkowi Kapriczukowi
   "I naprawde na wodzie napisane..."
  Вчетверо сложенный лист.
  Светлело.
  Юная дева в окошко смотрела.
  Снег на мосту.
  Под мостом река.
  Вниз головой...
  бурлит - впопыхах.
  
  Дева глядела
  в омут реки.
  Запотело
  стекло
  от её тоски.
  Сосульки свисают с её грудей.
  Её лицо все синей
  и синей.
  
  В форточку глупый впорхнул
  снегирь.
  Сел на плечо,
  спрыгнул на шею.
  Но не успел там попрыгать вволю -
  ещё и ещё:
  ледышкой упал от дыханья её.
   Март, 1981.
  
  
  
   * * *
  
  Придатком звуки к страсти и постели.
  Горит ночник. И дышат еле-еле
  два тела, что расплавлены в ночи.
  Ты - не оттуда. Так что - помолчи.
   Март, 1981.
  
  
  
  НЕТ КОНФЕТ
  
   моему брату Виталию
  
  за светом свет
  за тучей туча
  за перспективой перспектив
  я обладанием научен
  не обладание забыв
  
  мы потерявши только
  ценим
  то что ценить не довелось
  и став на тряские колени
  молитвой смерть прошьём насквозь
   Март, 1981.
  
  
  
   ГРЕХ
  
   Ларе Медведевой
  
  там где не было тебя
  ты у всех в головах
  а у меня ты в ногах
  ты у меня в руках
  ты у меня везде
  
  во весь рост с тобой
  под капой голубой
  под рассветной струной
  до утра
  
  шёлк твоих рук и ног
  на распутье дорог
  назло всем кто знал
  
  глубина твоих глаз
  только для нас
  вопреки тем кто не знал
  
  к телу твоему
  я иду как к алтарю
  в храме где только вдвоём
  славу богу поём
  
  тает свечой рассвет
  там где тебя нет
  друг друга пьём до конца
  до начала
   Март, 1981.
  
  
  
   ИНЦЕСТ
  
   Ларе Медведевой
  
  ты - это я в зеркалах запотевшей души
  я - это ты в увеличенных гроздьях соитий
  внемлют глаза в глубине обнажения шин
  в теле твоём моё тело дрожит от открытий
  
  неисчерпаема ульем его новизна глубина
  до бесконечности падать в тебя как в колодец
  это в себе никогда не достигну я дна
  каждый из нас не изучен не познан не пройден
  
  и растворяет друг в друге нас каждая ночь
  март за окном и горят фонари умирая
  и на проспекте трамвая подсохший желток
  слабо полощется в окнах другого трамвая...
   Март, 1981. Минск - Санкт-Петербург.
  
  
  
   Ларе Медведевой
  
  рваной ноздрёй дурачится твоя поэзия
  её не впервой разглядываю до рези я
  до рези в глазах в неё я как в воду всматриваюсь
  портшезы и крен и котурн её мыслей матрица
  она вся такая залётная инопланетная
  глотая икая взлетаю до носа до век и я
  к губам прикасаюсь губами глазами и взглядами
  и вот оказались руками плечами тут рядом мы
  и вот на кровати мы рядом сидим моей
  все чувства в квадрате и мысли проверенней
  лицо твоё лёд и сжигает его огонь
  стихи твои рвёт на клочки красоты кулон
  и пагода взглядов кренится от тела тезиса
  совсем одурела твоя и моя поэзия
   Октябрь, 1981.
  
  
   МЕЖСЕЗОНЬЕ
  А март как будто бы не тем,
  Но новым должен был казаться.
  И площадь эта стала пьяццо,
  И "знаю я" звучит: "ja wiem".
  
  Синеет даль, и на деревьях
  Светло особое "лигт, лагт...".
  C`est amusant!.. И снег сереет,
  Как канцелярский воздух. Наг
  
  Узор-витраж сплетённых веток.
  И цвет их с серой желтизной.
  Луч солнца яркий, летний, леток.
  Он выделяет всё собой:
  
  И древнего мопеда спицы,
  И верх заборов и столбов,
  И все оконные глазницы.
  И кладку старую углов,
  
  Балконы грузные, и лица
  (Если по ним чуть-чуть скользнёт).
  И сизый воздух весь дымится,
  И грусть покоя не даёт...
  
  Natürlich! Это перепутье
  Между зимой - и не зимой.
  И больно, больно прикоснуться
  К разлому этому рукой.
  
  И так нацелить в расстоянье,
  Лучом проснуться и скользить -
  Захочет день. Но для вживанья
  Нужна другой окраски нить...
   Март, 1981.
  
  
  
   ПОСЛЕ НЕРОНА
  по осеннему шляхту притихшему
  вдоль руин белорусского прошлого
  я иду от любимого бывшего
  к настоящему былью поросшему
  
  странный шут сей эпохи помешанной
  арлекин в униформе эсэсовской
  ядовито мне видится грешному
  в каждой хате и кровле прогрессовской
  
  составные картинки эклектика
  разложение поздней империи
  вся вот эта трёхштильная лексика
  все сословия все дикастерии
  
  не пристал никуда я по-прежнему
  сам скитаюсь по градам и выселкам
  мысль моя прикипевшая к нежному
  выражается грубо и выспренно
  
  и мешается сплин ностальгический
  с ностальгией по времени этому
  и грядёт новый век драконический
  да названия нашего нет ему
   Апрель, 1981.
  
  
  
   ТАВТОЛОГИЯ
  гвоздём пригвождённый к чужому плечу
  урок тавтологии сонно учу
  синел васильково лазури сапфир
  и воздух дрожал как прозрачный эфир
  как пар над землёю дымился туман
  аутобусы шли как тоски караван
  и как заменялось на "к а к" на заре
  Авроре кашмировый венчик надев
  и розы кирпично алели в тени
  с утра розовели а к ночи н и - н и
  наставил наставник настоя насты
  и пальцы сцепил как угодник персты
  настил настоятель на спор настелил
  настроил ваятель к статуе перил
  и счастливы все упиваясь собой
  под сводом который наш мир голубой
   Апрель, 1981.
  
  
  НЕПРИДУМАННЫЕ ИСТОРИи
  Гардемарин, усатый и носатый,
  Влюбился в проститутку до зарплаты.
  И в карты он играет до рассвета,
  И видит вместо козырей миньеты.
  
  Усатый соловей поёт с надрывом
  О том, что грудь его горит нарывом.
  Его подругу сцапал чёрный кот,
  Об этом соловей теперь поёт.
  
  Три евнуха украли из сераля
  Серушку и одну арбу миндаля.
  За это обещали им в Кабуле
  Грудь женскую наколдовать в натуре.
  
  Насупленный кремлевский идеолог
  Из задницы не вынимал иголок.
  И эти привели его иголки
  Туда, где брешут вражеские волки.
  
  Певица отставная, тётя Мила,
  В деревне вышла замуж за дебила.
  Дебил дебелый дрючит тетю Милу
  За то, что вышла замуж за дебила.
  
  Любила ты меня, иль не любила?
  - Поёт другой лесбийская кобыла.
  А та ей отвечает откровенно:
  Любила, но отнюдь не больше сена.
  
  Соседка говорила, в дверь звоня:
  У Фёдора большой, как у коня.
  Другая нашептала ей в прихожей:
  А у коня гораздо лучше всё же.
  
  Как весело все нарушать табу
  В столице пуританской, как в гробу.
  И новые истории сплетать,
  Когда в деревне тишь и благодать.
   Май, 1981. Рига.
  
  
   МОСКОВСКОЕ ЛЕТО
  как похлебку несет в заскорузлых ручищах поджатых
  первый роздых рассвета
  пОристая руда
  краска стыда
   латы
  туч
  обагрённые кровью
   это
  шепчет ланитами ДА
  лето
  в памяти не сохранится иного
  куры лениво гуляют в просвете двора
   слово
  знаковый мен
  крупа на земле
   игра
  мыслей оттенков - лень
  март как ребенок сиренево мажет
  пространства
  лето во мне
  память слагает стансы
   важен
  только сей миг и не
  мимо шагает гигант на котурнах широкого неба
  в март толстый палец шутя окунув
   хохотнув
   подмигнув
  нежной гуашью лазури
  правой левой правой левой
  не будет ни хвори ни бури
  правой левой
  небо идет в высоту
   Март, 1981
  
  
  
   СЕНЬЯЛЬ И ТРУБАДУР
  С.: Каким заклятьем взор Ваш приковать,
   Какою Вас привечить ворожбою?
   Вы, говорят, всегда готовы к бою,
   Но с Вами не хочу я воевать.
   Зачем Вы эту начали войну
   С де Браком - он ведь жаждал примиренья,
   Могли Вы укрепить свои владенья
   Союзом с ним. Так лучше бы, клянусь.
   Супругой верной Вам обзавестись
   Бог завещал, и жизнь продлить потомством,
   И наслаждаться бытом и удобством,
   И королю всей правдою служить...
  Т.: Иди за мной. В ужасной вышине
   Чернеют ветви древа векового
   Над пропастью, куда слетает слово,
   И скачет эхом в полной тишине.
   Взгляни туда. Мой замок выше всех.
   Над ним в высях лишь трепет крыл орлиных.
   С де Браком я покончу, скалы сдвину,
   И неприступность, лучшая из всех...
  С.: А мне бы только лечь у Ваших ног,
   И так лежать, как делают собаки,
   И целовать Ваш плащ, и в час атаки
   Закрыть Вас грудью, чтоб никто не смог
   Вас поразить предательской стрелой,
   Пусть лучше я... Ведь Вам уйти из жизни
   Нельзя, не передав наследства ближним,
   И рода не продлив. Одной рекой
   Остались Вы, другие пересохли.
   В бою неравном, с кровью на мечах,
   Три брата Ваших пали, род зачах
   На берегу холодной тёмной Рохли.
  Т.: Взгляни туда. Там холодом разит
   Немая высота, глоток бальзама.
   И надо всей грядой царит мой замок,
   Мой верный меч, и мой лужёный щит.
   Мой изворотлив ум, мой план коварен,
   Спасенья нет от стрел моим врагам,
   Падут от них и Ричард, и Бертранд,
   И все, кто с кем-то, кто воюет в паре.
   А я - один, я им не по зубам,
   Пяту свою я отдал Ахиллесу,
   Пусть все деревья тяготеют к лесу,
   А я - тот дуб, что на вершине прям.
   Лишь Он один меня убить достоин,
   И, молнией мне череп раскроив,
   Отметит навсегда, какой был воин,
   Посмертной славой жизнь мою продлив.
   Март, 1981.
  
  
   ОБСТАНОВКА-2
  В окне стоит давно прошедший день.
  А на стене - забытая картина.
  Здесь, в этом мире, правит Прозерпина,
  и соправителями тишина и лень.
  
  На бледном мраморе давно увядших плеч
  и поцелуй остался ясноокий,
  и слёз давно безвредная картечь,
  и лобызанье в тишине далёкой.
  
  И глаз - теперь уж выпитых - озёр -
  остатком голубеет сердцевина.
  А над кроватью - п р о ш л а я холстина,
  и скатерть п р о ш л а я лежит здесь до сих пор.
  
  Тут прошлое в себя благословит
  уйти, ему отдавшись без остатка.
  И трепетно в груди, тепло и сладко,
  и нежный ангел в воздухе трубит.
  
  Засахаренных леденцов в шкафу
  и статуэток-слоников в серванте
  недосчитавшись, разложил на вате
  взор маятника бой, как на софу.
  
  Но тень, которой глаз не обойдёт,
  лежит в углу. И, как мертвец, взывает
  к забвению того, что все уйдёт,
  и что она - кусок напоминанья.
  
  И губы извиваются змеёй,
  и звук молчит в свиданье этом кратком -
  распавшись на "моё" и "не моё" -
  и эхо выпадает в мир осадком.
   Май, 1981. Бобруйск.
  
  
   МАЛЬЧИКИ
  собирались мальчики в шинелях
  на перронах грустных как Пер Гюнт
  отправлялись мальчики к Потерям
  бросив Город, Счастье и Уют
  
  умирали мальчики в походах
  под напев безвыходной тоски
  и потом везли их на подводах
  к общей яме под обрыв реки
  
  хоронили мальчиков без помпы
  без речей без флагов и без слёз
  и не клали как ведётся в гроб их
  ни крестов над ними ни берёз
  
  и сползали жалкие крупинки
  по щекам их гимназистских грёз
  и свечу в церквушку на Ордынке
  им никто из близких не принёс
  
  и - сквозь заколоченные двери
  школ-гимназий сквозь стекла испуг -
  их глаза ожившие смотрели
  ни тоски не ведая ни мук
   Май, 1981.
  
  
   * * *
  Белоснежное покрывало
  скрывает то, что было и что стало.
  Белоснежная чистота -
  это глаз т в о и х ворота.
  И внутри их (чистейший китч):
  недоступность - как главный бич.
   Май, 1981.
  
  
   УТОПЛЕННИЦА
  Там, где с тобой бродили мы,
  Растёт теперь трава.
  Из ощущений ТОЙ зимы
  Идут мои слова.
  
  Твой тиной так заклеен рот,
  Что губы не видны.
  Но ток отверстий-слов идёт,
  И смысл их винит:
  
  "Прощай. Не встретить больше... вновь...
  Два сердца у реки.
  В живых ещё живёт любовь.
  Но в мёртвых - сталь тоски.
  
  Не будет так, как было ТАМ.
  И сердцу не дано
  Пить облегчения бальзам...
  А, впрочем, всё равно...
  
  Затопит время сеновал
  И город, и ручей.
  Останется тоски овал
  Безвременно ничей.
  
  Но ты люби меня одну,
  Люби и повторяй:
  "Я потерял... я утону...
  Я ворочу свой рай..."
  
  В том месте, где бродили мы,
  Растёт теперь трава.
  Твои из давешней зимы
  Мне слышатся слова.
  
  И взгляд твоих бездонных глаз
  Мне видится тогда.
  "Прости меня. Не будет н а с.
  Возможно, - навсегда".
   Июнь, 1981. Бобруйск - Слуцк.
  
  
   картограф
  обличение обличий облаков
  завершение не начатых стихов
  рой и два невероятных дел
  бочки с квасом возле двух прудов
  бычьи шеи балки кровли кров
  уд уда удилище удел
  
  две аллеи светлый окон ряд
  три скамейки урны палисад
  все необходимое во всем
  завершен предметный марафон
  ворота калитка телефон
  кончился эпохи бурелом
  
  дальше начинается распад
  ситец онтология булат
  синтез и онтогенез
  в очередь за титулом стоят
  граф и герцог белый и мулат
  веер плетка кандалы портшез
  
  вид видали дали кружева
  мор чума каннибализм москва
  суверен опричнина удел
  крепостные волчий лог сова
  дыбу зацепили за слова
  близок низок мира передел
   Май, 1981.
  
  
  
   НАЧАЛО
  Не первое - но, всё-таки, крыло.
  Не птеродактиль, но летит назло
  Чужой тоски бичующему глазу.
  Такой земной, такой небесный сразу.
  И нечем возместить его потерь.
  Но каждый раз его зовут теперь.
  
  На покрывале солнечной тоски
  Танцуют разноцветные жучки
  Открытий первородного начала.
  И токи всё плывут - от покрывала,
  Перетекая в длинные звонки
  И рея от начала до начала.
  
  И от дворцов придуманных идёт
  Какой-то импульс тех, кто в них роится,
  И здесь ночами тот же образ снится,
  И вновь - сначала - тот же хоровод.
   Январь, 1981. Санкт-Петербург.
  
  
  
   РИГОЛЕТТО
  Моя Печаль не продаётся,
  И вам за деньги не купить
  Того, кто вам в лицо смеётся,
  Вам, обожающим шутить.
  
  Дворцов сословные химеры,
  Князья, возлюбленные Злом,
  Во всём вы не познали меры,
  Во всём идёте напролом.
  
  Вы шутники, воры, убийцы,
  Злодеи с кровью на руках,
  Коварства тень на ваших лицах,
  И слово чёрта на устах.
  
  Дворцы, прибежище порока,
  Придворной грязи суета;
  Вы просто желоба для стока,
  Вы басурмане без креста.
  
  Шутов отвага, благородство,
  Великодушие, любовь
  Двором карается не просто,
  А за отсутствие клыков.
  
  Открытый нрав и человечность
  Для вас примета шутовства,
  Интриги ваши, ваши речи
  Не чувств, а желчи кружева.
  И каждый шут для вас сердечен,
  И каждый смелый рыцарь - шут,
  Не зря у вас есть две предтечи:
  Убит в Сенате Брутом Брут.
  
  Убийцу Цезаря-тирана
  Не обзовёте вы шутом,
  И ваша спящая охрана
  Вполне наслышана о том.
  
  Крадется ваша смерть в потемках,
  И не останется от вас
  Ни жеста, ни приметы ломкой,
  Ни вида на иконостас.
   Февраль, 1981. Минск.
  
  
   ЛЕНИНГРАД
  Мосты застыли с фонарями вместе,
  И Невка льет себя, каналом русло сжав.
  Венецианских адресов реестрик
  в бумажнике - почти родства устав.
  
  Но здесь не юг, а север. Под наклоном
  стоят дома. И странно тяжелы
  колонны Биржи. И державен конный
  Петр на громаде вековой скалы.
  
  На водной глади нет заметок ясных.
  Ей снятся стеариновые сны.
  С мостов слетает эхо дней ненастных
  и брызг-смятений: эхо кривизны.
  
  Трамваи жёлтые почти бесшумно ездят,
  блестя отлакировано и мчась.
  Высокий холодок в двойных подъездах.
  А на снегу - следов колес наезды.
  Ветвей пушисто-лаковая вязь.
  
  Вот рыбный магазин. Горит витрина.
  (Где угол Рубинштейна с Невским ввысь).
  Под тяжестью блестят Атлантов спины.
  Мосты над белою ещё рекой сошлись.
  
  Дворы проникнуты какой-то новой вестью,
  и лестницы кивают на виду.
  С надеждой вечной в ласковых предместьях
  и с шорохом летят коньки по льду.
  
  На Невском бары, театры, кинотеатры.
  Литейный мост проталкивает люд.
  И шёпот горячит полупонятный,
  и кровь тревожит города недуг.
   Март, 1981. Санкт-Петербург.
  
  
   ГЛАЗА
  Чистейший мира атрибут.
  Сапфир - и глаз отдохновенье.
  Такое нежное стремленье
  и отграниченный уют.
  
  В глубинах глаз струит вода -
  как по стеклу. И отражает
  то, что их глубь перемещает,
  и - среди струй - крупинки льда.
  
  Но в них пробившийся родник
  с водой хрустальной и чистейшей
  в поверхность тусклую проник -
  и вывел часть среды нежнейшей.
  
  И то, что било из стекла,
  не будет отлучённым снова.
  Но только истина готова
  к принятию его тепла.
   Май, 1981. Осиповичи.
  
  
  
   ПЕЙЗАЖ
  Крыло заката дальше, за селом.
  Навстречу быстро приближаем дом.
  Там, вдалеке, за садом жёлтых груш,
  синеют сосны кладбища.
   Стоуш
  предвестник опустения и сна,
  предвестник затемнения окна.
  Церквушка, вечерея у села,
  свои в закат вонзила купола.
  В канавах, буро-жёлтая, воды
  поверхность отражает часть среды.
  И ангел чуть задумчивый летит
  над всем - и в сизом воздухе трубит.
   Май, 1981. Городок - Глуск.
  
  
  
   * * *
  Забор примостился на дальнем конце тротуара.
  Вдруг вспыхнул - погас - и опять заблестел - жёлтый свет.
  Плеск-шёпот шагов из неясного, мутного вара.
  Визжание шин с тормозами... и вот его нет.
  
  Ночь - только теперь. Но готовится всё аккуратно
  и к этой поре: хоть временна даже она.
  Все торги закрыты. И в этом сквозит безвозвратность.
  Отдельный период - но нет в нём ни крышки, ни дна.
  
  Бездонная ночь за окном. Фонари с синим светом
  холодную улицу судят еще холодней.
  Разлив синевы будто страж у ворот минарета,
  и камни ограды его - что прочнее камней.
  
  В далеких кварталах все собрано для составленья
  ночной тишины и особого бремени сна.
  Дрожат - как ресницы (их слезы проглотят) - мгновенья,
  и чёрная рамка окна при зажженном здесь свете видна.
  
  Далёкие звуки в открытую форточку тянут
  какую-то грусть. И она устаёт, устаёт.
  И звенья её с легким скрежетом дисками станут -
  и встанут в окне...
  ...И по-прежнему что-то течёт
  
  сквозь эти мгновенья, сквозь этот налёт тротуара.
  И, в них отражаясь, встаёт отраженьем в окне.
  И светятся мысли - клочки полужидкого вара -
  с мельканием игл в полужидкой ночной тишине.
   Ноябрь, 1981. Бобруйск.
  
  
  
   * * *
  Ощущаю за пятым ребром
  незаметную тонкую скрепку.
  Вдруг её кто-то дёрнет, как репку,
  и останется чёрный пролом.
  
  Капля крови внутри окуляра -
  это форточка новых времён,
  это символ безвестных имен,
  чутко спящих под куполом старым.
  
  В этой форточке звёздный Магриб,
  вечной бездны оскал неохватный,
  шорох в белых и вкрадчивых пятнах,
  и за дверью - дыханье и хрип.
  
  И - под страхом пугающих снов,
  как под прессом карающих пальцев,
  я не знаю - ни кто я таков,
  ни - зачем я не среди страдальцев.
  
  Я затылком своим ощущать
  тот провал обречён за собою,
  как бы не за моей головою,
  а д о темени (рёбер опять).
  
  Или с пальцев - м о и х - без меня
  в ночь стекает опять что-то липко,
  и у света крадет свет до дня...
  и першит в горле синяя рыбка...
   Ноябрь, 1981.
  
  
  
   * * *
  сновидений вчерашних червонная ваза
  на подносе стоит чаевых вечеров
  в сенцах жив язычок керогаза
  до утра до вторых петухов
  
  и хозяйка приветливым жестом купчихи
  приглашает войти в односложную дверь
  в этой горнице стены и образы тихи
  и портреты на стенах - симбады потерь
  
  когда все разошлись мы остались с хозяйкой
  с глазу на глаз (вот благостно сельской молве!)
  не отступишь теперь - только зябко под майкой
  и нелепая враз пустота в голове
  
  и два омута глаз погружают бездонно
  два магнита два космоса тянущих вглубь
  и свеча на тарелочку капает сонно
  и глазам и рукам недостаточно губ
   Ноябрь, 1981. Старые Дороги.
  
  __________________________
  
  
  Из цикла стихов
  
  НАЧАЛО-4
  
  (отрывки)
  
  
  ЗАРЯДКА
  всё в порядке
  спасибо зарядке
  голые пятки
  в синей тетрадке
  горят как заплатки
  щёчки украдкой
  сверху и кратким
  гитара перчатки
  две мармеладки
  складочки складки
  кровати кроватки
  мягки и гладки
  твои облатки
  всё в порядке
   Июнь, 1981.
  
  
  
   В ЧЕТЫРЕ
  В четыре нет зажжённых окон во дворе.
  И мир молчит - не знает сам об этом.
  На крышах снег... На люках.... В феврале
  такая тишь всегда перед рассветом.
  
  Ещё не утро. Но уже не ночь.
  Гудит далёким гулом на заводах
  неясно что. И хочется помочь
  ему тогда - чтоб разразилось что-то.
  
  Горят подъездов змейки и огни
  дорожных знаков, что напоминают:
  вы в этом мире, люди, не одни,
  здесь ваши слуги вас пересекают -
  
  за вашим взглядом. Высится труба.
  Там белый дым сереет в отдаленье.
  Под ним балконы сдержанно скорбят
  о том, что не заполнили движенья.
  
  Вот - первое - одно - окно зажглось
  внизу, под деревом. Сквозь веток обрамленье
  желтея, в чёрном прочертило ось,
  снаружи дав опушку светотени.
  
  В проходе меж домами со двора
  светлеют стены. Там отсвет фонарный.
  И нас не обласкает мир с утра.
  И мы его не приласкаем чары.
   Февраль, 1981.
  
  
  
   ЗАБЫТОЕ КИНО
  
  брату Виталию
  
  потушен свет,
   бьёт луч из той стены,
  подошвы оставляя на экране,
  и зал застыл, вкушая эти сны,
  до воскресенья затаив дыханье.
  
  морожено и сладкий лимонад
  в фойе остались вместе с шоколадом,
  а мы сидим, как десять лет назад,
  как брат сидит на этом сеансе с братом.
  
  и я бы отдал большее, чем жизнь,
  чтоб, как теперь, в другом иль в этом зале,
  ты мог смотреть такой же старый фильм,
  в котором наше прошлое нам дали.
   Март, 1981.
  
  
  
   РЕЦИДИВИСТ
  
  
  брату Виталию
  
  слова слагая слогом сложных слов
  и налегая на перо кривое
  ржаную ржу я сею в чистом поле
  переступив предел своих стихов
  
  предупреждённый праздною толпой
  условный срок условием усвоив
  я нарушаю тысячи условий
  и множу меры мер своей виной
  
  я график граф я гриф я графоман
  мокрушник вор и псих - мои соседи
  мне кляп мне креп мне клупы клептоман
  упрямо тащит как девчонку педик
  
  медаль модель модальность меломан
  вину свою я дальше умножаю
  и наказаний сроки раздуваю
  прикованный к ошибке как титан
   Март, 1981.
  
  
  
   ПОЕЗДА
  на запасных путях большие паровозы...
  их сотни в Осиповичах... и ждут
  они в депо какой-нибудь угрозы:
  войны... победы... тут - или не тут
  
  их для того и держат не ломая
  и машинисты с гордостью глядят
  из высоты как куцо проезжают
  процессии их крошечных внучат
  
  и думают: как время измельчало
  как истончил его веретено
  площадный запах сытости и сала
  и электричек путевой канон
   Март, 1981. Бобруйск-Минск.
  
  
  
   FATALITY
  Впервые мне страшно в ночи.
  Ночь давит на меня;
  и своим одиночеством
  я с ней - как прежде - vis a vis.
  
  Светятся окна. Напротив.
   К а з ё н н ы й д о м.
  Больница. Дом Ребёнка.
  
  Я у окна.
  Туман -
  он дюйм за дюймом
  мигрирует в в е р х.
  
  Ветви деревьев
  на фоне окна офортом...
  выделяются чётче туманом...
  
  Их сочлененья черны.
  Тушь на серебре.
  
  Какое число?..
  - Двадцать восьмое апреля.
  Кто говорит в моей голове?...
  
  Последний месяц...
  последние числа...
  последние дни из последних...
  
  Осень... весна... Весна - как осень.
  Весна ли? Осень?
  Весенняя осень. Осенний март.
  Весноосень.
  
  А ночь всё давит... давит...
  И одиночество
  оставит нас
  наедине
  с рассветом...
  
  Промчалась первая машина.
  И другая.
  Все звуки т а м - вне мира моего.
  Звучат - и огибают рамки ночи.
  Я - остаюсь в н е й.
  И потому мне страшно.
  
  Мне страшно: ночь моя и не моя.
  Она во мне. И (все же... - нет) снаружи.
  Разъято что-то. Разъединено.
  И потому мне страшно в этой
  жуткой,
  статичной,
  непроходимой,
  апрельской не кончающейся тьме.
   Апрель, 1981.
  
  
  
   ПОПАДАНИЕ
  Зарядил отравленной стрелой
  Купидон свой лук многозарядный,
  В зеркале гранёном и нарядном
  Встал предмет любви с голубизной.
  
  Арбалет отравленные стрелы
  Посылает, но не в тот проход,
  И дрожат фаллические стелы,
  Возмущенно мысля: вот урод.
  
  Расправляет локоны закладкой
  Шалунишка, пальчиком грозя,
  И стрелу блестящую украдкой
  Достает, когда уже нельзя.
   Май, 1981. Молодечино.
  
  
  
   ВОКЗАЛЬНАЯ ПЕСНЯ
  
   Ларе Медведевой
  
  Опять мы расстаёмся у окна
  до колики знакомого вокзала,
  и что-то шевельнулось, как вина,
  когда ты мне опять "прощай" сказала...
  в ушах унылый стук веретена...
  
  Осколки мыслей ранят мне чело.
  В твоих глазах обломок страсти колкой.
  И льдинка растворилась в них назло,
  и юркнула в копну волос заколкой;
  как ночью мне до смерти повезло!
  
  Никто не догадается, какой
  тебя иной я этой ночью видел,
  и как дыханье влажной пеленой
  дрожало в подстаканнике соитий;
  ты несравненна, нет такой другой!
  
  Во мне алмаз, во мне сапфир и яшма,
  и бриллиант в огранке дорогой,
  и на дорогу выпить близость нашу
  хочу с ладоней ледяных тобой.
   Май, 1981.
  
  
  
   ПОМЕСТЬЕ
  Сквозь зарешёченные окна
  наружу смотрит пара глаз.
  Плотнеют полутьмы волокна
  и кровь заката в этот час.
  
  И вдаль уходят, зеленея,
  покрыты свежею листвой,
  платанов парковых аллеи.
  И воздух - ясный, как весной.
  
  И льётся зеленью мягчайшей
  пора цветения и грез
  в огромной тишине тишайшей -
  первопричине первых рос.
  
  И, сквозь просветы древних прутьев
  решётки старой там и за
  границей почерневших сучьев
  по-прежнему глядят глаза.
   Май, 1981. Телуша - Каменка.
  
  
  
   ПРЕДСТАВЛЕНИЕ
  Пар шёл изо рта.
  Осенняя листва шуршала под ногами.
  Дуб уходил вверх,
  вздымаясь толстой серой корой,
  выжимая чувство,
  говорящее об
  опасности,
  растворённой здесь,
  о той среде
  и о предутреннем тумане,
  о той неощутимо-резкой игре,
  что возникает меж тенью
  и тенью,
  и её отражением
  в шершавой и серой,
  ограниченной камнем,
  стене.
   Май, 1981.
  
  
  
   * * *
  Топот ночи,
   мчится вспять,
  мчится вспять,
  А минуты
   не догнать,
  не догнать.
  И тяжёлою притопнет
   ногой
  Сумрак сизый,
   что качает косой.
  Косит головы он
   ровно, до плеч.
  В омут ночи
   не залечь;
   не запечь
  Тесто тела, рук муку,
   кровь коня;
  Не запечь в проклятый
  сумрак
   меня.
  
  Он моей играет сам
   головой,
  На футбол зовет, на холмик,
   на бой.
  И футбол несётся вскачь,
   вспять и вскачь;
  голова моя в футболе
   как мяч...
  
  У безумия в воротах
   стоит
  этот сумрак и рукой
   шевелит.
  
  Сам с собой играет он
   и с мячом,
  Коль не словит, -
   значит, разум на слом.
  
  Но пока что наши шансы
   равны;
  этот бред со стороны...
   вышины....
  
  Каждый сильный и прицельный
   удар
  может в сетку запустить
   самовар.
  
  Только разум мой и гири
   тягчей -
  Потому он и не в сетке
   ночей.
  
  Только явно (на ворота навес)
   в нападении уже перевес.
  
  Утро тонкой плёнкой струит.
  Сохранит - не сохранит...
  сохранит...
  Лепестки ромашек считать...
  Но судьбы удара не угадать...
  
  И когда не попадёт-попадёт
  Даже Чёрт не разберёт.
  
  Разберёт?
  
  И - когда я после дрёмы
   проснусь, -
  Кто я? где я? -
   не разберусь.
  
  Начинаю засыпать...
   засыпать....
  И во сне о н продолжает
   играть.
   Май, 1981.
  
  
   ВЫГИБ
  Я выгнусь, как мост, по которому едет
  телега, гружёная скудным добром.
  Я выгнусь, как в воду опущенный берег.
  Я выгнусь - и стану урчащим котом.
  
  Души моей лодка плывёт, протекая,
  по морю Безвестия.
   Солнечный диск
  висят над водой, и, в волнах извиваясь,
  он тонет. А я...
   Я изогнут на писк,
  
  на рёв подсознательной сферы искомой;
  я в теле своём безымянный рыбак.
  С моей - в ожидании ночи - истомой
  с улыбкой на мертвенно-бледных устах.
  
  В подъездах, в домах, в коридорах и в люстрах
  я выгиб такой же ценю простотой;
  с надеждой, живущей пространно и пусто,
  с терпимостью явной - и скрытной, д р у г о й.
  
  Я выгнусь дугой, или выгнусь витриной,
  из камня своим выдаваясь стеклом, -
  не всё ли равно? Или буду картиной,
  внесённой в ужасно изогнутый дом.
  
  Я, в полном сознании круг выгибая,
  из линии ровной - себя извлеку
  в изогнутость лука девятого мая,
  в изогнутость чувства и дань кругляку.
  
  И, деки скрипичной припомнив кругленье
  и гладкость её лакировавших плеч,
  я знаю уже, что сулит вдохновенье,
  влюбленность и голоса райского течь...
   9 мая, 1981.
  
  
  
   * * *
  Похоронив свой порыв,
  свой долг в это ночи,
  я смотрю
  на всё
  промытыми глазами.
  
  Я сделал ч т о - т о.
  
  Но безвольное,
  нечаянное движение -
  и пуля в лоб.
  
  Чего уж жалеть
  свои мозги -
  если мне
  до сих пор
  т а к
  жаль
  пули?!
   Май, 1981
  
  
  
   РАССТАЛИСЬ
  Расстались мы изменчивой порой:
  когда синел рассветом разум мой.
  Синели отражения в окне,
  и грусть синела давняя во мне.
  
  И ты сказала мне: "Т е п е р ь п о р а".
  И время оставалось до утра.
  А где-то просто плыли облака.
  И время просто двигалось слегка...
  
  И подала ты мне в своем лице
  желание стать пальчиком в кольце,
  который подносила ты к губам.
  
   И падал снег.
   А, может быть, и там
  
  н е п а д а л снег. И было нам вдвоем
  так одиноко на перроне том...
  И в окнах остывало и росло
  отчаянье, и нас к себе звало.
   Май, 1981.
  
  
  
   ЛЕТО
  
   1
  Она стояла в проёме калитки:
  в очках и в платке с цветочками...
  и смотрела лениво.
  Она не была красива.
  
  Знание это струило
  из серых зрачков
  за круглыми стёклами очков.
  
  В недвижном воздухе завис вертолёт,
  там, где-то рядом с башней пивзавода.
  И жирные мошки по пять -
  по десять? -
  оцепенели в воздухе застывшем.
  
  Жизнь нормальная. И город
  нормален. Это всё
  создавалось таким.
  
  Если есть отклонения -
  то только у пьянчужки,
  что встал у забора, шатаясь...
  
  И всё такое,
  каким ему
  положено
  быть.
   Май, 1981. Глуск.
  
  
  
   2
  Поля засеяна картошкой.
  И зреют жёлтые цветы
  Рядом с протоптанной дорожкой.
  А небо - синие кусты.
  
  На камне парень загорает;
  Читает книгу и встаёт.
  От верб, губами напевая,
  Старуха с палочкой идёт.
  
  Прошли машины. И под вишней
  Опять ни звука. Только шум
  Протяжный, долгий, еле слышный,
  Что завораживает ум.
  
  И всё, расширившись, сметает:
  И эти вербы, и кусты...
  Но разум твой ещё не знает,
  Что их несчастье - это ты.
  
  
   3
  Поваляться в придорожной траве,
  смять зелёные стебли, и после
  все травинки, к твоей голове
  приблудившие, сразу же сбросить.
  
  Запах трав так влекущ и силён
  сонным трепетом нового лета.
  Но в тиши коридоров не он,
  только тень его - даст больше света.
  
  Зелень яркая свежей листвы;
  Всё омыто прохладой слепящей,
  и стоит среди яркой травы
  утро свежее в дымке манящей.
  
  В листьях, в запахах спрятано то,
  что стыдливо глаза опускает.
  И стоит среди трав и цветов
  обаяние раннего мая.
   Май, 1981.
  
  
  
   * * *
  
  Над облаками завивает
  рассвет кровавую зарю.
  И в темноте огнём пылает
  то, о чём я заговорю.
  
  И в темноте пылает разум,
  и тлеют вещие слова,
  и тени душ пылают разом,
  лишь только вспыхнет голова...
  
  А где-то есть простые точки
  желаний, радостей, мерил;
  кружочки, пряди, завиточки, -
  те, о каких я не просил.
  
  Но всякому - своя дорога.
  И затерялись в полутьме
  желанья, поиски, тревога,
  и беззаботный женский смех.
  
  Но снова золотит рассветом
  кровати спинку; часть стены;
  и чувствую, что - всё же - где-то
  и сны, и души спасены.
   Май, 1981.
  
  
  
   СИМФОНИЯ
  Погасли свечи. Догорает сердце.
  В глуби покоя пепел - тень ненастья.
  Верченье дней - покамест только Скерцо.
  А все решится лишь в последней части.
  
  В последней части созерцают драмы
  в замшелых сводах чувств без замедленья.
  Но тут ещё в себе живем пока мы,
  и это есть двойной финал терпенья.
  
  И света луч коснется запоздалый
  лишь края губ; прощально вспыхнет сердце...
  И улица звучит как снег, чуть талый;
  и, завихряясь, отзвучало Скерцо.
  
  Все города, как кладбища живущих
  и умирающих, пусть медленно, п о к а...
  Меж точкой "а" и точкой "б" бредущих
  в ПРОЦЕССЕ их пути на облака.
  
  Опальный вечер. Фонари сияют
  огнём шероховатым. Голубою
  листва под ними кажется, и знают
  об этом только листья. То есть - д в о е.
  
  Синеет даль. И - путь уже не долгий.
  И в окнах лишь Глаза ещё сияют.
  Зияют Веки. Фонареют щёлки.
  Теперь к Ресницам. (Слезы подступают).
  
  И Музыка - та тоже умирает.
  И с каждым тактом звук её слабеет.
  Всё туже шарф - петля - на шее Мая!
  Всё глуше в этом мире и темнее...
   Май, 1981.
  
  
  
   ВТОРОЕ УТРО
  День зарыт за окном,
  За небесным стеклом.
  За воротами ночь.
  На бумагу толочь
  положили овал
  из химических шпал.
  
  Абажур ночника -
  как чужая рука:
  лишний тут он теперь;
  день скребнёт в нашу дверь.
  
  Будто взрывы - глотки.
  Тени все коротки,
  все - но... кроме одной,
  что стоит за спиной.
  
  Обруч бдением сжат
  разномастных тигрят.
  И волшебным ключом
  заперт мир за окном -
  в ларце с крышкой-стеклом,
  со щитом.
  
  Под подушкой лежит
  этот ключик - и спит.
  И под пальцами сталь
  холодна как скрижаль.
   Май, 1981.
  
  
  
   * * *
  Когда ступенями большими
  Уступчато нисходит ночь,
  Когда желанья исполнимы,
  А время не уходит прочь,
  
  Тогда большими городами
  Восходит солнце и луна,
  Тогда возвратность между нами
  Без всех свидетелей - одна.
  
  И обнажённость тел глубока,
  И глубина в ночи не спит.
  И тело в полутьме стооко
  И взглядом древности молчит.
  
  И в нём укор и древний причет,
  А в небе тайная звезда,
  И всех сынов ушедших кличет
  Последним вздохом слово "да".
   1 июня, 1981.
  
  
  
   * * *
   Мише Куржалову
  Как мне хочется
  сказать
  что-нибудь теплое.
  Что-нибудь, напоминающее т о г о меня...
  
  Саркофаг стоит у моей постели.
  И я точно не знаю -
  кто в нем.
   Июнь, 1981.
  
  
  
   * * *
  Осталось немного.
  След соотношения привёл сюда.
  Зарево духа стихийного зажгло овал тайны.
  И жизнь многомильными щупальцами
  вползла в эту приёмную.
  
  Сердце расплавлено.
  И жара, скрывающая себя,
  мечется между надеждой и памятью.
  Миг опущен.
  
  След воды оставляет на теле свою тропу.
  След ноги на песке упирается в пену волны.
  Следы пальцев на теле, холодном, как мрамор,
  оставляют свою печаль...
   Июнь,1981.
  
  
  
   ВЛАСТЬ
  Не каждая мелочь, а ноша,
  что предоставляется лишним,
  не только нам кости не крошит,
  но даже полезна для жизни.
  
  Её уголки золотые,
  печати на каждой из граней
  не только не ссорят нас с ними,
  но даже нас в сердце не ранят.
  
  Зубчатые старые стены
  и башни столетий позорных
  не только не режут нам вены,
  но жить нам внушают покорно.
  
  И диких царей полновластье
  века, как монеты, чеканя,
  и к псиному телу нас ластит,
  и к мнимому прошлому манит...
   Ноябрь, 1981 - Ноябрь, 1988.
  
  
  
   ЗА СТЕНОЙ
  За стеною Дурачества попугаи
  попискивают, иногда подпевают.
  Ослиными стопами исхожены рынки
  в стране гегемонии жирных затылков.
  
  Животные страсти в загоне играют,
  где козы, козлы, ослы, попугаи.
  И едет зверинец к светлому раю
  победы чего-то; чего - не знают.
  
  Победа пиррова: в дороге к раю
  каждая особь всегда умирает.
  Каждая особь стареет, шагая
  к светлому будущему... в сарае.
  
  И завещают вождей загривки
  навоз топтать и забыть про сливки.
  Но зря непослушная крыса считает,
  что сила вождей и власть их - в сарае.
  Снаружи - и там стены всё разделяют,
  за каждой из них есть свои сараи.
  
  За каждой другая, всё выше и выше,
  они достигают до неба - до крыши.
  И выше, из Космоса, мчатся другие,
  другие, невидимые и злые.
  Они укрывают и разделяют
  сущности, коих никто не знает...
   Сентябрь, 1981 - Ноябрь 1985.
  
  
  
   НАЧАЛО-3
  В тайну рождения или в тайну покоя.
  Во вдохновение (что это такое?).
  За шкаф, за окно, в горшок, где растёт алое.
  Проникновение - оно такое.
  
  Сквозь хаос бездны, в убийственность зноя,
  В червивый грунт, в леса мезозоя,
  За корку льда, под годы застоя.
  Проникновение - оно такое.
  
  К началу чего? иль чьего? началу?
  За перепонку времени, за покрывало.
  За крылья смерти, за бюст овала.
  Начало - конец, и конец - начало.
   Ноябрь, 1981.
  
  
  
   Бродскистам
  
  уважаемые коллеги создатели афоризмов
  ваша поэзия напоминает мне клизму
  та же функция только с читательскими мозгами
  а вот попробуйте-ка вы на себе её сами
  запахи нафталина кокаина или касторки
  как далеко вам до паунда или лорки
  как далеко вам до гамсуна или блока
  вы утопили истину в стакане сока
  а до вина вины вам не хватает полной
  над головой во тьме сомкнулись волны
   Октябрь, 1981.
  
  __________________________
  __________________________
  
  ______________________
  
  Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
   Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
   Автор вывез в изгнание около 26-ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9-ти-томного - 1982 г., и 6-ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
   В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
   С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник (наиболее обширный и значительный) исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
   Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
   После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
   Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
   Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
   Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
   О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
   О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
   В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу "Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
   На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю (Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю-Тюб - youtube.com/@robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/KyHYzOl-xQY , youtube.com/watch?v=94Ac0OAZBAs, youtu.be/dGKy0yCkKnQ , youtube.com/watch?v=D2A4RWaDggQ&t=148s , youtube.com/watch?v=eCyavxkENF0 , youtube.com/watch?v=ym0uqTz_poo , youtube.com/watch?v=eDdh3Fg-H6s , youtube.com/watch?v=mrMikJVDC60, youtube.com/watch?v=_lLdndynze4 , youtube.com/watch?v=VODlm7l4MNY , youtube.com/watch?v=5B8k5H2zKzs , youtube.com/watch?v=E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" (Caterpillar) - youtu.be/qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/watch?v=BDrhptcbfwE&t=48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/watch?v=Ctx2sm4ZnAI).
  
   Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке "The Punitive Health Care".
  
  
   Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust (London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad (London, 2002, на англ. яз.); в газете "Hour" (Montreal, Quebec, Canada); в сборнике "Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале "AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале "Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion (Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 (Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
   Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
   Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
   Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
   С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
   Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  
  __________________
  
  __________________
  
  
  
  
  
  
  Воспоминания - Стихи разных лет - 28
  
  ___________________
  
  Лев Гунин
  
  ВОСПОМИНАНИЯ
  
  цикл стихов
  
  1980 - 1981
  ______________
  
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если географическая ссылка отсутствует, то (это касается стихов 1970-1991), в таком случае, стихотворение было, вероятно, написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Виталий Гунин, Вечный Путь. Картон, масло, тушь.
  ______________________
  
  Этот во многом замечательный цикл не перестаёт удивлять и при втором, и при третьем прочтении. Стихотворение, открывающее цикл, сгруппировано вокруг стержневого сюжета, но фактически не имеет нарратива. И всё-таки он есть, вынесенный как бы за рамки текста. Больше всего он похож на пересказ сновидения. Машина времени снов может переносить нас куда угодно, хоть в Мезозой, хоть в эпоху Древнего Рима. Но подсмотреть чужую жизнь, узреть невероятно далёкое прошлое - ещё не всё. Надо обладать неким дешифрующим устройством в сознании, чтобы донести до других увиденное и услышанное. Это подтверждает и следующий текст - "MEDIAS RES": словно вложенный прямо в мозг, звучит монолог человека той эпохи - без единой фальшивой ноты, будто записанный на диктофон более двух тысяч лет тому назад.
  Весь цикл, состоящий из анонимных воспоминаний жителей далёких эпох, доносит трудно уловимый мистический призвук, который определяется как отличные от мира действительности закономерности мышления и восприятия в царстве Морфея. Поэтому уместно предположение, что именно этот цикл может служить ключом ко всему творчеству его автора, многие стихи которого - больше, чем просто стихи. Мы знаем о чём-то подобном из сочинений Карлоса Кастанеды, метод которого - с одной стороны - противоположен приёмам автора "Воспоминаний". В книгах Кастанеды доминирует осознанная и базирующаяся на знаниях система, с помощью которой автор пытается изложить свои впечатления и свой опыт в виде описания некого учения, тогда как визионерский дар Гунина активирует спонтанные откровения, едва контролируемые и не сцементированные выработанной системой. С другой стороны, оба феномена имеют непосредственное отношение к тайне снов и требуют от читателя сделать свой выбор: верить или не верить. Интересно и другое: такой пережиток сознания как антропоморфизм, от которого всё время пытается дистанцироваться Кастанеда, и который автор "Воспоминаний" не может обойти как поэт, более успешно преодолевается именно последним (вот где парадокс!), резонируя с дзен-буддистской сутрой (всем вещам присуще свойство пустоты). Антропоморфические образы, при всей их впечатляющей "человеческой" сущности (стихотворение "Торжество Вакха", третье по счёту), имеют мало общего с Человеком, и в этом скрытое - будоражащее (пугающее) - свойство.
  "Воспоминание египетского мальчика" пронизано не схожей ни с чем, особой завораживающей лирикой, несвойственной предыдущим стихам. Это новый сон, открывающий окно на ещё одну планету, который внезапно прерывается вторжением из другого сна ("Это время как тело из спекшейся глины. / В домах из суглинка у изваяний из камня") - и дальнейшее уже звучит в несколько ином ключе, как ни пытается автор сохранить ту же стилистику и пластику. Эта двойственность нисколько не умаляет воздействия, наоборот, придаёт мистическую окраску.
  "Пасхальное воспоминание" - ещё одна, совершенно иная, культурная субстанция, ещё одна планета: как у Антуана де Сент-Экзюпери ("Маленький принц"). Изумительно чистый родник возвышенно-романтического состояния души другого мальчика из другой вселенной затенён специфическим приглушённым колоритом, как на картинах старых голландских мастеров. Но это прекрасное стихотворение подтверждает догадку о спонтанной природе получаемых автором "свыше" видений: по всем признакам, оно должно было называться "Ханукальным воспоминанием", и было переименовано, очевидно, в связи с вампирской сущностью ханукальной доктрины. Разумеется, чистое дитя не могло понимать таких тонкостей, и можно было оставить прежнюю версию.
   Хотя вторая часть цикла составлена из первоначально не вошедших в него стихотворений, все они по-своему удивительны и неповторимы. В любом из них можно найти элементы новаторства, заслуживающего внимания.
  И, как последний удар колокола, звучат заключительные строки цикла ("Хоральное воспоминание" - планета христианской медитативной погружённости):
  
  жизнь - испытанье духа твоего
  смерть - испытанье тела твоего
  небытие - всей Вечности прощенье
  
   - Кирилл Стрижак. О-а. 2002.
  
  _____________________________
  
  
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  I.
  1. ВОСПОМИНАНИЕ РИМСКОГО РАБА.
  2. MEDIAS RES.
  3. ТОРЖЕСТВО ВАКХА.
  4. ВОСПОМИНАНИЕ ЕГИПЕТСКОГО МАЛЬЧИКА.
  5. ПАСХАЛЬНОЕ ВОСПОМИНАНИЕ.
  II.
  1. ВОСПОМИНАНИЕ О МУЗЫКЕ.
  2. ВОСПОМИНАНИЕ О ВОСПОМИНАНИИ.
  3. ВОСПОМИНАНИЕ О НЕСБЫВШЕМСЯ.
  4. ВОСПОМИНАНИЕ О РОМАНТИЗМЕ.
  5. ВОСПОМИНАНИЯ МОЛОДОГО ЧЕЛОВЕКА.
  6. ВОСПОМИНАНИЕ РЕБЁНКА.
  7. ВОСПОМИНАНИЕ О СМЕРТИ.
  8. ХОРАЛЬНОЕ ВОСПОМИНАНИЕ.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ВОСПОМИНАНИЯ
  
  
  
  
  
  
  
  стихи 1980-1981 года
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Из цикла стихов
  
  ВОСПОМИНАНИЯ
  
  
  Моему брату, Виталию Гунину
  
  
  
  ВОСПОМИНАНИЕ РИМСКОГО РАБА
  1 В паланкине мы несли тебя.
   Портик был за рощей, в двух шагах.
   Опадала жёлтая листва.
   Солнце опускалось. Падал мрак.
   И казалась розовой трава.
  5 Тень от ног, от моего плеча
   Становилась к вечеру длинней.
   Тяжесть жерди телом ощущал
   Я. Но знал: тебе больней
   В этом ящике, под балдахином; там.
  10 Знали мы: ты умираешь в нём.
   Солнце опускалось с высоты.
   "Тело твоё тучное несём, -
   Думал я, - но ты - уже не ты".
   И холодный вещий смысл был в том.
  15 Мы взошли по каменной тропе.
   Опустевший мостик перешли.
   И казалось нам (твой паланкин скрипел):
   Н е т е б я у ж е т о г д а несли,
   И нездешний голос в роще пел...
  20 Тул сказал, что мы почти дошли.
   Я не чуял сердцем - как всегда -
   Стук биенья сердца твоего.
   Солнце было за спиной, когда
   Вырос дом в скупых его лучах.
  25 Кто-то выбежал и встал между колонн,
   Поражённый взглядами рабов,
   Только я услышал слабый стон,
   Что исторг твой рот, как пантеон,
   Что звучал в той тишине, как зов.
  30 Солнце вновь блеснуло в этот миг,
   В кровь окрасив рощу и всех нас.
   Знал я: этим стоном был твой крик.
   Образ твой в последний раз возник,
   И затем, как солнца луч, угас.
   Октябрь, 1981.
  
  
  
   IN MEDIAS RES
  
  Жирный хитрец, интриган и развратник, ворюга,
  Тело твоё недостойно седалища Вакха.
  В гнусных злодействах и замыслах подлых погряз ты,
  Словно Валерия в липких объятьях порока,
  Втёрся в доверие улицы твёрдым как limes,
  Всё загребуще в свой личный эрарий сметая,
  Будто бы фишки занятной игры африканской.
  
  Ты - раб раба, ты ничтожен, викарий презренный,
  Твой ординарий - святоша и трус, он, продажный,
  Выпустил змия - тебя - из потёмок на волю,
  Жало твоё омерзительно сделав разящим.
  Как понтифик восседаешь ты словно на троне
  В портиках, форумах, в ларов молельнях квартальных
  С высокомерием всадника и с мошной публикана.
  
  Там, где discordia, всюду видны твои руки
  Жиром и салом покрытые вечных застолий.
  Сальные губы твои и глаза, как две плошки,
  Как на монете, на жизни отбиты plebs urbana.
  Хуже, чем мытарь, ты ager publicus
  Даже захапал, и спишь, сжав в кулак под подушкой
  Ключик от сердца толпы, жадный гений.
  
  В двух кварталах тайно ты дёргаешь струны
  Жизни общественной, ты стоишь в изголовье
  Ночью задушенных или отравленных граждан,
  Собственность их прибирая к рукам постепенно.
  Топают гадко толпой за тобою повсюду,
  Словно за принцепсом, незаконные преторианцы,
  И почести воздают тебе как если бы ты был сенатор.
  
  Тайно в пещере своей, воняющей телом немытым,
  Ты опускаешь тончайших бретелек с плечей совершенных
  Две невесомости - грудь обнажая, что ярче груди Афродиты, -
  Милой моей, и невидимо катятся слёзы
  В дёгте ночей, под покровом темнеющей кровли,
  Грустно лаская своим прикасаньем щёк осиротелых застылость.
   Апрель, 1981.
  
  
  
   ТОРЖЕСТВО ВАКХА
  
  Вакханкой тучной и запойной
  Танцует Время на стекле.
  И Горло дышит жаждой знойной,
  Подхваченной навеселе.
  
  Тела нагие, потом жарким
  Увлажнены, танцуют вкруг,
  Беснующейся цесаркой
  Бросаясь в пламени испуг.
  
  И льют вино из амфор медных
  В рот булькающей струей,
  Услышав тяжесть струй победных,
  Увидев знак над головой.
  
  Копченым окороком бабы,
  Вливая в рот горшки вина,
  Хватают воздух ртом, как жабы,
  Впивают влагу допьяна.
  
  И, разрывая ягодицы
  Огнём, сжигающим тела,
  Вино, что выпито, сочится
  Сквозь поры кожи и стола.
  
  И, опьянев от рек змеистых,
  Те, кто сильней, дрожа, встают,
  И, голых, красные, плечисты,
  Мужчины женщин волокут.
  
  И все идут туда, где небо
  Уже сливается с землей,
  И где, в огне кровавом Феба,
  Вакх в полной силе молодой.
  
  И он трубит в рога Сирены
  И мочит голову вином,
  И застывают все, как пены
  Сплошной магический излом.
   Ноябрь, 1981.
  
  
  
  ВОСПОМИНАНИЯ ЕГИПЕТСКОГО МАЛЬЧИКА
  
  Осирис загадочный лунной дорожкой водной
  Пятнится бликами Нила и дышит в затылок быкам.
  Тридцать пять дней, как стало холодно не по сезону.
  В Долине Мёртвых дольше стоит Луна.
  Камни круглые Башни вторично стоят под наклоном.
  
  Тень шагов по полям приминает ростки неживые.
  По пятам еле слышно крадется Нефтис, за нею Изис.
  Атор покинула всех, ничейное небо нам ними
  Слезами длинными плачет над братом богини,
  Сворачиваясь, как папирус.
  
  Иероглифы-крокодилы раз-зевают голодные пасти.
  Их значенья богами ниспосланы. Время над ними не властно.
  И свисают с небес в промежутке дождя будто сливы
  Грозди новых богов, что колдуют и Нила разливы,
  И дождливый сезон, и поля, обожжённые ливнем.
  
  Между Аписа прежнего смертью и нового жизнью застыло
  Это время как тело из спекшейся глины.
  В домах из суглинка у изваяний из камня
  Мужчины сидят, согреваясь напитком трёхтравным.
  Словно змейки кровавые - жар очагов греет спины.
  
  Только в храмовых рощах по-прежнему яркая зелень
  Даже ночью встречает прохладой Хем Нетжер и Шемсу.
  Над озерами Ивы склоненные немы
  Молчаливостью тайны, и их окружает повсюду
  Многоликость акаций и многоцветье камелий.
  
  У бассейна склонясь в озабоченной позе, отец мой
  Влагу пальцами задумчиво перебирает.
  Перед ним изваяньями в ряд обнажённые слуги
  Напряжённо застыли, ожидая его приказаний.
  И в воде отражается пастью факелов полыханье.
  
  И за стенами Дома играют назойливо-громко
  Насекомые песни свои, и стоит над травой в промежутках
  Тишина - словно кровь незнакомого бога родного, -
  Туповато-отрывисто и осязательно-жутко.
   Ноябрь, 1981.
  
  
  
  ПАСХАЛЬНОЕ ВОСПОМИНАНИЕ
  
  Свеча за свечой - день за днём.
  Жизнь пылает маслом-огнём.
  И подливает из высших миров
  Ха-Шем огонь своих вечных слов.
  Шестое столетье разрушен Храм.
  Места нет в этом времени нам.
  Но поглощает душа и свет,
  И расстоянья, которых нет.
  Всё остальное поглотит мгла
  Вечности без добра или зла.
  Мигает жизнь, как свечи накал.
  Жалость к себе как Четвертый Бокал.
  Снаружи, как тфилым, лежит гора.
  В саванах люди. В шкафу Тора.
  В окнах - вечер. И в небе - свет.
  Талит поверх ещё не одет.
  Халель этот мир напевает собой.
  Водит Он моею рукой.
  И от Него эта сладость-тоска
  Перетекает из мыслей во мрак.
   Ноябрь, 1981.
  
  =======================
  
  
  
  II
  
  СТИХИ ПОДГОТОВИТЕЛЬНОГО ЭТАПА
  (Июнь 1980),
  НЕ ВОШЕДШИЕ В ЦИКЛ ПРИ РЕДАКЦИИ
  Ноября 1981-го года
  
  ВОСПОМИНАНИЕ О МУЗЫКЕ
  
  О! лютневые звуки золотые!
  По струнам пальцы-призраки скользят.
  Как я люблю его власы седые,
  Как я ловлю глубокий, грустный взгляд!
  
  Осанка благородная пророка.
  Горда и родовита его стать.
  О! горе мне! За что ты, о! за что ты,
  Меня, о, Боже, хочешь покарать.
  
  Зачем кумира моего земного
  Смертельно ранил мальчик-Купидон,
  Зачем не там, а вот под этим кровом
  Стрелою острой был он поражён?
  
  Божественная, томная куранта!
  Аккорды льются, как на землю кровь.
  Во всём, во всём природа виновата,
  Во всём повинна ведьма ведьм - любовь.
  
  Как будто мало жён он видел глазом,
  Как будто мало девушек в Пьежи:
  Он на мою возлюбленную сразу,
  Без колебаний, глаз свой положил.
  
  Здесь, на границе, где сошлись на встрече,
  Для слов о дружбе, Немец и Француз,
  Сражён я наповал без всякой сечи,
  И слово мира не идет из уст.
  
  Последний звук растаял в зале длинной,
  Последние лоскутья волшебства....
  Так подскажи же, Господи, как быть мне,
  Мне ниспошли поступки и слова!
  
  Всё музыка, она во всём повинна,
  Она лелеет и дурманит ум,
  И зябко мне в холодной зале длинной,
  И тошно мне застолья слышать шум.
  ---------------------------------------------------
  
  
  ВОСПОМИНАНИЕ О ВОСПОМИНАНИИ
  
  Сердце чувствует - это случилось.
  Два электрода.
   Не было - было.
  В синей мгле скачет розовый всадник.
  Розу протянет стриженый мальчик.
  
  Записка в руке сквозь решетку двери.
  Драпировка на теле монаха. Терем.
  Рука на картине. Эль Греко.
  Брови. Глаза. Подбородок. Арт-Деко.
  
  Льется свинец в горло грешникам. Босх.
  С картины угасшей капает воск.
  Удаляются слабо шаги одиноко.
  Вьется бедность веревкой. На шее высокой.
  
  Череп лысый и панцирь железный. Ван Дейк.
  Анатомический театр. На столе человек.
  Расцветают кровавым цветы полнолуния
  в одинокой часовне. Виталий Гунин.
  
  За слова, за звуки, за краски, за стужу
  мы сжигаем и тело, и душу.
   Март, 1981.
  ---------------------------------------------------
  
  
  
  ВОСПОМИНАНИЕ О НЕСБЫВШЕМСЯ
  
  краска щёк
   звук весла
  рейнские воды как пальцы холодные
  подошвы сапог
   гравий на осыпи
  дорожка вверху перерезана оползнем
  
  
  близок рассвет
   туша замка на круче
  нависла громадой
   так что дух захватывает
  не подступиться
   здесь не пройти
  никто и не ждет соглядатая
  
  
  так и есть
   они на стене
  тут значит встреча назначена
  он и она
   неужто во сне...
  тайна отныне разгадана
  
  
  путь назад
   берег реки
  переправа уж близко желанная
  но что там внизу?
   блеснули клинки
  ах Парки! Фортуна жеманная!
  
  
  короткая схватка
   кровь на клинке
  почему они вдруг бездействуют?
  это в моей
   а не в чьей-то груди
  стали разящая молния
  
  
  жив или нет?
   пока не пойму
  волны сомкнулись рейнские
  вот и вода
   надо мною течёт
  и русалками тени затеряны
  
  
  по ночам луны
   световое пятно
  мне сияет сквозь флер расплывчато
  как последнее
   в этом мире окно
  как надгробие над не сбывшимся
  --------------------------------------
  
  
  
  ВОСПОМИНАНИЕ О РОМАНТИЗМЕ
  
  Опасности приблизились к концу.
  Замолкнул звон. Упала пелерина.
  Встал экипаж, подъехавший к крыльцу;
  В проёме дверцы - руки: две картины.
  
  У кучера - как чёрный флаг лицо.
  Синеют губы и зрачки желтеют.
  Кроваво-бледным красит огнь крыльцо.
  И вздохи в воздухе наклонном млеют.
  
  Внезапно с башни детский крик звучит.
  Лицо - бледнее мрамора - в окошке.
  Луна сквозь гряды облаков глядит.
  И лунный свет мукою на дорожке.
  
  Из мрака чёрный смотрит саркофаг.
  Любовь там спит. И плавно угасает.
  Опущен чёрный и приспущен белый флаг.
  И мел луны с тиары тень стирает.
  
  И движет блекло вдоль стены к окну.
  Все ближе... Ах... Аж воздух заструился...
  Цветы опали - и пошли ко дну:
  Как будто на их стебли яд пролился.
  
  Чья тень вошла в окно и в этот дом?
  Вот кони бьют копытами гнедые.
  Холодный сумрак. Кровь горит огнём.
  Намотан ночи шлейф на сучье вымя.
  
  Скрестятся шпаги. Черный дуэлянт
  Столкнется в доме с дуэлянтом в белом.
  Змеиный Луч на крыше свился в Бант.
  На стенах Руки цифры пишут мелом.
  
  Железа звон и острый стук костей.
  Одежд зловонный, смрадный, прелый запах.
  И сердце бьётся стуком до плечей.
  И лезвие тупится - бой на шпагах.
  
  Урюк горчит. Истлеет помидор.
  Тарелки в мойке стопками пылятся.
  Крадется жизнь похитить чёрный вор.
  Повсюду в замке призраки таятся.
  
  Белеет глазом судии Луна.
  И крик совы летит над чёрным парком...
  И блеск монеты в плоскость полотна.
  Блеск лезвия в груди... О! Ворон каркнул!..
  
  Пятно на шпаге кажется темней.
  И влага лезвию не воспретит тупиться.
  И в жилах кровь сей ночи холодней.
  И сердце, ойкнув, продолжает биться...
  
  Теперь бежать. Скорей! Скорей, скорей.
  На камни площади обильно кровь стекает.
  На небе тучи гуще и темней.
  В мозгу волна пульсирует и тает.
  
  Гигантским червем тянется кортеж
  Процессии таинственной и мрачной.
  И за пределом слуха зреет брешь
  В армированной тишине стоячей.
  
  И камень стен сереет сквозь туман.
  Шершавы клочья влаги бело-мягкой;
  И башен чёрных видится аркан
  Из этих клочьев, как из грязной ваты.
  
  Проваливаясь, медленный кортеж
  В скалу уходит, в тайные пустоты.
  И кости выступают из одежд,
  И замыкающий внезапно спросит: Кто Ты?
  ----------------------------------------------------------
  
  
  
  ВОСПОМИНАНИЯ МОЛОДОГО ЧЕЛОВЕКА
  
  От алтаря мы отошли вдвоем.
  За спинами рождался смех и говор.
  Горели свечи. Думали о том,
  Что будет завтра - лишь об этом снова.
  
  Прошли вдоль клироса. Серебряный обшлаг
  Священника виднелся в жёлтом свете.
  Течёт река и жизнь моя не так,
  Как до сих пор. И кто ж за всё в ответе?..
  
  Окно мерцает где-то в высоте...
  В нём тусклый свет. А, может быть, два света.
  Давно повисло тело на кресте.
  Откуда же вопрос, что без ответа?..
  
  Но мы прошли частично этот путь;
  Синеют звёзды; облака темнеют.
  В ночи шершавой вместе не уснуть.
  И руки чуть дрожат и холодеют...
  
  Вот лестница. Ступени на крыльцо.
  Подъезд. Площадки пол из серых плиток.
  Белеет в полутьме е ё лицо.
  И красный в лампе волосок теплится.
  
  Вот ключ вставляю я в дверной замок.
  Два оборота. Лязганье. Открылась...
  Ты - дверь к тому, чего я ждал весь год, -
  Ты - дверь тюрьмы, где пусто и уныло...
  
  Там, за спиной, оставлена толпа.
  Там свечи, экипажи и разъезды.
  Там шифоньерки и двойные па,
  И блеск железных бритв тяжелых лезвий...
  
  Мы входим в дом, захлопываем дверь.
  Зажгли свечу. Вся осень потемнела.
  Громоздкий бархат кажется лучу
  Недосягаемо досветовым пределом....
  
  И вдруг - о! ужас! - Снова те глаза!
  Их взгляд - упрек... и что-то пробежало.
  Из серой тьмы - луч света - бирюза,
  Из мрамора - кровавой капли жало....
  
  Растрепанная прядь волос на лбу.
  Огнём дрожащий взгляд зрачков стоячих.
  И хладный выступает пот на лбу,
  Как укоризна ран кровоточащих...
  
  Я потрясён. Откуда ЭТО здесь?
  Мой лоб испариной покрылся, холодея.
  И в страхе я, и леденею весь,
  И холодеют голова и шея...
  
  Откуда этот прошлый воскрешён,
  Затоптанный, убитый в сердце образ?
  Из дней моих, из стен был изгнан он;
  И вот - опять, пророс в душе, как колос.
  
  И будет он присутствовать во тьме,
  За бархатом тяжёлым, соглядатай,
  Напоминая о моей вине,
  И угрожая вечною расплатой.
  
  Ну, что ж, смотри! Смотри и угрожай!
  Над сутью в этом мире ты не властна.
  И пусть потом я попаду не в рай.
  Теперь и здесь твоя тщета напрасна.
  
  Я сделаю всё то, что должен был.
  Что брачной ночью всюду происходит.
  Я ход вещей - порядка - не забыл.
  И зов инстинктов правила находит.
  
  Одежды пали на пол. Дождь волос -
  освобождённых сразу - пал на плечи.
  И вот уже - друг к другу во весь рост -
  Два тела жаждут терпкой, жаркой встречи.
  
  Но вдруг удар - как выстрел в темноте:
  Немыслимый, нежданный, оглушивший,
  Раздавшийся как сущего предел,
  И ход вещей реально изменивший.
  
  Опять зажегся отблеск голубой;
  С эмоций мерка снята неприметно.
  Т в о я рука сейчас д р у г о й рукой
  Мне нанесла пощёчину ответно...
  -----------------------------------------------------
  
  
  ВОСПОМИНАНИЕ РЕБЁНКА
  
  Светла была печаль. И солнце красно.
  Жучки скользили шустро по воде.
  Из озера смотрело круглым глазом
  Уже д р у г о е солнце. Таял день...
  
  Костёл гляделся в воду затаённо.
  И сырость от прошедшего дождя
  Вплывала в душу чистым летним звоном,
  Сквозь вздохи колокольные пройдя...
  
  Какие-то ходили люди в чёрном.
  Чуть выщерблен был серый тротуар.
  В тумане мягком так нетвёрдо горло,
  И в голове такой нелепый жар..
  
  И о н стоял, к воде направив руки, -
  Как будто заколдовывая глубь.....
  Прохожий шёл неспешно однорукий;
  Во рту тепло болел и таял зуб.....
  
  И, тихо поднимаясь, отвечала
  Из дали одномерной тишина.
  И речью чуждой всё вокруг дышало,
  И капля моря в озере видна...
  
  И чашу предвечерья золотило
  Остаточным сиянием небес...
  И так светло, и так чуть грустно было...
  И в душу так смотрелся тёмный лес...
  -------------------------------------------------------
  
  
  
   ВОСПОМИНАНИЕ О СМЕРТИ
  
  Я умер. Перемещаются красные борозды.
  Сгустки синевато-алые вспышками мерцают в эфире.
  Душа улетает. Нечто бесформенное висит надо мной.
  Мурашки, которые ползают - это вовсе и не мурашки.
  
  Стекло ссыпается. Лучистость за гранью фасада.
  Мне ничего не болит.
  Но что-то тяжёлое - что-то непознанное мешает сосредоточиться.
  
  Я еще в о с п р и н и м а ю. Колючая тьма
  Ложится маятником на душу.
  Моё тело - в руинах. Руины - это весь я.
  И боль - уже последняя - пронизывает штырём уже мёртвое тело.
  Я умер. Сгустки разноцветной энергии,
  Как расплавленный огонь,
  Лопаются, улетая.
  Фосфоресцирующая пятнами масса -
  И серая пустота -
  Переливаются в моей голове.
  
  Ни один живой не поймёт,
  Что это, почему это, как это....
  
  Взрываются рыхлые тени канатов.
  Бесформенная пустота заполняет тело,
  Всё туловище Вселенной. Никому уже не помочь.
  Не предотвратить ничьих страданий.
  Душа отделятся от тела как по подсказке...
  -----------------------------------------------------------
  
  
  
  ВОСПОМИНАНИЕ О ВОСПОМИНАНИЯХ
  
   О, Ложе, ракушками обложенное!
  Волосяной покров вместо простыни
  Покрывает твои губы,
  Твои губы целомудренные, огромные,
  Бездонное ложе воспоминания!
  И русалки с зелёными волосами
  Трогают твои руки, приросшие к туловищу.
  
   Дождь моросил. Синели провода.
  В огромных ботах шла в завод формовщица.
  Огромно утро и огромно "Да",
  Огромна и кровава поножовщина.
  
   Как бисер, капельки висят на проводах.
  За шиворот прольётся - и холодная -
  Как лёд - с верхушки зонтика вода;
  С кривой стрела опустится погодная.
  
   Он агрессивен - тот, что впереди.
  Покаты плечи, кулаки - огромные.
  Здесь жизнь течёт. А ты идёшь? - иди.
  Застрять нельзя. Здесь люди все бездомные.
  
   Здесь жизнь стоит пьянчужкой на углу.
  Здесь миг лежит в тени от настроения.
  А ты идёшь? - иди. Скорей во мглу!
  Исчезни из чужого поля зрения.
  
   Пивной ларёк. Таранка на зубок.
  Фасад покажет дом, не выставляючи.
  В дождливой мгле краснеет огонёк.
  Скрипит уключин звук в проулке лающем.
  
   Фонарь скрипит под ветром на краю
  Забытой площади. И тихое стенание,
  Как эхо, спит в корзине. В полынью
  Прохода погружает опыт-знание.
  
   За капельным туманом есть вокзал.
  Кто - спит. Кто - думает. Кто ест коржи печеные.
  Объедки в урне, и под лавкой кал.
  Закрыты шторки. Блеклые, суконные.
  
   Случайными подъездами дрожит,
  Дощатыми строеньями колеблется
  Сквозь капли влаги утра эбонит,
  Лучей безостановочная мельница.
  
   За полутьмой дощатого ларька,
  За спинами идущих нет хранителя,
  Что крыльями зашевелит слегка,
  Как рукавами форменного кителя.
  
   В глазах, с которых смыт водою взгляд,
  В дождя неразрешимой безучастности,
  Танцуют резво двадцать арапчат,
  И отраженья вспыхивают разности.
  
   Как пиво, что плеснёт в бокала дно,
  Как мелочь вдруг плеснёт в карман засаленный,
  Так дождь плеснёт по окнам за спиной
  Огрызком времени, кусочками окалины.
  --------------------------------------------------------
  
  
  
  ВОСПОМИНАНИЕ О СНЕ
  
  Качаются на нитях волдыри.
  Подёрнут плёнкой остов - обитаний.
  Замедленное эхо повтори.
  
  Мохнатый ролик выплывет, играя.
  Трубит в себя не человек - не гриф...
  Столбы висят, в пространстве замирая.
  
  И символы безмолвны... Опустив
  Щипцы мохнатые в стакан из чашки чая,
  Крадётся боком войлочный надрыв -
  
  И тени бледные во тьме лицо скрывают,
  Слюдой его старательно покрыв...
  
  Опустит уши старый барабан;
  И каннибалы вырезают сердце -
  Ножом и вилкой. Посыпают перцем.
  Всё остальное - старая жара.
  
  На цепь себя посадит, устыдившись,
  От тела отделившийся живот.
  Скрипят мгновенья, и невидим тот,
  Кто с чёрным воздухом и сам с собой сцепившись.
  
  Стоит на раме из кусков путей
  Эскадра ключницы за вычурной булавкой.
  Тугих значений сонной бородавкой
  Скрипучий голос вылезет: "О'Кеу!"
  И руку колет острою булавкой...
  
  Ты от себя уйти успей... Успей!..
  Разрезать тело в синей магме сланцев.
  Надейся на простое в вихре танцев.
  И загадать бездумно в этом сне
  Поверженную Истину сумей...
   Июнь, 1981.
  
  
  
  ХОРАЛЬНОЕ ВОСПОМИНАНИЕ
  верую я аминь
  верую аминь
  верую беспрекословно аминь
  пречистая мать Мария заступница!
  Дева
  искушенью славься не сломить
  поставим славься наш
  заслон славься дух
  хрупкости тела прихоти коварной
  своей слабости судьбы
  противопоставим силу духа
  жить не на грешной земле
  в хоромах образа святого
  земное притяженье пересилим
  святого пересилим образа закат
  притяженья образ аминь аминь
  заступница заступник в земле на небесах
  
  жизнь - испытанье духа твоего
  смерть - испытанье тела твоего
  небытие - всей Вечности прощенье
  -----------------------------------------
  ___________________________
  
  Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
   Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
   Автор вывез в изгнание около 26-ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9-ти-томного - 1982 г., и 6-ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
   В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
   С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
   Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
   После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
   Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
   Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
   Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
   О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
   О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
   В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу "Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
   На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю (Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю-Тюб - youtube.com/@robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/KyHYzOl-xQY , youtube.com/watch?v=94Ac0OAZBAs, youtu.be/dGKy0yCkKnQ , youtube.com/watch?v=D2A4RWaDggQ&t=148s , youtube.com/watch?v=eCyavxkENF0 , youtube.com/watch?v=ym0uqTz_poo , youtube.com/watch?v=eDdh3Fg-H6s , youtube.com/watch?v=mrMikJVDC60, youtube.com/watch?v=_lLdndynze4 , youtube.com/watch?v=VODlm7l4MNY , youtube.com/watch?v=5B8k5H2zKzs , youtube.com/watch?v=E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" (Caterpillar) - youtu.be/qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/watch?v=BDrhptcbfwE&t=48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/watch?v=Ctx2sm4ZnAI).
  
   Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке "The Punitive Health Care".
  
   Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust (London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad (London, 2002, на англ. яз.); в газете "Hour" (Montreal, Quebec, Canada); в сборнике "Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале "AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале "Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion (Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 (Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
   Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
   Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
   Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
   С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
   Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  ________________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  Приближение - Стихи разных лет - 29
  
  _________________
  
  Лев Гунин
  
  Из цикла стихов
  
  ПРИБЛИЖЕНИЕ
  
   1981
  ---------------
  
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. При отсутствии географической привязки (это касается стихов 1970-1991), надо считать, что стихотворение, скорее всего, написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  
  ________________________
  
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Лев Гунин во время выступления на новогоднем концерте со своей рок-группой. Фото тех лет.
  ______________________
  
  Роскошь отличительности, комфорт принадлежности к элитарным кругам, наслаждение прелестями жизни, расцвеченное любовной интригой и родственностью душ: как отправная точка коллизии. И - вдруг - как в фантастическом фильме: кажущееся нераздельным единство вдруг распадается на два противоположных полюса. С одной стороны - любовь, Родина, верность, привязанность; с другой - неодолимое желание стать звездой, сделавшись топ-моделью в Париже, и назревает необходимость сделать морально-этический выбор.
  _____________________
  
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. Прощальный холод. Холодно вискам. (...)
  2. Как заключительная стретта (...)
  3. В Париже далёком (...)
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ПРИБЛИЖЕНИЕ
  
  
  
  
  
  
  
  стихи 1981 года
  
  
  
  _________________________________________________________________________
  
  
  
  
  Лев Гунин в 1980. Новогодний "Огонёк" в клубе п-о "Бобруйскдрев".
  На переднем плане - гитарист Сергей Махтюк.
  
  Из цикла
  
  ПРИБЛИЖЕНИЕ
  
   Ларе Медведевой
  "До приближенья был ты не со мной.
  И я была не у тебя до эха..."
   Лара МЕДВЕДЕВА
  
  
  
   * * *
  
  Прощальный холод. Холодно вискам.
  Проспект машинами наполнен легковыми.
  Веретеном пожухлая листва.
  И бледный свет людей сосёт, как вымя.
  
  Перчатки чёрные на оплетенный руль
  ложатся как скрещения распада
  заведенного кем-то бытия,
  исчерпанного чем-то листопада.
  
  Черна земля до снега. Нету птиц.
  И мимо, мимо братья этой "Волги"
  скользят вокруг, не различая лиц,
  и исчезая в зазеркалье долго.
  
  Целуемся. И в зеркало видны
  ограда парка, небо и трамваи.
  И вылетают белые клубки
  редеющего пара от дыханья.
  
  Толпа людей выходит от метро.
  По вороху листвы они шагают.
  Они для этой осени - одно.
  А мы - как знать? Прозрачно сердце тает
  
  и замирает вместе с этим днём,
  серея и подстраиваясь цветом
  к тому - в чём, говорят, мы и живем,
  хотя душа ещё витает где-то.
   Июнь, 1981. Санкт-Петербург - Ноябрь, 1981. Минск.
  
  
  
   * * *
  Как заключительная стретта
  Размолвки нашей лейтмотив.
  Но не оставит без ответа
  Судьба очередной разрыв.
  
  На подиум взойдёшь моделей.
  Ты Рубикон свой перешла.
  И на твоём прекрасном теле
  Лапищи Похоти и Зла.
  
  Но я тебя к ним не ревную.
  И вряд ли трогают тебя
  Все эти грязные чистюли.
  Вся эта свора жеребят.
  
  Твоя защита крепче стали.
  И ты им не принадлежишь.
  Но не поэтому мы стали
  Спиной к тому, что ты таишь.
  
  Нет! Это смех и бескорыстность
  Вдвоём покинули тебя.
  И навсегда теперь и присно
  Ты в окруженье воронья.
  
  Теперь в их стае строишь планы,
  Для них намеренья таишь,
  И чистых нравов океаны
  Ты променяла на Париж.
  
  Как говорят, Париж прекрасен.
  Он обручил тебя с собой.
  Но не в его огромной власти
  Тебе наполнить мир другой.
  
  И никогда он не насытит
  Гармоний жажды не в родных
  Объятьях, могущих похитить,
  Но неспособных вызвать их.
  Декабрь, 1982. Ленинград (Санкт-Петербург).
  
  
  
   * * *
  
  В Париже далеком ты стала моделью. Точка.
  Не ты ль ещё здесь? Не там ли - твоя оболочка?
  О чём ты мечтаешь над Сеной дождливой зимою?
  Ты в вечность ушла. Но твой запах - до смерти со мною.
  
  Я твой полигон был, я лётчик твой был, испытатель.
  Сегодня другие на том же летят аппарате.
  Сегодня другие тебя раздевают как куклу.
  Твои нежно трогают космы иль букли.
  
  Но только меня наградила судьба непомерно.
  Лишь я был с тобой, и была ты со мною, наверно.
  А каждый другой - он как лётчик в кабине прозрачной.
  Один-одинешенек, в маске, на милость удачи.
  
  Окончил полет, посадил аппарат на дорожку:
  машина ничья, и владеть ты ей больше не можешь.
  Она остаётся теперь для кого-то другого в ангаре.
  Захочешь кататься? Попробуй, скажи это Ларе.
  
  Всё в мире нетленно. И всё, вместе с тем, преходяще.
  Мгновение только - оно до конца настояще.
  И только одним пустозвонам, никчемностям и бузотерам
  дано его выпить, назло всем хулам и укорам.
   Март, 1983, Минск - март, 1989. Париж.
  ______________________
  
  ______________________
  
  Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
   Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
   Автор вывез в изгнание около 26-ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9-ти-томного - 1982 г., и 6-ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
   В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
   С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник (наиболее обширный и значительный) исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
   Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
   После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
   Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
   Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
   Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
   О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
   О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
   В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу "Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
   На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю (Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю-Тюб - youtube.com/@robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/KyHYzOl-xQY , youtube.com/watch?v=94Ac0OAZBAs, youtu.be/dGKy0yCkKnQ , youtube.com/watch?v=D2A4RWaDggQ&t=148s , youtube.com/watch?v=eCyavxkENF0 , youtube.com/watch?v=ym0uqTz_poo , youtube.com/watch?v=eDdh3Fg-H6s , youtube.com/watch?v=mrMikJVDC60, youtube.com/watch?v=_lLdndynze4 , youtube.com/watch?v=VODlm7l4MNY , youtube.com/watch?v=5B8k5H2zKzs , youtube.com/watch?v=E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" (Caterpillar) - youtu.be/qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/watch?v=BDrhptcbfwE&t=48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/watch?v=Ctx2sm4ZnAI).
  
   Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке "The Punitive Health Care".
  
  
   Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust (London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad (London, 2002, на англ. яз.); в газете "Hour" (Montreal, Quebec, Canada); в сборнике "Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале "AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале "Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion (Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 (Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
   Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
   Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
   Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
   С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
   Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  _________________________
  
  
  
  _________________________
  
  
  
  
  
  Пойманный полдень - Стихи разных лет - 30
  
  _________________
  
  Лев Гунин
  
  
  ПОЙМАННЫЙ ПОЛДЕНЬ
  
  стихи июня-июля 1981
  
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то (это касается стихов 1970-1991), как правило, стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ______________
  
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Автопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  _____________
  
  Я не встречал другого поэта, способного писать и хорошие традиционные стихи, и верлибры. Я не знаю ни одного поэта, который объединял бы под одной обложкой столь разные жанры. В 1970-х - начале 80-х - верлибром в СССР баловались очень немногие. Три-четыре верлибриста были на слуху, и так до середины 80-х. Могу вспомнить Бурича, Куприянова. Любопытствуя, я попросил Льва показать мне его старые тетради. Долго ждать не пришлось. В тот же день он принёс тексты, отпечатанные на старой пишущей машинке. Так и есть, листы из семидесятых, шрифт машинки Эрика "первого" поколения. Там были и черновые версии тех же стихов, среди них - верлибры. На обложке можно было прочитать: "Гомельская фабрика "Полеспечать", ГОСТ-13....-71". Оказывается, ещё в семидесятых был такой поэт - Лев Гунин, прикипевший к жанру, который больше никто тогда не считал поэзией. Только одно уточнение: верлибры Гунина не похожи ни на какие другие, он сам себе законодатель и гуру. Содержание и форма у него не группируются вокруг ударного слова, но генерируют ключевую мысль, она может находится и за пределами стихотворения. В этом он ближе к поэтам начала века, у него колорит и фактура часто важней смыслового наполнения. То, что я успел заметить, произвело следующее впечатление: верлибры показались жёстче остальных стихов. В них чувствуется сталь. Но и другие стихи понравились, например, "На троллейбусных штангах повисла вечерняя медь." Реально трогает. И картинка работает. Немного обидно, что он спаривает "вер либр" (фр.) с традиционным стихом, мне - как верлибристу. Если бы он целиком посвятил себя верлибру, то стал бы большим мастером этого жанра, хотя он итак мастер, разве что слишком своенравный и не признающий системы и методики, необходимых другим как якоря. - Карен Джангиров. Монреаль. (2005)
  ____________
  С 2004-го по 2007-й статьи Льва Гунина регулярно печатались в газете-журнале "МЫ" Карена Джангирова (известный верлибрист и романист), в Монреале. - Прим. Аркадия Коровина. 2007.
  ___________________
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. С синей головой полночи (...)
  2. Луна стоит в траве как неживая (...)
  3. ПОЙМАННЫЙ ПОЛДЕНЬ.
  __________________________________
  
  Лев Гунин с романом К. Джангирова "16 тонн". 2024. Дарственная надпись Джангирова.
  
  
  
  ПОЙМАННЫЙ
   ПОЛДЕНЬ
  
  
  
  
  
  
  
  стихи 1981 года
  
  
  
  Виталий Гунин. Звон. Фрагмент.
  
  
  Из цикла стихов
  
   ПОЙМАННЫЙ ПОЛДЕНЬ
  
   стихи июня-июля 1981
  
  
  
   * * *
  С синей головой полночи
  Ты летишь,
   сжимая
   под мышкой
  волосы.
  Подземелье метро
   имеет
  два
   выхода.
  Ты - третий - выход посередине.
  Яйцевидная
   голова
  т е б я
  передвигается
   аистом.
  И покрытая пупырышками
   кожа
  становится синей -
  по мере
  сближения
   с Истиной.
  Июнь, 1981.
  
  
  
   * * *
  Луна стоит в траве как неживая.
  Щекою ощущу тепло земли.
  И, сена запах медленно вдыхая,
  Гляжу вдоль луга в небо, что вдали.
  
  И тело невесомо и свободно.
  Простор и луг живут во мне самом.
  И всё, что ещё было инородно,
  Теперь переплетается родством.
  
  Зажжённой сигареты огонёк
  Слегка краснеет в полумраке справа.
  К травинкам прикасается висок...
  Я - родственный всему, со всем я равный.
  
  Прозрачный запах луговой реки
  Доносит дуновенье из ложбины.
  Мы слышали пичужки влажный всхлип,
  И греем, лёжа, друг о друга спины.
  
  В ушах играет лёгкий ветерок,
  Ушные раковины сделав отраженьем,
  И дышится свободно, и дымок
  Плывёт к реке с прохладным дуновеньем.
  
  Всё словно шёлковое. И трава стоит
  Не двигаясь - как будто из картона.
  Молочный воздух над землей струит,
  И теплота земли - земного лона.
  
  Всё совершенно. Эта ночь для нас
  Всё, что мы видим, делает чудесным -
  Всё, что вокруг. Спросить "который час?"
  Никто бы не решился. Бестелесно
  
  Дрожат на небе вспышки - треска нет:
  Как будто пиротехника творенье.
  За полем что-то испускает свет
  Прозрачно-кольцевидным отраженьем.
  
  Дойдя до края луга, у реки
  Ногой потушит кто-то сигарету,
  И гребни ряби словно поплавки,
  Наполненные водной данью свету.
   Июнь-Июль, 1981.
  
  
  
   ПОЙМАННЫЙ ПОЛДЕНЬ
  На троллейбусных штангах повисла вечерняя медь.
  Магазинов огни сквозь витрины на лицах мерцают.
  И пожар в облаках - если вверх с тротуара смотреть.
  Но никто из прохожих небес не читает.
  
  Предвечерней порой все кварталы замрут хоть на миг.
  Наступает коллапс, что доступен лишь чувствам живущих.
  Но об этом никто - кроме бедных поэтов - не в курсе,
  А у тех не созреет зерном - "я постиг".
  
  Словно стёклышком мальчик, пытается лучик поймать
  Средоточье сознанья - нащупать хребет перевала,
  Но искомая точка бледна за делами опять:
  Как не раз уже в полдень от прежних потуг ускользала.
  
  Только сущность одна его ловит как будто сачком -
  Этим странным коллапсом, когда всё вокруг застывает...
  И колотится жизнь в тенетах между днём и не днём,
  И в колодце бездонном свою ипостась замечает...
   Август, 1981.________________________________________________
  
  Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
   Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
   Автор вывез в изгнание около 26-ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9-ти-томного - 1982 г., и 6-ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
   В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
   С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник (наиболее обширный и значительный) исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
   Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
   После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
   Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
   Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
   Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
   О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
   О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
   В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу "Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
   На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю (Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю-Тюб - youtube.com/@robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/KyHYzOl-xQY , youtube.com/watch?v=94Ac0OAZBAs, youtu.be/dGKy0yCkKnQ , youtube.com/watch?v=D2A4RWaDggQ&t=148s , youtube.com/watch?v=eCyavxkENF0 , youtube.com/watch?v=ym0uqTz_poo , youtube.com/watch?v=eDdh3Fg-H6s , youtube.com/watch?v=mrMikJVDC60, youtube.com/watch?v=_lLdndynze4 , youtube.com/watch?v=VODlm7l4MNY , youtube.com/watch?v=5B8k5H2zKzs , youtube.com/watch?v=E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" (Caterpillar) - youtu.be/qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/watch?v=BDrhptcbfwE&t=48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/watch?v=Ctx2sm4ZnAI).
  
   Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке "The Punitive Health Care".
  
  
   Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust (London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad (London, 2002, на англ. яз.); в газете "Hour" (Montreal, Quebec, Canada); в сборнике "Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале "AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале "Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion (Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 (Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
   Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
   Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
   Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
   С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
   Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  
  
  
  
  
  Обугленные строки - Стихи разных лет - 31
  
  ________________________________
  
  Лев Гунин
  ------------------
  Из сборника стихов
  
  ОБУГЛЕННЫЕ СТРОКИ
  
   1981
  __________________________
  
  
  Из серии:
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
  СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ
  
   избранное
  
   ______________________
  
  
  Стихотворения, циклы, поэмы, сборники всех периодов
  
   Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  _______________________________________________________
  
  (C) РАННИЕ СТИХИ (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  
  ______________
  
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило стихотворение (1970-1991), написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  
  ______________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Автопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) Виталий Гунин. Разъятый (графика) - на первой заглавной странице.
  ______________
  
  Парадоксы бытия на стыке абсурда. Человеческое - не человеческое? Один из вечных, неразрешимых вопросов...
  
  ____________________________
  
  СПИСОК СТИХОТВОРЕНИЙ:
  
  1. без бандитов вымрут полицаи (...)
  2. Каждый понедельник (...)
  3. могу не проснуться (...)
  4. когда едешь в другой город (...)
  5. ВОСПОМИНАНИЯ ОБ АТЛАНТИДЕ-3
  
  
  ОБУГЛЕННЫЕ
  СТРОКИ
  
  
  стихи 1981 года
  
  ___________________________________________________________
  
  
  Виталий Гунин. Разъятый.
  
  
  
  
  Из цикла
   ОБУГЛЕННЫЕ СТИХИ
  
  Из Триптиха
  ВОСПОМИНАНИЯ ОБ АТЛАНТИДЕ
  
  3
  
  без бандитов вымрут полицаи
  ненависть погибнет без любви
  и без рельсов не пойдут трамваи
  сколько их к рассвету не зови
  
  день на ночь а ночь на день похожа
  без цветов полярных по цветам
  и вода не соскользнёт по коже
  если минус плюсом был бы там
  
  без рожденья не было бы смерти
  но и жизни не было б тогда
  и понять нам не умом а сердцем
  смысл непостижимый без бреда
   Сентябрь, 1981.
  
  
   * * *
  
  Каждый понедельник
  наступает коллапс.
  Конвульсивная рябь подёргиваний
  пробегает по спинам
  работающих.
  Закидывая ноги
  за голову -
  прыгают на столах
  машинистки.
  Вынимают глаза -
  моют их в чашках -
  парторги.
  И директор
  комбината
  разбивает
  о стену
  свою вставную челюсть.
   Сентябрь, 1981.
  
  
  
   * * *
  
  могу не проснуться - сказал голос
  могу не придти - сказал другой
  эхо смешало их в мягкий мячик
  ооо - подскакивает звуком "о-о-о"
   Сентябрь, 1981.
  
  
  
   * * *
  
  когда едешь в другой город -
  везёшь свой город с собой
  на обратном пути везёшь
  чужой город в кармане
   Октябрь, 1981.
  
  
  
  ВОСПОМИНАНИЕ ОБ АТЛАНТИДЕ-3
  
  нас прошлое встречает впереди
  и не желает оставаться сзади
  но нам о нём не велено судить
  а те что лгут представлены к награде
  
  нас прошлое встречает впереди
  неведомым но уже трижды бывшим
  и смутным чувством душу бередит
  подобие подсказанное свыше
  
  нас прошлое встречает впереди
  простой реинкарнацией тиранов
  и возвращеньем знаемых изъянов
  рождая боль щемящую в груди
  
  нас прошлое встречает впереди
  заложенной нам миной прямо в память
  когда мы вспоминаем то что дни
  нам не могли в наследие оставить
  
  нас прошлое встречает впереди
  
  и потому что всё обман и деза
  и глаз рептилий с острова следит
  чтоб знания замкнула антитеза
  ключом таких же древних пирамид
  в подвал сознания где провод перерезан...
  
  нас прошлое встречает впереди...
   Октябрь, 1981.
  _________________________
  _________________
  
  Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
   Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
   Автор вывез в изгнание около 26-ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9-ти-томного - 1982 г., и 6-ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
   В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
   С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник (наиболее обширный и значительный) исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
   Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
   После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
   Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
   Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
   Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
   О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
   О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
   В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу "Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
   На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю (Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю-Тюб - youtube.com/@robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/KyHYzOl-xQY , youtube.com/watch?v=94Ac0OAZBAs, youtu.be/dGKy0yCkKnQ , youtube.com/watch?v=D2A4RWaDggQ&t=148s , youtube.com/watch?v=eCyavxkENF0 , youtube.com/watch?v=ym0uqTz_poo , youtube.com/watch?v=eDdh3Fg-H6s , youtube.com/watch?v=mrMikJVDC60, youtube.com/watch?v=_lLdndynze4 , youtube.com/watch?v=VODlm7l4MNY , youtube.com/watch?v=5B8k5H2zKzs , youtube.com/watch?v=E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" (Caterpillar) - youtu.be/qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/watch?v=BDrhptcbfwE&t=48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/watch?v=Ctx2sm4ZnAI).
  
   Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке "The Punitive Health Care".
  
  
   Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust (London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad (London, 2002, на англ. яз.); в газете "Hour" (Montreal, Quebec, Canada); в сборнике "Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале "AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале "Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion (Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 (Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
   Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
   Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
   Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
   С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
   Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  
  ___________________________
  
  
  
  
  
  
  Обвал - Стихи разных лет - 32
  ___________________________
  
  Лев Гунин
  
  ОБВАЛ
  
  цикл стихов
  
  1981-1982
  __________
  
  
  Из серии:
  
  
   ЛЕВ ГУНИН
  
  
  
   СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ
  
  
  
   избранное
  
  
   ______________________
  
  
  Стихотворения, циклы, поэмы, сборники всех периодов
  
   Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  _______________________________________________________
  
  (C) РАННИЕ СТИХИ (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  
  ______________
  
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  smashwords.com/books/view/1534295
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило стихотворение (1970-1991), написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  
  ______________________
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило (это касается стихов 1970-1991), стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ______________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Автопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) Виталий Гунин. Розовые цветы (картон, мало) - на второй заглавной странице.
  ______________
  
  
  Виталий Гунин. Розовые цветы. (Картон, масло.)
  
  
  
  ОБ ЭТОЙ КНИГЕ
  
  Этот сборник состоит из посвящений знаменитостям, при чём - таким, какие были тогда звёздами первой величины. Борис Гребенщиков, Алла Пугачёва, Лариса Долина, Андрей Вознесенский, Иосиф Бродский: более известных людей в то время в СССР не существовало. Есть посвящения и знаменитостям местного уровня, или тем, кого автор считал талантами, достойными занимать то же место. И он редко ошибался. В 1982-м его младший соученик по Брестскому музучилищу, с которым они находились в приятельских отношениях, Игорь Корнелюк, вряд ли был широко известен, однако через несколько лет Игорь превратился в звезду первой величины.
  Значит ли это, что тут собраны ЛУЧШИЕ стихи Льва Гунина? Это сложный вопрос, и разъяснять его придётся окольными путями.
  Я согласен с двумя другими мнениями, когда речь заходит о том, что одним из пластов его творчества является "салонная поэзия", "стихи в альбом", часто выделяющиеся по стилю, структуре, нередко по уровню. Это как бы "другая поэзия", имевшая локальное (и "прикладное") значение, и рассчитанная на круг местных почитателей.
  Сам автор признавался, что его друзья - московские поэты - советовали "избавиться" от этого "балласта", не включать подобные "вирши" в основные циклы и антологии. Советы эти он принимал к сведенью, но продолжал упрямо держаться своей линии. Именно поэтому нельзя считать, что автор сохранил при переиздании почти все стихи этого сборника из-за стремления акцентировать своё знакомство с известными людьми. Просто он видел себя кем-то вроде летописца, который составляет летопись неразрывной истории своей эпохи, своего идейно-эмоционального пространства, а из летописи нельзя выбросить ни строчки, как слов из песни.
  Важно и то, что в начале 1980-х, Пугачёва, Гребенщиков, и, тем более, Долина - ещё не стали теми знаменитостями, какими сделались позже, и Лев, который жил далеко от Москвы и Ленинграда (С.-Петербурга), возможно, не совсем представлял, с кем имеет дело. Аллу Пугачёву он видел "живьём" всего два раза: вторично - когда они случайно столкнулись на Сиреневом Бульваре (в С.-Петербурге), где тогда проживала Пугачёва и где гостил Лев у дяди. Они вместе отправились "в город", вместе вернулись под вечер. В дальнейшем Гунин часто беседовал с Аллой Борисовной по телефону, был её консультантом по интерпретации некоторых текстов, по выбору других.
  С Ларисой Долиной он вообще не был знаком, видел её всего один раз, в номере гостиницы, когда она приезжала в Бобруйск на гастроли, и привезла Гунину привет от композитора Анатолия Крола, бобруйчанина. С Кролом Долина в тот период тесно сотрудничала, а сам Анатолий опекал нескольких талантливых юношей из своего родного города. Он видел в Гунине перспективного музыканта.
  С Борисом Гребенщиковым Гунин довольно тесно общался в тот период, когда - с одной из своих подруг - отправился "покорять Ленинград". Этот эпизод подробно описан в его дневниковых романах. О Гребенщикове он высказывался как о заносчивом человеке, но признавал, что тот "хорошо подкован", эрудирован, "интеллектуал". [Период "Ленинградской эпопеи" описан в одной из книг романа "Заводная кукла" (примечание последней редакции).]
  С Игорем Корнелюком, своим приятелем-соучеником, Гунин встречался в Ленинграде несколько раз, когда приезжал туда по разным делам. [На самом деле автора этого цикла стихотворений связывали с Игорем тесные дружеские отношения. Оба были студентами Марка Александровича Русина (любимого ученика Арама Хачатуряна) и Ирины Борисовны Морих - наставницы нескольких известных композиторов, замечательной поэтессы, выдающегося теоретика, автора учебника по теории музыки. - Примечание последней редакции.]
  С Андреем Вознесенским Гунина познакомил приятель сына сестры его деда, и он неоднократно беседовал со знаменитым поэтом по телефону (227-49-90); однажды был приглашён в гости, в Дом на Набережной, но то ли что-то перепутал, то ли его не впустил консьерж. Общение с Вознесенским продолжалось два года.
  Когда брат Гунина, Виталий, стал заниматься антрепризой, и "возил" на гастроли в Минск и Бобруйск знаменитых артистов из-за границы, из Москвы и Ленинграда, оба брата вели переговоры с Пугачёвой по поводу намечавшихся выступлений в Минске; после этого, Лев возобновил своё телефонное общение со "знаменитой дамой".
  На Иосифа Бродского Лев "вышел" через приятеля своего близкого друга, Владимира Батшева (который впоследствии эмигрировал в Германию). Лев присылал мне отзыв Бродского на два его стихотворения, но мне не удалось отыскать этот текст.
  Лена Баранова - любовница Льва Гунина, дочь военного офицера, известная в Бобруйске благодаря связям в партийных кругах и частым поездкам в Жлобин, где тогда работали иностранцы по контракту.
  Михаил Карасёв (Карась) - самый уважаемый в Бобруйске рок-музыкант, руководитель рок-группы "Солнечная сторона", автор десятков популярных в Беларуси песен, духовный отец и художественный руководитель знаменитой группы "Би-2". Некоторые его песни позже исполнял этот прославленный коллектив. Много лет Гунин и Карась сотрудничали, вместе написали две или три песни; Гунин играл в группе Карася на клавишных. Они не только коллеги, но и друзья.
  Марлиза Пик - молодая художница из Австрии, внучка знаменитого социалиста, соратника Ленина (Вл. Ульянова) и Тельмана, с которой Лев познакомился в Ленинграде, и с которой переписывался и перезванивался много лет.
  Рафик Гольдман, Игорь Лившиц и Сеня Левин - бобруйские зубоскалы-евреи, типичные персонажи еврейской мещанской (обывательской) среды, с её сплетнями, интригами, кознями. Самым "важным" среди них был Рафик Гольдман, хороший музыкант, работавший в Московской и в Ленинградской филармонии, аранжировщик, конкурент Карася. Человек (по общему мнению) он был довольно неприятный.
  Наташа Рудник работала в горисполкоме, имела влиятельных покровителей среди советских и партийных руководителей, хорошая знакомая Льва Гунина и его брата.
  Ким Хадеев - легендарный минский философ, знаток поэзии и признанный гуру молодых интеллектуалов. Вся будущая партийная и культурная элита Минска вышла из его "неформальной школы талантов". К Киму Хадееву Льва Гунина привёл его близкий друг, Евгений Эльпер. ["У Кима Хадеева Гунин познакомился со своей будущей пассией, Ларой Медведевой, которой посвятил ряд стихотворений. Дочь военного офицера, отчим которой, по-видимому, хозяйственный работник в Минске, Лара была талантливой поэтессой, впоследствии стала актрисой и фотомоделью" (цитата из другого текста Аркадия Коровина, добавленная в рамках последней редакции)]
  Пинхас Плоткин - поэт, писавший стихи на языке идиш. Печатался в московском журнале "Советиш Геймланд". Лев Гунин переводил стихи Плоткина на русский и польский языки с идиша.
  Таня Тиховодова - соседка и подруга Льва Гунина и его близкого друга, Михаила Куржалова, которой он посвятил несколько стихотворений и поэму "Отблеск". Таня жила с мамой прямо над квартирой Гунина, в том же подъезде.
  Владимир Рубцов - самый талантливый (по мнению Гунина) художник Бобруйской Школы, написал множество картин маслом, некоторые - большого масштаба.
  Борис Гребенщиков - знаменитый рок-музыкант, исполнитель собственных песен, руководитель "звёздной" рок-группы "Аквариум".
  Михаил Печальный (Аксельрод) - очень интересный поэт, бобруйчанин. Много лет провёл в Ленинграде. Один из близких друзей Льва Гунина.
  Дэнис Бушнел - американец, инженер, работавший в Жлобине, куда ездила Лена Баранова.
  Дмитрий Брониславович Смольский - ведущий симфонист Беларуси, педагог Льва Гунина по композиции, работал в Минской консерватории. Был также педагогом Евгения Эльпера.
   Амиран Шаликашвили - прославленный, всемирно знаменитый мим, директор Театра Пантомимы, с которым Лев Гунин познакомился в Тбилиси.
  Евгений Эльпер - композитор (Минск), директор музыкальных программ Белорусского радио и телевидения, интеллектуал, близкий друг Гунина в 1980-е годы.
  Мечислав Примачек - житель Польши (городок Сулентин возле Познани), школьный учитель, друг Льва Гунина, которого Лев характеризует как честного, порядочного человека, знатока истории католической церкви в Польше, любителя польской старины, специалиста по некоторым историческим артефактам.
  Григорий Трезман был в начале и в середине 1980-х самым знаменитым в Минске "неформальным" поэтом, его называли "минским Бродским". По словам Льва, они с Гришей почти не были знакомы: "так, пару раз сталкивались". Но стихи Трезмана Гунин знал очень хорошо, и посвящение ему - одно из лучших в этом сборнике.
  Галя - девушка из круга близких друзей Гунина, Куржалова и Тиховодовой, наполовину грузинка.
  Абрам Исаакович Рабкин - именитый художник (Санкт-Петербург), портретист и пейзажист, а также автор самого талантливого произведения "о Бобруйске" - автобиографического мини-романа "Вдоль по Шоссейной". Проза Рабкина, по мнению специалистов, гораздо выше всего, что вышло из-под пера Леонида Коваля (Ковалерчика) и Севелы. Рабкин опекал Гунина в Ленинграде, знакомил с известными людьми, помогал своими связями, давал ему переночевать в своей мастерской. Он был одноклассником мамы Льва, Елизаветы Йозефовны, которую очень ценил и уважал. Он также высоко отзывался о некоторых работах брата Льва Гунина - Виталия, художника.
  Никифоров - "один из трёх самых талантливых художников Бобруйска", как считали в нашем родном городе.
  Веслав Кравчик - интеллектуал, инженер из Польши, временно работавший в Бобруйске, старший друг Льва Гунина и отец Моники, с которой у Гунина завязывался роман. Лев и Моника дружили вплоть до депортации Гунина в Польшу, в 1991 г., с последующим похищением из Варшавы в небольшое южное государство.
  Игорь Корнелюк - учился, как и Гунин, в Брестском музучилище у М. Русина по классу композиции и у Ирины Борисовны Морих по классу теории (как и Гунин). Был младше Льва, но закончил училище раньше, потом уехал в Ленинград. Игорь и Лев дружили, делились музыкальными идеями. Корнелюк всеми силами пытался "пристроить" Гунина в Ленинграде, знакомил его с ведущими педагогами и композиторами.
  Алла Пугачёва - знаменитая певица, соседка дяди Льва, Аркадия Немеца, по Сиреневому бульвару. Аркадий и его жена поддерживали приятельские отношения с Аллой Борисовной.
  Л. М. - возможно, Лара Медведева, любовница Льва Гунина.
  Лариса Долина - знаменитая певица, с которой Лев познакомился через композитора Анатолия Крола.
  Евгений Брезановский - известный скрипач (Одесса, позже - Москва), сын двоюродного брата матери Льва Гунина, Елизаветы Йозефовны, Леонида, который сыграл важную роль в жизни автора этого сборника, был для него примером и духовным наставником (в некотором смысле).
  Иосиф Бродский - знаменитый поэт, лауреат Нобелевской премии.
  Евгения Краснокутская (девичья фамилия) - троюродная сестра Льва Гунина, с которой он был близок духовно, внучка полковника царской армии и - по другой линии - директора школы в Ростове, научный работник.
  Владимир Сергеевич фон Поссе - доктор исторических наук, академик, сын знаменитого историка и внук легендарного издателя, близкого друга Толстого, Горького, Чехова, приёмный сын легендарного академика Никольского, дальний родственник Льва Гунина. [Владимир Сергеевич Поссе и его близкий друг, легендарный историк Беларуси Анатолий Петрович Грицкевич, не только снабдили Льва Гунина пропуском в ЦГИА БССР (подписанном Грицкевичем), но и редактировали его рукопись "Бобруйск" (фактически - самый обширный труд об истории Великого княжества Литовского). А. О. (примечание, добавленное в последней редакции)]
  Генри Лешчынский - историк, дальний родственник Льва Гунина (Польша). [Лешчынский снабдил Гунина некоторыми важными материалами по истории ВКЛ, а также передал ему часть своего архива - примечание А. О.]
  Морис Маханик - дальний родственник Льва Гунина, известный в Рязанской области хирург. [Морис Маханик - муж Марии, сестры Елизаветы Йозефовны, матери Льва Гунина, отец его кузины Любы (примечание, добавленное в последней редакции)]
  
  Необходимо подчеркнуть, что не только стихотворения, которые остаются в общем русле творчества автора и отражают его естественные интонации, но и те, что оставляют впечатление некоторой "искусственности" (и отнесены теми, кого заинтересовал этот автор, к категории "салонной поэзии"), по-своему интересны - и пестрят россыпью новых идей и находок. Весь сборник получил название "Обвал" (катастрофа, кризис) по стихотворению, посвящённому одному из наставников автора, поэту Андрею Вознесенскому.
  Это моё личное, и, возможно, очень субъективное мнение, но мне кажется, что от этого стихотворения веет ледяным холодом. Несмотря на это, читателя захватывают ёмкие и точные метафоры, ясно очерченная образность, поражающая размахом перспектива псевдонаучных идей, пугающая глубина предсказаний. Воображение автора тонко обрисовало такое явление природы как обвал, которое служит фоновой метафорой для предсказания катастрофических геофизических изменений и геополитических катастроф, которые, по его мнению, тесно взаимосвязаны (ещё одна нетривиальная мысль). Предсказаны развал, ослабление, либо падение самых могущественных на тот момент государств, что автор связывает с некими космическими (геофизическими) феноменами:
  
  и хаос и разлад всё разорвут
  и вновь пойдут крушить или дырявить
  и в порошок империи сотрут
  которые могли бы долго править...
  
  Тем самым как бы намекая своему учителю, что внимание того направлено на "эфемерные вопросы бытия", тогда как главные вещи ускользают от его взгляда.
  
  "Фон" (посвящение В. Л. - возможно, известному литератору) - зарисовка момента, изображение мертвящей рутины обстановки, через которую языком неодушевлённых предметов вещает отчаянье, безнадёга, мрачная безысходность, отражённая всей окружающей средой (даже природой).
  
  "Мозаика" (посвящение Михаилу Карасёву) - нечто вроде исповеди, признание собственного ренегатства (в некоторой степени), дезертирства - в смысле неспособности полностью посвятить себя осуществлению музыкальных проектов Миши Карасёва, когда - вместо дополнительных часов репетиций в ресторане и в гостинице усадьбы колхоза "Рассвет" (в селе Мышковичи) - Гунин покупает билет на автобус, и едет в город. (См. ниже фото: Лев Гунин в группе Миши Карасёва; на фото слева направо: Саша Ротань, Лев Гунин, Михаил Карасёв, Вадим Сажин (сзади), Ольга Петрыкина, Геннадий Михайлов; фото Виталия Гунина, брата Льва).
  
  
  "Шаг" - мини-цикл из двух стихотворений (посвящение Марлизе Пик, жительнице Австрии, с которой Лев дважды встречался в Ленинграде и с которой переписывался и перезванивался долгие годы), написанный уже "в русле" его "центрального, сквозного" поэтического творчества. Главные мысли: рассуждение о природе национальной идентичности и происхождения, о германских корнях ашкеназийского (европейского) еврейства, о собственных корнях автора (еврейских, немецких, русских и польских), размышления о которых проецируются на догадку о "смешанном" происхождении самой Марлизы. Два ярких, запоминающихся стихотворения, как бы вырезанных из чётких глыб-блоков, состоящих из почти афористических высказываний.
  
  "Быт" - остроумное, располагающее стихотворение, в чём-то напоминающее чёткую "разумность" логики мышления Иосифа Бродского, хотя и противоположное принципу развёртывания мысли у Бродского. (Обращено к Рафику Гольдману, Игорю Лившицу и Сене Левину).
  
  "Галс" (посвящение Наташе Рудник) - стихотворение, в котором, через атмосферу и некоторое подобие (несмотря на несоизмеримые масштабы) Бобруйска и С.-Петербурга - выражено отношение автора к своей эпохе, к истории, к своей собственной трагической судьбе, которая могла бы сложиться иначе, сумей он закрепиться в Ленинграде (Петербурге). Возможно, тот, кто никогда не бывал в Бобруйске тех лет, не обратил бы внимание на поразительно точные зарисовки атмосферы города, его неповторимого бытия, на ухваченный автором феномен контрастной смены периодов городского распорядка, сравнимой со сменой эпох: "Шершавый день клонился к толчее. Конторский воздух на покой собрался". Действительно, когда двери выпускали на улицы толпы рабочих и конторских служащих, на улицах было не протолкнуться, в магазинах царили хаос и толкотня, как в каком-нибудь городе с двухмиллионным населением, и вечер начинался тогда, когда ещё было совсем светло. Столь же ёмкое средоточие смыслов и тут: "Две капли моря в пузырьках абсента. Две правды мира в лентах-якорях". Это и два города (Бобруйск и Ленинград), и две эпохи, и два периода, на которые разбит день, и несовместимость социальных интересов, и метафора, связанная с изображением якорей на лентах матросских бескозырок, и многое другое...
  
  "Пробы" (посвящение Киму Хадееву) - подобие одному из стилей (в котором чувствуется историческая преемственность и влияние Иннокентия Анненского, Блока, Брюсова, Гумилёва, Бальмонта, Мандельштама) в русле "основного" поэтического творчества автора, с естественными для него интонациями и цезурами. Тут очень важен эмоциональный посыл. Среди идейно-эстетических высказываний выделяется мысль о том, что всё полностью завершённое (законченное) и "слишком" совершенное противостоит духу свободы естества и природе, что мнимая "банальность" "вечных тем", указание на "инфантильность" обращения к ним - блеф и неверие в чудо таланта (знать о том, что "небо высоко" - надо, "но измерять небесным сводом страданий и веселья годы, и тучи раздвигать рукой"), и что именно в "попытках", в "гроздьях неудач" кроется откровение свыше, которое "так мало для земного значит". Это уже почти бунт против элементов слишком рационалистического (идущего от британских рационалистов) подхода Хадеева, противоречащего самой хадеевской системе воспитания новых талантов, в которой всё-таки доминировал упор на интуицию и "нелинейное мышление" (Гунин). В Минске говорили, что Лев перестал посещать "Школу Талантов" Хадеева не только в связи с тем, что Ким иногда грубо обращался со своими учениками, но и в связи с тем, что тот, убеждённый "антисоветчик", тем не менее, принижал позднюю царскую Россию, как её принижали коммунисты, тогда как Лев считал её "удивительным государством". Ходил слух и о конкретном конфликте, когда Гунин получил заказ то ли на выпускную курсовую работу, то ли на докторскую диссертацию, а Ким "увёл" у него эту подработку, и - к тому же - заявил, что его ученик для таких работ "ещё не созрел". Если за этим слухом действительно стоит что-то реальное, поступок Хадеева нельзя интерпретировать однозначно. Сам написавший десятки диссертаций для "сынков министров", он, не исключено, предвидел по опыту, что с данным (конкретным) заказом Гунин не справится. И мог из (редкой для него) приязни к своему подопечному забрать у него эту работу, чтобы спасти того от серьёзных неприятностей. А подопечный то ли ничего не понял и не оценил, то ли для него формальные принципы и табу стояли выше критерия благих намерений.
  
  "Почти сонет" (Пинхасу Плоткину, поэту) - ностальгическое осмысление несправедливого забвения исторической наследственности, феномена намеренного уничтожения исторической архитектуры и артефактов, и отзвуки личной драмы автора, связанной с этим феноменом. Тут слышатся отголоски тургеневско-добролюбовских интонаций, социально-политической и "бытовой" риторики Достоевского и Некрасова.
  
  "Осенний пейзаж" (Тане Тиховодовой) - пронзительно-прозрачное, трогательное и притягательное лирическое стихотворение, так хорошо передающее дорожный пейзаж и наши ощущения, когда мы на такси ехали по трассе Минск - Бобруйск, приближаясь к родному городу. Оно расцвечено неожиданными, застающими врасплох метафорами, модернистско-авангардистскими приёмами (по-моему характерными для верлибров), двумя короткими фразами на иностранных языках (из английского и немецкого), и неожиданными переходами. Это удивительная фотография текущего момента, который больше никогда не повторится.
  
  "Карфаген" (художнику Владимиру Рубцову) - продолжает одну из важных для автора тем о "помощниках Смерти": о тех, кто развязывает войны, и о тех, что сознательно уничтожают историческое наследие. Это и личные ностальгические переживания.
  
  "Пророчество" (Борису Гребенщикову, знаменитому рок-музыканту): на мой взгляд, одно из лучших стихотворений Льва Гунина, комментировать которое не берусь, чтобы "не спугнуть" впечатление от чтения оригинала.
  
  "Шанс" (Леночке Барановой) и "Обрыв" - напоминают о том, что автор этих стихотворений перевёл несколько алхимических трактатов со средневековой латыни на русский и английский, изучал эзотерические техники и теории. Проскакивает мысль о паранормальной связи с любимой на расстоянии, о телепатическом воздействии.
  
  "Тень" (поэту Михаилу Печальному (Аксельроду) - эмоциональная реакция на проблему преемственности эпох, стремление разгадать её тайну, намёк на родственность мышления двух поэтов и на высшую оценку, даваемую Гуниным поэзии своего друга.
  
  "По новому виду двуногих" - поэзия социального протеста, отдалённо напоминающая тексты Джона Леннона и Егора Летова, выводящая в гротескной форме портрет нового для СССР класса угнетателей и притеснителей: подпольных дельцов, завскладов, снабженцев, хозяйственных работников, продавцов, механиков станций техобслуживания, связанных с уголовным миром спекулянтов.
  
  "Он" (композитору Дм. Смольскому, консерваторскому педагогу Гунина) - новаторский (для СССР) жанр верлибра, но с характерными только для его автора стилистическими и структурными особенностями.
  
   "Годы" (Амирану Шаликашвили, знаменитому миму) - верлибр с несколькими смысловыми и цезурными акцентами, подчёркивающими преклонение автора перед гением этого незаурядного художника сцены.
  
  "То, что..." (Евгению Эльперу, композитору) - обращение к близкому другу с двойственным подтекстом. Лев много рассказывал мне об Эльпере, подчёркивая его персональное обаяние, эрудицию, элитарность, блестящий ум ("способный мгновенно схватывать любую тему в любой области знаний, будь то наука, литература, или философия"), литературные способности (и то, что Женя хорошо разбирался в поэзии, имел отменный вкус), музыкальный талант, склонность к изучению иностранных языков. В лексиконе Гунина задержалось одно "наивно-простосердечное" выражение - "хороший человек", которым он характеризовал самое важное, по его мнению, человеческое качество. Женя Эльпер был, по его убеждению, "хороший человек": это было для него самое главное. Но, несмотря на все положительные качества, Эльпер был для Гунина "слишком авторитарен" по отношению к самому себе, человеком, гипертрофированная - "слишком стальная" - воля которого иногда превращала его то в сноба, то в педанта. Отсюда некоторая доброжелательная ирония, сквозящая во всех посвящениях этому человеку, и некоторая незавершённость всех таких стихотворений, словно их автор боялся беспощадно суровых суждений своего близкого друга, так и оставаясь в нерешительности до самой последней строки.
  
  "Судьбы" (Мечыславу Примачеку) - очень лирическое стихотворение с трагическим оттенком, отражающее боль за судьбу одного из близких друзей. Родство душ, родственность профессий (и Примачек и Гунин были педагогами, работали с детьми), схожесть судеб.
  
  "Бремя" (Григорию Трезману) - блестящее, лёгкое, остроумное стихотворение с налётом добродушной иронии. Тут и признание большого Гришиного поэтического таланта, и подтрунивание над "бременем славы", окружавшей эту личность. Трезман бывал в Бобруйске, где мы с ним однажды познакомились. Что-то такое действительно было в нём, неосознанная заносчивость, снобизм, неудивительный для баловня столичной (минской) публики.
  
  "Мат" (А. И. Рабкину, знаменитому художнику) - при поверхностном прочтении: неплохое (на мой взгляд) стихотворение, но - при более внимательном рассмотрении: слишком программное, умозрительное. Это, как мне кажется, следствие двойственного отношения автора к своему старшему другу и опекуну, которому он был многим обязан. Рабкин был, по своей природе (по мнению Гунина) - "хорошим человеком", но и его "бремя славы" немного "подкорректировало", заставило не так уж редко ошибаться в суждениях и поступках (несмотря на изначально благие намерения). Но самое печальное (как считал Лев), что - уже к 1982 г. - Рабкин начинал превращаться в еврейского националиста в негативном смысле. Это значит, что он перестал видеть отрицательные черты в еврейских архетипах, традициях и в "еврейской ментальности", но рассматривал все другие нации как "дефектные", а евреев - как невинных париев, которых все несправедливо преследуют. (Он не был способен понять, что нет такой "нации" "евреи", как нет и цельной иудейской религии. - А. О.) Но талант этого человека был настолько огромен, что его пейзажные полотна, некоторые портреты, и его "мини-роман" - имеют "непреходящую ценность", несмотря ни на что (Лев Гунин). Парадоксально (по мнению автора стихотворения), и, тем не менее, этот, в целом негативный, поворот сделал Рабкина "настоящим художником", направив его творчество на воспевание неповторимости родного города, его атмосферы и особости. (См. - ниже: А. Рабкин в Бобруйске; портрет Льва Гунина, киста Рабкина).
  
  "Катарсис" и "Житие" (посвящения талантливому художнику Владимиру Рубцову) - две психоделические мистерии, моделирующие целую вселенную художественных образов Рубцова, с их мистическим и символическим подтекстом. Тайна жизни и смерти, тайна души и её посмертного бытия, трагизм потери близких, общечеловеческая солидарность перед лицом конечности нашего существования: всё это сближает творчество Рубцова с мыслями и чувствами любого искреннего художника.
  
  "Неземное земного" (Никифорову (талантливый бобруйский художник, на уровне рубцовского таланта) - прозрачное и лиричное короткое стихотворение, точно передающее феномен художественного таланта. Странно, что в посвящении отсутствует имя Никифорова (Юрий). Никифоров опекал младшего брата Льва Гунина - Виталия, в котором видел многообещающее молодое дарование. К сожалению, невозможность зарабатывать на жизнь профессией художника, страшная болезнь и смерть в двадцать пять лет крайне сузили перспективы Виталия.
  
  ["Карфаген" (художнику Рубцову (самый знаменитый из бобруйских художников, Рубцов был кумиром и учителем (одним из учителей) брата Льва Гунина, Виталия): см. ниже фото - Владимир Михайлович Рубцов с супругой на фоне работ Евгения Алмаева (трагически ушедший из жизни в самом расцвете сил, Евгений был близким другом Виталия Гунина и самого Льва; гениальный художник-чеканщик и мастер по работам из керамики, искусствовед и поэт, Евгений был не только одним из самых верных и любимых друзей братьев Гуниных, но и посредником между Львом Гуниным и Владимиром Рубцовым). - А. О. - примечание добавлено в последней редакции]
  
  
  "Полотно" (художнику Тихону Абрамову): сын известного художника, члена Союза Художников, Тихон Абрамов наделён собственной индивидуальностью - большим талантом самобытного художника.
  
  
  "Война" - стихотворение, посвящённое Веславу Кравчику. Веслав, дочь Веслава - Моника, Мечыслав Примачек, и Мирослав Янковский (известный в Варшаве юрист), были близкими польскими друзьями Льва Гунина (вторым родным языком которого является польский). Лев рассказывал и о своей троюродной сестре, Дине Барвинской, с которой был близок, но она жила не в Варшаве, а в Лодзи, куда Лев заглядывал редко. Веслав Кравчик был пятилетним или шестилетним мальчуганом, когда в Польшу пришла война, и он рассказал своему другу (Льву Гунину) об ужасах, которые оставила война в его детском сознании, и которые закрепились в его памяти уже навсегда, отравляя всё его дальнейшее существование. Именно из-за этого, по мнению Веслава, он поседел в тридцать лет, и всегда был немного грустным, хотя неизменно приятным в общении, открытым, мягким и дружеским человеком. В этом стихотворении действительно всплывают картины бессмысленной бойни, которые перекидывают мостик к осознанию иррациональности всего происходящего (не только того, что касается войны).
  
  "Что выпадет" (посвящение брату, Виталию Гунину) - стихотворение, пронизанное сдержанной болью, которая остаётся как бы "за кадром", и, "чтобы не выдать её, язык стихотворения становится суше и рассудительнее" (Лев Гунин).
  
  Далее следуют два верлибра ("Сфера", "Тебе"), каждый по-своему интересный.
  
  Стихотворение "Столбик" - это, скорей всего, косвенно о Бобруйске, где, вплоть до 1970-х годов, на некоторых улицах (на Социалистической, бывшей Муравьёвской, на Бахарова, на Чангарского) так и стояли врытые в землю железные столбики, за которые в царские времена привязывали лошадей.
  
  "Мосты" (посвящение Игорю Корнелюку, известному Санкт-Петербургскому композитору и деятелю культуры, приятелю Льва Гунина) - на мой взгляд, одно из лучших в этом сборнике стихотворений.
  
  За ним следуют стихи, среди которых больше нет тех, что можно было бы отнести к "салонной поэзии".
  
  "Город" (посвящение Алле Пугачёвой, знаменитой певице) - очень точно живописует Ленинград (С.-Петербург) того времени, одновременно изображая объёмный, "стереоскопический" портрет молодой Пугачёвой скупым, но очень точным штрихом.
  
  Без названия ("Ты - моя последняя надежда") (посвящение Л. М.). Возможно, посвящено Ларе Медведевой, очень молодой любовнице Гунина, с какой тот познакомился в Минске через Евгения Эльпера. Позже она участвовала в показах мод в Ленинграде, потом попала в Париж, где стала известной моделью, сменила имя и фамилию, и сделалась "показательной парижанкой". Но стиль отличается от всего, что было посвящено автором этой девушке. Поэтому трудно сказать, кто именно скрывается за этими инициалами.
  
  "Нездешняя встреча" (посвящение Мише Карасёву) - по-видимому, описание какого-то сна. Намёк на встречу (или встречи) в "астральном мире", где все недоразумения прояснятся, и души, общаясь, могут подняться над рутиной бытия.
  
  "Профиль" - мистическое, загадочное стихотворение, насыщенное потрясающими научными гипотезами и предположениями, поражающее неожиданными идеями о простых, казалось бы, вещах, о которых никто никогда не писал.
  
  "Анатолия Крола нежданный привет (...)" (посвящение Ларисе Долиной, знаменитой певице) - небольшое, но заметное стихотворение, в котором уместилось очень многое: обстановка, атмосфера, мироощущение момента, оттиск неповторимости того времени, и многое другое.
  
  "Взрыв" можно назвать философской лирикой. Тут отражены общие закономерности целого разряда явлений, отношение к ним автора, мысль о том, что гений - это аномалия, взрыв.
  
  "Выбор" (посвящение родственнику, известному скрипачу Евгению Брезановскому) - рисует атмосферу Одессы того времени, выражая мысль об ответственности каждого человека за свою умышленную непричастность к окружающему, деформирующую его. (Вот откуда название).
  
  "Утро"... Пронзительная и яркая, как молния, мысль о "двойной" природе человеческих существ, о "цифровом мышлении" (или "цифровом сознании"): идея, которую автор стихотворения развивает в одном из своих философских трактатов. В те годы почти никто ещё не задумывался о таких вещах. О компьютерах вообще мало кто знал.
  
  Голубая трава.
  Голубое окно.
  Нас увечат слова.
  Нас уродует код.
  
  За экраном ума,
  за логичностью дум
  беспросветная тьма,
  феерический шум.
  
  Мы не те, кто есть мы.
  Мы не то, что мы есть.
  Мы лишь догмы тюрьмы
  за догматами встреч.
  
  Не думаю, что ему в те годы было что-либо известно об идеях Гуссерля, Адорно, о высказываниях специалистов об авторитарности языка. Возможно, он что-то знал об идеях Пригожина и о волновой теории. Но в этой цитате из "Утра" - гораздо больше, чем может уместиться в научную теорию, или в том, что стоит за тем или иным отдельным научным открытием.
  
  "здравствуй, Женя! здравствуй, дорогая!" (посвящение родственнице, Евгении Краснокутской - в те годы, как говорил Лев, она занималась научной деятельностью) - это тёплое обращение к троюродной сестре, с которой автор был очень близок. Тут рассыпаны удивительно верные предсказания и собственной судьбы, и грядущих геополитических событий. (См. ниже: Евгения Краснокутская (фото 2025)
  
  
  "Несбывшееся" (посвящение отцу, фотографу-портретисту Михаилу Гунину) - это размышление об альтернативной реальности, которая существует параллельно "нашей", точно так же "не существующей". Прошлое, его лучшее - никуда не уходит, но где-то "складируется", это и есть альтернативная реальность. Слишком быстро и слишком сильно меняясь, мы предаём своё прошлое и прошлое своих предков, генерируя бесчеловечное, ужасное будущее, больше похожее на кошмарный сон. От этого предательства страдают существа в "параллельном мире", оставшиеся в трогательном и хрупком континууме 1930-х или 50-х, где были другие краски, формы и моды.
  
  "Письма" (посвящение Иосифу Бродскому, всемирно известному поэту, лауреату Нобелевской премии) - одно из лучших стихотворений автора этой книги, и мне непонятно, зачем он приводит в конце (в дополнении к антологии) другую его версию, что гораздо слабее, мельче. Эта (другая) версия - портит впечатление не только от предыдущей версии.
  
  "Закат богов" (родственнику, В. С. фон Поссе), "Критерии" (родственнику, графу Генри Лешчынскому), и "Астролог" (родственнику, Морису Маханику, врачу, хирургу) - каждое стихотворение, посвящённое духовно близким людям, можно сравнить со "штучными", "ручной работы" ремесленными изделиями, в которых отражается любовь, ремесленные навыки и вдохновение мастера. (См. ниже: Владимир Поссе - военное фото 1940-х годов; чета Поссе: Владимир Сергеевич и Анна Петровна (урождённая Кисина), США - фото 2000-ных)
  
  
  Очень удачно (и не случайно) автор поместил в самом конце своего сборника грустное стихотворение о простых людях, которые угасают так же незаметно и естественно, как растения, ни на что не претендуя: "им не дано жонглировать словами | и смыслами играть им не дано | и потому они уходят сами | с собой не прихватив души иной".
  
  Я сделал разбор не всех стихотворений, но отметил ключевые моменты, важные для понимания особенностей, приёмов, принципов построения, некоторых идей и художественных концепций в поэзии этого автора.
  
  Надеюсь, что мне удалось заинтересовать потенциальных читателей творчеством моего земляка и друга детства.
  
  Аркадий Коровин. 2006 - 2007. (Текст подверг двойной обработке и вставил некоторые дополнения (с согласия Аркадия Коровина) А. О. (2007).
  
  _____________________________________
  
  ОБВАЛ
  
  стихи 1981-1982 года
  
  
  _______________________________________________________________
  
  
  
  
  
  
  СПИСОК СТИХОТВОРЕНИЙ:
  
  1. Андрею Вознесенскому (поэту). ОБВАЛ.
  2. Л. В. ФОН.
  3. Леночке Барановой. AD LIBITUM
  4. Михаилу Карасёву (Карасю). (музыканту, автору песен) МОЗАИКА.
  5. Марлизе Пик. ШАГ.
  6. Рафику Гольдману, Игорю Лившицу, Сене Левину. БЫТ.
  7. Володе Розину (музыканту, автору песен) ИМПРОМПТУ.
  8. Наташе Рудник. ГАЛС.
  9. Киму Хадееву (философу). ПРОБЫ.
  10. Пинхасу Плоткину (поэту). ПОЧТИ СОНЕТ.
  11. Тане Тиховодовой. ОСЕННИЙ ПЕЙЗАЖ.
  12. Владимиру Рубцову (художнику). КАРФАГЕН.
  13. Борису Гребенщекову (музыканту). ПРОРОЧЕСТВО.
  14. Леночке Барановой. ШАНС.
  15. Пинхасу Плоткину (поэту). КРАСКИ.
  16. Михаилу Печальному (поэту). ТЕНЬ.
  17. Дэнису Бушнелу. НА ПАМЯТЬ.
  18. ПО НОВОМУ ВИДУ ДВУНОГИХ.
  19. Дмитрию Смольскому (композитору). ОН.
  20. Амирану Шаликашвили (миму). ГОДЫ.
  21. Евгению Эльперу (композитору). ТО, ЧТО...
  22. Леночке Барановой. ОБРЫВ.
  23. Мечыславу Примачеку. СУДЬБЫ.
  24. Григорию Трезману (поэту). БРЕМЯ.
  25. Гале. ВИНА.
  26. А. И. Рабкину (художнику). МАТ.
  27. Вл. Рубцову (художнику). КАТАРСИС.
  28. Вл. Рубцову (художнику). ЖИТИЕ.
  29. Никифорову (художнику). НЕЗЕМНОЕ ЗЕМНОГО.
  30. Тихону Абрамову (художнику).
  31. Веславу Кравчику. ВОЙНА.
  32. Брату, Виталию Гунину (художнику). ЧТО ВЫПАДЕТ.
  33. СФЕРА.
  34. ТЕБЕ.
  35. СТОЛБИК.
  36. Игорю Корнелюку (композитору). МОСТЫ.
  37. Алле Пугачёвой (певице). ГОРОД.
  38. Л. М. Ты - моя последняя надежда.
  39. Карасёву Мише (Карасю). НЕЗДЕШНЯЯ ВСТРЕЧА.
  40. ПРОФИЛЬ.
  41. Ларисе Долиной (певице). Анатолия Крола нежданный привет (...)
  42. ВЗРЫВ.
  43. Жене Брезановскому (скрипачу, родственнику). ВЫБОР.
  44. УТРО.
  45. Леночке Барановой. Зачем, Господь, ты мучаешь двоих? (...)
  46. Для склеиванья руки хороши (...)
  47. СТАРОМУ ДОМУ.
  48. Отцу. НЕСБЫВШЕЕСЯ.
  49. ПОДЗОРНАЯ ТРУБА.
  50. Иосифу Бродскому (поэту). ПИСЬМА.
  51. Иосифу Бродскому (поэту). ЗА СКОБКАМИ.
  52. В. С. фон Поссе. (историку, родственнику). ЗАКАТ БОГОВ.
  53. Генри Лешчынскому (историку, родственнику). КРИТЕРИИ.
  54. Морису Маханику (хирургу, родственнику). АСТРОЛОГ.
  55. как ветка безыскусно замерзает (...)
  
  
  ______________________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Лев Гунин
  
   ОБВАЛ
  
  цикл стихов
   1982 года
  
  
  
   ОБВАЛ
  
   Андрею Вознесенскому
  
  когда стихия кормит естество
  и нет иных знамений нынче в силе
  мутаций крылья с кожистым хвостом
  летят по небу словно эскадрильи
  
  ни брызг ни ряби ни погибших дней
  весь мир уйдёт из моря жизни этой
  и горб покоя нарастёт на ней
  границей между влажной тьмой и светом
  
  замолкнут горы... стая синих птиц
  чудовищных безмолвно пронесётся...
  и пар пойдёт от изваяний лиц
  где кровь пространства чёрная куётся
  
  и тени бледно-алые сойдут
  по кромке гор и - набухая светом -
  вещественной армадою замрут
  заставив скалы задрожать при этом
  
  и вздрогнет свет и круг огня займёт
  пространство обозначенное светом
  и грозно взбухнет туч круговорот
  и тишина проникнет за пикеты...
  
  и лишь тогда пробудится обвал
  и камни - поднимая тучи пыли -
  покатятся на глыбы серых скал
  расколотые яростью стихии -
  
  стихией вскормлены - крылатые зубцы
  и (временем обрызганные) пики -
  на прошлых катастроф и бурь рубцы
  обрушат свои каменные крики
  
  и хаос и разлад всё разорвут
  и вновь пойдут крушить или дырявить
  и в порошок империи сотрут
  которые могли бы долго править...
  
  и обретут немую тишину
  что пеплом снова склеивает губы
  тая в себе и новую войну
  и будущий удар что всех погубит
  
  и ворох слов покатится к ногам
  подножия как ворох ветхих листьев
  и ком застрянет в горле века: там
  где камень слёз и лёд кровавых мыслей
   Октябрь, 1982.
  
  
  
   ФОН
  
   В. Л.
  
  По стенам ползают клопы.
  Струится серость в желчь рассвета.
  Площадным камнем лак паркета,
  и стены жёлты, как снопы.
  
  От ножки стула, от одежд
  косые тени вдоль ложатся,
  и мысли гнойной не собраться
  в пучок желаний и надежд.
  
  Но за окном - такой же день,
  как был вчера, как будет завтра,
  и только это - жизни раструб;
  всё остальное: только тень.
  
  И листья, съёжившись, висят
  бездвижно-немо; с чёрных веток
  как будто капает роса,
  и звери снов рычат из клеток.
  
  А тут всё то, что есть и тут;
  и мысли шаткие стучатся
  в шаги коварные паяца,
  и веры, крепкие, как трут.
   Октябрь, 1982.
  
  
  
   AD LIBITUM
  
   Леночке Барановой
  
  Всё может быть. Всё в этом мире тленно.
  И день уйдёт, как тысячи других.
  И только мы извечно-неизменны,
  как бесконечный времени триптих.
  
  Свершившееся в нас - необратимо.
  Ты з д е с ь найдёшь ответ своей судьбе.
  Ты, так же, как и я, необъяснима,
  и с миром внешним, как и я, в борьбе.
  
  Неравны силы. Только м ы нетленны.
  Нам башни будут головы давить.
  И всё-таки падут до неба стены.
  М ы - устоим. Обратному не быть.
  
  Но жизнь - не сон. Наш сон недолговечен.
  За ним стоят кузнечики с клюкой.
  И каменные идолы навстречу
  идут шеренгами с передовой.
  
  Закроет око света диафрагма.
  Но, тонким отпечатком на стекле,
  нам новый код невиданная магма
  под кожу вколет синей меткой лет.
   Октябрь, 1982.
  
  
  
   МОЗАИКА
  
   Михаилу Карасёву (Карасю)
  
  Рука. Топор.
  И волосы в пучок.
  Билет в кармане.
  В город из деревни.
  Не дезертирство.
  Просто это "я".
  
  Подошвы по асфальту.
  Шарк... шарк... шарк...
  Билет в кармане куртки -
  штырь. Стилетто.
  И не меня
  врагам
  призвать к ответу.
  Вся жизнь
  на киноплёнку
  из стихов.
  
  А я...
  Я только жертвенный
  барашек.
  
  Ты это знаешь.
  Что же ты молчишь?
   Октябрь, 1982.
  
  
  
   ШАГ
  
   Марлизе Пик
  
  1.
  от смешного до грустного
  от еврея до русского
  от пустого до полного
   шаг
  а за ним две вселенные
  не и благословенная
  и ротации
  жертвенный
   знак
  
  мы от места зависимы
  из суждений и писем мы
  состоим вплоть до судного
   дня
  лишь когда всё меняется
  наша сущность включается
  и перечит формальным
   корням
  
  
  2.
  за дверною за скважиной
  в синий скрежет окрашенной
  нам является смежных
   планет
  роковая отдушина
  племенной не задушена
  отменившая древний
   обет
  
  и тогда разделяется
  однородное...
  знает вся
  его память свой генный
   состав
  и наследье хазарское
  превратится в германское
  как язык от германских
   корней
  и обличие царское
  вдруг проглянет под маскою
  фотографии школьной
   моей.
   Октябрь, 1982.
  
  
  
   БЫТ
  
   Рафику Гольдману
   Игорю Лившицу
   Сене Левину
  
  - Ты присвоил
  общественное добро, -
  изрёк он,
  криво ухмыляясь. -
  А...а... Та женщина...
  Нет уж... увольте...
  Добро выбирает добро.
  - Ты украл одарённость
  десятков. -
  Я не крал.
  Я взвалил на себя.
  - Ты забрал
  все иллюзии мира. -
  - Ты бобруйских
  н е з а в и с т ь
  забрал. -
  Что сказать мне
  в своё оправданье?
  Вы все скопом.
  Я - сам по себе.
  Я своя, я другая
  планета.
  И быть ею
  не я выбирал.
  Мне хотелось бы
  быта земного.
  Но земное -
  оно всё у вас.
  Всё ненужное вам -
  мне досталось.
  Не хотите
  махнуться -
  не глядя?
  Наздоровьице!
  Быть посему!
   Октябрь, 1982.
  
  
  
   ИМПРОМПТУ
  
   Володе Розину
  
  К вершинам славы
  путь тернист,
  к вершинам совершенства.
  И будущего чистый лист
  нам не сулит блаженства.
  
  Нам спать спокойно
  не даёт
  тревога вдохновенья,
  и каждый день труба зовёт
  на штурм сего мгновенья.
  
  Запечатлеть,
  остановить,
  замедлить миг бегущий,
  который должен песней быть
  той самой - самой лучшей.
  
  Пройдут года -
  она придёт,
  лишь наберись терпенья,
  и не проси больших щедрот
  у дара вдохновенья.
   Ноябрь, 1983.
  
  
  
  
   ГАЛС
  
   Наташе Рудник
  
  Висячий сад повис в моих зрачках.
  Распущена сияющая лента.
  Две капли моря в пузырьках абсента.
  Две правды мира в лентах-якорях.
  
  Шершавый день клонился к толчее.
  Конторский воздух на покой собрался.
  И утонул в фонтанах кончик галса,
  как в окнах утонул передник рей.
  
  Я был у церкви. Гулко купола
  сияли тёмным светом приглушённым.
  Серели молча белые колонны,
  и тень под аркой к вечеру росла.
  
  Над балюстрадой цоканье копыт.
  И шёпот стен подхватывало эхо.
  И в небе облачко парило вехой.
  И в ноздри мирозданья запах вбит.
  
  Влекущая картонка синевы!
  И невский холодок полунаклонный,
  с чела дворцов слетающий и конный,
  по очертанью мнимой тетивы.
  
  Как хочется мне в город Ленинград!
  Там всё моё, там все мои надежды.
  Но снова рабский сон смыкает вежды.
  И рабские глаза глядят назад.
   Октябрь, 1982.
  
  
  
   ПРОБЫ
  
   Киму Хадееву (философу)
  
  Не завершая, завершить
  слоистый тёмный свод туманный,
  и звёзды мерить океаном,
  и магму вдохновенья пить;
  
  и знать, что небо высоко,
  но измерять небесным сводом
  страданий и веселья годы,
  и тучи раздвигать рукой;
  
  и верить в то, что ты постиг,
  в попытки - гроздья неудачи,
  в которых откровенья миг
  так мало для земного значит.
  
  И расставлять легко огни
  вокруг своих неспешных мыслей,
  что в пыльной тишине как кисти
  на траур чувств, на гнёт страниц...
   Октябрь, 1982.
  
  
  
   ПОЧТИ СОНЕТ
  
   Пинхасу Плоткину (поэту)
  
  Я вновь пришёл к тому, с чего я начал.
  И хлеб мой чёрен, и постель черства.
  И мир опять во мне переиначен,
  и всё, что в нём - иного вещества.
  
  Века прошли с тех пор. И путь их сложен.
  Лишь вьётся чистый, очень бледный след,
  который в этом мире невозможен,
  да и названия ему под солнцем нет.
  
  И т е кварталы и подъезды те же,
  среди ч у ж и х подъездов и квартир.
  И чуждый мир в ушедшего одежде,
  тогда, теперь - во власти внешних сил.
  
  А сердце, задыхаясь, бьётся так же,
  и тот же запах в воздухе, везде.
  И новые дома стоят на страже...
  
  А старые бормочут: "Быть беде!".
  Расправиться грозит бульдозер с каждым.
  Чужое ставит нашему предел.
  
  И пальцы, зарываясь в ворох пядей
  волос моих, тоскуют по себе
  иным, другим, как будто в том, что сзади,
  всё то, что будет, но в иной судьбе.
   Октябрь, 1982.
  
  
  
   ОСЕННИЙ ПЕЙЗАЖ
  
   Тане Тиховодовой
  
  ЗеркалА - дорОги. Мачты, канаты - вЕтры.
  До Бобруйска остались последние километры.
  И в такси тепло; с Осиповичей tender trim.
  
  Нити встречных фар; отраженья огней как плектры.
  Островки полей. Еле видимых сёл конверты.
  Хуторам в лесах - как лесам под небом пустым.
  
  В котелке - смятенье, и сонная даль в пипетке.
  На сиденье рядом корячится fremde Mädchen
  И не чешет руки заядлый угар пера.
  
  Победить себя - это словно повергнуть вепря.
  Это рать осилить, от яда врагов ослепнув.
  Это плети свист над бичуемым до утра.
  
  И летят кварталы, остановки и пятна света,
  и витрин открытки сквозь озеро серебра.
   Октябрь, 1982. Минск - Бобруйск.
  
  
  
   КАРФАГЕН
  
   Художнику Владимиру Рубцову
  
  Разбитое крыльцо. Заросший сад.
  Дорожка в парк и колея к оврагу.
  Две яблони и едкий чёрный смрад
  горящих брёвен, отдающих влагу...
  
  Руины, пепелища старых дней,
  другого быта, мира н е т а к о г о;
  глазурь цветная - изразцы печей -
  осколками, фрагментами былого...
  
  Из мира, уже мёртвого, растут
  пустые склянки и пружины кресел,
  и пьяницы, что пить сюда идут -
  среди травы и брёвен чёрных этих.
  
  Там жизнь моя прошедшая лежит
  осколком под ногами у прохожих.
  Руины чувств и мыслей - всё саднит,
  как рана-невидимка, что под кожей.
  
  И то, что здесь пустыней разрослось,
  укором жутким или благородным,
  глядит немыми дырами на всё,
  с реальностью общаясь странным кодом.
  
  Путь будет ход один для всех вещей,
  пусть я угрозы тайной не желаю,
  но Бог узнает, кто из нас злодей,
  и всё рассудит, всё про нас узнает.
   Октябрь, 1982.
  
  
  
   ПРОРОЧЕСТВО
  
   Борису Гребенщекову
  
  нечего знать и утраченный сон не отыщется
  горе шагам если в дело пошла голова
  рок и судьба моя снова как сыщик и сыщица
  фактов пасьянсом раскладывают слова
  
  всё бесполезно событий круги предначертаны -
  вместе с виной без вины обозначенный вес -
  наше грядущее фатумом выжжено в сердце нам
  пусть я иду обречённости наперерез
  
  грозное жерлом дымится и нет от него нам убежища
  судьбы людей или судьбы планеты - одно...
  и вызревают в пещерах рассудка и множатся
  гроздья распада и гнева охотясь за мной
  
  вместе со мной голова мирозданья покатится
  прежних законов обрушится весь небосвод
  и из пещеры покажется тьмы каракатица
  свой разверзая утыканный зубьями рот...
   Октябрь, 1982.
  
  
  
   ШАНС
  
   Леночке Барановой
  
  Тот шанс, что был тебе ниспослан Богом,
  ещё хранит теплом моя ладонь.
  Но в этот миг с души моей порогом
  соприкоснул копыта птица-конь.
  
  В сознании, как молнией-разрядом,
  кометой-искрой смысл пролетел.
  Разжались губы. И в тебе распадом
  твой выбор роковой уже созрел.
  
  Ты вздрогнула от пут прикосновенья.
  И рок пропел заклятые слова.
  И в мир подземный пролегли ступени...
  И тайно закружилась голова...
  
  И свет померк. И воцарилась бездна.
  И, тёмная, настала тишина.
  И наша плоть земная бесполезна,
  раз призраком над ней исчадье сна.
  
  На крыльях пыль; и в лошадиных ноздрях
  горит огонь и н о г о вещества;
  и пеплом полегли живые розы,
  и чувства исковеркала молва.
  
  Ты щепочка в воде потоков бурных;
  заложница их низменных страстей;
  тебя они заполонят как урну,
  меня они затопчут как репей.
  
  Забудь о том, что видела, что было,
  забудь меня, каким я был вчера:
  придя - ты в мир себя определила,
  ты выпила отравный луч утра.
  
  И пусть тебя пронзит моя стрела:
  в последний раз, безмолвно и смертельно -
  ведь боль в тебе, что сердце обожгла,
  всех наслаждений выше запредельных.
  
  Сойди с холста, шагни вперёд с витрины.
  Земное притяженье ощути.
  И лишь тогда, назло судьбе, с повинной
  он за тобой с надеждой прилетит.
   Октябрь, 1982.
  
  
  
   КРАСКИ
  
   Пинхасу Плоткину (поэту)
  
  Широкая лента покоя
  на барабане пустынь
  зацепит и что-то другое,
  ту нежно-лиловую синь.
  Два облака глаз - с небосклона
  счищая фольгу синевы -
  отправятся в глушь Тараскона
  и в дебри бобруйской молвы.
  
  Цветы на зелёных обоях,
  увядший цветок на окне:
  зацепят за что-то другое
  в открытой душе и вовне.
  А тут, на картоне ответа
  проступит чуть видное "я"
  последнего нашего лета
  улыбки несмелой и дня.
  
  И в тонкой среде благовоний,
  и в звёздной пыльце в цветнике
  проснётся серебряный воин
  с коралловой ветвью в руке.
   Октябрь, 1982. Бобруйск.
  
  
  
   ТЕНЬ
  
   Поэту Михаилу Печальному
   (Аксельроду)
  
  На нашу тень глядят глаза других
  теней-зрачков из мира неживых.
  На наших веках - духов тонкий штрих,
  который обожанием не мы
  назначили, незряче видя их.
  
  На наших спинах спины всех времён,
  не сохранивших отзвуки имён.
  И канут в бездну наши имена,
  издав глухой и еле слышный стон,
  когда стеной становится спина.
  
  Свинец небес на наших головах,
  шипящий, как в расплавленных словах.
  Эпох ушедших вековая медь
  обречена на наших снах гореть,
  как воля в беспощадных кандалах.
  
  И кровь бурлит и пенится в ответ
  стоящих - как мираж - на лапах лет.
  И души тех, которых больше нет,
  на наших оставляют бледный след.
   Октябрь, 1982.
  
  
  
   НА ПАМЯТЬ
  
   Дэнису Бушнелу
  
  Мой дорогой американский друг,
  в моих руках
  твоя
  цветная
  книга.
  В ней много
  загнутых страниц -
  твоё лицо.
  Я помню
  ясные глаза
  за стёклами
  очков.
  Твою застенчивость
  и стыд.
  Твои
  мечты.
  Излюбленная
  йога,
  сонм голубых
  рубашек:
  вот маяки,
  что нас вели
  по морю хаоса
  твоих (всегда?)
  пристрастий.
  Мне нравились вы,
  люди без идей.
  Простые механизмы
  без завода.
  Без мух в мозгах.
  Но мне таким не стать.
  И потому я вас
  не осуждаю
  за шалости,
  известные лишь нам.
  И книгу твою ценную
  читаю.
  "На память.
  Денис Бушнел.
  Жлобин. Май".
   Октябрь, 1982.
  
  
  
   ПО НОВОМУ ВИДУ ДВУНОГИХ
  
  за первым стаканом сока второй не задержится долго
  поить меня можешь хоть чаем но в Жиличах новая "Волга"
  и бас твой бубнит о ценах
  с расстановкой и толком
  
  ты новая флора склАдов ты клещ из фабричных снабженцев
  гомункулус хренов породы скотов-выдвиженцев
  открыты все окна настежь
  и всё ж ты потеешь в сенцах
  
  уйти невозможно - ты пробка... в бутыли моих вожделений
  остаться противно но нужно... под джинсой дрожат колени...
  и капля скатилась по жиру
  щеки как по шкуре тюленьей
  
  а в городе солнце и запах грильяжа в осенних скверах
  в пяти ресторанах гуляет и пачкает небо скверна
  а я на празднике жизни...
  опять буду лишним наверно...
   Октябрь, 1982.
  
  
  
   ОН
  
   Композитору
   Смольскому, Дмитрию Брониславовичу
  
  Сидит в чёрной раковине.
  Трогает клавиши фортепиано
  со своей улыбкой в усы,
  прозрачной, как капля росы.
  Гладит клавишами
  руки,
  сердца,
  и белых птиц,
  порхающих
  среди предметов.
  Заперт в раковине-
  консерватории.
  В чёрном ящике.
  В паноптикуме.
  Но даже стены
  ящика-барьера
  не спрятали
  природной добродетели.
  Так, может быть,
  есть смысл
  в чёрной раковине?
  Мир - бритва.
  Порез - опасен.
  И раковина-латы
  неизбежна.
   Октябрь, 1982.
  
  
  
   ГОДЫ
  
   Амирану Шаликашвили
  
  ...сам Марсель Марсо
  вручил
  свой снимок
  с дарственной
  припиской:
  "Величайшему
  миму современности".
  Не даётся
  от рождения
  титул.
  То - знак судьбы,
  то - выбор Парки.
  Беседуем с тобой
  в трёхгранном кабинете,
  (в комнате-уборной).
  Потом читаю
  перед труппой
  свои
  стихи
  на сцене
  Театра Пантомимы.
  Тбилиси,
  город,
  что тогда напоминал
  Париж и Мекку,
  Салоники,
  Палермо и Марсель.
  Где же теперь ты,
  Амиран,
  со взглядом
  Меерхольда,
  с руками Фредерика
  и Рахманинова?
  
  В твоей игре
  остановилось время,
  задержав свой бег,
  протянув истончённые нити
  из того летнего дня
  в сегодняшний.
  Жизнь - разменная монета
  в борделе
  игры тщеславий.
   Октябрь, 1982.
  
  
  
   ТО, ЧТО
  
   Евгению Эльперу
   (близкому другу,
   композитору)
  
  То, что случилось со мной в этот день.
  Взгляда поникшего грустная тень.
  Комнатный гений в далёких углах.
  Молний прожилки во встречных глазах.
  
  Целой Вселенной напОен твой мир
  скромных светлиц двух столичных квартир.
  И синева как свобода и стих
  в двух зеркалах твоих глаз голубых.
  
  В них простота и трамваев звонки
  в городе-сфере, и бег суеты
  по кольцевому маршруту дня.
  В них ни один не закрался изъян.
  
  Но почему в обнажённых глазах
  мир опрокинутый с ветвью в руках?
  Губ твоих твёрдость и лоб твой большой -
  это предел остроты роковой.
  
  Это для тонкой печали предел.
  Той, что ты утром на грудь не надел.
  И напряжение вяжет снопы
  в дальних полях, где все чувства слепы.
  
  Через порядок ты тайну найдёшь.
  Но красоты с нею не обретёшь.
  И обнаружишь свою красоту
  сквозь окружающих сфер пустоту.
   Октябрь, 1982. Минск.
  
  
  
   ОБРЫВ
  
   Леночке Барановой
  
  Я сделал то, чего не должен был.
  И весь мой труд, и весь мой бред напрасен.
  Почти у самой цели отступил -
  когда был мне уже твой дух подвластен.
  
  Лишь шаг один я должен был пройти;
  один лишь шаг - и всё бы завершилось.
  Но гений злой пресёк конец пути,
  своим коварством перевесив силу...
  
  Нельзя исправить и нельзя связать
  концы обрыва, как обрывки нити.
  И не заблещет серебром кровать
  в просветах неразгаданных наитий.
  
  Алембик треснул. Колбы дали течь.
  И ртуть сквозь поры времени забИла.
  Прощай, Алхимия! В пустыне не сберечь
  ни курбиса, ни гуф, ни алудила.
  
  Всё кончено! Нет, ни тебе, ни мне
  не оторвать от пола стоп тяжёлых.
  И ртути в амальгаме больше нет.
  И в атаноре примесь метанола.
  
  Так оглянись! В цветочных лепестках
  обман благоуханий шлёт на смену
  пыльце творожной шрамы на руках
  и - в райском притяжении - измену.
  
  И пусть на стыках рушатся миры.
  Виновны мы, и так же мы невинны.
  Раздавлены не мы внутри Игры.
  Раздавлена Игра от пуповины...
   Октябрь, 1982.
  
  
  
   СУДЬБЫ
  
   Мечиславу Примачеку
  
  Кем бы ты стал, будь у нас ты рождён?
  Дни расстояния делят всё больше.
  Кем был бы я, будь СулЕнтин мой дом?
  Кто бы я стал, если жил бы я в Польше?
  
  Знаю твой быт; знаю то, как живёшь
  в доме из брёвен, на лучшей из улиц,
  как ты шагаешь, как в школу идёшь,
  трогая гладкую выпуклость пуговиц.
  
  В церкви стоишь, причащаясь, и ждёшь
  ясной, спокойной, земной благодати.
  И занавески на окнах - твой "строж",
  и в равномерности - сельское счастье.
  
  Что ж, мой коллега, и ты не такой;
  память, тебя сохранив идеально,
  скрыла всё то, что за грубой доской,
  всё, что за вывеской "личная тайна".
  
  Слёзы прощаний и груз пустоты,
  и одиночества ветер и холод,
  и неудачных свиданий кусты,
  и неудача того, что "не молод".
  
  Ночь. Одиночество. Слабая мать.
  Крик петухов на рассвете-побудке.
  И с огорчением не совладать;
  словно свинец раскалённый в желудке.
  
  Как же ты смог сохранить, не ронять
  совесть и чуткость, и деликатность?
  Вот у кого мне учиться страдать,
  не растеряв своих помыслов статность.
  
  Вот у кого мне учиться земле,
  мягкому воздуху, свету надежды,
  и терпеливости - словно золе
  вечности, к ней прижимая одежды.
   Октябрь, 1982. Сулентин, Польша (?)
  
  
  
   БРЕМЯ
  
   Григорию Трезману
  
  О деревьях, прорОщенных в землю из воздуха;
  про полёт наяву, не хватаясь за воздух рукой,
  ты писал, и маячило наше убожество
  не в пример далеко, даже близко не рядом с тобой.
  
  Не словами писал ты. Готовые образы
  извергал, как вулкан извергает кипящий огонь.
  И не ведомо было тебе, что в том доброго,
  что в том злого таит и одна, и вторая ладонь.
  
  И про сук, прочертивший Луну, словно молния;
  про себя, распылённого в душах друзей -
  ты писал, изнывая под грузом несомого,
  и под весом персоны своей.
  
  Восхитительный росчерк твоих одарённостей,
  твой недюжинный ум тебе спать не давал по ночам.
  И душа разрывалась от бремени звёздности,
  от тисков не согласных друг с другом Заветов-Начал.
  
  И бросался с обрыва на камни фатальности,
  под удар динозавра реликтовых действий и сил,
  сбитый с толку своей роковой гениальностью,
  пригвождённый наследием милых и страшных могил.
   Октябрь, 1982 (?). Минск.
  
  
  
   ВИНА
  
   Гале
  
  Моя вина не требует обмана.
  Её скрывать - себе же навредить.
  Полночи провели в одной кровати,
  не сблизившись ни телом, ни душой.
  Полночи на двоих: затычка в ванне.
  Несовместимость разных двух культур.
  Дань переводу вместо разговора
  на общем языке и тел, и душ.
  Ротатор многослойного былого,
  дремучих дебрей азиатских рощ.
  Романтика и жажда приключений.
  Тягучей неизведанности зов.
  И на рассвете так дрожат колени,
  как рокот сердца в глубине веков.
   Октябрь, 1982. Бобруйск.
  
  
  
   МАТ
  
   Художнику Рабкину А. И.
  
  Вы поставили жизни мат.
  Вы живёте второй раз подряд.
  Вы родИлись художником под пятьдесят,
  чтобы сделать тем самым большой шаг назад,
  в Ваше детство, где печи, горшки и сады,
  и бобруйские крыши, и в липах пруды,
  где каштаны на улицах, скверы в цвету,
  керосиновой лампы горящий лоскут,
  где всей жизни прошедшей не хватит тому,
  кто захочет вернуться к утрУ своему,
  кто захочет проверить цвета своих глаз,
  что с картин Ваших смотрят сквозь краски сейчас,
  что увидели воздух былой красоты
  сквозь души дорогой дорогие пласты,
  и открыли для всех этот мир дорогой,
  что навечно пришёл вместе с жизнью второй.
   Октябрь, 1982.
  
  
  
   КАТАРСИС
  
   Художнику Владимиру Рубцову
  
  То полотно забрало часть меня.
  На стенах одиночества висели
  глаза людей, мечты и вкус потери -
  для всех одной, как языки огня.
  
  Портреты д у ш, пейзажи их миров.
  А э т а... э т а - в небо улетала
  с прозрачностью небесного кристалла,
  с ранимостью, что знать нам не дано.
  
  И та печаль, то жуткое о н о
  в полёте обнажённого ребёнка
  как будто отделяли полотно...
  как будто там невидимая плёнка...
  И неба я почти увидел дно...
  
  И не заметил, как м о я душа
  из глаз рванулась к плоскости картины,
  все связи обрывая с жизни тиной,
  и там, в заторможеньи, не дыша,
  оставила земную половину.
  
  И стало вдруг так влажно-горячо,
  так губы в один миг затрепетали,
  как будто мои сны ещё не знали,
  ч т о вырастает, взявшись за плечо,
  в той голубой, в той нежно-бурой дали;
  
  и, вместе с тем, мне было так легко,
  и так блаженно в чувстве этом страшном
  (и зал качнулся, пурпуром окрашен),
  что я подумал: пусть оно не наше -
  душа должна стремиться высоко.
   Октябрь, 1982.
  
  
  
   ЖИТИЕ...
  
   Художнику Владимиру Рубцову
  
  не взойти не увидеть не знать отражений этих
  мы бесцельно плетём экзистенции кружева
  ни конец ни начало не в нашей ничтожной власти
  приходя мы уходим уходя мы не гасим свет
  за собой в одиночестве в небытие возвращаясь
  прочертив пустоту яркой вспышкой своей красоты
  как бесцельно марает бездонную глубь комета
  или капля проводит по глади стекла шрам прозрачный
  ни себя ни того что вокруг осознать не пытаясь
  и сливаясь с пространством как небо над морем с водой
  и как меры длины тают годы за нашей спиною
  чтоб сойтись впереди гильотиной последних часов
  как две стрелки сойдутся ножами последних мгновений
  меж былым и грядущим на горле полоски житья...
   Октябрь, 1982.
  
  
  
   НЕЗЕМНОЕ ЗЕМНОГО
  
   Художнику Никифорову
  
  Я взглядом взгляда глаз тех избегал.
  Как божество, он появлялся снова,
  и снова уходил и исчезал
  в сияющей прострации святого.
  
  И нимб прозрачный распадался вдруг,
  открыв е г о и обнажив поверхность
  души, что обрела в лице отвесность
  кристальной чистоты и огнь рук.
   Октябрь, 1982.
  
  
  
   ПОЛОТНО
  
   Художнику Тихону Абрамову
  
  Судьба немилосердна не ко всем.
  И - кажется - ты был судьбой обласкан.
  Но выйти из её железных стен,
  бывает, не в художественной власти.
  
  И вот клокочет твой бунтарский дух
  в котле, где задыхаются таланты,
  и обнажает зрение и слух
  то полотно, где календарь - куранты.
   Октябрь, 1982.
  
  
  
  
   ВОЙНА
  
   Веславу Кравчику
  
  Косое чудовище чёрных руин,
  шершавая корка простреленных спин,
  немых изваяний пустые глаза,
  пробитая росчерком пули лоза,
  тяжёлый песок неживой колеи,
  распоротый дол обнажённой земли,
  багряный подол у лежащей в пыли,
  израненный запах разбитых дрезин,
  и краска молящая в детских глазах,
  в которых отчаянье боли и страх.
   Октябрь, 1982.
  
  
  
   ЧТО ВЫПАДЕТ
  
   Брату, Виталию Гунину - художнику
  
  Может выпасть искорёженная лоза,
  а может
  виноградный рассвет.
  Может выпасть то, чего нет,
  а может - безмолвное "за".
  Но это не главное.
  Главное, чтобы жизнь
  не обрывалась на запятых,
  и, если уж выпадет стих:
  чтобы он был только "из".
  И, если выпадет
  стать другим,
  то только тем,
  кем ты был.
  А иначе -
  не хватит сил,
  а иначе -
  ты не жил.
  А иначе
  ответный гимн
  не слетит с губ -
  пусть чёрствых,
  но своих;
  и, если выпадет
  быть "не им",
  то хотя бы уж
  для немых.
   Октябрь, 1982. Бобруйск.
  
  
  
   СФЕРА
  
  Мы уходим в новые сферы,
  чтоб избежать ухода.
  И в назначенный час
  только сферы потерь
  задрожат полупризрачным
  лимбом...
   Октябрь, 1982.
  
  
  
   ТЕБЕ
  
  Тебе, преодолевшему
  любовь и ярость,
  тебе, довоплотившему
  с м е н у б и т в.
  Мне, неспособному
  одолеть
  любовь,
  не усмирившему
  эгоизма,
  взбунтовавшемуся
  против смерти,
  возможно ли
  что-то ещё?
  Хотя бы
  осколок той чистоты,
  хотя бы кусочек
  неба!
  Или - теперь уже
  навсегда -
  небо в оковах,
  счастье в могилах,
  душа в огне?
   Октябрь, 1982.
  
  
  
   СТОЛБИК
  
  Захватанный жадными взглядами,
  изрытый морщинами-снами,
  изрезанный водопадами
  брызгов словесных цунами,
  стоит этот столбик уличный,
  так на слепого похожий,
  там, где море беснуется,
  там, где каждый прохожий
  вопрошает и ждёт от публики
  решения важных вопросов;
  стоит этот столбик уличный,
  сравнимый с фигурой героя,
  там, где страстей волнуется
  море людского боя,
  и где каждый приемлет истину,
  не идущую от другого,
  пленившую глаз завистливый
  и вожделевший чужого.
   Октябрь, 1982.
  
  
  
  МОСТЫ
   Игорю Корнелюку, композитору
   (младшему другу по Брестскому музучилищу)
  
  переходит и самый безумный порыв
  в раскаянье
  словно лопнул пространства нарыв
  нечаянно
  за плечом пустоты
  есть невидимый блеск
  привычного
  словно тают мосты
  между "нету" и "есть"
  по-птичьему
  
  истончается каждый отчаянный звук
  до разности
  и ведёт вдохновенье без мук
  к бездарности
  закрепляет пространства невидимый сгиб
  текущее
  и растёт в тишине циклопический гриб
  за кущами
   Октябрь, 1982. Ленинград (Санкт-Петербург).
  
  
  
  ГОРОД
   Алле Пугачёвой
   (соседке дяди Гриши Немеца по Сиреневому бульвару)
  
  трамваев и троллейбусов поток
  всю сущность городскую поволок
  и люди в этой жуткой беготне
  совсем другие нежели во-вне
  мы с Вами Алла или я с тобой
  никак теперь не попадём домой
  пленённые в текучке городской
  как муха в паутине домовой
  и женщин Алла красивее Вас
  я видел мало раньше и сейчас...
   Октябрь, 1982. Ленинград (Санкт-Петербург).
  
  
  
   Л. М.
  
  Ты - моя последняя надежда.
  Если ты умеешь говорить,
  ты мне не позволишь смежить вежды,
  ты мне не позволишь всё забыть.
  
  Ты мне не позволишь спрятать руки,
  те, что были мной осквернены;
  ты мои сочтёшь за благо муки,
  и моей не отсечёшь вины.
  
  Ты меня не сможешь переделать,
  и моей не вылечишь души,
  но спасти моё хотя бы тело
  ты мне, не прощая, разрешишь.
  
  И поможешь возвратить обратно
  то, что ещё можно мне вернуть,
  и в долгу я буду неоплатном,
  если ты укажешь верный путь.
   Октябрь, 1982.
  
  
  
   НЕЗДЕШНЯЯ ВСТРЕЧА
  
   Карасёву Мише (Карасю)
  
  Ты оказался в пустоте такой,
  которая лежала за пределом.
  И две черты соединили двор
  и детский сад, и два нездешних тела.
  
  Пурпурный блеск далёкого огня
  сиял на обнажённом горизонте.
  И я подумал: Нет с тобой меня.
  (Я - дезертир. А ты... а в ы - на фронте).
  
  Локомотивы, длинные гудки
  угрюмели в натруженном пространстве.
  И в бой рвались корзины и мешки,
  и сумки ковыляли в битвы танце...
  
  И только я один был не у дел.
  Прогульщик, дезертир и тунеядец.
  И ставил горизонт твой мне предел,
  а за пределом был твой взгляд - как глянец.
  
  И сквозь угар, как Феникс, разум плыл,
  из мёртвых воскрешённый, истончённый,
  и переходы мёртвые хранил
  в нездешние гирлянды многоточий.
  
  И завертелось что-то в колесе.
  И щёлкнуло. И блеск погас астральный.
  От ветра затрещала в поле сеть.
  От мысли загорелся бакен дальний.
  
  Всё воротилось вспять. Я обретал
  свой вес и форму, ипостась земную.
  И, кажется, спросонья закричал,
  что я вернусь, и там тебя найду я.
   Октябрь, 1982.
  
  
  
   ПРОФИЛЬ
  
  Я времени забытый профиль ставил на монеты.
  И блеск чеканки намекал на блеск двойной звезды.
  А в облаках - монета с серебристым светом,
  что по земле - как призрак душ - крадётся тенью мзды.
  
  Как полная Луна блистает неземным вампиром,
  как кровь заблудших душ она оттуда пьёт -
  одни мы знали, и за то поссорила нас с миром
  ревнивая судьба, какой никто не ждёт.
  
  А время не уходит в вечность (просто исчезая);
  со временем расправиться спешат (и растерзать),
  как раненых на поле боя, зверски добивая:
  последние следы эпох убрать.
  
  Какою пулей поразили прежние мотивы?
  Где та страна, в какой я жил душой?
  И почему над головой созвездий этих сливы
  неведомым грозят, жонглируя судьбой?
  
  Всесилие с бессилием, в обнимку удаляясь,
  насмешку затаив походкой роковой,
  врата вслед за собой закрыли рая,
  и свет тотчАс потух, что освещал путь мой.
  
  И Времени забытый профиль хищно улыбался,
  как будто в нём сошлось и доброе, и нет;
  и скомканный листок в кармане расправлялся -
  как жгутик ДНК - молекулами бед.
   Октябрь, 1982.
  
  
  
   * * *
   Ларисе Долиной, певице
  
  Анатолия Крола нежданный привет
  передала мне Долина Лара
  две журнальных статьи про него про балет
  тоже мне от него передала
  и в гостиничном номере было тепло
  и узнав как горят батареи
  я вперёд наклонился горящим лицом
  стронув что-то как муху на шее
  а тепло разливалось помимо тепла
  это редкое качество было
  интегрально присуще певицам с реклам
  зажигающим души унылых
  зажигающим публики вялой сердца
  но меня эта страсть зажигала
  высекая лишь искорки из-под резца
  и не сбросив на пол одеяла
   Октябрь-декабрь, 1982 (?).
  
  
  
   ВЗРЫВ
  
  Как спираль, что распрямляется внезапно,
  распрямляюсь чувством в новый мир.
  Но природа в целом поэтапна.
  А внезапность - по природе: взрыв.
  
  Поэтапен каждый сдвиг дозревший,
  каждый шаг и каждый новый путь,
  а меня порыв, во мне засевший,
  заставляет ветром шастануть.
  
  Брызнули осколки прежних мыслей,
  прежних чувств разрушился базальт.
  И возник Спиноза или Квислинг,
  или тенор, заменивший альт.
  
  Это взрыв. И тысячи осколков
  бомбой разорвавшейся души
  продырявят тело так, что долго
  будет эту боль не заглушить.
  
  А оно осколкам не преграда;
  дальше, сквозь преграду, полетят
  до других преград теперь снаряды,
  и чужих изрешетит сей град.
  
  И тогда, в тела вонзившись новых,
  незнакомых с нашим днём, людей,
  боль отыщет к ней всегда готовых,
  чтобы их смешать с душой моей.
   Октябрь, 1982.
  
  
  
   ВЫБОР
  
   Жене Брезановскому
   (родственнику, музыканту-скрипачу)
  
  Одесса. Красный столб. Трамвай. Базар.
  И гомон толп. Людской поток. И цепи.
  От тротуаров зноем пышет жар.
  И козырьками вниз пестреют кепи.
  
  От кирпичей старинных зданий свет
  исходит и прохладный дух как будто;
  и противленья дням грядущим нет
  в трамвайных линиях и городских редутах.
  
  Зашиты в память вскрики и угар,
  и моря даль, и скАбрезности примесь;
  и в зеркальце Приморский парк-бульвар,
  цветные дни и зданий белых известь.
  
  Я окупил здесь каждый день и час.
  И город, чайкой к уху припадая,
  вливал в ушные раковины глас
  присутствия, свой вид и тон теряя.
  
  Я лишним был на ярмарке зевак.
  Бессильный телом, но непобеждённый,
  хоть праздновал триумф бесстыдный враг,
  ценя шутов ужимки и поклоны.
  
  А ты тогда, гордыней отделён
  от бытия, от города, от света,
  того не слышал, что шептал мне он
  в то памятное восковое лето.
  
  И город, изливаясь сквозь тебя,
  струился дальше в резких пятнах света,
  и я страдал, всей силою любя
  его, тебя, да, и тебя за это.
  
  Что знаешь ты о сути той любви?
  И ты - скрипач - сумеешь ли забыться
  до боли, для которой корабли
  смычок ведут по музыке из ситца?
   Октябрь, 1982.
  
  
  
   УТРО
  
  Голубая трава.
  Голубое окно.
  Нас увечат слова.
  Нас уродует код.
  
  За экраном ума,
  за логичностью дум
  беспросветная тьма,
  феерический шум.
  
  Мы не те, кто есть мы.
  Мы не то, что мы есть.
  Мы лишь догмы тюрьмы
  за догматами встреч.
  
  Мы лишь сети табу
  и реакций нуда,
  мы бесцельный табун
  цифрового "нет" - "да".
  
  И зрачками стоит,
  отупляюще-чист,
  фон мыслительных плит -
  незаполненный лист.
   Октябрь, 1982.
  
  
  
   * * *
  
   Леночке Барановой
  
  Зачем, Господь, ты мучаешь двоих?
  Не лучше ль было сразу расплатиться
  тому, кто твёрже скал?
   Но Ты велик.
  И грандиозность драмы будет длиться.
  
  Из слизи сотворяя эту страсть,
  мир не дремал в глазах своих рептилий,
  и до двуногих планка поднялась,
  создав венец Творца не без усилий.
  
  Могли быть - почковидных горбунов,
  что, из любви, себя же опыляют,
  колонии под сенью облаков,
  ни сердца мук, ни ревности не зная.
  
  Могли быть - под сиянием Луны -
  луга роскошных, мыслящих извилин,
  как створки созерцающей слюны
  бесформенной и серебристой пыли.
  
  И вновь предел воздвигнут Им самим.
  И за пределом есть всё та же радость,
  с которой в беспредельном мы парим,
  как прежде много раз уже случалось
  
  не век, не два, но тысячи других;
  и Солнце снова встало из могилы;
  и, если есть надежда на двоих,
  то только та, что цикл завершила...
   Ноябрь, 1982. Бобруйск.
  
  
  
   * * *
   Евгении Краснокутской
   (моей троюродной сестре)
  
  здравствуй, Женя! здравствуй, дорогая!
  чувствую: тебя не год не два
  будет то что нас соединяет
  приближать сквозь эры жернова
  
  сквозь туман лихих десятилетий
  будешь неизменно утешать
  и с колен - после ударов плетью -
  мне опять подняться - помогать
  
  и - назло жестоким расстояньям
  разделивших нас - как Агенор -
  голос твой бодрящий как Аглая
  долетит из-за морей и гор
  
  светлый лик - святой незамутнённый -
  навсегда оставил нам твой дед
  и хранят нас от напасти злобной
  души тех кого на свете нет...
  
  всех героев тени призывают
  смелых никогда не унывать
  как ценю я то что ты такая!
  и такой хочу тебя я знать
   3 декабря, 1982.
  
  
  
   * * *
  
  Для склеиванья руки хороши.
  Бумага спит в линейках за углами.
  И, если есть хоть что-то для души,
  так только миг, что склеен будет нами.
   Ноябрь, 1982.
  
  
  
   СТАРОМУ ДОМУ
  
  Ты - дом. Ты - дух. Ты память навсегда.
  Хоть плоть калитки до костей прогнила.
  Твой облик - воплощённая беда.
  Страшней огня, гниенья и распила.
  
  Ты - дом. Ты - тело. Ты сознанья хрящ.
  В тебе моё бедро, спина и плечи.
  Ты восприимчив. Ты раним. Ты зряч.
  Моим сознаньем ты очеловечен.
  
  Ты дом. Ты не умеешь говорить.
  Но говорят о нас воспоминанья.
  И, если стержень домом проводить,
  он будет костяком самосознанья.
  
  Ты дом. Ты продолжаешь домом быть,
  из пепла возрождаясь до рассвета -
  как солнце будет сотни раз всходить,
  не прекращая солнцем быть при этом.
  
  Ты дом. Ты есть. Ты всё ещё стоишь,
  хотя тебя уже на плане нету.
  И на тебе кладбищенская тишь
  поставит крест - с её тоской по свету.
  
  Ты дом. Оставшись домом навсегда.
  Хоть будешь сломан, на куски распИлен.
  И виснет на тебе тоски слюда.
  И плавают в окне частички пыли.
  
  И то, что уничтожило тебя,
  не спрашивая нас, не совещаясь,
  несёт беду страшнее чертенят,
  которые нас прежде убивали.
  
  Несёт беду, которой нет имён,
  которая ещё нам только снится.
  И солнце повернётся к нам спиной.
  И будущее выйдет к нам безлицым...
   Ноябрь, 1982. Бобруйск.
  
  
  
   ПОДЗОРНАЯ ТРУБА
  
  Сквозь трубу мы взираем бездонную
  на моря, корабли, облака,
  ждём чудес, из которых нас зовом бы
  окликали, как даль - моряка,
  и пустынь, где от жажды издохнем мы.
  
  Забываем свои города,
  ждём других, что открыты пришельцами,
  и, как ворон, картавим тогда
  чужеродные рифмы плебейские.
   Ноябрь, 1982.
  
  
  
   НЕСБЫВШЕЕСЯ
  
   Отцу
  
  Забытые сиреневые дали.
  Подъезд с подтёков кодом и рисунков.
  Проезд под домом-аркой: привокзальный,
  и на офорте неба солнце лункой.
  
  Подъездные дощатые ступени.
  Четыре двери, каждая с дощечкой.
  И ящики почтовые, как тени
  от выступов, и щель дверная свечкой.
  
  И люди здесь живут совсем другие.
  Они другие видят сны в постелях.
  Спускаются, с ладонью на перилах,
  по лестнице, в другую плоскость целя.
  
  И сквозь меня проходят, исчезая,
  как сквозь проём какой-то тайной двери.
  И зев её их жадно поглощает.
  И в это разум не желает верить.
  
  И ленточки у девочек другие.
  И мячик, что с полоской сине-красной.
  И всё, что видишь, из другой стихии.
  И всё так просто, мило и прекрасно.
  
  Неужто я причина их паденья,
  в немую бездну времени глухого,
  и лестницы упрямые ступени,
  и лица их - лишь оттиски былого?
  
  И старая кирпичная дорога.
  И крепость тех кирпичных тротуаров...
  Быть может, подождать ещё немного:
  и всё вернётся, воплощая чары?
  
  И смысл тогда совсем другой открою.
  И этот смысл поймут другие люди.
  И где-то, за планеты глубиною,
  меня вот так же кто-то не забудет.
   1 ноября, 1982.
  
  
  
  версия:
  
   ПИСЬМА
  
   Иосифу Бродскому
  
  Письма сильней людей.
  Строки под черепом носим
  словно распил идей
  лишь мы с тобой, Иосиф.
  
  Лишь мы одни стоим
  над чернотой Завета,
  где только кровь и дым,
  и лишь немного света.
  
  Только тебе дано
  слово создать из Слова -
  но и цена за то
  больше всего земного...
   3 ноября, 1982.
  
  
  
   ЗАКАТ БОГОВ
  
   Владимиру Сергеевичу фон Поссе,
   историку, родственнику
  
  высекая из камня слезу в олимпийской печали
  даже боги и те в тишине первозданной молчали
  и молчал под собой для зимы обнажившийся лес...
  
  только парки слепые о скорби вселенской не знали
  и по-прежнему нити судьбы в отрешении ткали
  словно дела им нет до богов и до тленных небес
  
  и закат роковой полосой проводил по вуали
  верховых облаков тёмно-красный рубец инфернальный
  расчленив на две части в которых "всевышний" и "бес".
   4 ноября, 1982.
  
  
  
   КРИТЕРИИ
  
   Генри Лешчынскому
   (историку, родственнику)
   (авторский перевод с польского)
  
  не бывает (что за диво!)
  позитив без негатива
  преступленье без мотива
  
  чтобы напечатать фото
  мы отпозитивим что-то
  как бы ни было тоскливо
  
  и любой ниспровергатель
  и событий толкователь
  ту же делает работу
  
  символ чёрта или бога
  церковь или синагога:
  что поставить в знаменатель
  
  но живёт подспудно вера
  в то что есть критерий свыше
  только смертный даже с мерой
  эту веру не услышит...
   7 ноября, 1982.
  
  
  
   АСТРОЛОГ
  
   Морису Маханику
   (родственнику)
  
  у светлых точек - неба купоросин -
  мы счастья и судьбы наивно просим
  как будто небо над собою властно...
  
  нет не проси судьбы себе напрасно
  и небо ходит под высоким небом
  взирающим на звёзды безучастно...
  
  мы служим для высоких сфер их хлебом
  и в нас гудит бесформенность как в раструб
  мы тени кода мы живые растры...
  
  и наш конец записан в их кадастры...
   Ноябрь, 1982.
  
  
  
   * * *
  
  как ветка безыскусно замерзает
  на стуже задубелой ветровой
  простые люди так же угасают
  безропотно без слёз в мороз и зной
  
  им не дано жонглировать словами
  и смыслами играть им не дано
  и потому они уходят сами
  с собой не прихватив души иной
  
  им своего за гранью той не надо
  чужого и подавно им не строй
  и смысл проступает как награда
  бессмысленности вечной мировой
   Ноябрь, 1982.
  
  ----------------------
  
  
   ЗА СКОБКАМИ (добавлено во 2-й редакции)
  
   Иосифу Бродскому
  
  Стёб твоих апологетов
  (поэтический, конечно)
  формирует (типа) гетто
  (стены внутренних от внешних).
  
  Талмуд каждого бродскиста
  (переведенный на форму):
  формул афоризмов миска
  (с придыханьем хлороформа).
  
  Ка-вэ-энщики, однако
  (с Агадой и Мишной в дружбе);
  слово стало в а ш и м з н а к о м
  (отличительным от ч у ж д ы х).
  
  И талантливые люди
  (в эти сети попадая)
  душу рвут, моля о чуде
  (высших символов не зная).
   3 ноября, 1982.
  
  
  
  ПИСЬМА
  
  (эта первая (черновая) версия того же стихотворения добавлена во второй редакции)
  
   Иосифу Бродскому
  
  (по настоятельному совету друзей, эта версия была удалена автором в данной редакции)
  
   2 ноября, 1982.
  
  ___________
  _________________
  
  ОБ ЭТОЙ КНИГЕ (вся статья целиком)
  
  Этот сборник состоит из посвящений знаменитостям, при чём - таким, какие были тогда звёздами первой величины. Борис Гребенщиков, Алла Пугачёва, Лариса Долина, Андрей Вознесенский, Иосиф Бродский: более известных людей в то время в СССР не существовало. Есть посвящения и знаменитостям местного уровня, или тем, кого автор считал талантами, достойными занимать то же место. И он редко ошибался.
  В 1982-м его младший соученик по Брестскому музучилищу, с которым они находились в приятельских отношениях, Игорь Корнелюк, вряд ли был широко известен, однако через несколько лет Игорь превратился в звезду первой величины.
  Значит ли это, что тут собраны ЛУЧШИЕ стихи Льва Гунина? Это сложный вопрос, и разъяснять его придётся окольными путями.
  Я согласен с двумя другими мнениями, когда речь заходит о том, что одним из пластов его творчества является "салонная поэзия", "стихи в альбом", часто выделяющиеся по стилю, структуре, нередко по уровню. Это как бы "другая поэзия", имевшая локальное (и "прикладное") значение, и рассчитанная на круг местных почитателей.
  Сам автор признавался, что его друзья - московские поэты - советовали "избавиться" от этого "балласта", не включать подобные "вирши" в основные циклы и антологии. Советы эти он принимал к сведенью, но продолжал упрямо держаться своей линии. Именно поэтому нельзя считать, что автор сохранил при переиздании почти все стихи этого сборника из-за стремления акцентировать своё знакомство с известными людьми. Просто он видел себя кем-то вроде летописца, который составляет летопись неразрывной истории своей эпохи, своего идейно-эмоционального пространства, а из летописи нельзя выбросить ни строчки, как слов из песни.
  Важно и то, что в начале 1980-х, Пугачёва, Гребенщиков, и, тем более, Долина - ещё не стали такими знаменитостями, какими сделались позже, и Лев, который жил далеко от Москвы и Ленинграда (С.-Петербурга), возможно, не совсем представлял, с кем имеет дело. Аллу Пугачёву он видел "живьём" всего два раза: второй раз, когда они случайно столкнулись на Сиреневом Бульваре (в С.-Петербурге), где тогда проживала Пугачёва и где гостил Лев у дяди. Они вместе отправились "в город", вместе вернулись под вечер. В дальнейшем Гунин часто беседовал с Аллой Борисовной по телефону, был её консультантом по интерпретации некоторых текстов, по выбору других.
  С Ларисой Долиной он вообще не был знаком, видел её всего один раз, в номере гостиницы, когда она приезжала в Бобруйск на гастроли, и привезла Гунину привет от композитора Анатолия Крола, бобруйчанина. С Кролом Долина в тот период тесно сотрудничала, а сам Анатолий опекал нескольких талантливых юношей из своего родного города. Он видел в Гунине перспективного музыканта.
  С Борисом Гребенщиковым Гунин довольно тесно общался в тот период, когда - с одной из своих подруг - отправился "покорять Ленинград". Этот эпизод подробно описан в его дневниковых романах. О Гребенщикове он высказывался как о заносчивом человеке, но признавал, что тот "хорошо подкован", эрудирован, "интеллектуал".
  С Игорем Корнелюком, своим приятелем-соучеником, Гунин встречался в Ленинграде несколько раз, когда приезжал туда по разным делам.
  С Андреем Вознесенским Гунина познакомил приятель сына сестры его деда, и он неоднократно беседовал со знаменитым поэтом по телефону (227-49-90); однажды был приглашён в гости, в Дом на Набережной, но то ли что-то перепутал, то ли его не впустил консьерж. Общение с Вознесенским продолжалось два года.
  Когда брат Гунина, Виталий, стал заниматься антрепризой, и "возил" на гастроли в Минск и Бобруйск знаменитых артистов из-за границы, из Москвы и Ленинграда, оба брата вели переговоры с Пугачёвой по поводу намечавшихся выступлений в Минске; после этого, Лев возобновил своё телефонное общение со "знаменитой дамой".
  На Иосифа Бродского Лев "вышел" через приятеля своего близкого друга, Владимира Батшева (который впоследствии эмигрировал в Германию). Лев присылал мне отзыв Бродского на два его стихотворения, но мне не удалось отыскать этот текст.
  Лена Баранова - любовница Льва Гунина, дочь военного офицера, известная в Бобруйске благодаря связям в партийных кругах и частым поездкам в Жлобин, где тогда работали иностранцы по контракту.
  Михаил Карасёв (Карась) - самый уважаемый в Бобруйске рок-музыкант, руководитель рок-группы "Солнечная сторона", автор десятков популярных в Беларуси песен, духовный отец и художественный руководитель знаменитой группы "Би-2".
  Некоторые его песни позже исполнял этот прославленный коллектив. Много лет Гунин и Карась сотрудничали, вместе написали две или три песни; Гунин играл в группе Карася на клавишных. Они не только коллеги, но и друзья.
  Марлиза Пик - молодая художница из Австрии, внучка знаменитого социалиста, соратника Ленина (Вл. Ульянова) и Тельмана, с которой Лев познакомился в Ленинграде, и с которой переписывался и перезванивался много лет.
  Рафик Гольдман, Игорь Лившиц и Сеня Левин - бобруйские зубоскалы-евреи, типичные персонажи еврейской мещанской (обывательской) среды, с её сплетнями, интригами, кознями. Самым "важным" среди них был Рафик Гольдман, хороший музыкант, работавший в Московской и в Ленинградской филармонии, аранжировщик, конкурент Карася. Человек (по общему мнению) он был довольно неприятный.
  Наташа Рудник работала в горисполкоме, имела влиятельных покровителей среди советских и партийных руководителей, хорошая знакомая Льва Гунина и его брата.
  Ким Хадеев - легендарный минский философ, знаток поэзии и признанный гуру молодых интеллектуалов. Вся будущая партийная и культурная элита Минска вышла из его "неформальной школы талантов". К Киму Хадееву Льва Гунина привёл его близкий друг, Евгений Эльпер.
   Пинхас Плоткин - поэт, писавший стихи на языке идиш. Печатался в московском журнале "Советиш Геймланд". Лев Гунин переводил стихи Плоткина на русский и польский языки с идиша.
  Таня Тиховодова - соседка и подруга Льва Гунина и его близкого друга, Михаила Куржалова, которой он посвятил несколько стихотворений и поэму "Отблеск". Таня жила с мамой прямо над квартирой Гунина, в том же подъезде.
  Владимир Рубцов - самый талантливый (по мнению Гунина) художник Бобруйской Школы, написал множество картин маслом, некоторые - большого масштаба.
  Борис Гребенщиков - знаменитый рок-музыкант, исполнитель собственных песен, руководитель "звёздной" рок-группы "Аквариум".
  Михаил Печальный (Аксельрод) - очень интересный поэт, бобруйчанин. Много лет провёл в Ленинграде. Один из близких друзей Льва Гунина.
  Дэнис Бушнел - американец, инженер, работавший в Жлобине, куда ездила Лена Баранова.
  Дмитрий Брониславович Смольский - ведущий симфонист Беларуси, педагог Льва Гунина по композиции, работал в Минской консерватории. Был также педагогом Евгения Эльпера.
  Амиран Шаликашвили - прославленный, всемирно знаменитый мим, директор Театра Пантомимы, с которым Лев Гунин познакомился в Тбилиси.
  Евгений Эльпер - композитор (Минск), директор музыкальных программ Белорусского радио и телевидения, интеллектуал, близкий друг Гунина в 1980-е годы.
  Мечислав Примачек - житель Польши (городок Сулентин возле Познани), школьный учитель, друг Льва Гунина, которого Лев характеризует как честного, порядочного человека, знатока истории католической церкви в Польше, любителя польской старины, специалиста по некоторым историческим артефактам.
  Григорий Трезман был в начале и в середине 1980-х самым знаменитым в Минске "неформальным" поэтом, его называли "минским Бродским". По словам Льва, они с Гришей почти не были знакомы: "так, пару раз сталкивались". Но стихи Трезмана Гунин знал очень хорошо, и посвящение ему - одно из лучших в этом сборнике.
  Галя - девушка из круга близких друзей Гунина, Куржалова и Тиховодовой, наполовину грузинка.
  Абрам Исаакович Рабкин - именитый художник (Санкт-Петербург), портретист и пейзажист, а также автор самого талантливого произведения "о Бобруйске" - автобиографического мини-романа "Вдоль по Шоссейной". Проза Рабкина, по мнению специалистов, гораздо выше всего, что вышло из-под пера Леонида Коваля (Ковалерчика) и Севелы. Рабкин опекал Гунина в Ленинграде, знакомил с известными людьми, помогал своими связями, давал ему переночевать в своей мастерской. Он был одноклассником мамы Льва, Елизаветы Йозефовны, которую очень ценил и уважал. Он также высоко отзывался о некоторых работах брата Льва Гунина - Виталия, художника.
  Никифоров - "один из трёх самых талантливых художников Бобруйска", как считали в нашем родном городе.
  Веслав Кравчик - интеллектуал, инженер из Польши, временно работавший в Бобруйске, старший друг Льва Гунина и отец Моники, с которой у Гунина завязывался роман. Лев и Моника дружили вплоть до депортации Гунина в Польшу, в 1991 г., с последующим похищением из Варшавы в одно южное государство.
  Игорь Корнелюк - учился, как и Гунин, в Брестском музучилище у М. Русина по классу композиции и у Ирины Борисовны Морих по классу теории (как и Гунин). Был младше Льва, но закончил училище раньше, потом уехал в Ленинград. Игорь и Лев дружили, делились музыкальными идеями. Корнелюк всеми силами пытался "пристроить" Гунина в Ленинграде, знакомил его с ведущими педагогами и композиторами.
  Алла Пугачёва - знаменитая певица, соседка дяди Льва, Аркадия Немеца, по Сиреневому бульвару. Аркадий и его жена поддерживали приятельские отношения с Аллой Борисовной.
  Л. М. - возможно, Лара Медведева, любовница Льва Гунина.
  Лариса Долина - знаменитая певица, с которой Лев познакомился через композитора Анатолия Крола.
  Евгений Брезановский - известный скрипач (Одесса, позже - Москва), сын двоюродного брата мамы Льва Гунина, Елизаветы Йозефовны, Леонида, который сыграл важную роль в жизни автора этого сборника, был для него примером и духовным наставником (в некотором смысле).
  Иосиф Бродский - знаменитый поэт, лауреат Нобелевской премии.
  Евгения Краснокутская (девичья фамилия) - троюродная сестра Льва Гунина, с которой он был близок духовно, внучка полковника царской армии и - по другой линии - директора школы в Ростове, научный работник.
  Владимир Сергеевич фон Поссе - доктор исторических наук, академик, сын знаменитого историка и внук легендарного издателя, близкого друга Толстого, Горького, Чехова, дальний родственник Льва Гунина.
  Генри Лешчынский - историк, дальний родственник Льва Гунина (Польша).
  Морис Маханик - дальний родственник Льва Гунина, известный в Рязанской области хирург.
  
  Необходимо подчеркнуть, что не только стихотворения, которые остаются в общем русле творчества автора и отражают его естественные интонации, но и те, что оставляют впечатление некоторой "искусственности" (и отнесены теми, кого заинтересовал этот автор, к категории "салонной поэзии"), по-своему интересны - и пестрят россыпью новых идей и находок. Весь сборник получил название "Обвал" (катастрофа, кризис) по стихотворению, посвящённому одному из наставников автора, поэту Андрею Вознесенскому.
  Это моё личное, и, возможно, очень субъективное мнение, но мне кажется, что от этого стихотворения веет ледяным холодом. Несмотря на это, читателя захватывают ёмкие и точные метафоры, ясно очерченная образность, поражающая размахом перспектива псевдонаучных идей, пугающая глубина предсказаний. Воображение автора тонко обрисовало такое явление природы как обвал, которое служит фоновой метафорой для предсказания катастрофических геофизических изменений и геополитических катастроф, которые, по его мнению, тесно взаимосвязаны (ещё одна нетривиальная мысль). Предсказаны развал, ослабление, либо падение самых могущественных на тот момент государств, что автор связывает с некими космическими (геофизическими) феноменами:
  
  и хаос и разлад всё разорвут
  и вновь пойдут крушить или дырявить
  и в порошок империи сотрут
  которые могли бы долго править...
  
  Тем самым он как бы намекает своему учителю, что внимание того направлено на "эфемерные вопросы бытия", тогда как главные вещи ускользают от его взгляда.
  
  "Фон" (посвящение В. Л. - возможно, известному литератору) - зарисовка момента, изображение мертвящей рутины обстановки, через которую языком неодушевлённых предметов вещает отчаянье, безнадёга, мрачная безысходность, отражённая всей окружающей средой (даже природой).
  
  "Мозаика" (посвящение Михаилу Карасёву) - нечто вроде исповеди, признание собственного ренегатства (в некоторой степени), дезертирства - в смысле неспособности полностью посвятить себя осуществлению музыкальных проектов Миши Карасёва, когда - вместо дополнительных часов репетиций в ресторане и в гостинице усадьбы колхоза "Рассвет" (в селе Мышковичи) - Гунин покупает билет на автобус, и едет в город.
  
  "Шаг" - мини-цикл из двух стихотворений (посвящение Марлизе Пик, жительнице Австрии, с которой Лев дважды встречался в Ленинграде и с которой переписывался и перезванивался долгие годы), написанный уже "в русле" его "центрального, сквозного" поэтического творчества. Главные мысли: рассуждение о природе национальной идентичности и происхождения, о германских корнях ашкеназийского (европейского) еврейства, о собственных корнях автора (еврейских, немецких, русских и польских), размышления о которых проецируются на догадку о "смешанном" происхождении самой Марлизы. Два ярких, запоминающихся стихотворения, как бы вырезанных из чётких глыб-блоков, состоящих из почти афористических высказываний.
  
  "Быт" - остроумное, располагающее стихотворение, в чём-то напоминающее чёткую "разумность" логики мышления Иосифа Бродского, хотя и противоположное принципу развёртывания мысли у Бродского. (Обращено к Рафику Гольдману, Игорю Лившицу и Сене Левину).
  
  "Галс" (посвящение Наташе Рудник) - стихотворение, в котором, через атмосферу и некоторое подобие (несмотря на несоизмеримые масштабы) Бобруйска и С.-Петербурга - выражено отношение автора к своей эпохе, к истории, к своей собственной трагической судьбе, которая могла бы сложиться иначе, сумей он закрепиться в Ленинграде (Петербурге). Возможно, тот, кто никогда не бывал в Бобруйске тех лет, не обратил бы внимание на поразительно точные зарисовки атмосферы города, его неповторимого бытия, на ухваченный автором феномен контрастной смены периодов городского распорядка, сравнимой со сменой эпох: "Шершавый день клонился к толчее. Конторский воздух на покой собрался". Действительно, когда двери выпускали на улицы толпы рабочих и конторских служащих, на улицах было не протолкнуться, в магазинах царили хаос и толкотня, как в каком-нибудь городе с двухмиллионным населением, и вечер начинался тогда, когда ещё было совсем светло. Столь же ёмкое средоточие смыслов и тут: "Две капли моря в пузырьках абсента. Две правды мира в лентах-якорях". Это и два города (Бобруйск и Ленинград), и две эпохи, и два периода, на которые разбит день, и несовместимость социальных интересов, и метафора, связанная с изображением якорей на лентах матросских бескозырок, и многое другое...
  
  "Пробы" (посвящение Киму Хадееву) - подобие одному из стилей (в котором чувствуется историческая преемственность и влияние Иннокентия Анненского, Блока, Брюсова, Гумилёва, Бальмонта, Мандельштама) в русле "основного" поэтического творчества автора, с естественными для него интонациями и цезурами. Тут очень важен эмоциональный посыл. Среди идейно-эстетических высказываний выделяется мысль о том, что всё полностью завершённое (законченное) и "слишком" совершенное противостоит духу свободы естества и природе, что мнимая "банальность" "вечных тем", указание на "инфантильность" обращения к ним - блеф и неверие в чудо таланта (знать о том, что "небо высоко" - надо, "но измерять небесным сводом страданий и веселья годы, и тучи раздвигать рукой"), и что именно в "попытках", в "гроздьях неудач" кроется откровение свыше, которое "так мало для земного значит". Это уже почти бунт против элементов слишком рационалистического (идущего от британских рационалистов) подхода Хадеева, противоречащего самой хадеевской системе воспитания новых талантов, в которой всё-таки доминировал упор на интуицию и "нелинейное мышление" (Гунин). В Минске говорили, что Лев перестал посещать "Школу Талантов" Хадеева не только в связи с тем, что Ким иногда грубо обращался со своими учениками, но и в связи с тем, что тот, убеждённый "антисоветчик", тем не менее, принижал позднюю царскую Россию, как её принижали коммунисты, тогда как Лев считал её "удивительным государством". Ходил слух и о конкретном конфликте, когда Гунин получил заказ то ли на выпускную курсовую работу, то ли на докторскую диссертацию, а Ким "увёл" у него эту подработку, и - к тому же - заявил, что его ученик для таких работ "ещё не созрел". Если за этим слухом действительно стоит что-то реальное, поступок Хадеева нельзя интерпретировать однозначно. Сам написавший десятки диссертаций для "сынков министров", он, не исключено, предвидел по опыту, что с данным (конкретным) заказом Гунин не справится. И мог из (редкой для него) приязни к своему подопечному забрать у него эту работу, чтобы спасти того от серьёзных неприятностей. А подопечный то ли ничего не понял и не оценил, то ли для него формальные принципы и табу стояли выше критерия благих намерений.
  
  "Почти сонет" (Пинхасу Плоткину, поэту) - ностальгическое осмысление несправедливого забвения исторической наследственности, феномена намеренного уничтожения исторической архитектуры и артефактов, и отзвуки личной драмы автора, связанной с этим феноменом. Тут слышатся отголоски тургеневско-добролюбовских интонаций, социально-политической и "бытовой" риторики Достоевского и Некрасова.
  
  "Осенний пейзаж" (Тане Тиховодовой) - пронзительно-прозрачное, трогательное и притягательное лирическое стихотворение, так хорошо передающее дорожный пейзаж и наши ощущения, когда мы на такси ехали по трассе Минск - Бобруйск, приближаясь к родному городу. Оно расцвечено неожиданными, застающими врасплох метафорами, модернистско-авангардистскими приёмами (по-моему характерными для верлибров), двумя короткими фразами на иностранных языках (из английского и немецкого), и неожиданными переходами. Это удивительная фотография текущего момента, который больше никогда не повторится.
  
  "Карфаген" (художнику Владимиру Рубцову) - продолжает одну из важных для автора тем о "помощниках Смерти": о тех, кто развязывает войны, и о тех, что сознательно уничтожают историческое наследие. Это и личные ностальгические переживания.
  
  "Пророчество" (Борису Гребенщикову, знаменитому рок-музыканту): на мой взгляд, одно из лучших стихотворений Льва Гунина, комментировать которое не берусь, чтобы "не спугнуть" впечатление от чтения оригинала.
  
  "Шанс" (Леночке Барановой) и "Обрыв" - напоминают о том, что автор этих стихотворений перевёл несколько алхимических трактатов со средневековой латыни на русский и английский, изучал эзотерические техники и теории. Проскакивает мысль о паранормальной связи с любимой на расстоянии, о телепатическом воздействии.
  
  "Тень" (поэту Михаилу Печальному (Аксельроду) - эмоциональная реакция на проблему преемственности эпох, стремление разгадать её тайну, намёк на родственность мышления двух поэтов и на высшую оценку, даваемую Гуниным поэзии своего друга.
  
  "По новому виду двуногих" - поэзия социального протеста, отдалённо напоминающая тексты Джона Леннона и Егора Летова, выводящая в гротескной форме портрет нового для СССР класса угнетателей и притеснителей: подпольных дельцов, завскладов, снабженцев, хозяйственных работников, продавцов, механиков станций техобслуживания, связанных с уголовным миром спекулянтов.
  
  "Он" (композитору Дм. Смольскому, консерваторскому педагогу Гунина) - новаторский (для СССР) жанр верлибра, но с характерными только для его автора стилистическими и структурными особенностями.
  
  "Годы" (Амирану Шаликашвили, знаменитому миму) - верлибр с несколькими смысловыми и цезурными акцентами, подчёркивающими преклонение автора перед гением этого незаурядного художника сцены.
  
  "То, что..." (Евгению Эльперу, композитору) - обращение к близкому другу с двойственным подтекстом. Лев много рассказывал мне об Эльпере, подчёркивая его персональное обаяние, эрудицию, элитарность, блестящий ум ("способный мгновенно схватывать любую тему в любой области знаний, будь то наука, литература, или философия"), литературные способности (и то, что Женя хорошо разбирался в поэзии, имел отменный вкус), музыкальный талант, склонность к изучению иностранных языков. В лексиконе Гунина задержалось одно "наивно-простосердечное" выражение - "хороший человек", которым он характеризовал самое важное, по его мнению, человеческое качество. Женя Эльпер был, по его убеждению, "хороший человек": это было для него самое главное. Но, несмотря на все положительные качества, Эльпер был для Гунина "слишком авторитарен" по отношению к самому себе, человеком, гипертрофированная - "слишком стальная" - воля которого иногда превращала его то в сноба, то в педанта. Отсюда некоторая доброжелательная ирония, сквозящая во всех посвящениях этому человеку, и некоторая незавершённость всех таких стихотворений, словно их автор боялся беспощадно суровых суждений своего близкого друга, так и оставаясь в нерешительности до самой последней строки.
  
  "Судьбы" (Мечыславу Примачеку) - очень лирическое стихотворение с трагическим оттенком, отражающее боль за судьбу одного из близких друзей. Родство душ, родственность профессий (и Примачек и Гунин были педагогами, работали с детьми), схожесть судеб.
  
  "Бремя" (Григорию Трезману) - блестящее, лёгкое, остроумное стихотворение с налётом добродушной иронии. Тут и признание большого Гришиного поэтического таланта, и подтрунивание над "бременем славы", окружавшей эту личность. Трезман бывал в Бобруйске, где мы с ним однажды познакомились. Что-то такое действительно было в нём, неосознанная заносчивость, снобизм, неудивительный для баловня столичной (минской) публики.
  
  "Мат" (А. И. Рабкину, знаменитому художнику) - при поверхностном прочтении: неплохое (на мой взгляд) стихотворение, но - при более внимательном рассмотрении: слишком программное, умозрительное. Это, как мне кажется, следствие двойственного отношения автора к своему старшему другу и опекуну, которому он был многим обязан. Рабкин был, по своей природе (по мнению Гунина) - "хорошим человеком", но и его "бремя славы" немного "подкорректировало", заставило не так уж редко ошибаться в суждениях и поступках (несмотря на изначально благие намерения). Но самое печальное (как считал Лев), что - уже к 1982 г. - Рабкин начинал превращаться в еврейского националиста в негативном смысле. Это значит, что он перестал видеть отрицательные черты в еврейских архетипах, традициях и в "еврейской ментальности", но рассматривал все другие нации как "дефектные", а евреев - как невинных париев, которых все несправедливо преследуют. (Он не был способен понять, что нет такой "нации" "евреи", как нет и цельной иудейской религии. - А. О.) Но талант этого человека был настолько огромен, что его пейзажные полотна, некоторые портреты, и его "мини-роман" - имеют "непреходящую ценность", несмотря ни на что (Лев Гунин). Парадоксально (по мнению автора стихотворения), и, тем не менее, этот, в целом негативный, поворот сделал Рабкина "настоящим художником", направив его творчество на воспевание неповторимости родного города, его атмосферы и особости.
  
  "Катарсис" и "Житие" (посвящения талантливому художнику Владимиру Рубцову) - две психоделические мистерии, моделирующие целую вселенную художественных образов Рубцова, с их мистическим и символическим подтекстом. Тайна жизни и смерти, тайна души и её посмертного бытия, трагизм потери близких, общечеловеческая солидарность перед лицом конечности нашего существования: всё это сближает творчество Рубцова с мыслями и чувствами любого искреннего художника.
  
  "Неземное земного" (Никифорову (талантливый бобруйский художник, на уровне рубцовского таланта) - прозрачное и лиричное короткое стихотворение, точно передающее феномен художественного таланта. Странно, что в посвящении отсутствует имя Никифорова (Юрий). Никифоров опекал младшего брата Льва Гунина - Виталия, в котором видел многообещающее молодое дарование. К сожалению, невозможность зарабатывать на жизнь профессией художника, страшная болезнь и смерть в двадцать пять лет крайне сузили перспективы Виталия.
  
  "Война" - стихотворение, посвящённое Веславу Кравчику. Веслав, дочь Веслава - Моника, Мечыслав Примачек, и Мирослав Янковский (известный в Варшаве юрист), были близкими польскими друзьями Льва Гунина (вторым родным языком которого является польский). Лев рассказывал и о своей троюродной сестре, Дине Барвинской, с которой был близок, но она жила не в Варшаве, а в Лодзи, куда Лев заглядывал редко. Веслав Кравчик был пятилетним или шестилетним мальчуганом, когда в Польшу пришла война, и он рассказал своему другу (Льву Гунину) об ужасах, которые оставила война в его детском сознании, и которые закрепились в его памяти уже навсегда, отравляя всё его дальнейшее существование. Именно из-за этого, по мнению Веслава, он поседел в тридцать лет, и всегда был немного грустным, хотя неизменно приятным в общении, открытым, мягким и дружеским человеком. В этом стихотворении действительно всплывают картины бессмысленной бойни, которые перекидывают мостик к осознанию иррациональности всего происходящего (не только того, что касается войны).
  
  "Что выпадет" (посвящение брату, Виталию Гунину) - стихотворение, пронизанное сдержанной болью, которая остаётся как бы "за кадром", и, "чтобы не выдать её, язык стихотворения становится суше и рассудительнее" (Лев Гунин).
  
  Далее следуют два верлибра ("Сфера", "Тебе"), каждый по-своему интересный.
  
  Стихотворение "Столбик" - это, скорей всего, косвенно о Бобруйске, где, вплоть до 1970-х годов, на некоторых улицах (на Социалистической, бывшей Муравьёвской, на Бахарова, на Чангарского) так и стояли врытые в землю железные столбики, за которые в царские времена привязывали лошадей.
  
  "Мосты" (посвящение Игорю Корнелюку, известному Санкт-Петербургскому композитору и деятелю культуры, приятелю Льва Гунина) - на мой взгляд, одно из лучших в этом сборнике стихотворений.
  
  За ним следуют стихи, среди которых больше нет тех, что можно было бы отнести к "салонной поэзии".
  
  "Город" (посвящение Алле Пугачёвой, знаменитой певице) - очень точно живописует Ленинград (С.-Петербург) того времени, одновременно изображая объёмный, "стереоскопический" портрет молодой Пугачёвой скупым, но очень точным штрихом.
  
  Без названия ("Ты - моя последняя надежда") (посвящение Л. М.). Возможно, посвящено Ларе Медведевой, очень молодой любовнице Гунина, с какой тот познакомился в Минске через Евгения Эльпера. Позже она участвовала в показах мод (Ленинград), потом попала в Париж, где стала известной моделью, сменила имя и фамилию, и сделалась "показательной парижанкой". Но стиль отличается от всего, что было посвящено автором этой девушке. Поэтому трудно сказать, кто именно скрывается за этими инициалами.
  
  "Нездешняя встреча" (посвящение Мише Карасёву) - по-видимому, описание какого-то сна. Намёк на встречу (или встречи) в "астральном мире", где все недоразумения прояснятся, и души, общаясь, могут подняться над рутиной бытия.
  
  "Профиль" - мистическое, загадочное стихотворение, насыщенное потрясающими научными гипотезами и предположениями, поражающее неожиданными идеями о простых, казалось бы, вещах, о которых никто никогда не писал.
  
  "Анатолия Крола нежданный привет (...)" (посвящение Ларисе Долиной, знаменитой певице) - небольшое, но заметное стихотворение, в котором уместилось очень многое: обстановка, атмосфера, мироощущение момента, оттиск неповторимости того времени, и многое другое.
  
  "Взрыв" можно назвать философской лирикой. Тут отражены общие закономерности целого разряда явлений, отношение к ним автора, мысль о том, что гений - это аномалия, взрыв.
  
  "Выбор" (посвящение родственнику, известному скрипачу Евгению Брезановскому) - рисует атмосферу Одессы того времени, выражая мысль об ответственности каждого человека за свою умышленную непричастность к окружающему, деформирующую его. (Вот откуда название).
  
  "Утро"... Пронзительная и яркая, как молния, мысль о "двойной" природе человеческих существ, о "цифровом мышлении" (или "цифровом сознании"): идея, которую автор стихотворения развивает в одном из своих философских трактатов. В те годы почти никто ещё не задумывался о таких вещах. О компьютерах вообще мало кто знал.
  
  Голубая трава.
  Голубое окно.
  Нас увечат слова.
  Нас уродует код.
  
  За экраном ума,
  за логичностью дум
  беспросветная тьма,
  феерический шум.
  
  Мы не те, кто есть мы.
  Мы не то, что мы есть.
  Мы лишь догмы тюрьмы
  за догматами встреч.
  
  Не думаю, что ему в те годы было что-либо известно об идеях Гуссерля, Адорно, или о высказываниях специалистов об авторитарности языка. Возможно, он что-то знал об идеях Пригожина и о волновой теории. Но в этой цитате из "Утра" - гораздо больше, чем может уместиться в научную теорию, или в том, что стоит за тем или иным отдельным научным открытием.
  
  "здравствуй, Женя! здравствуй, дорогая!" (посвящение родственнице, Евгении Краснокутской - в те годы, как говорил Лев, она занималась научной деятельностью) - это тёплое обращение к троюродной сестре, с которой автор был близок. Тут рассыпаны удивительно верные предсказания и собственной судьбы, и грядущих геополитических событий.
  
  "Несбывшееся" (посвящение отцу, фотографу-портретисту Михаилу Гунину) - это размышление об альтернативной реальности, которая существует параллельно "нашей", точно так же "не существующей". Прошлое, его лучшее - никуда не уходит, но где-то "складируется", это и есть альтернативная реальность. Слишком быстро и слишком сильно меняясь, мы предаём своё прошлое и прошлое своих предков, генерируя бесчеловечное, ужасное будущее, больше похожее на кошмарный сон. От этого предательства страдают существа в "параллельном мире", оставшиеся в трогательном и хрупком континууме 1930-х или 50-х, где были другие краски, формы и моды.
  
  "Письма" (посвящение Иосифу Бродскому, всемирно известному поэту, лауреату Нобелевской премии) - одно из лучших стихотворений автора этой книги, и мне непонятно, зачем он приводит в конце (в дополнении к антологии) другую его версию, что гораздо слабее, мельче. Эта (другая) версия - портит впечатление не только от предыдущей версии.
  
  "Закат богов" (родственнику, В. С. фон Поссе), "Критерии" (родственнику, графу Генри Лешчынскому), и "Астролог" (родственнику, Морису Маханику, врачу, хирургу) - каждое стихотворение, посвящённое духовно близким людям, можно сравнить со "штучными", "ручной работы" ремесленными изделиями, в которых отражается любовь, ремесленные навыки и вдохновение мастера.
  
  Очень удачно (и не случайно) автор поместил в самом конце своего сборника грустное стихотворение о простых людях, которые угасают так же незаметно и естественно, как растения, ни на что не претендуя: "им не дано жонглировать словами | и смыслами играть им не дано | и потому они уходят сами | с собой не прихватив души иной".
  
  Я сделал разбор не всех стихотворений, но отметил ключевые моменты, важные для понимания особенностей, приёмов, принципов построения, некоторых идей и художественных концепций в поэзии этого автора.
  
  Надеюсь, что мне удалось заинтересовать потенциальных читателей творчеством моего земляка и друга детства.
  
  Аркадий Коровин. 2006 - 2007. (Текст подверг двойной обработке и вставил некоторые дополнения (с согласия Аркадия Коровина) А. О. (2007).
  
  ___________________________
  
  
  ОБРАЩЕНИЕ ГРУППЫ УЧАСТНИКОВ ДИСКУССИЙ НА ПОЭТИЧЕСКОМ ФОРУМЕ
  ЛИТЕРАТУРНОЙ БИБЛИОТЕКИ МАКСИМА МАШКОВА К АВТОРАМ И ЧИТАТЕЛЯМ
  (2014) - ДОПОЛНЕНИЯ ВНЕСЕНЫ УЧАСТНИКАМИ ОБСУЖДЕНИЯ РАБОТЫ О МОЦАРТЕ (2023)
  И (персонально) - Д. C. (2023)
  
  Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
   Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
   Автор вывез в изгнание около 26-ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9-ти-томного - 1982 г., и 6-ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
   В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
   С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник (наиболее обширный и значительный) исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
   Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
   После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
   Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
   Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
   Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
   О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
   О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
   В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу "Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
   На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю (Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю-Тюб - youtube.com/@robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/KyHYzOl-xQY , youtube.com/watch?v=94Ac0OAZBAs, youtu.be/dGKy0yCkKnQ , youtube.com/watch?v=D2A4RWaDggQ&t=148s , youtube.com/watch?v=eCyavxkENF0 , youtube.com/watch?v=ym0uqTz_poo , youtube.com/watch?v=eDdh3Fg-H6s , youtube.com/watch?v=mrMikJVDC60, youtube.com/watch?v=_lLdndynze4 , youtube.com/watch?v=VODlm7l4MNY , youtube.com/watch?v=5B8k5H2zKzs , youtube.com/watch?v=E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" (Caterpillar) - youtu.be/qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/watch?v=BDrhptcbfwE&t=48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/watch?v=Ctx2sm4ZnAI).
  
   Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке "The Punitive Health Care".
  
  
   Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust (London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad (London, 2002, на англ. яз.); в газете "Hour" (Montreal, Quebec, Canada); в сборнике "Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале "AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале "Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion (Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 (Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
   Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
   Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
   Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
   С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
   Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  
  ________________________________
  ________________________________
  
  
  
  
  
  Рондо - Стихи разных лет - 33
  
   _________________________
  
  Из сборника стихов
  "РОНДО" (1981-1982)
  ___________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
  
   избранное
  
  
  
  Стихотворения, сборники, циклы
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
   ИЗДАНИЕ 2019
  
   (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  ______________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило (это касается стихов 1970-1991), стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ______________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Автопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ____________
  
  Загадочная природа Города и Мгновенья. Неуловимая тень уходящей минуты. Невидимые изменения, растворённые в воздухе (в самой атмосфере), грозящие нарушить единство и гармонию всего обожаемого и родного, грозящие чем-то неведомым любимым и близким. Место собственной личности в отношениях с Городом. Ежеминутная драма окружающего, проникающая через собственное настроение урбанистического пейзажа в настроение человека: вот тот круг (рондо) повторяемых паттернов, к которым прикасается этот цикл, как пальцы музыканта прикасаются к струнам или клавишам.
  ____________
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  
  1. снова декабрь и снова альпийская тьма (...)
  2. не пятится узда моих потерь (...)
  3. Этим вечером сизым (...)
  4. Разбираешь наросты на теле судьбы (...)
  5. до дна прониклось небо чёрной мглой (...)
  6. Вечность в мгновенье есть (...)
  
  
  
  РОНДО
  стихи 1981-1982 года
  
  
  
   Из сборника
   РОНДО
  
  
   * * *
  снова декабрь и снова альпийская тьма
  город сковала - застывший немой заоконный
  снова желаний разгул меня сводит с ума
  и проступает лицо в отражении в двери балконной
  
  снова по-прежнему глухо молчит телефон
  не выдавая причин неразумных запутанных связей
  и за стеклом звон бокалов и траурный звон
  перемешались в прозрачном минорном экстазе
  
  тысячи точек светлеют в пространстве кругом -
  окна квартир где застолье и музыки грохот
  лишь у меня остывает пустующий дом
  и завывает в ушах непогоды язвительный хохот
  
  и запевает порывами ветра прибой
  скорбей фугетту фальшивыми лже-голосами
  и за окно эти стретты зовут за собой
  дух искушая простым разрешением драмы
  
  странный итог за сиреневой дверцей лежит:
  сумма проступков помноженных на невезенье
  и - вне текущего - сердце моё холодит
  вечной расплатой за все роковые мгновенья
   Декабрь, 1981.
  
  
  
   * * *
  не пятится узда моих потерь
  и конь под сбруей - жизнь - прядёт ушами
  копытом бьёт но всё же между нами
  согласие и раньше и теперь
  
  в нас общий страх перед громадой дней
  оставшихся от бреда исчисленья
  не перепрыгнуть пропасть на коленях
  не оказаться в два прыжка за ней
  
  обязанность тяжёлой переправы -
  лишь тень прыжка - маячит за спиной
  неужто те - и только - вечно правы
  что будущее видят за собой?
  
  оттуда смерть крадётся еле слышно
  секиру занеся над головой
  готовясь водевильной панной пышной
  к могиле нашей приходить вдовой
   Февраль, 1982.
  
  
  
   * * *
  
  Этим вечером сизым
  раздаются звонки.
  И под краном осклизлым
  неподвижность руки.
  
  Неподвижность ладоней
  в перекрестье путей,
  и в отрывистом звоне
  разобщённость идей.
  
  Пощади эту лепту.
  Оцени этот путь.
  Кем ты будешь и кем ты
  возжелаешь уснуть?
  
  В неподвижности глаза
  неземная тоска.
  Всё окончится сразу,
  а не через века.
  
  Тень судьбы поглощает
  целый город родной.
  И тебя награждает
  неоплатной виной.
  
  Город сразу проснулся,
  и теперь у тебя
  веницийские блюдца
  и надежд отрубя.
   Март, 1982.
  
  
  
   * * *
  разбираешь наросты на теле судьбы
  словно чей-то затейливый почерк
  и хотя ничего не отдашь без борьбы
  в каждом месяце боль многоточий
  
  у кого-то везенье сплошное в судьбе
  и тринадцать подряд воскресений
  а тебе проводить свои будни в борьбе
  и семь пятниц иметь на неделе
  
  но не зарься на судьбы других никогда
  там сплошные чужие хоромы
  а тебе всё своё подарила беда
  и у сущего профиль знакомый
  
  не завидуй не жди подаяний судьбы
  и на время не взваливай вины
  не случайно любимчикам дарят гробы
  и старинных купюр половины
   Март, 1982.
  
  
  
   * * *
  до дна прониклось небо чёрной мглой
  и только кровь неона голубеет
  на ситце чёрном сделаны иглой
  отверстия с мерцанием на шее
  
  и выпуклая эта глубина
  как черепа немая закруглённость
  она как данность цельная дана
  зияющая страшной тайной донность
  
  бессонными ночами за окном
  всё спит единой глыбою немея
  и только тёмный купола излом
  висит над горизонтом чутко млея
  
  и над больницей мутная вода
  под утро рассветает и алеет
  и новая иллюзия тогда
  на смену прежней точно подоспеет.
   Март, 1982.
  
  
  
   * * *
  вечность в мгновенье есть...
  как сталактит застывает
  каждая новая весть
  всё что мы переживаем
  
  и отпечаток тревог
  и вдохновений пена -
  всё застывает мгновенно
  только ступив на порог
  
  перипетий мимолётных
  тонких оттенков чувств
  и застывают полотна
  непреходящих искусств
   Март, 1982.
  ___________
  
  ОБРАЩЕНИЕ ГРУППЫ УЧАСТНИКОВ ДИСКУССИЙ НА ПОЭТИЧЕСКОМ ФОРУМЕ
  ЛИТЕРАТУРНОЙ БИБЛИОТЕКИ МАКСИМА МАШКОВА К АВТОРАМ И ЧИТАТЕЛЯМ
  (2014) - ДОПОЛНЕНИЯ ВНЕСЕНЫ УЧАСТНИКАМИ ОБСУЖДЕНИЯ РАБОТЫ О МОЦАРТЕ (2023)
  И (персонально) - Д. C. (2023)
  
  Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
   Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
   Автор вывез в изгнание около 26-ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9-ти-томного - 1982 г., и 6-ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
   В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
   С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник (наиболее обширный и значительный) исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
   Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
   После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
   Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
   Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
   Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
   О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
   О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
   В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу "Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
   На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю (Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю-Тюб - youtube.com/@robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/KyHYzOl-xQY , youtube.com/watch?v=94Ac0OAZBAs, youtu.be/dGKy0yCkKnQ , youtube.com/watch?v=D2A4RWaDggQ&t=148s , youtube.com/watch?v=eCyavxkENF0 , youtube.com/watch?v=ym0uqTz_poo , youtube.com/watch?v=eDdh3Fg-H6s , youtube.com/watch?v=mrMikJVDC60, youtube.com/watch?v=_lLdndynze4 , youtube.com/watch?v=VODlm7l4MNY , youtube.com/watch?v=5B8k5H2zKzs , youtube.com/watch?v=E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" (Caterpillar) - youtu.be/qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/watch?v=BDrhptcbfwE&t=48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/watch?v=Ctx2sm4ZnAI).
  
   Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке "The Punitive Health Care".
  
   Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust (London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad (London, 2002, на англ. яз.); в газете "Hour" (Montreal, Quebec, Canada); в сборнике "Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале "AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале "Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion (Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 (Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
   Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
   Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
   Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
   С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
   Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  
  
  
  
  
  
  Книга - Стихи разных лет - 34
  ___________________
  Из цикла стихов
  "КНИГА" (1981)
  ___________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
  
   избранное
  
  
  
  Стихотворения, сборники, циклы
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
   ИЗДАНИЕ 2019
  
   (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  ______________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило (это касается стихов 1970-1991), стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ______________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Виталий Гунин, Эскиз к плакату для спектакля "Лестница в небо" (Бобруйский драматический
  театр им. Дунина-Марцинкевича). (Фрагмент) - на первой заглавной странице.
  ____________
  
  ____________
  ____________
  
  "Вечные вопросы" изгнаны из литературы, искусства, из жизни. Но они незримо присутствуют в каждой секунде жизни Города и Человека. Они прокладывают дорожку профетическим предсказаниям автора, раскрывая тайны будущих событий и судьбоносных перемен. "Незарегистрированными статистами" присутствуя в пейзажной лирике, в любовной лирике, они придают ей новое качество: "четвёртое измерение".
  _______________________
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. Звук тормозов. Ночь за окном. Сентябрь. (...)
  2. руку протянуть - за смежным миром за перегородкой (...)
  3. Зарево света над городом (...)
  4. Время содержит печать (...)
  5. КНИГА
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  КНИГА
  
  
  
  
  
  
  
  стихи 1981 года
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Из цикла стихов
  КНИГА
  
  стихи июля-сентября 1981
  
  
   * * *
  Звук тормозов. Ночь за окном. Сентябрь.
  Стареет город сразу в эту ночь.
  Стараясь пересечь забвенья табор,
  шуршит сезона прошлогодний скотч.
  
  Пар над асфальтом. Тёмные деревья
  ещё с листвой. Но влага ест уже
  их листья. След её намерен
  стать калькой на осеннем чертеже
  
  по улиц спящих ватману.
   Сентябрь.
  Уходит лето в слюдяную даль.
  Почувствует рубеж и тот, кто храбр,
  и тот, кто робок.
   Голубая сталь
  
  осеннего неонового света
  выводит на шипящих листьях фон.
  И всё-таки уйдет не сразу лето:
  не раньше, чем всегда.
   И будет звон
  
  над кладбищем июльского покоя
  и грустного тепла в ночной росе.
  И в августе уже нас только двое
  на вечность одиночества из всех...
  
  И холод в не отопленных квартирах
  Так затвердит сезонность, как обет.
  И кровь, запекшаяся на рапирах.
  И бег непрекращающийся лет...
   2 сентября, 1981.
  
  
  
   * * *
  
  зарево света над городом -
  плод колдовства
  брызжет окно феерическим холодом
  лже-естества
  
  чудо чудесное - это сияние
  негу даёт
  только в обмен за удобства и знания
  жизнь отберёт
  
  улицы как под линейку проведены -
  прямо идут
  сразу широкие ржой не изъедены
  гладки как прут
  
  только исчезла краса ненаглядная
  прежних веков
  кости обглоданы мест где недужил я
  рощ и лесов
  
  вехи всей памяти жизни отметины -
  все сметены
  этим нашествием строек намеченных
  пальцем с Луны
  
  храмов божественных арок и портиков
  мини-дворцов куполов флигелей
  мне не хватает как чистого воздуха
  в опустошённости жизни моей
  
  скоро совсем ничего не останется
  будь то Москва Дюссельдорф Амстердам
  явится жуткая цифр каракатица
  править людьми и приказывать нам...
   10 марта, 1981 - Март 1982.
  
  
  
   * * *
  
  Время содержит печаль.
  Круг - раздвижение истин.
  Развоплощения жаль -
  и воплощения ищем.
  
  Сущности, что во плоти,
  нас целиком занимают,
  но - стоит к ним подойти -
  как эти сущности тают.
  
  И остаётся печаль
  в зыбком отеле живущих,
  и бесконечны века,
  не измеримые сущим.
   Март, 1981.
  (При косвенном участии Юрия Мищенко (Шланга)
  
  
  
   * * *
  руку протянуть - за смежным миром за перегородкой
  лишь осенью возможно это сделать
  и звёздный дождь прольёт небесной лодкой
  и паруса ветров надует воздух белый...
  
  на улицах безлюдных правит бал забвенье
  забыто лето - словно не бывало
  перетекает день субботний в воскресенье
  начало наезжает на начало...
  
  дождь моросящий в сквере возле дома
  всё увлажнил - деревья и кустарник
  стартуют блики вверх - как с космодрома
  и осень на постой пришла, как странник...
  
  и быстрые шаги прохожих редких
  как будто тщатся перепрыгнуть время -
  условный ров меж осенью и летом -
  как наказанье в несколько столетий...
   20 сентября, 1981.
  
  
  
   КНИГА
  
  книга книг загадочную глыбой
  высится в туннеле прошлых жизней
  вечности во тьме плывущей рыбой
  сном из ученических тетрадок
  холодом стекла настольной призмы
  в генах свой оставив отпечаток
  
  и сопротивленью неподвластна
  в космосе сознания живущих
  множит себя в нём собой как растр
  и не ограниченная сущим
  вносит перемены в свой кадастр
  остриём забвение несущим
  
  кровь пускает им из вены мира
  знанием безмерным угрожая
  и - без лоций без ориентира -
  из безбрежной дали выплывает
  на подставке Времени пунктира
  
  под гипнозом этих превращений
  претворений и перерождений
  в монастырских кельях суковатых
  ловят Вечность облачая в латы
  летописцы новых поколений
  
  звеньями судьбы непостижимой
  ощущая собственную сущность
  рассуждают: "ей принадлежим мы"
  книгу книг встречая на распутье
  распевая тропари и гимны
  
  не для благ ступив на этот путь
  не для суеты не ради славы
  но лишь для того чтобы лизнуть
  капельку бессмертия отравы...
   6 октября, 1981.
  ______________________
  ______________________
  
  ОБРАЩЕНИЕ ГРУППЫ УЧАСТНИКОВ ДИСКУССИЙ НА ПОЭТИЧЕСКОМ ФОРУМЕ
  ЛИТЕРАТУРНОЙ БИБЛИОТЕКИ МАКСИМА МАШКОВА К АВТОРАМ И ЧИТАТЕЛЯМ
  (2014) - ДОПОЛНЕНИЯ ВНЕСЕНЫ УЧАСТНИКАМИ ОБСУЖДЕНИЯ РАБОТЫ О МОЦАРТЕ (2023)
  И (персонально) - Д. C. (2023)
  
  Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
   Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
   Автор вывез в изгнание около 26-ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9-ти-томного - 1982 г., и 6-ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
   В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
   С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник (наиболее обширный и значительный) исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
   Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
   После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
   Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
   Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
   Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
   О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
   О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
   В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу "Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
   На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю (Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю-Тюб - youtube.com/@robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/KyHYzOl-xQY , youtube.com/watch?v=94Ac0OAZBAs, youtu.be/dGKy0yCkKnQ , youtube.com/watch?v=D2A4RWaDggQ&t=148s , youtube.com/watch?v=eCyavxkENF0 , youtube.com/watch?v=ym0uqTz_poo , youtube.com/watch?v=eDdh3Fg-H6s , youtube.com/watch?v=mrMikJVDC60, youtube.com/watch?v=_lLdndynze4 , youtube.com/watch?v=VODlm7l4MNY , youtube.com/watch?v=5B8k5H2zKzs , youtube.com/watch?v=E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" (Caterpillar) - youtu.be/qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/watch?v=BDrhptcbfwE&t=48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/watch?v=Ctx2sm4ZnAI).
  
   Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке "The Punitive Health Care".
  
  
   Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust (London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad (London, 2002, на англ. яз.); в газете "Hour" (Montreal, Quebec, Canada); в сборнике "Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале "AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале "Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion (Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 (Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
   Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
   Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
   Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
   С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
   Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  
  
  
  
  
  Ты - Стихи разных лет - 35
  
  ___________________
  Из цикла стихов
  "ТЫ" (1981-1983)
  ___________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
  
   избранное
  
  
  
  Стихотворения, сборники, циклы
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
   ИЗДАНИЕ 2019
  
   (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  ______________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило (это касается стихов 1970-1991), стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ______________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Виталий Гунин, Эскиз к плакату для спектакля "Лестница в небо" (Бобруйский драматический
  театр им. Дунина-Марцинкевича). (Фрагмент) - на первой заглавной странице.
  ____________
  
  ____________
  ____________
  
  ___________
  
  Эти три отрывка из цикла "ТЫ" - как срез жизни того времени, жизни Города, бесценное свидетельство настроений и мыслей, окрашенных в цвета местного колорита.
  ___________
  
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. ТЫ. Софье Подокшик.
  2. Листья опадают с кожистым стуком (...)
  3. БРАКОСОЧЕТАНИЕ МАРИИ.
  
  
  
  ________________________
  
   ТЫ
  
  Софье Подокшик
  
  (избранные фрагменты)
  
   6
  Листва колышется, как всюду, за окном.
  И так же бесконечен дом.
  Беззвучно гнутся ветви, и тогда
  беззвучно провисают провода.
  
  Две форточки закрыты на крючок.
  За ними звуки немы и мертвы.
  В квартире только электронов ток
  к вольфраму лампочек. Я к ним давно привык.
  
  Асфальт стал чёрным. Небо цвета туч.
  Где новый Караваджо, вдохновлённый
  природы, уходящей в спячку, стоном?
  И свет на окнах вязок и тягуч...
  Мазок охряный всё ещё живуч...
  
  Живуча музыка, что до сих пор звучит
  в колонках стерео:
  Бортнянский и Пашкевич,
  и Альбиньони (плач навзрыд),
  и Чимароза (пиццикато шелест).
  
  Беззвучен мальчик с колесом в руке.
  Он катит колесо невдалеке.
  И скрип шагов уже не прозвучит
  Над головой рассохшихся полов,
  И лебедь белый в небо не летит,
  Как было в полусне веков...
  
  И холод ржавый в башне не живёт...
  Но просто осень. Небо за окном.
  И если кто-то смотрит и жуёт -
  забудь об этом. И забудь о том.
  И только мы напротив полутьмы
  и россыпи огней осенних улиц
  под жёлтого торшера мягкий дым
  листаем книги, вспоминая устриц.
  И в теле разливается тепло
  от тихого домашнего уюта,
  и за домами замирает зло,
  переставая побеждать как будто.
   Сентябрь - октябрь, 1981.
  
  
  
   * * *
  Листья опадают с кожистым стуком;
  как стаи птиц, тихо слетают с дальних деревьев.
  Кто в таком печальном уединении?
  Кто там так одинок в осеннем солнечном свете?
  Какая нелепость вырвала его из
  яркой всеобщей человеческой
  жизни?
   Октябрь, 1981.
  
  
  
   БРАКОСОЧЕТАНИЕ МАРИИ
  тройным удовольствием связанная по лодыжки
  стакан вина до и сигарета после
  курчавые трусики вешающая на спинки стульев
  планет орбит спутников и прочих отелей
  набившая шишки полам своими высокими каблучками
  Наташа-Маша-Анжелика из валютной зондеркоманды
  выходит замуж за потомственного американца
  по разрешению начальника отдела из дома напротив
  тоже потомственного Валерия Артёмовича
  
  Валерий Артемович принял сегодня Машу-Анжелику
  как принимает перед едой стопку водки с горчицей
  записал в досье как проведена работа
  наметил планы действий на следующий квАртал
  подумал а не удочерить ли ему Марию
  хорошего товарища Марию Ивановну
  примерную гражданку Наташу-Анжелику
  с выдающимися вперед и назад
  исключительными достоинствами
  
  поступила бы в институт дура
  кинематографии имени другого патриота
  работала бы на студии товарища Довженко
  со своими достоинствами открытыми Васи-лерием Артёмовичем
  ну в этом ну как ево там Лас-Вегасе
  у них там своих патриотов хватает
  с открытыми даже с обнажёнными кое-кем достоинствами
  своих там Валериев Пал Палычей и Джон Джонычей
  пруд пруди
  
  мечты мечты когда б делиться опытом
  и в качестве обмена бы наведываться
  в клубничник ихний почему б и нет
  и вместо там какого-то А. Стоуна
  беседовать с их местным населением
  с сожительницами лучше просто жительницами
  деревни под названьем Голливуд
  и протеже Марии сделать в мэрии
  но это в будущем - пока мы здесь зимой
  
  пока зацепимся Марией за Америку
  закинем якорь славный наш и будем ждать
  а там посмотрим может быть дождёмся
   Сентябрь, 1981 - Ноябрь 1983.
  ______________________
  
  ОБРАЩЕНИЕ ГРУППЫ УЧАСТНИКОВ ДИСКУССИЙ НА ПОЭТИЧЕСКОМ ФОРУМЕ
  ЛИТЕРАТУРНОЙ БИБЛИОТЕКИ МАКСИМА МАШКОВА К АВТОРАМ И ЧИТАТЕЛЯМ
  (2014) - ДОПОЛНЕНИЯ ВНЕСЕНЫ УЧАСТНИКАМИ ОБСУЖДЕНИЯ РАБОТЫ О МОЦАРТЕ (2023)
  И (персонально) - Д. C. (2023)
  
  Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
   Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
   Автор вывез в изгнание около 26-ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9-ти-томного - 1982 г., и 6-ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
   В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
   С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник (наиболее обширный и значительный) исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
   Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
   После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
   Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
   Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
   Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
   О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
   О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
   В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу "Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
   На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю (Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю-Тюб - youtube.com/@robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/KyHYzOl-xQY , youtube.com/watch?v=94Ac0OAZBAs, youtu.be/dGKy0yCkKnQ , youtube.com/watch?v=D2A4RWaDggQ&t=148s , youtube.com/watch?v=eCyavxkENF0 , youtube.com/watch?v=ym0uqTz_poo , youtube.com/watch?v=eDdh3Fg-H6s , youtube.com/watch?v=mrMikJVDC60, youtube.com/watch?v=_lLdndynze4 , youtube.com/watch?v=VODlm7l4MNY , youtube.com/watch?v=5B8k5H2zKzs , youtube.com/watch?v=E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" (Caterpillar) - youtu.be/qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/watch?v=BDrhptcbfwE&t=48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/watch?v=Ctx2sm4ZnAI).
  
   Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке "The Punitive Health Care".
  
  
   Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust (London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad (London, 2002, на англ. яз.); в газете "Hour" (Montreal, Quebec, Canada); в сборнике "Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале "AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале "Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion (Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 (Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
   Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
   Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
   Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
   С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
   Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  
  
  
  
  
  ТЫ и Я - Стихи разных лет - 36
  
  ___________________
  Из цикла стихов
  "ТЫ и Я" (1981)
  ___________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
  
   избранное
  
  
  
  Стихотворения, сборники, циклы
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
   ИЗДАНИЕ 2019
  
   (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  ______________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило (это касается стихов 1970-1991), стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ______________
  
  ______________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Виталий Гунин, автопортрет - на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (фотограф-портретист, отец автора стихов) - фотопортрет сына - на первой заглавной странице.
  _________________
  
  За недосказанностью двух отрывков из цикла "ТЫ и Я" 1981 г. кроется целая драма бурых событий и личных переживаний, во всей её сложности и запутанности. Польская тема возникает не только в связи с влиянием польской поэзии, но и в связи с чередой конкретных фактов и событий.
  _________________
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. II Октябрь Рук и ног порывы (...)
  2. IV башни вбитые в небо (...)
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ТЫ и Я
  
  
  
  
  
  
  
  стихи 1981 года
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Из цикла
  
   ТЫ и Я
  
   (Ноябрь, 1981)
  
   Л. Б. (Лене Барановой)
  
  
  
   II
  
  Jedna ogromna chwila przeniknela siebe
  Jasnowidzeniem nocy przedarla glusze.
   Leopold Staff ("ORACZ")
  
  
  Октябрь Рук и ног порывы
  под аббревиатурой вечных снов
  в стекле ничьих эмоций и паров
  полуживы как май в крови наживы
  
  Кровь сердца в эту ночь в любовном сне
  кровь памяти клубит стеклянным эхом
  в осклизлости что вспахана лемехом
  что бесконечным спит: в тебе... во мне...
  
  И ночь в большом стеклянном эхе спит
  глаза нам сном тревожным увлажняя
  и лишь любовь одна сейчас живая
  и только сердце бьёт - куёт гранит
  
  Любимая! Одни с тобой сейчас
  бессмертны мы и - как наш сон - невинны
  под звёздным гулом что - закован в нас -
  вобрал в себя весь мир - простор целинный
  
  Представь... узри: река и чайки тень
  над волнами тревожно зависает...
  над Вислой... и серея проступает
  град в бестелесной мягкой пустоте...
  
  В той тишине - паришь ты над землей
  в слоях воздушных щели оставляя
  и помнишь что любовь одна живая
  что миг соединяет с тем что тень -
  как мост воздушный меж тобой и мной -
  что рядом что поддержит...
   Так задень
  
  меня крылом Накрой Сожми в ладонях
  мое ты сердце Слушай влажный всплеск
  и всхлип его Нет с нами посторонних...
  нет... кроме неба... ниже - моря блеск...
  
  Предместье - Прага - за рекой стоит
  так далеко от Новой Маршалковской
  и ветер тихо-вкрадчиво змеит -
  как палец: по мостам по их отросткам
  
  Но я с тобой Всегда И только ты
  моё сечь властна тело: руки плечи
  пока овал души - как под картечью -
  под розгами любви не закричит
  
  заплачет о далеком детстве милом
  заплачет и тобой и мной о нём
  заплачет телом что без духа - ком
  покорной слабости
  Мы
  потому двукрылы
  
  И ночь заплачет окнами... стеклом
  недвижимым замшелым запотелым
  Живут в нас души только вместе с телом
  а мы... лишь потому... что в нём
  
  
  
   IV
  
  башни вбитые в небо
   пылают
  кровь заката наполнила стебли
   отравой
  
  всё враждебно вокруг
   безгласно
  каждый всплеск каждый звук
   опасность
  
  ты живёшь в этом
   без принужденья
  не дождавшись ответа-
   зренья
  
  твои сёстры ходят
   с ножами
  твои братья будят
   шагами
  
  твоё тело полно
   наслаждений
  в этом вареве
   грехопадений
  
  груди с миром твои
   играют
  твоих будней ручьи
   в Лиепае
  
  и тревожных ночей
   статистом
  записная книжка
   чекиста
  ___________________
  ___________________
  ОБРАЩЕНИЕ ГРУППЫ УЧАСТНИКОВ ДИСКУССИЙ НА ПОЭТИЧЕСКОМ ФОРУМЕ
  ЛИТЕРАТУРНОЙ БИБЛИОТЕКИ МАКСИМА МАШКОВА К АВТОРАМ И ЧИТАТЕЛЯМ
  (2014) - ДОПОЛНЕНИЯ ВНЕСЕНЫ УЧАСТНИКАМИ ОБСУЖДЕНИЯ РАБОТЫ О МОЦАРТЕ (2023)
  И (персонально) - Д. C. (2023)
  
  
  Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
  Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
  Автор вывез в изгнание около 26- ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9- ти-томного - 1982 г., и 6- ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
  В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
  С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
  Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
  После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
  Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
  Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
  Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
  О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
  О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
  В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу " Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
  На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю ( Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю- Тюб - youtube.com/@ robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/ KyHYzOl-xQY , youtube.com/ watch?v= 94Ac0OAZBAs, youtu.be/ dGKy0yCkKnQ , youtube.com/ watch?v= D2A4RWaDggQ&t= 148s , youtube.com/ watch?v= eCyavxkENF0 , youtube.com/ watch?v= ym0uqTz_poo , youtube.com/ watch?v= eDdh3Fg-H6s , youtube.com/ watch?v= mrMikJVDC60, youtube.com/ watch?v=_ lLdndynze4 , youtube.com/ watch?v= VODlm7l4MNY , youtube.com/ watch?v= 5B8k5H2zKzs , youtube.com/ watch?v= E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" ( Caterpillar) - youtu.be/ qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/ watch?v= BDrhptcbfwE&t= 48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/ watch?v= Ctx2sm4ZnAI).
  
  Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке " The Punitive Health Care".
  
  
  Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust ( London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad ( London, 2002, на англ. яз.); в газете " Hour" ( Montreal, Quebec, Canada); в сборнике " Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @ НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале " AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале " Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion ( Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 ( Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
  Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
  Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
  Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
  С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
  Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  
  
  
  
  Иллюстрациям-1 - Стихи разных лет - 37 (1 - 2)
  ___________________
  Из цикла стихов
  "ИЛЛЮСТРАЦИЯМ-1" (1981-1989)
  ___________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
  
   избранное
  
  
  
  Стихотворения, сборники, циклы
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
   ИЗДАНИЕ 2019
  
   (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  ______________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило (это касается стихов 1970-1991), стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ______________
  
  
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Виталий Гунин, Натюрморт со скрипкой - на первой заглавной странице.
  ___________
  _________________
  
  ИЛЛЮСТРАЦИЯМ (1)
  
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. ЛОШАДЬ, ВСТАВШАЯ НА ДЫБЫ
  2. НАТЮРМОРТ
  3. СОСРЕДОТОЧЕННОСТЬ
  4. СОБЫТИЯ
  5. ПЕЙЗАЖ
  6. АВТОПОРТРЕТ
  7. НА БАЗАРЕ
  8. ПОРТРЕТ ДЕВУШКИ
  9. PUBERTAT. EIN BILD.
  10. УСТАЛОСТЬ
  11. рисункам Оскора Кокошки. КОМПОЗИЦИЯ
  12. DER STURM
  13. Für Linda. КОНТУРЫ-1
  14. Für Linda. КОНТУРЫ-2
  15. ЦЕНТРИФУГА
  16. ИЛЛЮСТРАЦИЯ ЛИНДЫ К МОИМ СТИХАМ
  17. DIE KRANKEN SCHWESTER
  18. FRIEDRICH NIETZSCHE
  19. ГОРОДСКОЙ ПЕЙЗАЖ
  20. В ЗЕРКАЛЕ
  21. ПАСТЕЛЬ
  22. ПЕСЕНКА СКИТАЛЬЦА
  23. MEIN WELT
  ______________
  
  
  О цикле стихов "Иллюстрациям":
  ______________________________
  
  > Привет. Стихотворение МИССИЯ было опубликовано в подборке стихов в
  Самиздате
  > Машкова. Там еще было чудное стихотворение про лошадь, вставшую на дыбы
  > (очень римское). Когда я наткнулся, то не поверил, что вообще существуют
  > такие вещи и сразу тебе написал. Так началось наше общение (в 1999 году) (...)
   - К. С. Фарай (Фарай Леонидов, известный московский поэт, издатель, лит. критик). (2010)
  ______________________________
  
  Привет, Лев!
  Помнишь наши стишки в @НТОЛОГИИ?
  Помнишь свой "Натюрморт" (Из Иллюстраций).
  Мы пришли к очень похожему методу.
  Только ты на нем не задерживаешься.
  (...)
  
  Удивительно - но стихи умеют дружить.
  Думаю, что наши стихи дружат.
  Дружба продлится 1 год и 1000 лет и 1 день.
  
  Живи веселее.
  Наплевать на все.
  
  Олег Асиновский
  Дружески
  
  (Олег Асиновский - Известный московский поэт-новатор). (2008)
  _____________________________
  
  Лев, ты просил "написать что-нибудь по "Иллюстрациям". Необычайный цикл. Много любопытных находок. Надо бы их разрабатывать, как ценные прииски, а ты пролетаешь мимо - как курьерский поезд мимо захолустного полустанка... -- *. Б. (известный московский поэт).
  _____________________________
  
  
  "ИЛЛЮСТРАЦИЯМ"
   (1981-1989)
  
  из цикла стихов
   ЛОШАДЬ, ВСТАВШАЯ НА ДЫБЫ
  Срезает пространство копытным завораживанием волн.
  От Санторина до Микен белые гребни их
  Вспенивают карту, условную и абсолютную.
   Рядом
  Быков бока бочонком критского вина
  в цветочном масле стен расписанных
  повсюду.
  Мощный правитель
  с атрибутами своей власти
  Вписан в стену лоджии и расплавлен
  Оранжево-красными колоннами
  и соседством с символами быка
  и яркими цветами палитры.
   Тень
  Дает прохладу - убежище от южного солнца -
  В растянутых колоннадах,
  Под кровлей, что держится на опорах.
   Туда
  стремится глаз. Отдохновение - тени -
  Обретают чёрные стволы и капители,
  Что окрашены в другой цвет и укрыты от солнца
  Выступом сверху.
   Адриатика, Средиземноморье
  Плещут своими голубыми чайками
  В небо.
   В скалах
  Вырублена лестница,
  сходящая ко дворцу.
   Рядом
  С побережьем она упирается в спуск.
   Скалы
  Полны зеленого, жёлтого цвета.
   И природа - свободная,
  как сияние южного солнца,
  Открывает простор и вечный праздник
  непреходящего лета.
   Март, 1981.
  
  
  
   НАТЮРМОРТ
  Линия идет, не прерываясь.
  С линией не прерываем свет.
  Вот навстречу линия другая:
  Десять, двадцать или тридцать лет.
  
  Я б л о к о раздора между ними.
  Как п и р о г слоёный, в небеса.
  С линией о д н о й не совместимы,
  Тучи смотрят, парки и леса.
  
  Линия кружок пересекает.
  Половина круга - сразу тень.
  Г р о з д ь я м и миров иных свисают
  В черном небе я г о д ы.
  Под сень
  
  Космоса з а к л а д к а попадает.
  Путь земли о н а пересекла.
  Р о з шипами линия вскрывает
  Мир из г р и б о в и д н о г о стекла.
  
  Но не совместить несовместимых
  Розы, яблока и пирога.
  Н а т ю р м о р т на части разрывает
  Л и н и й двух с заклятостью врага
  В Р Е М Я - что не видно на картине,
  Но из двух обозначений лет
  Пересечь готово жёлтый иней
  И корунд с охапкою монет.
   Март, 1981
  
  
  
   СОСРЕДОТОЧЕННОСТЬ
  Линия, которая длится,
  выражает стремление пересечься
  с другой линией.
  Сад опадает.
  И деревья средь облетевших, недвижимых листьев
  Стоят безмолвно и мягко.
   Апрель-март. 1981. Бобруйск.
  
  
  
   СОБЫТИЯ
  не в пыльном класьере огромного тома кривого
  и не под высокой причёской того королевского дома
  не в улицах старых как зуб источённый гниеньем
  не в тигра глазу и не в жутком оскале гиены
  не в белых дворцах и не в крышах тяжёлых конюшен
  событий как бури налёт очищающий нужен
  а нужен в темницах в убогом быту миллионов
  и в комнатках тесных тоски омываемых звоном
   Март, 1981. Ленинград (Санкт-Петербург).
  
  
  
   ПЕЙЗАЖ
  Холмы изгибаются. Один изгиб
  как горбинка носа.
  А вот - живот. Вот - грудь.
  О, какая огромная женщина!
  Я сижу в тишине,
  нарушаемой только
  перестуком вагонных колёс.
  По полю бегут две собачки.
  Они уже пересекли его часть.
  Но им предстоит пересечь ещё полполя.
  Ёлки на опушке почему-то желтеют.
  Бурые пятна на их боках, на их верхушках.
  Сколько ещё ехать нам в этой жизни?
   Апрель, 1981.
  
  
  
   АВТОПОРТРЕТ
  Тысячи раздельных клубений
  новых лиц эврических мыслей.
  Пределы, которые пройдены
  и оставляют за собой часть прежних.
  Синее, голубое небо.
  Воздух над крышами, не перестающий
  тайно клубиться.
  Всё это изменения, которые произошли
  во мне.
   Апрель, 1981
  
  
  
   НА БАЗАРЕ
  Ровные зубы торговца.
  Откроет рот, и кажется:
  вот-вот укусит.
  Две бабки стоят
  с протёршейся шубкой.
  Две собаки глядят на людей
  своими голодными глазами.
  Недоступное голубое небо.
  А над всем, словно флаг
  над оконченной битвой,
  свежий,
  прозрачный, лазоревый,
  бархатистый
  воздух.
   Апрель, 1981.
  
  
  
   ПОРТРЕТ ДЕВУШКИ
  Для неё мир состоял из чёрных куриц и кривых крестиков.
  Она ходила в школу все дни - включая субботу -
  и волосы свои она красила синим.
  Но однажды её мир ограничился рамками одного взгляда.
  Сузился до стен фабрики, на которой работала,
  и станка, за которым стояла.
  Мир девушки семнадцати лет
  с неоконченным средним.
  В её глазах остался только, отраженный,
  взгляд двух зрачков.
  И мир лишился для неё всякого смысла.
   Апрель, 1981.
  
  
  
   PUBERTAT
   EIN BILD
  Твою хрупкую наготу удастся сорвать
  какому-нибудь грубому мужчине
  с заскорузлыми руками и крупным носом.
  Ты - цветок, растущий в поле,
  который сорвет сама жизнь,
  чьи пальцы грубее тебя.
   Апрель, 1981
  
  
  
   УСТАЛОСТЬ
  Мой мир слагался
  из других миров.
  Но в тишине, к которой я готов,
  мой мир на части разорвался.
  И я не сбросил бренности оков.
  
  Моя печаль роскошная бледней,
  чем лоскуты моих увядших дней.
  Но - все-таки - во мне остался миг,
  что тем, огромным, в меньшее проник.
   Апрель, 1981.
  
  
  
   КОМПОЗИЦИЯ
   к рисункам Оскара Кокошки
  Ветви тянутся к свету, как живые.
  Как руки.
  Как старички на балконах -
  на табуретах - с простынями газет.
  
  Если наклонить голову, то -
  дома уходят вдаль разноцветными ступеньками
  лестницы,
  никогда не кончающейся.
  
  Ведь (правда...) она существует...
  в данном пространстве,
  и в данной,
  исключительно наклонной
  зрительной плоскости.
   Апрель, 1981.
  
  
  
   DER STURM
  "Что ещё выразить?
  Ведь всё уже выражено!"
  Но остается мир за прошлым, как за рамкой,
  и выясняется - что это был
   т о т
  мир.
  И понимаешь, что бежал
  за
  удаляющейся целью...
  
  Во мне сидит какой-то человек -
  оглядывает мир моими глазами.
  Глядит всё пристальней, всё зорче...
  Но вглядываться ему
  теперь уже
  недолго...
  И остаётся
   что-то
  за душой...
  И остается что-то за рамкой,
  что сделана
  из наших
  желаний.
   Апрель, 1981.
  
  
  
   КОНТУРЫ-1
   Für Linda
  Выгиб плеча нежнее
  шеи лебедя.
  Зелёные глаза
  искрятся
  двумя угольками.
  И шорох мыслей
  приподнимает завесу
  над сбывшимся.
   Май, 1981
  
  
  
   КОНТУРЫ-2
   Für Linda
  рядами
  рядами
  несутся
  автомобили
  к зелёному полотенцу
   оно
  висит
  на гвозде
   повторяя
  контуры
  мыслепада
   Прозрачность стеклянных дверей
  не уступает
  прозрачности твоих
  глаз
   И птицы летящие
  к ним
  исчезают
  в их
  глуби магазинной
   Май, 1981.
  
  
  
  ЦЕНТРИФУГА
  Хлопай мозгами
  как крыльями.
  Закрывай глаза на всё
  что есть
  Думай
  кусковатыми мыслями -
  и ты научишься
  отделять то что было
  от того что прошло
  и хлопать ушами
  на каждое кольцо
  дыма самонадеянности
  из выхлопной трубы
  твоего сознания
   Май, 1981.
  
  
  
  ИЛЛЮСТРАЦИЯ ЛИНДЫ
  К МОИМ СТИХАМ
  Всё прекрасно.
  Мир гармоничен.
  Только что-то одно
  должно было соединить
  его части.
  И вот - это
  свершилось.
  Как хорошо,
  что мир цельный.
  И как прекрасна
  его цельность
  во мне.
   Май, 1991.
  
  
  
  DIE KRANKEN SCHWESTER
  Чистейший мира атрибут.
  Сапфир - и глаз отдохновенье.
  Такое чистое стремленье
  и ограниченный уют.
  
  В глубинах глаз струит вода
  как по стеклу. И отражает
  то, что их глубь перемещает
  как на пластинку - корку льда.
  
  Но вверх пробившийся родник
  с водой хрустальной и чистейшей
  в глубь эту мутную проник,
  в их плоть, в их круг среды
  нежнейшей.
  
  И то, что било из стекла,
  не будет отлучённым снова,
  и взгляда истина готова
  принять его - и потому светла.
   Май, 1981.
  
  
  
   FRIEDRICH NIETZSCHE
  Только портрет был способен на э т о,
  и в остановленной порции света
  мысль обнажённую запечатлеть -
  оттиском Времени, рук или плеч.
   Май, 1981.
  
  
  
   ГОРОДСКОЙ ПЕЙЗАЖ
  Вечер.
  Слова долетают из ниши пространства.
  В гулких дворах на окраине слуха плывет
  эхо шагов.
  За бечёвку
  красок остаточных
  тащит вечерняя праздность
  воздух слоящийся
  прямо в объятия улиц.
  И, растворенные в гуле,
  в шорохе,
  в изнеможенье,
  в шёпоте слов,
  люди
  сливаются
  в города
  и
  с города
  плевой.
  Парк
  выдыхает
  спешащие толпы,
  словно огромные
  лёгкие
  отработанный
  кислород.
  И засыпает
  потушенный на ночь
  скверик
  прямо в объятиях
  скомканной
  пустоты...
   Май, 1981.
  
  
  
   В ЗЕРКАЛЕ
  В твоих ладонях зиждется тепло.
  Струится свет сквозь стёкла.
   Время дремлет.
  Фиолетовые
   сиреневые
   лучи,
  проходя сквозь призму света,
  прячутся в толще комнаты.
  Тяжёлые коричневые шторы,
  спускаются с карнизов,
   задерживая день.
  Он вязнет в них белесым просвечиванием,
  и часть его, просочившаяся,
  тонет в полированном шкафу,
  где ещё отражается зеркало,
  отражая постель и мышиный воздух,
  и ваза, отражаясь, становится блеклой
  от пыли, что налётом на зеркале.
  
  За окном, давно проснувшиеся, мчатся автомобили.
  Всё - живет. И солнечный воздух
  давно расселся по карнизам домов.
  В твоей комнате с самого верха обоев
  пляшет чёрный с серым узор,
  и пылинки, резвясь в столбике прозрачном,
  садятся на голову Аполлона,
   статуэтка фигуры которого
  на высоком комоде.
  
  Твоя голова - на сгибе локтя моей руки.
  Я ощущаю её легкий жар. Наши ладони вместе.
  Волосы твои разметались по моему плечу.
  Пятно жёлтого блика чуть выше их.
  Сколько времени вместе?
  Где начало и есть ли конец?
  Я знаю: этот дом предназначен
  только для пыли, что здесь оседает -
  как я.
   И что-то оседает в моем сердце.
   Март, 1981
  
  
  
   ПАСТЕЛЬ
  и голой королевы на балу
  разоблачить явленье не удастся
  по-рыцарски её укроет гул
  по-джентельменски спрячет шляпы раструб
  
  и мальчику который короля
  пред всем честным народом опозорил
  заткнуться очень вежливо велят
  и ни гу-гу - чтоб даже и не спорил
  
  так нашу вольность кто-то предаёт
  под голос боевой лжеблагородства
  и с притчею не замечая сходства
  
  не шут не лизоблюд не идиот....
  а просто так всегда у нас ведётся
  и не отдашь виновника под суд
   Март, 1981. Минск.
  
  
  
   ПЕСЕНКА СКИТАЛЬЦА
  Вагон - мой дом. Мой дом - вагон.
  А ночью сыщется перрон
  и одеяло во дворе
  в промёрзшей к утру конуре.
  Горят подъездные огни.
  Они совсем, совсем
   одни.
  И окна тускло смотрят в даль
  совсем одни. На них вуаль,
  задёрнувшая их от всех,
  а над вуалью этой - смех.
  И одиноко в мире всем.
  Встречаются, не зная, с кем,
  расстанутся - и снова ждут,
  уйдут - придут, придут - уйдут.
  И одиноко в мире мне.
  Я в сером камне, я в стене,
  я замурован навсегда
  в людьми кишащей глыбе льда.
  И холод пальцев рук моих
  так равнозначен, мертв и тих.
   Апрель, 1981. Осиповичи-Минск.
  
  
  
   MEIN WELT
  Заключённый второго "я",
  из каскадов информации
  вылупившийся -
  как желторотый птенец,
  с открытым ртом
  и леденцом в кармане,
  мой двойник
  строевую песню поёт -
  призывник поневоле
  этого мира.
   Июнь, 1981.
  
  --------------------------------------------
  
  Стихи, добавленные в цикл позже, в октябре 1984
  (в дальнейших публикациях то появлялись, то изымались):
  
   == Эти стихи вынесены в отдельный томик == (см. Иллюстрациям-2)
  -------------------------------------------
  --------------------------------------------------
  
  ОБРАЩЕНИЕ ГРУППЫ УЧАСТНИКОВ ДИСКУССИЙ НА ПОЭТИЧЕСКОМ ФОРУМЕ
  ЛИТЕРАТУРНОЙ БИБЛИОТЕКИ МАКСИМА МАШКОВА К АВТОРАМ И ЧИТАТЕЛЯМ
  (2014) - ДОПОЛНЕНИЯ ВНЕСЕНЫ УЧАСТНИКАМИ ОБСУЖДЕНИЯ РАБОТЫ О МОЦАРТЕ (2023)
  И (персонально) - Д. C. (2023)
  
  
  Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
  Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
  Автор вывез в изгнание около 26- ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9- ти-томного - 1982 г., и 6- ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
  В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
  С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
  Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
  После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
  Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
  Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
  Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
  О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
  О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
  В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу " Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
  На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю ( Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю- Тюб - youtube.com/@ robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/ KyHYzOl-xQY , youtube.com/ watch?v= 94Ac0OAZBAs, youtu.be/ dGKy0yCkKnQ , youtube.com/ watch?v= D2A4RWaDggQ&t= 148s , youtube.com/ watch?v= eCyavxkENF0 , youtube.com/ watch?v= ym0uqTz_poo , youtube.com/ watch?v= eDdh3Fg-H6s , youtube.com/ watch?v= mrMikJVDC60, youtube.com/ watch?v=_ lLdndynze4 , youtube.com/ watch?v= VODlm7l4MNY , youtube.com/ watch?v= 5B8k5H2zKzs , youtube.com/ watch?v= E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" ( Caterpillar) - youtu.be/ qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/ watch?v= BDrhptcbfwE&t= 48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/ watch?v= Ctx2sm4ZnAI).
  
  Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке " The Punitive Health Care".
  
  
  Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust ( London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad ( London, 2002, на англ. яз.); в газете " Hour" ( Montreal, Quebec, Canada); в сборнике " Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @ НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале " AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале " Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion ( Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 ( Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
  Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
  Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
  Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
  С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
  Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  
  
  
  Иллюстрациям-2 - Стихи разных лет - 37 (1 - 2)
  ___________________
  Из цикла стихов
  "ИЛЛЮСТРАЦИЯМ-2" (1981-1989)
  ___________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
  
   избранное
  
  
  
  Стихотворения, сборники, циклы
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
   ИЗДАНИЕ 2019
  
   (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  ______________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило (это касается стихов 1970-1991), стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ______________
  
  
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Виталий Гунин, Натюрморт со скрипкой - на первой заглавной странице.
  ___________
  _________________
  
  ИЛЛЮСТРАЦИЯМ (2)
  
  
  
  
  
  
  стихи 1981-1989 года
  
  
  
  
  _______________________________________________________________________
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. ГИМН ЖЁЛТОЙ ЗМЕЕ
  2. ДРУЗЬЯ ЧЕЛОВЕКА
  3. ЭПИТАФИЯ ПРЫНЦЭССЕ
  4. ПЕЙЗАЖ-2
  5. ПОРТРЕТ ДРУГА
  _____________________________
  
  "ИЛЛЮСТРАЦИЯМ"
   (1981-1989)
  из цикла стихов
  
  Стихи, добавленные в цикл позже, в октябре 1984
  (в дальнейших публикациях то появлялись, то изымались):
  
   ГИМН ЖЁЛТОЙ ЗМЕЕ
   (версия)
  Клубком свернувшись, жёлтая змея
  Уснула в запотевшем унитазе.
  О том, откуда выползла, виясь,
  Я вспоминаю с дрожью и в экстазе.
  Хотя бы на минуту заползти
  Туда, пока весь выводок не выполз,
  И липкими слезами оросить
  Мерило восхищения как вывод.
   Апрель, 1981.
  
  
  
   ДРУЗЬЯ ЧЕЛОВЕКА
  друзья человека размером с росинку с зерно
  вам столько прекрасного вашей природой дано
  о чём я мечтаю под лампой всю ночь напролёт
  под вашими лапками - знает лишь солнца восход
   Апрель, 1981.
  
  
  
  ЭПИТАФИЯ ПРЫНЦЭССЕ
  час "Ы" час пик час яда и кинжала
  почём мне знать куда ты убежала?
  ну милая открой своё забрало
  чтоб до утра меня не искусала
  тебя я скоро должон излавиц,
  конец тебе - хачю штоп ты узнала:
  что заросли мне неохота бриц,
  и патаму цебе хана настала
   Апрель, 1981.
  
  
  
   ПЕЙЗАЖ -2
  Все кончено. Теперь - конец.
  Под замком скачет чёрный конь.
  В замшелых скалах спрятан жнец.
  Тепла далёкая ладонь.
  
  В слоистой тёмной глубине
  роятся Гарпии до дна,
  И весь соседняя видна
  сквозь чародейский полимер.
  
  В бесплотных жилах голубей
  грохочет кровь. И сердце бьет
  сильней, сильней... И небосвод
  уже становится синей...
  
  Отрыв от тела не больней.
  В пространство целит голова.
  Продлённые - длинней, длинней -
  разъятой истины слова.
  
  Всё кончено. Далёкий шум.
  Свирельны трели пастуха.
  Забудь о том, забудь о сём!
  Ладонь твоя теперь суха.
   Апрель, 1981. Вильнюс-Минск.
  
  
   ПОРТРЕТ ДРУГА
  Мой дорогой, мой друг больной,
  с такой большой распухшей головой.
  Духами ты себя еще души,
  свое призванье находи в глуши,
  пляши на стержне мире твоего,
  другим представить пробуя его, -
  но даже в этом я тебя сильней
  и в глубине зрачков твоих страшней.
  Страданием могу, коль захочу,
  скользить по мира твоего лучу.
  Но даже в э т о м я тебя добрей:
  в итоге будней, в поединке дней.
  И я свою кровавую слезу
  не вынесу - как неба бирюзу -
  из той потусторонности ночей,
  что не бывала в полутьме твоей.
  И я тебе последнее скажу:
  тебя в тебе уже не нахожу.
   Апрель, 1981
  -------------------------------------------
  --------------------------------------------------
  _________________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Простые песни - Стихи разных лет - 38
  
  ___________________
  Из цикла стихов
  "ПРОСТЫЕ ПЕСНИ" (1981)
  ___________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
  
   избранное
  
  
  
  Стихотворения, сборники, циклы
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
   ИЗДАНИЕ 2019
  
   (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  ______________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило (это касается стихов 1970-1991), стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ______________
  
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Автопортрет Виталия Гунина - на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ____________________
  Очень опасные для пророка откровения содержит этот цикл. Тут не идейная прокламация и не политическое разоблачение. Даже не критика какой-либо религии. Это не одержимость "запретной темой" и не гипербола, но видение реального кошмара, который расползается, как удушливый газ, хотя его почти никто не замечает, потому что его скрывают за дымовой завесой лжи. Это в подлинном смысле откровения, снизошедшие на гребне глубоких знаний и драматических переживаний. Зло рядится в одежды любой окраски и происхождения, но, если появляется кто-то, кого никому и никогда не дозволено разоблачать, подвергая просвечиванию правдой: это уже высшее зло вселенских масштабов. Такое зло очень заразно, и скоро другие слуги дьявольских козней начинают подражать "неподсудным" - "неподлежащим критике": убивая за безобидную карикатуру, за любое проявление несогласия, за краткое слово беззлобной критики, или просто за то, что кто-то занял нейтральную позицию ("кто не с нами - тот против нас" - знакомо? - то, что уже начитают практиковать ощетинившиеся терроризмом режимы). Предчувствие такого коренного поворота на 180 градусов, трагического исторического перелома - отражено в этом цикле поэтическими средствами и на уровне идейно-образных обобщений. - И. Ш. (журналист, эссеист, основатель общественного движения) - Рейкьявик. 2014.
  _____________________
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. 2. В волшебном окуляре сна (...)
  2. 4. какая боль! подсвечника металл (...)
  3. 7. во мне не мысль. во мне броня идей. (...)
  4. 9. я телом владел и душой полюбивших меня (...)
  5. 10. Время овал (...)
  6. 12. ПОЛНОЛУНИЕ.
  7. 13. ДЕТИ АВРААМА
  8. 22. как кровь венозная черна (...)
  9. 24. ВЛАСТЬ...
  10. 25. Есть в мире псевдо-нация одна (...)
  11. 28. праведники распяты (...)
  12. 3. БАССЕЙН МАМИЛЛЫ
  13. 32. Нас цепи держат будущей вины (...)
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ПРОСТЫЕ ПЕСНИ
  
  
  
  
  
  
  
  стихи 1981 года
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Из цикла
  
  ПРОСТЫЕ ПЕСНИ
   (отрывки)
  
  
  2. ПРОРОЧЕСТВО.
   версия
  
  В волшебном окуляре сна
  мне будущее видно:
  заупокойная стена,
  и мрачных гор ехидна.
  
  Субъекты в чёрных сюртуках;
  галдёж бесперебойный
  на этих проклятых горах
  в пустынный полдень знойный.
  
  Сцепились в схватке две змеи,
  друг друга в сердце жаля,
  И город сумрачный затих,
  и заросли миндаля.
  
  Чтоб этих змей освободить
  от пароксизма злобы,
  весь род людской пришёл судить
  в осенний день особый.
  
  Но власть безумцев велика,
  и Дьявол узколобый
  весь мир - как в прошлые века -
  наполнит смрадом злобы.
  
  И молятся ему в горах
  потомственные Крезы
  с проклятьем миру на устах,
  с печатью антитезы.
   Сентябрь, 1981.
  
  
  
   4.
  
  какая боль! подсвечника металл
  в широкой комнате на угловом комоде
  и две свечи мерцают средь зеркал -
  как отблески тревог о нашем роде
  
  понятий оборотни в комнатах сидят
  как тени где-то умерших событий
  и стрелы сердцем пущенных наитий
  их обгоняя разум твой разят
  
  хитросплетенье их тебя сведёт с ума
  мы знаки отдаём в неволю знакам
  и на ресницах грёз твоих сурьма
  и кости предков брошены собакам
  
  проходы все закрыл незримый враг
  в мышлении расставлены ловушки
  и мир идей расстреливают пушки
  чтоб стены Лжи воздвигнуть в головах
  
  и пруд кровавый выкопал Пилат
  и Мессию распял за все заслуги
  и нами правят Везельвула слуги
  бросая в пасть обмана как котят
  
  в нас оборотни злобные сидят
  с проклятием на каждое движенье
  и даже этой мысли дуновенье
  их заговор изрежет как булат
   Октябрь, 1981.
  
  
  
   7.
  
  во мне не мысль. во мне броня идей.
  мой разум арбалетный тем сильней
  чем шестерёнки движутся быстрей.
  и есть стрела готовая к полёту.
  обязана она не геродоту.
  она из крематория печей...
  
  сократа хищный разум мне подобен
  острее бритвы раскалённей домен
  больнее металлических плетей...
  без афоризмов без ядра оскомин
  клинок и яд. вместилище скорбей...
  
  мой чёрный храм на пике тишины
  над миром спящих в темноте всесветной
  лелеет кристаллические сны
  
  он одинаков и зимой и летом
  и вылетит стрела из арбалета
  и поразит уснувшие умы...
   Октябрь, 1981.
  
  
  
   9.
  
  я телом владел и душой полюбивших меня
  без них я не жил и не спал ни секунды ни дня
  чудовищным прессом спрессовано время в одно
  столетья в секунды в мгновенья сжимает любовь
  так целая вечность за месяц палящий прошла
  и выгорел мир наш и наше единство дотла
  мы умерли вместе опять появились на свет
  и в реинкарнации прежних любимых нас нет
  тогда отчего запорошено сердце тоской
  и голос какой-то и взгляд из небес роковой...
   Ноябрь, 1981.
  
  
  
   10.
  
  время овал
  квадратура его не для нас
  сизое пламя...
  клинка язычок этот узкий...
  кариантрал -
  древний иконостас...
  начат не нами
  обычай седой доэтрусский...
  
  разум в цепях...
  на котурнах мы ходим во мгле
  мерзкие твари
  мир истин от нас закрывают
  пусто в глазах
  только номер дрожит на бельме
  тори и тари
  повсюду от края до края...
  
  ты не дойдёшь
  до обрыва миров крутизны
  чтобы с него
  в эту пропасть запретов свалиться
  гнусная ложь
  опрокинет тебя со спины
  нет... до всего
  тебе следовало родиться...
  
  вот почему
  ты и шут и безумец у них
  дьявол их мир
  от таких же как ты закрывает
  и для того чтобы как-то окончить свой стих
  должен ты быть до всего... или в кариантрале...
   Ноябрь, 1981.
  
  
  
   12. ПОЛНОЛУНИЕ
  когда на небе полная луна
  во мне он пробуждается от сна
  и сам себя я медленно боюсь
  и от себя я в волчий лог несусь
  когда я наклоняюсь над водой
  то вижу волчью морду под собой
  её зелёно-жёлтые глаза
  и шерсти клок как в перстне бирюза
  
  когда на небе полная луна
  душа червивым злом поражена
  и вырастает хвост из позвонков
  с палёной шерстью жёсткой и седой
  и раздвоенью сумрачных зрачков
  предшествует ужасный долгий вой
  как из подземных адовых пещер
  творенья заколдованных химер
  
  когда на небе полная луна
  слюна моя мне на клыках видна
  и я бессилен в них остановить
  желание напасть кусать загрызть...
  и помню гонку вплоть до колтуна
  сквозь лес к реке где есть купальни... снасти...
  и крови вкус в моей клыкастой пасти
  когда на небе полная луна
   Ноябрь, 1981.
  
  
  
   13. ДЕТИ АВ-ААМА
  вечно гонимые хилые бледные
  с глазками тигля за веками-блендами
  с вечной виной на других переложенной
  с высокомерием рукоположенным
  в царских династиях тронах возвышенных
  в иезуитах в паломниках выжжены
  из крестоносцев из мытарей сделаны
  чашами кровь загребая коленными
  страны долгами опутав классически
  плесенью став на земле ростовщической
  вечно премудрые конквистадорные
  крохи к рукам прибираючи спорные
  земли к рукам прибирая "ничейные"
  дань собирая с планеты "идейную"
  ястребы в Ястребе голуби в Голубе
  в вечной жаре и в тропическом холоде
  непокорённые непокоримые
  зримые и совершенно незримые
  рабовладельческих кланов патриции
  главы постов либеральной милиции
  судьи вожди президенты сенаторы
  либеризаторы и узурпаторы
  где - комиссары чекисты-расстрельщики
  где - диссиденты и антисоветчики
  вечно гонимые вечно желанные
  вечно контроль расширяя над странами
  вечно банкиры бароны и сватушки
  вечно прабатюшки вечно праматушки
   Ноябрь, 1981.
  
  
  
   22.
  как кровь венозная черна
  и бледен ночи мельхиор
  так Вуду не имеет дна
  и цвета - словно пики гор
  
  в пустынях джунглях и степях
  живых существ разряд и след
  и перевёртыши в словах
  и в голове кровавый свет
  
  и есть особый алфавит
  зверей по роду их и дню
  из их посредников отлит
  гербарий духов по огню
  
  для каждой страсти и вражды
  для каждой хвори и мольбы
  и для предвиденной беды
  и для невидимой судьбы
  
  для каждого добра и зла
  и для шаманов - их рабов -
  и над осколками стекла
  ступни безумцев и врагов
  
  и духи жадною толпой
  набросятся на этот след
  чтобы над мёртвой головой
  повесить смерти амулет
   Ноябрь, 1981.
  
  
  
   24. ВЛАСТЬ...
  две звезды с пятью с шестью концами -
  трупов окровавленных цунами
  власть сиона звёздами в кремле
  а над ними чёрт на помеле
  все довольны... взглядом водянистым
  окунают в пропасть атеистов
  окунают в пропасть православных
  правоверных или богоравных
  рейган брежнев с клюкою в руке
  как собачки две на поводке
  недовольным место есть в палате
  где помогут быстренько распять их
  где на двери родовой тотем
  рыбьей иудейской цифры семь
   Ноябрь, 1981.
  
  
  
   25.
  Есть в мире псевдо-нация одна,
  которой даже море по колено.
  Как Феникс, возрождается она
  из бед, упадка, пламени и тлена.
  
  Её жрецы на жертвенник несут
  своих сынов, утробу ублажая
  кровавых монстров (тех, что в них живут),
  которых они богом называют.
  
  Её вожди умеют хитро лгать
  и научились - с древних дней - веками
  сородичей на плаху отправлять,
  и резать скопом - чужаков руками.
  
  И вечно - с незапамятных времён -
  ведёт она межплеменные войны
  сама с собой (таков у них закон),
  устраивая массовые бойни.
  
  И, если храмы их в одной стране
  удачливо избавились от скверны,
  их жертвуют - в угоду Сатане -
  безбожникам своим же - "делу верным".
  
  И власть, что натворила столько бед,
  что - походя - разрушила все храмы,
  есть - плоть от плоти - тот же людоед,
  которого они вскормили сами.
  
  И, если "растворяться" стали те,
  что отошли от жутких их законов,
  они их распинают на кресте:
  хоть шесть, хоть семь, хоть десять миллионов.
  
  Они свершают дикий сей обряд,
  который называют "холокостом",
  "отступников" карая всех подряд,
  огнём или закланьем - "по запросу".
  
  Для этого у них иноплеменных
  есть целый сонм наёмников-отбросов,
  что подражают "избранным" смиренно,
  их следуя закону и доносу.
  
  И власть их укрепилась на Земле
  настолько, что под тяжестью своею
  обрушится, но погребёт вослед
  всё Человечество в угоду спеси змею...
   Ноябрь, 1981. (Редакция 2013)
  
  
  
  Виталий Гунин. Плач старой синагоги.
  
  
   28.
  праведники распяты
  грешники прощены
  этого мира латы
  не защитят со спины
  
  в нас вонзается холод
  подлости мировой
  этого мира голод
  утоляют нами с тобой
  
  черти глотают мясо
  и запивают водой
  всю неземную расу
  они объявляют жратвой
  
  их холокоста кружка
  хватко по кругу пошла
  мелочь звенит как нужно
  в пользу империи зла
  
  праведники и пророки
  здесь на земле не нужны
  их избивают скопом
  пикой их мнимой вины...
   Ноябрь, 1981.
  
  
  
  3. БАССЕЙН МАМИЛЛЫ.
  
  тело Амана
  вместе едим
  Пурим желанный
  Пурим один
  
  уши отрезав
  их запекли
  их антитеза
  теста кули
  
  в Ерушалайме
  трупы детей
  нами убитых
  брат и-...дей
  
  горы аманов
  в море крови
  нами закланных
  из любви
  
  нами спасённых
  от Христа
  в землю вложённых
  без креста
  
  видишь всесильны
  наши жрецы
  вечности тыльной
  пра-отцы
  
  и семисвечник
  хищно горит
  в жертвенной печи
  Семирамид
   Октябрь, 1981.
  
  
  
   32.
  нас цепи держат будущей вины
  вины вчерашней и позавчерашней
  и кровь неопалимой купины
  струится по ногам и спинам нашим
  
  чудовище в себе не победить
  оно всё изнутри нас пожирает
  нам никогда грехов не искупить
  пусть впереди лежит вся жизнь без края
  
  мы искупая прошлые грехи
  чудовищные вещи совершаем
  их не стирая ни в огне стихий
  ни гибелью своей не исправляя
  
  всё оттого что форма и объём
  невидимые сны от нас закрыли...
  мы собственные крылья тупо жжём
  ради железных неуклюжих крыльев
  
  и ради овеществленности грёз
  мы прокляли невидимого бога
  который в наши души правду нёс
  и может быть нас не судил бы строго...
   Ноябрь, 1981.
  
  ______________________
  
  ОБРАЩЕНИЕ ГРУППЫ УЧАСТНИКОВ ДИСКУССИЙ НА ПОЭТИЧЕСКОМ ФОРУМЕ
  ЛИТЕРАТУРНОЙ БИБЛИОТЕКИ МАКСИМА МАШКОВА К АВТОРАМ И ЧИТАТЕЛЯМ
  (2014) - ДОПОЛНЕНИЯ ВНЕСЕНЫ УЧАСТНИКАМИ ОБСУЖДЕНИЯ РАБОТЫ О МОЦАРТЕ (2023)
  И (персонально) - Д. C. (2023)
  
  
  Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
  Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
  Автор вывез в изгнание около 26- ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9- ти-томного - 1982 г., и 6- ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
  В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
  С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
  Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
  После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
  Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
  Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
  Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
  О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
  О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
  В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу " Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
  На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю ( Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю- Тюб - youtube.com/@ robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/ KyHYzOl-xQY , youtube.com/ watch?v= 94Ac0OAZBAs, youtu.be/ dGKy0yCkKnQ , youtube.com/ watch?v= D2A4RWaDggQ&t= 148s , youtube.com/ watch?v= eCyavxkENF0 , youtube.com/ watch?v= ym0uqTz_poo , youtube.com/ watch?v= eDdh3Fg-H6s , youtube.com/ watch?v= mrMikJVDC60, youtube.com/ watch?v=_ lLdndynze4 , youtube.com/ watch?v= VODlm7l4MNY , youtube.com/ watch?v= 5B8k5H2zKzs , youtube.com/ watch?v= E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" ( Caterpillar) - youtu.be/ qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/ watch?v= BDrhptcbfwE&t= 48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/ watch?v= Ctx2sm4ZnAI).
  
  Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке " The Punitive Health Care".
  
  
  Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust ( London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad ( London, 2002, на англ. яз.); в газете " Hour" ( Montreal, Quebec, Canada); в сборнике " Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @ НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале " AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале " Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion ( Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 ( Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
  Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
  Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
  Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
  С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
  Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  
  
  
  
  Экстремитас (Extremitas) - Стихи разных лет - 39
  
  ________________________________
  
  ___________________
  Из цикла стихов
  "Экстремитас (Extremitas)" (1981-1982)
  ___________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
  
   избранное
  
  
  
  Стихотворения, сборники, циклы
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
   ИЗДАНИЕ 2019
  
   (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  ______________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило (это касается стихов 1970-1991), стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ______________________
  
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  
  Я уже получил свою порцию кайфа от мягкого охаивания авторов "Лимба", и вдруг на глаза попался ещё один. Как я его упустил в своей разгромной статье год назад? А ведь экземпляр особенно любопытный. Взять хотя бы "Воскресное утро-10". Почему десять? Почему не все сто! Или это порядковый номер в цикле, откуда надёргана выборка? "Лене и Ларе" посвящённое утро. Тогда уж лучше весь день: где широта натуры-то? Может быть, мы несправедливы, имея дело с намёком на небанальный поэтический замысел? И заключается он в том, что у автора две гражданские жены. Ну и радовался бы, ан нет, начитается тягомотина, бытовая проза. Стоп! Что-то я, кажется, упустил. Пропустил гол. Мяч, запущенный Соллогубом, отрикошетил от Бродского, а угодил в Гунина. Описательская манера, проза жизни (бездуховность), заезженная бытом любовь. У Бродского:
  
  Мари, теперь в Шотландии есть шерсть
  (всё выглядит как новое из чистки).
  Жизнь бег свой останавливает в шесть,
  на солнечном не сказываясь диске.
  В озерах - и по-прежнему им несть
  числа - явились монстры (василиски).
  И скоро будет собственная нефть,
  шотландская, в бутылках из-под виски.
  
  Виртуозность жонглёра, клыки остроумия... Что ещё?
  
  И у Гунина:
  
  День заползал в сознание-окно.
  И в узких щелках глаз его ловили
  те двое, что друг друга не любили,
  но были ночью целое, одно.
  
  Снег падал так, как будто был туман.
  Пурга свирепствовала люто до рассвета.
  А утром оказалась вуалетта
  на белом дне - оптический обман.
  
  Судите сами. Независимо от Бродского (это очевидно), его младший современник пришёл к чему-то внешне обманчиво подобному, но внутренне иному. Что самое необъяснимое: через фильтр написанного Гуниным стихи Бродского перестают выглядеть убедительно. То какая-то фраза режет слух, то слышится сбой ритма, то мерещится смысловая несостыковка. Речь идёт не о сравнении манеры и уровня, не об оценочных категориях. Речь идёт о тех ментальных механизмах, что ответственны за странное искажение восприятия.
  
  Это касательно внешней атрибутики. А если копнуть глубже?.. Так был туман - или отсутствовал? Или автор напускает тумана, следуя сценическому эффекту? Но вы когда-нибудь обращали внимания на то, как падает снег при почти нулевой температуре? Когда влага пропитывает воздух. Та же история - "на белом дне" (скажете: "розовая роза"?). Нет, он всё-таки белый - от снега, просвечивающий сквозь флер промытого влагой воздуха. Автор ничего не придумывает. "Острия отравленные стрел" - довольно высокий пилотаж. Понятно, о чём идёт речь, но без пошлости; хотя бы не живописует соития своего героя, как делают фрейлины из Лимба, живописуя свои собственные. (...) "пошла назад, не одеваясь. Легла в постель."? Привычка? Метель? (Предлог). На парте в аудитории политехникума можно было (когда-то) прочитать (надпись шариковой ручкой): "Этат парень мне до сраки, Но привыкла, девки-таки". (Историческая реликвия требует сохранения синтаксиса и пунктуации оригинала).
  
  Тут же что-то другое. Рефлекторное. Сомнамбулическое. Социальные связи распались. Норм и причинности больше нет, но (по инерции) конструкция ментальных и физических механизмов продолжает действовать. Снаружи - то же. Но несовместимое с отсчётом времени во внутренности гибрида из гостиничного номера и холостяцкого притона. Вот и ускользающая тень проекции авторского мышления: патриархально-консервативное воспитание (или конституция?) в бешеном водовороте запутанных неразрешимостей. При всём своём нормативном устройстве, человек оказался за гранью социальных норм и приличий, в том вакууме, где, как в алкогольном делирии, тени монстров на стене (голова верлибра, пришитая к туловищу силлабо-тоники; посвящение двум женщинам сразу; персонификация собственных мыслей в одном флаконе с явлениями) воспринимаются с тривиальностью безразличия. И незаконное проникновение в чью-то жизнь больше не гальванизирует, не поражает чудом.
  
  Именно это меня и зацепило: коктейль из отстранённости и недосказанности. Все остальные участники "Лимба" пишут исключительно о себе и от первого лица - даже если изображают кого-то другого. У этого не так. "Воскресном утро", и про Атлантов, и в мини-цикле "Три воскресные песни". Как это понимать? Как приём хамелеона? Не думаю.
  
  Нередко - словно из озорства - он провоцирует ошибочную интерпретацию:
  
  ...Часы показывали десять. Было два.
  Обед почти кончался. Подавали
  сердца под соусом (как в банке), и в хрустальном
  сосуде слёзы - запивать.
  
  Если бы речь шла о стеклянной банке, вся конструкция распадалась бы, но тут имеется в виду финансовое учреждение: вероятно, автор последовательный противник ростовщичества, банков и банкиров. Но и аллюзия на стеклянную банку тоже стоит в очереди: и сама по себе, и как метафора, связанная с банковским делом, что слегка приоткрывает завесу над сложностью авторского мышления - со смысловыми цезурами и инверсиями, и метафорами с двойным дном. Все другие довольствовались бы методом подобия и перечисления*.
  
  Все остальные постоянно в погоне за конкретикой, за точностью, пусть даже придуманной, абстрактной. У них главное - активное воздействие на действительность. Они всегда в движении, отхватывая свой кусок с усилием. Любую недосказанность они восприняли бы как слабость написанного, и, в конечном итоге, как собственную слабость - несостоятельность.
  
  Все другие решили бы, что
  
  грусть цвета серого льна
  бьёт за предел волокна
  бьёт за предел глубины
  не осознанье вины
  не порицанье забот
  за досягаемость бьёт -
  
  стихотворение "ни о чём", потому что ажурная конструкция смысла далека от магистральных путей имеющих хождение в их среде тем, идей, принципов. Тут же - штучная продукция, в единственном экземпляре. Как и это:
  
  не заменить смятением порыв
  всё было аббревиатурой смерти
  усталая садится птица - срыв
  усталые мозги шумят: поверьте....
  
  Это "взрослые" стихи - без вычурных аллюзий или трёхэтажных метафор. Это личные счёты с чем-то, что больше поэтических формул, отсюда привкус инфантильности, отмеряемой пипеткой. Кто, кроме переростков, будет покушаться на что-то большее в наше время? В крайнем случае, постарались бы закамуфлировать, затушевать.
  
  И здесь -
  
  Я связан с нитью прошлого и этого.
  Во мне живёт предел ребра досветова.
  В глубинах сфер эпох невырождаемых
  горят глаза любимых, обожаемых.
  Струна души звучит почти без музыки,
  подвешивая прикасаний грузики.
  
  Так никто не самовыражается. Пусть говорят, что ни один профессиональный поэт не срисует манеры дремучего маргинала, или что невозможно повторить бред умалишённого. Возможно. И то, и другое возможно. Но зачем?.. Тут же - другой случай. Попытка сымитировать Гунина оказалась бы очень кстати. Как наглядное пособие к тому, что шкатулка не так-то просто открывается.
  
  Другие прокалываются именно на том, на что не хватает собственного жизненного опыта. Здесь - очередной сюрприз. Придуманное и личное неотделимы. Скажете, это - прокол: "В запасе мира - желчь луны и магния, Что освещает фоторасстояния"? Так и подумали бы те, для кого "жёлтый" и "желчь" синонимы. Но желчь не прилагательное, не указание на цвет магния (серебристо-белого металла). Здесь характеристика желчности несолнечного освещения, с разветвлённой системой культурологических, литературных, и внелитературных аллюзий.
  
  Вообще, у Гунина (в целом) на порядок меньше прилагательных, чем в творениях маргиналов, что (если верить Бродскому) считается индексом профессионализма. В отдельных (редких) случаях он умышленно фонтанирует чуть ли не одними прилагательными, но это уже специфический приём, сходный по действию с формами речи, точнее, метод, перенесённый из Серебряного века.
  
  В чём ещё принципиальное различие? Наверное, в том, что другие осознали себя частью "потерянного поколения" на десять-пятнадцать лет позже. В 81-м до развала огромной мощной державы оставалась целая эпоха "надежд, стремлений, устремлений". Это ощущение коллективного одиночества пришло гораздо позже - по меркам одной человеческой жизни. Поэтому он одиночка, "белая ворона" в стае грачей, скрывающий это, зажимающий собственный рот, когда приспичит заявить с открытостью Соллогуба:
  
  Я ненавижу человечество,
  Я от него бегу спеша,
  Мое единое отечество -
  Моя пустынная душа.
  
  И щегольство цинизма его отталкивает, и словесных дуэлянтов он обходит стороной.
  
  Всё потому, что его отечество - эпоха российско-европейских 1890-х, по которой он тоскует как по Родине. Это объясняет многое. Но не всё.
  
  Откуда столь разная манера, стилистика, лексика? Можно подумать, что эти строки писали разные люди. А ведь здесь не мимикрия, товарищ майор. Это действительно писали разные личности. Мы имеем дело даже не с раздвоением личности, но с множественной личностью, как сказали бы в соседнем купе, где сидят только что побывавшие на конференции психологи. Непроницаемый чёрный ящик Станислава Лема позавидовал бы загадочности Гунина. Пусть кое-где иллюзион и шутовство.
  
  Само собой разъясняется этим и другое: почему оставлены без развития самые фирменные находки. Любой другой стал бы разрабатывать золотоносную жилу, как выспренно выразился однажды то ли Делицин, то ли Гильфанов, то ли Асиновский. А этот - застывает на достигнутом, бросает потенциально перспективное, и начинает сначала. Всё понятно. Прежняя личность самоустранилась, активировалась другая, ей неинтересна прежняя находка.
  
  Всем известны высказывания авторитетов: стихи не пишутся, но "приходят", "случаются". Как падение метеорита. В тех, которые сконструированы, нет магии. У Гунина она есть. Не зависящая от него. Наверное, даже вопреки его одиозной личности. Почти в каждом его стихотворении есть что-то неуловимое, завораживающее. Редчайшее единство просодической инициации - и реализованных визуально строк. Для этого надо иметь ухо музыканта. Говорят, он и есть музыкант (по профессии). Что до формальной безупречности... в целом - этого не скажешь. Точнее, случаются и у него почти безупречные стихи. Но они мне нравятся меньше. За редким исключением в них нет разгона, нет напряжения. Такое впечатление, что автор сознательно отказался от "гладкости" без огрехов. Из солидарности с талантливыми дилетантами, что ли? А что? Может, и так. На него это похоже. Но я не сомневаюсь, что читательская тропа к лучшим из его находок не зарастёт никогда, и в этом ещё один парадокс его уникального подвижничества. -- Без подписи (меня итак узнают).
  ___
  * Ещё одна подобная провокация: "творимые и здесь, и там, и тут". То, что это не тавтология, явствует из контекста.
  ________________________
  
  
  
  ОГЛАВЛЕНИЕ:
  
  1. Под небом каменным струи дождя крючковатые. (...)
  2. ДЕТСКОЕ-1.
  3. ВОСКРЕСНОЕ УТРО-10. (Лене Барановой и Ларе Медведевой)
  4. грусть цвета серого льна (...)
  5. ДЕТСКОЕ-2.
  6. Не заменить смятением порыв (...)
  4. без приличия
   нету отличия (...)
  5. Я связан с нитью прошлого и этого. (...)
  6. POST FACTUM
  7. Наружные вены души (...)
  8. ТРИ ВОСКРЕСНЫЕ ПЕСНИ
  9. EXTREMITAS
  10. ОЖИДАНИЕ РАССВЕТА
  
  ________________________________________
  
  
  
  
  
   Виталий Гунин. Река. Кувшинки. Картон, масло, мастихин.
  _________________________________________________________________
  EXTREMITAS
  
  стихи 1981 года
  
   E X T R E M I T A S
  ________________________
  
  
  
  из цикла стихов
  
   Лене Барановой и Ларе Медведевой
  
  Лев Гунин
  Из цикла
  
  E X T R E M I T A S
  
   цикл стихотворений 1981-1982 года
  
  
   (отрывки)
  
  
  
   * * *
  
  Под небом каменным струи дождя крючковатые.
  Луж эбонит.
  Увиты стены водными канатами.
  Мрамор дороги блестит.
  Римское встало иллюзией
  по прихоти пенной дождя.
  Дома патрициев фузией
  на стыке двух или трёх начал.
  Лбы фасадов упёрлись в занавес капельный.
  Город насуплен. Молчит.
  И слой на окнах мраморно-кафельный
  С простенками кариатид.
  Спешат колесницы к ротонде прозрачные,
  бряцают дальне мечи и щиты.
  И сгорбились вазы и статуи дачные
  от струй или времени пустоты.
  
  ----------------------------------------------
  
  
  
  ДЕТСКОЕ-1.
  
  Ёжик-вожик
  жил без ножек,
  и не ведал он
  дорожек.
  На коляске он
  лежал,
  и на дудочке
  играл.
  
  ----------------------
  
  
  
  ВОСКРЕСНОЕ УТРО - 10
  
   Лене Барановой и Ларе Медведевой.
  
  День заползал в сознание-окно.
  И в узких щелках глаз его ловили
  те двое, что друг друга не любили,
  но были ночью целое, одно.
  
  Снег падал так, как будто был туман.
  Пурга свирепствовала люто до рассвета.
  А утром оказалась вуалетта
  на белом дне - оптический обман.
  
  Полоска снега снизу, на окне,
  всё ширилась, вбирая слой за слоем.
  Казалось: в блеклом свете эти двое
  засыпаны побелкой - как во сне.
  
  Она собрала всю свою одежду,
  разбросанную в спешке на полу,
  привычным жестом волосы подрезав,
  рванулась взглядом на торшер в углу.
  
  Снег падал с неба ватой до земли,
  и в тротуарах утопали те же,
  что в логовах остаться не могли,
  бредя внизу; а здесь, на высоте,
  глаза её блуждали по одежде.
  
  Глаза её блуждали по плите,
  где был картофель в миске тёмно-красной;
  торчком объедки трапезы вчерашней -
  как пятна слёз на выцветшем листе.
  
  Окурки червяками безобразно,
  остатки кофе в чашках на столе,
  и рюмки, перепачканы в золе,
  захватанные пальцами.
   И праздно
  
  предметы жили в полумгле вокруг.
  Она пошла назад, не одеваясь.
  Легла в постель. "Наверное, ты знаешь,
  я не пойду домой. Метель".
   Испуг?..
  
  Испуг... Ведь может всё развоплотиться.
  Исчезнуть. Убежать из маяты.
  И воскресенье перестанет длиться.
  И упадут безвременья мосты.
  
  Запретное, греховное томленье
  уйдёт, не возвратится никогда.
  И явится другое воскресенье,
  что скукою спрессовано в года...
  
  И он кивнул. На локте приподнялся.
  В глаза её, как в омут, поглядел.
  И тела обнажённого касался,
  где острия отравленные стрел.
  
  Спешили люди за окном, внизу.
  Ползли машины. Снег летел, как вата.
  И он смахнул пылинку, как слезу,
  и наклонился грубо-виновато.
  
  ---------------------------------------
  
  
   * * *
  
  грусть цвета серого льна
  бьёт за предел волокна
  бьёт за предел глубины
  не осознанье вины
  не порицанье забот
  за досягаемость бьёт
  тайное что-то кладя
  в то что себе не судья
  цельная серая грусть
  в серых подъездах и пусть
  свет негасимо в окне
  шрамы теней на спине
  пусть неделим и забыт
  долгих ночей сталактит
  грустное эхо на дне
  словно монах в сутане
  чьё-то лицо за стеклом
  будущим плачем о нём
  
  ---------------------------------
  
  
  
   ДЕТСКОЕ-2.
  
  Крот слепой. Не видит дома.
  Только Тьма ему знакома.
  Даже если умирать,
  ляжет он не на кровать.
  И пушинкой станет, чтобы
  полететь на небо к Богу.
  
  ---------------------------------
  
  
  
   * * *
  
  I targnęłem, by wydrzeć
  choć skargę, jęk grozy...
  Milczała...
  
   Leopold Staff
  
  не заменить смятением порыв
  всё было аббревиатурой смерти
  усталая садится птица - срыв
  усталые мозги шумят: поверьте....
  
  поверьте что дошёл я до конца
  другие же дошли до середины
  я вижу в прошлой жизни только спины
  и не увижу никогда лица
  
  и в комнатах где тумбочки и полки
  мне не узреть начертанных путей
  они запретный плод моих идей
  они как будто уличные толки
  
  всегда запретно счастье у лица
  когда казалось: протяни лишь руку
  и обречён всегда агнец на муку
  пока мы чтим заклание агнца
  
  всегда лишён избытка сил кто чище
  а кто сильней всегда лишён тепла
  тот и другой ничтожны против зла
  и остаётся только пепелище
  
  грядёт бредёт антихрист в рясе пыльной
  не сокрушив копытами пути
  и черепами попранных хрустит
  скрывая морду в чёрной коже крыльев
  
  и падают без боя без войны
  дома и башни обращённых к небу
  и вера угасает без страны
  и животы слипаются без хлеба
  
  и я разрушен...
  не восстановим
  спокойный храм в моей душе покорной
  и на дорогу вышел я один
  в конце которой
  чёртик беспризорный
  
  уже без мук без страха без потерь
  всё пройдено всё проклято всё взято
  и только в облаках открыта дверь
  но слишком высока и слишком свята
  
  ------------------------------------------------
  
  
   * * *
  
  без приличия
  нету отличия
  нет у регалий прав без обычая
  и без личины не выстричь величия
  из шерсти колтунного единоличия
  
  всё так связно как было задумано
  мир полярен не так как мы думаем
  ходят парами швы дихотомии
  на предвечных полях лоботомии
  
  и для скважины каждой подобия
  три-четыре ключа приготовлено
  и для горла трахеи кишечника
  ядов множество есть у кузнечика
  
  и для бога есть чёрт как положено
  всё повязано всё перемножено
  
  ---------------------------------------------
  
  
   * * *
  
  Я связан с нитью прошлого и этого.
  Во мне живёт предел ребра досветова.
  В глубинах сфер эпох невырождаемых
  горят глаза любимых, обожаемых.
  Струна души звучит почти без музыки,
  подвешивая прикасаний грузики.
  В запасе мира - желчь луны и магния,
  что освещает фоторасстояния.
  И открывает шторки объективные,
  две створки, до конца не постижимые.
  Рисует бремя вздохи диспозиции
  не эпигонской кистью дефиниции.
  Раскроется в глуби каркаса алое,
  как дула пушек из бортов до палубы,
  не уставая метрономом вечности,
  гигантом, обращённым против млечности.
  И связывает прочно нить дыхания
  два рода, два конца, два расстояния.
  
  ----------------------------------------------
  
  
   POST FACTUM
  
  Атланты, руки опустив,
  пошли вздремнуть за косогором.
  Упало небо. Ветер стих.
  И вылезло на берег море.
  
  И снегопад дома покрыл,
  и воздух он смешал с землёю,
  и фонарями призрак плыл,
  сцепившись в вихре сам с собою.
  
  Светили окна сквозь него,
  как будто хищники глазами,
  как будто всадников без шпор
  сквозь мглу просвечивало знамя.
  
  И шёл прохожий сквозь пургу,
  порывы преодолевая,
  как шёл охотник сквозь тайгу:
  сугробов, бурь не замечая.
  
  И та, над чьею головой
  держал он небо жизни этой
  (как зонтик сильною рукой),
  его звала "моим атлетом".
  
  Звала "Атлантом" иногда,
  а иногда "Кариатидом";
  утяжеляла свод звезда
  своим капризом или видом.
  
  А он, устав держать такую тяжесть,
  ушёл, в постели не своей заснув.
  И небо обвалилось, громыхнув
  и став обычным снегопадом сразу.
  
  Атланты утром встали, отоспавшись.
  А неба больше нет. Разбилось вдрызг.
  Его теперь мила им даже тяжесть,
  и каждой золотой звезды каприз.
  
  Но поздно. Не собрать его осколков.
  Что толку в том, кто виноват?
  И без людей планета, без потомков,
  и не вернуть им ничего назад.
  
  ----------------------------------------------
  
  
  
   * * *
  
  наружные вены души
  что кровью набухли за окнами
  чернеют ракетными соплами
  весь вечер собой заглушив
  
  бледнеют к утру фонари
  и мир весь ночной и заснеженный -
  продукт эфемерной зари:
  как снимок давно передержанный
  
  и то что случается в нём
  взрывается болью незнаемой
  и окна пылают огнём
  и души огнём пожираемы
  
  и блещут церквей купола
  во тьме своим блеском чуть видимым...
  на срезах чернеет смола
  и капает кровь мира нитями
  
  и связью различных миров
  что сосуществуют пространствами
  от города до городов
  что княжествами и ханствами
  
  что с именем Бога встают
  не зная что Богову Богово
  не зная что счастье их труд
  и что назначенье - их логово
  
  -------------------------------------
  
  
   ТРИ ВОСКРЕСНЫЕ ПЕСНИ
  
   I
  Подбит был светом вместо меха день.
  На жаровню толпы бросая души,
  период дообеденный был сушей,
  вокруг которой моря дребедень,
  и души знали, кто кем будет скушан.
  
  Мельканье ног. Мельканье лиц. Обед.
  Сосиски в свёртке. Курточки на детях.
  И с сигаретой на балконе дед,
  и никотин вонючий в сигарете;
  и в ванне засыхает тётя Бетя:
  воды ни капли в кранах снова нет.
  
  Стояли статуи на кровлях, наблюдая,
  как старый самосвал в снегу застрял.
  Колёса буксовали. Назревал
  скандал в огромной очереди с краю
  площадки между магазинами. И знал
  об этом лишь один. И тот пропал.
  
  ...Заиндевевшими томатами казались
  в халатах продавщицы эскимо.
  И близнецы, сопя, переживали,
  что "не едят морожено зимой",
  носились, и на тётку налетали.
  
  ...Часы показывали десять. Было два.
  Обед почти кончался. Подавали
  сердца под соусом (как в банке), и в хрустальном
  сосуде слёзы - запивать. Слова
  казались перцем конусообразным
  в купюр обёртках - символ шутовства.
  
  Толпа распалась и сложилась вновь.
  И стройная девчонка в ней скучала,
  мечтая юркнуть вновь под одеяло,
  и поднимала удивлённо бровь,
  как будто ничего не замечала.
  
  Старик с балкона был уже в толпе.
  Он бодро с сеткой семенил на гибель
  (стояла у пивной его жена).
  В уме торговцы считывали прибыль.
  Студенты ждали красного вина.
  И голосок старушечий скрипел.
  
  Воскресный день бежал всё дальше. Врозь
  бежали в нём толпа и толпы. Лица
  дымились от желания напиться.
  Но из-за жён опять не удалось.
  Вокруг оси должны были крутиться
  мужчины, мальчики и юноши. И птица -
  обычный голубь - сев на тротуар,
  на льду холодном начала коптиться...
  
  
   II
   ПЕСЕНКА ТРОТУАРА
  по мне ходят ноги
  несчастней дороги
  я той что за городом вьётся -
  осколок убогий
  домами застроен
  и мною граница сечётся...
  пронзённый шагами
  я под каблуками
  вздыхаю но вздохов не слышно
  ведь если вы сами
  с жестокостью к вам же
  то камень жалеть будет лишне
  и я понимаю
  что как ни желаю
  не стану столбом или домом
  быть может я знаю
  что всем тем кто с краю
  страдать одинаково плохо...
  
   III
   ЭТЮД
  
  Проснувшись у соседки, парикмахер,
  облапав свою голову, нащупал
  то место, где в мозги засела ночь.
  
  Покрыто было всё снаружи снегом.
  На всём лежал благословенный свет.
  И парикмахер ждал: опохмелиться.
  
  С вульгарным блеском "Шпигеля" под мышкой,
  студент спешил на Круг к своей подруге.
  Мальчишки раскупали эскимо.
  
  Таксисты, не успев побриться гладко,
  смотрели хмуро в зеркальце машины,
  и видели друг друга или снег.
  
  Дородная девица, потянувшись
  и груди напрягая, вспоминала,
  как позапрошлой ночью была с н и м.
  
  Она глазела на портрет графини
  в атласной рамке, и соображала,
  что, если там бы выросли усы.
  
  В другой опочивальне в том же доме
  носатый сторож в зеркало гляделся,
  и думал, не состричь ли ему ус.
  
  Летала моль по коридору к шкафу.
  И двое розоватых мальчуганов
  её ловить пытались безуспешно.
  
  Падал снег.
  
  Такси на поворотах буксовали.
  С авоськами хозяйки вылезали
  и волокли по десять литров молока.
  
  Два милиционера проходили
  по улице, и что-то говорили
  друг другу еле слышно.
  
  Падал снег.
  
  На третьем этаже водонапорной башни,
  оставленной как будто экспонатом,
  рабочие играли в рамс. Курили.
  И пили водку с перцем.
  
  Падал снег.
  
  Какой-то волосатый иностранец,
  проспав всю ночь с известной местной шлюхой,
  подумал: "Ей домой, а мне куда?"
  
  На кухне жарились блины на сковородке.
  Носки сушились в ванной.
  
  Падал снег.
  
  В гостинице ковровые дорожки
  и зеркала на каждом повороте.
  И горничная, опершись на кресло,
  заталкивала простыни в мешок.
  В подвале ждали прачки.
  
  Падал снег.
  ------------------------------------------
  
  
  
   EXTREMITAS
  Дай волю волнам. Пусть они несут
  к границам постоянным - EXTREMITAS -
  твой разум, что избавился от пут -
  туда, где в трёх стихиях вьются нити -
  что тянутся и здесь, и там, и тут.
  
  Земля и воздух. Под тобой вода.
  Везде, везде загадочные нити,
  что отделяют раз и навсегда
  о д н о от м н о г о г о условленной границей,
  и длятся вечно: мира провода.
  
  И белые колонны из воды
  встают немыми стражами Эллады,
  являя рукотворные сады
  стволами стройными (как тонкий стан Паллады),
  и амфоры из-под камней видны.
  
  Вот лопнула струна в груди - граница!
  Вот на границе разум задремал.
  Встают ограниченья - EXTREMITAS,
  поёт освобождение - накал,
  то и другое в дымных глубях скрыто.
  
  И, если храмы из груди встают,
  и, если ты к чему-то прикоснулся,
  то, значит, ты сейчас и там, и тут,
  и на границе столб перевернулся.
  
  -------------------------------------------
  
  
  ОЖИДАНИЕ РАССВЕТА
  Быть может, слишком многого хочу...
  Рассветом ожидающимся, слёзным
  я оплачу висящую звезду.
  
  За окном - полутьма
  пепельно-серого цвета.
  Неба не видно:
  слито с землёй.
  И запах ладоней
  преследует
  вплоть до рассвета.
  Вплоть до "завтра"...
  Пока!..
  
  _______________
  ОБРАЩЕНИЕ ГРУППЫ УЧАСТНИКОВ ДИСКУССИЙ НА ПОЭТИЧЕСКОМ ФОРУМЕ
  ЛИТЕРАТУРНОЙ БИБЛИОТЕКИ МАКСИМА МАШКОВА К АВТОРАМ И ЧИТАТЕЛЯМ
  (2014) - ДОПОЛНЕНИЯ ВНЕСЕНЫ УЧАСТНИКАМИ ОБСУЖДЕНИЯ РАБОТЫ О МОЦАРТЕ (2023) и (персонально) - Д. C. (2023)
  
  Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
  Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
  Автор вывез в изгнание около 26- ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9- ти-томного - 1982 г., и 6- ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
  В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
  С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
  Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
  После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
  Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
  Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
  Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
  О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
  О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
  В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу " Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
  На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю ( Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю- Тюб - youtube.com/@ robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/ KyHYzOl-xQY , youtube.com/ watch?v= 94Ac0OAZBAs, youtu.be/ dGKy0yCkKnQ , youtube.com/ watch?v= D2A4RWaDggQ&t= 148s , youtube.com/ watch?v= eCyavxkENF0 , youtube.com/ watch?v= ym0uqTz_poo , youtube.com/ watch?v= eDdh3Fg-H6s , youtube.com/ watch?v= mrMikJVDC60, youtube.com/ watch?v=_ lLdndynze4 , youtube.com/ watch?v= VODlm7l4MNY , youtube.com/ watch?v= 5B8k5H2zKzs , youtube.com/ watch?v= E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" ( Caterpillar) - youtu.be/ qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/ watch?v= BDrhptcbfwE&t= 48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/ watch?v= Ctx2sm4ZnAI).
  
  Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке " The Punitive Health Care".
  
  Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust ( London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad ( London, 2002, на англ. яз.); в газете " Hour" ( Montreal, Quebec, Canada); в сборнике " Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @ НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале " AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале " Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion ( Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 ( Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
  Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
  Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
  С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
  Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  _________________________________
  
  
  
  
  
  Тень души - Стихи разных лет - 40
  
  (Бывшее название - Стихи, писанные кровью)
  _______________________________
  
  ___________________
  Из цикла стихов
  "Тень души" (1981)
  ___________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
  
   избранное
  
  
  
  Стихотворения, сборники, циклы
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
   ИЗДАНИЕ 2019
  
   (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  ______________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило (это касается стихов 1970-1991), стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  
  _________________________
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  
  Очень необычная любовная лирика. Драма, мистерия, детектив, и отголоски социальной тематики, и того, что сегодня зовётся "теорией заговора". И манера, объединяющая разные исторические слои языка, говорящая как бы голосами ушедших в небытие поколений.
  ___________________________
  
  
  
   Лев Гунин во время выступления в одном из сёл Барановичского района. 1981.
  
  
  
  
  
  
  ТЕНЬ
  ДУШИ
  
  
  
  
  
  
  
  стихи 1981 года
  
  
  ____________________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  ОГЛАВЛЕНИЕ
  
  1. Всё съедено, всё выпито за всех.
  2. ты не нужна мне среди горя
  3. от Брюсова до Блока синий вал
  4. до пара губ и до забвенья
  5. Лицо твоё ко мне обращено.
  6. Всё так серьёзно, что серьёзней не бывает.
  7. Замело за пригорки, за просеки.
  8. ТЕНЬ ДУШИ
  9. ЗВЕЗДА
  10. на сгибе времени на темени тоски
  
  
  Лев Гунин
  Из цикла
  
  ТЕНЬ ДУШИ
  
   Леночке Барановой
  
  
   Vurtus ariete fortior
   (Доблесть сильней тарана)
   ("доблесть остановит и таран")
   Латинская поговорка
  
  (избранное)
  
  
  
   II
  Всё съедено, всё выпито за всех.
  Откинут полог. Грусть меня снедает.
  И только телом - не душой - я с вами.
  А тело... тело требует утех.
  
  Шатёр стоит среди степи бескрайней.
  И на подушках, за порогом - ты,
  Бестрепетная Жрица Красоты,
  безмолвная хранительница тайны.
  
  В твоей руке блестящий, чудный кубок,
  в нём жидкость, и она - вино и яд;
  глотнув, сей дар не выплюнешь назад,
  не вылить из себя его сквозь зубы.
  
  Вокруг полно бездвижных мёртвых тел,
  но яд меня, несчастного, не валит;
  живой - страшусь немого блеска стали,
  и, значит, забытьё - не мой удел.
  
  И пытки наслаждением меня,
  не спящего, отнюдь не разрывают,
  и только утром росы тают,
  как слёзы в голове звеня.
  
  ----------------------------------
  
  
  
   III
  ты не нужна мне среди горя
  и среди риска и обид
  и мир в котором я твой гид -
  у запорошенного моря
  
  нас не найдут здесь ни друзья
  ни недруги ни князя слуги
  и в качестве моей подруги
  им показать тебя нельзя
  
  но незнакомые кругом
  тебя желают непременно
  и взглядом по твоим коленям
  проводят хищно как кнутом
  
  но я тебя бы не любил
  если бы ран в твоих ладонях
  не видел каждый день спросонья
  и в зеркалах не находил
  
  никто другой и никогда
  твоих ладоней и запястий
  не тронет бережно с участьем
  прикладывая кубик льда
  
  и ты что прячешь эти дыры
  от цепких и нескромных глаз
  во всех углах моей квартиры
  стояла призраком не раз
  
  ---------------------------------------
  
  
  
   V
  от Брюсова до Блока синий вал
  стеклярусы на врубелевской шали
  и символом квадрата стал овал
  с античною державностью в хрустале
  
  сойти с икон до той голубизны
  июньского не выцветшего неба
  и нет уже ни будущей страны
  ни зрелища плебеям на потребу
  
  ----------------------------------------
  
  
  
   VI
  до пара губ и до забвенья
  я взял бы каждое мгновенье
  и заново бы прожил - вновь -
  чтоб холодеющую кровь
  в холодных грея казематах
  сильнее погрузить в любовь
  но и она не виновата
  в страданьях что острей ножа
  в том что корабль в руках пирата
  и в том что выгорит душа
  
  как нож торчит между лопаток
  омега альфа янь и инь
  накладывая отпечаток
  на всю мою д р у г у ю жизнь
  что посреди скорбей вселенной
  в объятьях грусти незабвенной
  в своих рыданиях сошлись
  на том невидимом нетленном
  что обозначило их высь
  
  что воплотившимися снами
  установилось между нами
  что тайно может обещать
  двоим нам тенью высшей стать
  
  и только точка роковая
  как пули пломба дармовая
  в виске поставлена свинцом
  чтоб этих тонкостей не зная
  и ничего не забывая
  ты не задумалась о том
  
  ------------------------------------
  
  
  
   VII
  Лицо твоё ко мне обращено.
  Тебя я вижу в бездне замедленья.
  Передвигаются развоплощений звенья
  на вывеске, что мы зовём окном.
  И в жерле печи треск сухих поленьев.
  
  Наука знать, о! как же непроста!
  Когда приковано внимание к предмету
  того, что жжёт, как огнь свечи монету,
  всего опасней руки и уста,
  что служат связью с внешним миром.
   Эту
  
  науку я согласен повторять
  с условием, что жизнь не оборвётся,
  когда изрядно знаний наберётся,
  и как хранить их - не смогу сказать.
  
  Лицо твоё ко мне обращено.
  И только веки слеплены луною.
  В остывшей, тёмной комнате нас двое,
  И света льётся белое вино.
  
  Мой плод всегда окажется верней,
  чем тьма алхимиков и формулы учёных.
  Ведь то, что знаю - в Космосе бездонном,
  и всех чудес и символов древней...
  
  -----------------------------------------------
  
  
  
   IX
  Всё так серьёзно, что серьёзней не бывает.
  Под причетом душа саднит и тает.
  И крышкой гроба стыков мёртвый лёд.
  Тропа шагов от хлева до сарая:
  Вот всё, что нам оставлено от рая.
  И свой финал мы знаем наперёд.
  
  Один король другого убивает...
  За что судьба надеждой нас карает -
  И коронует призрачной мечтой?
  Без новых жертв победы не бывает.
  И королева белых это знает,
  Расшаркавшись над шахматной доской.
  
  Узор движений - код судьбы и смерти.
  Ажурных па напёрсток на паперти.
  Скрещённых шпаг смертельный поцелуй.
  И движемся к развязке против сердца,
  Под лезвия скользящих стрелок скерцо,
  Под гильотину из песочных струй.
  
  Неумолим их вечный распорядок.
  Он счастье наше выдавит в осадок.
  И судеб наших не соединить...
  
  Но и такой итог нерадостный мне сладок,
  Хоть нож тоски торчит между лопаток.
  А в кулаке - разорванная нить...
  
  ----------------------------------------
  
  
  
   VIII
  Замело за пригорки, за просеки.
  Да и в городе всё запорошило.
  Мы доехали только до Осово.
  Ну, а дальше - занос. Не положено.
  
  Рисковать на попутках не стали мы.
  И добрались к полудню до Мышкович.
  У знакомых два дня ночевали мы,
  а потом навестили и Жиличи.
  
  В бывшей барской усадьбе поленьями
  разживились, и печь затопили мы.
  И на новый ночлег воскресеньями
  дважды ездили фурами пыльными.
  
  На работе пришлось мне отметиться.
  И, когда я из Глуши отправился,
  предложили мне в городе встретиться.
  Всё. Fini. Не укрыться за ставнями.
  
  Как в замедленной съёмке, из темени
  исполинская тень надвигается.
  Не осталось ни денег, ни времени.
  И земля под ногами качается.
  
  Чем ещё мне бесценным пожертвовать,
  чтобы дольше продлилась агония?
  И теперь измеряется метрами -
  что казалось нам звёздной симфонией.
  
  ------------------------------------------
  
  
  
   XI
   ТЕНЬ ДУШИ
  твоей души кровавый отпечаток
  теперь во мне от головы до пяток
  и нет покоя без твоих даров
  их чувствую когда я без перчаток
  и тела безупречного порядок
  и кожи шелковистой ветерок
  
  не знаю лишь куда мне прислониться
  чтоб этого покоя не лишиться
  и не спугнуть нечастых наших грёз
  никак не перебраться нам в столицу
  и ни в какой деревне не укрыться
  за нами тайный тянется обоз
  
  я знаю: наша связь недолговечна
  признали это мы чистосердечно
  и нет спасенья до конца времён
  топор судьбы карает бесконечно
  неумолимо и бесчеловечно...
  и он уже над нами занесён...
  
  ------------------------------------------
  
  
   XII
   ЗВЕЗДА
  в ладонях мне не удержать звезды
  но почему так просит сердце
  в него вместить горящее светило?
  
  сгорит и сердце от такого зноя
  и кровь наполнит дым палёных тканей
  и вечности не удержать в дыму
  
  как бабочки на свет летим и мы
  к иллюзиям блестящим и пригожим
  к мегалитическим объектам и мечтам
  
  ведь смысл во тьме - и свет его не портит
  а мы слепые думаем что в нас
  фонарь огромный освещает тайны
  идём на край и падаем во тьму
  
  ---------------------------------------------
  
  
  
   XIV
  
  на сгибе времени на темени тоски
  перетекает год в другой как кровь
  и хрустнут ночью мира позвонки
  когда ты меньше к этому готов
  
  лишь одиночество способно разглядеть
  движение огромных жерновов
  и пустота одна способна петь
  под куполами пустоты веков
  
  мир - колокол и языком его
  сегодня стал мой собственный язык
  до верха чашу наполняет кровь
  вибраций волны и звучаний рык
  
  -------------------------------------------------------------
  
   ВСЁ НАПИСАНО В ДЕКАБРЕ 1981 ГОДА
  
  ====================================
  ====================================
  ОБРАЩЕНИЕ ГРУППЫ УЧАСТНИКОВ ДИСКУССИЙ НА ПОЭТИЧЕСКОМ ФОРУМЕ
  ЛИТЕРАТУРНОЙ БИБЛИОТЕКИ МАКСИМА МАШКОВА К АВТОРАМ И ЧИТАТЕЛЯМ
  (2014) - ДОПОЛНЕНИЯ ВНЕСЕНЫ УЧАСТНИКАМИ ОБСУЖДЕНИЯ РАБОТЫ О МОЦАРТЕ (2023) и (персонально) - Д. C. (2023)
  
  Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
  Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
  Автор вывез в изгнание около 26- ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9- ти-томного - 1982 г., и 6- ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
  В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
  С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
  Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
  После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
  Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
  Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
  Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
  О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
  О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
  В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу " Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
  На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю ( Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю- Тюб - youtube.com/@ robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/ KyHYzOl-xQY , youtube.com/ watch?v= 94Ac0OAZBAs, youtu.be/ dGKy0yCkKnQ , youtube.com/ watch?v= D2A4RWaDggQ&t= 148s , youtube.com/ watch?v= eCyavxkENF0 , youtube.com/ watch?v= ym0uqTz_poo , youtube.com/ watch?v= eDdh3Fg-H6s , youtube.com/ watch?v= mrMikJVDC60, youtube.com/ watch?v=_ lLdndynze4 , youtube.com/ watch?v= VODlm7l4MNY , youtube.com/ watch?v= 5B8k5H2zKzs , youtube.com/ watch?v= E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" ( Caterpillar) - youtu.be/ qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/ watch?v= BDrhptcbfwE&t= 48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/ watch?v= Ctx2sm4ZnAI).
  
  Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке " The Punitive Health Care".
  
  Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust ( London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad ( London, 2002, на англ. яз.); в газете " Hour" ( Montreal, Quebec, Canada); в сборнике " Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @ НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале " AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале " Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion ( Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 ( Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
  Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
  Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
  С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
  Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  
  
  
  Грустный ангел - Стихи разных лет - 41
  ___________________
  Из цикла стихов
  "Грустный ангел" (1981)
  ___________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
  
   избранное
  
  
  Стихотворения, сборники, циклы
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
   ИЗДАНИЕ 2019
  
   (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  ______________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило (это касается стихов 1970-1991), стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  
  _________________________
      Три стихотворения из цикла 1981 года "Грустный ангел" целиком выдержаны в собственной оригинальной манере автора. Эта манера оформилась спонтанно, и, тем не менее, представляет собой своеобразный художественно-смысловой метод, который позволяет писать очень разные стихи, не сдерживая творческой фантазии и вдохновения.
  
  _____________________________
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. Красные, синие, вещие (...)
  2. На аллее золотые снопики (...)
  3. ПАСТОРАЛЬ
  ________________________
  
  
  
  
  Виталий Гунин. БЛИЗНЕЦЫ. Бумага, карандаш, тушь, сангина, и др. 1983.
  _________________________________________________________________
  
  ГРУСТНЫЙ
  АНГЕЛ
  стихи 1981 года
  
  Лев Гунин
  Из цикла стихов
  ГРУСТНЫЙ АНГЕЛ
  
  стихи осени 1981 года
  
   * * *
  Красные, синие, вещие,
  тени мигают доверчиво
  краской, избытком и яркостью,
  близкой, доверчивой жаркостью.
  Печи, пекущие празднично
  дух послеутренний пряничный,
  комната, светом пропитана,
  и этажерка, рассчитана
  на выявление малостью;
  чувство приятной усталости,
  скатерть с китайскими птицами,
  книги с далекими лицами,
  блюдца - с другими, похожими,
  ковричек, вчетверо сложенный, -
  все это тени далекие,
  сине-, оранжевоокие,
  все это тени давнишние,
  что по сознанию вышиты;
  шесть керамических слоников,
  два навесных подоконника,
  кресло с обивкой старинное,
  место прохода в гостиную, -
  всё это тени сознания,
  тени, грядущим расплавлены
  до световой бестелесности,
  до невесомой безгрешности,
  тени мигающе-бледные
  детства: насыщенно-медные;
  тени - бесплотно-бессонные,
  но чистотой напоённые,
  те, что оставлены вечностью,
  прошлого светом и млечностью...
   Октябрь, 1981.
  
  
  
   * * *
  На аллее золотые снопики.
  Вдоль по Ужасу бегают клопики.
  У трамвая стоит, летом умерший,
  старикан, и нелепо качается,
  и, ослепший от страха подлунного,
  мальчуган за глаза хватается.
  
  Копья копий ресниц оттопыренных
  грудь нам колют, пронзая без жалости.
  Вымя страсти сосёт, обезжиренный
  человечек - как пончик - в усталости.
  Небо колют медуз наших щупальца -
  струи дыма, бегущего без кольца.
  
  Я залезу в твою рубашечку.
  Там нащупаю коленную чашечку.
  Вместо грудей у тебя самоварчики,
  жарко блещущие, начищенные.
  В голове открываются ларчики,
  шестерёнки несутся там тыщами.
  
  Закрывается золото конное.
  На спине золоченая туника.
  Ты согреешь болото оконное,
  если дышишь в стекло полнолунника.
  И пружинки волос твоих ржавые
  словно змейки щекочут кровавые.
  
  И открою твою я душечку.
  Там найду я пивную кружечку.
  Может быть, заглянув в овалы усталые,
  образа в углу полутёмном вспомню
  в хате, а на соломе под уклоном -
  тень синюшнюю, шепчущую томно.
   Ноябрь, 1981. Западная Беларусь.
  
  
  
   ПАСТОРАЛЬ
  Шумят белеющие струны
  далёких, бурно-пенных вод.
  В оврагах - стриженые гунны
  коротких сёл и хаток-сот.
  
  Спешат подводы со снопами,
  поскрипывая на буграх,
  холмы с далёкими лесами
  вплывают в воздух на парах.
  
  И острокрылые пичужки
  на жёлтых кошеных лугах
  как жёлто-розовые стружки
  на неокрашенных полах.
  
  Звенят ручьи поодаль рощи.
  Блестят церквушки купола.
  И э т о т мир теперь не ропщет
  и, может быть, не держит зла...
   Ноябрь, 1981. Телуша.
  ----------------------------------------
  
  ОБРАЩЕНИЕ ГРУППЫ УЧАСТНИКОВ ДИСКУССИЙ НА ПОЭТИЧЕСКОМ ФОРУМЕ
  ЛИТЕРАТУРНОЙ БИБЛИОТЕКИ МАКСИМА МАШКОВА К АВТОРАМ И ЧИТАТЕЛЯМ
  (2014) - ДОПОЛНЕНИЯ ВНЕСЕНЫ УЧАСТНИКАМИ ОБСУЖДЕНИЯ РАБОТЫ О МОЦАРТЕ (2023)
  И (персонально) - Д. C. (2023)
  
  Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
  Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
  Автор вывез в изгнание около 26- ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9- ти-томного - 1982 г., и 6- ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
  В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
  С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
  Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
  После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
  Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
  Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
  Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
  О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
  О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
  В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу " Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
  На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю ( Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю- Тюб - youtube.com/@ robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/ KyHYzOl-xQY , youtube.com/ watch?v= 94Ac0OAZBAs, youtu.be/ dGKy0yCkKnQ , youtube.com/ watch?v= D2A4RWaDggQ&t= 148s , youtube.com/ watch?v= eCyavxkENF0 , youtube.com/ watch?v= ym0uqTz_poo , youtube.com/ watch?v= eDdh3Fg-H6s , youtube.com/ watch?v= mrMikJVDC60, youtube.com/ watch?v=_ lLdndynze4 , youtube.com/ watch?v= VODlm7l4MNY , youtube.com/ watch?v= 5B8k5H2zKzs , youtube.com/ watch?v= E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" ( Caterpillar) - youtu.be/ qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/ watch?v= BDrhptcbfwE&t= 48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/ watch?v= Ctx2sm4ZnAI).
  
  Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке " The Punitive Health Care".
  
  Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust ( London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad ( London, 2002, на англ. яз.); в газете " Hour" ( Montreal, Quebec, Canada); в сборнике " Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @ НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале " AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале " Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion ( Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 ( Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
  Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  ________
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
  Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
  С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
  Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  Петербург - Стихи разных лет - 42 (1 - 2)
  ___________________
  Из цикла стихов
  "ПЕТЕРБУРГ" (1982)
  ___________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
  
   избранное
  
  
  Стихотворения, сборники, циклы
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
   ИЗДАНИЕ 2019
  
   (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  ______________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило (это касается стихов 1970-1991), стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  _________________________
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  Каждый крупный город - это особая планета со своими отличиями и неожиданностями. Но Санкт-Петербург - один из САМЫХ необычных городов. Этому феномену посвящён цикл стихов, который - так же, как рассказ "Петербург" - представляет Город на Неве сверхъестественным явлением особого порядка.
  __________________________
  
  
  
  Из цикла стихов
  
  
  
  
  ПЕТЕРБУРГ
  
  
  
  стихи 1982 года
  
  
  
  
  
  
  ПЕТЕРБУРГ (1)
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  
  А
  1. 1. Тёмные воды каналов (...)
  2. 2. Стеклянная глыба рассвета (...)
  3. 3. Вымя звериное (...)
  4. 4. Дьявол склонился ко мне ночью (...)
  5. 5. Один из них (...) Игорю Корнелюку
  6. 7. ДИАЛОГ
  7. 10. Львиотелая птица (...)
  8. 11. На каналов воде только блики разбитые спят (...)
  9. 13. Потрясающей сущностью (...) Марлизе Пик
  10. 14. Мини-цикл из пяти разделов
  11. 15. Железноправедный ненастоящий день! Нелле Веразуб
  12. 16. За топотом электрички (...)
  13. 21. вечер часы (бьют гуттаперчевой приглушённостью ) (...)
   ВТОРОЙ СБОРНИК
   (отдельная книга)
  14. 22. Незастроенный мир (...)
  15. 23. Стихи (без заглавных букв) (...)
  B
  1. Хорошо ли, или плохо (...)
  2. Стеклярус Блока за двойным стеклом (...)
  
  ________________
  
  
  
  ........................
  
  Лев Гунин и Володя Совельев на легендарном съезде НТС. Ленинград (С.-Петербург).
  Фото Владимира Батшева. (Батшев - известный московск. писатель, редактор и обществ. деятель).
  
  .........................
  Лев Гунин со своей троюродной сестрой, Анной Румянцевой (Немец).
  Ленинград. Сиреневый бульвар.
  
  
  Лев Гунин
  
  Из цикла стихов
  PETERBURG
  (отрывки из цикла стихов)
  Моему брату, Виталию
  
   A
  1.
  Тёмные воды каналов
  отражают нависшие стены.
  
  Статуи на пьедесталах
  словно синие вены -
  
  времени или другого?
  Всё равно, не важно.
  
  Под куполом неба слово,
  как крышка рояля, влажно.
  
  Проводя рукой - как по клавишам,
  по стенам - и по окнам -
  
  слышишь музыку будто бы ржавую,
  которая будто намокла.
  
  И, влажную, как губы,
  как эта сырость в воздухе,
  
  пьёшь её смутной глубью -
  и уже никогда не рассохнешься.
  
  И - уже никогда не растрескаешь
  волн своих мыслей-звуков.
  
  И только неслыханной песнею
  возникнешь в невиданных муках.
  Март, 1982. Санкт-Петербург
  
  Фотографии Санкт-Петербурга 1980-х: Лев Гунин
  
  
  2.
  стеклянная глыба рассвета
  влажно стоит на столе
  вздыбленный воздух
  проходит
  сквозь площадь
  комнаты
  в зеркальце
  на верёвке
  
  ты умираешь
  
  вены умирают твои
  лица умирают твои
  губы умирают твои
  Город
  
  в имя твоё затесался
  занозой
  коричневый звук
  венозной коричневой
  кровью
  
  графы твои - мертвяки
  с виселиц
  по углам
  грёзы великого
  вчера
  
  только скелет
  твой
  покачивается
  на водах
  Невы
  мёртвая красота
  украшает тебя
  Март, 1982. Санкт-Петербург-Бобруйск
  
  Санкт-Петербург 1980-х: Фотографии Льва Гунина.
  
  3.
  Вымя звериное
  набухает
  от прилива
  бешенства
  молока.
  Животная сущность
  каплями
  падает
  с неба,
  насыщая
  нас,
  её детенышей-
  дикарей.
  Эта дождливая
  сырость,
  небесная
  слизь:
  капли вымени
  Неба,
  капли её
  молока.
  Рыком звериным
  рвём мы грудь
  поражая
  пространство
  нашей злобой
  природной,
  детищем
  скверны и
  быта.
  Скалы, пещеры,
  подземная
  смрадная
  мерзость
  правит нами,
  отпрысками
  Тщеты.
  И на стенах
  имперских
  играют
  глумливо
  блики
  подвальных
  расстрелов,
  отполированных
  простреленных
  черепов.
  Апрель, 1982. Выборг
  
  Фотографии Санкт-Петербурга 1980-х: Лев Гунин
  
  4.
  Дьявол склонился ко мне ночью
  на подушку.
  Это был такой маленький
  чёртик.
  Его глазки были каждый с точку
  или с мушку,
  или с маленький, на ремешке, кортик.
  
  Он шептал мне: "пройдись по улицам" -
  и плакал.
  И плакали слёзы-мушки.
  И я видел, как личико хмурится,
  и капал
  мёд на его розоватые ушки.
  
  И воск из посоха
  капал.
  И свеча не горела-горела.
  И кто-то плакал - не плакал,
  и разрыдался умело.
  
  И не было улиц больше,
  и бульваров, и каналов,
  и было сладко и больно,
  и сердце стучало... стучало...
  
  И люди с обычными лицами
  растекались плоскостью по асфальту,
  и била в них мысль: "Это снится мне".
  Но это не снилось. И дальше
  летели синеватыми птицами,
  и было щекам моим грустно и мокро,
  и в тело кололи золочёными спицами
  каналы и площади с их изрытыми лицами,
  и веки заклеили охрой.
  Март, 1982. Санкт-Петербург.
  
  Фотографии Санкт-Петербурга 1980-х: Лев Гунин
  
  5.
   Игорю Корнелюку
  Один из н и х
  шёл ко мне
  от автобусной остановки.
  Вокруг были ангелы,
  бескрылые духи и просто
  люди.
  
  Я мог утонуть в этом
  водовороте
  с у щ н о с т е й.
  
  Но о н протянул мне
  руку
  (и я увидел -
  она мозолиста).
  В его глазах за
  стёклами очков
  полыхало
  сияние
  того же водоворота,
  окружённого
  нимбом.
  Март, 1982. Санкт-Петербург
  
  Фотографии Санкт-Петербурга 1980-х: Лев Гунин
  
  7.
  ДИАЛОГ
  - Где вы стоите и что вы
  слушаете
  новым всплеском чернильных
  волн?
  
  - Мы: становимся твердью и
  сушею, и домами большими
  с обеих сторон.
  
  - А зачем вы всегда омываете
  камни набережных
  без труда?
  
  - Мы везде
  и повсюду
  вливаемся
  в окна комнат -
  в каждый их дар.
  Мы - кровь города. Из нас вырастает,
  как из лимфы,
  кожица стен;
  мы весь город,
  всю сушу
  питаем,
  в нас бурлит
  наполняемость вен.
  Но мы - больше, чем вены.
  Мы - изначальное:
  Всё, что держит,
  качая,
  весь мир.
  И, если мы захотим, если понравится -
  мы весь город - и вас -
  поглотим.
  Март, 1982. Санкт-Петербург-Бобруйск
  
  
  
  Фотографии Санкт-Петербурга 1980-х: Лев Гунин
  
  
  Фотографии Санкт-Петербурга 1980-х: Лев Гунин
  
  
  
  10
  Львинотелая птица
  сидит
  у меня
  на плече.
  Кариатиды
  атланты
  небо моё
  подпирают.
  И над кровью моей
  перекинуты
  арки
  мостов.
  
  Как собака,
  послушно,
  у трона царя моего
  распластался
  Л и т е й н ы й.
  Вечность в небо глядят
  трубы и х кораблей
  на холодной реке
  молчаливой.
  
  Н е в с к и й, мой царь,
  протыкает собой
  разводные
  мостов позвонки.
  Золотое зерно
  моё солнце,
  И с а а к и й,
  на рассвете
  в землю бросает.
  Горячечный сон
  лихорадочной жизни моей
  растянулся на сваях.
  Бредит людская толпа
  на моих бесконечных проспектах...
  
   Золотая Игла,
  словно скипетр,
  застыла
  пред улицей главной моею,
  с дирижерским
  акцентом
  разрезая её -
  размельчив.
  
   Сердце моё,
  этот остров
  задумчивый,
  тайной покрытый,
  пристанище муз,
  топит лики домов
  в полноводной реке,
  никогда её
  не насыщая.
  
  На П л о щ а д и
  с одноглавой
  колонной,
  так открытой ветрам,
  как и смерти,
  стоит
  с а м ы й З и м н и й
  дворец,
  от каналов
  и речек
  той же площади
  дном
  отделённый, -
  там,
  где камни
  шершавые
  кровь мою чёрную
  пьют...
  Апрель, 1982. Санкт-Петербург
  
  
  Фотографии Санкт-Петербурга 1980-х: Лев Гунин
  
  
  
  11.
  На каналов воде только блики разбитые спят.
  Не собрать воедино раздробленных точек и линий.
  И мосты - словно кони в прыжке -
  нависают над их глубиной.
  
  Город спит, и открыты его глаза.
  Сети вымерших улиц заброшены в реки проспектов.
  Но они, возвращаясь, всегда - неизменно - пусты:
  нет никого в это воскресное утро.
  
  Даже окна пусты. Нет за ними ни лиц, ни людей.
  Их зияют провалами чёрные жутко глазницы.
  И за стенами (кажется) - нет никого, и от них
  веет холодом склепным: как от лба безымянного трупа.
  
  В отдалении, так же нереально-легко,
  невесомые - катятся звуки моторов
  из другой, из нездешней, непереходимой страны.
  
  И плывут нереально, в тиши, только мыслям доступной,
  по течению ветра на мёртвой воде облака.
  Апрель, 1982. Санкт-Петербург
  
  
  Фотографии Санкт-Петербурга 1980-х: Лев Гунин
  
  
  
  13.
   Марлизе Пик
  Потрясающей сущностью,
  невместимой беззвучностью
  эта слёз пустота.
  
  Пусть не будет колючестью,
  этой розовой жгучестью
  без потерь красота.
  
  Но ответит наклонностью,
  ледяной нерешённостью
  этих ветреных дел.
  
  И останется склонностью,
  грозовой неуклонностью
  или белой как мел.
  Апрель, 1982
  
  
  14.
   I
  Прерывисто дыхание твоё.
  На теле руки оставляют
  метки
  прикосновений.
  Высится стена
  между телами
  дел несовершённых.
  И каменеет
  шёпота
  вуаль.
  
   II
  За окнами
  сплетения каналов,
  мостов,
  неоном освещённых улиц,
  чей свет
  сквозь шторы
  проникает
  в дом,
  передвигая
  времени
  страницы.
  
   III
  Дилемма древняя
  причудливостью
  сфинкса
  из шёпота
  растёт
  полуоткрыто
  и возникает
  в рост
  под простынёй:
  
   IV
  родить дитя
  сердечных
  разговоров,
  незабываемое
  чудо откровений -
  или бессонно,
  ветрено
  и грубо
  чрез стену
  разделений
  перелезть
  ...
  
  Фотографии Санкт-Петербурга 1980-х: Лев Гунин
  
  
   V
  ..Молчит стена,
  к которой,
  отвернувшись,
  лежит она.
  
  Белеет край
  постели.
  
  И ноги босые
  в луче окна
  мерцают.
  
  С т е н а
  разрушена.
  Остались
  тротуары,
  дождём
  прошедшим
  смоченные крыши,
  рассвета
  тускло-серые
  петарды -
  и на столе
  кровавый сок
  окна.
  Апрель, 1982. Санкт-Петербург
  
  
  Фотографии Санкт-Петербурга 1980-х: Лев Гунин
  
  
  15.
   Нелле Веразуб
  Железноправедный ненастоящий день!
  Твои зрачки на мне остановились.
  Как широка и узловата твоя тень
  над вечера пролётами и пылью
  из-под колес машин...
  Они ведут под сень
  твоих оков
  под сводом слова "были".
  
  Нет только искр, что б ы л и до тебя.
  Которые тебя предвосхитили.
  И нету губ, чтобы, в окно трубя,
  тройную суть - как штопором -
  открыли
  в трёхмерности.
  И, воздух теребя,
  дрожит листок, один среди бескрылых.
  
  И поступает в новый пантеон
  веществ пространства,
  созданного силой,
  и отражает множественнокрылым,
  нелепым тут,
  стальной разъятый звон.
  Апрель, 1982.
  
  
  
  
  16.
  за топотом электрички
  под землёй
  за содроганием этого
  дома
  мерещатся
  карлики-
  нибелунги
  кующие золото
  на крови
  
  одна из вотчин их -
  рукой подать...
  до
  града
  Kenigsberg'a
  но - кажется -
  они
  переселились
  сюда
  на Рубинштейна
  где кровью плодородные
  края
  
  сюда
  где
  кости
  человечьи
  вместо цемента
  под городом
  меж сваями...
  камнями
  станций узловых
  метро
  
  и судьбы людские
  зависимостью
  вертикальной
  растут
  вверх ногами
  на этой
  земле
  Апрель, 1982. Санкт-Петербург
  
  
  
  21.
  вечер часы
  бьют
  гуттаперчевой
  приглушенностью
   в вате
  огней
  расфокусированных
  дождём
  шелест мысли
  о кость черепную
   тревога
  в каждом звуке
   будто
  дома
  как локаторы
  дальний сигнал
  принимают
  ушами
  своих
  плоскостей
   и расставлены
  криво
  часовые
  проходов
  подъездных.
  Апрель, 1982.
  _____________
  
  -----------------
  
  =================
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Петербург - Стихи разных лет - 42 (1 - 2)
  2
  ___________________
  Из цикла стихов
  "ПЕТЕРБУРГ" (1982)
  ___________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
  
   избранное
  
  
  Стихотворения, сборники, циклы
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
   ИЗДАНИЕ 2019
  
   (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  ______________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило (это касается стихов 1970-1991), стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  _________________________
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  
  Каждый крупный город - это особая планета со своими отличиями и неожиданностями. Но Санкт-Петербург - один из САМЫХ необычных городов. Этому феномену посвящён цикл стихов, который - так же, как рассказ "Петербург" - представляет Город на Неве сверхъестественным явлением особого порядка.
  __________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Из цикла стихов
  
  
  
  
  
  ПЕТЕРБУРГ
  
  
  
  
  
  
  
  стихи 1982 года
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ПЕТЕРБУРГ-2
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  
  А
  14. 22. Незастроенный мир (...)
  15. 23. Стихи (без заглавных букв) (...)
  B
  1. Хорошо ли, или плохо (...)
  2. Стеклярус Блока за двойным стеклом (...)
  ________________
  
  
  
  Фотографии Санкт-Петербурга 1980-х: Лев Гунин
  
  
  22.
  Wiersz piszesz Ciemno
  Nie wiesz nic
  Psu na bude
  wszelkie poetyki -
  Musisz isc
  za tym
  czego nie ma
  
  Andrzej Szmidt
  
  Незастроенный мир
  простирается вдаль
  от реальности.
  Даже россыпь шагов
  не может к нему
  привести.
  Образы, которые видим,
  лишь отраженье
  его
  бесконечности.
  В чёрном цвете
  асфальта
  в светлых струях
  дождя
  есть простор
  и для
  мысли твоей.
  Есть пространство,
  никем не захваченное,
  даже там,
  где стоишь,
  где ноге твоей
  негде ступить.
  И твои
  колоссальные
  замки висячие
  также и в том,
  чего нет.
  Апрель, 1982.
  
  
  23.
  
  Widzisz tylko wzgledna roznice
  miedzy czlowiekiem a Bogiem
  Bogiem sie moze stac czlowiek
  kazdej chwili
  bo Bogiem jus jest
  
  Jaroslaw Iwaszkiewicz
  
  стихи
  без
  заглавных букв
  без
  знаков препинания
  напоминают
  ветхозаветные
  тексты
   в них
  сила
  неуправляемая
  лобастая
  изначальная
  немота
  
  разрушительность
  её
  непредсказуема
  как
  трезубец
  Б-га
  в руках
  человека
  как Слово
  способное
  вместе
  с толщей воды
  расколоть
  шар земной
  
   в руках
  незаботливых
  это
  оружие
  конечности
  пустоты
  необратимого
  времени
  надчеловеческой
  каталистики
  
  того
  что невозможно
  познать
  
  но нет ничего
  опаснее
  заколдованного
  вывернутого
  наизнанку
  предельно
  напряжённого
  совершенного
  до невозможности
  яркого
  до боли в глазах
  дьявольски
  искусного
  и при
  том
  не до конца
  испорченного
  мира
  пана Ивашкевича.
  Апрель, 1980 - Апрель, 1982
  
  
  
  =================
   B
  
   * * *
  Хорошо ли, или плохо,
  долгий страх - недолгий страх:
  всё равно моя эпоха
  держит всё в своих щипцах.
  
  И оставит - словно раны -
  след клеймёный двух рубцов
  и на тех, кто без охраны,
  и на рёбрах подлецов.
  
  И матрёшки, ваньки-встаньки,
  все крепки, как на подбор,
  обнажат, раздевшись в баньке,
  синих двух рубцов бугор.
   3 апреля, 1982.
  
   * * *
  
  стеклярус Блока за двойным стеклом
  и Агвинцева экипаж в разлёте
  мне в городе Петра всегда везло
  в бездельчаньи если не в работе
  
  за сценой клуба их я целовал
  и зажимал под ветошью в гримёрной
  в музее пыльном кажутся слова
  таким же экспонатом как и корна
  
  в прихожей от дыханья белый пар
  душой весна от тела отделяет
  и в комнате бренчание гитар
  под хохот увеличившейся стаи
  
  спросонья чей был голос не узнал
  одну с другой по-джонсоновски спутав
  и невпопад ей что-то отвечал
  а на стене всегда летели утки
  
  и чью-то знаменитую шинель
  я лобызал под серым полумраком
  и носом различал: опять шанель
  и было это неудачи знаком
   Апрель, 1982. Санкт-Петербург.
  
  _____________________________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ОБРАЩЕНИЕ ГРУППЫ УЧАСТНИКОВ ДИСКУССИЙ НА ПОЭТИЧЕСКОМ ФОРУМЕ
  ЛИТЕРАТУРНОЙ БИБЛИОТЕКИ МАКСИМА МАШКОВА К АВТОРАМ И ЧИТАТЕЛЯМ
  (2014) - ДОПОЛНЕНИЯ ВНЕСЕНЫ УЧАСТНИКАМИ ОБСУЖДЕНИЯ РАБОТЫ О МОЦАРТЕ (2023)
  И (персонально) - Д. C. (2023)
  
  Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
  Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
  Автор вывез в изгнание около 26- ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9- ти-томного - 1982 г., и 6- ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
  В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
  С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
  Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
  После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
  Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
  Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
  Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
  О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
  О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
  В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу " Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
  На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю ( Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю- Тюб - youtube.com/@ robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/ KyHYzOl-xQY , youtube.com/ watch?v= 94Ac0OAZBAs, youtu.be/ dGKy0yCkKnQ , youtube.com/ watch?v= D2A4RWaDggQ&t= 148s , youtube.com/ watch?v= eCyavxkENF0 , youtube.com/ watch?v= ym0uqTz_poo , youtube.com/ watch?v= eDdh3Fg-H6s , youtube.com/ watch?v= mrMikJVDC60, youtube.com/ watch?v=_ lLdndynze4 , youtube.com/ watch?v= VODlm7l4MNY , youtube.com/ watch?v= 5B8k5H2zKzs , youtube.com/ watch?v= E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" ( Caterpillar) - youtu.be/ qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/ watch?v= BDrhptcbfwE&t= 48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/ watch?v= Ctx2sm4ZnAI).
  
  Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке " The Punitive Health Care".
  
  Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust ( London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad ( London, 2002, на англ. яз.); в газете " Hour" ( Montreal, Quebec, Canada); в сборнике " Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @ НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале " AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале " Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion ( Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 ( Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
  Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  ________
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
  Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
  С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
  Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  
  ы
  
  
  
  
  
  
  Белые ночи - Стихи разных лет - 43
  ___________________
  Из цикла стихов
  "БЕЛЫЕ НОЧИ" (1982)
  ___________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
  
   избранное
  
  
  Стихотворения, сборники, циклы
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
   ИЗДАНИЕ 2019
  
   (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  ______________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило (это касается стихов 1970-1991), стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и т.д.
  (C) Братья Виталий и Лев Гунины: фото на второй странице обложки.
  __________________________________________
  
  Ещё один цикл стихов, посвящённый феномену Санкт-Петербурга (как и цикл "Петербург") - "Белые ночи" (1982). Здесь трагедия Города (из блестящей столицы крупнейшей империи превратившегося в советское время в осколок прошлого (пусть и сохранившего свою мистическую природу и красоту) ещё теснее переплетается с личной трагедией.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  БЕЛЫЕ
  НОЧИ
  
  
  
  
  стихи 1982 года
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. 5. Трюмом корабля пространство комнат (...)
  2. 6. Ночные существа полны вины. (...)
  3. 7. Ночь. Лежу среда звона в ушах. (...)
  4. 8. не повтори ошибки - Бог с тобой (...)
  5. 9. не слезы капают не кровь на парапет (...)
  6. 11. Полускрытая сень ощущаемых брызг (...)
  7. 16. ДУША
  8. 20. чёрные ночи (белые ночи) (...)
  9. 21. под образами в церкви никого (...)
  10. 22. проститутки-полиглотки (...)
  11. 24. посреди зачумлённой реки (...)
  12. 25. ЗЕМЛЯ
  13. 27. фаллические знаки разрезают (...)
  14. 29. Кусков чужого бытия ты властелин (...)
  15. 30. На горах альпийских возникает (...)
  16. 33. В прозрачном, призрачном, и зыбком мы вдвоём. (...)
  17. 34. Шевелятся редеющие складки (...)
  18. 38. в молочном и тёплом тумане (...), Ларе Медведевой
  19. 39. Две женщины меня вооружили (...)
  20. 40. До вечера ещё как до Луны (...)
  21. 104. август (последняя пряность) (...)
  ____________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Брату Виталию Гунину
  
  Лев Гунин
  Из цикла стихотворений
  
  БЕЛЫЕ НОЧИ
  
   цикл стихов
  
  =================================
  
  В последующую ночь на 1 июля северная часть неба оказалась
  необычно и сильно подсвечена, поэтому ночи как таковой вовсе
  не было: вечернюю зарю сразу сменила утренняя. Это было
  очень странно - белые ночи к концу июня иссякают.
  Матушка моя шутила:
  - Небо светилось в твою честь.
   ------------------------
   Сорокин. Детство.
   ------------------------
  
  Пошли на убыль эти ночи,
  Еще похожие на дни.
  Еще кромешный полог, скорчась,
  Приподнимают нам они,
   ---------------------
   Ал. Кушнер. Белые ночи.
  ___________________________
  БЕЛЫЕ НОЧИ
  
  (отрывки)
  
  
   5.
  Трюмом корабля пространство комнат
  отражает солнечную вязь.
  Прелестью вечерней воздух скован,
  проводя пленительную связь.
  
  В этом бесконечном и бессрочном
  так бы жить, не ведая конца,
  но назначен бренной оболочке
  путь иной, который я не звал.
  
  Над Невой мостами распрямились
  все мои возможные пути.
  Но иное дали затаили,
  мне людское счастье запретив.
  
  Ни один из них не предназначен
  мне из тех простых земных путей,
  и сама Судьба весталкой плачет,
  слёзы лья над участью моей...
  
  А вокруг и смех, и восхищенье
  летней петербургской кутерьмой,
  и машин по улицам движенье,
  в молоко обёрнутое тьмой.
  
  Смех звучит до вечера, до ночи,
  отражаясь стенами дворцов,
  и ночами белыми хохочет
  рок неумолимый мне в лицо...
   7-8 июля, 1982. Ленинград (Санкт-Петербург)
  
  Лев Гунин. 1981 (?). Фото Михаила Гунина.
  
   6.
  Ночные существа полны вины.
  Из-под кроватей сонно вылезая,
  они живут в глазах других существ.
  
  В их естестве - наполненность иная.
  В них смысл нездешний - затаённый - есть,
  хотя они - лишь часть его длины.
  
  Пропитанные первородством зол,
  с печалью тихой головы повинной
  они глядят безмолвно из углов.
  
  В их взглядах поразит как бы укол, -
  и прямо в сердце. И - прозрачно-дымный -
  их облик вдруг заговорит без слов,
  
  хоть есть они - и нет - одновременно,
  и в полумраке их глаза горят.
   Конец июля, 1982. Бобруйск.
  
  
  
  Лев Гунин на Дворцовой Площади. Ленинград (Санкт-Петербург). 1980-е.
  Фото Владимира Батшева.
  
   7.
  Ночь. Лежу среда звона в ушах.
  В полированной дверце окно отражается частью.
  Россыпь бликов дрожит и колышется, слабо сияя впотьмах,
  и мгновения шепчут, брезгливо и жёстко: "К несчастью".
  
  Возбуждается ток среди тонкой и тихой поры,
  точит импульсы мозг, посылая их эхом в пространство;
  смутно плавает нечто в среде жировидной игры -
  и колышется еле в сознании. Ухо как раструб.
  
  И гремит в этом раструбе музыка длений ночных,
  возникая из несуществующей сути иного -
  мира или окна; в этом раструбе тени иных
  привидений дрожат под защитой ночного покрова...
  
  Медью в рупоры душ пробивается гром;
  отражая полы, узких лестниц витки, коридоры;
  оттого забываем о времени и о "потом",
  но хранит нашу память в молекулах бремя опоры.
  
  Вырастают до крика, до шёпота мыслешаги,
  их корявые, грубые грузно колышутся спины;
  на воде - как в эфире - от звуков: круги-поплавки,
  но внутри - ничего; это сердца удары как длины.
  
  Всё отдать для того - это значит расстаться с собой,
  позабыть и о том, что ты в теле живёшь, как в ловушке.
  Разрушай же себя - ты услышишь пленительный вой,
  восхитительный хрип и прелестное ухо-игрушку.
  
  Но в мембране твоей зазвучит волосок пустоты.
  Так прекрасно услышать сквозь ночь чужеземное "кто ты?"
  И опять понимаешь: реальность и э т а - не ты,
  раз прикрыта, как крышкой, тяжелой ошибкой расчёта.
  
  И когда расстрелять тебя может в слоистой ночи
  эта новая весть, и тебе тяжело уклониться,
  почему же ты голосом тонким своим не кричишь,
  и опять тебе в потной, в тяжёлой постели не спится?
   Июнь, 1982.Бобруйск.
  
  
  Фото Льва Гунина: Лавра, Ленинград (С.-Петербург). 1980-е.
  
  
   8.
  не повтори ошибки - Бог с тобой
  забудь своё лицо и имя
  тебе ещё идти домой
  а тут... закат.... неисполнимо....
  
  так не бывает... Бог с тобой
  ни той любви ни идеала
  а ты впиваешься душой
  в развалы бед - тебе всё мало
  
  на расстоянии руки
  святая риза идеала
  и люди близкие близки
  ну а тебе... тебе всё мало....
  
  не повторяются шаги...
  и нет без жертвы продолженья
  а ты впиваешься в круги
  и кровью капают мгновенья
  
  нельзя их заново прожить
  какая жуткая досада!
  и вечности не победить
  ни рая зовом и ни ада
  
  и у разбитого крыльца
  разбиты гипсовые руки
  и не купить тебе резца
  и не сваять конца разлуки....
   Июнь, 1982. Гродно.
  
  
  
   9.
  не слезы капают не кровь на парапет
  твоя тоска аналогов не знает
  тебя на этой набережной нет
  и целый город чувств не наполняет
  
  у Зимнего остался ты один
  (его же называют Эрмитажем)
  у вечного проспекта посреди
  тебе не быть её слугой и пажем
  
  тебе усатый кучер не кивнёт
  и женская рука тебе в перчатке
  из дверцы запоздало не махнёт...
  ты только тени слабой отпечаток...
  
  ты перепутал эры и века
  тебе бы жить тогда - в другом столетье
  и счастьем уплывают облака
  а ты один - один на белом свете...
  
  никто из современников твоих
  тебя на этом свете не утешит
  в грядущем ты сквозь времени триптих
  но нет назад дороги тем кто грешен
  
  и посреди медлительной реки
  тебе уже вовек не оказаться
  и сонному теченью вопреки
  с моста стремглав грузилом не сорваться
  
  и ткётся заколдованная бязь
  событий вопреки сюжету
  как искорёженная связь
  как эпитафия по свету
  
  ни гений снов ни героизм
  не прекратят фатальной связки
  и хохот слышен как трюизм
  или злодей с ножом без маски
   19 июля, 1982. Санкт-Петербург (Ленинград)
  
  
  
  Ленинград (С.-Петербург). Фото Льва Гунина. 1980-е.
  
  
   11.
  Полускрытая сень осушаемых брызг,
  обладанье которой баюкает мысль
  в сером сумраке белой июньской ночи
  за окном, от которого в сердце ключи -
  чуть колышется всюду; и кажется всем,
  что под небом висят эйдолоны их вен;
  и стокрылые запахи тонко щемят
  душу хладную - и наполняют стократ;
  в этой севре и ты горячо помолчи
  за окном, от которого в сердце ключи,
  за гардиной - ментального мира стеной,
  за поверхностью слов и за мёртвой водой;
  и качает губами, как волны ковчег,
  завитки этих локонов жёлтых ночлег
  в полускрытой от белого света ночи,
  от которой из окон пространство молчит,
  и от зычных ладоней серебряных труб,
  и от нитей, заснувших в извилинах губ,
  и от мертвенной взвеси сиреневых брызг,
  закатавших в лепоте и эхо, и визг.
  19 июня - 11 июля, 1982. Санкт-Петербург (Ленинград).
  
  
   16.
   ДУША
  Спросила тень сама себя: Кто Т ы?
  Остался голос. Но ответа нету.
  Стена стены. Тень тени. "ОТ" ответа.
  И пустота глядит из темноты.
  
  Но вдруг Душа проглядывает в них,
  сама себе хозяйка и причина.
  Но кто она? Неужто - половина
  д р у г о й, в которой нем её двойник?
  
  Но тень качнулась - и пропала вмиг
  за дверью, что обита чёрной кожей.
  И голос тени так же невозможен,
  как невозможен здесь её двойник.
   Июнь,1982. Бобруйск.
  
  
  Ленинград (С.-Петербург). Фото Льва Гунина. 1980-е.
  
  
   20.
  чёрные ночи
  белые ночи
  мы пионеры
  дети рабочих
  мы поварихи
  чада стола
  мы рыбачихи
  дочки весла
  
  знают русалки
  водораздела
  магию нежных
  чешуек и тела
  знают птенцы
  скорлупы яйцо
  знают змеёныши
  маму в лицо
  
  только на нас
  скорлупы
  не хватило
  нас инкубатора
  сталь породила
  мы исторжения
  или исчадия
  фабрики
  города
  и предприятия
  дети формовщиц
  дети трамвайщиц
  дети
  дебелых
  бетономешальщиц
   Июль, 1982. Санкт-Петербург.
  
  
  Ленинград (С.-Петербург). Фото Льва Гунина. 1980-е.
  
  
   21.
  под образами в церкви никого
  и даже свечку некому поставить
  и продолжает мысль одна буравить
  всеобщий мозг народа одного
  
  спит Петербург под сводом белой ночи
  и леденец сжимает под собой
  и только короед несносный точит
  под черепом - как будто под луной
  
  и в водах отражаются проспекты
  и звёзд не отражаются в Неве
  трёхмерные гигантские аспекты
  застывшие у Космоса бровей
   Июль, 1982. Санкт-Петербург.
  
  
   22.
  проститутки-полиглотки
  поумнели от чесотки
  ум и с семени глотая
  от Перу до Уругвая
  Цюрих Лондон и Берлин
  им язык свой подарил
  
  потому стоишь немея
  под редакторскою дверью
  а за ней магнитофончик
  аккуратный как кулончик
  и из Лондона шинели
  с тонким запахом шанели
   Июль, 1982. Санкт-Петербург.
  
  
   24.
  посреди зачумлённой реки
  дождевых пузырей поплавки
  я их с моста давно созерцаю
  
  я газету в киоске купил
  и глазам или рыбам скормил
  и того уже больше не знаю
  
  или мимо проходят с руки
  без бушлатов и стигм моряки
  и на лицах их капельки тают
  
  и огни кораблей как стежки
  на просторах широкой реки
  и о них я тоскуя мечтаю
   Июль, 1982. Ленинград (Санкт-Петербург).
  
  
   25.
  ЗЕМЛЯ
  Наполненная рыданьем крылатых,
  набрякшая от кошмаров крови,
  истоптанная сапогами,
  изрезанная колёсами,
  исколотая костьми,
  она всё так же -
  и в этом есть
  знамение божье.
   Июль, 1982. Бобруйск.
  
  
  
   27.
  фаллические знаки разрезают
  небес бесплотность ситец бахрому
  как будто бы Атланты здесь лежали
  с них сняли слепок
  видно по всему
  
  и высятся громадные колонны
  эрекцией стреляя из земли
  а им навстречу высоты наклоны
  нанизывают ложесна на ЛИ.
   Июль, 1982. Ленинград (Санкт-Петербург).
  
  
  
   29.
  кусков чужого бытия ты властелин;
  латуневая краска на портьерах;
  дыхание и шёпот чьих-то спин;
  совет ничто не принимать на веру;
  и штор до пола тюлевый сатин,
  и батарей отдача в атмосферу.
  
  без помощи небес нет ничего;
  и, если ветер нас не подгоняет,
  мы к цели никогда не доплывём:
  к тому, что наши мысли занимает.
  
  но вот раскол. судьбой пробита брешь
  в стене души - пощады не увидишь,
  хоть правду жизни вместе с телом ешь,
  хоть скройся в легендарный город Китеж.
  
  когда не хочешь пользоваться частью
  того, что пощадило бытие,
  то счастье заменяется напастью,
  и мир поделен не твоею властью,
  и жалок твой оставшийся удел.
   Июль, 1982. Бобруйск.
  
  
   30.
  На горах альпийских возникает
  вечный призрак вечного огня.
  И снега заоблачные тают,
  вниз водой безудержно стремя.
  
  Так же мир людей воображённый
  воплотиться может в кровь и плоть.
  И Планета странно занеможет,
  и весь род наш может занемочь.
   Июль, 1982. Ленинград (Санкт-Петербург).
  
  
  
   33.
  В прозрачном, призрачном, и зыбком мы вдвоём.
  Шагают руки по предметам в зале.
  Блестят огни. Белеет за окном
  сквозистый вечер - белизна в кристалле.
  
  Омыто сердце вечера волной,
  недвижимой печалью полусвета,
  и в чёрноте углов сейчас покой,
  и в серый сумрак улица одета.
  
  Отсюда, сверху, улица видна
  со всей её печалью и наклоном,
  и воздух - словно струи волокна -
  наполнен невесомостью придонной.
  
  Вдали уже мигают огоньки,
  их жёлтых капель за окном всё больше,
  напоминая отблески реки
  и льда осколки в нежной водной толще.
  
  И только в сердце каменный зазор,
  так на другие странно непохожий;
  как призрачный рельеф нездешних гор,
  барханов вид, с извилинами схожих.
  
  Прошит печалью воздух голубой,
  подрагивая всполохами справа,
  и что-то вдруг случится со страной,
  с историей, и с мировой державой.
   Июль, 1982. Бобруйск.
  
  
  
   34.
  Шевелятся редеющие складки
  у тонких раздвигающихся губ.
  Клубы седого дыма и догадки,
  в какой же эллипс вывернется куб.
  
  Но дым, вертя снобистские колечки,
  рассказывает тайно о другом:
  о том, что он замыслил, и о том,
  как выбран был для дела этот вечер.
  
  Он вышел - и вернулся (всё готово).
  Чуть постоял; на то же место сел.
  На скатерти возникли два целковых,
  а дым в колечках всё ещё висел.
  
  Мигающие редкие ресницы
  с лица - как с оцарапанной стены -
  вонзались в прибывавших будто спицы
  вязальные в клубок, заострены.
  
  И, с кожей бледной, он казался праздным,
  скучающим, беспечным, и сидел
  среди других, как будто больше связан,
  чем сам того действительно хотел.
  
  Но палец, что подрагивал заметно
  на пачке свежей, бледно-голубой,
  гораздо больше говорил об этом,
  чем глаз разрез, глубокий и больной.
   Июнь, 1982. Ленинград (Санкт-Петербург).
  
  
  
   38.
   Ларе Медведевой
  
  в молочном и тёплом тумане
  повсюду скользили тела
  как в тёплой дымящейся ванне
  и в парке светло от стекла
  
  глаза фонарей золотистых
  как хищные птицы висят
  и много красивых и мглистых
  там девушек есть и ребят
  
  но краше других мы с тобою
  никто нас не может затмить
  и каждый вертя головою
  нас взглядом спешит проследить
  
  их шёпот нас в спины толкает
  и нас провожает везде
  волна восхищенья не тает
  и зависть обычных людей
  
  а мы почему-то молчали
  в задумчивость вечер вогнал
  и только уже на вокзале
  я слово прощанья сказал
   Август, 1982. Бобруйск.
  
  
  
   39.
  Две женщины меня вооружили
  предельной, совершенной красотой.
  А я живу в неведомой пустыне,
  в пространстве меж одною и другой.
  
  Ко мне в шатёр они неслышно входят
  с двух разных, не мешаемых сторон.
  И ложе делят, бархатною кожей
  лаская прапора моих знамён.
  
  А мне ни царства, ни двора не надо,
  не надо ни наложниц мне, ни слуг.
  И потому - без власти, без награды -
  они лишат меня своих услуг.
  
  Им нужен замок, свита и рабыни,
  а я им не могу дать ничего.
  И мой шатёр всегда располовинен,
  и держится одним только стихом.
  
  И знают ночи белые о страхе
  моём, и, в то же время, не моём;
  пока живём, мы думаем о крахе,
  раз временно на свете мы живём.
   Август, 1982. Минск - Бобруйск.
  
  
  
   40.
  До вечера ещё как до Луны.
  И город сонно дышит, доживая
  последние безветренные дни,
  и так, в воротах рая, умирая.
  
  Но время изгибает свой хребет.
  Пока сидишь над белою бумагой,
  сгущается в окно идущий свет,
  и кляксы загораются от флага.
  
  Блестят под фонарём тела машин,
  гламурным нам отсвечивая лаком.
  Мне состоять из разных половин
  приказывают чувства тайным знаком.
  
  Так было у Леже и Пикассо,
  и, лиц располовиненных касаясь,
  объёмы рассекали дивный сон,
  который называется "реальность".
  
  Так белой ночью вдруг она без "ре",
  и задника раскрашенные струпья
  отвалятся, открыв нам на заре
  механику подъёмников и ступья.
   Август, 1982. Минск.
  
  
  
   104.
  август
  последняя пряность
  свечи дымят фонарей
  лета почти не осталось
  юности лета моей
  
  много народу на Стрелке
  парочки дышат луной
  и вдоль каналов сиделки
  с книгой
  качая ногой
  
  суд состоялся
  и судьи
  вынесли мне приговор
  больше сюда не вернуться...
  щёлкнул ружейный затвор...
  
  август
  последняя капля
  давней надежды услуг
  стоном в прощание вкраплен
  фатума замкнутый круг
  
  не разделить мне каналов
  не различить мне Невы
  и безысходности шалой
  давят бетонные швы
   Август, 1982. Санкт-Петербург (Ленинград).
  __________________
  
  ОБРАЩЕНИЕ ГРУППЫ УЧАСТНИКОВ ДИСКУССИЙ НА ПОЭТИЧЕСКОМ ФОРУМЕ
  ЛИТЕРАТУРНОЙ БИБЛИОТЕКИ МАКСИМА МАШКОВА К АВТОРАМ И ЧИТАТЕЛЯМ
  (2014) - ДОПОЛНЕНИЯ ВНЕСЕНЫ УЧАСТНИКАМИ ОБСУЖДЕНИЯ РАБОТЫ О МОЦАРТЕ (2023)
  И (персонально) - Д. C. (2023)
  
  Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
  Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
  Автор вывез в изгнание около 26- ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9- ти-томного - 1982 г., и 6- ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
  В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
  С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
  Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
  После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
  Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
  Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
  Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
  О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
  О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
  В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу " Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
  На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю ( Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю- Тюб - youtube.com/@ robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/ KyHYzOl-xQY , youtube.com/ watch?v= 94Ac0OAZBAs, youtu.be/ dGKy0yCkKnQ , youtube.com/ watch?v= D2A4RWaDggQ&t= 148s , youtube.com/ watch?v= eCyavxkENF0 , youtube.com/ watch?v= ym0uqTz_poo , youtube.com/ watch?v= eDdh3Fg-H6s , youtube.com/ watch?v= mrMikJVDC60, youtube.com/ watch?v=_ lLdndynze4 , youtube.com/ watch?v= VODlm7l4MNY , youtube.com/ watch?v= 5B8k5H2zKzs , youtube.com/ watch?v= E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" ( Caterpillar) - youtu.be/ qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/ watch?v= BDrhptcbfwE&t= 48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/ watch?v= Ctx2sm4ZnAI).
  
  Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке " The Punitive Health Care".
  
  Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust ( London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad ( London, 2002, на англ. яз.); в газете " Hour" ( Montreal, Quebec, Canada); в сборнике " Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @ НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале " AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале " Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion ( Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 ( Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
  Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  ________
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
  Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
  С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
  Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  
  
  
  
  
  
  
  Старая новая тетрадь - Стихи разных лет - 44
  ___________________
  Из цикла стихов
  "DAS NEUE ALTE BLATTBUCH" (1982)
  ___________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
  
   избранное
  
  
  Стихотворения, сборники, циклы
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
   ИЗДАНИЕ 2019
  
   (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  ______________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило (это касается стихов 1970-1991), стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фото Виталия Гунина в художественной мастерской на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  _____________
  
  
  Цикл состоит из стихотворений, вырастающих из аллюзий и коннотаций. Это могут быть ассоциации, связанные с ветхозаветными текстами, или аллюзии на творчество поэтов прошедших эпох, либо намёки на социологические, экономические теории, и политические разоблачения.
  _____________
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. АПАТИЯ
  2. ЗВЕРИНЕЦ-2
  3. НОСТАЛЬГИЯ
  4. ФАРАОН
  5. СЕМЬ КАЗНЕЙ
  6. КОТЛОВАН
  7. ПЛИТЫ
  8. ВАМПИРЫ
  9. ВАКХАНАЛИЯ
  10. СЕРП
  
  
  
  DAS NEUE ALTE BLATTBUCH
  
  
  
  
  стихи 1982 года
  
  
  
  из Новой Старой Тетради
  
  
  
  
  Лев Гунин
  Из сборника
  
  DAS NEUE ALTE BLATTBUCH
  
   сборник стихотворений
  
  (отрывки)
  
  
  АПАТИЯ
  
  в патио
  апатия
  надоела братия
  в карты что ль
  сыграть бы - а?
  целый вечер
  в хате я
  
  развяжите
  руки мне
  десять
  гирек
  на ремне
  десять мисок
  на огне
  десять точек
  в полусне
  
  что случилось
  братец Тай?
  что ж ты ходишь
  по цветам?
  отправляйся
  в Таиланд
  свой конец
  найдешь ты
  там
  
  в Азии
  с оказией
  много
  безобразия
  это не гимназия
  лишь Китай -
  не Азия
  
  день грядущий
  скрасил я
  в облаке
  безгласия
  
  в облаке бездушия
  откровенья
  скушал я
  и скучал по
  патио
  солнцу
  и апатии
   Апрель, 1982.
  
  
  
  ЗВЕРИНЕЦ - 2
  
  власть отвратительна как руки брадобрея
  и топором нацелена мне в шею
  в её подоле спрятана угроза
  и смех её противней токсикоза
  она везде черства и однобока
  у бритов у славян и у чероки
  и липкой кровью стан её измазан
  и грязь прилипла к морде как зараза
  её клыки страшней чем у вампира
  она и слизь и грозная секира
  она и слабость и какая сила
  её оскал страшней чем крокодила
  и вылупилась тушей динозавра
  от полюса до полюса как савра
   Апрель, 1982.
  
  
  
  НОСТАЛЬГИЯ
  как тоскую я по ней
  по любовнице моей
  по ностальгии
  
  у неё глаза синей
  чем озёра детских дней
  чем вечерний иней
  
  или были и другие
  в жизни - спутницы - моей
  грусть хандра тоска по ней
  тёплой нежной как Шопен
  по ностальгии
   Апрель, 1982.
  
  
  
   ФАРАОН
  
   ТРОН
   ПАНТЕОН
   ФАРАОН
   Три Ипостаси
   В Одном
   Как завещал Соломон
   Ибис
   Ка
   и Ра
   Века
   Река
   Ура
  злато звенит словно бубен
  славя тех царство кто умер
  жители тлена и трумен
  рыхлые как игумен
  холера проказа чума
  в мире их тьмущая тьма
  ночью вползает в дома
  их роковая схима
  верные злату и тьме
  соль аскетизма оне
  
   МИД
   ПИРАМИД
   СПИД
   ПЕСТИЦИД
   АФИЦИД
   ГЕНОЦИД
   Вышли
   из
   Семирамид
  Вселенной упирается в бока
  их жадно загребущая рука
  и жертвой козней их падёт Иисус
  когда они опять войдут во вкус
  наследники их бродят по спине
  вонзая шпоры в бледной тишине
  и совы вылетают из травы
  отсеченной от шеи головы
  
   БРЕД
   ВРЕД
   СЛЕД
   НЕТ
   ВЕД
   БЕД
   В них каннибалов обед
   думный как строгий обет
   Апрель, 1982.
  
  
  
   СЕМЬ КАЗНЕЙ
  
  мор кровь саранча
  голод топор палача
  смерд загнивающий Нил
  голод садистов сплотил
  голод познал каннибал
  и на веках начертал
  жажду напиться крови
  и умереть от любви
   Апрель, 1982.
  
  
  
   КОТЛОВАН
  
  Вместо дома - котлован
  для бездомных разных стран.
  Для бесхозных малышей,
  и для беспризорных вшей.
  
  Для больных и стариков
  для ханыг и дураков,
  для страдающих слегка
  недержаньем языка.
  
  Смыслом жизни быт обит
  без прелюдии обид,
  и на тверди тумаков
  устоит хоть семь веков.
  
  Строят, роют котлован
  Жак, Йоганнес, и Иван.
  А над ними есть прораб.
  Тоже раб.
  
  И когда уйдут все силы,
  станет котлован могилой.
  А засыпят в ней и тех,
  кто чертил сей смертный грех.
  
  Чтобы их сотлели кости
  на всеобщем на погосте.
   Апрель, 1982.
  
  
  
   ПЛИТЫ
  рот
   ротшильд
   гильд
  гильдия
   гьюилт
   вина
  ростовщиков
   война
  против
   мира и сна
  против
   моря и волн
  против
   счастья и зол
  против
   сини окна
  шильда
   печать
   звезда
  символ
   камень
   беда
  тайная
   власть
   стекла
  
  тайная
   власть
   томит
  душит
   и гнев
   и стыд
  фиш
   фараон
   шиф
  варбург
   морган
   гирш
  узура
   цепь
   ярмо
  миру
   нужен
   ремонт
   Апрель, 1982.
  
  
  
   ВАМПИРЫ
  
  вампир возникнет
  из вампира
  и не возьмёт его
  секира
  и пуля тоже
  не берёт
  а только всё
  наоборот
   Апрель, 1982.
  
  
  
   ВАКХАНАЛИЯ
  
  Пляшут на трупах вакханки.
  Кровь остывающих пьют.
  И, попирая останки,
  пьяные, красным блюют.
  
  Голые, страха не знают,
  не сознавая стыда,
  и на показ выставляют
  тонких волосин стада.
  
  И над побоищем мухи
  кучами нагло висят;
  стаи ворон с голодухи
  в остервененье кричат.
  
  Страха не ведают трупы.
  И, развалившись во сне,
  что-то бормочут на ухо
  пьяной вакханке-весне.
   Апрель, 1982.
  
  
  
   СЕРП
  
  троллейбусы не ходят до утра
  и на плечах у Месяца туманы
  навряд ли есть ещё на свете страны
  где круглый год кричат "Ура!"
  
  растворена печаль на свете
  в тенях и в сочности огней
  и ни за что мы не в ответе
  и мы за всё в ответе здесь
  
  в стеклянной призме расщепляем
  весь белый свет но это зыбь
  недостигаемых окраин
  недостижимых солнца глыб
   Апрель-май, 1982.
  
  __________________
  ОБРАЩЕНИЕ ГРУППЫ УЧАСТНИКОВ ДИСКУССИЙ НА ПОЭТИЧЕСКОМ ФОРУМЕ
  ЛИТЕРАТУРНОЙ БИБЛИОТЕКИ МАКСИМА МАШКОВА К АВТОРАМ И ЧИТАТЕЛЯМ
  (2014) - ДОПОЛНЕНИЯ ВНЕСЕНЫ УЧАСТНИКАМИ ОБСУЖДЕНИЯ РАБОТЫ О МОЦАРТЕ (2023)
  И (персонально) - Д. C. (2023)
  
  Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
  Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
  Автор вывез в изгнание около 26- ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9- ти-томного - 1982 г., и 6- ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
  В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
  С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
  Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
  После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
  Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
  Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
  Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
  О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
  О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
  В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу " Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
  На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю ( Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю- Тюб - youtube.com/@ robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/ KyHYzOl-xQY , youtube.com/ watch?v= 94Ac0OAZBAs, youtu.be/ dGKy0yCkKnQ , youtube.com/ watch?v= D2A4RWaDggQ&t= 148s , youtube.com/ watch?v= eCyavxkENF0 , youtube.com/ watch?v= ym0uqTz_poo , youtube.com/ watch?v= eDdh3Fg-H6s , youtube.com/ watch?v= mrMikJVDC60, youtube.com/ watch?v=_ lLdndynze4 , youtube.com/ watch?v= VODlm7l4MNY , youtube.com/ watch?v= 5B8k5H2zKzs , youtube.com/ watch?v= E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" ( Caterpillar) - youtu.be/ qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/ watch?v= BDrhptcbfwE&t= 48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/ watch?v= Ctx2sm4ZnAI).
  
  Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке " The Punitive Health Care".
  
  Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust ( London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad ( London, 2002, на англ. яз.); в газете " Hour" ( Montreal, Quebec, Canada); в сборнике " Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @ НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале " AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале " Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion ( Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 ( Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
  Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  ________
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
  Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
  С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
  Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  
  
  
  
  
  Эскалибр (Excalibur) - Стихи разных лет - 45
  ___________________
  ___________________
  Из цикла стихов
  "EXCALIBUR" (1982)
  ___________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
  
   избранное
  
  
  Стихотворения, сборники, циклы
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
   ИЗДАНИЕ 2019
  
   (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  ______________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило (это касается стихов 1970-1991), стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Виталий Гунин (1964-1990) и Саша Фиш (убитый в армии в возрасте 19-ти лет): фото на первой заглавной странице. 1980 (?).
  ___________________________
  Царство неправедности и несправедливости - наш земной мир. Даже в "хороших" странах, в относительно привилегированной ситуации - не стоит забывать о том, что твоё благосостояние и благополучие достигается за счёт нищих, бездомных и обездоленных, за счёт ограбления других регионов, "малых" войн и жестокой эксплуатации бедных стран, мигрантов, иммигрантов, тех, кто на дне социальной пирамиды. Чем больше зла в человеке - тем выше он поднимается по лестнице власти, на самой вершине которой: самые циничные моральные монстры в ипостаси правителей и тех, что стоят за их спинами и командуют. О тайнах мира юдоли и печали повествует сей цикл.
  __________________________
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. MORS SOLA FATETUR ...
  2. Падало солнце на дворца золотые подвески.
  3. СТЕКЛЯННЫЙ МИР
  4. МЕЧ
  5. IL (ОН (фр.)
  6. TERROR
  7. VERITAS
  8. ВЕДЫ
  9. АФОРИЗМ
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Из цикла стихов
  
  
  
  
  
  EXCALIBUR
  
  
  
  
  
  
  стихи 1982 года
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Лев Гунин
  
  СБОРНИК СТИХОВ
   EXCALIBUR
  
  (отрывки)
  
  
   MORS SOLA FATETUR ...
  
  Катакомбы души каждого
  завалены рассыпающимися обломками.
  Пыль и щебень, прах прежних камней
  под ногами идущего.
  Эхо грусти грохочет в ущельях.
  Нет печальней того,
  чем брести
  среди прежних следов разрушений.
  Распадение высшей материи,
  трансформация
  в низшую;
  истерия вещества,
  не хотящего быть ископаемым.
  Рассыпаются эти обломки
  месяцами, годами,
  поколеньями.
  Мы идём по тому, что было
  ещё вчера монолитной опорой,
  боясь осознать,
  как должен быть близок
  человек
  человеку
  в сиюминутном,
  суетном - и печальном -
  мире, где всё бренно.
  ------------------------
  
  
   - - - -
   Euch, die ihr nie mein Gefühlverließt,
   grüß ich, antikische Sarkophage,
   die das fröhliche Wasser römischer Tage
   als ein wandelndes Lied durchfließt.
   Rainer Maria Rilke
  
  Падало солнце на дворца золотые подвески.
  В лужи гляделся умирающий день.
  В зеркалах, как в воде, отраженье земное.
  В их глубинах тонула небесная твердь.
  Сердце било крылом обезглавленной птицы.
  И шептались глаза, и притворно радушным был блеск.
  Складки платьев шуршали в тиши коридоров.
  И блестящая кожа на лысинах била в упор.
  
  Сметали остатки еды со столов чьи-то руки.
  Шершавилась скатертью белой оконная гладь.
  Лежали он и она в дворцовой постели.
  На простыне белой устало застыла рука.
  Картин золочёные рамки и блеск золотой портупеи.
  Сродство отражений в предметной затейливой пыли.
  
  Прислуга неслышно ступала по вышитым скатертям.
  Нагой поверхностью сверкали полы столов.
  В распахнутых глазах крутизна слепящего неба.
  В распахнутых створках окна непричёсанный ветер.
  На газоне пригорка с подстриженной травкой
  Красная оборванная кисть звонка.
  ------------------------------------------
  
  
   СТЕКЛЯННЫЙ МИР
  
  В стеклянном мире небьющиеся люди
  особо ценятся: поштучно, единично.
  Витиеватая роспись в конце страницы.
  
  Стеклянные ступени и стеклянные прутья
  в том же пространстве, где стеклянные лица.
  /Витиеватая роспись в конце страницы/.
  
  Дыханье стеклянное в стеклянном блуде
  стеклянными устами в пространство струится.
  Витиеватая роспись в конце страницы.
  
  Стеклянные витрины в вечерних студиях
  ребром разрезают молчаливые ситцы.
  Витиеватая роспись в конце страницы.
  
  Стеклянная пища в стеклянной посуде
  ещё не остыла. Ещё дымится.
  Витиеватая роспись в конце страницы.
  
  Стеклянное эхо стеклянного стука
  вдоль по стеклянной улице мчится
  и раздробляет стеклянные лица,
  и разрезает стеклянные ситцы,
  и разрывает стеклянные мышцы...
  Витиеватая роспись в конце страницы.
  ----------------------------
  
  
  
   МЕЧ
  
  несомый к четырём углам
  четырёхугольника смерти
  похожий на лежащие в тишине
  затаённые тела змей
  ставший символом до того
  как родился
  изгрызенный ржой в земле
  и людской ненавистью
  на свободе
  отделён от себя
  самого
  сделавшись словно бесплотным
  как духи
  но угроза спящая в нём
  не бестелесна
  как угроза того
  что ждёт неминуемо каждого
  отделившись от почвы
  от носителя дважды
  и всё же
  абсолютно реальна
  существуя
  беспредельно
  предметной
  ----------------
  
  
   IL
  Вороний глаз и жёлтый блеск
  зубов под синими усами.
  Стоящий неподвижно лес
  под сеткой немоты небес
  с покачивающимися шатрами.
  
  Густая смоль волос на лбу.
  Сапог большие голенища,
  Бездвижностъ воздуха в кругу
  деревьев, вынесших борьбу
  с когтистой почвой и - вот ставших чище.
  
  Сигары в лоне рта зрачок
  в тени кустов и анемонов.
  Среди подстриженных газонов
  скользит к дорожке под наклоном
  еле заметный желобок.
  
  И уши, что дрожат чуть-чуть
  так настороженно, в раскос,
  невидимые под копной волос,
  остры, и - видно - старый пёс
  за этой маской нетягучей,
  что напряжённа на износ.
  --------------------------------
  
  
   TERROR
  
  дрожат как лани листья на столе
  в старинной вазе в свете канделябров
  что они знают о добре и зле
  и знают ли что гром - не бой литавров
  
  нет - знают всё что будто знаем мы:
  молекулы симфонии распада
  сожители всей карточной зимы
  свидетели тряпичного разлада
  
  вторую полночь ваза на столе
  вторую полночь до утра не спится
  что знают мысли о добре и зле
  и знают ли что их не добудиться...
  
  не ночь не утро не зима не день
  застыло время на стенной подкладке
  и ждёт рассвета полночи безмен
  и запрягает сани зверь украдкой
  
  казалось бы своею чередой
  идут дела и мир стоит на месте
  но отчего пугливость тут со мной
  и так дрожит цветочный каждый пестик
  
  и стены сотрясаются от мглы
  и дом от страха смутного трясётся
  и судеб расплетаются узлы
  и жизнь и нить во мгле сырой плетётся....
  --------------------------------------------------
  
  
   VERITAS
  
  истина как лезвие разящее
  безразличен меч и беспристрастен
  и рука воителя зудящая
  устали не знает и напасти
  
  как рука не знает сострадания
  так симпатий истина не знает
  только знает это состязание
  правоты: которой побеждает
  
  а во мгле рождаются неправые
  в нищете в болезнях и напастях
  и обремененные уставами
  истину как паспорт рвут на части
  ------------------------------------------
  
  
   ВЕДЫ
  
  чем нами правят если не знанием
  как нами правят если не волей
  нам ли равняться с державным зданием
  с долей сатрапов нашей недолей
  
  чем нас сковали если не правдою
  как нас пленили если не счастьем
  нам ли равняться с ихнею славою
  нашим убожеством нашим несчастьем
  
  чем нас принудили если не силою
  чем нас ограбили если не властью
  и потому мы навеки бескрылые
  и потому нет нам доли и масти
  ---------------------------------------
  
  
   АФОРИЗМ
  
  за портретом носатым за истиной тоже
  есть тайник на сухую пещеру похожий
  и за ухом разрез узкой жаберной щели
  в микроскоп в телескоп разглядеть не сумели
  
  всё простое тестирует головоломки
  нерешённые истины пьёт из соломки
  и правителей наших неумные лица
  до рассвета склевала вещая птица
  
  как их жалко на серую кляксу похожих
  от усилий бесплодных их сморщилась кожа
  и от страха все волосы их поседели
  и на тронах они все штаны просидели
  
  а за ними стоит тот с разрезом за ухом
  и пронзает их мощи чувствительным слухом
  и подносит им в дар колдовской Экскалибр
  и в мешочке их души уносит за Тибр
  ====================
  ВСЕ НАПИСАНО
  ДО 17 апреля 1982
  ====================
  
  ОБРАЩЕНИЕ ГРУППЫ УЧАСТНИКОВ ДИСКУССИЙ НА ПОЭТИЧЕСКОМ ФОРУМЕ
  ЛИТЕРАТУРНОЙ БИБЛИОТЕКИ МАКСИМА МАШКОВА К АВТОРАМ И ЧИТАТЕЛЯМ
  (2014) - ДОПОЛНЕНИЯ ВНЕСЕНЫ УЧАСТНИКАМИ ОБСУЖДЕНИЯ РАБОТЫ О МОЦАРТЕ (2023)
  И (персонально) - Д. C. (2023)
  
  Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
  Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
  Автор вывез в изгнание около 26- ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9- ти-томного - 1982 г., и 6- ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
  В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
  С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
  Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
  После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
  Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
  Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
  Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
  О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
  О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
  В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу " Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
  На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю ( Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю- Тюб - youtube.com/@ robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/ KyHYzOl-xQY , youtube.com/ watch?v= 94Ac0OAZBAs, youtu.be/ dGKy0yCkKnQ , youtube.com/ watch?v= D2A4RWaDggQ&t= 148s , youtube.com/ watch?v= eCyavxkENF0 , youtube.com/ watch?v= ym0uqTz_poo , youtube.com/ watch?v= eDdh3Fg-H6s , youtube.com/ watch?v= mrMikJVDC60, youtube.com/ watch?v=_ lLdndynze4 , youtube.com/ watch?v= VODlm7l4MNY , youtube.com/ watch?v= 5B8k5H2zKzs , youtube.com/ watch?v= E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" ( Caterpillar) - youtu.be/ qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/ watch?v= BDrhptcbfwE&t= 48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/ watch?v= Ctx2sm4ZnAI).
  
  Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке " The Punitive Health Care".
  
  Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust ( London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad ( London, 2002, на англ. яз.); в газете " Hour" ( Montreal, Quebec, Canada); в сборнике " Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @ НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале " AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале " Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion ( Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 ( Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
  Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  ________
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
  Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
  С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
  Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  
  
  
  
  
  
  
  Гибриды - Стихи разных лет - 46
  ___________________
  ___________________
  Из цикла стихов
  "ГИБРИДЫ" (1982)
  ___________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
  
   избранное
  
  
  Стихотворения, сборники, циклы
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
   ИЗДАНИЕ 2019
  
   (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  ______________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило (это касается стихов 1970-1991), стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и т.д.
  ______________
  
  Дорогой читатель!
  Принося тебе в дар очередной томик своих стихов, прошу позволения процитировать слова трёх своих достаточно близких друзей: "(...) сделай, наконец, выбор: знаменательные события в твоей жизни - или стихотворения-вехи"; "Дорогой Лев! Мне кажется, ты по-прежнему считаешь, что самые лучшие стихи нуждаются в огранке из "не самых лучших". Поверь мне: настоящий бриллиант не нуждается ни в какой огранке. А у тебя их предостаточно"; "Поздравляю! Ты проредил свои циклы. Это хорошо. Но осталось ещё процентов двадцать, чтобы в корне пресечь ёрничанье и скул бездельников от литературы". Я уступил. Ещё некоторые стихотворения исключил. Но кое-что из рекомендуемого к "чистке" оставил. Мне кажется, что без этих "вех" не может быть цельной картины; не хватит воздуха; и эпопея моего творчества уйдёт из эпического жанра. Нарушится связная цепь идей, ощущений, событий и лиц. - Автор.
  ______________________________________
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. ЛАКОВАЯ МИНИАТЮРА НА ДЕРЕВЕ
  2. ГИБРИД-1
  3. Шершавится шершавое лицо (...)
  4. плачет сердца конопля: (...)
  5. ГИБРИД-2
  6. розово-синий этот день... (...)
  7. Отчаянная боль прошла насквозь. (...)
  8. Осталось тебе возразить (...)
  9. безалкогольные напитки (...)
  10. ЧЕТЫРЕ СТИХОТВОРЕНИЯ, Леночке Барановой (фрагменты)
   Неужели знакомое проще (...)
   Разравнивая суть своих мозгов (...)
  11. ВОСЕМЬ СТИХОТВОРЕНИЙ (целиком)
  12. ТРИ СТИХОТВОРЕНИЯ (целиком)
  9. немые огоньки в прореженном квартале (...)
  _______________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ГИБРИДЫ
  
  
  
  
  стихи 1982 года
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Из цикла
  
  ГИБРИДЫ
  
   цикл (сборник) стихотворений
  /Скорее сборник, чем цикл, но название его
  определяет некоторые общие черты всех
  в него входящих стихов/
  
  
  
  ЛАКОВАЯ
  МИНИАТЮРА
  НА ДЕРЕВЕ
  Расцветёт на лаковом кусте
  обнажённо-хрупкая пастушка,
  и двухдольность - времени игрушка -
  затвердеет в полной наготе.
  Скрипнет дверь. За слоем твёрдой краски
  отворится мир, где чья-то мука,
  и поверх цветами вспыхнут маски,
  засверкав от пращуров для внука.
  И пойдут своим путём к лохани,
  спрятанной внутри дощечки узкой,
  человечки, демоны и лани,
  и стихии в стиле доэтрусском.
  На стене, что сделана из этих
  кирпичей, что глаз моих моложе,
  вспыхнет солнце в с е х эпох на свете,
  под которым мир всего дороже.
   Август, 1982. Бобруйск.
  
  
   ГИБРИД-1
  ткач
  ткёт
  ткуч
  циркач
  лань
  ткань
  перевалила
  схвачь
  меня
  озадачь
  но так
  чтоб не бесило.
  
  белозубые
  таитянки
  останки
  рыбы
  сгрызают
  в гогена
  клыки
  вонзают
  тки
  стаю
  тки
  сваю
  рукой
  руки.
  
  рыб косяки
  плывут на восток
  не замечают
  ни стаю
  ни сваю
  ни раю
  в рамке
  на стене
  в ГАИ.
  и кто знает
  что думает ткач
  как ни тки.
   Август, 1982. Бобруйск.
  
  
   * * *
  Шершавится шершавое лицо.
  Ступени распадаются наружу.
  И то, что в этом мире я нарушу,
  родит цыплёнка - как и яйцо.
   Сентябрь, 1982.
  
  
   * * *
  плачет сердца конопля:
  бля, бля, бля, бля.
  отцепитесь от меня...
  бля....
  
  расторопный человек...
  сёма, сеня, бай и бек....
  скукотища тут на век...
  брек...
  
  суковатая кровать.
  здесь придётся ночевать.
  блядь.
  даже некого
  барать,
  кать!..
  
  на четвёртом этаже
  есть жужу,
  и есть жеже.
  как попасть туда, скажи,
  так охота мне жижи.
  
  как невидимым мне стать,
  чтоб сквозь стены проникать.
  я бы лёг тогда в кровать.
  спать.
  
  и ответил мне ответчик:
  если прыгнешь как кузнечик,
  сразу в дамки попадёшь...
  ...врёшь!..
  
  попадёшь ты сразу в рай.
  бай!
  
  а пока... такие гады...
  с мандовошкой нету сладу...
  зарогочешь до упаду.
  
  сяду.
   Сентябрь, 1982.
  
  
  ГИБРИД-2
  
  бледные мадонны
  в приёмных за стеклом
  ...город сонный...
  ...дождя излом...
  
  на людных перекрёстках
  троллейбусная рать...
  рогатая... и в блёстках...
  ...идёт маршировать...
  
  в акварельных потёках
  на стекле ветровом
  небритые щёки...
  ...дождя излом...
  
  тонкие пальцы
  на крышке дна
  мы все страдальцы
  а жизнь одна
   Август, 1982.
  
  
  
   * * *
  
  розово-синий этот день...
  мчатся стремглав к апогею
  стаи машин и людей
  и за пределом сереют
  
  пышет иллюзия в лицо
  жарким дыханьем подпространства
  время орудует резцом
  чуть подправляя скульптуру чванства
  
  что-то планирует каждый день
  мелочи мнёт их изменяя
  и профанирует мир людей
  чувство реальности вызывая
  
  но не реальность вокруг царит
  а наваждение - театр шоу
  полчище монстров нас сторожит
  всех "не таких" разорвать готовых
   Сентябрь, 1982.
  
  
  
   * * *
  
  Отчаянная боль прошла насквозь.
  Охрипший голос сыровато-ломок.
  И в воздухе подрагивает ось
  двойных зеркал и рюмочных соломок.
  
  Немеющие губы шевелят
  иронию в их уголках суровых.
  И мгла страстей, распоротых, как взгляд,
  стоит в глазах, на всё уже готова.
  
  Всё кончено. Пространство - это смерть.
  А время - воспалённое пространство.
  И пялится, сражённое на треть,
  тщеславие, не в силах оголяться.
  
  Цепочки ядовитой на груди,
  как двух зрачков, поблескивает колкость,
  отливом ртутным в сердце наследив,
  рождая смех и воспалённый голос.
  
  И летний пляж, и рюмка, и укор
  в недвижных планках оспенной беседки,
  и пена, завораживая взор,
  и под ногами - белые салфетки.
   Сентябрь, 1982.
  
  
  
   * * *
  Осталось тебе возразить;
  но не возразишь ты, конечно.
  И слово щемящее встречно,
  а ты - сквозь наклонность сквозить.
  Но не обретает рукав
  обещанной силы ручища -
  пока разрешённое чище,
  а ты - разрешённость поправ.
   Сентябрь, 1982.
  
  
  
   * * *
  безалкогольные напитки
  не опьяняют и улитки
  и пятки розовые прытки
  одной залётной одесситки
  всё мельтешат перед глазами
  когда меняемся местами
  и нежится она рогочет
  когда привстать и спрыгнуть хочет.
   Август, 1982. Бобруйск.
  
  
  
  ЧЕТЫРЕ СТИХОТВОРЕНИЯ
  Леночке Барановой
  
   (отрывок)
  
  
   * * *
  
  Неужели знакомое проще,
  а слоистое - зримей руки?
  Мы знакомую суть прополощем
  в тёмном омуте тайной тоски.
  
  Может быть, это руки и губы;
  может быть, это пламенный взгляд;
  а, быть может, литавры и трубы,
  что за нами в пространство гремят.
  
  Но останется то, что придётся
  нам без времени час разделить -
  а иначе - сплошное порвётся,
  и нам больше такими не быть...
   ....................
  
  
   * * *
  Разравнивая суть своих мозгов
  и глину разминая с жаждой лепки,
  мы мысленно из белых облаков
  земную суть и влажный запах лепим.
   Сентябрь, 1982.
   _________________
   ____________
  
  
  
  ВОСЕМЬ СТИХОТВОРЕНИЙ
  
  
  1.
  у тебя на груди переносица
  ветер с мусором с вечера носится
  всё сплошная чересполосица
  
  всё бессмертное влито в гранёное
  а квартиры считают балконами
  все четыре наполнены стонами
  
  сполоснём эту чертополосицу
  заодно б не опростоволосится
  на язык не язычное просится
  
  и сияют обличья фингалами
  после двух запивают пиалами
  размышленья усеяны шпалами
  и опять заедаемы салом мы...
  
  
  2.
  заботится заботами Забот
  и охры охренелый хрен напился
  рабу работы вновь невпроворот
  да и она пошла тут на тротил вся
  
  пошёл туда куда послали бес
  обидчика затуркав ворожбою
  и небо обгорело до небес
  накрыв наш город снежной пеленою
  
  поэтому так холодно вставать
  и холодно по вечеру ложиться
  виной всему уж точно буква "ять"
  не зря ей по ночам никак не спится
  
  её ночной и очень древний труд
  вознаграждён не привозной Зубровкой
  и просыпаясь в ванную идут
  и там полощут зубы марганцовкой
  
  
  3.
  химичит химик на химах
  в плену у фимы
  и одноглазый повиах
  давно погиб бы
  
  но повиахиха спасёт
  от верной смерти
  она - и шлюха и сексот
  уж мне поверьте
  
  словил карп карпа на словах
  не будет рыбы
  стучат костяшки на костях
  кем бы ты ни был
  
  блестят отточенные дни
  карандашами
  а мы по-прежнему одни
  что значит: сами
  
  
  4.
  возникает за первой литровой
  камердинер в ливрее окна
  и в стакане полощется слово
  убегая от взоров до дна
  
  убегает и слава и деньги
  от того кто нуждается в них
  и всегда за хорошее дело
  будешь ты и обруган и бит
  
  у подонков набиты карманы
  оттопырены прям как у шлюх
  и считалось бы истинно странным
  то же у работяг и пьянчуг
  
  и хиреют любители правды
  и роскошествуют дворцы
  и пируют в отелях завсклады
  и завмаги и завы-льстецы
  
  
  5.
  пробито небо шляпкой от гвоздя
  из этой раны льётся кровь заката...
  на облаках кузнечики сидят
  
  спускается весомость крыши скатом
  опять пойти куда-либо нельзя
  поехать разве... только самокатом...
  а петька снова... проглотил ферзя...
  
  опять стоит... водонапорной башней...
  и некого... и негде... и тоска...
  и день как вечность бесконечным страшен
  и - кажется - переживёт века
  
  куда бежать от неба и от быта?
  исхожен город... загнаны такси...
  и допоздна напротив дверь открыта
  но ближе стены и окна настил...
  
  
  6.
  для фармацевтов пир чума
  а для ментов преступность
  страшат строителей дома
  которые доступны
  
  для президентов наш покой
  подобен катастрофе
  и бредит генерал больной
  о Гриба чёрном кофе
  
  баранов волки сторожат
  и до глубокой ночи
  костями съеденных хрустят
  заклеив зенки скотчем
  
  куда идти куда бежать?
  на Солнце тоже пятна
  а истина - она как "пять" -
  себе самой и кратна
  
  и гасит воздух голубой
  о смерти покрывало
  некратный ничему собой
  кусочек идеала
  
  
  7.
  за рубеж за черту
  за изнанку всех чувств
  за немую плиту
  за предел я хочу
  
  я не в теле своём
  я не в доме моём
  не один не вдвоём
  я не ночью - не днём
  
  и покоя мне нет
  и не виден мне след
  и не виден мне свет
  из безвременья лет...
  
  
  8.
  слышится шаг сарабандой
  глухо молчит тишина
  свёрнутый лист олеандра
  тычет в перину окна
  
  что-то за тем горизонтом
  зреет предела мистраль
  и наливается соком
  чёрной ундины печаль
  
  уханье сов за ушами
  тёмные розы в стекле
  и перерезан шагами
  храм на иглистой горе
  
  падают листья сухие
  скорбен кружения ритм
  и разлагают стихии
  грани невидимых призм
  
  тени на бледном граните
  ни огонька впереди
  до окончанья придите
  раз уж таков их вердикт
   Сентябрь-октябрь, 1982.
  
  
  
  ТРИ СТИХОТВОРЕНИЯ
  
  1.
  Ритм ко лёс
   Явился
   сюда.
  Это звучание
   за-
   пустили -
  стыков и впадин -
   поезда:
  музыку бега,
  черт и линий.
  
  Смолк механи-
   ческий
   там-там.
  Вновь зазву-
   чал за оста-
   новкой.
  Это по рельсам,
   как по швам,
  вновь побежал
   челнок подковкой.
  
  Поезд-смычок
   бежит-ползёт
  вдоль по струне
   звучащих рельсов.
  И расстоя-
   ние
   поёт
  песню пространства,
   песню песней.
  
  Встречный прош-
   лёпал то-
   варняк.
  Это крещендо раз-
   работки.
  Смолк отдаления
   форшлаг.
  Хутор пронёсся
   бледным
   свёртком.
  
  Шум коллективно-
   го
   труда
  в этой симфо-
   нии
   ударных.
  Воспроизводят поезда
  сумму усилий
   линеарных.
  
  Всё преходящее
   звучит -
  вплоть до мельчайших электронов:
  это и есть тот тайный щит,
  от безымянности
   бездонной,
  
  от бесконечности
   миров
  вечных, безжизненных, бессмертных,
  коих земной наш мир - улов,
  временный как
   радон инертный.
   Ноябрь, 1982. Бобруйск-Осово.
  
  
  2.
  разворовали всё на свете пауки
  и паутиной оплели абрис руки
  и в их кривых запутался сетях
  весь белый свет - как муха в тенетах
  
  банкиры всё на свете оплели
  противной слизью спутанных долгов
  и грабят с пущей наглостью ослов
  от края и до края всей земли
  
  растёт их клад богатств награбленных у нас
  растёт их дефицит "торгового баланса"
  и скоро - по часам - наступит смертный час
  их власти мировой глобального альянса
  
  но мы не передавим пауков
  которые друг друга душат в банке:
  таков закон проклятия веков
  отбитый на реальности изнанке
  
  взорвётся мир очередной войной
  рассыплются мощнейшие державы
  и узуры отвратной липкий гной
  зальёт планету скорбью чёрной лавы
   Ноябрь, 1982 - декабрь, 1989.
  
  
  
  3.
  Всё повторяется: фонари,
  будка автобусной остановки.
  И бумеранг запятой внутри
  внешние вехи тасует ловко.
  
  Дань безысходности в них сквозит.
  То же отчаянье пулей взвизгнет.
  И неприкаянность грудь теснит,
  выгнав на улицы серым слизнем.
  
  Эхо надежды - пустой, как шар, -
  мимо домов тебя гонит тёмных.
  И заклинаний нетвёрдый дар
  будто бы вязнет в оградах балконных.
  
  Встреча нежданная - тень тщеты;
  и силуэт, что приводит в трепет,
  не промелькнёт - как двойник мечты -
  среди кварталов под ветра лепет.
  
  Не оборвать никаким чутьём
  цепь повторений, себя продливших.
  Даже столкнувшись к лицу лицом,
  ни на секунду не станешь ближе.
  
  Даже бок о бок вступив в мой дом,
  и до утра утонув в постели,
  не завершить эту жизнь вдвоём,
  и не приблизить заветной цели.
  
  Город пустой. И цемент в голове.
  И за подкладкой дыра зияет.
  Рухнула вечность. Кончился век.
  Нет больше смысла в дороге к раю...
   Ноябрь-Декабрь, 1982.
  - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
  
  
  
   * * *
  
  немые огоньки в прореженном квартале
  дождь пахнет кровью крыши как стекло
  простенки влагой мёртвой напитались
  их капители источают зло
  
  подъездный свет подёрнут кривизною
  и на дверях невидима печать
  и треснуло стекло как под рукою
  и дрогнул блик под лезвием меча
  
  ни звука ни шагов по всем пределам
  как будто город вымер до конца
  и чудится на струях занемелых
  мерцание прозрачного лица
  
  и чудится - по контуру обведен -
  нагого торса ледяной кристалл
  и будто бы блеснувший в тусклом свете
  немого сердца неживой металл...
  
  лишь я несу огонь в груди горячей
  под тканью тоже смоченной дождём
  и если вдруг от горя я заплачу
  то все погибнут в городе моём
  
  и веки раздирает соль расплаты
  и грудь мою рыдания теснят
  и горечь неминуемой утраты
  бездонной чернотой в плаще до пят
   Ноябрь, 1982.
  ___________________
  
  ОБРАЩЕНИЕ ГРУППЫ УЧАСТНИКОВ ДИСКУССИЙ НА ПОЭТИЧЕСКОМ ФОРУМЕ
  ЛИТЕРАТУРНОЙ БИБЛИОТЕКИ МАКСИМА МАШКОВА К АВТОРАМ И ЧИТАТЕЛЯМ
  (2014) - ДОПОЛНЕНИЯ ВНЕСЕНЫ УЧАСТНИКАМИ ОБСУЖДЕНИЯ РАБОТЫ О МОЦАРТЕ (2023)
  И (персонально) - Д. C. (2023)
  
  Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
  Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
  Автор вывез в изгнание около 26- ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9- ти-томного - 1982 г., и 6- ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
  В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
  С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
  Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
  После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
  Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
  Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
  Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
  О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
  О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
  В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу " Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
  На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю ( Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю- Тюб - youtube.com/@ robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/ KyHYzOl-xQY , youtube.com/ watch?v= 94Ac0OAZBAs, youtu.be/ dGKy0yCkKnQ , youtube.com/ watch?v= D2A4RWaDggQ&t= 148s , youtube.com/ watch?v= eCyavxkENF0 , youtube.com/ watch?v= ym0uqTz_poo , youtube.com/ watch?v= eDdh3Fg-H6s , youtube.com/ watch?v= mrMikJVDC60, youtube.com/ watch?v=_ lLdndynze4 , youtube.com/ watch?v= VODlm7l4MNY , youtube.com/ watch?v= 5B8k5H2zKzs , youtube.com/ watch?v= E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" ( Caterpillar) - youtu.be/ qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/ watch?v= BDrhptcbfwE&t= 48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/ watch?v= Ctx2sm4ZnAI).
  
  Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке " The Punitive Health Care".
  
  Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust ( London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad ( London, 2002, на англ. яз.); в газете " Hour" ( Montreal, Quebec, Canada); в сборнике " Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @ НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале " AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале " Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion ( Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 ( Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
  Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  ________
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
  Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
  С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
  Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  
  
  
  
  Агония - Стихи разных лет - 47
  ___________________
  ___________________
  Из цикла стихов
  "АГОНИЯ" (1981 - 1983)
  ___________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
  
   избранное
  
  
  Стихотворения, сборники, циклы
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
   ИЗДАНИЕ 2019
  
   (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  ______________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило (это касается стихов 1970-1991), стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и т.д.
  Фото на первой - заглавной странице: Лев и Виталий Гунины с родителями и второй женой Виталия - Леной Шандригось.
  _____________
  
  Эта любовная лирика переформировывает и перенаправляет трагизм любовной драмы. Каждый, кто хоть раз испытывал сильные чувства, найдёт здесь частицу своего собственного опыта - и получит ответы на свои собственные размышления о роли судьбы и фатального предназначения.
  _____________
  
  СОДЕРЖАНИЕ ЦИКЛА:
  
  1) ГОРЯЩИЙ ЖУРАВЛЬ:
  1. 1 когда последняя заря (...)
  2. 2 за хазарскими станами злато рассвета блеснёт (...)
  3. 3 есть ли цена чтобы выкупить море? (...)
  4. 4 нарушая приличия (и меняя обличия) (...)
  5. 5. друг друга мы не в силах пересилить (...)
  2) МОЙ МИР (выпущено в этой публикации)
  3) ОКНА (выпущено в данной публикации)
  4) ТАНЦУЮЩИЕ СКЕЛЕТЫ (добавлено в данной публикации)
   над темнеющей кровлей кровавая ходит Луна
   ГАМБИТ
  5) ТО, ЧТО (выпущено в данной публикации)
   КОФЕ ВЕЧЕРОМ
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  АГОНИЯ
  
  
  
  
  стихи 1981-1983 года
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Лев Гунин
  Из цикла
  
   АГОНИЯ
  
   цикл стихов
  
   Лене Барановой
  
  
  
  ГОРЯЩИЙ ЖУРАВЛЬ
  
  1
  когда последняя заря
  тревожит небо мягким шёлком
  я ничего не говоря
  к тебе по-прежнему зашёл бы
  
  но для меня закрыта дверь
  твоей работы
  и среди прочих всех потерь -
  я знаю кто ты
  
  тебя одну впускаю в дом
  я без опаски
  и не боюсь ни глаз кругом
  я ни огласки
  
  но роковая тень судьбы
  на нас обоих
  и беспредметный пыл борьбы
  нас не устроит
  
  не разрешит он ничего
  не помешает
  тому что во весь рост встаёт
  нас разделяя
  
  и всё же - вопреки всему -
  опять и снова
  мы вместе лицезрим Луну
  под этим кровом
  
  и завтра - если не сейчас -
  случится то же
  и - вопреки и м - в сотый раз
  мы делим ложе
  
  что будет: знать я не хочу
  пусть всё в тумане
  и жгу тебя я как свечу
  в военном стане.
  
  
  2.
  за хазарскими станами злато рассвета блеснёт
  и улыбкой твоею моя тишина рассветает
  и победа возможна коль нам ещё раз повезёт
  но того ни гадалка ни даже весталка не знает
  
  я бы стал кем угодно с успехом - но только с тобой
  ты маяк: тот единственный что заколдует все скалы
  и с собою самим я бы выиграл праведный бой
  если б страх потерять тебя мне не мешал бы беспалый
  
  ничего мне не нужно когда ты приходишь ко мне
  но всего достигаю не думая даже об этом
  лишь закрою глаза - я тебя только вижу во сне
  и тебя буду мучить я с вечера и до рассвета
  
  на заре протрубит время битвы наш горн боевой
  и в себе вырубая хазарские бледные гены
  я невидимо связан одной пуповиной с тобой
  и готов сквозь полки прорубать себе путь
  и сквозь стены...
  
  
  3.
  есть ли цена чтобы выкупить море?
  чем оплатить нашу встречу впотьмах?
  стали и счастье и проигрыш горем
  розы цветут в наших горьких умах
  
  в наших отравленных и извращённых
  душах пробитых хазарской стрелой
  рдеют хрустальными вазами стоны
  неги потоп нас уносит с собой
  
  мы одинаково чёрные птицы
  не в чём друг друга нам упрекать
  и до утра наслаждение длится
  вбитое как сигарета в кровать
  
  утром опять ты пропустишь работу
  будешь стоять босиком на ковре
  слёзы глотая солёные с потом
  и сожалея об этой игре...
  
  
  4.
  нарушая приличия
  и меняя обличия
  мы в запретные зоны идём
  
  эти вылазки бычьи
  стали просто привычками
  выжигать их придётся огнём
  
  вниз по коже ступенями
  каждым вздохом измерены
  наши губы и наши слова
  
  своё ложе не стелем мы
  и для мира потеряны
  мы жилетки его рукава
  
  и стоят истуканами
  силы равные армиям
  нерушимо на нашем пути
  
  или газом отравленным
  надышались так рано мы
  что покоя нам не обрести...
  
  
  5.
  друг друга мы не в силах пересилить
  коса и камень влага и огонь
  и если ты меня уже простила
  мне протяни пробитую ладонь
  
  мне искупленье долго будет сниться
  я только обгорел в земном аду
  а ты сгорела в пламени безлицем
  и я к тебе дороги не найду
  
  агония моих перерождений
  мутаций злонамеренный подлог
  решались в бесконечной высшей сфере
  куда я смертный заглянуть не мог
  
  подмены совершались так коварно
  что в долгой и безудержной борьбе
  я сам себе нанёс все эти раны
  рубец косой оставив на судьбе
  
  и сколько я ни целил с пылким жаром
  мечом в распоясавшееся зло
  оно перенаправить все удары
  в меня не ожидавшего смогло
  
  где нет тебя: там нет борьбы смертельной
  там испытаний запредельных нет
  там жизнь мелка и суть её бесцельна
  там не блеснёт сквозь тучи этот свет
  
  тот свет что всех земных алмазов выше
  и в синей чёрно-серой глубине
  нас разутешит и опять распишет
  на муки этой медленном огне...
   1981 - 1983
  __________________
  
  
  Из цикла
  
  ТАНЦУЮЩИЕ СКЕЛЕТЫ
  [DANCING SKELETONS]
  
  (цикл стихов)
  
   1982 год
  
   Ларе Медведевой
  
  
  == в оригинале - русско-английский цикл =
  
   * * *
  
  над темнеющей кровлей кровавая ходит Луна
  и забор покосившийся досками падает в Лету
  небо смотрит в глаза как такой же колодец без дна
  и ни чутких шагов ни пространства ни времени нету
  
  бесконечная грусть в замороженной глыбе времён
  фотографией-слепком застывшего гроздью момента
  и стекают с небес слёзы фатумных звёздных знамён
  и ни чутких шагов ни пространства ни времени нету
  
  бритва ночи по телу источника звуков и фраз
  с перерезанным горлом кувшин первородного света
  и другая реальность тут свой совершает намаз
  и ни чутких шагов ни пространства ни времени нету
   Февраль, 1982.
  
  
  
   ГАМБИТ
  
  В телевизоре бегали и стреляли.
  Козёл отпущения, плакал игрушечный слон.
  У белых нервы должны быть из стали,
  чтоб чёрные их не послали на слом.
  
  Зловонных предместий тяжёлое небо
  закрыло, как крышкой, районов гроба.
  Из каждого хода, из каждого слега
  расчёт выгребает коварства хлеба.
  
  Не зло и добро друг против друга.
  Белые чёрным мстить не должны.
  Но сделаны ставки. За окнами вьюга.
  И роют копытами снег пацаны.
  
  Нет ни пощады, ни дружбы, ни смысла.
  Победы добьётся кто-то один.
  И зрители тушами тесно нависли.
  И больно фигурам по клеткам ходить.
  
  За смыслами стрелки опустошений.
  За листьями крылья невидимых сфер.
  Не слишком ли много таких воскресений
  застряли в зубах у событий химер?
  
  Не слишком ли много жестокости в пальцах,
  как в углях тигриных, у двух игроков?
  И что за минутами этими - знать бы!
  И что за гардиной их взглядов-клинков!
   Февраль, 1982.
  ____________________
  ---------------------------------------------------
  ==============================
  ___________________
  ОБРАЩЕНИЕ ГРУППЫ УЧАСТНИКОВ ДИСКУССИЙ НА ПОЭТИЧЕСКОМ ФОРУМЕ
  ЛИТЕРАТУРНОЙ БИБЛИОТЕКИ МАКСИМА МАШКОВА К АВТОРАМ И ЧИТАТЕЛЯМ
  (2014) - ДОПОЛНЕНИЯ ВНЕСЕНЫ УЧАСТНИКАМИ ОБСУЖДЕНИЯ РАБОТЫ О МОЦАРТЕ (2023)
  И (персонально) - Д. C. (2023)
  
  Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
  Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
  Автор вывез в изгнание около 26- ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9- ти-томного - 1982 г., и 6- ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
  В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
  С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
  Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
  После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
  Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
  Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
  Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
  О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
  О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
  В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу " Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
  На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю ( Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю- Тюб - youtube.com/@ robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/ KyHYzOl-xQY , youtube.com/ watch?v= 94Ac0OAZBAs, youtu.be/ dGKy0yCkKnQ , youtube.com/ watch?v= D2A4RWaDggQ&t= 148s , youtube.com/ watch?v= eCyavxkENF0 , youtube.com/ watch?v= ym0uqTz_poo , youtube.com/ watch?v= eDdh3Fg-H6s , youtube.com/ watch?v= mrMikJVDC60, youtube.com/ watch?v=_ lLdndynze4 , youtube.com/ watch?v= VODlm7l4MNY , youtube.com/ watch?v= 5B8k5H2zKzs , youtube.com/ watch?v= E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" ( Caterpillar) - youtu.be/ qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/ watch?v= BDrhptcbfwE&t= 48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/ watch?v= Ctx2sm4ZnAI).
  
  Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке " The Punitive Health Care".
  
  Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust ( London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad ( London, 2002, на англ. яз.); в газете " Hour" ( Montreal, Quebec, Canada); в сборнике " Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @ НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале " AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале " Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion ( Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 ( Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
  Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  ________
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
  Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
  С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
  Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  
  
  
  Тьма - Стихи разных лет - 48
  ___________________
  ___________________
  Из цикла стихов
  "ТЬМА" (1983)
  ___________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
  
   избранное
  
  
  Стихотворения, сборники, циклы
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
   ИЗДАНИЕ 2019
  
   (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  ______________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило (это касается стихов 1970-1991), стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и т.д.
  (C) Михаил Гунин: фото Льва Гунина (сына фотографа-портретиста).
  _____________
  
  Казалось бы, проще всего "предсказать" негативные вещи: после мира всегда следует война; после сравнительного затишья неизменно наступает полоса бурных событий. И те, что пророчат новые беды, всегда правы. Лишь присмотревшись к деталям, можно сделать вывод о том, знает ли прорицатель то, чего не знают, или не замечают другие.
  _____________
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. СПЛИН
  2. ЛИЦО В ЛАДОНЯХ
  3. ТЬМА
  
  
  
  
  ТЬМА
  
  
  стихи 1983 года
  
  
  
  Из цикла
  
   ТЬМА
  
   стихотворения 1983 года
  
  
   СПЛИН
  
  неуловимые мгновенья
  раскручиваю до секунды
  унылый монолог до пенья
  арктические льды до тундры
  
  закрыв глаза - я вижу небо
  под солнцем странным мезозоя
  вершины тёмных гор под снегом
  и море пегое чужое
  
  верчу планеты вкруг светила
  и серые миры врачую
  и вот со всею этой силой
  я всё-таки по вам тоскую
  
  по вам простым и безыскусным
  не изощрённым пустотою
  увижу вас... знакомых... грустных...
  постойте!.. я глаза закрою...
   Июнь, 1983.
  
  
  
  ЛИЦО В ЛАДОНЯХ
  
  немодный жест
  немодная позиция
  как будто пролезал к себе сквозь спицы я
  и вены резал обнажённым лбом
  дом
  и небеса
  затянутые тучами
  грозили снегом или нёбо мучили
  и грохотал из них без молний гром
  БОМ
  
  и стрелка
  обнажённого экватора
  к себе самой меридианы сватала
  намерений а может быть страстей
  дней
  как если бы
  земная твердь закапала
  расплавившись слезами от экватора
  земля-лицо себя в затменьях прятала...
  во мгле...
  
  и раскрывались чёрными бутонами
  немые рты
   и замирали склонами
  горящие ресницы как леса
  и всё равно не разразились стонами
  рыдания
   закрытые колоннами
  и эхо замерзало
  как душа
   Декабрь, 1983.
  
  
  
  ТЬМА
  
  чёрное солнце
  уже взошло
  мир побеждает
  его же зло
  
  в космосе тёмном
  антимиров
  рдеет судьбы нашей
  общей шов
  
  пасть открывает
  монстр войны
  вкус ощущая
  нашей вины
  
  жаждой страдает
  страшная тень
  кровь выпивает
  не каждый день
  
  двадцать и тридцать
  лет пролетит
  монстр проснётся
  и завопит
  
  и - разрастаясь
  на целый свет -
  солнце закроет
  крыльями бед
  
  грянет ненастье
  последней войны
  после которой
  мы не нужны...
   Декабрь, 1983.
  
  _________________
  _________________
  ОБРАЩЕНИЕ ГРУППЫ УЧАСТНИКОВ ДИСКУССИЙ НА ПОЭТИЧЕСКОМ ФОРУМЕ
  ЛИТЕРАТУРНОЙ БИБЛИОТЕКИ МАКСИМА МАШКОВА К АВТОРАМ И ЧИТАТЕЛЯМ
  (2014) - ДОПОЛНЕНИЯ ВНЕСЕНЫ УЧАСТНИКАМИ ОБСУЖДЕНИЯ РАБОТЫ О МОЦАРТЕ (2023)
  И (персонально) - Д. C. (2023)
  
  Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
  Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
  Автор вывез в изгнание около 26- ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9- ти-томного - 1982 г., и 6- ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
  В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
  С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
  Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
  После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
  Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
  Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
  Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
  О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
  О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
  В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу " Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
  На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю ( Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю- Тюб - youtube.com/@ robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/ KyHYzOl-xQY , youtube.com/ watch?v= 94Ac0OAZBAs, youtu.be/ dGKy0yCkKnQ , youtube.com/ watch?v= D2A4RWaDggQ&t= 148s , youtube.com/ watch?v= eCyavxkENF0 , youtube.com/ watch?v= ym0uqTz_poo , youtube.com/ watch?v= eDdh3Fg-H6s , youtube.com/ watch?v= mrMikJVDC60, youtube.com/ watch?v=_ lLdndynze4 , youtube.com/ watch?v= VODlm7l4MNY , youtube.com/ watch?v= 5B8k5H2zKzs , youtube.com/ watch?v= E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" ( Caterpillar) - youtu.be/ qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/ watch?v= BDrhptcbfwE&t= 48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/ watch?v= Ctx2sm4ZnAI).
  
  Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке " The Punitive Health Care".
  
  Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust ( London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad ( London, 2002, на англ. яз.); в газете " Hour" ( Montreal, Quebec, Canada); в сборнике " Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @ НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале " AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале " Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion ( Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 ( Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
  Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  ________
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
  Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
  С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
  Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  
  
  
  Планета страстей - Стихи разных лет - 49
  ___________________
  ___________________
  Из цикла стихов
  "ПЛАНЕТА СТРАСТЕЙ" (1983)
  ___________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
  
   избранное
  
  
  Стихотворения, сборники, циклы
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
   ИЗДАНИЕ 2019
  
   (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  ______________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило (это касается стихов 1970-1991), стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и т.д.
  (C) Михаил Гунин: фото Льва Гунина (сына фотографа-портретиста).
  ______________________
  
  Если вдуматься - всё в мире состоит из фрагментов. Одна полоса жизни сменяется другой; одна правда заменяет другую. Одна культура вытесняет предыдущую. Так и сокровенные помыслы - "уходят и приходят, не спрашивая нас".
  _____________________
  
  
  
  Виталий Гунин. Два натюрморта.
  
  
  
  ПЛАНЕТА
  СТРАСТЕЙ
  
  стихи 1983 года
  
  
  
  Из цикла стихотворений
   ПЛАНЕТА СТРАСТЕЙ
  
  
   1
  весна
  день любой
  поститься вздумали
  карлики-пигмеи
  на берегу
  залива
  в солнечный день
  
  жучки и ракушки
  малиновые рыбки
  у берега
  каракули на песке -
  загаданные желанья
  
  как волна прихотливы
  наши сокровенные помыслы
  уходят и приходят
  не спрашивая нас...
  
  слова на песке...
  магия счастья...
  
  
  3
  упадёт этот день с высоты разобьётся на части
  исчезает вся жизнь в хищной времени пасти
  и смывает дождём с плёнки памяти кадры
  гладят пальчики струй черноту тротуаров
  и звенят как стекло разбиваясь минуты
  и пройдёшь перед сном в белом саване тут ты
  
  
  4
  алфавит добра
  алфавит страстей
  нами правит РА
  и не правит ЭЙ
  за рекой река
  за окном окно
  за судьбой века
  или веки сном
  после жизни жизнь
  после смерти смерть
  нам в аду и в нём
  вместе не гореть
  не лежать в земле
  прахом к праху нам
  не делить нам лет
  корку пополам
  не срастить костей
  не прижать к груди
  холод тайных дней
  тает впереди
  
   (1983)
  __________________________
  __________________________
  ______________
  _________________
  ОБРАЩЕНИЕ ГРУППЫ УЧАСТНИКОВ ДИСКУССИЙ НА ПОЭТИЧЕСКОМ ФОРУМЕ
  ЛИТЕРАТУРНОЙ БИБЛИОТЕКИ МАКСИМА МАШКОВА К АВТОРАМ И ЧИТАТЕЛЯМ
  (2014) - ДОПОЛНЕНИЯ ВНЕСЕНЫ УЧАСТНИКАМИ ОБСУЖДЕНИЯ РАБОТЫ О МОЦАРТЕ (2023)
  И (персонально) - Д. C. (2023)
  
  Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
  Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
  Автор вывез в изгнание около 26- ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9- ти-томного - 1982 г., и 6- ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
  В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
  С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
  Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
  После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
  Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
  Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
  Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
  О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
  О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
  В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу " Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
  На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю ( Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю- Тюб - youtube.com/@ robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/ KyHYzOl-xQY , youtube.com/ watch?v= 94Ac0OAZBAs, youtu.be/ dGKy0yCkKnQ , youtube.com/ watch?v= D2A4RWaDggQ&t= 148s , youtube.com/ watch?v= eCyavxkENF0 , youtube.com/ watch?v= ym0uqTz_poo , youtube.com/ watch?v= eDdh3Fg-H6s , youtube.com/ watch?v= mrMikJVDC60, youtube.com/ watch?v=_ lLdndynze4 , youtube.com/ watch?v= VODlm7l4MNY , youtube.com/ watch?v= 5B8k5H2zKzs , youtube.com/ watch?v= E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" ( Caterpillar) - youtu.be/ qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/ watch?v= BDrhptcbfwE&t= 48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/ watch?v= Ctx2sm4ZnAI).
  
  Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке " The Punitive Health Care".
  
  Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust ( London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad ( London, 2002, на англ. яз.); в газете " Hour" ( Montreal, Quebec, Canada); в сборнике " Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @ НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале " AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале " Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion ( Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 ( Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
  Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  ________
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
  Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
  С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
  Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  
  
  
  Бег по минному полю - Стихи разных лет - 50
  ___________________
  ___________________
  Из цикла стихов
  "БЕГ ПО МИННОМУ ПОЛЮ" (1984)
  ___________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
  
   избранное
  
  
  Стихотворения, сборники, циклы
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
   ИЗДАНИЕ 2019
  
   (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  ______________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило (это касается стихов 1970-1991), стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  
  Жизнь - как бег по минному полю, где в любой момент поджидает смерть. Авария, столкновение поездов, пожар, наводнение, внезапная остановка сердца, падение с летальным исходом: в любую минуту, в любом месте, неважно - где. Одни бегут по минному полю в одиночку, им нет дела до других; только бы самим не подорваться на мине. Другие спасают ближнего с риском для жизни, а иногда - ценой своей собственной жизни. Своим подвигом эти "другие" возносят себя на уровень богов, способных подарить жизнь. Этим "другим" и посвящён цикл с таким необычным названием.
  __________________________
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. БЕГ ПО МИННОМУ ПОЛЮ...
  2. ТЬМА
  3. БУДНИ... Ире Никулиной
  4. СВИДАНИЕ
  5. ВОЗВРАЩЕНИЕ
  
  
  
  
  БЕГ
  ПО МИННОМУ
  ПОЛЮ
  
  
  
  
  стихи 1984 года
  
  
  
  
  
  Лев Гунин
  
  Из цикла
  
  
   БЕГ ПО МИННОМУ ПОЛЮ
  
   ПЯТЬ СТИХОТВОРЕНИЙ 1984 г.
  
  
  
   БЕГ ПО МИННОМУ ПОЛЮ...
  
  Бег по минному полю с известным итогом...
  Чтоб остаться в живых - надо просто быть богом.
  Генералы и деспоты в бога играют:
  будто можно им стать... пустоте подражая.
  
  В бесконечной борьбе есть иные герои:
  что другого от мин своим телом закроют.
  Богоравными став, подставляясь под взрыв...
  Как бессмертные смертному жизнь подарив...
  
  Остальные бегут без надежды и смысла,
  собирая осколками ржавые мысли,
  и не зная, когда и какая рванёт:
  в этот страшный предел... в этот грустный итог...
  
  Их закрывшие телом уводят в синь
  бег по минному полю...
  жизнь...
   Октябрь, 1984.
  
  
  
   ТЬМА
   (при участии Шланга
   (Комиссар Жув (Юрий Мищенко)
  ночи длиннее дней
  небытие бытия
  трудно остаться мне
  верному прежним "я"
  
  смерть не одна - в конце
  есть и в начале смерть
  маска не на лице
  ей суждено гореть
  
  что бы ни делал - врозь
  что бы ни думал - пусть
  раны врачует злость
  зависть или искус
  
  тьма - это тот же свет
  лишь переставший греть*
  жизнь состоит из лет
  из вычитаний - смерть
   1983-1984
  Copyright (C) Lev Gunin & Yuri Mishchenka
  __________________
  * версия: гореть (Ю. Мищенко)
  
  
  
   БУДНИ...
  
   Ире Никулиной
  
  разрывая витки кожурой апельсина
  на орбите недель убегаю от сплина
  и фломастер привычно грызу
  
  и на бронзе часов тёмной зеленью тина
  и тупой позолотой желтеет рутина
  нагоняя скупую слезу
  
  нет
  без падений побед
  и без темени свет
  не покажется богом крылатым
  грех
  без молитвы не грех
  и без пламени бед
  счастье всё исчезает куда-то
  
  за окном надоевшие чёрные ветви
  и в квартире пустой горизонт не проветрен
  и за дверью оборван звонок
  
  и меж ножниц-часов убивающих лезвий
  (моя жизнь между стрелок) невидимый резус
  истекающих кровью быков
  
  то
  без этого сглаз
  сто без бубликов "раз"
  как ничто - безмятежность без драмы
  кто
  с завязанным ртом
  нам расскажет о том
  что разбиты и попраны храмы?
  
  я гляжу в синий пруд - телевизор
  вижу там отраженье своё
  и на улице клонов провизор
  поднимает всю роту в ружьё
  
  двойники мои улицы все исходили
  и прохожий с моим же лицом
  расправляет свои почерневшие крылья
  в тишине разорённых дворцов...
   5 ноября 1984 г.
  
  
  
   СВИДАНИЕ
  
  на белой пустыне скатерти
  ты белые руки сложила
  вдвоём с тобой как на паперти:
  молебен ты мне отслужила
  
  на чёрной канала пропасти
  венозная кровь застыла
  и катера как лопасти
  с подводной платформы-настила
  
  в храме твоей усталости
  мне одиноко пусто
  так отдохни до старости
  став пересохшим руслом
  
  буду твоим глашатаем
  в тине ночных кошмаров
  только куда мы спрятали
  рыцарей-комиссаров
  
  где по засекам прячется
  гноя река лесная
  и от чего артачится
  правды глухой не зная
  
  всё уже слито выпито
  нет ничего отсюда
  вот почему мы с трепетом
  ждём неземного чуда...
  
  вот почему два валика
  свитка ещё вращаем
  хоть и земля состарилась
  и теогоний стая...
   Весна, 1984. Бобруйск - Москва.
  
  
  
  ВОЗВРАЩЕНИЕ
  
  Блудного сына явление не для тебя -
  город родной, ставший отчимом склочным.
  Я ненавижу тебя; проклинаю, любя,
  город военных, менял и рабочих.
  
  Есть в тебе что-то особое. Ты как страна:
  многообразный, столицый, чужой, бесконечный.
  Только тебя для меня отравила весна,
  выхлопы фур нам спустив, как погоны, на плечи.
  
  Только тебя отравили не только весной,
  кровь твою портя токсичным торгашеским блудом.
  И Робин-Гудов твоих затравили гномищи с мошной,
  перекрутив в мясорубке твоих же сожителей чудо.
  
  И выпивохи бригадные доят ребят молодых,
  их в гастроном вечерами ведя под конвоем,
  и с музыкантов взимается дань "на троих"
  дядьками в галстуках - теми, кто в партию "встроен".
  
  И в ресторанах сидят, прожигая получку бригад,
  завы и замы, и племя невзрачных снабженцев,
  не просыхая до ночи, бывает, и пять дней подряд,
  и угощая партийщиков-переселенцев.
  
  Кто не такой, чьи выходят за рамки жратвы
  мысли и помыслы: тех они травят безбожно,
  и нет страшнее мещанской бобруйской молвы,
  смертью гражданской способной убить непреложно.
  
  Город родной, отчего же ты тесный такой,
  и почему в тебе беглому некуда скрыться
  от каннибалов с дежурной ухмылкой пустой,
  и от толпы, где лишь морды без лиц, а не лица?..
   Весна, 1984. Бобруйск.
  ________________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  ЧЕТЫРЕ СТИХОТВОРЕНИЯ - Стихи разных лет - 51
  ___________________
  ___________________
  Из цикла стихов
  "4 СТИХОТВОРЕНИЯ" (1970-е-1980-е)
  ___________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
  
   избранное
  
  
  Стихотворения, сборники, циклы
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  ----------------------------------------------
  
  
  
  
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
  
  
  
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило (это касается стихов 1970-1991), стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  
  Этот короткий сборник (пять стихотворений) приоткрывает завесу над "мастерской поэтов", представляя стихи, написанные совместно (или с участием) других авторов. В соавторстве были написаны десятки стихотворений (с Михаилом Карасёвым, Юрием Мищенко (Шлангом), Мишей Геллером, Мих. Куржаловым, Виктором Сошневым (Бобруйск), Ларой Медведевой (Минск), Гражиной Вишневской (Варшава; на польском языке). За редчайшими исключениями, такие стихи не прошли фильтрации личного авторского отбора. "Чёрный квадрат, белый овал" - этот текст мыслился как текст песни изначально (позже он был использован для одной из песен).
  __________________________
  
  1. ЧЁРНЫЙ КВАДРАТ, БЕЛЫЙ ОВАЛ , с участием Михаила Карасёва (Карася)
  2.  Разбрасывая пальцы, как тузы (...), с учётом рекомендаций Мих. Печального
  3.  Как просто кожа покрывает стыд. (...) совместно с Ларой Медведевой
  4. БУГ
  5. (дополнительно) ...не меня: кого-нибудь другого (...) совместно с Мишей Геллером
  
  
  стихи 1970-х-1980-х
  
  
  --------------------------------------------------
  
    Лев Гунин  
  
  4 СТИХОТВОРЕНИЯ 1970-1980-х
  
  
  ЧЁРНЫЙ КВАДРАТ, БЕЛЫЙ ОВАЛ
  
  Чёрный квадрат;
  белый овал.
  Жизнь наугад,
  память - провал.
  Даже во сне
  не прокричать,
  Что время
  повернуло вспять...
  
  Око небес;
  тень пирамид.
  Бог или бес
  мир сей хранит?
  Правый не прав,
  левый не лев.
  Они хотят
  тюрьмы для всех!
  
  
  Где твой топор,
  Бертран де Борн?
  Солнце зашло
  за пики гор.
  Головы с плеч,
  и кровь рекой:
  Страшный обычай
  родовой.
  
  
  Время господ,
  время рабов.
  Давят народ
  пьющие кровь.
  Смотрят на нас
  их тысячи глаз
  Со стен и потолков...
      Август, 1990.
  _________________
  Примечание: последняя строфа добавлена
  в 1997 г. (В этой версии учтены замечания Мих. Карасёва (Карася)
  
  
  
          *         *         *
                                  С учётом рекомендаций Михаила Печального (Аксельрода)
    Разбрасывая пальцы, как тузы,
    Слепые люди рвались в поднебесье,
    На горло наступив свободной песне
    И подкрутив обвисшие усы.
  
    И в зеркалах за ними, как в окошках,
    Пленённые за ромбиками слов,
    Другие задыхались чёрной ложью,
    И бились, погибая от оков...
          Ноябрь, 1976.  
  
  Copyright (C) Lev Gunin & М. Axelrod
  
  
  
                *             *              *
  
                      Совместно с Ларой Медведевой
    Тут просто-кожа покрывает стыд.
    И ложе-лоно: выложено ею.
    В пещере по ночам костёр горит.
    До одуренья пахнет орхидеей.
  
    Чему учась, заимствую в кольце
    Святую влажность окрылённых солнцем?
    И колокол ударит на лице,
    Не разлагая пресный кожи стронций.   
  
  Copyright (C) Lev Gunin & Lara Medvedzeva
  
  
  
                     БУГ
  Свинцовый вечер. Вода, как сталь.
  И бронзой волны реки дыбятся.
  И люди просто сидят, как встарь:
  Поверить трудно (и в том признаться).
  Не будет "завтра". "Сегодня" здесь,
  Сейчас реально. Одно - и только.
  И расстоянья - всего лишь взвесь
  Слоистых формул. Как мысль без "сколько".
  Сотрут эпоху: как мел с доски.
  Страну свернут - в рулон упрячут.
  И только, праздные, у реки,
  Простые люди хоть что-то значат.
               1978 (?)  
  
  
     *        *        *
  
  
   Совместно с Мишей Геллером
   (добавленное позже пятое стихотворение)
  
  не меня: кого-нибудь другого
  орденом железным наградят
  и не мне над гробом скажут слово
  проводить в последний путь придя
  
  сгину я в безвестности без славы
  и не нужный больше никому
  и когтями смерть мою державы
  голубою лентой разорвут
            1989 (?)
  
  Copyright (C) Lev Gunin & Misha Geller
  
  _____________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  6 Стихотворений 1985 г. - Стихи разных лет - 52
  ___________________
  ___________________
  
  Из цикла
  "ШЕСТЬ СТИХОТВОРЕНИЙ" (1985)
  ___________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
  
   избранное
  
  
  Стихотворения, сборники, циклы
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
   ИЗДАНИЕ 2019
  
   (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  ______________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило (это касается стихов 1970-1991), стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) Виталий Гунин: Форт в Бобруйской крепости. Картон, масло.
  ___________________________
  
  Устройство этого мира, его закономерности и законы, на поверку оказывающиеся анти-законами, и главная - непреодолимая - экзистенциальная проблема: багаж тысячелетий, вписанный в "генетический код" людской расы.
  
  _____________________
  
  1. НИЩЕНКА И СТРАЖНИК
  2. КЛАД СУДЕБ
  3. КТО НЕ СЕЕТ И НЕ ЖНЁТ
  4. ТОРГОВЦЫ СМЕРТЬЮ
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ШЕСТЬ
  СТИХОТВОРЕНИЙ
  
  
  
  
  
  стихи 1985 года
  
  +++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++
  
  
  
  Виталий Гунин. Форт Бобруйской крепости. Картон, масло.
  
  Лев Гунин
  Из цикла
  
   ШЕСТЬ СТИХОТВОРЕНИЙ
  
  
   (1985)
  
  
  
   НИЩЕНКА И СТРАЖНИК *
  
  ей не подняться в тронные леса
  земной гордыни...
   не увидеть князя...
  утёсом неприступным стражник встал
  путь преградив и смуте и обрАзе
  
  её - босую - снег припорошит
  своей не иссякающею стружкой
  и неба ширь в её глазах лежит
  и пальцы сочетает стужа с кружкой
  
  и стражнику не ведомо о том
  что в ней одной его судьба и князя
  и в небе бледном набухает ком
  таинственной и непреложной связи...
   Ноябрь, 1985.
  
  
  __________________
  * Это стихотворение вошло в цикл позже,
   вместо стихотворения "Душа и Тело"
  
  
  КЛАД СУДЕБ
  
  в лесной глуши невидимый для глаз
  хранится клад безбожников бровастых
  для них ценны не злато не алмаз
  не блеск монет украденных из кассы
  
  они хранят Фортуны серебро
  и Судеб золотые луидоры
  какими Жребий наделил весь род
  но дар украла шайка слуг Пандоры
  
  весь род людской лишениями смыт
  в бездонный омут родовых несчастий
  но счастья свет по-прежнему хранит
  клан похитителей как свой эрарий частный
  
  из чащи и зловещей и немой
  прокопан ход смердящий в стан банкиров
  и держит нож кровавый за спиной
  верховный жрец воров и рэкетиров
   Ноябрь, 1985.
  
  
  
  КТО НЕ СЕЕТ И НЕ ЖНЁТ...
  
  Кто не сеет и не жнёт -
  кучеряво тот живёт.
  Живёт
  припеваючи,
  словно в вист играючи.
  
  Кто не сеет и не жнёт -
  у того большой банкнот,
  за который всё сдаётся,
  поддаётся продаётся.
  
  Инженеры и заводчики,
  делегаты и наводчики,
  музыканты и учёные,
  и наследники с коронами
  
  не сопрут того что тот
  кто не сеет и не жнёт:
  только деньгами ворочает
  и вершит-рулит всё прочее
  
  ничего не делая
  цифры пишет мелом он
  занят этим сутками
  с зайцами и утками
  с нулями и шестёрками
  с банковскими тёрками
  
  на которых он стругает
  всех людей бескрылых стаю
  рубит головы до плеч
  денежный точа свой меч
   Ноябрь, 1985.
  
  
  
  ТОРГОВЦЫ СМЕРТЬЮ
  
  Торгуют смертью люди, что в погонах.
  Торгуют смертью воры и врачи.
  И даже в храмах - в долларах и кронах -
  Торгуют смертью римские сычи.
  
  Где дарят жизнь - там смерть всегда товаром:
  У депутатов, копов и врачей.
  И называть число гробов наваром -
  Трюкачество умелых упырей.
   Декабрь, 1985. (Добавлено в цикл в 1987-м)
  _______________________
  )))))))))))))))))))))))))))))))))))
  -------------------------------
  =====================
  
  
  
  
  
  
  
  Не удержит слова (1985) - Стихи разных лет - 53
  ___________________
  ___________________
  
  Из цикла
  "НЕ УДЕРЖИТ СЛОВА" (1985)
  ___________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
  
   избранное
  
  
  Стихотворения, сборники, циклы
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
   ИЗДАНИЕ 2019
  
   (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  ______________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило (это касается стихов 1970-1991), стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  
  ___________________________
  
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и т.д.
  (C) Михаил Гунин: фото Льва Гунина (сына фотографа-портретиста).
  ______________
  
  Фата-моргана действительности, в которой всё обман. И только Слово поэзии может быть подлинным. Но как удержать в себе ненужные ("не те") слова, чтоб не отравили они весь целебный напиток настоящего Слова?
  
  ______________________________________
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. затем что цвет так часто признак дна (...)
  2. пыль покрывает расстоянья (...)
  3. глыбы лет как павшие горы (...)
  4. шахматы устали (...)
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  НЕ
  УДЕРЖИТ
  СЛОВА
  
  
  
  
  
  стихи 1983 года
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  из сборника стихов
  
  НЕ УДЕРЖИТ ОТ СЛОВА...
  
   сборник стихов 1985 года
  
  
  
   * * *
  
  затем что цвет так часто признак дна
  пунктира взгляда и прямой где точки
  природа красок в нас всегда одна
  неотделимая от оболочки
  
  не от де Лима об облают нас
  пункт тира точит мой и прямо в рода
  при том ни с ним ни с косо был не раз
  пари держал Париса вое вода
  
  точ-и-точи - и точки побегут
  не только по прямой но и навстречу
  и знак платочком белым подадут
  закончится вино сечИ и сЕчи
  
  исчо исчез из за про ни с каким
  до от каких по над и выше крыши
  и тру трубит трухой трут трудной им
  и лёгкой им ни с кем ни с коем ниши
   1984-1985
  
  
  
   * * *
  
  пыль покрывает расстоянья
  но тонкой плёнкой на стекле
  исчезнувшие содержанья
  и споры о добре и зле
  
  над головой витает совесть
  но впереди на много лет
  встаёт исчезнувшая повесть
  что впитывала этот свет
   1985
  
  
  
   * * *
  
  глыбы лет как павшие горы
  в трубках стеклянных спирт бытия
  на разрыве мышцы живёт это лето
  дымный запах промышленных зон
  троллейбусов людное чрево
  
  вдох и выдох симфонии дня
  бледное утро полчища передвигает
  вымерший город предобеденных клерков
  пустые улицы
   ветер метущий бумажки
  в ресторанах скучающая зевота
  
  выползают в обед стариканы старушки
  в магазине Продукты первая очередь
  у гостиницы первая склока
  в школьном дворе первая драка
  первой проститутки спиннинговый заплыв
  
  к четырём кровью толп наполняются скверы
  остановки перекрёстки магазины площадки
  дефилируют продавщицы в окнах
   магазина Одежда
  демонстрируя сбитые задницы праздным зевакам
  у прилавков Военной Книги толкаются снобы
  
  чуть позже везут с работы тех кто попроще
  утрамбованных в салонах троллейбусной рати
  как сельдь в бочке как икра в банке
  эти сметают с полок всё что ни попало
  попутно закусывая бычками в томате
   агдамский "компот"
  
  сумерки-занавес валится с неба
  спектакль окончен расслабьтесь други
  липкая свобода обволакивает члены
  кровь и порок захлёстывают по горло
  в полутьме кинотеатров
   парни девушкам раздвигают колени
  
  оргия вечера переходит в ночную
  развратные компании на квартирах-явках
  празднуют разнузданность сексуальную свободу
  официантки подсчитывают выручку
  не сбрасывая потных пальцев клиента с ягодиц
  
  в здании с флагом над массивным дорийским ордером
  один средь опустевших кабинетов
  человек при галстуке со швейцарским наручником
   на запястье
  сочиняет поэму-отчёт
  о традициях высокоморальных
  о полном искоренении пьянства и разгильдяйства
  о победе нашего образа жизни
  над образом жизни не нашей...
  глотая из гранёного стакана
  жидкость прозрачную как стекло
   Август, 1985
  
  
  
   * * *
  
  шахматы устали
  дай им говорить
  твой зрачок из стали
  вам не победить
  
  спящая основа
  крошево стекла
  вырастало слово
  из добра и зла
  
  руки вырастали
  из
  космоса глубин
  чтобы звёзды встали
  на пути стремнин
  
  зло клубилось дымом
  проникая в нас
  чтобы свет незримый
  от него не спас
  
  удержи от слова
  чтоб не прорвалось
  спящая основа
  мирозданья ось
  
  удержи от гнева
  чтобы в декабре
  не обрушил неба
  Ра сменив на ре
   Сентябрь, 1985.
  
  
   ==========================
           _______________
  
  
  
  
  
  
  
  
  Неземная спираль (1985) - Стихи разных лет - 54
  ___________________
  ___________________
  
  Из цикла
  "НЕЗЕМНАЯ СПИРАЛЬ" (1985)
  ___________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
  
   избранное
  
  
  Стихотворения, сборники, циклы
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
   ИЗДАНИЕ 2019
  
   (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  ______________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило (это касается стихов 1970-1991), стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  
  ___________________________
  
  
  ______________
  
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  
  В 1985-м у моего близкого друга, Льва Гунина, случился роман с дочерью директора крупного уральского завода, Едой Барях, в то время - студенткой Ленинградского университета. Теперь он часто ездил в Город на Неве не только по своим делам, но и ради встреч с Едой, ночевал у неё в общежитии. Они решили пожениться, и подали заявление в ЗАГС Петроградского района Ленинграда. Однако - через месяц - Еда перестала отвечать на его звонки. В общежитии он её не нашёл. Возможно, она переехала, или просто исчезла. Тут же выяснилось, что заявление из ЗАГСА "забрали". Как объяснял мой друг, ему так и не удалось выяснить, что произошло: сама Еда забрала заявление, или её родители, или это власти, не желавшие допускать опального поэта во "вторую столицу", тихонько аннулировали заявление, а Еда решила, что это жених "передумал", и порвала все контакты с ним. Я не исключаю, что он всё-таки что-то узнал, иначе вряд ли появилась бы такая строка в его стихотворении: "не простить повинившихся шей". -- Аркадий Коровин, друг детства, любитель поэзии.
  ___________
  
  
  1. ЖЕРНОВА
  2. ГОДЫ
  3. СОН
  4. РАДИ НИХ
  
  
  
  
  НЕЗЕМНАЯ
  СПИРАЛЬ
  
  
  
  стихи 1985 года
  
  
  
  Лев Гунин
  
   НЕЗЕМНАЯ СПИРАЛЬ
  
  из цикла стихов
  
   Еде Барях
  
  --------------------------------------
  3 стихотворения 1985 г.
  
  
   ЖЕРНОВА
  
   Еде Барях
  
  меж жерновами ты и я...
  моих молитвенников меры...
  скользящая в листах змея
  и равноденствия химеры
  
  нелицезримый ураган
  тебя вознёс над горизонтом
  чтоб от моих отторгнуть ран
  и разлучить с кипящим фронтом
  
  непокорённый Петербург
  вокруг лежит в кровавых тучах
  и неземной спирали круг
  нас ещё будет долго мучить
  
  но твоя воля как алмаз
  и только сердце оцарапнет
  потусторонний жёлтый глаз
  сквозь родины глухие ставни
  ___________________
  
  
   ГОДЫ
   Еде Барях
  
  годы пройдут - но обломки не склеятся
  не зарастёт наша тропка травой
  и вместо умерших грёз не поселятся
  новые грёзы за тонкой душой
  
  всё обвалилось не нашею волею
  воле твоей и моей вопреки
  и по следам не распутанной боли мы
  будем всегда находить костяки
  
  наши надежды останутся с ранами
  пыткой огнём отзываясь в душе
  и не залить их ожог океанами
  и не простить повинившихся шей
  ___________________
  
  
   СОН
   Еде Барях
  мы видим друг друга
  из окна в окно
  какая мука
  давным-давно
  
  какие свечи
  в глазах горят
  какие печи
  по нам скорбят
  
  нет больше мёртвых
  и нет живых
  все грани стёрты
  как белый стих
  
  и звук беззвучно
  плывёт дымком
  огонь на тучах
  как сон о том
  
  застыло сердце
  дышать невмочь
  весь мир посмертный
  уходит прочь
  
  не станет мёртвых
  и нет живых
  всё будет стёрто...
  как белый стих...
   Январь, 1985. Ленинград (С.-Петербург).
   Февраль, 1985. Бобруйск.
  
  
  
   РАДИ НИХ
  
  судьба меня ничем не наградила
  и только отбирала всё подряд
  и я хотел бы чтобы хуже было
  но близкие за это не простят
  
  я ради них готов на испытанья
  дальнейшие - с любыми из невзгод
  лишь бы весталки знак надежды дали
  что рок слепой и их не заберёт...
   Февраль, 1985.
  
  -------------------------------------
  -------------------------------------
  ____________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  Не Третий Рим (1985) - Стихи разных лет - 55
  ___________________
  
  Из цикла
  "НЕ ТРЕТИЙ РИМ" (1985)
  ___________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
  
   избранное
  
  
  Стихотворения, сборники, циклы
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
   ИЗДАНИЕ 2019
  
   (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  ______________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило (это касается стихов 1970-1991), стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  
  ___________________________
  
  ______________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  
  _____________
  
  Историко-философская лирика неотделима от философско-психологической, что подчёркивает взаимозависимость личного выбора - и судьбы целых народов и стран. Историко-идеологические и культурно-исторические схемы возникают на осколках прежних заблуждений. Только средствами жанра поэзии возможно передать эмоционально и символически, на каком зыбком фундаменте зиждется как личностная, так и общественно-политическая основа всего мирового устройства, тысячи лет описывающего тупиковые круги.
  ____________
  
  
  ОГЛАВЛЕНИЕ:
  1. сабли пики и мечи (...)
  2. сквозь новый Карфаген вести лучи (...)
  3. не Третий Рим: Вторая Византия (...)
  4. душа - колодец / тело - полынья (...)
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  НЕ ТРЕТИЙ РИМ
  
  
  
  
  
  
  
  стихи 1985 года
  
  
  ________________________________________________________
  
  
  
  Виталий Гунин. Бывший польский католический костёл в Бобруйске. (церковь Непорочного Зачатия (Kosciol Niepokalanego Poczecia) на ул. Октябрьской (бывшей Костёльной). Инкрустация. Дерево.
  
  
  
  
  
  
  
   Лев Гунин
  
  Из сборника
  НЕ ТРЕТИЙ РИМ
  
   сборник стихов
  
  
  
   * * *
  
  сабли пики и мечи
  песней новой разучи
  и кровавые лучи
  посели за тучей
  подними тяжёлый щит
  шлем поправь и в бой иди
  с конницей тягучей
  
  в длани бога этот шквал
  тучи стрел борьбы накал
  и властитель-случай
  и таким - как ты назвал -
  будет новый вечный град
  на горе за тучей
  
  и прославятся враги
  боязнью твоей руки
  взбороздят твои плуги
  города их солью
  и тогда тебе понять
  что не бог велел вспахать
  что не бог велел карать
  бронзою и болью
   Ноябрь, 1985.
  
  
  
   * * *
  
  сквозь новый Карфаген вести лучи
  пронзающие сердце новых гарпий
  и всё равно рыданье разлучит
  как звук - неосторожно взятый - арфы
  как пламя меченосное свечи
  
  тяжёлые как плиты на стене
  века идут и грусть их всё мелеет
  и весь триумф стареющих побед
  от времени на нити тонкой тлеет
  и панацеи от старенья нет
  
  всё та же дробь дрожит в потоке тьмы
  горящим камнем в океане лавы
  и разум бьётся о плечо тюрьмы
  и оставляет длинный след кровавый
  который ничему уже не смыть
  
  одна беда одна судьба на всех
  удел и смертных и цивилизаций
  так незачем ступать по иглам вех
  так незачем елозить и бояться
  не всемогущ злосчастный человек!
  
  их та же участь непременно ждёт
  и ганнибалов и надменных римлян
  зерно её на ниву лет падёт -
  и прорастёт - и все герои вымрут
  и злаки разжуёт копытный скот
  
  на смену высоте приходит дол
  на смену долу горы вырастают
  и высотой питается народ
  когда в ущелье быт его спускает
  
  а мир стоит на зыбком бытие
  на кругляке одном в потоке лавы
  и тень Помпеи на его стене
  трепещет сном ради богов забавы...
   Ноябрь, 1985.
  
  
  
   * * *
  
  не Третий Рим:
  Вторая Византия
  Рим - это мерзость
  мерзость - это бред
  обрядовость
  еврейская мессия
  земная похоть
  пир
  земных побед
  
  не Третий Храм:
  Вторая Селевкия
  Храм - это маги
  маги - это бред
  в их чашах кровь
  закланных
  в честь кумиров
  в их жутких взорах
  состраданья
  нет
  
  без ржавчины
  один Константинополь
  забытый и оболганный
  в веках
  и на коленях
  падшая Европа
  глядящая
  на небо
  в образах
  
  наш третий путь -
  не Рима
  и не Храма -
  хазарским ордам
  неземной
  предел -
  но ржа
  клопами
  оседает
  в крамах
  безглазой самкой
  свет застивших стрел
   Декабрь, 1985.
  
  
  
   * * *
  
  душа - колодец
  тело - полынья
  из той
  и той
  воды
  гляжу
  не я
  
  все годы
  от рожденья
  до сих пор
  себя ищу
  судьбе
  наперекор
  
  летит конь лет
  подковами
  стуча
  и заползает
  в мысль
  и в мир
  парча
  
  сомнений
  переплавленных
  в обет
  спасенья
  от которых
  больше
  нет
  
  неужто мне
  не отыскать
  себя
  по прошлым
  воплощениям
  скорбя?
  и кто я настоящий
  среди них-
  настолько разных...
  добрых или злых?..
  
  неужто
  я не в силах
  разузнать
  кем было
  предначертано
  мне стать
  приняв в себя
  неисправимый
  грех
  навязанный
  коварной волей
  т е х...
   Декабрь, 1985.
  ___________________
  ___________________
  
  
  
  
  
  
  
  От Познани до Бреста (1986) - Стихи разных лет - 56
  ___________________
  
  Из цикла
  "ОТ ПОЗНАНИ ДО БРЕСТА" (1986)
  ___________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
  
   избранное
  
  
  Стихотворения, сборники, циклы
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
   ИЗДАНИЕ 2019
  
   (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  ______________
  
  Цикл, где переплетается общее и личное, социальная, психологическая, философская и пейзажная лирика, страны и времена.
  __________________________
  1. СЧИТАЛКА
  2. на пороге на дороге (...)
  3. ПЕСНЬ ЧАСОВЩИКА
  4. ВСЕГО 14 ЛЕТ НАЗАД
  5. ЕЩЁ НОЧЬ
  6. МИССИЯ
  7. ИСКУШЕНИЕ
  8. ПРАВО
  9. ПРОВИНЦИАЛЬНЫЙ ВЕЧЕР
  10. ГЕРМЕС И АФРОДИТА
  11. чёрное скопище разных нездешних причин (...)
  14. Откроется окно. Проникнет взгляд (...)
  15. подобие подобия (...)
  16. оранжевое яблоко в окне (...)
  17. За окном зима, и узор ветвей (...)
  18. субботний день (...)
  19. падает капля (...)
  20. если б я верил в бога (...)
  21. отчего в декабре мне всегда неуютно дышать (...)
  22. ПРОШЛОЕ И БУДУЩЕЕ
  23. долети до первого каскада (...)
  24. ночь полна (...)
  25. не останется капли (...)
  26. брошено тело в кровать (...)
  27. в голубой тёмно-синей долине (...)
  28. вода в воде: глаза в кромешной тьме (...)
  29. на глазу повязка (...)
  30. СОДОМ И ГОМОРРА
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ОТ ПОЗНАНИ
  ДО БРЕСТА
  
  
  
  
  
  
  
  стихи 1985 года
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Лев Гунин
  
  Из сборника
   ОТ ПОЗНАНИ ДО БРЕСТА
   (OD POZNANIA DO BRZESCIA)
  
   Стихи 1986 года
  
  
  
   СЧИТАЛКА
  Рёв самолета. День.
  Синей машины тень.
  
  Встали дорогой львы.
  Лица твердят: "Увы".
  
  Есть на траве трава.
  В мареве красных два.
  
  Белый халат. Колпак.
  Рамка тебе не враг.
  
  Серый приёмник. Руль.
  Звуки речей, как нуль.
  
  Синий капот. И герб.
  Молот на нём и серп.
  
  Падают вниз два льва.
  Снова "один" - трава.
  
  Глаз разряжён и пуст.
  Слышится кости хруст.
  
  Ветер гранит стекло.
  В мире бессмертно зло.
  
  Слово как камень: "Есть!"
  В цифрах вам будет месть!..
   Январь,1986.
  
  
  
   * * *
  
  на пороге на дороге
  на туманной вышине
  ждёт грядущее немногих
  поджидая их во сне
  
  повторится то что было -
  то что было в первый раз -
  словно холодом могилы
  из туманных сфер обдаст
  
  нет пути назад оттуда
  ничего не изменить
  лишь колодец вместо чуда
  или пятна вместо лиц
  
  даль клубится серой дымкой -
  миражом метаморфоз -
  жизнь навечно сделав зыбкой
  время как апофеоз
  
  раз дошёл до этой точки
  два пути припасены:
  гибель бренной оболочки
  или вечный вкус вины
  
  если сердце разорвалось
  но живётся как всегда:
  значит жертвы было мало
  и не избежать суда
  
  или кто-то из любимых
  жизнь свою уже отдал
  чтоб сразиться т у т могли мы
  за туманный перевал
   Январь, 1986.
  
  
  
   ПЕСНЬ ЧАСОВЩИКА
  
  я маленький я вёрткий часовщик
  я - Центра несменяемый денщик
  
  в моём глазу монокль для часов
  наследие отмеченных веков
  
  в моём окне - толпа
  и каждый день
  за мной не замещаемая тень
  
  за мной живут уютные мальки
  пружины
  гайки
  крышки
  и кульки
  
  в моём углу всегда тончайший звон...
  
  летит карета с куклой под уклон
  
  стоят блядушки с мушкой на губе
  филонят грузчики
  безмолвствует ГБ
  
  и легаши-менты гурьбой идут
  и на асфальт заплёванный плюют
  
  всё что предел - имеет бледный вид
  мне часто - очень - задница болит
  
  на боль в заду слегка зудит язык
  вот потому-то я и часовщик
  
  и завтра - думаю - уже под вечер - снять
  из тех - престижных - фирменную блядь
  
  с которой спал законченный пижон
  из дома с флагом...
  
  - Беня! Выйди вон!
   Март, 1986.
  
  
  Лев Гунин. Варшава. Лето, 1988. Фото Виталия Гунина.
  
  
  ВСЕГО 14 ЛЕТ НАЗАД
  
  Туман одел квартал. Молчат дома.
  В их окнах чья-то жизнь цветёт геранью.
  И - облачком - где ставень бахрома -
  дух комнат застывает от дыханья.
  
  Дворы под сизым флером тишины.
  И воздух свеж, и тротуарно лето.
  И вспыхивают фонари одни,
  без окон, отгороженных от света.
  
  И мыслей нет. И улицы пусты.
  И хочется, чтоб время не бежало.
  И хочется, чтоб новые кресты
  на кладбище оно не рисовало...
   Март-Апрель, 1986.
  
  
   ЕЩЁ НОЧЬ
  Невидимая, скрытая мягкими
  изгибами ткани,
  темнотой очертаний,
  слившаяся с фоном (действительно ли
  она существует?).
  
  Грузная, неподвижная, со спицами в
  угадываемых руках,
  застыла глыбой
  в окне печали.
  
  Золочёные спицы
  отдельно от рук
  вяжут связь обречённых
  на то же инстинктов.
  
  Капли распада в глазах
  блестят бусинками слёз на чёрных веках.
  
  И румяна слов крысиным помётом -
  отметины на её лице.
  
  А если нет у неё лица - истлевшие травы
  пучками сплетений
  вЕками наметят контуры её форм;
  
  и только блеск спиц
  среди неподвижной черноты марлевых паутин
  выдаёт движение нереальной жизни
  на игрушечных склонах гор с игрушечным серпантином.
   Сентябрь, 1986. Бобруйск.
  
   МИССИЯ
   (из книги стихов "Сопредельности")
   моей жене Алле
  Сквозь дебри страха и чащобы зол
  я прорывался, становясь похожим
  на тех, кто в этих дебрях жизнь провёл.
  
  Моя пятнистой становилась кожа,
  и панцирь, весь зловонный, покрывал
  мне тело, для которого был - ложе.
  
  И стал я заскорузло-неуклюжим.
  И навзничь я лицом к земле припал,
  как сонмы тварей, лицеземных тоже.
  
  И вот я здесь. Я много повидал.
  Но даже здесь угольями теплится
  под серым пеплом то, что я узнал -
  
  опасный груз, каким не поделиться;
  угар дорог; в окне мельканье шпал;
  и хищный, но пугливый взор лисицы...
  
  ...я в крепости своей. Среди начал
  совсем других.
   Но почему мне снится
  чужой район - и рельсы, и вокзал,
  
  и улицы кусок, и эти лица
  с печатью силы злой, и в их глазах
  ветвятся змеи, как мой дух ветвится?
  
  На насыпь что-то поднимает в снах
  мои глаза, и где-то поезд мчится;
  хочу бежать - но гири на ногах...
  
  Глаза открою - тишина. И длится
  спокойный ход тугих минут: везде;
  и преданность знакомая разлита
  
  тут в воздухе самом, и страх в узде
  тяжелых камней разума, и руки
  уверенно молчат в родной среде...
  
  Во всех предметах - эликсир поруки
  за остальных, защита и удел.
  Броня святая от угрозы внешней.
  
  Я смыл с себя остатки грязи той,
  налипшей среди вылазки успешной
  в чудовищный и жуткий мир иной.
  
  Но в забытьи буравы сверлят мозг,
  и ужас силы мощной, неподвластной
  связует, как приснившийся мне мост -
  где поезда сквозь плоть мою - с опасным
  и тёмным чем-то.
  И побег не прост.
  
  И власть его обходит расстоянье,
  и стены от неё не защитят.
  И никакое солнечное знанье
  тьмы не рассеет прущей из засад.
  
  И перед злобным, крепости воздвигшим
  до облаков, железным царством в е х,
  мирок мой беззащитен, как без крыши -
  стотонной силой сломанный лемех!
  
  Но, в землю опуская, где есть камни,
  свой плуг - я всё же пашню проводил,
  и пусть случайность, но она дала мне
  защиту среди зла, где я бродил
  так долго невредимым и недавним.
  
  И - пусть объятый страхом и тоской
  под окнами свирепых цитаделей -
  я совершал намеченный путь свой,
  я невредим, я доходил до цели,
  немыслимо усталый, но живой.
   1986, Варшава - Вена - Бобруйск.
  
  
  Лев Гунин. Варшава. Лето, 1988. Фото Виталия Гунина.
  
  
  ИСКУШЕНИЕ
  
  чёрные рясы
  красная роза
  в глине увязли
  кареты колёса
  
  плоть против воли
  ум против тела
  ряса от крови
  вся почернела
  
  роза от ночи
  вся распушилась
  капля источит
  камень постылый
  
  тело исколют
  розы шипы
  мудрости очи
  слепы... слепы...
   Ноябрь, 1986.
  
  
  
   ПРАВО
  
  право правами направлено в правильность русла
  сильный всесилен вселенски по форме и устно
  своды законов немые утёсы бумаги
  своды небесные грязью чернил замарали
  
  ставит на стол стволовые столбища закона
  властью властителей и факультета учёный
  чтобы бесправных бессильных и слабых короной
  вбить в это дерево кафедры белой вороной
  
  юный де юре юрист юркнет в юрский период
  где неподвластен законам карающих игу
  старый как мир представитель простого народа
  словно атлант изнывает под тяжестью свода
  
  и на вершине на троне тройничного кода
  спит обретённая не обретённой свобода
   Ноябрь, 1986.
  
  
  
  ПРОВИНЦИАЛЬНЫЙ ВЕЧЕР
  
  напоминают кукол в кружевах
  накрашенные местные блядушки
  сверкая лаком мчат на всех парах
  автомобили... и пивные кружки
  на двух ногах толкаются в дверях
  
  толпа огромный палец окунула
  в чернильный воздух уличных траншей
  разрывы вскриков мчатся как из дула
  и каждый хохот будто бы ничей
  и тумбы ног грубы как ноги мула
  
  на лицах тень совиной красоты
  на лицах сети фонарей вечерних
  в груди сердца в которых бьют кнуты
  на пальцах блеск колец из темноты
  комки надежд и радостей мизерных
  
  и в каждой наступившей тишине -
  как пульс покойника - почти неуловимо -
  Большая Скука дышит при луне
  безмолвно дефилируя под гримом...
  песочные часы шуршат в окне
  
  песочные часы - чужая жизнь
  на фоне одиночества немого
  косящего бесцветным взором вниз
  со стен заплесневевших как пепин
  в жилище безнадежного больного...
  
  окончен день принУжденных к труду
  замок повешен на две створки суток
  в каких увязли как в гнилом пруду
  компании воров и проституток
  всегда готовых к божьему суду
  
  на вешалках и в гардеробах шляпки
  портфели куртки пОльта всех мастей
  и местные князьки сложили лапки
  и в логовах своих дерут свиней
  иль дрыхнут повалившись на канапки
  
  и взбит из тел и света ламп бисквит
  который все немыми язычками
  лакают страстно позабыв про стыд
  и утопают с головою сами
  в своих же глотках где упырь сидит
  
  и катятся дождём на кожу бёдер
  дистиллированные слёзы
  и дрожат
  на голых ляжках блики
  белых вёдер
  зеркал отелей в капельках дождя
  реальность разрезая как улику
  
  и в зябком сером воздухе гостиниц -
  не отплывавших с места кораблей -
  годами ждут просительницы в синем
  задастые парнишки... но ничей
  билет не разорвали в этой тине...
   Ноябрь, 1986.
  
  
  
   ГЕРМЕС И АФРОДИТА
  
  бегущими стопами метит меркурий места
  торгами коммерций обклеив круги мирозданья
  и метит губами богини любви красота
  свои порожденья свои дорогие созданья
  
  летучих сандалий везде простирается власть
  а власть афродиты уходит в уделы психеи
  но всё изменилось от алчности нашей сейчас
  и хочет гермес свою власть вознести выше шеи
  
  медузы драконы бросают сердца на стекло
  всю ночь напролёт препарируя режут ножами
  под мёртвым огнём под глядящим из оптики злом
  под старшего брата всевидящими глазами
  
  бессильные символы силу свою обретут
  и станем преступны не зная про непоправимость
  и в клетке не снимут с нас их заковыристых пут
  и род человеческий станет придатком Машины
   Ноябрь, 1986.
  
  
  
   * * *
  
  чёрное скопище разных нездешних причин
  ужасными кричащих голосами
  моё лицо и может быть мой чин
  застившее
  подпорками-лесами
  
  видимой сущностью прошлых обличий и слов
  стрела хазарская летит всё обрывая
  и высота
  по-прежнему пустая
  меня манит из холода веков
  
  власть вознестись над низинами бренной земли
  меня сегодня мучит и пугает
  я чую на подошвах мозоли
  мне жмут
  уже
  гермесовы
  сандали
  
  нет блага выше всех
  и посему
  в награду
  одиночество и холод
  мне боги подарили одному
  не утолив
  живого счастья
  голод
  
  но вопреки всем правам ледниковой зимы
  близких своих я сжимая горячие руки
  счастьем живым среди хмурых торосов храним
  сердцем оттаявшим чувствуя дольние муки
  
  только грозит мне из бездны невидимой ад
  за нарушение этих вселенских законов
  целя омертой несущей губительный яд
  в кровных моих
  мне грозя с ледовитого трона
  самым ужасным что хляби вселенной хранят
   Ноябрь, 1986.
  
  
  
   * * *
  
  Откроется окно. Проникнет взгляд
  во внутренность вечерних помещений.
  И вспыхнет на котурнах ад и рай,
  людская сущность в коконе мгновений.
  
  Зарыта мысль под деками полов,
  под мебелью, на тонких ножках спящей,
  и стрелки бытие перевело,
  как переводит взгляд свой зверь из чащи.
  
  Декабрь зарыл полоску под окном,
  дремавшую с морозов прошлогодних,
  и кровью пахнет красное вино,
  и снег шуршит о дом сыпучей сводней.
  
  И цвет холста далёкого милей
  (тем, что сберёг живую жизни свежесть),
  чем близкий остов суеты людей,
  питающийся запахом всё тем же.
  
  В углах застыла серая тоска,
  и до утра кукушки спят в квартирах
  выскакивая из окошек сирых
  сказать "ку-ку", как говорят "пока".
  
  Но и на вялой бледности румяна.
  И вспыхнет снег от солнечных лучей.
  И день придёт, огромный и ничей -
  как небо, как улыбка океана.
  
  Повиснет шар над скованной землёй,
  над буднями простых, непосвящённых,
  обманывая высшей красотой,
  обмазывая охрой скуки склоны.
  
  Застынут - вздрогнув - злобные ножи,
  и к вору вор примчится за советом,
  и станут мыслью кустики спаржи,
  и темнота на время станет светом...
  
  Но смена декорации. И взгляд
  на прежний эпизод наткнётся снова,
  и снова то же ложе на углях,
  и та же мира тёмная основа.
   27 декабря, 1986.
  
  
  
   * * *
  
  подобие подобия
  многословие
  
  не сплю
  две ночи я
  многоточие
  
  своё и чужое
  нас двое
  
  один на двух
  зренье
  и слух
   27 декабря, 1986.
  
  
  
   * * *
  
  оранжевое яблоко в окне
  напоминает клоуна румяна
  пушисты ветви
  и повсюду снег
  и варежка из правого кармана
  
  кругом на подоконниках перины
  с небес летит сыпучих блесток хор
  и каждый перекрёсток как с картины
  и перекрашен белым каждый двор
  
  шикарна декорация зимы
  сквозь улицы с восторгом продираясь
  спешу к себе
  и окна лёд покрыл
  как леденцы на солнце замерзая
  
  и тот же привкус в горле как всегда
  когда совсем уж близок зимний праздник
  как будто содой прежние года
  смягчали свой уход не из приязни
  
  и отраженье собственных шагов
  в шагах снежком осыпанных прохожих
  и собственные мысли я готов
  читать по их сползающими коже
  
  ни конфетти небесных облаков
  ни сказка не замедлят шаг идущих
  и суживает горлышко часов
  возможность окончанья дел насущных
  
  и к вечеру рекламные огни
  кровавой полосой на тротуарах
  и лишь тогда останемся одни
  прощаясь в одиночку с годом старым...
   27 декабря, 1986.
  
  
  
   * * *
  
  За окном зима, и узор ветвей
  разрезает воздух комнаты моей.
  Кружева перин,
  снежных пуповин
  обрамляют вид на дворы внизу.
  И на венах дней
  вместе - всё сильней -
  проступают знаки ледохода льдин:
  перемен других, что весну несут.
  Только я один
  знаю, что они
  ничего - в итоге - не спасут.
  И грозит бедой
  воздух грозовой,
  хоть зима сейчас, и не быть грозе.
  И напасть бежит по пятам за мной,
  предрекая наш
  будущий удел...
   27 декабря, 1986.
  
  
  
   * * *
  субботний день
  предновогодний раж
  повсюду спешка... толпы в магазинах
  подарков озабоченность... мандраж...
  на входах ждут чернеющие спины
  
  но что-то проступает в беготне -
  какой-то перекрёсток неухватный
  и в каждой человеческой спине
  есть что-то за обивкой снежной ваты
  
  так каждый год...
  и - если день рожденья:
  намёк на близость л и ч н о г о конца -
  то Новый Год - всемирный День Забвенья -
  дорожный знак где есть тупик кольца
  намёк на рода нашего старенье...
  
  покуда поколений бьётся сердце
  покуда человечество живёт
  подобен репетируемой смерти
  любой текущий годовой отсчёт -
  космической природы интровертность
  
  не потому ли весело и грустно
  и хочется нам плакать и стонать
  и отчего-то как-то в сердце пусто
  но отчего - не велено нам знать
  
  и страшно зреть в грядущем мельтешенье
  страниц-недель и сгибов годовых
  своё неумолимое паденье
  злодейства своего мертвящий жмых
  среди зимы прекрасного явленья
   27 декабря, 1986.
  
  
  
   * * *
  
  падает капля
  кровь
  алая мысль
  любовь
  кровь и любовь
  монолит
  мир весь
  на нём стоит
  кровь и любовь
  канва
  вечности тетива
  нашей натуры
  "я"
  до-после
  небытия
  кровь
  и любовь
  как стих
  вечный
  искусства
  штрих
  рдеют
  на белых полях
  ягоды
  сея
  страх
   Ноябрь-Декабрь, 1986.
  
  
  
   * * *
  если бы я верил в бога
  я бы душу заложил
  если бы я верил в чёрта
  я бы всех святее был
  где мне взять судьбу людскую
  чем гордыню усмирить
  никогда я не ликую
  но и слёз не буду лить
  я владел душой прелестниц
  но их тел не удержал
  я достиг вершины лестниц
  но со всех вершин упал
  кто мне равен с кем я должен
  свой преострый меч скрестить
  чтобы улицею божьей
  равным с равными ходить?...
   Декабрь, 1986.
  
  
  
   * * *
  
  отчего в декабре мне всегда неуютно дышать
  и стучит одиночество в сердца ребристую клетку
  и людская толпа меня больше не хочет принять
  и покоя мне нет и опоры привычной мне нету
  
  среди улиц знакомых и дел что успел я зачать
  
  холодеет душа и злодейство кровавое снится
  моего двойника из набухших грядущих времён
  и сжимается сердце и падает к долу как птица
  поражённая выстрелом собственной тени с ружьём
  как орёл сбитый теми кем вскормлен был кем приручён...
  
  и чернеют как кровь вечереющих окон глазницы
  одиноко ветвям в непроглядной ночной высоте
  ледяной истукан шевелит свои острые спицы
  в ранах мук неземных - и висит на ужасном кресте
  невиновность моя умирая под хохот столицы...
   Конец декабря, 1986.
  
  
  
   ПРОШЛОЕ И БУДУЩЕЕ
  
  ростки росли раскосые во мгле
  и что бы мы про них ни говорили
  бельё не прополощешь в полынье
  когда она полна мальтийской пыли
  
  каприз на капри капал как капель
  черна черника в черни черноокой
  в углу вместо ружья висит шинель
  и блики на воде рехнулись скопом
  
  и вечность отутюжена дотла
  носатый полдень пьёт её прохладу
  и если осень вьюга замела
  дороги не найти сегодня к саду
  
  и завтра в этой смуте не найти
  и только я на трупе жизни прежней
  себя похороню на полпути
  не дав повторно расцвести надежде
  
  и только я (не важно - что вокруг)
  не состоюсь по меркам человечьим
  и завершусь заламываньем рук
  покрыв себя твоим проклятьем вечным
   29 декабря, 1986.
  
  
  
   * * *
  
  долети до первого каскада
  знамя водружённое в ночи
  нового паденья мне не надо
  на полу зажёг я две свечи
  
  слишком быстро в миф перетекают
  тысячи трагедий как одна
  и обёртку времени срывает
  и моя и не моя вина
  
  т а м судьба моя уже свершилась
  и на новом месте не начать
  жизнь одну которая закрылась
  со второй что обращает вспять
  
  совершив чудовищное нечто
  злу поддавшись твёрдость потеряв
  я взвалил на собственные плечи
  бремя жить и бремя умирать
  
  нет мне судии на белом свете
  я сужу - и то всего страшней
  только смерть окончит жизни эти
  но до брошенных в пути нет дела ей
  
  но до тех кто одинок до света
  дела нет другим что спят в ночи
  до зари в ноздрю её продеты
  неземные времени ключи...
   Декабрь, 1986 - Сентябрь, 1991.
  
  
  
   * * *
  
  ночь полна
  как чаша до краёв
  имена
  осколки древних слов
  
  капают минуты
  кровь часов
  звуки как редуты
  их основ
  
  облака свечений
  потолок
  света нет
  нет тени
  только срок
   Ноябрь, 1986.
  
  
  
  * * *
  
  не останется капли
  мёд не достанут
  каменной стеле не быть говорящей
  и в глазах не утонет
  капля первого света
  и в мясистом их теле
  не останется игл
  
  мы бесплотной надеждой
  мы часы вашей жизни
  говорящие тени
  мы питаемся мясом
  ваших прошлых ночей
  ваших сонных артерий
  ваших трубчатых снов
  
  мы бьём
  мы бьём
  всегда
  
  мы бьём
  бьём
  всегда
  
  боль
  как первая капля
  за ударом
  удары
  разномерные
  стуки
  расползается красным
  на асфальте пятно
  
  не достанут шлафрока
  дагеротипов портшезов
  длиннолицых корнетов
  пряжек медных и сабель
  утра не будет
  
  будет смутное что-то
  что похоже на утро
  в пыльных залах гимназий
  в отупении сном
  
  мы цветы вашей смерти
  мы тоска вашей жизни
  и мы бьём
  бьём...
  бьём...
  
  и никто не поверит
  в струйку яркого света
  как не верили в вечность
  как не верят сейчас
  
  боль не вырвать из плоти
  смерть не вырвать из тела
  без шипов роз не вырвать
  как не вырвать и нас
  
  белый шум на портретах
  белой вечности крылья
  гул прибоя морского
  чёрный космоса шум
  и никто не узнает
  и никто не отыщет
  
  не будет удачи
  не останется капли
   Ноябрь, 1986.
  
  
  
   * * *
  
  брошено тело в кровать
   что бы ни делал
  в жизни не убежать
   душою из тела
  
  даже когда ничего
   в ней не осталось
  тянет к земле от того
   тела усталость
  
  даже конец как агнец
   кода - и точка
  но тяготит как венец
   бренная оболочка
  
  снам только разрешено
   душу от тела
  бросить на самое дно
   тайных пределов
  
  временно разъединить
   и совмещая
  ствол ядовитый вклинить
   ада и рая
   Ноябрь, 1986.
  
  
  
   * * *
  
  в голубой тёмно-синей долине
  звёздный хаос уносит река
  в отражённых до боли глубинах
  в погружённости грёз в облака
  
  отражённые бездны немые
  на неведомых безднах реки
  две среды глубины неземные
  два мизинца всё той же руки
  
  а расплата рождает расплаты
  на поверхности жизни людской
  и в глубинах блестят словно латы
  порожденья угрозы живой
   Ноябрь, 1986.
  
  
  
   * * *
  
  вода в воде: глаза в кромешной тьме
  не освещённой ни одной звездою
  и в тени тень: душа среди теней
  тропы звериной к ночи водопою
  
  в моей душе невидимый гребец
  незримую ладью ведёт куда-то
  и месяц скрыт за тучей как венец
  что на чело опустится к закату
  
  и свет его блеснёт как тусклый клад
  в разрывах туч - и вижу в тёмной дали
  свою ладью спускаемую в ад
  и свет над ней грознее блеска стали
   21 декабря, 1986.
  
  
  
   * * *
  
  на глазу повязка
  над бровями шрам
  правда или сказка
  я не знаю сам
  
  синь татуировки
  на его плече
  след халдейской ковки
  в спрятанном мече
  
  и в ладони сильной
  десять злотых мнёт
  пахнет керосином
  далеко живёт
  
  за пятью морями
  дом его теперь
  только кораблями
  в нём открыта дверь...
  
  всем ему чем надо
  я готов служить
  только бы наградой
  "быть" а не "не быть"
  
  только бы надеждой
  новой одарил
  и судьбы мятежной
  бурю укротил
  
  только бы любимый
  кровный мой родной
  в день чудесный был бы
  излечим судьбой
  
  только бы не сбылся
  страшный приговор
  и под жизнью скрылся
  вечности зазор...
   Лето, 1986. Познань.
  
  
  
   СОДОМ И ГОМОРРА
  
  разноцветные автобусы в дороге
  лёгкие по рельсам поезда
  двухэтажные вагоны как чертоги
  меж полями редкие леса
  
  всё похоже на родные нивы
  и чуть непохоже иногда
  и могла нас всех объединить бы
  общая для всех людей беда
  
  но и здесь и там - одно и то же
  жаден люд хитёр себялюбив
  и посевы братства уничтожит
  под убогий алчности мотив...
   Лето, 1986. Варшава - Сулентин.
  
  ___________________
  
  
  
  
  
  
  
  Берег Понтийский (1985) - Стихи разных лет - 57
  ___________________
  
  Из цикла
  "БЕРЕГ ПОНТИЙСКИЙ" (1985)
  
  Моей жене, Алле
  ___________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
  
   избранное
  
  
  Стихотворения, сборники, циклы
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
   ИЗДАНИЕ 2019
  
   (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  ______________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило (это касается стихов 1970-1991), стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ______________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  _________________
  
  Одна из главных функциональных особенностей поэзии: подмечать то, чего не видят другие, рассказывая о знакомом - незнакомое, о привычном - непривычное, о стандартном - нестандартное...
  _________________________
  
  1. мы все на теле носим след зубов (...)
  2. море дышит во сне (...)
  3. От моря бриз. Синея, лодки встали (...)
  4. шелест длинных решёток и лунных садов (...)
  5. в столице всех бездельников страны (...)
  6. НОЧЬ В ПОРТОВОМ ГОРОДЕ (...)
  7. Брак Шагал за Модильяни (...)
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  БЕРЕГ
  ПОНТИЙСКИЙ
  
  
  
  
  
  
  
  стихи 1985 года
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Лев Гунин
   Из книги
  
   БЕРЕГ ПОНТИЙСКИЙ
  
  Моей жене, Алле
  
  
   книга стихов лета 1985
  
  
  
   * * *
  
  мы все на теле носим след зубов
  кровавый венчик жизненной свободы
  и этот след не затирают годы
  и не сдувают тысячи ветров
  
  и дуб седой годами окольцован
  как птица окольцована людьми
  и даже дух наш чем-то соборован
  и наше тело остаётся с ним
  
  и с пика носа с высоты макушки
  мы видим копошащихся зверей
  и в окуляры глаз стреляют пушки
  и барабаны бьют внутри ушей...
   Июнь, 1985. Туапсе.
  
  
  
   * * *
  
  море дышит во сне
  лунной дорожки кошка
  благодаря луне
  щекочет его немножко
  
  невидимые корабли
  басом гудят во мраке
  и далеко до земли
  следующей во фраке...
   Июнь, 1985. Туапсе.
  
  
  
   * * *
  
  От моря бриз. Синея, лодки встали
  у двери горизонта. Мир затих.
  Чудовища с хрустальными глазами
  напиться сели к морю по пути.
  
  Направо и налево - горы тенью -
  два чудища - с пути свернули к морю;
  в них по два глаза - свет и отраженье.
  В овальной дымке между ними город.
  
  Куда идти? Устало просит пить
  нагретый День; и Вечер, тихий странник,
  продёргивает колющую нить
  в сердца людей, а я - его избранник.
  
  Неясно где - побаливает шов,
  и мне не обнаружить место боли...
  Безлуние и штиль. Но я готов
  идти по морю - хоть пешком - как полем.
  
  Идти туда, где нету ничего.
  Где вечен штиль. Где не мерцает бакен.
  И маяков белеющий огонь
  на контурах высот не обозначен.
  
  На лентах кровь. И шляпа шелестит
  блестящим опереньем. И икает
  от плача девочка. И солнце как магнит
  огромным шаром зА гору сползает.
  
  Ни всплеска нет... Покой застыл во всём.
  Ни ветерка. Ни звука. Ни движенья.
  И кажется, что и в тебе, живом,
  какая-то печать исчезновенья.
   Июль, 1985. Архипо-Осиповка - Туапсе - Сочи.
  
  
  
   * * *
  
  шелест длинных решёток и лунных садов
  птичий гомон высоких и тесных дворов
  крыши красные трубы и неба лоскут
  всё застряло в груди похоронено тут
  
  ожидание нового лучшего - прочь
  унеслось как корабль - ничем не помочь
  окна лет все пусты и звучит с высоты
  три коротких мотива: исчезнешь и ты!
  
  и опять - как тогда - среди крышепустынь
  одинокая в воздухе плещется синь
  и темнеют хлеба и пустеют глаза
  ничего от пугающей сини не взяв
  
  но осталось не то что похоже на то
  и не то что упрятано в дул решето
  а осталось навечно и призвано быть
  то что вам не понять то что вам не убить
   Июль, 1985. Азовское море.
  
  
  
   * * *
  
  в столице всех бездельников страны
  шикарно всё вплоть до самой луны
  повсюду оттиск дутой красоты
  как отблеск думы среди суеты
  
  отели и прямые авеню
  сквозь зелень обещают вам меню
  всех наслаждений и побочных бед
  но красота и здесь вам смотрит вслед
  
  пусть нам сегодня негде ночевать
  тут жаркой ночью улица - кровать
  хоть чёрта с два возьмёшь тут напрокат
  два одеяла или плащ до пят -
  где каждый житель первоклассный гад
  
  весь день пекло
  я был везде в очках
  но не они а плёнка на глазах
  везде мелькают спины стукачей
  а город скользкий
  рваческий... ничей
  
  лазейка есть
  но лаз не нужен тем
  кто не идёт в сравнение ни с чем
  я обожаю врать когда сечёт
  из неба дождь
  или из крыши пот
  
  и всё-таки скажу я шепотком:
  я рад что я и тут вертел хвостом
  я рад что соль насыпал на хвосты
  и что упёрлись в неба синь персты
  
  а вечером знакомый морвокзал
  себя открыл и выплюнул нас в зал
  откуда мы спокойно перешли
  к причалу где стояли корабли
  
  и тут открылось мне в который раз
  что и лазейка превратилась в лаз
  и потому наверное везде
  лаз забран прутьями
  а истина - в руде
   Июль, 1985. Сочи.
  
  
  
  НОЧЬ В ПОРТОВОМ ГОРОДЕ
  
  в глазах и в урнах и в плевках
  в помойках нечистот и в остановках -
  повсюду знак -
  и на своих парах
  суда спешат к причалам с расстановкой
  
  глаза-огни торцовых стен домов
  что на углах носами пароходов
  направлены на тёмный мглы покров
  укрывший шалью редких пешеходов
  
  звонки в порту несутся над землёй
  на стены и на окна натыкаясь
  и взгляд скользит по бликам мостовой
  задерживаясь
  дальше направляясь
  
  на остановке - зырк на сапоги
  солдат стоит у тёмного подъезда
  взглянул наверх - там жёлтые круги
  вошёл туда: и поглотило с места
  
  всё хочет спать...
  задумчивый трамвай
  смягчая в старых стенах дребезжанье
  везёт внутри давно забытый рай
  мигая жёлтым глазом на прощанье
  
  горбатый мост (что выгнулся как кот)
  возьмёт трамвай на сгорбленную спину
  и дворник не асфальт уже метёт
  а синий воздух
  уличную тину
  
  морской вокзал закрыл парадный вход
  и окна ресторанов мягко гаснут
  в каютах так же как в ячейках сот
  растёт белок
  по нашенскому: мясо
  
  дым сигареты...
  вогнутый бокал...
  рука подносит пепельницу справа
  отставив указательный...
  вокзал...
  совсем погас...
  застыла арок лава...
  
  а из окна всё так же виден двор
  часовни часть и улица над крышей
  где реют бескозырки моряков
  в большой бутылке уличной и выше
  
  отсюда - сверху - спины их видны
  и бьют часы на тёмной острой башне
  и спят кариатиды у стены
  и вазы на цепях: как псы на пашне...
   Август, 1985. Ялта... - Октябрь, 1985, Одесса.
  
  
  
   * * *
  
  Брак Шагал за Модильяни
  с красно-серыми зубами
  В Месте все Они Писали
  растворяясь в Дали
   Ноябрь, 1985
  
  ________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Сабито-Континуато - Sabito-Continuato (1985) - Стихи разных лет - 58
  ___________________
  
  Из цикла
  "SABITO CONTINUATO" (1985)
  ___________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
  
   избранное
  
  
  Стихотворения, сборники, циклы
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
   ИЗДАНИЕ 2019
  
   (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  ______________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило (это касается стихов 1970-1991), стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  _________________
  
  Сама жизнь слагает невероятную, неповторимую историю из разных любовных циклов, и, наконец, тайна выходит наружу, долго скрывавшаяся и оберегаемая.
  _________________
  
  1. мне страшно тонкий флер души невинной (...)
  2. крылья слов несут над спящим (...)
  3. твой внутренний портрет (...)
  4. стальное бытие простреленных часов (...)
  5. ТРИ СТИХОТВОРЕНИЯ (...)
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  SABITO CONTINUATO
  
  
  
  
  
  
  
  стихи 1985 года
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Лев Гунин
  
   SABITO CONTINUATO
  ________________________________________
  
  цикл стихов
   Алле Ф. (моей жене)
  
  
   * * *
  
  мне страшно тонкий флер души невинной
  сгубить в своих угрюмых стен тюрьме
  тебя назвать своею половиной
  не вспомнив об остроге и суме
  
  где взять мне силы на метаморфозы
  чтоб было бы тебе со мной легко
  чтобы твои непрошеные слёзы
  не брызгали бесцветным молоком
  
  но замок мой суровый награждает
  тебя своим невиданным огнём
  и в мире ни одна душа не знает
  какая сила тебе служит в нём
  ...........................
  
  
  
   * * *
  
  крылья слов несут над спящим
  сонным миром у земли...
  сердце страхом леденящим
  сковано - как путь вдали
  
  как судьбой распорядиться
  где найти ответ простой
  не достоин я родниться
  с беззащитностью такой
  
  беспорочной и безгрешной
  нужен спутник без греха
  а меня тебе конечно
  не господь с небес послал
  
  изуверское коварство:
  ангела соединить
  с ангелом навеки павшим
  птицу - с вышедшим из птиц
  
  скорпион со скорпионом...
  крепче нет на свете уз...
  но над крепостью знамёна
  не на мой телячий вкус
  
  не для слабого доспехи
  не для труса этот меч
  эта участь для потехи -
  с богатырских чьих-то плеч
  
  эта ангельская жалость
  с волей - не чета моей -
  стать однажды могут жалом:
  через много лет и дней
  
  и оружье роковое -
  обоюдоострый меч -
  будет пущено на злое:
  не на праведную сечь
  
  и однажды ангел павший
  чистый разум вовлечёт
  в подвиг преступленьем ставший
  в гнев что близкого убьёт...
  
  и зальёт святые крылья
  праведная чья-то кровь
  перья чёрные в седые
  отбелив через любовь...
  ......................
  
  
  
  ........ * ........ * ........ *
  
  твой внутренний портрет
  которого здесь нет
  и зеркало его не отражает
  сквозь слой грядущих лет
  и прошлого ответ
  себя опять моим глазам являет
  
  сомнений нет ни в чём
  и в кокон заключён
  пароль крепчайшей клятвы благородной
  союз наш наречён
  твердынею времён
  и волей он рождён твоей свободной
  
  мистерия любви
  разъята на двоих
  но пусть никто об этом не узнает
  и не понять врагам
  ни по моим словам
  ни по поступкам что я замышляю
  
  и я своих стихов
  из всех черновиков
  в тетрадь перепечатывать не стану
  и всем врагам назло
  хочу чтоб повезло
  мне в этот раз
  пусть хоть в последний самый...
  ........................
  
  
  
   * * *
  
  стальное бытие простреленных часов
  в сторотой комнате в бездонном эхе губ
  где стены потолок и пол из ртов
  из двух мясистых ярких лепестков
  помноженных на сотни как суккуб
  
  железный треугольник глаз блестит
  на спицах тысяч икр и волн-путей
  дыханий нависающих акрид
  незримых связей путаницы их
  рукой водить вдоль их корней так хорошо!
  
  разрезан плод
  расколот пополам
  воздушной сферы комнаты внутри
  орех -
  как символ крови на устах
  змея -
  как символ меченой зари
  
  нет времени
  оно погружено
  в бисквит застоя
  в солнечный удар
  оцепенения
  в котором только дно
  систем и мер избегнувшее
  чар
  
  в перчатках свежевыбритый изгой
  с ухмылкою вращает шар земной
  и в отраженьях прожитого дня
  бессильно бьётся чей-то торс нагой
  в конвульсиях - в невидимых сетях
  
  в конвульсиях бессмысленных... в тоске
  невыразимой на балу страстей
  в блевотине бесплотности ничей
  в немом сопротивления толчке
  
  застыло всё
  ни ветер-утро-ночь
  не знают
  что они сменяют часть
  четвёртой части
  сумрачных узлов
  и дождь не знает
  что он не напасть
  
  и м ы не знаем
  что за нами есть
  не знаем что нас вынудило быть
  и кто-то разжигает круговерть
  и что-то мел стирает с бледных лиц
  
  и бьют охрипшим голосом часы
  .............................
  
  Сентябрь - Октябрь, 1985
  
  
  
  Из цикла
  
  ТРИ СТИХОТВОРЕНИЯ
  
  
  ........ ЗАКЛИНАНИЕ
  ............................................. Алле Ф.
  освети мне свечой сей несбыточный вечер
  потуши без щепы все другие ты свечи
  и ко сну отойди
  и приди
  
  на щеколды закрой ты все двери и окна
  намочи лунной пряжи немые волокна
  и ко сну отойди
  и приди
  
  до утра мы с тобой будем в разных постелях
  нежно гладить друг друга в удачу не веря
  и дыханье ловить ледяными руками
  сами
  
  а когда зазвучит новый звон колокольный
  и служанка придёт чтобы молвить "сегодня"
  то на ложе твоём и на коже - о боже! -
  будут розы...
  
  запахни же полог потуши канделябры
  и зажмурь свои очи беспечно и храбро
  и все сбудутся чары и сон состоится
  в лицах
  ........ Февраль-март, 1985.
  
  
  
  ........ ЗАГОВОР
  .............................. ..... Алле Ф.
  я закрою от врагов
  половинки облаков
  душу плотно шторками закрою
  и забуду что любовь
  вновь смутить могла бы кровь
  кодом втёршись под мои ладони
  
  чтоб никто о том не знал
  не увёл и не украл
  я не выдам чувств своих вторично
  и какой бы ни был шквал
  я не выпущу штурвал
  завладев тобой единолично
  
  обречённый на успех
  в силу памяти всех тех
  заговор составлю сам с собою
  и под монстров жуткий смех
  вырвусь из капканов всех
  я - рождённый с вольною душою
  ..... Март, 1985.
  
  _____________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  Тёплый январь (1986-1988) - Стихи разных лет - 59
  ___________________
  
  Из цикла
  "ТЁПЛЫЙ ЯНВАРЬ" (1986-1988)
  ___________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
  
   избранное
  
  
  Стихотворения, сборники, циклы
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
   ИЗДАНИЕ 2019
  
   (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  ______________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило (это касается стихов 1970-1991), стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф-портретист): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  Никто в 1980-е годы ещё не писал таких стихов. Зловещая перемена климата и угроза климатической катастрофы уже давно нависала над землянами, но власти всех стран это скрывали, или не афишировали. Автор затрагивает эту тему с помощью специфических средств жанра поэзии, раскрывая те причины экзистенциональной угрозы, о каких до сих пор никто не осмеливается упоминать.
  __________________________
  
  1. январь... эль-ниньо... эльдорадо... (...)
  2. съели яблоко раздора (...)
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ТЁПЛЫЙ
  ЯНВАРЬ
  
  
  стихи 1986-1988 года
  
  
  
  
  
  Виталий Гунин со своей второй женой, Леной Шандригось.
  
  
  
  
  
  Лев Гунин
  из книги
  
   ТЁПЛЫЙ ЯНВАРЬ
  
   книга стихов 1986-1988 года
  
  
   * * *
  
  январь... эль-ниньо... эльдорадо...
  скажи: "зависимости нет"...
  но звуку слов внимать не надо...
  иллюзия... обман... навет...
  
  где трое в лодке уместились -
  там десять отроков сидят
  и тянут лодку веса гири
  на дно морское - прямо в ад...
  
  властолюбивые мечтают
  о целом космосе рабов
  рост населенья поднимая
  до пиков гор до облаков...
  
  и монстры кровушки напившись
  сидят в безветренной тиши
  ведя бухгалтерские книжки
  подсчитывая барыши
  
  вот так загадили планету
  и грозной силою растёт
  наперекор клейму "наветы"
  цепь катаклизмов и невзгод
  
  но те что это сотворили
  теперь и вовсе на луне
  в недосягаемости пыли...
  а мы... по-прежнему на дне...
  
  вот так растёт несправедливость
  и катастроф растёт число
  и вызревает - что за диво! -
  неканоническое ЗЛО...
   Январь, 1986.
  
  
   * * *
  
  съели яблоко раздора
  как досье до приговора
   и теперь в бреду
  за грибами нету хора
  восемь шляпок мухомора
   к истине ведут
  
  голова сушёной жабы
  с пауками в банке шла бы
   если б не одно
  и крыло летучей мыши
  с тёмной выжимкой из шишек
   запивать вином
  
  однозначный многомерный
  башенный воротный серный
   покрывать тузом
  скверна вырастет из скверны
  правоверный правоверный
   ночью или днём
   Январь, 1988.
  
  -------------------------------------
  
  --------------------------------------
  -------------------------------------
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Подражания самому себе (1987) - Стихи разных лет - 60
  ___________________
  
  Из цикла
  "ПОДРАЖАНИЯ САМОМУ СЕБЕ" (1987)
  ___________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
  
   избранное
  
  
  Стихотворения, сборники, циклы
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
   ИЗДАНИЕ 2019
  
   (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  ______________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило (это касается стихов 1970-1991), стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  Неразрешимые противоречия между телом и душой, между смертностью - и бессмертием человеческого духа, между неуловимостью времени - и его вящей конкретикой, между добром (созидательной функцией времени) - и злом (деструктивной функцией времени): что они значат для тебя лично, чем отзываются в твоей судьбе?
  ___________________________
  
  ОГЛАВЛЕНИЕ:
  1. Ничто не предвещало их. Но мозг (...)
  2. осенним золотом листва шуршит везде (...)
  3. золотая тоска в обрамлении слёз (...)
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ПОДРАЖАНИЯ
  САМОМУ
  СЕБЕ
  
  
  
  
  стихи 1987 года
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Лев Гунин
  из цикла
  
  
  ПОДРАЖАНИЯ
  СЕБЕ САМОМУ...
  
   цикл стихов
   1987 года
  
  
  
  \\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\
  
  Ничто не предвещало их. Но мозг
  проектором работал, направляя
  луч мысли, населённый бытием.
  
  В струе луча купались сонмы трупов,
  гибриды мерзких чудищ безобразных,
  глаза людей... слепяще - нити ламп.
  
  Единственное, что в ней не бывало:
  тот признак роста, что зовётся стартом,
  что обращаем в финиш иногда.
  
  Два этих лика, как двуликий Янус,
  среди кривых зеркал воображенья
  барахтались на гребнях волн тоски.
  
  Томление захлёстывало сушу
  чешуйчатых, искусных уговоров,
  и падали слова сквозь мысли визг.
  
  И вот они возникли. Среди камня
  пустыни марсианской, бездыханной:
  ничто - и всё, живительность - и яд.
  
  И стало странно. Худшая из бед
  затмила разум, дух парализуя,
  жестокий страх того, что не назвать.
  
  И тихо цепи звякали, и плыли
  звонки над улицей, и лаяли клаксоны,
  И не было того, что не назвать.
  
  И было. В этом ужас положенья,
  и пасть всё шире, шире разверзалась,
  и что-то клокотало и росло.
  
  Куранты били. И на циферблате
  малиновая стружка вылезала
  из-под обеих стрелок в тишине.
   Январь, 1987.
  
  
  
  \\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\
  
  осенним золотом листва шуршит везде
  и гнёт забот слетает незаметно
  и то что было десять лет в узде
  летит на волю покидая лето
  
  и сыплются как пепел золотой
  на землю листья - этот прах небесный
  освобождая запертый покой
  и устилая след шагов и лестниц
  
  на сферах глаз дрожит пожухлый свет
  и каждая полоска ливня бликов
  пересекает биссектрису лет
  и освящает духа многоликость
  
  и мир освобождается внутри
  как яблоко от кожуры блестящей
  и пятна желтизны как фонари
  в пазу ворот меж тем - и настоящим
   Сентябрь, 1987. Глуша.
  
  
  
  \\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\
  
  золотая тоска в обрамлении слёз
  блещет светлой приманкой в пустыне бездонной
  и отняв от лица пальцы полные звёзд
  видишь отблеск багряный на ниве бессонной
  
  взглядом Босхова глаза косясь из-под рук
  в твоём собственном теле душа замирает
  и всей грудью её ощущаешь ты вдруг -
  будто кожа под пальцами медленно тает
  
  спелый пепел минут превращаем в века
  их тяжёлые гири в высотах уснули
  и яснеет слезой золотая тоска
  и темнеют заботы янтарные стулья
  
  дорогие прожилки на детском виске
  фазы прошлого Я из покинутых странствий
  и расколот твой мозг в тишине как орех
  и бледнеют надежды служивые стансы
  
  и присев прошепчи в ухо скользкой змеи
  что узнать ты хотел бы - желая ответа
  тут же вспыхнут зрачки огоньками твои
  чтобы кратко и мягко погаснуть отсветом
  
  и твоим языком тихо тварь прошипит
  выдавая наружу ужасные тайны
  и узнав их значенье заплачешь навзрыд
  осознав что живут в тебе Авель и Каин
  
  и в неведомой выси бледнеет звезда
  словно души родных до тебя обречённых
  и висят просветлев слёзы на проводах
  чтобы пасть с высоты под десницу пилонов
  
  и в квадрате окна в амбразуре на мир
  в пустоте этой тонкой как слизь оболочки
  как надрез навсегда остаётся пунктир
  этот чёрный зрачок... эти в линии точки...
   10 октября 1984 - 11 октября 1987. Бобруйск.
  ___________________________
  ------------------------------------
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Расстыковка (1987) - Стихи разных лет - 61
  ___________________
  
  Из цикла
  "РАССТЫКОВКА" (1987)
  ___________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
  
   избранное
  
  
  Стихотворения, сборники, циклы
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
   ИЗДАНИЕ 2019
  
   (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  ______________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило (это касается стихов 1970-1991), стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  
  
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  
  Я считаю, что это один из лучших сборников Льва Гунина, моего друга детства и человека, который открыл мне волшебный мир поэзии. Ни одно из стихотворений не выпадает ни с точки зрения уровня, ни с точки зрения совместимости. -- Аркадий Коровин. 2002.
  _______________
  
  ОГЛАВЛЕНИЕ:
  1. ПОМОЛВКА
  2. ПЕРЕПУТЬЕ
  3. ДИСКИ
  4. ПАМЯТЬ
  5. НА ЗАКАТЕ
  6. ДАМОКЛОВ МЕЧ
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  РАССТЫКОВКА
  
  
  
  
  стихи 1987 года
  
  
  
  
  
  
  Бобруйск. Ул. Социалистическая (бывш. Муравьёвская). 1980-е годы. Фото Льва Гунина.
  
  Лев Гунин
  
  из книги
  
  РАССТЫКОВКА...
  (книга стихов 1987 года)
  
  
   ПОМОЛВКА
  
   1
  Как перст в воде, так истина в бреду
  укажет путь.
  Так было суждено.
  Кто говорил, что в правильном аду,
  как и в аду неправильном, темно?
  
  Нужда - невеста вечная в саду -
  не уставая - узы ткёт свои;
  и ставит мат бессильному труду,
  и смешивает пустоты слои.
  
  Она - блаженство муз, поэтов знак -
  помолвлена со мной, чему я рад;
  но вместо смеха - слёзы на глазах,
  и вместо рая - беспросветный ад.
  
  Есть беспредельность в точке бытия,
  как в точке апогея, где энзим;
  и ад гнетёт моё второе Я,
  тогда как раем я благословим.
  
  Я выделен избранником из толп,
  я лёг на камень жертвенной нужды;
  и судьбоносный жар меня нашёл,
  чтоб сделать провозвестником беды.
  
  И - чтоб я ход вещей не нарушал -
  от мира я с тех пор стеной закрыт,
  и он моих талантов не признал,
  но и меня не положил на щит...
  
  
   3
  
  Блеск кожи. Запах ворвани. Этаж.
  Ещё этаж. Всё слышу под стопой.
  Скрипят полы, и слышится: "Я ваш!".
  Снаружи - ночь. И город сам не свой.
  
  Ночь спит нагая в ложе из шагов.
  Я в сон её бросаюсь с головой.
  И с крыш ко мне слетают стайки снов,
  меня без спроса унося с собой.
  
  Автобусы дремучие идут
  в последний рейс, и тупорыло спят.
  И на углах плетут венки минут
  трёхцветные глазища-автомат.
  
  Сигналы города. В них скрежет, скрип и гул.
  Шаги ночных прохожих. Лай машин.
  И кажется, что весь район уснул.
  И кажется, что ты совсем один.
  
  И вдруг очнёшься в этой пустоте.
  Не зная, кто ты, не храня имён.
  И даже звёзды в облаках не те,
  И мир не тот, каким он сотворён.
  
  Скрипят полы. И ночь зерном висит
  над миром, ожидающим судьбы.
  И, может, участь и мою решит,
  и я приму сей жребий без борьбы...
  
  И что-то зреет, ноет - как любовь;
  оно везде, и токи от него
  идут сквозь кожу, проникая в кровь,
  как бесконечный свет из тьмы веков...
   Апрель, 1987. Минск.
  
  
  
   ПЕРЕПУТЬЕ
  
  подходя к перепутью верёвочным миром травы
  свою плоть усмиряя свирепым двойным пируэтом
  знаю я что и мне не сносить головы
  если злое чудовище как-то узнает об этом
  
  в воскресенье наружу торчит не кочан - голова
  и колодники-звуки идут по этапу предела
  и пустыми обёртками падают с неба слова
  до рассвета
  до стражи
  до совести
  и до удела
  
  не ищи меня там где вчера ещё стопы мои
  обнажённую землю до ночи взахлёб целовали
  я пространство скатал словно холст
  и теперь вместе с ним
  я в другой тишине
  в лёгком шаре нехоженой дали
  
  и ладья не плывёт и орёл в небесах не летит
  только я по канве от невидимых глаз ускользаю
  но ответить придётся за это когда впереди
  я увижу грифонов подстреленных стаю
   Апрель-Май, 1987.
  
  
  
   ДИСКИ
  
  В квартире - день. А ночь - та за окном.
  Вечерний дождь оставил море лужиц.
  Дрожит стекло и сотрясаем дом,
  когда полно машин в ущельях улиц.
  
  Шуршат колёса снизу по воде.
  Лак. Блеск асфальта, черный, словно кожа.
  Огни их фар мигают там везде...
  Их жёлтый свет. И на реку похоже...
  
  Шуршит листва, как шины, за окном.
  Фигур белеют пятна. Пахнет дустом.
  Дрожит стекло и сотрясаем дом,
  когда машин орава мчится шустро.
  
  На троне ночь сидит вершиной суток длинных.
  Дневной гипноз, как пелена, падёт.
  И чувства полновесны, как из глины.
  И осязанье тайны выдаёт.
  
  И что-то тает, медленно и сладко.
  Как будто чья-то белая душа
  проникла в дом, и бродит тут украдкой,
  листами книг и веером шурша.
   Июнь, 1987.
  
  
  
   ПАМЯТЬ
  
  1.
  сколько раз всё исчезало
  предел возникал чёрной ямой
  исчерпанность правила бал
  
  снова поминки надежды...
  всё взорвали...
  
  сизифов труд жизни
  обыкновенная бытовуха
  
  нет впереди маяков
  и свет пробивается
  лишь изнутри
  просыпаешься
  слышишь шорохи...
  различаешь цвета...
  
  2.
  наплывают как струи воздуха
  как сквозняк
  как
  отзвуки с улицы
  трогают осторожно
  как вид соседних домов зрачки
  тайно тревожат
  полузабыто
  как тогда
  высота этого этажа
  как стволы деревьев и снег
  как груша забитого снегом
  рта
  укачивают
  равномерностью
  размеренностью
  заоконной жизни
  полётом чёрных птиц
  по кайме закрытого неба
  проводят пальцами по лицу
  и узнают -
  как любые другие
  воспоминания
   Декабрь, 1987.
  
  
  
   НА ЗАКАТЕ
  
  Только на исходе дыхания
  ощущением бывает белая кость.
  Сквозь тумана флер,
  сквозь ореола дымку.
  
  Приложив ухо к плечо,
  слышишь, как звенит колокольчик -
  вчерашнее утро...
  
  Только на исходе дня
  бывает особая метка.
  ...на исходе жизни -
  неземной, нелинованный свет.
  
  Нет заслуг у солнца и звёзд.
  Нет заслуг у луны.
  Сияют они с небес
  сами по себе,
  просто так.
  
  Как мы - живём.
  Потому что живём.
  И только уход
  не бывает
  случайным...
   Декабрь, 1987.
  
  
  
   ДАМОКЛОВ МЕЧ
  
  дамоклов меч свисает надо мною
  всю жизнь все годы страхом отравив
  и сделав малодушие виною
  и наслажденью грубо вены вскрыв
  
  обречено моё второе я
  с на восемь лет отсроченным рожденьем
  и жалит его немощи змея
  и нет нигде от этого спасенья
  
  ни горы ни моря не защитят
  от беспощадной парки приговора
  и катится под ноги жизнь моя
  и рвёт её на части злая свора
  
  и близится тот самый страшный час
  мне не прибавив мужества и воли
  и сходятся две стрелки на часах
  сей проклятой необратимой доли
   29 декабря, 1987.
  
  __________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Девятый вал (1987) - Стихи разных лет - 62
  ___________________
  
  Из цикла
  "ДЕВЯТЫЙ ВАЛ" (1987)
  ___________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
  
   избранное
  
  
  Стихотворения, сборники, циклы
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
   ИЗДАНИЕ 2019
  
   (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  ______________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило (это касается стихов 1970-1991), стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  ___________________________
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  
  Этот короткий цикл можно было назвать триптихом, если бы не число стихотворений - "4". Феномены восприятия как отпечаток социальной природы сознания, катаклизмы как закономерности бытия, деструктивность как выхлопные газы человеческого бытия.
  ___________________________
  
  1. ЛЕСТНИЦА
  2. наплывают как струи воздуха (...)
  3. ЛЕС НОГ
  4. ШВЫ
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  9-й ВАЛ
  
  
  
  
  стихи 1987 года
  
  
  _____________________________________________________________
  
  
  
  
  Виталий Гунин. Убегаю от смерти. 1982. Ленинград. Ватман, тушь, карандаш.
  
  
  
  
  
  
  
  Лев Гунин
  
  из книги
  РАССТЫКОВКА...
  -----------------
  
  Из цикла стихов
  ДЕВЯТЫЙ ВАЛ
   1987 г.
  
  ===================
  
  
   ЛЕСТНИЦА
  
  из-за плеча моего
  выглядывает
  чужой
  со всех
  сторон
  ко мне тянутся
  руки
  
  лысый человечек
  из-за плеча
  протирает
  очки
  снимает шляпу
  (моей рукой!)
  смотрит
  в зеркальное отраженье
  
  нет...
  
  в каждой руке
  по яблоку
  в каждом глазу
  по яблоку
  в каждой шее
  по яблоку
  
  сквозь шестипалые
  длани -
  сок
  
  лестница
  крошится
  как хрустящие
  карамельки
  
  больно
  до синяков
  хватают
  руки -
  вырваться...
  лишь
  с усилием
  
  в последний
  раз
  видится
  силуэт
  
  и сквозь очки
  смотрят
  чужие
  
  уже совсем
  чужие
  глаза
   Октябрь, 1987.
  
  
  
   * * *
  
  наплывают как струи воздуха
  как сквозняк
  как звуки с улицы
  трогают осторожно
  как вид соседних домов зрачки
  тайно тревожат
  как в детстве
  высота
  этого этажа
  как стволы деревьев
  как вид снега
  тайно укачивают
  размеренностью
  заоконной печали
  полётом чёрных птиц
  по кайме закрытого горизонта
  взрываются и таранят
  охряными руками детей
  проводят пальцами по лицу -
  и узнают
  как любые другие
  воспоминания
   Ноябрь, 1987.
  
  
  
  ЛЕС НОГ...
  
  язык жестов
  на языке
  слов
  граница
  поэзии
  в старой
  кляче
  
  лес ног...
  догоняет
  лес рук
  
  и даже
  если догонит...
   Ноябрь, 1987.
  
  
  
  ШВЫ
  
  швы-границы
  шов между
  прошлым
  и будущим
  шов между
  возможным
  и случившимся
  шов
  между
  выбором
  и непоправимостью
  шов
  от аппендицита
  шов
  после
  ножевого
  ранения
  рубец
  на сердце
  швы
  на теле
  нации
  от войны...
  на земле -
  оставленные
  бомбами
  минами
  снарядами...
  рубцы
  на теле
  планеты
  от эгоизма
  антропоцентризма
  человека
  рвы
  расстрелянных
  замученных
  сожжённых -
  швы
  идущие
  в бесконечность -
  швы на совести
  что никогда
  не рассосутся...
   29 ноября - 2 декабря, 1987.
  
  
  _______________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  Стереотипы (Расстыковка) (1987) - Стихи разных лет - 63
  ___________________
  
  Из цикла
  "СТЕРЕОТИПЫ / РАССТЫКОВКА" (1987)
  ___________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
  
   избранное
  
  
  Стихотворения, сборники, циклы
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
   ИЗДАНИЕ 2019
  
   (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  ______________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило (это касается стихов 1970-1991), стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  
  Вечная неразрешимость реальности - и идеала, долга - и призвания (стереотипы человеческой жизни): требуют выбора, который тяжелее всех испытаний... Поэзия и музыка - как маяки в жизни автора, и беспощадность судьбы, которая не позволяет посвятить себя искусству.
  __________________________
  
  ОГЛАВЛЕНИЕ:
  1. стереотип метафор и планет (...)
  2. НЕ ОСУЖДАЙ...
  3. из бархатистых (...)
  4. ЧЕРНИЛЬНИЦА И ПЕРО (мини-поэма; отрывок)
  5. КУПЛЕТЫ
  6. и это прошло и остался грех (...)
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  стереотипы
  
  
  
  
  стихи 1987 года
  
  
  
  
  
  
  Бобруйск. Улица Дзержинского. 1980-е годы. Из фотографий Льва и Виталия Гуниных, и
  Игоря Пучинского.
  
  
  
  
  
  
  из книги
  РАССТЫКОВКА...
  __________
  
  Из сборника
   СТЕРЕОТИПЫ
  сборник стихотворений 1987 года
  
  
  
   * * *
  
  стереотип метафор и планет
  в подъезде откупориваем свет
  и в лифте снова эти перегрузки
  
  столкнёшься с прежним запахом конфет
  и на тебе лица (заметим) нет
  и горловины дней пологих узки
  
  не встреченные смотрят на тебя
  а ты таким же взглядом не ответишь
  за что тебя пинает так судьба?
  
  метафор метафизика на месте
  и новых помещений короба
  в непризнанности вываляны тесте
  и умерших надежд везде гроба
  
  и груши-лампочки
  тёк воспалённый глаз
  без век сгоревших
  пялясь на обои
  и разлагались трупы
  новых фраз
  под света
  воспалённого
  нагноем
   Апрель, 1987. Минск.
  
  
  
   НЕ ОСУЖДАЙ...
  
  забыть так трудно... а невесты две
  не разделяй - и будешь не раздельным
  но плоть моя как лук на тетиве
  готовая стрелять огнём прицельным
  
  две скобки алые... меж ними всё что жизнь
  не попирай - не будешь попираем
  но сердце вновь закидывает линь
  исследуя глубины ада... рая...
  
  овал - лицо... пять чёрточек - власы
  ноль - туловище... палки - руки-ноги
  и так вот до последней полосы
  весь образ... не хватает только тоги
  
  нас всех нарисовали на листе
  с примерной точностью и схожестью примерной
  но мы друг друга видим по мечте
  не по закону страшной сферы серной
  
  и все паденья наши от мечты
  от силы притяженья-восхищенья
  от бегства из привычной суеты
  в святые залы неги и томленья...
  
  лишь в некоторых чуткий механизм
  дублирует Создателя треножник
  и бестелесных тварей он плодит
  не вкладывая меч природы в ножны
  
  и к каждой ветви есть живущий клон
  такое соответствие живое
  и личностей во мне галдящих - сонм
  и персонажей выпростанных - море
  
  табличку носит каждый на груди
  и дом и человек (как номер... имя...)
  но особей ВО МНЕ: прудом пруди
  весь город до конца запружен ими
  
  в глазах зажгутся лампочки (клише!)
  язык проникнет в области пещеры
  и мозг давно удвоен как планшет
  как сдвоены и жесты и химеры
  
  а что дороже истины? скажи!
  известно - скажешь: истина другая
  невесты две... и видится вся жизнь
  за скобками... за алым цветом мая...
   Май, 1987. Минск.
  
  
  
   * * *
  
  из бархатистых
  и влажнеющих роз
  неведомые чешуйчатые
  бугры с глазами...
  вечность...
  не такая
  как ЭТА...
  не сказочная...
  Т А земная вечность
  за гранью
  молекулы
  за спиной
  человека в чёрном:
  жизнь наизнанку -
  вывернутый
  чулок...
  а мы приближаемся
  к вечности
  
  поколеньями...
   Ноябрь, 1987.
  
  
  
  ЧЕРНИЛЬНИЦА И ПЕРО
  
   (отрывок) (мини-поэма)
  
   В
  вся кожа поглощала жар любви
  и чувства вырастали до искусства
  и аист вдохновенно гнёзда вил
  и мёртвую змею несла мангуста
  
  и чёрный лимузин блестел - зрачок -
  срываясь лаком в тёмную лавину
  где чайный куст один среди дорог
  и дули ветры в панцирную спину
  
  под рыбьим панцирем - под корпусом - металл
  в потугах бился в рёбрах тёмной клетки
  и смокинг обезличивал и жал
  и лица женщин схожи как салфетки
  
  в парадных залах всюду свет горел
  дышал удел единственных и многих
  и в зарево нагих сплетённых тел
  вплывал педальный рык сатиров рогих
  
  оркестр играл уже ни для кого
  в который раз анданте на легато
  и ты соединив концы носков
  посматривала тайно на солдата
   Январь, 1988.
  
  
  
   К У П Л Е Т Ы
   не истина дороже но любовь
   как истинна она - никто не знает
   но только смерть её переживёт
   и только осень смертью приласкает
  
   над нивой спину гнёт крестьянин век
   под игом жизни все сутулят спины
   но это только плата за ночлег
   задаток без важнейшей половины
  
  спроси себя или спроси других
  зачем тебе та улица без света
  но хочется чужого для своих
  и для чужих - чуть своего... как это...
  
  что проку в чудесах? они для нас
  как бледный след давно уплывшей рыбы
  но из чудес рождается алмаз
  душевных сил... иначе - не смогли бы...
  
  нас поражает выбор в глаз не в бровь
  мы у капкана жизни на крючке
  прав шопенгауэр спиноза и фуке -
  не Истина дороже а Любовь
   Июнь, 1987.
  
  
  
   * * *
  и это прошло и остался грех
  и все же теперь я свободней всех
  и только во сне наплывает сон
  цепей и долгов благодатный звон
  пусть нет якорей но осталась тьма
  которая слабых сведёт с ума
  а сильным готовит дорогу в ад
  где рядом свобода и долг стоят
  обузы мирские страшней чем смерть
  и лучше уж в вечном аду гореть
  но слёзы невинных страшней чем ад
  и градом и пеплом лицо кропят
  как тело девичье в руках врагов
  падение в пропасть моих оков
  (как полость - как рана - его нагота
  как тело нагое снятых с креста)
  готовность взвалить на себя сей квест
  житейской обузы на мне как крест
  и двойственность смыслов удавкой ночной
  находит и душит и под простынёй
  два долга... два смысла... два корня слов...
  два выбора... хуже козней врагов
  и образов вспышки и гроздья миров
  меня разрывают как свежий шов
  
  но схлынуло утро остался день
  и снова на мне прежних планов тень
  и строки зовут и зовут дела
  как их разделить не наделав зла?
  фантазий плод... или плод любви?
  так тысячи лет это Бога гневит -
  вопросом праздным - двойным лицом
  как грех уподобиться... став творцом...
  зачем по подобию нас создал
  и Образ Свой высек - но крыльев не дал...
  и музыки звуки зовут меня к ней
  сквозь хаос дневной сквозь завесу ночей
  и ноты - как пчёлы - роятся во мне
  как бред наяву и как пытка во сне
  и если не выпустить их сквозь провал -
  взорвётся цистерной моя голова
  
  сошёл ослепительно белый сон
  как камень соборный как мысли стон
  и этот рассвет пролетит в окне
  как ангел безгрешный как белый снег
  вдали - как мираж - рука под зонтом
  на том берегу на мосту на том
  и мир без дождя - только странный флер
  сияние грёз как пароль химер
  где дом мой теперь? на каком берегу?
  где и каким я себя сберегу?
  река широка и берег покат
  туда не добраться... не выплыть назад
  но истина шепчет что всё мираж
  внутри и (может быть...) снаружи нас
  и разум - не тело - шагнёт в окно
  на том берегу... на мосту на том...
   Апрель-май, 1987. Минск.
  
  ______________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Образ от плоти... (1987) - Стихи разных лет - 64
  ___________________
  
  Из цикла
  "ОБРАЗ ОТ ПЛОТИ..." (1987)
  ___________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
  
   избранное
  
  
  Стихотворения, сборники, циклы
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
   ИЗДАНИЕ 2019
  
   (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  ______________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило (это касается стихов 1970-1991), стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  
  ___________________________
  
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  
  Поэзия - это череда и взаимодействие образов, в параллельной плоскости отражаясь в последовательности эмоциональных всплесков. Одновременно поэзия также заключает в себе идейно-смысловые конструкции, иногда играющие формообразующую роль. Битва добра и зла, противостояние человеческой воли и судьбы, борьба за любовь: вечные темы поэзии. Здесь путеводной нитью проходят родственные идейно-образные смыслы, которых не затрагивал ни один поэт, и, в частности, проскакивает намёк о биологической природе добра и зла...
  ___________________________
  
  ОГЛАВЛЕНИЕ:
  1. МЫ и ОНИ
  2. СНОС "ЧАСТНОГО СЕКТОРА"
  3. пошлость (ставшая жизнью) (...)
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ОБРАЗ
  ОТ ПЛОТИ
  
  
  
  
  
  
  
  
  стихи 1987 года
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Лев Гунин
  
  
  из книги
  
  РАССТЫКОВКА...
  
  из сборника
  
  ОБРАЗ ОТ ПЛОТИ ТВОЕЙ...
  
   избранные стихи 1987 года
  
  
   МЫ и ОНИ
  
  шагом уверенным маршируя
  в жизнь без сомнений идут они
  встречными лицами не любуясь
  не озираясь на звёзд огни
  
  и мы идём: в своём молчанье
  и не уверены ни в чём
  от рифмы затаив дыханье
  дрожа от музыки плечом
  
  волей властителей располагаясь
  твёрдо осмысленно без причин
  всё они видят всё они знают
  к службе готовые как один
  
  и мы: извечно на распутье
  всегда одни и не одни
  до не открывшейся нам сути
  стремясь добраться в пику и м...
  
  с тронов тиранов глядят они смело
  в гущу пигмеев бредущих внизу
  и разрывают народное тело
  не подмечая ни кровь ни слезу
  
  и нам казаться начинает
  что истина открылась нам
  и сверху нам тиран бросает
  подачку с кровью пополам...
   Октябрь, 1985.
  
  
  
  СНОС "ЧАСТНОГО СЕКТОРА"
  
  трупы деревьев похожи
  на трупы людей:
  сваленных кучами
  как на фотоснимках
  военных событий
  
  печи торчат
  памятниками
  средь мусора:
  того
  что
  было
  вчера
  домами
  
  кое-где
  обритая наголо
  земля
  демонстрирует
  лысый череп
  
  в других проплешинах
  там
  где ещё
  что-то
  осталось
  горят костры
  
  экскаваторы сгребают
  деревья в кучи
  яблоневые
  деревья
  что были
  садами...
  горизонтали
  пропали
  осталась
  одна вертикаль:
  печи без труб
  люди без прошлого
  мы без сада...
  
  и город переведён
  в вертикальное измерение
  в провода
  экраны
  антенны
   Октябрь, 1987. Минск.
  
  
  
   * * *
  пошлость
  ставшая жизнью
  ересь
  ставшая мыслью
  глупость
  ставшая модной
  правильной
  всенародной
  
  дерзость
  ставшая нормой
  мудрость
  ставшая вздорной
  подлость
  ставшая частой
  грубость
  ставшая лаской
  
  это моя
  современность
  будничность
  закономерность
  боль бытия
  и скверна
  
  жизнь: она
  совершенна
   Октябрь, 1987. Минск.
  ___________________
  
  -------------------------
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Год декабря (1988) - Стихи разных лет - 65
  ___________________
  
  Из цикла
  "ГОД ДЕКАБРЯ..." (1988)
  ___________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
  
   избранное
  
  
  Стихотворения, сборники, циклы
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
   ИЗДАНИЕ 2019
  
   (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  ______________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило (это касается стихов 1970-1991), стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ____________________________
  Мне нравятся в этом отрывке из цикла "Год Декабря" впечатляюще точные метафоры, глубокие аллегории, меткие сравнения, сбалансированные гиперболы. (Свет ночника "словно шлейф"; "мыслей клубки" "на подушках"; "циферблаты усаты"; "смывного бачка
  плеск носатый"; "выключает сознания линзы Морфей"...). Что могло означать двадцать лет назад (в 1988-м году) название цикла? "Последний год" = конец света? Намёк на близкий развал страны, на новые бедствия, очередные военные конфликты, на новую мировую войну, или название связано с состоянием его брата, которого могла спасти лишь операция, доступная тогда только в Европе, Северной Америке, или в Израиле? В любом случае - это ссылка на трагический период жизни и на трагические закономерности: искажение и (в итоге) полное стирание истории прошлого; рьяное уничтожение исторической архитектуры и культурного наследия, неминуемо ведущее к новому витку дегуманизации и порабощения народов. -- Аркадий Коровин. 2008.
  _______________________
  
  Оглавление:
  1. слабо стёкла дрожат от машины внизу (...)
  2. забудет мир про всё что было с ним когда-то было (...)
  3. чтоб возвеличить себя на века (...)
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ГОД
  ДЕКАБРЯ
  
  
  
  
  
  
  
  
  стихи 1988 года
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Лев Гунин
  из книги
  
   ГОД ДЕКАБРЯ
  
   (книга стихов 1988 года)
  
  
  
   * * *
  
  слабо стёкла дрожат от машины внизу
  где-то звуки шагов:
  за стеной или сверху
  ровный свет ночника словно шлейф на стекле
  как налёт: на цветах на узорах
  
  снизу доверху дом полон спящих людей
  на кроватях диванах софах раскладушках
  выключает сознания линзы Морфей
  разворошены мыслей клубки на подушках
  
  раскрываются руки к объятьям сквозь сон
  перекрёстки в свечениях
  время - как мячик -
  вдруг подпрыгнет
  ударится
  о парапет
  и замрёт в ожидании в позе драконьей
  
  свет из окон струит...
  выключателя звук...
  этот краткий щелчок...
  циферблаты
  усаты
  раскрываются руки
  для струй где есть ток
  из утробы
  смывного бачка
  плеск носатый
  
  звуки эти рожденьем обязаны мне
  я их вызвал и слушаю чайника всхлипы
  губкой чувств собираю желаний струю
  в этой нише ночной на пороге рассвета
  
  невозможно понять разгадать расплести
  тот огромный клубок что из нитей пространства
  и вода в полых трубах тихонько свистит
  и законы судьбы людям проданы в рабство
  
  но не строят они лучший мир лучший дом
  даже знания счастья - увы - не приносят
  и шкатулка скорбей на окне вон на том
  и деревья открытий не плодоносят...
  
  лишь биенье часов путеводной звездой
  среди этой внезапной победы молчанья
  и на каждой минуте есть серая шерсть
  и на каждой судьбе червоточинка смерти
   Январь, 1988.
  
  
  
   * * *
  
  забудет мир про всё что было с ним когда-то
  амнезия - его эпох длина
  и тряпочкой стирают пыль солдаты:
  написанные кем-то письмена
  
  так было и так есть и будет в мире этом -
  стирает память чёрная рука
  и не призвать нам никого к ответу
  и канут в бездну многие века
  
  тираны пишут кровью на могилах -
  лишь это не стираемо в веках
  всё остальное - то что есть что было -
  исчезнет в Мнемозины облаках
  
  надежды испаряясь исчезают
  диктаторы нам прошлое дают
  и ничего о прошлом мы не знаем
  и песнь о нас нам ангелы поют...
   Февраль, 1988.
  
  
  
   * * *
  
  чтоб возвеличить себя на века
  и умалить прошлой славы величье
  низкие люди одно пепелище
  всей красоте уготовить хотят
  
  прежних вельмож расписные дворцы
  мрамор гранит изразцы и скульптуру
  к исчезновенью ведут под уздцы
  их ненавистники гробя культуру
  
  мир современный объявлен венцом
  выводком этих тупых эгоистов
  и угрожают снести каждый дом
  что возведён до эпохи их чисток
  
  в бесчеловечной холодной среде
  где доминирует геометричность
  людям другим незавидный удел
  молча готовит их наглая хищность
  
  будут богами исчадия тьмы
  храмы разрушив где божье начало
  станем рабами извечными мы
  без красоты что нас раньше спасала...
   29 февраля, 1988.
   (Понедельник, рабочий день)
  
  _______________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Тайное и явное (1989) - Стихи разных лет - 66
  ___________________
  
  Из цикла
  "ТАЙНОЕ И ЯВНОЕ..." (1989)
  ___________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
  
   избранное
  
  
  Стихотворения, сборники, циклы
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
   ИЗДАНИЕ 2019
  
   (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  ______________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило (это касается стихов 1970-1991), стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  
  
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  Это последний из написанных на родной земле циклов поэта. Следующий сборник в основном состоит уже из лирики короткого парижского периода. Четыре стихотворения из двадцати шести (столько их в оригинальном цикле), это пример не только большого таланта, но и несомненного мастерства. Не будет преувеличением следующее замечание: трудно назвать другого поэта после Серебряного века, поэтическая речь которого звучала бы так естественно и музыкально. / Эти стихи действительно о тайнах: название обязывает. Тут сведены воедино два их подвида: личные секреты и скрытые от глаз обычных людей будущие события, пророком которых автор является. Отрыв от родной почвы, воздух изгнания - сыграли печальную роль в его дальнейшей судьбе. Достигнув очень высокого уровня, который нуждался лишь в закреплении, он сразу лишился всего, что было накоплено за годы творчества: прежнего стиля, свободного владения всеми видами стиха (от безрифменного и белого, до холостого и рифмоида), прежних типичных аллюзий, аллегорий и коннотаций. Ко всему прочему, человек лишился своей уникальной (очень обширной) личной библиотеки. Так в одночасье умер один поэт - и родился другой, лишь отдалённо похожий на прежнего. Его попытки возобновить творчество в конце девяностых (в промежуточной стране, где он подвергался особенно изощрённой травле, не записано ничего законченного) можно сравнить с попытками пациента, перенёсшего сложную операцию, заново научиться ходить. В отличие от других изгнанников, время от времени появляющихся на родине, Гунин был навсегда лишён такой возможности. Подвергаясь преследованиям и на чужбине - со стороны местных властей, он первые годы практически не общался с представителями эмиграции, не участвовал в культурной и общественной жизни. Эмиграционные стихи - это стихи уже совсем другого человека... - К. С. (литературный критик) (2002 (2004?)
  
  Оглавление:
  1. хочется стать бесплотным (...)
  2. на старости супруга станет другом (...) Инге Ермаковой
  3. я из тех кто давно не касался земли (...)
  4. любой живущий - отражение моё (...)
  
  
  
  ТАЙНОЕ
  И
  ЯВНОЕ
  
  
  стихи 1989 года
  
  
  
  
  Лев Гунин
  ИЗ КНИГИ
  
   ТАЙНОЕ И ЯВНОЕ
  
   сборник стихов 1989 г.
  
  
  
   * * *
  
  хочется стать бесплотным
  не совершив греха
  зелием приворотным
  пялиться из опахал
  
  хочется только видеть
  действий не совершав
  стать похожим на мидий
  на кораллы похожим став
  
  трудно призвать к ответу
  мне самого себя
  лучше когда меня нету
  и отвечать нельзя
  
  но причинить зло может
  даже бесплотный взгляд
  о помоги мне боже
  укажи дорогу назад
  
  в теле моём обитают
  несколько разных "я"
  и за меня решают
  и за меня грешат
  
  как их призвать к ответу
  как их гордыню сбить?
  бредит тоской по свету
  вольфрамовая
  нить
   Март-апрель, 1989.
  
  
  
   Инге Ермаковой
  
  на старости супруга станет другом
  ты ж стала из любовницы подругой
  снимать тебя к тебе не прикасаясь
  несложная наука но другая
  
  и наготы прощальной отпечаток
  печатать буду в ванной без перчаток
  к фотобумаге-телу прикасаясь
  к двум родинкам которые скрываешь
  
  а через годы за переворотом
  жена найдёт свернувшиеся фото
  и образ твой исчезнет за пределом
  носителя... как бы душа за телом...
   15 апреля, 1989.
  
  
  
  Инга Ермакова (весна 1984?)
  
  
   * * *
  
  я из тех кто давно не касался земли
  я из тех что слова удержать не смогли
  я из тех кто предвидел эпоху назад
  новый путч новый смерч и военный парад
  
  но уста без земли как душа за стеклом
  и разбросаны всуе плоды моих слов
  всех печалей своих я поведать не смог
  уши смертных не слышат бессмертных тревог
  
  всё сбылось всё сбывается что я сказал
  но бесстрастны эпохи слепые глаза
  и напрасно оракул мой внутренний ждёт
  что пророчества вызовут переворот
  
  я в безмолвии полном как судно во льдах
  сургучом ощущаю печать на устах
  и вокруг лишь осколки разбитых миров
  и готовые цепи для новых оков
   Июнь, 1989.
  
  
   * * *
  
  любой живущий -
  отражение моё
  смотрюсь в него,
  как в омут непрозрачный
  но что-то незнакомое встаёт
  оттуда как из непролазной чащи
  
  заглядываю в глубину себя:
  и там встаёт неведомое что-то
  заклятьем заключённое в овал
  печатью закрепляющее вотум
  
  стоит у двери этой часовой
  крепки непробиваемо засовы
  и потому нам не узнать с тобой
  до светопреставленья часа
  кто мы
   Август, 1989.
  ___________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Парижские стихи (1989-1990) - Стихи разных лет - 67
  ___________________
  
  Из цикла
  "ПАРИЖСКИЕ СТИХИ..." (1989-1990)
  ___________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
  
   избранное
  
  
  Стихотворения, сборники, циклы
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
   ИЗДАНИЕ 2019
  
   (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  ______________
  
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило (это касается стихов 1970-1991), стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  Стихи, черновые версии которых были написаны в Париже зимой 1989-1990, в самых трагических обстоятельствах.
  ___________________________
  
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  Вступительное слово
  1. ЗНАКОМСТВО
  2. ВДОХ И ВЫДОХ
  3. париж заполнен до краёв (...), Лёше Хвостенко, барду, художнику
  4. возле "Анастасии" (...) Саше Савельеву, барду, художнику
  5. ТЕАТР ТЕНЕЙ
  6. УЧАСТЬ - Володе Батшеву (издателю, писателю, историку)
  7. Из цикла "ФОТОГРАФИИ СУЩНОСТЕЙ" (Борису Г. Миллеру):
  а) ФОТО-СНЫ
  б) МЕТАМОРФОЗЫ
  в) РАСПЛЫВЧАТАЯ ТЕНЬ
  г) ОТРАЖЕНИЯ
  д) ИЛЛЮЗИЯ
  ж) ОТОБРАЖЕНИЯ
  8. РУЧНОЙ ПАРИЖ
  9. ПАРИЖСКИЙ ПЕТЕРБУРГ - Вивьен М.
  10. тысячи разных забот (...) Анне-Марии Констанци
  11. МЫСЛЬ ВОЗВРАЩЁННАЯ - Рене Вайлю
  12. ПРЕДМЕСТЬЕ
  13. ПО ОБЕ СТОРОНЫ - Ларе Медведевой
  14. разъятое небо лета (...)
  
  О том, чего стоят стихи этого цикла, судить читателям и знатокам (как и о том, чем он отличается от бесчисленного множества текстов, написанных русскими людьми в Париже, который можно смело назвать третьей столицей русской литературы - после Москвы и Петербурга). Я же должен указать него как на некий исторический артефакт, являющийся редким свидетельством уникальности момента. Пусть в страшно горестный час, пусть раздираемый мыслью, что я провалил свою отчаянную миссию (потом оказалось, что это не так, но успех моей поездки уже не мог спасти любимого близкого человека), но я оказался в Городе на Сене в его судьбоносную минуту, когда уже почти произошёл роковой перелом в истории Франции, её столицы, и всего мира. Я вскочил в последний вагон, чтобы ещё застать тот подлинный Париж, каким он оставался с момента превращения в неповторимый, обаятельный, в самый прекрасный, в самый волшебный город мира. Будучи (возможно) первым, кто осознал эту перемену, я оставил свидетельство последнего дыхания сегодня уже прошлого города. (Очень важно и то, что я жил в Париже не как турист, но как "временный парижанин"). Саша Савельев и Лёша Хвостенко тогда ещё мало кому были известны: это потом они стали культовыми фигурами. Патрик Ренодо, с которым познакомила меня супруга Бориса Миллера, в 1988-м был всего лишь хозяином небольшого второстепенного издательства: это годы спустя он стал легендарным деятелем культуры, и Франция учредила свою главную литературную премию имени Патрика Ренодо. Известность Володи Батшева, моего близкого друга, наоборот, угасала с годами, но люди, разбирающиеся в истории литературы и общественной мысли 1970-х - 2000-ных, хорошо понимают его выдающуюся роль. В Лионе (где я дал два концерта (как пианист), имевших несомненный успех, а третий провалил) я познакомился с двумя известными музыкантами, имена которых забыл. Неизгладимый след оставили в моей душе четыре личности, сиявшие на небосклоне моего 3-х-4-х-месячного пребывания в Париже: хозяин ресторана "Анастасия" (где я работал в качестве пианиста), мой лионский друг Рене Вайль, итальянка Анна-Мария (настоящую фамилию которой я так и не узнал), и незабвенный Борис Георгиевич Миллер - умнейший и культурнейший человек, человек большой души, мыслитель, общественный деятель, защитник православной веры, пророк, близкий родственник легендарного царского генерала Миллера. Не могу сказать, что встреча с ним изменила моё мировоззрение: оно уже было готово к принятию его идей; но многие его глубочайшие мысли оказали влияние на всю мою дальнейшую жизнь. Духовное общение с этим замечательным человеком помогло мне выдавить из себя хотя бы часть своего эгоизма, и осознать, что в мире есть разная правда, и что сосуществование носителей разных идей и есть залог мира, благополучия, человечности, счастья. В Париже я дважды разговаривал по телефону с моей прошлой любовью - с Ларой Медведевой, но с ней так и не встретился. Все мои парижские фотографии пропали (возможно, были похищены); мой приятель (житель Украины, с ним я познакомился ещё до поездки в Париж), с которым я фотографировался у Триумфальной арки, у Эйфелевой башни, и на фоне других достопримечательностей, перестал отвечать на мои письма и звонки, и не прислал мне этих снимков. С Борисом Георгиевичем я общался в 1990-1991 ещё несколько раз: встречался с ним во время его пребывания в Петербурге, после чего он - с женой - приезжал к нам в Бобруйск (см. снимок). В последующие годы я был отрезан от всего мира; в изгнании мои письма никуда не доходили, мои звонки в Европу и в Северную Америку прерывались - даже когда я звонил из телефона-автомата. Только в Канаде ситуация немного изменилась, но - к тому времени - я уже потерял почти все свои контакты, а иммиграционная драма отняла все силы и средства, и на поиски любимых людей уже не оставалось ни воли, ни "пороха". Когда я стал постепенно восстанавливать свои оборванные связи, Бориса Георгиевича уже не было в живых. Этот цикл - дань моему собственному прошлому, светлой памяти моего дорогого брата Виталия и выдающегося человека - Бориса Георгиевича Миллера. -- Автор.
  
  ________________________________
  
  
  
  ПАРИЖСКИЕ
  СТИХИ
  
  
  
  стихи 1989-1990
  
  
  ___________________________________________________
  
  
  
  
  Лев Гунин с супругой. 1996. Монреаль.
  
  
  
  
  
   Борису Георгиевичу Миллеру
  
  Из цикла
  ПАРИЖСКИЕ СТИХИ
  
  (стихи, написанные
  в Париже и в Лионе
  зимой 1989-1990)
  
  [оригинальные версии]
  
  
  
   ЗНАКОМСТВО
  
  ящерицей ползу
  без топтунов на хвосте
  Gar de Lion внизу
  Sacre Coeur в высоте...
  
  что мне еда ночлег:
  мелочи из стекла...
  город открыт для всех
  не причиняя зла
  
  город несёт простор
  освобождая дух
  даже машин затор
  лёгок - как лёгок пух
  
  десять франков моих
  ничего не решат
  тут я свободен как стих
  пятую ночь подряд
  
  спуски прямо в метро
  с уличных плоскостей
  от музеев дворцов
  арок и крепостей
  
  от манежей садов
  башен и площадей...
  грустно мне и легко
  в городе без дверей
  
  грусть моя не отпор
  не окончанья слов
  горя одной из спор
  сюда меня занесло
  
  и парижанок стать
  этот особый шик
  не задевают сталь
  сумрачных дум моих
  
  если б не в этот час...
  если б не боль моя...
  дождь меня просто спас
  соединив все "я"
  Декабрь, 1989. Париж
  
  
  
   ВДОХ И ВЫДОХ
  
  расширился до города вокзал
  и стал причал под набережной Сены
  одним из осторожности начал
  которым он с начала века не был
  
  расширился до вечности ампир
  и женских ног округлые колени
  спешат на восхищённых улиц пир
  которому каменья надоели
  
  и жив атлант в кругу кариатид
  на мраморном карниза постаменте
  и вечность свою голову клонит
  на плечи отражённого в абсенте
   Январь, 1990. Париж
  
  
  
   Лёше Хвостенко,
   барду, художнику
  
  париж заполнен до краёв
   особым шармом
  машины двери и жильё
   тут куртуазны
  
  рассказанное до тебя
   меня пленило
  в том одеянии до пят
   какая сила
  
  какая прелесть в ней самой...
   ты ищешь смысла...
  но где есть смысл под Луной?..
   ...и рейн и висла
  
  и сена катят просто так
   стальные воды...
  ни для кого ложбин гамак
   и неба своды...
  
  и женщина ни для кого
   она святая
  и город этот лёг у ног
   как дог вздыхая...
  Февраль, 1990. Париж
  
  
  
   Саше Савельеву
   барду, художнику
  
  возле "Анастасии"
  мы с тобой курили
  хрипло говорили
  о своих делах
  в полутьме скользили
  па автомобилей
  в городе изящном
  как отец-Дюма
  
  в городе Мольера
  и Аполлинера
  в городе Бодлера
  Фабра и Рембо
  вместе с мокрым снегом
  сбрасывает небо
  парашюты флера
  всех своих богов
  
  снегом дым заплакал
  и меня закапал
  бедами моими
  тенью на лице
  а тебя укутал
  полутеней капой
  и скользнули блики
  на твоём кольце
  
  чары юной дамы
  не оставят шрамов
  у тебя на сердце
  или на спине
  и громады храмов
  не раздавят самых
  близких и надёжных
  из твоих теней
  Февраль, 1990. Париж
  
  
  
   ТЕАТР ТЕНЕЙ
  
  - Ах, какая милая!
  Тень заговорила.
  - В жизни не любила я
  этого акрила.
  Влажный блеск эмалевый,
  сонные картины.
  И камзол свой палевый
  он одёрнул длинный.
  Вспыхнули так солнечно
  люстры зажигаясь.
  - Ах, какие сонечки
  к нам идут, качаясь.
  Сонные, тягучие,
  гибкие, шальные.
  Пьеса их замучила...
  Вот вам проездные!
  
  Акт последний в комнату
  с тюлем поместился.
  Окна все захлопнуты
  силою инстинктов.
  И на светлой плоскости
  штор скользят тенями
  силуэты с косами
  и сюжеты с нами...
  Февраль, 1990. Лион
  
  
  Фотография Парижа: Марта Гунин, Иван де Новейер
  
   УЧАСТЬ
  
   Володе Батшеву
  
  разлом уже доходит до Парижа
  не убежать от пропасти растущей
  невидимые силы антимира
  меня хватают за подошвы ног
  беспомощность моя рыгает кровью
  я пропустил безмолвный мах качелей
  и ничего отсюда не поправил
  и ничего я не осуществил
  я не готов к страданиям и боли
  и силы антимира это знают
  я проиграл себе без пораженья
  и это ещё в тыщу раз подлей
  
  отправлюсь я на днях до Амстердама
  в вагоне обозначенном купейным
  а мне бы ехать просто в неизвестность
  в неведомое миру никуда
  
  я самого родного человека
  на смертном одре не могу оставить
  а мой приезд без визы и гарантий
  воспримется как смертный приговор...
  
  какая страшной участи насмешка!
  отсюда где возможности как крылья
  низвергнут я в пучину прежних будней
  в неразрешимой двойственности ад
  и обнажают все во мне причины
  слепые титанические силы
  которых злобе мог сопротивляться
  несокрушимый в крепости титан
  и гнутся пластилиновые губы
  топорщатся резиновые руки
  и грим стирает ветер равнодушный
  с разбитого тревогою лица
  мне б крепости такой же как у брата
  но в вязкие чернила окунула
  меня не испросивши разрешенья
  парижская бензиновая ночь
   29 февраля, 1990. Париж
  
  
  
  Владимир Батшев с супругой, Франкфурт (Германия), 2002.
  
  ИЗ ЦИКЛА
  "ФОТОГРАФИИ СУЩНОСТЕЙ"
  ________________________________________
  
  
  Борис Георгиевич Миллер у Гуниных дома (в Бобруйске) (1990)
  (крайний справа; рядом с ним - Володя Савельев; крайняя слева - супруга Миллера).
  
  
   Борису Георгиевичу МИЛЛЕРУ
   ФОТО-СНЫ
  на зернистой фотобумаге
  зародыши предметов
  как зародыши сущностей
  
  романтическая не-оформленность...
  
   чёрно-белые эмбрионы
   с будущей жизнью во чреве
  
  (на прозрачной плёнке глаза -
  её отраженьем -
  эмболизм любви)
  
  они - из
   куда-то в куда
  
  на грани движенья
  процесса
  неостановимого
   как рожденье
  
  совершенство
  убивает
  
  совершенство коварней
  ангела
  
  лживые дагерротипы
  убивают пространство
  
  воссоздают предметы
  слизью комковатых частиц
  
  
  
  
  Лев дома, в Бобруйске (Пролетарская, 25, кв. 11), с приятелями брата. 1985.
  
   МЕТАМОРФОЗЫ
  Стул фотографии превращается
  в стул
  Столб фотографии превращается
  в отпечаток...
  
  он...
  чья рука
  уже душит меня
  
  чьи зрачки
  оживлёнными солнцем
  лупами
  сжигают
  отцовский "Фотографъ-Любитель"
  поглощаемый Life'oм
  
  сны тяжелеют
  отражая
  дьявольскую материализацию
  фото-копий
  
  отсечённые
  от источника-света
  предметы вновь возникают
  за гладью зеркал
  становясь Двойниками Тьмы
  
  двойное эхо пространства
  гитара с двойным грифом
  двойная флейта
  устремляясь в нулевое значенье
  коллапсируют взорванным нервом
  
  и на плёнке стоит
  долго-долго ещё
  дымный след
  как от выстрелов
  ...ов... эхо
  из далёкого "завтра"...
  
  
  
   РАСПЛЫВЧАТАЯ ТЕНЬ...
  
  Борису Георгиевичу Миллеру, старшему другу
  
  расплывчатая тень времён сквозит бесплотным духом
  державный град застыл на берегах Невы
  спешу припасть к земле - чтоб слышать чутким ухом
  как глухо бьётся пульс всех тех эпох былых
  
  услышу рокота прибой... невнятный гул пространства
  и капли пустоты окутают мой лоб
  и лошади летят из межпланетных странствий
  с планеты не вернувшихся к нам царственных особ
  
  в других мирах теперь сквозит империя былая
  все флаги приспустив и с чернью за кормой
  но след её в реке времён всех нас объединяет
  и к звёздным алтарям зовёт нас за собой
  
  и здесь - под небом палевым - на набережных Сены -
  мы ближе к ней - не потому что здесь
  а потому что след её в веках благословенный
  тут не сочли за надобность немедленно стереть
  
  и пусть мы не приветствуем ни новых самодержцев
  ни прежних ни сегодняшних царей и королей
  эпохи той величие мы оба слышим сердцем
  и пульс её по-прежнему наш компас средь скорбей
  
  немыслимо - но прошлое встаёт и оживает
  и к нам идёт - кровавая - ТА ЖЕ эпоха Зла
  но и Добро крылатое из прошлого взлетает
  и кружат над живущими на небе два орла
  
  всемирное побоище ползёт из чёрной ямы -
  из точки самой низкой на грешной сей земле, -
  и вспучивает Мерзость моря и океаны:
  жрецов безмерной яростью (молящихся во зле)
  
  жрецов - которых жертвой империя былая
  когда-то стала так - как ныне весь наш мир -
  и бес вцепился в горло (уже не отпуская)
  и пьёт живую кровь святую кровь вкусив...
  
  
  
   ОТРАЖЕНИЯ
   на
  
  перепонке глаза
  
  тембр
   света
   застыл
  
  слушает
   глаз
  
  живую ткань
  окружающего
  
  
  танцует
  
  маленький человечек
  
  пирамиды
   луча
   завершения
  
  девочкой на шаре
  червячком буравящим взгляд
  
  на
  подушке глазной
  на
  проекции внутренней
  
  подскакивает
  
  
  свето-звуки
  мигают
  подпрыгивая
  человечек
  ножками
  подрыгивает
  
  разрушает
  оболочку
  зеницы
   каждая порция
  света -
  ближе к смерти
  
  ...распад ...энтропия
  глядит
  новорождённым
  в рот...
  
  и лопасти их
  толкают
  в воде
  света
  в сторону
  тьмы
  
  
  
   ИЛЛЮЗИЯ
  если иллюзия в с ё -
  
  то из зеркала
  смотрит чувствительным глазом
  потусторонняя сущность
  анти-иллюзия
  мистификация
  бред
  
  тогда борьба бесполезна
  протяжённые вещи
  бегом пунктиров
  превращаются в точки
  
  воля героев
  обращается в беспредметность
  
  из зеркальной поверхности
  зрит другой человек
  незаверченным глазом
  
  и как тени пустые
  неприкрытости привиденья
  окружают планету ре-альности
  
  фотографий квадратами
  окнами
  камер глазницами
  паутиной экранов
  
  тени чёрного дня пустоты
  
  оставляя надорванность
  беспредельного целого
  оставляя без прошлого
  оставляя без памяти
  оставляя без разума
  оставляя всё меньше и меньше
  изначального света в глазах
  
  
  
   ОТОБРАЖЕНИЯ
  вновь воронка мышления
  заполняется слизью случайности
  как воронка копытца
  заполняется грязной водой
  
   выход
  
  вновь отец мой - фотограф
  невместимые мысли находит
  несменяемым гением разниц
  что не знали меня никогда
  
   выдох
  
  опьяневшие как кровопийцы
  ожиревшие от самодовольства
  дрыхнут тени теней антимира
  в обнажённого света воде
  Ноябрь, 1985. Вильнюс - Бобруйск
  Февраль 1990, Париж
  
  ____________________
  
  
  
  РУЧНОЙ ПАРИЖ
  
  слабости стали диктаторством
  сила легла в пустышку
  Сена сквозь стены капает
  каменным плюшевым мишкой
  
  церкви стоят печальные
  шпилями ближе к небу
  весь растворюсь в смутной дали я
  где никогда я не был
  
  не просвещусь музеями
  не заберусь на Башню
  клавиши пляшут змеями
  под пальцев моих пашней
  
  клавиши стали учёными
  стали они ручными
  публика встретит стонами
  или слезами скупыми
  
  влажно пути трамвайные
  блеском своим вонзили
  лезвие в розы чайные
  стёкла где клочья пыли
  
  блеском витрины влажные
  взгляды людей встречают
  только пловцы отважные
  улицы пересекают
  
  только рука под зонтиком
  грациею изящной
  молча скользнёт до кортика
  дней синевы слепящей
  
  только сквозь губы втиснется
  жалом как тень скользящим
  твой поцелуй кудесницы
  телом своим манящей
   Январь, 1990. Париж
  
  
  
  ПАРИЖСКИЙ ПЕТЕРБУРГ
  
   Вивьен М.
  забудь сиреневые шторы
  на вечереющем окне
  и вензелей своих узоры
  не предназначенные мне
  
  забудь неясные признанья
  и запах дорогих духов
  твоя печаль моё созданье
  как бой ронсаровских часов
  
  не в Петербурге а в Париже
  настигнет резвая стрела
  и волны Сены камень лижут
  подрагивая от весла
  
  и герб тиснённый на подушке
  могилою твоей слезы
  твои ласкает нежно ушки
  прикосновеньем бирюзы
   Январь, 1990. Париж
  
  
  
   Анне-Марии Констанци
  
  тысячи разных забот...
  парки метро вокзалы
  соль подавляет лёд
  боль затевает жало
  в трёх миллиметрах от глаз...
  
  тот голубой унитаз
  в бывшем парижском предместье
  синий автобусный паз
  в Порт де Клиши (как в Бресте)
  и на восток
  дорог
  гладкий пюпитр вести...
  
  веет арабский восток
  из депанёров квартальных
  к северу наискосок
  сретенье центров витальных
  очереди поясок
  
  я никогда не пошлю
  ток своих скрытых желаний
  по проводам твоих рук
  в спящую долю сознанья
  
   эхом не разбужу
  грушу что в теле укрыта
  амфору горлышком вниз...
  землю сечёт как из сита
  дождь что над Лувром повис...
   Январь, 1990. Париж
  
  
  
  ДАГЕРРОТИП
  
   Патрику Ренодо
  
  разрезанная полоска
  воды
  поверхность
  удушившая
  гортань
  вазы
  
  жерло
  разрезанное пополам
  зеркальной
  воображаемой
  гранью
  
  граница сред
  из мира первого
  в мир второй -
  твёрже
  гранита
  
  что прикасаясь
  к зрачкам
  нас так
  выворачивает
  наружу?
  
  ресницы
  вывернутые
  наизнанку...
  губы
  вывернутые
  опрокинутой
  цифрой
  "huit"
  
  
  
  МЫСЛЬ ВОЗВРАЩЁННАЯ
  
  Рене Вайлю
  
  дома
  по склону горы
  лоб мой
  в визире
  прицела
  
  на мушке
  терзаний
  и слёз
  
  метро с мрамором стен
  надгробных камней
  мрамор
  в глазах
  расширенных
  и усталых
  
  всё что видит
  мой взор
  преходяще
  
  всё смертно
  оно
  красота
  недосказанного
  
  мой концертный
  провал
  брешь
  пылающая
  смолой
  
  последней
  надежды
  крах
  последней
  минуты
  тень
  там
  умирает
  герой
  и помощи
  нет и нет
  
  как далеко
  до него
  как далеко
  до вершин
  
  ничтожный
  червяк
  во мне
  зашевелился
  вновь
  
  его подножка
  уже
  опрокинула
  мир
  
  изливается
  кровь
  часов
  ночи
  густой
  чернотой
  Февраль, 1990. Лион
  
  
   ПРЕДМЕСТЬЕ
  
  С Елисейских полей уезжая, спустившись под землю,
  этот импульс кровавый под веки набухшие глаз
  уходил, исчезая, но свет не стирая с подушек,
  уходил, оставляя всё то же в привычном строю.
  
  " Так не может быть, так не бывает!"
  - Но двоичность встаёт очевидностью старых домов.
  Блеск асфальта намокшего тускло её отражает
  под лучом пустоты обнажённого неба высот.
  
  И зажат в кулаке тихий вскрик беззащитных предместий
  за окном пусть чужим, но знакомым по тысячам снов,
  и предчувствие - импульс, как жилка, пульсирует кровью
  и реальностью смерти - как небо пульсирует днём.
   Февраль, 1990. Париж
  
  
  
   ПО ОБЕ СТОРОНЫ
   (несостоявшаяся встреча)
   Ларе Медведевой
  
  Вот так мы и не встретились в Париже.
  А ты тогда не замужем была.
  Да, топ-модель, да, дел повыше крыши,
  да, эти славы вечные дела....
  
  Твоей манерой трубка говорила
  без всякой связи с образом твоим.
  Не верится, что ты меня любила,
  не верится: я был тобой любим.
  
  На Площади Свободы, на Монмартре,
  у Пантеона видел я тебя
  прозрачной, как портрет с лионской марки,
  с обложек предлагающей себя.
  
  И роскошью - как прикасанье тела -
  входила дрожь с журналов, как в свой дом,
  и если бы ещё ты захотела,
  могли бы оказаться мы вдвоём.
  
  Но знаю точно: дело не в мужчинах,
  не в славе и не в статусе моём.
  Ты просто стала вещью - как картина,
  мы просто в разных плоскостях живём.
  
  Возврата нет тебе из зазеркалья.
  Ты стала существом своих стихов.
  А я изрезал вены синей сталью,
  но сохранил свой часослов.
   Январь, 1990, Париж -
   Март, 1991, Минск.
  
  
  
   * * *
  
  разъятое неба лето
  над грустной парижской зимой
  во мне не найдёт ответа
  и я - как и был - не герой
  
  звенят обнажённые шпаги
  вечернего снега с дождём
  и умер непризнанный трагик
  и умер кумир этот в нём
  
  маячат ключи от ответов
  лишь руку простри - протяни...
  но всё исчезает со светом
  в непризнанно-чёрной тени...
  
  пронизанный влагою воздух
  как нимб над главами святых
  тут лечит - а там всё непросто
  и душит рука пустоты
  
  нет места на всём белом свете...
  куда от тоски убежать?
  и я за былое в ответе
  и мне за "сейчас" отвечать
  
  на нити последней повисло
  бессмертное полотно
  ни в чём не останется смысла
  когда оборвётся оно
  
  ни в чём не останется мысли
  когда обрывается связь
  и холода пальцы повисли
  на горле железом сойдясь...
  Март, 1990. Париж-Кёльн.
  
  __________________
  
  
  __________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ===============================
  
  
  ДОИММИГРАНТСКИЙ ПЕРИОД
   (с 1991 года)
  
  ===============================
  
  
  
  
  
  ______________________________
  
  ВНЕ ПУБЛИКАЦИЙ--1 - Стихи разных лет - 68
  ISBN :
  
  ______________________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  Эта краткая антология подводит итог всему доэмиграционному периоду. В изгнании, в "промежуточной" стране - не было написано ни одной законченной стихотворной строчки. (Всего было начато несколько стихотворений, черновые версии которых получили законченную форму лишь годы спустя). Затем, уже в Канаде, новые сборники и циклы: это совсем другая поэзия. Стихи, представленные в этом сборнике, несут на себе печать того времени, имея важное значение для понимания местного колорита, личной трагедии, и всей исторической драмы. Они также подводят итог огромному влиянию нашего родного города Бобруйска на поэтические образы этой и других книг 1970-х - 1980-х. Муравьёвской называлась ул. Социалистическая до революции. -- Аркадий Коровин. (обработка разъяснений, представленных автором)
  ___________________________
  
  СТИХИ
  НЕ
  ВХОДИВШИЕ
  В СБОРНИКИ
  
  1970-1990
  ___________________________________________________
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. Из цикла ДОМ (Отъезд, Воспоминание о летнем вечере в Сочи, Будни, Совесть).
  2. Из сборника РАССТОЯНЬЯ (Пыль покрывает расстоянья, За облаками кажется темно, ЕЩЁ, Знаки, Снег, Рассвет разбил пластинку тишины).
  3. Из цикла КРУГ СОБЫТИЙ ("БЕЗ") (Без власти, Без вины виноватые, Безмолвие, Без сердца, Без дна, Без остановки).
  4. Из цикла ПАРИТЕТ (кто мне вынес приговор).
  5. Из цикла ВЗГЛЯД СКВОЗЬ ВРЕМЯ (Во взгляде замороженный фугас, Ночи длиннее дней).
  6. Из цикла ИЗ ПОЛЫНЬИ (Жертва, До и после, Шрифт, Братство пиитов, Игра слов, Розовые очки).
  7. Из цикла РАЗВОПЛОЩЕНИЯ (чёрные стрелы придуманных недругом бед, над темнеющей крышей кровавая ходит Луна).
  8. Из цикла 4 СТИХОТВОРЕНИЯ 1982 г. (ливней длинные волосы, Мы в последнем поколеньи).
  9. Из цикла ГИБРИДЫ (бледные мадонны...).
  10. Из цикла 5 СТИХОТВОРЕНИЙ (Не возвращай - и грусть не возвратится).
  11. МОЙ МИР.
  
  
  ____________________________________________
  
  
  Из цикла
  
   ДОМ
   Андрею Вознесенскому
   цикл стихов
  
  
  
   ОТЪЕЗД
  
  в лиловых сумерках вода
  покажется свинцовой
  изгиб залива навсегда
  останется подковой
  
  отъезд невесел и ершист
  с претензией на бегство
  и мальчик вносит белый лист
  проколотого сердца
  
  автобус кашляет когда
  пытается отъехать
  всё так: отныне навсегда -
  ни мостика ни вехи
  
  вдоль побережья по хребтам
  дороги лента вьётся
  внизу понтийским кораблям
  простор морской даётся
  
  так исчезает навсегда
  другое мирозданье
  в притихшей памяти вода
  у берега сознанья
  .......................................................
  
  
  
  
  Лев в рок-группе Карася (Миши Карасёва). Слева - на клавишных. Справа - с Ольгой Петрыкиной. (Фото: Виталия Гунина)
  
  
  ВОСПОМИНАНИЕ О ЛЕТНЕМ ВЕЧЕРЕ В СОЧИ
  
  Я связан с надеждой, штурмующей голые дни,
  и голые пляжи шуршат под моими ступнями,
  где в белом песке утопают бутылки "Арзни"
  по горлышко - так же, как я утопаю в пижаме.
  
  И ночь не идёт. И алеет ещё небосвод.
  И жёлтая пыль в запоздалом луче золотится.
  И я отвечаю на целое море невзгод
  улыбкой такой, что в мгновения горсть уместится.
  
  Асфальты. Каштаны. К полудню и скверы пусты,
  и в летнем кафе между пальмами мне лишь не спится.
  А море за стенами бьётся в жующие рты,
  и зеркало франта нечаянно блещет, как спица.
  
  Не с теми, а с теми, кто купит себе орхидей,
  кто в ванну тяжёлую, с пляжа придя, окунётся,
  я пью пепси-колу и ем запоздалых зверей,
  с которыми лучше и дышится солнцем, и пьётся.
  
  Пижама не к месту. И ночи задумчивый душ
  свечением звёзд - тонких струек его - не прольётся
  в ближайшие час или два, и лишь вечера жидкая тушь
  на южном гербарии дырку оставит колодца.
  
  И грузные туши тюленеподобных людей,
  как с краю холста, на полоске песка золотятся
  минутными сфинксами в хаосе внешних идей,
  очисток грейпфрутов, одежды, и жизни эрзаца.
  
  А я, как корабль, штурмующий вечные льды
  немой неподвижности с солнцем застывших, уставших,
  приду - словно в гавань, - в уживчивый вечера дым,
  с улыбкой к стеклу, как к надежде случайной, прижавшись.
  .............................................................................
  
  
  
   БУДНИ
  
  зима... не пришла... но уже... отступала
  и всё же... туман из дверей...
  над городом трубы дымков одеяла
  роняют: чтоб стало теплей...
  
  толкучка у входов в бюро в магазины
  над зеркалом - лак для ногтей
  и едут с работы липучие Зины
  врезаясь задами в людей
  
  печать одичания будней суровых
  на лицах идущих парней
  и мрачно спокоен сержант участковый
  как будто увидел метель
  
  глазами убийцы лиловые тени
  уже созерцают закат
  и снова грядёт как потоп воскресенье
  несчастьем угроз и наград
  ................................................................
  
  
  
   СОВЕСТЬ
  
  перекупили тишину
  напевы сладкозвучные
  уже не чувствую вину
  и руки ловко скручены
  
  раз я уже приговорён
  и кара мне назначена:
  все муки совести - ярмо
  раскаянье - палачество
  
  так и с народом... пригвозди
  его виной озвученной:
  признаний никаких не жди
  не дожидайся лучшего
  
  так нам с державной вышины
  навязывают ценники
  души поступков и спины
  проплаченные ленники
  ...............................................
  
  (Всё написано в декабре 1983 - феврале 1984 г.)
  
  =========================
  
  
  
  Из сборника стихов
  
  "РАССТОЯНЬЯ"
  
   1984
  
   * * *
  
  Пыль покрывает расстоянья,
  но тонкой веткой на стекле
  исчезнувшие содержанья
  и споры о добре и зле.
  
  Над головой бывает совесть,
  но впереди на много лет
  встаёт исчезнувшая повесть,
  что впитывала этот свет.
   Ноябрь, 1984.
  
  
  
   * * *
  
  За облаками кажется темно.
  Но там светлей, наверное, с рассветом.
  Глядит огромный кто-то сквозь окно,
  и бледным светом улица одета.
  
  Поблескивают в глубине двора
  окошки - жёлтым, синим, красноватым;
  над ветками густой и вязкий вар,
  и слепо они тянутся куда-то.
  
  Как змеи - ветви. Тёмный пешеход
  по тусклой улице, как в узком русле, мчится.
  И сквозь вуаль луча наоборот -
  на плоскости стекла синеют лица.
  
  Жужжит мотор - как из небытия.
  И звуки замерзают под наклоном.
  Кто в этом сонном, вечном мире я?
  И снег лежит, искусственный и чёрный.
   Декабрь, 1983.
  
  
  
   Е Щ Ё
  И сад укрыт; и жёлтая листва
  свернулась на земле между стволами.
  По-рериховски неба синева
  вверху недосягаемо над нами.
  
  Скамейки мокры. ПУста улиц даль.
  И первый снег лежит, грозясь растаять.
  Ещё пока нам ничего не жаль,
  и страха спит, блестя глазами, заяц.
  
  Заводика картонная труба
  на ветхом, тёмном переплёте тучки
  дрожит от холода, а неба погреба
  уже готовят новый снег колючий.
  
  Но день ещё не сузился совсем,
  и рамки суток в щелках глаз оставят
  и света пыль, и сумерек тотем
  в гранёной, чёрной вечера оправе.
  
   И вновь пенсне блестит под колпаком,
   гудит клаксон о борт кабриолета;
   на Муравьёвской только мы вдвоём.
   Терпи, мой друг, ещё не скоро лето.
   Бобруйск, 1984.
  
  
  
   ЗНАКИ
  в каждой судьбе повторяется сказ предыдущей
  вечная сага как нить сквозь явления душ
  знаки небесные ткут поколения сущих
  знаки подземные - вести событий грядущих
  звёздные знаки - небесных пророчеств картуш
  
  корпии всплесков сигналов стоят на сетчатке
  створками век защищённой от внешних толчков
  вплоть до митоза несущей сакральные знаки
  ткущей без устали времени мира порядок
  пряжу событий и бега всех прошлых веков
  
  безостановочно сущее воссоздаётся
  в каждом мгновении жизни бессмертной души
  кажется лишь что природа над нами смеётся
  всё мироздание в яви извечно куётся
  в нашем сознании если его не глушить
  
  грозные силы стоят за любым побужденьем
  только б очистить его от слепой разрушающей ржи
  только бы зверя в себе задушить пробужденьем
  и мирозданьем немым любоваться в тиши
  чуда присутствием магией жизни творенья
   Декабрь, 1984.
  
  
  
   СНЕГ
  белый саван погребальный
  на деревьях на траве
  всё одной покрыто тайной
  не похожей на ответ
  
  отраженье наших мыслей
  в потемневших небесах
  наши думы туч слоистей
  с ответвленьем в прошлых снах
  
  всё сбывается как присно
  шелестят колокола
  над двухцветною отчизной
  полный штиль добра и зла
  
  всё застыло в равновесье
  нет движения ни в чём
  это чудо в поднебесье
  мог отметить только сон
  
  если сон: чтобы проснуться
  надо город разбудить
  но нельзя окна коснуться
  не задев раздумий нить
  
  и уже перетекает
  ступор в истинный коллапс
  и никто уже не знает
  как вернуть реал сейчас
   Декабрь, 1984.
  
  
  
   * * *
  
  Рассвет разбил пластинку тишины.
  И словно крылья мощные забили
  за кромкой дали, и, подведены,
  глаза небес на землю обратились.
  
  Колючий порох с высоты упал
  на приземлённый контуар земного.
  И мир забот, как реки, разом встал
  под панцирем покрова ледяного.
  
  Уже не важны дольние дела.
  Судьба событий тянет вереницу.
  И страшное, что первородней зла,
  грозит и отражается на лицах.
  
  И что-то мне пророчит перелом,
  потерю, чьё значенье больше жизни.
  И в горле не проглатываем ком
  фатального, ниспосланного ливнем.
   Декабрь, 1984.
  -----------------------------------------------
  _______________________________
  
  
  Из цикла
   КРУГ СОБЫТИЙ ("БЕЗ")
   (цикл стихов)
  
  
   БЕЗ ВЛАСТИ
  Разлука, вечная, как смерть,
  и смерть: вселенская разлука.
  За что мне суждено гореть
  в огне их замкнутого круга?
  
  За что мне власти не надо
  над словом, вслух произнесённым,
  и только на письме оно
  становится мне подчинённым?
  
  Когда во тьме глаза горят,
  и дух ликует, окрыляя,
  я отзываюсь невпопад,
  вспугнув речей волшебных стаю.
  
  И, если жаждал защитить
  от пасти, яда и кинжала:
  то - стоило заговорить, -
  как слово тут же убивало.
  
  И, если в дружбе и любви
  хотелось искренне признаться:
  слова в тупик меня вели,
  звучавши как слова паяца.
  
  И твердь земная языка
  (когда подумаешь о вере)
  в занёбной плоти (как в веках)
  небесной тверди тяжелее.
  
  Но, если слово - это Бог,
  а бессловесность - это дьявол,
  то почему мы до сих пор
  не дождались небесной славы?
  
  И почему на слове "смерть"
  зациклен трон небесной власти,
  земной не присудив гореть
  за войны, язвы и напасти?..
   ________ --- ________
  
  
  
   БЕЗ ВИНЫ ВИНОВАТЫЕ
  Виновата земля: потому что с неё нас рассеяли
  и держали эпоху в глухом вавилонском плену.
  Города виноваты, рождённые не амореями
  и достойные гибели жителей лишь потому...
  
  Виноваты светила, судьбу нагадавшие скверную,
  виноваты народы, возникшие раньше, до нас;
  виноваты их боги, нас втиснувши в эту вселенную,
  и за это мы их проклинаем сейчас.
  
  Виноваты все люди, которые стали добычею,
  потому, что в угоду нам промыслом нашим даны,
  и за то, что меняет их летопись местом с обидчиком,
  мы связали их путами издревле вечной вины.
  
  Виновата Луна, осветившая наши деяния,
  и дневное светило, с которым не дружен наш бог,
  виноваты идеи, подвергшие травле заклания,
  виновата природа, вернувшая нас на восток.
  
  Виновато живое, на органы наши воздействуя,
  наш глотательный этим всегда запуская инстинкт;
  потому, где б ни жили, всегда будет тесно нам,
  и не хватит огромной, и всё-таки малой Земли.
   ________ --- ________
  
  
  
   БЕЗМОЛВИЕ
  Птицы расширили небо.
  И теперь никуда не податься
  без того, чтоб не прятать невод
  и с умершими не общаться.
  
  И, в реке отражаясь башней,
  плывут дворцы облаками.
  И коровы идут за пашней,
  а быки идут за плугами.
  
  И закат полыхает в окнах
  отзвучавших, немых мгновений.
  И бегут скорпионы по стёклам
  словно тени, и тенью тени...
   ________ --- ________
  
  
  
   БЕЗ СЕРДЦА
  не сотвори кумира - рек пророк
  отвергнувший красоты неземные
  пустынник и аскет что превозмог
  мечты земной навязчивые сини
  
  пустынный демон плоть его укрыл
  от мягкости душевной парадигмы
  и посох его в змея превратил
  и затвердели в сердце его стигмы
  
  и в камне жёстком неземным огнём
  слова громоподобно написались
  и под угрозой их мы все живём
  и мыкаемся с душами из стали...
   ________ --- ________
  
  
  
   БЕЗ ДНА
  руки-ветви
   и слов паутина
  в закругленьях шипящих дворов
  облаков
   обнажённые спины
  на котурнах углов и шагов
  
  ночи тянется
   злая протролла
  на серебряной грани руки
  и звучит откровения голос
  прорываясь сквозь шип и звонки
  
  фонарей
   отдалённая стая
  за горбатым железным мостом
  и глядит прямо в чернь не мигая
  еле видимый остова слон
  
  и за ртутным залива простором
  за безмолвным пластом ледяным
  распевает холодная кора
  персефоной разъятая в дым
   (1990 - редакция 2010)
  
  
   БЕЗ ОСТАНОВКИ
  как насекомые на свет, чтобы разбиться,
  летим на истину, притянутые злом,
  не в силах у границ остановиться.
  
  им ведом отрицательный излом,
  нам от него не отсоединиться,
  и мы на свет губительный идём.
  
  за той чертой неведомые дали,
  незнаемая правда за углом.
  и все пути, что мы пересекали,
  не возвратят нас в разорённый дом.
  
  за тайной открывается другая,
  бессменная, и, обессмыслив всё,
  она нам из надгробий и мигает,
  и нас на смерть ведёт своим лучом.
  
  им ведомо всё, что нас привлекает,
  их знание даёт им перевес,
  и мы, туда притянутые стаей,
  по нити мчимся, потеряв свой вес.
  
  и пашни, города: всё в запустенье.
  стоит, насуплен, одинокий лес.
  и, жизни сокращая до мгновенья,
  несёмся мы ему наперерез...
   . . .
  
   Цикл написан 6-8 ноября 1984 г.
  
  -----------------------------------------------
  _______________________________
  
  
  
  Из цикла
  ПАРИТЕТ
  
  
  3
  кто мне вынес приговор
  смерти от рожденья?
  кто мечты потупил взор,
  вопреки смиренью?
  
  кто над хищниками сплёл
  магию всесилья?
  кто несчастья изобрёл
  жизненной стихией?
  
  кто на нас ярмо вины
  водрузил навечно?
  и кому ещё нужны
  дети человечьи?
  
  кто в тиски одной судьбы
  вставил поколенья?
  тот не тот, чьи мы рабы
  не по принужденью!
  
   Ноябрь, 1987. Бобруйск.
  -----------------------------------------------
  _______________________________
  
  
  
  Из цикла
   ВЗГЛЯД СКВОЗЬ ВРЕМЯ
  
  
   * * *
  
  Во взгляде замороженный фугас.
  И пальцы оставляют след на горле.
  И кажется, что только после нас
  Вулкан вражды утихнет непокорный.
  
  За рознью есть горящая любовь
  Пылающим на полотне жирафом.
  И, если б родились мы оба вновь,
  Мы дали б волю дружбе, а не страху.
  
  Но вышла опечатка на судьбе.
  Сгорели в топке белые страницы.
  Хоть вырежи язык теперь себе.
  Хоть исколи иголками нам лица.
  
  Последний след. И, кажется, герой
  Не тот, кто в поединке побеждает.
  И в сущности, не доброй и не злой,
  Никто своей судьбы не разузнает.
   Март, 1987.
  
  
  
   * * *
  
  Ночи длиннее дней.
  Дни непонятней снов.
  В городе без дверей
  Спят обода оков.
  
  Спит на засовах ржа.
  Спит часовой с ружьём.
  Будущего спаржа
  Наш заполняет дом.
  
  Будущего смола
  Наш заполняет взгляд.
  Камешки из стекла
  Чёрных белков стоят.
  
  Камень теперь и рот.
  Каменные сердца
  Молот не разобьёт
  И не смягчит пыльца.
  
  Нежных движений крыл,
  Острых движений глаз
  Нет в пустоте чернил,
  Нет в перекличке нас.
  
  Ночи длиннее дней.
  Дни как прелом сырца.
  То, что придёт - темней:
  Кажется мудрецам.
   Май, 1987.
  -----------------------------------------------
  _______________________________
  
  
  
  Из цикла
  
   ИЗ ПОЛЫНЬИ
  
   1987-1989
   Землякам
  
  
   ЖЕРТВА
  
  На плаху искусства я жизнь положил.
  Но жертва была бесполезной.
  Парнас недоступен. Признанье - другим.
  И быт мой врагами изрезан.
  
  Терзанием стала для близких моих
  моя безоглядная жертва.
  Проклятием вызван был первый мой стих.
  И солнце над нами померкло.
  
  Под знаменем злобы и вечной вражды
  идут ненавистники строем.
  Искусство - отметина вечной беды,
  когда оно вправду большое.
  
  
  
   ДО И ПОСЛЕ
  
  до того галантный разговор
  и цветы и пузыри в хрустале
  после сигарета или двор
  и следы от пепла на рояле
  
  ветер жёсткий в окнах шторы рвёт
  воет в чутких раковин пустотах
  и пустая улица встаёт
  призрачным вечерним живоглотом
  
  
  
   ШРИФТ
  
  разящее пламя и белый туман тоски
  грядущее скрыто
  разрез на немеющий сгиб руки
  отбито
  
  за каждую букву страданье и кровь берут
  клокочущей данью
  и даже воздушных дворцов не дают
  в обмен за страданье
  
  
  
   БРАТСТВО ПИИТОВ
  
  поэт поэту не поэт а враг
  не почитатель дара а соперник
  и зависть душит или чёрный страх
  когда листают мой венок из терний
  
  лишь я собрал коллег гранитный дождь
  осколки эти сделав жемчугами
  а для меня ни слова не нашлось
  хотя бы для проформы между нами...
  
  так и хожу среди ревнивых душ
  одной на город белою вороной
  так не ропщите если среди луж
  накаркаю не сознавая что вам
  
  
  
   ИГРА СЛОВ
  
  есть бесполезность в усталом труде пера
  пряжи не свяжут простой идеальные строки
  это ума игра
  
  правила строгие стали предельно жестоки
  пусть не сегодня но только ещё вчера
  вот они сроки
  
  в пищу словам надо тело своё скормить
  счастье удачу скормить пустоты пираньям
  вот они грани
  
  только для них среди бедствий жить
  не выдавая миру своих желаний
  и не скулить
  
  слово "зачем" никогда не придёт на ум
  раз одержимость диктует свои преданья
  и всё равно ни за что не купить
  преданностью
  содержанья
  
  
  
   РОЗОВЫЕ ОЧКИ
  
  инопланетное утро
  за рудиментом окна...
  плавит набрякшая сутра
  двойственность веретена
  
  до горизонта нависла
  синяя туча-туман
  чем-то холодным и кислым
  довоплощает обман
  
  машут неслышные крылья
  тихо угрозу неся
  и отражает бессилье
  берег забытого "я"
  _________________________________
  1987-1989
  =============================
  -----------------------------------------------
  _______________________________
  
  
  ==============================
  
   Из цикла
  РАЗВОПЛОЩЕНИЯ
  
  
   Ларе Медведевой
  
  чёрные стрелы придуманных недругом бед
  грёз купола - островки идеального мира
  как бы хотелось остаться там где меня нет
  но как магнит этот город страна и квартира
  
  падают капли в пустые глазницы окон
  и никогда эту чёрную мглу не наполнят
  пусть разрываясь дрожит на столе телефон
  связью последней с мирами подъездов и комнат
  
  рыхлые будни приходят как вражеский плен
  чтобы меня и тебя увести за собою
  но разлинованных действий не равен залогу обмен
  ради побега в объятий желанную хвою
  
  чьи-то миры в облаках нереальной Луной
  чьи-то шаги в темноте за стеной по паркету
  нам бы обыденной сбывшейся жизни простой
  с нашей тоской лунатической этой по свету
  
  нам бы хрустальных чертогов с огнём неземным
  нам бы мечты нереальной лучистые гроздья сияний
  но ни волшебных садов не сподобимся мы
  ни осязаемых сущностей ясных и взвешенных граней
  
  не убежать никуда от магнита тоски и судьбы
  и не оставить на поле кровавом любимых
  и не уйти даже в чёрную ночь без борьбы
  в мутную даль переулков и улочек длинных
   Февраль, 1982.
  
  
  
   * * *
  
  над темнеющей крышей кровавая ходит Луна
  и забор покосившийся досками падает в Лету
  небо смотрит в глаза как такой же колодец без дна
  и ни чутких шагов ни пространства ни времени нету
  
  бесконечная грусть в замороженной глыбе времён
  фотографией-слепком застывшего гроздью момента
  и стекают с небес слёзы фатумных звёздных знамён
  и ни чутких шагов ни пространства ни времени нету
  
  бритва ночи по телу источника звуков и фраз
  с перерезанным горлом кувшин первородного света
  и другая реальность тут свой совершает намаз
  и ни чутких шагов ни пространства ни времени нету
   Февраль, 1982.
  
  _______________________________________________
  -----------------------------------------------------------------------
  
  
  Из цикла
  4 СТИХОТВОРЕНИЯ 1982 года
  
   1.
  
  ливней длинные волосы
  сильным ветром расчёсаны
  васильковые лужицы
  словно неба глаза -
  и везения полосы
  в этой жизни разбросанной
  чередуются стружками
  если стать на леса...
  
  колокольчик раскатистый
  горизонтов пространства их
  из окна ощущается
  за далёкой рекой -
  и дрожат невесомые
  как ресницы знакомые
  дуновения воздуха
  вдруг запевшей средой...
  
  всё случается заново
  и надежды так странно вдруг
  за абрисом неведомым
  вновь качнётся крыло -
  и заглянет внепланово
  так кокетливо - встречно так -
  поражая изнанкою
  бытовая любовь...
   Май, 1982, Бобруйск.
  
  
   2.
  
  мы в последнем поколеньи
  человечества сыны
  нас поставят на колени
  и с виной и без вины
  
  народятся марсиане
  в нашей собственной среде
  и утопят в океане
  крови собственно людей
  
  из последних могиканов
  будут злом верёвки вить
  и придут в столицы станом
  чтобы лучших погубить
  
  глаз летающий на крыльях
  клык пронзающий из стен:
  смерть кругом а мы в бессилье
  на верёвках синих вен
  
  манекены нас загубят
  существа но без души
  бездны раструбов как струпья
  в без дыхания тиши
  
  коронуют проводами
  выжмут сердце из груди -
  всюду жуткими глазами
  нас как скверной окружив
  
  и забудем всё на свете
  перестанем быть собой
  будут скрыты наши дети
  биомассой неживой
  
  и останутся машины
  чистый разум без сердец
  в липкой каше жёлтой тины
  в бездне марсовых колец...
   Декабрь, 1982.
  ______________________________
  ---------------------------------------------
  
  
  
  Из цикла
  ГИБРИДЫ
  
  
   * * *
  
   (версия)
  
  бледные мадонны
  в приёмных за стеклом
  ...город сонный
  ...дождя излом
  
  на крупных перекрёстках
  троллейбусов рать...
  рогатая в блёстках...
  подъезда пасть...
  
  в акварельных потёках
  на стекле ветровом
  небритые щёки...
  дождя излом...
  
  тонкие пальцы
  на крышке дна
  мы все страдальцы
  а жизнь одна
   Август, 1982.
  ________________________________
  -------------------------------------------------
  
  --------------------------------------------
  
  Из цикла
  5 СТИХОТВОРЕНИЙ
  (Леночке Барановой)
  
  
   4.
  
  Не возвращай - и грусть не возвратится.
  Привязанность - как путы на ногах.
  Но что-то крылоносое, как птица,
  приходит - и не можешь уклониться
  от клюва, разрывающего прах.
  
  В истерзанную болью сердцевину
  он проникает дальше, чем в тебя.
  И ты не в силах этот зонд отринуть,
  себя разрезав на две половины,
  ты, цельности и красоты дитя.
  
  Нет ничего страшнее этой пытки.
  Любая казнь - спасенье от неё.
  Но нет ещё такой на свете силы,
  способной отвести её копьё,
  и заменить на пошлой жизни вилы.
  
  Вновь рецидив идёт за рецидивом,
  над пропастью по проволке ведя,
  и время заморожено до срыва,
  лишь отдалив заветный край обрыва,
  и никому на свете не судья.
   Сентябрь, 1982.
  
   --------------------------------
  ------------------------------------------------------
  
  
  
   МОЙ МИР
  
  Моё сознанье - линза. И мой мир
  им схвачен цельным лучше объектива.
  Вот снимок этот, эта перспектива.
  
  Ковёр цветной - и тапки, и пунктир
  закатного луча среди картин.
  
  Обоев позолота и тахта,
  торшер и столик, за стеклом хрусталь.
  
  Квартиры небеса вращаются во мне.
  И простота, и чистота в изгнанье
  тут приютились в донной тишине.
  
  Тут их удел. А мой удел: страданье.
  Не по моей и по моей вине
  мой мир и я в нём во вселенной странник.
  
  По горизонту умершей тоски
  плывёт отчаянье - как по стеклу реки
  плывут обломки - краха маяки.
  
  Не связанные ни борьбой, ни сроком.
  Они плывут назад, к своим истокам.
  Меч действий не отяготит руки,
  когда судьба суровым глянет оком...
  
  Нокдаун ночи подступает боком
  к замедленному шороху.
  Замри,
  мой мир, когда тебя берут наскоком.
  И той ошибки вновь не повтори.
   1982.
  ----------------------------------------
  ----------------------------------------
  __________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ВНЕ ПУБЛИКАЦИЙ--2 (УМОРИНЫ) - Стихи разных лет - 69
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  
  
  ИЗДАНИЕ 2022 ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) 2018 - Lev Gunin [Лев Гунин]
  (C) УМОРиНЫ (1984) - цикл стихотворений: Лев Гунин - номер 69
  (C) L'éditeur | Edutor : Lev Gunin | Издатель: Лев ГУНИН
  (C) La couverture du livre et le design | cover and book design: Lev Gunin |
  (C) Layout and Design: Lev Gunin
  (C) Electronic (computer) versions and conversion: Lev Gunin
  (C) Электронные (компьютерные) версии и конверсия: Лев Гунин
  (C) Вёрстка и цифровой текст, вёрстка для печати и дизайн: Лев Гунин
  ISBN:
  ____________________________
  
  ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО: 1981-1989
  циклы и сборники стихов - 1
  
  УМОРиНЫ (сатирические стишки) (1984)
  
  
  
  ____________________________________
  Из конфискованного томика номер 9 до-эмиграционной поэзии (сохранившиеся черновые версии, поначалу не вошедшие в собрание стихов разных лет).
  
  (См. комментарий автора ниже)
  
  ____________________________________
  
  
  ОТ АВТОРА
  
  В 2007-м году произошло - трагическое для меня - событие, которое негативно сказалось на всём моём поэтическом творчестве последующих лет: пропал 9-й (в другой версии - 6-й) томик машинописного собрания, которое я подготовил ещё на Родине (в Беларуси) - до фактической депортации из родной страны (которую я покинул навсегда (и, вероятно, никогда больше не увижу (в Канаде я "невыездной"; не говоря уже о невесёлой социально-экономической ситуации). (Надо добавить, что некоторые мои друзья, упоминая эту пропажу, путают даты, ошибочно называя то 2006, то 2008 год).
  
  Всего было 3 копии 9-томного собрания ("главная" - и две отпечатанные под копирку). Томики были переплетены в виде книг с картонной обложкой. Одна копия хранилась у меня дома. Вторая - у моей мамы. Третья - у одного из приятелей.
  
  Когда я спохватился, что 9-го тома (самого объёмного, охватывавшего наиболее широкий - хронологически - период) нет на месте, я сразу бросился к маме, у которой всё собрание (2-й экземпляр) хранилось на полке в тёмной комнатке (кладовке). 8 томиков оказались на месте, последнего недоставало ...
  
  9-й том пропал СРАЗУ же после того, как я прочитал по телефону примерно 10 стихотворений (из 3-х последних томиков) своему близкому другу, культовому кинорежиссёру Юрию Белянскому. Не исключено, что все разговоры с Юрием (а то и все мои разговоры по телефону) "мониторятся", и пропажа 9-го тома - "перлюстрация" тел. разговоров - каким-то образом связана с политической деятельностью Дмитрия (сына Юрия, в свою очередь, связанного с режимом одной "ближневосточной" страны между ягодицами двух "тёплых" континентов).
  
  Вот отрывок из моего письма моему близкому другу (и другу моего покойного брата Виталия) - поэту, фотографу, гениальному художнику, резчику по дереву, чеканщику, мастеру червления по металлу, автору получивших европейские призы работ, искусствоведу Евгению Алмаеву:
  
  От кого: Лев Гунин
  Кому: Евгений Алмаев
  Дата: 31 Дек 2007 20:25:56
  Тема: Re[3]: -------- ctixi ==================
  
  (отрывок)
  ========
  еще одно несчастье
  со мной приключилось:
  пропал 9-й томик моих стихов.
  
  еще в Беларуси я когда-то
  отпечатал на машинке, на
  добротной бумаге, свои
  избранные стишки, переплел,
  получилось в виде аккуратных
  книжек - 9 пузатеньких
  томиков.
  
  (...)
  
  примерно полгода восстанавливаю
  "изначальные" версии ранних
  стихов по черновикам,
  постепенно выкладывая вот сюда:
  
  www.gunin.artlaboratory.org
  
  когда дошел до 9-го тома, оказалось,
  что его нет! надо сказать, что
  во всем, что касается книжек и тетрадок,
  я человек предельно - педантично,
  фанатично! - аккуратный: у меня все
  на своих местах, и, если что-то
  не там, меня это бесит.
  
  несколько дней назад томик был
  на месте.
  
  элементарно изъяли.... уроды...
  
  звоню приятелю, которому
  отдал на хранение 2-й, менее
  притязательный, вариант тех же
  9 томиков. звоню, спрашиваю,
  не выбросил ли он
  еще мои тетрадки в
  мусорку.
  
  нет, говорит, и смеется. все
  на месте. на кухне, в шкафчике,
  где им и положено быть.
  
  идет, не отключаясь, с трубкой
  на кухню, вот, говорит, все
  в порядке. я прошу его вспомнить,
  сколько было томиков. а у него
  очень хорошая, математическая,
  память. он отвечает: 9. я его
  прошу пересчитать. и вот те на!
  9-го томика нет!
  
  уроды!.. другого слова нет!
  _______________________
  
  Трагична судьба Жени Алмаева (который был примерно на 12 лет младше меня). Именно в 2007-м году он повредил руку при несколько подозрительных обстоятельствах, и - вскоре - у него развилось урологическое онкологическое заболевание. Врачи запустили болезнь (судя по обстоятельствам - возможно, умышленно), и, когда, наконец, Жене объявили диагноз, опухоль была уже на неоперабельной стадии. (Кстати, мой раздел gunin.artlaboratory.org был уничтожен, все выложенные туда стихи пропали).
  
  (Прим. пост-редакции: там были некоторые стихи из 9-го тома)
  
  В любом случае, исчезновение самого объёмного тома собрания моей до-эмиграционной поэзии именно в то время представляется неслучайным. Именно тогда (после периода "затишья") возобновилась компания шельмования, когда целая команда русскоязычных участников поэтической "тусовки" с израильскими паспортами вновь пошла в атаку, распространяя обо мне порочащие слухи, подвергая мои работы (в том числе и стихи) необоснованным ярым нападкам, изображая меня примитивным (на уровне дебилизма) "одноклеточным червём". Ставилось под сомнение моё высшее музыкальное образование (даже мои дипломы за музыкальную школу и музыкальное училище объявлялись "выдуманными"); утверждалось, что я "никогда и нигде не работал" (и т.п.).
  
  Понятно, что возможность появления в Сети моих стихов, которые "не соответствуют" такому "портрету", не устраивало тех персонажей, что стояли за компанией шельмования: их сильно раздражали мои исторические, философские, теологические работы.
  
  Ряд стихотворений (которые входили в 9-й том) я восстановил по сохранившимся черновикам (примерно 40 процентов стихов из того же тома (в отличие от предыдущих томиков) "не имело" черновиков). Эту работу затрудняли следующие обстоятельства. 1) несколько рукописных тетрадей: у себя на родине я переписывал одни и те же стихи из одной тетради в другую - по мере накопления объёма; и, бывало, изменял одну-две строки. 2) в самых первых черновиках на клочках бумаги (или в блокнотах с отрывными листками) - иногда давалось до 5-ти версий какого-нибудь слова или строки. 3) после пропажи 9-го тома я стал хранить свои тетради у разных друзей, и это - опять-таки - затрудняло пересмотр.
  
  Уже после того (примерно в 2012-м) как предпринятая работа была - в основном - завершена - я наткнулся (в 2014-м) на рукописную тетрадь, где обнаружил циклы и версии, которых раньше не заметил. Я отсканировал эту тетрадь, пропустил текст через специальную программу (которую - как программист-любитель - сам написал (точнее: модифицировал одну из "официальных" программ OCR-распознавания), переведя текст в цифровой формат, и записал на один из "бесчисленных" DVD.
  
  Через какое-то время отыскать эти файлы среди океана других оказалось не так-то просто. Только теперь, когда уже составлено множество книжек собрания разных лет (121 сборник), я случайно наткнулся на "потерю". Пришлось нарушить хронологию - и "вставить" (после 121-го сборника) несколько циклов из уже далёких (сегодня) лет.
  
  (В 2019 году хронологический порядок был восстановлен, но те люди, что портят тексты моих работ, "модифицируют" мои стихи, рассказы и романы, изменили хронологию, внесли в текст моих стихов одиозные изменения, и пришлось снова, слепя глаза, пересматривать всё собрание...).
  
  Я плохой стратег и упрямый человек, и открываю эту "вставку" (из 12-ти дополнительных сборников) двумя циклами, уровень и характер которых (и содержание) могут играть на руку тем, кто подвергает меня шельмованию и остракизму: в данном сборнике (сразу же за вступлением) следует цикл УМОРиНЫ (сатирические стишки), образец совсем иного жанра (нежели всё предыдущее), само обращение к которому может потенциально оттолкнуть некоторых читателей и знатоков от основного пласта моих текстов. Зато этот образец представляет собой наглядное опровержение злобных утверждений в отсутствии чувства юмора. Следующий цикл (КЛАВИАТУРА) - включает 2 ещё более "специфичных" стихотворения. Тем не менее - я не отказался от них. Понимающие поймут.
  
  (Понятно, что ни о какой публикации этих стихов в советское время не могло быть и речи...)
  _________________
  
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  
  1. Тамара вышла замуж за богатого (...)
  2. и родился он в сермяге (...)
  3. На Севере затылок чешут часто (...)
  4. летят самолёты по рельсам бегут поезда (...)
  5. Партию хвалят налево, направо (...)
  6. Ум, честь и совесть эпохи (...)
  7. Пионер спросил раз у вожатой (...)
  8. - Тамара, ну, а если бы так стало бы (...)
  9. Любила Лариса сосать эскимо (...)
  10. красноглазая акула (...)
  11. - Доктор, проблемы с ногами (...)
  12. Всё. Будем бороться с весом (...)
  13. Под какой звездой, в какой виток (...)
  14. Вчера на крыше дядя Зяма (...)
  15. За погонами тянется даже майор (...)
  16. Поступай, как Партия учила (...)
  17. несут несущие носило (...)
  18. Иван Ильич работал в КГБ (...)
  19. Леночке хотелось на банкете / заразить энтузиазмом Петю (...)
  20. Рабочие всю краску соскоблили (...)
  21. Прокурор воняет рыбой (...)
  22. мой милёночек в горкоме (...)
  23. вороньё в милиции в горкоме (...)
  24. Рабочий класс они возвеличали (...)
  25. кому - низм, кому - не изм (...)
  26. гинеколог в нашем славном городе (...)
  27. дорога к свету вымощена тьмой (...)
  28. на бумаге - нет у нас коррупции (...)
  29. милицейские чины (...)
  30. справедливость отыщется сразу (...)
  31. Засадил судья на 10 лет мальчишку (...)
  32. не найти страны где правит мудрость (...)
  33. Жизнью болеют как смертью (...)
  34. есть ли бог - вопрос не праздный (...)
  35. эра всеобщего счастья (...)
  36. самое опасное в кодексе карательном (...)
  37. для всеобщего блага убитых кладут штабелями (...)
  38. поступает в институт / кгб горком и суд (...)
  39. "Накопительство - большое зло, товарищи (...)
  40. перед законом "все у нас равны" (...)
  41. у акул капитализма (...)
  
  __________________
  
  
   Лев Гунин
  
   УМОРиНЫ
  
   сатирические четверостишия
   1984 г.
  
  
   * * *
  
  Тамара вышла замуж за богатого,
  когда она была уже брюхатою.
  Немного раньше, чем знакомства срок,
  Тамару обрюхатил... кошелёк.
  
  
  
   * * *
  
  и родился он в сермяге
  и летал без облаков
  и повесился бедняга
  на резинке от трусов
  
  
  
   * * *
  
  На Севере затылок чешут часто -
  он возле мозга, мысли и листа.
  А на Востоке, если мысль угасла, -
  другие чешут околоместа.
  
  
  
   * * *
  
  летят самолёты по рельсам бегут поезда
  и всюду движенье и мысль породила... езда...
  устал машинист или лётчик плюёт на звезду -
  тогда они всех посылают обратно в... езду...
  
  
  
   * * *
  
  Партию хвалят налево, направо
  директора и завмаги за правду.
  И растащили партийную славу
  все по кусочку - налево, направо...
  
  
  
   * * *
  
  Ум, честь и совесть эпохи:
  всё это ка-пэ-эс-эс.
  Жаль, что достались лишь крохи
  всем остальным на развес.
  
  
  
   * * *
  
  Пионер спросил раз у вожатой:
  флаг американский - полосатый?
  Да, ему ответила вожатая,
  за решёткой воля полосатая.
  
  
  
   * * *
  
   - Тамара, ну, а если бы так стало бы:
  ты вышла бы за парня шестипалого?
   - Уж если выбирать могла бы снова я:
  то вышла бы за парня трёхметрового.
  
  
  
   * * *
  
  Любила Лариса сосать эскимо,
  заранее выдернув палочку.
  Теперь всё случается наоборот:
  меняются вкусы у дамочки...
  
  
  
   * * *
  
  красноглазая акула
  в жёлтом море утонула
  это вовочка надул
  не любя живых акул
  
  
  
   * * *
  
   - Доктор, проблемы с ногами, -
  всё повторял пациент.
   - Да, но подумайте сами,
  разве без ног проблем нет?
  
  
  
   * * *
  
  Всё. Будем бороться с весом, -
  сказала жена подполковнику.
  Согласен. И, всё-таки, Леся,
  без веса нам как-то удобнее.
  
  
  
   * * *
  
  Под какой звездой, в какой виток
  родились чекисты безупречные?
  Это трудно объяснить, сынок,
  их звезда ведь не пятиконечная.
  
  
  
   * * *
  
  Вчера на крыше дядя Зяма
  сказал, что свалит за бугор.
  Дурак он, Вовочка, там самый
  последний дрэк - такой же вор.
  
  
  
   * * *
  
  За погонами тянется даже майор.
  Но не каждый в итоге дотянется.
  Чтобы стать генералом - стучать за бугор
  надо для повышения звания.
  
  
  
   * * *
  
  Поступай, как Партия учила,
  никогда жене не изменяй!
  "Партия" - написано не мылом
  на лобке жены секретаря.
  
  
  
   * * *
  
  несут несущие носило
  сквозь проходные и врата:
  еда сама не приходила б...
  не доходила бы до рта...
  
  
  
   * * *
  
  Иван Ильич работал в КГБ,
  его жена работала в газете.
  Её так и не смог он запереть
  за связи с диссидентом эти.
  
  
  
   * * *
  
  Леночке хотелось на банкете
  заразить энтузиазмом Петю.
  Долго ей пришлось хвостом водить.
  Всё же получилось... заразить...
  
  
  
   * * *
  
  Рабочие всю краску соскоблили
  в партийном кабинете, не в цеху.
  Когда ж свою работу завершили -
  увидели большое слово "Х...."
  
  
  
   * * *
  
  Прокурор воняет рыбой.
  А судья воняет кровью.
  Из милиции вампиры
  утащили чью-то ногу.
  
  
  
   * * *
  
  мой милёночек в горкоме
  за баранкою сидит
  а его начальник в коме
  управляет и пердит
  
  
  
   * * *
  
  вороньё в милиции в горкоме
  в исполкоме тоже вороньё
  нет их только в сумасшедшем доме
  но туда ведь власть своих не шлёт
  
  
  
   * * *
  
  рабочий класс они возвеличали
  плакатами а сделали дерьмом
  заботятся о чугуне и стали
  а не о том чтоб стал он не рабом
  
  
  
   * * *
  
  кому - низм, кому - не изм,
  получился похуизм
  
  
  
   * * *
  
  гинеколог в нашем славном городе:
  это сплетник всей партийной породи
  думается именно поэтому
  дачу его строили советами
  
  
  
   * * *
  
  дорога к свету вымощена тьмой
  во тьму дорога вымощена светом
  свобода начинается тюрьмой
  когда вся власть принадлежит советам
  
  
  
   * * *
  
  милицейские чины
  поначалу не видны
  но прожив на свете много
  знаешь кто они у бога
  
  
  
   * * *
  
  на бумаге - нет у нас коррупции
  но зачем ментам об этом знать
  и на все научные трезубцы им
  откровенно говоря насрать
  
  
  
   * * *
  
  справедливость отыщется сразу
  только свиснет невидимый рак
  милицейский свисток как заразу
  переносит рогатый дурак
  
  
  
   * * *
  
  засадил судья на 10 лет мальчишку
  что с прынцэссой прокурорши спал
  и к прынцэссе сватает сынишку:
  чтобы род волков не угасал...
  
  
  
   * * *
  
  не найти страны где правит мудрость
  не найти страны где власть не блядь
  чтоб войти в безоблачное утро -
  надо новый глобус отыскать
  
  
  
   * * *
  
  жизнью болеют как смертью
  только болезнь не одна:
  тайный предел долголетью -
  жизни и смерти вина
  
  
  
   * * *
  
  есть ли бог - вопрос не праздный:
  потому что если "нет" -
  значит партия на граждан
  насылает столько бед
  
  
  
   * * *
  
  эра всеобщего счастья
  близится как коммунизм -
  только сначала давайте
  счастье-ка определим...
  
  
  
   * * *
  
  самое опасное в кодексе карательном:
  это планы счастье сделать обязательным
  и чтобы на каждого счастия хватило -
  сделают дешёвеньким: например... как мыло...
  
  
  
   * * *
  
  для всеобщего блага убитых кладут штабелями
  и наколкой клеймят номерной весь народ словно скот
  имплантируют в грудь вместо сердца зелёное пламя
  и поставят под череп двойной роботический код
  
  
  
   * * *
  
  поступает в институт
  кгб горком и суд
  а у комбаньорши Лили
  дети в дурку поступили...
  
  
   * * *
  
  "Накопительство - большое зло, товарищи", -
  нас учил партийный секретарь,
  накопив на дом большой в Азаричах,
  на машину, дачу и... фонарь... *
  
  
  
   * * *
  
  перед законом "все у нас равны"
  но вот закон - для разных граждан разный
  и нет такой на глобусе страны
  где этот скрытный принцип не заразный
  
  
  
   * * *
  
  у акул капитализма
  продаётся даже клизма
  почему - кто скажет - тут
  продаётся даже суд?!..
  
  
  ___________
  
  * Реальный случай из жизни: районному секретарю установили "персональный" столб с фонарём на дачном участке.
  
  ==================================
  
  Все написано в октябре-ноябре 1984 года
  ----------------------------------------------------
  
  ______________
  
  ОБРАЩЕНИЕ ГРУППЫ УЧАСТНИКОВ ДИСКУССИЙ НА ПОЭТИЧЕСКОМ ФОРУМЕ
  ЛИТЕРАТУРНОЙ БИБЛИОТЕКИ МАКСИМА МАШКОВА К АВТОРАМ И ЧИТАТЕЛЯМ
  (2014) - ДОПОЛНЕНИЯ ВНЕСЕНЫ УЧАСТНИКАМИ ОБСУЖДЕНИЯ РАБОТЫ О МОЦАРТЕ (2023)
  
   Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
   Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
   Автор вывез в изгнание около 26-ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9-ти-томного - 1982 г., и 6-ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
   В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
   С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
   Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
   После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
   Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
   Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
   Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
   О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
   О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
   В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу "Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
   На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю (Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю-Тюб - youtube.com/@robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/KyHYzOl-xQY , youtube.com/watch?v=94Ac0OAZBAs, youtu.be/dGKy0yCkKnQ , youtube.com/watch?v=D2A4RWaDggQ&t=148s , youtube.com/watch?v=eCyavxkENF0 , youtube.com/watch?v=ym0uqTz_poo , youtube.com/watch?v=eDdh3Fg-H6s , youtube.com/watch?v=mrMikJVDC60, youtube.com/watch?v=_lLdndynze4 , youtube.com/watch?v=VODlm7l4MNY , youtube.com/watch?v=5B8k5H2zKzs , youtube.com/watch?v=E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" (Caterpillar) - youtu.be/qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/watch?v=BDrhptcbfwE&t=48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/watch?v=Ctx2sm4ZnAI).
  
   Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке "The Punitive Health Care".
  
  
   Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust (London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad (London, 2002, на англ. яз.); в газете "Hour" (Montreal, Quebec, Canada); в сборнике "Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале "AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале "Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion (Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 (Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
   Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
   Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
   Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
   С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
   Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ВНЕ ПУБЛИКАЦИЙ--3 (Клавиатура) - Стихи разных лет - 70
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________________
  
  
  ________________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2022 ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) 2018 - Lev Gunin [Лев Гунин]
  (C) КЛАВИАТУРА (1981-1982) - стихотворения: Лев Гунин
  (C) L'éditeur | Edutor : Lev Gunin | Издатель: Лев ГУНИН
  (C) La couverture du livre et le design | cover and book design: Lev Gunin |
  (C) Layout and Design: Lev Gunin
  (C) Electronic (computer) versions and conversion: Lev Gunin
  (C) Электронные (компьютерные) версии и конверсия: Лев Гунин
  (C) Вёрстка и цифровой текст, вёрстка для печати и дизайн: Лев Гунин
  ISBN:
  ____________________________
  
  ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО: 1981-1989
  циклы и сборники стихов - 70
  
  КЛАВИАТУРА (сборник стихов) (1981-1982)
  
  ____________________________________
  Из конфискованного томика номер 9 до-эмиграционной поэзии (сохранившиеся черновые версии, поначалу не вошедшие в собрание стихов разных лет).
  
  (См. комментарий автора ниже)
  
  ____________________________________
  
  ОТ АВТОРА
  
  В 2007-м году произошло - трагическое для меня - событие, которое негативно сказалось на всём моём поэтическом творчестве последующих лет: пропал 9-й (в другой версии - 6-й) томик машинописного собрания, которое я подготовил ещё на Родине (в Беларуси) - до фактической депортации из родной страны (которую я покинул навсегда (и, вероятно, никогда больше не увижу (в Канаде я "невыездной"; не говоря уже о невесёлой социально-экономической ситуации). (Надо добавить, что некоторые мои друзья, упоминая эту пропажу, путают даты, ошибочно называя то 2006, то 2008 год).
  
  Всего было 3 копии 9-томного собрания ("главная" - и две отпечатанные под копирку). Томики были переплетены в виде книг с картонной обложкой. Одна копия хранилась у меня дома. Вторая - у моей мамы. Третья - у одного из приятелей.
  
  Когда я спохватился, что 9-го тома (самого объёмного, охватывавшего наиболее широкий - хронологически - период) нет на месте, я сразу бросился к маме, у которой всё собрание (2-й экземпляр) хранилось на полке в тёмной комнатке (кладовке). 8 томиков оказались на месте, последнего недоставало ...
  
  9-й том пропал СРАЗУ же после того, как я прочитал по телефону примерно 10 стихотворений (из 3-х последних томиков) своему близкому другу, культовому кинорежиссёру Юрию Белянскому. Не исключено, что все разговоры с Юрием (а то и все мои разговоры по телефону) "мониторятся", и пропажа 9-го тома - "перлюстрация" тел. разговоров - каким-то образом связана с политической деятельностью Дмитрия (сына Юрия, в свою очередь, связанного с режимом одной "ближневосточной" страны между ягодицами двух "тёплых" континентов).
  
  Вот отрывок из моего письма моему близкому другу (и другу моего покойного брата Виталия) - поэту, фотографу, гениальному художнику, резчику по дереву, чеканщику, мастеру червления по металлу, автору получивших европейские призы работ, искусствоведу Евгению Алмаеву:
  
  От кого: Лев Гунин
  Кому: Евгений Алмаев
  Дата: 31 Дек 2007 20:25:56
  Тема: Re[3]: -------- ctixi ==================
  
  (отрывок)
  ========
  еще одно несчастье
  со мной приключилось:
  пропал 9-й томик моих стихов.
  
  еще в Беларуси я когда-то
  отпечатал на машинке, на
  добротной бумаге, свои
  избранные стишки, переплел,
  получилось в виде аккуратных
  книжек - 9 пузатеньких
  томиков.
  
  (...)
  
  примерно полгода восстанавливаю
  "изначальные" версии ранних
  стихов по черновикам,
  постепенно выкладывая вот сюда:
  
  www.gunin.artlaboratory.org
  
  когда дошел до 9-го тома, оказалось,
  что его нет! надо сказать, что
  во всем, что касается книжек и тетрадок,
  я человек предельно - педантично,
  фанатично! - аккуратный: у меня все
  на своих местах, и, если что-то
  не там, меня это бесит.
  
  несколько дней назад томик был
  на месте.
  
  элементарно изъяли.... уроды...
  
  звоню приятелю, которому
  отдал на хранение 2-й, менее
  притязательный, вариант тех же
  9 томиков. звоню, спрашиваю,
  не выбросил ли он
  еще мои тетрадки в
  мусорку.
  
  нет, говорит, и смеется. все
  на месте. на кухне, в шкафчике,
  где им и положено быть.
  
  идет, не отключаясь, с трубкой
  на кухню, вот, говорит, все
  в порядке. я прошу его вспомнить,
  сколько было томиков. а у него
  очень хорошая, математическая,
  память. он отвечает: 9. я его
  прошу пересчитать. и вот те на!
  9-го томика нет!
  
  уроды!.. другого слова нет!
  _______________________
  
  Трагична судьба Жени Алмаева (который был примерно на 12 лет младше меня). Именно в 2007-м году он повредил руку при несколько подозрительных обстоятельствах, и - вскоре - у него развилось урологическое онкологическое заболевание. Врачи запустили болезнь (судя по обстоятельствам - возможно, умышленно), и, когда, наконец, Жене объявили диагноз, опухоль была уже на неоперабельной стадии. (Кстати, мой раздел gunin.artlaboratory.org был уничтожен, все выложенные туда стихи пропали). (Прим. пост-редакции: там были некоторые стихи из 9-го тома)
  
   Женя Алмаев на берегу Березины (Бобруйск).
  
  
   Женя Алмаев со своей первой и второй женой (на правом фото: недалеко от дома, где жил Лев Гунин до депортации из родной республики).
  
  
  Ниже: две работы Жени Алмаева - гениального художника, чьи творения выставлялись в Германии и в других странах Западной Европы, получив признание и вызвав огромный интерес. В тот период автор этих шедевров был уже смертельно болен. Вот таких замечательных людей загубил Бобруйск, необыкновенный город, но, в то же время, место, где Зло и Добро противостояли друг другу в самой ожесточённой схватке.
  
  
  В любом случае, исчезновение самого объёмного тома собрания моей до-эмиграционной поэзии именно в то время представляется неслучайным. Именно тогда (после периода "затишья") возобновилась компания шельмования, когда целая команда русскоязычных участников поэтической "тусовки" с израильскими паспортами вновь пошла в атаку, распространяя обо мне порочащие слухи, подвергая мои работы (в том числе и стихи) необоснованным ярым нападкам, изображая меня примитивным (на уровне дебилизма) "одноклеточным червём". Ставилось под сомнение моё высшее музыкальное образование (даже мои дипломы за музыкальную школу и музыкальное училище объявлялись "выдуманными"); утверждалось, что я "никогда и нигде не работал" (и т.п.).
  
  Понятно, что возможность появления в Сети моих стихов, которые "не соответствуют" такому "портрету", не устраивало тех персонажей, что стояли за компанией шельмования: их сильно раздражали мои исторические, философские, теологические работы.
  
  Ряд стихотворений (которые входили в 9-й том) я восстановил по сохранившимся черновикам (примерно 40 процентов стихов из того же тома (в отличие от предыдущих томиков) "не имело" черновиков). Эту работу затрудняли следующие обстоятельства. 1) несколько рукописных тетрадей: у себя на родине я переписывал одни и те же стихи из одной тетради в другую - по мере накопления объёма; и, бывало, изменял одну-две строки. 2) в самых первых черновиках на клочках бумаги (или в блокнотах с отрывными листками) - иногда давалось до 5-ти версий какого-нибудь слова или строки. 3) после пропажи 9-го тома я стал хранить свои тетради у разных друзей, и это - опять-таки - затрудняло пересмотр.
  
  Уже после того (примерно в 2012-м) как предпринятая работа была - в основном - завершена - я наткнулся (в 2014-м) на рукописную тетрадь, где обнаружил циклы и версии, которых раньше не заметил. Я отсканировал эту тетрадь, пропустил текст через специальную программу (которую - как программист-любитель - сам написал (точнее: модифицировал одну из "официальных" программ OCR-распознавания), переведя текст в цифровой формат, и записал на один из "бесчисленных" DVD.
  
  Через какое-то время отыскать эти файлы среди океана других оказалось не так-то просто. Только теперь, когда уже составлено множество книжек собрания разных лет (121 сборник), я случайно наткнулся на "потерю". Пришлось нарушить хронологию - и "вставить" (после 121-го сборника) несколько циклов из уже далёких (сегодня) лет.
  
  (В 2019 году хронологический порядок был восстановлен, но те люди, что портят тексты моих работ, "модифицируют" мои стихи, рассказы и романы, изменили хронологию, внесли в текст моих стихов одиозные изменения, и пришлось снова, слепя глаза, пересматривать всё собрание...).
  
  Я плохой стратег и упрямый человек, и открываю эту "вставку" (из 12-ти дополнительных сборников) двумя циклами, уровень и характер которых (и содержание) могут играть на руку тем, кто подвергает меня шельмованию и остракизму: в данном сборнике (сразу же за вступлением) следует цикл УМОРиНЫ (сатирические стишки), образец совсем иного жанра (нежели всё предыдущее), само обращение к которому может потенциально оттолкнуть некоторых читателей и знатоков от основного пласта моих текстов. Зато этот образец представляет собой наглядное опровержение злобных утверждений в отсутствии чувства юмора. Следующий цикл (КЛАВИАТУРА) - включает 2 ещё более "специфичных" стихотворения. Тем не менее - я не отказался от них. Понимающие поймут.
  
  (Понятно, что ни о какой публикации этих стихов в советское время не могло быть и речи...)
  _________________
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. волшебных мелодий бессмертные трели (...)
  2. арабский скакун или ослик узбекский в ограде (...)
  3. день как свеча в окне (...)
  4. ты снова там - среди подонков тех (...)
  5. Я ЗНАЮ СЛОВО...
  6. НА ПУТИ
  7. НОВЫЙ ГОД
  
  ___________________
  
  
  -------------------------------------------------------------
  
  
  Лев Гунин
  
   КЛАВИАТУРА
   цикл стихов 1981-1982 года
  
  
   1.
  волшебных мелодий бессмертные трели
  тревожат и сладко томят
  и сказочных грёз открываются двери
  на благоухающий сад
  
  забытых оттенков неясных движений
  сплетается рой-хоровод
  и светит звездой восхительный гений
  невиданных прежде красот
  
  и прожито дважды мгновенье былое
  и - свежести не потеряв -
  другими оттенками прежнего строя
  вплетается в новый состав
  
  как ангельских тканей изящны узоры -
  так вьются вдали голоса
  как лилий кивки грациозны - так взоры
  и глаз чистота - как роса
  
  всё глубже волна погружения в вечность
  всё неповторимей она
  и тайные связи с неведомым лечат
  гранатовой толщей без дна
   28 декабря 1981 года.
  
  
   2.
  арабский скакун или ослик узбекский в ограде
  большие глаза и потёки свечи как пряди
  звенят тишины разомлевшие сонные связки
  наполнен кувшин золотыми монетами в сказке
  
  в Милане стопа повела за ворота к дому
  а в Генуе снится испарина или истома
  и башни Пизанской в окне силуэт проступает
  приходит молва и уходит когда засыпает
  
  и осень в Царицыно рыжею лапой махнула
  собака её прямо в рот разномастный лизнула
  подковой луна на оранжево-ягодном небе
  и скалкою тень достаёт как ребёнок до стула
  и облака тает сереющей пеною лебедь
  
  от Веймара веет барочная стоя завея
  висит на магните распятие и портупея
  и ночь наступает когда все глядят соловея
  и ждут не пришествия ждут трёхголового зверя
   29 декабря 1981 года.
  
  
   3.
  день как свеча в окне
  зябко под пледом мне
  ни крик снаружи ни звон меня
   не окликает
  только как саван бел
  снега сыпучий мел
  здесь и не здесь тогда и сейчас... и тает
  
  тёмной ограды цвет
  сущего больше нет
  цельность распалась нА бытия фрагменты
  где тот волшебник-свет
  что побеждает бред
  письма горят... на кровати пустые конверты...
   29 декабря 1981 года.
  
  
   4.
  ты снова там - среди подонков тех
  что окунались в грязную помойку
  что - вывалявшись - скачут прямо в койку
  и гуртом ждут распутства и утех
  
  там смрад и вонь зловонные тела
  развратным обливаясь потом лонным
  во тьме рыгают кубом перегонным
  блевотины... и стада... и козла...
  
  где с конской страстью смешивают дым
  своих угарных чувств и побуждений -
  там выродки десятков поколений
  в дикарском танце видят мир нагим
  
  там нет ни занавесок ни стены
  и весь клубок безмозглой биомассы
  сплетается под яркий свет луны
  случается "не отходя от кассы"
  
  давай прокатимся туда с тобой вдвоём
  и будем биться в облаке случений
  как сумасшедшие - и тенью поплывём
  по всем развратным залам наслаждений
  
  где с ними безотказна ты -
  одна
  для них для всех -
  так будь же и моею
  ужель в дыму той оргии сумею
  я помнить что я есть достигнув дна
  
  там самый главный пёс кобелий вождь
  с горящим взглядом харканьем умытый
  твои заразой обожжёт ланиты
  с шипением змеи...
   и грязный дождь
  
  прольётся сверху на клубок отбросов
  на сучий праздник в смраде и в дыму
  ты среди них стоишь венцом всему
  ты - похоти принцесса и засосов
  
  ты с ними спишь...
   так выдели меня
  и вновь случи со всеми в этой ночи
  и кровь алеет монограммой волчьей -
  рассвет кровавый на зачатье дня
  
  так отлучи от собственного Я
  чтоб в жалости к тебе и в замедленье
  пред эхом гильотин оцепененья
  фатальности вкусить небытия
  
  так дай оплакать мне тебя навзрыд
  закапать слёзной горечью ребёнка
  который не родив в себе подонка
  не ведает природного стыда
  
  и те что плоть свою переиначат
  назад не возвратят её...
   и боль
  по душам их загубленным
  заплачет
  и - вместе с ней - ты плакать мне позволь
   Ночь с 31 дек. 1981 на 1 янв. 1982.
  
  
   5.
  Я ЗНАЮ СЛОВО...
  
   Я знаю слово.
   Оно не для всех.
  Синие волны стремятся за смыслом.
  В белой аллее мягкая мгла.
  Снег золотистый блестит
  под оленьими (утром)
  копытцами.
  
   Я знаю слово.
  Под ветром могучим пенится вал.
  Море прозрачно. Синее море.
  Общность едина.
  Не надо повторов.
  Без перевода - слово для всех.
  
   Я знаю слово.
  Каждому - кроха.
  Всем по копейке.
  Рабство - рабам.
  Коммерческий рок.
  Масскульта "культура".
  Кассовый сбор.
  Насытит многих.
  Хлеб единства.
  Слово счастья.
  Слово для всех.
  
   Я знаю слово.
  Ни для кого...
  За блеском звезды -
  бездна пустая.
  Шип безмолвия.
  Снежная шапка
  пика
  безвестной вершины.
  
   Я знаю слово...
   1 января 1982 года.
  
  
  
   6.
   НА ПУТИ
  
  на пути на грустном перепутье
  в этой ускользающей стране
  я хотел дойти до самой сути
  если бы она открылась мне
  
  но сулил дорожный указатель
  только гибель на прямом пути
  и направо - голову утратишь
  и налево - долго не пройти
  
  и тогда - богам сопротивляясь
  я взлетел над юдолью тропы
  и открылась сверху мне другая
  истина не знавшая стопы
  
  знание не ведомое многим
  прошлого и будущего ширь
  сверху мне открылись все дороги
  и не нужен больше поводырь
  
  но бредущим по земным ухабам
  босиком сбивая ноги в кровь
  не нужна ни суетная слава
  ни гетер продажная любовь
  
  видя дальше глаз своих незрячих
  и терпеньем горы одолев
  сути что для них иное значит
  преданы они и не взлетев
  
  с тех высот спустился я обратно
  чтобы просто стать одним из них
  и открылся путь всем прежним кратный -
  проблеском который я постиг
   2 января 1982 года.
  
  
  
   7.
   НОВЫЙ ГОД
  
  Как распятый Христос, я висел на тахте,
  болью резкой прикованный к жёстким пружинам.
  Утопали глаза в меловой пустоте,
  грустно пахнущей хлебом и тмином.
  
  Потолок мне мерцал в окружении стен -
  белой простыней сверху. И тени молчали.
  И ореховый столик был как пьедестал,
  куда ноги мои упирались.
  
  Я страдал и молчал. И молчал телефон -
  неизбежный, связующий с миром,
  и локаторы трубки ловили мой стон,
  а - по дырочкам - родственны с сыром.
  
  Грустно тени молчали, и в сердце моём
  поднималась расплата за совесть,
  и вертелись игрушки на ёлках в пустом
  одномерном экране - где общая повесть.
  
  Так второй Новый год. Полумрак среди стен,
  на которых узоры из уличных бликов.
  Одиночества схима - она насовсем,
  как икон высота, как один из их ликов.
  
  Так второй Новый год. Роковая мечта
  оборвалась струной на звенящей гитаре.
  И никто меня завтра не снимет с креста,
  и уже не оплачет ни дева, ни старец.
  
  Я отшельник. Монах. Так второй Новый год.
  Почему же и дома так хочется плакать?
  Время катится шаром, уходит вперёд;
  и поймать его мне не удастся.
  И слякоть
  
  за окном, на дороге, где тени людей,
  где машины, их фары, дрожащие светом.
  И в предметах скопленье безумных идей,
  что роятся вдоль сил, замыкаясь на этом.
  
  Неразгаданным хаосом бремя страстей.
  Неразгаданных правил всеобщее бремя.
  И понять - почему я не среди людей:
  как попасть на скаку в уходящее стремя.
  
  Вкус больницы. Халаты. Синеющий свет.
  Сколько раз в Новый год был я там, в этих стенах?
  Но и той суеты в этот раз больше нет.
  И немеет стоячая кровь в синих венах.
  
  И от пара дыхания мыльный пузырь,
  где висит моё "я", сотни раз отражаясь,
  наполняется сладким и блеклым, как пыль,
  многомерным туманом, иного не зная.
   Ночь с 31 дек. 1981 на 1 янв. 1982
  _______
  
  ______________
  
  
  ________________________________
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ВНЕ ПУБЛИКАЦИЙ--4 (ГИБРИДЫ) - Стихи разных лет - 71
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________________
  
  ________________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2022 ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) 2018 - Lev Gunin [Лев Гунин]
  (C) ГИБРИДЫ (1982) - стихотворения: Лев Гунин - 71
  (C) L'éditeur | Edutor : Lev Gunin | Издатель: Лев ГУНИН
  (C) La couverture du livre et le design | cover and book design: Lev Gunin |
  (C) Layout and Design: Lev Gunin
  (C) Electronic (computer) versions and conversion: Lev Gunin
  (C) Электронные (компьютерные) версии и конверсия: Лев Гунин
  (C) Вёрстка и цифровой текст, вёрстка для печати и дизайн: Лев Гунин
  ISBN:
  ____________________________
  
  ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО: 1981-1989
  циклы и сборники стихов - 71
  
  ГИБРИДЫ (сборник стихов) (1982)
  
  ____________________________________
  Из конфискованного томика номер 9 до-эмиграционной поэзии (сохранившиеся черновые версии, поначалу не вошедшие в собрание стихов разных лет).
  
  (См. комментарий автора ниже)
  
  ____________________________________
  
  
  ОТ АВТОРА
  
  В 2007-м году произошло - трагическое для меня - событие, которое негативно сказалось на всём моём поэтическом творчестве последующих лет: пропал 9-й (в другой версии - 6-й) томик машинописного собрания, которое я подготовил ещё на Родине (в Беларуси) - до фактической депортации из родной страны (которую я покинул навсегда (и, вероятно, никогда больше не увижу (в Канаде я "невыездной"; не говоря уже о невесёлой социально-экономической ситуации). (Надо добавить, что некоторые мои друзья, упоминая эту пропажу, путают даты, ошибочно называя то 2006, то 2008 год).
  
  Всего было 3 копии 9-томного собрания ("главная" - и две отпечатанные под копирку). Томики были переплетены в виде книг с картонной обложкой. Одна копия хранилась у меня дома. Вторая - у моей мамы. Третья - у одного из приятелей.
  
  Когда я спохватился, что 9-го тома (самого объёмного, охватывавшего наиболее широкий - хронологически - период) нет на месте, я сразу бросился к маме, у которой всё собрание (2-й экземпляр) хранилось на полке в тёмной комнатке (кладовке). 8 томиков оказались на месте, последнего недоставало ...
  
  9-й том пропал СРАЗУ же после того, как я прочитал по телефону примерно 10 стихотворений (из 3-х последних томиков) своему близкому другу, культовому кинорежиссёру Юрию Белянскому. Не исключено, что все разговоры с Юрием (а то и все мои разговоры по телефону) "мониторятся", и пропажа 9-го тома - "перлюстрация" тел. разговоров - каким-то образом связана с политической деятельностью Дмитрия (сына Юрия, в свою очередь, связанного с режимом одной "ближневосточной" страны между ягодицами двух "тёплых" континентов).
  
  Вот отрывок из моего письма моему близкому другу (и другу моего покойного брата Виталия) - поэту, фотографу, гениальному художнику, резчику по дереву, чеканщику, мастеру червления по металлу, автору получивших европейские призы работ, искусствоведу Евгению Алмаеву:
  
  От кого: Лев Гунин
  Кому: Евгений Алмаев
  Дата: 31 Дек 2007 20:25:56
  Тема: Re[3]: -------- ctixi ==================
  
  (отрывок)
  ========
  еще одно несчастье
  со мной приключилось:
  пропал 9-й томик моих стихов.
  
  еще в Беларуси я когда-то
  отпечатал на машинке, на
  добротной бумаге, свои
  избранные стишки, переплел,
  получилось в виде аккуратных
  книжек - 9 пузатеньких
  томиков.
  
  (...)
  
  примерно полгода восстанавливаю
  "изначальные" версии ранних
  стихов по черновикам,
  постепенно выкладывая вот сюда:
  
  www.gunin.artlaboratory.org
  
  когда дошел до 9-го тома, оказалось,
  что его нет! надо сказать, что
  во всем, что касается книжек и тетрадок,
  я человек предельно - педантично,
  фанатично! - аккуратный: у меня все
  на своих местах, и, если что-то
  не там, меня это бесит.
  
  несколько дней назад томик был
  на месте.
  
  элементарно изъяли.... уроды...
  
  звоню приятелю, которому
  отдал на хранение 2-й, менее
  притязательный, вариант тех же
  9 томиков. звоню, спрашиваю,
  не выбросил ли он
  еще мои тетрадки в
  мусорку.
  
  нет, говорит, и смеется. все
  на месте. на кухне, в шкафчике,
  где им и положено быть.
  
  идет, не отключаясь, с трубкой
  на кухню, вот, говорит, все
  в порядке. я прошу его вспомнить,
  сколько было томиков. а у него
  очень хорошая, математическая,
  память. он отвечает: 9. я его
  прошу пересчитать. и вот те на!
  9-го томика нет!
  
  уроды!.. другого слова нет!
  _______________________
  
  Трагична судьба Жени Алмаева (который был примерно на 12 лет младше меня). Именно в 2007-м году он повредил руку при несколько подозрительных обстоятельствах, и - вскоре - у него развилось урологическое онкологическое заболевание. Врачи запустили болезнь (судя по обстоятельствам - возможно, умышленно), и, когда, наконец, Жене объявили диагноз, опухоль была уже на неоперабельной стадии. (Кстати, мой раздел gunin.artlaboratory.org был уничтожен, все выложенные туда стихи пропали).
  
  (Прим. пост-редакции: там были некоторые стихи из 9-го тома)
  
  В любом случае, исчезновение самого объёмного тома собрания моей до-эмиграционной поэзии именно в то время представляется неслучайным. Именно тогда (после периода "затишья") возобновилась компания шельмования, когда целая команда русскоязычных участников поэтической "тусовки" с израильскими паспортами вновь пошла в атаку, распространяя обо мне порочащие слухи, подвергая мои работы (в том числе и стихи) необоснованным ярым нападкам, изображая меня примитивным (на уровне дебилизма) "одноклеточным червём". Ставилось под сомнение моё высшее музыкальное образование (даже мои дипломы за музыкальную школу и музыкальное училище объявлялись "выдуманными"); утверждалось, что я "никогда и нигде не работал" (и т.п.).
  
  Понятно, что возможность появления в Сети моих стихов, которые "не соответствуют" такому "портрету", не устраивало тех персонажей, что стояли за компанией шельмования: их сильно раздражали мои исторические, философские, теологические работы.
  
  Ряд стихотворений (которые входили в 9-й том) я восстановил по сохранившимся черновикам (примерно 40 процентов стихов из того же тома (в отличие от предыдущих томиков) "не имело" черновиков). Эту работу затрудняли следующие обстоятельства. 1) несколько рукописных тетрадей: у себя на родине я переписывал одни и те же стихи из одной тетради в другую - по мере накопления объёма; и, бывало, изменял одну-две строки. 2) в самых первых черновиках на клочках бумаги (или в блокнотах с отрывными листками) - иногда давалось до 5-ти версий какого-нибудь слова или строки. 3) после пропажи 9-го тома я стал хранить свои тетради у разных друзей, и это - опять-таки - затрудняло пересмотр.
  
  Уже после того (примерно в 2012-м) как предпринятая работа была - в основном - завершена - я наткнулся (в 2014-м) на рукописную тетрадь, где обнаружил циклы и версии, которых раньше не заметил. Я отсканировал эту тетрадь, пропустил текст через специальную программу (которую - как программист-любитель - сам написал (точнее: модифицировал одну из "официальных" программ OCR-распознавания), переведя текст в цифровой формат, и записал на один из "бесчисленных" DVD.
  
  Через какое-то время отыскать эти файлы среди океана других оказалось не так-то просто. Только теперь, когда уже составлено множество книжек собрания разных лет (121 сборник), я случайно наткнулся на "потерю". Пришлось нарушить хронологию - и "вставить" (после 121-го сборника) несколько циклов из уже далёких (сегодня) лет.
  
  (В 2019 году хронологический порядок был восстановлен, но те люди, что портят тексты моих работ, "модифицируют" мои стихи, рассказы и романы, изменили хронологию, внесли в текст моих стихов одиозные изменения, и пришлось снова, слепя глаза, пересматривать всё собрание...).
  
  Я плохой стратег и упрямый человек, и открываю эту "вставку" (из 12-ти дополнительных сборников) двумя циклами, уровень и характер которых (и содержание) могут играть на руку тем, кто подвергает меня шельмованию и остракизму: в данном сборнике (сразу же за вступлением) следует цикл УМОРиНЫ (сатирические стишки), образец совсем иного жанра (нежели всё предыдущее), само обращение к которому может потенциально оттолкнуть некоторых читателей и знатоков от основного пласта моих текстов. Зато этот образец представляет собой наглядное опровержение злобных утверждений в отсутствии чувства юмора. Следующий цикл (КЛАВИАТУРА) - включает 2 ещё более "специфичных" стихотворения. Тем не менее - я не отказался от них. Понимающие поймут.
  
  (Понятно, что ни о какой публикации этих стихов в советское время не могло быть и речи...)
  
  Отрывки из цикла "ГИБРИДЫ" уже вошли в собрание разных лет; здесь же даются другие стихи, не включённые прежде в отобранные. Это "экспериментальная лаборатория" моего "alter ego", открывать двери в которую я до сих пор не решался. -- Май 2024.
  
  ___________________
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. ДВЕ ТАЙНЫ
  2. Я алчущих и страждущих сирен
  3. Компот из жирных сотен
  4. Большие перекрёстки
  5. Шаг не истратив, не пройдёшь
  6. ЗА ГРАНЬЮ
  7. Плескались в небе окна этих дней
  8. - Что это было? - Рука. -
  9. АНАТОМИЯ ДУШ
  10. Распавшись и растрескавшись
  _______________
  
  --------------------------------
   Лев Гунин
  
  ГИБРИДЫ
  
  
  
   ДВЕ ТАЙНЫ
  
  Блики лунные трепещут на булыжной мостовой.
  Плеск воды из переулка и на перекрёстке.
  Два бобра идут-крадутся по дорожке над рекой,
  словно на другой дорожке пьяные подростки.
  
  Всюду тайны дилетантов, что, нашкодив, прячут след,
  Вся природа - их среда и общность.
  Им не важно, что круг Дантов ждёт их через пару лет,
  жажда действий формирует склонность.
  
  Я ж в район небезопасный завернул не просто так.
  Есть и цель, и есть дорожка к цели.
  И завидую безмерно детским шалостям ребят,
  и бобрам завидую смертельно.
  
  Те не знают этих ставок, и не думают о том,
  что расплата неизбежна: коль не ночью - так уж днём.
  Что Бог на душу положит - то и делают ребята,
  и совсем их не тревожит неизбежностью расплата!
  
  В роще деревце спилить два бобра сумели.
  Стог подростки подожгли без конкретной цели.
  Им не ведомо коварство тонких многосложных схем.
  Не вкушали яд познанья самых хитрых стратагем.
  Вот и к пакостям своим прут прямой дорогой,
  случаю вручив бразды и судейским тогу.
  
  И застыло под луной тёмное предместье.
  Всюду копошатся твари, жизнью наделённые.
  И везде нависло зло ядовитой взвесью,
  отравляя души, лишь в себя влюблённые.
  
  Вдоль обочины щербатой ручеёк воды бежит.
  Птицы сонные вздыхают, и собака лает.
  На засовах все калитки. Только умысел не спит.
  И об участи своей смертные не знают.
   Август, 1982.
  
  
  
   * * *
  
  Я алчущих и страждущих сирен
  в огромном море бытия не знаю;
  я, отделяясь от бездушных стен,
  ищу листвы весной - где тень живая...
  
  Я, заглянув в колодец новых дней,
  кровь свежую и тёплую почуяв,
  её вливаю в бездну плоти, чьей
  отторгнутости-крепости плачу я.
  
  Узорчатых и солнечных аллей
  и шрамов прутьев на воде стоячей
  качаются миры внутри моей
  души, по-невесеннему не зрячей.
  
  И помню я хрустальный дом, рассвет,
  сапфиры ягод и круги свечений,
  и думаю - не сказанного нет,
  тогда зачем - полутоска мгновений?
   Август, 1982. Бобруйск.
  
  
  
   * * *
  
  Компот из жирных сотен
  свирепых толстых псов
  не только приворотен,
  но мочит край усов,
  которые, как мысли,
  светлее фонаря,
  по цвету лапки лисьи
  на поле января.
  
  О, дай мне задохнуться -
  я жив не всё равно;
  и чувства унесутся
  в прошедшее "давно";
  о, дай мне свежий выдох
  хотя бы только раз:
  позволь сбежать на рынок
  из этого "сейчас".
  
  В моей груди расколот
  шар мужества давно;
  его ударил молот,
  как столб воды - бревно.
  Угодливые тени
  на розовом стекле -
  движения мгновений
  переносящих тлен.
  
  В глазах - опустошённость;
  и в сектор круга - нож,
  который за наклонность
  ты бережно берёшь.
   Август, 1982. Бобруйск.
  
  
  
   * * *
  
  Большие перекрёстки,
  большие города,
  подмостки и берёзки,
  ушедшие в "туда?".
  
  Немые звуки ранят
  и собирают мёд
  иссиня-чёрной рани
  и рук, что утром - лёд.
  
  Троллейбусы - как птицы,
  летящие вдали, -
  как незнакомых лица,
  и крыш машин отлив.
  
  Глаза из серой стали
  в подъезде, и потом
  пастушка на эмали,
  живых комков разлом.
  
  И контур синей птицы,
  рисованный поверх;
  пора ли усомниться
  в том, что она - для всех?
  
  И бледные мадонны
  в приёмных, за стеклом,
  с глазами - как наклоны
  в сиреневый излом.
  
  Подмостки и берёзки,
  немые провода,
  большие перекрёстки,
  сплошные города.
  
  С завода утром ранит
  гул мыслей хрупкий лёд,
  и тащит на аркане
  всей жизни крестный ход.
  И разрешает ставки
  судьбе на все свои,
  ставит на прилавки
  бессмысленность как штрих.
   Август, 1982. Бобруйск.
  
  
   * * *
  
  Шаг не истратив, не пройдёшь
  по линии наклонной этой,
  и странствовать с тоской по свету
  без жара восхищенья - ложь.
  
  И не увидишь, как луна
  садится в воду моря прямо -
  без Вечности веретена,
  что пряжу смерти ткёт упрямо.
  
  И кос тяжёлых не узреть,
  охваченных сияньем алым,
  без обнажённого металла,
  что нужно в сердце запереть ...
  
  И линий чётких полувязь
  на ватмане не вспомнишь этом
  без подвига души поэта,
  что и с твоей душой срослась.
   Сентябрь, 1982.
  
  
  
   ЗА ГРАНЬЮ
  Глаза твои в меня смотрели сквозь окно
  на третьем этаже; прикованные страхом,
  они читали страх в моих глазах.
  Я взгляда оторвать от них не смел.
  
  Мои - внутри, твои - снаружи, и ...
  
  Оконное стекло на миг прошил
  голографический - твой сверх-реальный образ.
  Уставившись сквозь грань его вовнутрь,
  твой взгляд остекленевший остывал.
  Твой лоб к стеклу прижат был так,
  что белым стал - ну! совершенно белым..
  
  И плыл в тиши серебряной - как щит, -
  за взглядом месяц, месяц цвета льна.
  И в колебанья света был зашит
  твой взгляд теперь - как тайная вина ...
  
  Укутанные месяцем, шаги
  стояли в окнах; длился прошлый вечер.
  И разделило время дней круги,
  которые расставило, как свечи.
  
  За тонкой гранью не было причин
  коллапса переборок между нами.
  Нас было двое. Я молчал один.
  Тянулись тени медными штрихами.
  
  Единым шаром разных половин
  висело солнце; и зарю встречало
  по-прежнему ночное покрывало
  на лунном небе - отблески седин.
  
  Три поры суток - утро, вечер, ночь -
  на миг один тобой соединились,
  и жилки на заката теле бились -
  там, где реальность дрёму гнала прочь.
  
  И вот вся даль обклеена глазами.
  И взгляды выпирают из домов.
  И небо смотрит из высот над нами,
  захватывая несколько миров.
  
  И стало ослепительным светило.
  И стал одним из многих тысяч взгляд.
  И лопнуло стекло, и ты забыла,
  что два зрачка - тебе принадлежат.
   Сентябрь, 1982.
  
  
  
   * * *
  
  Плескались в небе окна этих дней,
  и люди шли, по-новому ступая,
  и отражалась от меня другая
  (как тень) вся суть причастности моей.
  
  Окрестных глаз, волос касаясь чуть,
  трёхкрылый зной висел в ближайшем небе,
  и дух покоя равнозначным не был
  в симметрии: указывая путь.
  
  И шевелились тонкие гардины
  на окнах, (как и раньше) на о к н е,
  где жили полушарий половины,
  подобно целой - месячной - луне.
  
  И сквозь пространство-воздух шелест плыл,
  и вид дорожек, что песком покрыты:
  и растворялись, свежестью омыты,
  колонны наклонённых белых жил.
   Сентябрь, 1982.
  
  
  
   * * *
  
  - Что это было? - Рука. -
  - Рук не касаются взоры. -
  - Вот почему за зазоры
  горсть отдаётся песка.
  
  Лето. Щемящая бледность
  гор, отдаляющих взгляд.
  За облаками - бесследность,
  где караулы стоят.
  
  В синих глазах отражаясь,
  падает столб на тебя.
  Поле - пылинка - пылая -
  почва - простор сентября.
  
  Пыль за навеянной грустью,
  кровельщики-кузовки
  кроют к далёкому устью
  крышу надводной реки.
  
  Перестают, высыхая,
  капли, что рдеют, на куст
  падать жемчужным, играя
  на фотографии уст.
  
  И разношёрстные крылья,
  к уху приблизив свой свист,
  падают до полусилья,
  как эта капля - на лист.
   Сентябрь, 1982.
  
  
  
  АНАТОМИЯ ДУШ
  Сегодня - нельзя.
  Сегодня ещё рано.
  Пока подождём.
  Напрасна игра.
  И смотрит куском бытия из кармана
  простая, но сдержанно-злая Игра.
  
  И что-то торчит из кармашка живое.
  "Вы прячете ухо, седой гражданин?"
  А время - напрасное (алое - злое)
  трепещет в руках,
  как молчание спин.
  
  Толпа из Метро распадается скупо.
  Что значит в ней каждый?
  Что каждый н е с ё т?
  И уши,
  и руки
  и взгляд этот влажный
  ходячего трупа...
  накрашенный рот ...
  
  Доспехи несёт
  и одежды, и тела
  любой из толпы,
  и, к углу подходя,
  на органы вдруг
  распадается целым -
  разъятым на части -
  отсюда бредя.
  
  О! Кулуары!
  О! Комнаты, спальни,
  где счастье с телами
  совместно живут!
  И тронет рукой белизны идеальной
  кровавый, сырой - кровоточащий - жгут.
  
  Пусть трубку приставит
  к дыханию влажно
  в очках
  и с портфелем
  большой человек:
  к нему мы войдём - хоть
  смотрит он важно,
  мы в мир его влезем
  сквозь щель его век.
  
  Виски и портфели
  у мнительно-разных,
  у всех -
  одинаково-разных -
  людей,
  и уши торчком,
  что стоят,
  как соблазны,
  грохочущим смехом прошитых идей.
  
  Мы - люди,
  мы - что-то,
  что тянет за меру
  вчерашних шагов,
  огорчений и слёз;
  и толпы площадные
  ловят химеру
  дневных бронтозавров
  и метаморфоз.
  
  Мы все одинаковы
  в толпах и в ларах,
  что с крышкой,
  торчащей поверх
  наших глаз.
  И в душах - ничьих,
  молодых или старых, -
  рождается смех:
  как сомнительный лаз.
   Август, 1982. Бобруйск.
  
  
  
   * * *
  
  Распавшись и растрескавшись,
  виток покоя сковывал
  лежащие в неверии
  огромные зубцы.
  И линией проведенной,
  рукой заката скорбною,
  соединял материей
  двуглавые щипцы.
  
  Водозаборной башнею
  над озером лиловейшим
  стояло Впечатление -
  Раскрытые Глаза.
  Мостками перекрашенный,
  оливковыми рощами
  простор воды в смешение
  зеркальный ритм бросал.
  
  Такими белозубыми,
  сиятельными высями,
  окутанный потоками,
  Наземный Дух взлетал.
  И караваны круглыми
  и тысячами тысячи
  веществ, предметов сроками
  взлетали в туч овал.
  
  Артезианской скважиной
  в намеренье исчезнувшем
  фонтан сентенций масляных
  И солнечных витал
  И, став дугой, отваженной
  от собственного бремени,
  смыв роль трудов замасленных,
  виток покоя встал.
   Август, 1982. Бобруйск.
  ________________________________
  ________________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ВНЕ ПУБЛИКАЦИЙ--5 (ЭСТАМПЫ) - Стихи разных лет - 72
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  
  ______________________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2022 ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) 2018 - Lev Gunin [Лев Гунин]
  (C) ЭСТАМПЫ (1983) - стихотворения: Лев Гунин - 72
  (C) L'éditeur | Edutor : Lev Gunin | Издатель: Лев ГУНИН
  (C) La couverture du livre et le design | cover and book design: Lev Gunin |
  (C) Layout and Design: Lev Gunin
  (C) Electronic (computer) versions and conversion: Lev Gunin
  (C) Электронные (компьютерные) версии и конверсия: Лев Гунин
  (C) Вёрстка и цифровой текст, вёрстка для печати и дизайн: Лев Гунин
  ISBN:
  ____________________________
  
  ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО: 1981-1989
  циклы и сборники стихов - 72
  
  ЭСТАМПЫ (сборник стихов) (1983)
  
  ____________________________________
  Из конфискованного томика номер 9 до-эмиграционной поэзии (сохранившиеся черновые версии, поначалу не вошедшие в собрание стихов разных лет).
  
  (См. комментарий автора ниже)
  
  ____________________________________
  
  
  ОТ АВТОРА
  
  В 2007-м году произошло - трагическое для меня - событие, которое негативно сказалось на всём моём поэтическом творчестве последующих лет: пропал 9-й (в другой версии - 6-й) томик машинописного собрания, которое я подготовил ещё на Родине (в Беларуси) - до фактической депортации из родной страны (которую я покинул навсегда (и, вероятно, никогда больше не увижу (в Канаде я "невыездной"; не говоря уже о невесёлой социально-экономической ситуации). (Надо добавить, что некоторые мои друзья, упоминая эту пропажу, путают даты, ошибочно называя то 2006, то 2008 год).
  
  Всего было 3 копии 9-томного собрания ("главная" - и две отпечатанные под копирку). Томики были переплетены в виде книг с картонной обложкой. Одна копия хранилась у меня дома. Вторая - у моей мамы. Третья - у одного из приятелей.
  
  Когда я спохватился, что 9-го тома (самого объёмного, охватывавшего наиболее широкий - хронологически - период) нет на месте, я сразу бросился к маме, у которой всё собрание (2-й экземпляр) хранилось на полке в тёмной комнатке (кладовке). 8 томиков оказались на месте, последнего недоставало ...
  
  9-й том пропал СРАЗУ же после того, как я прочитал по телефону примерно 10 стихотворений (из 3-х последних томиков) своему близкому другу, культовому кинорежиссёру Юрию Белянскому. Не исключено, что все разговоры с Юрием (а то и все мои разговоры по телефону) "мониторятся", и пропажа 9-го тома - "перлюстрация" тел. разговоров - каким-то образом связана с политической деятельностью Дмитрия (сына Юрия, в свою очередь, связанного с режимом одной "ближневосточной" страны между ягодицами двух "тёплых" континентов).
  
  Вот отрывок из моего письма моему близкому другу (и другу моего покойного брата Виталия) - поэту, фотографу, гениальному художнику, резчику по дереву, чеканщику, мастеру червления по металлу, автору получивших европейские призы работ, искусствоведу Евгению Алмаеву:
  
  От кого: Лев Гунин
  Кому: Евгений Алмаев
  Дата: 31 Дек 2007 20:25:56
  Тема: Re[3]: -------- ctixi ==================
  
  (отрывок)
  ========
  еще одно несчастье
  со мной приключилось:
  пропал 9-й томик моих стихов.
  
  еще в Беларуси я когда-то
  отпечатал на машинке, на
  добротной бумаге, свои
  избранные стишки, переплел,
  получилось в виде аккуратных
  книжек - 9 пузатеньких
  томиков.
  
  (...)
  
  примерно полгода восстанавливаю
  "изначальные" версии ранних
  стихов по черновикам,
  постепенно выкладывая вот сюда:
  
  www.gunin.artlaboratory.org
  
  когда дошел до 9-го тома, оказалось,
  что его нет! надо сказать, что
  во всем, что касается книжек и тетрадок,
  я человек предельно - педантично,
  фанатично! - аккуратный: у меня все
  на своих местах, и, если что-то
  не там, меня это бесит.
  
  несколько дней назад томик был
  на месте.
  
  элементарно изъяли.... уроды...
  
  звоню приятелю, которому
  отдал на хранение 2-й, менее
  притязательный, вариант тех же
  9 томиков. звоню, спрашиваю,
  не выбросил ли он
  еще мои тетрадки в
  мусорку.
  
  нет, говорит, и смеется. все
  на месте. на кухне, в шкафчике,
  где им и положено быть.
  
  идет, не отключаясь, с трубкой
  на кухню, вот, говорит, все
  в порядке. я прошу его вспомнить,
  сколько было томиков. а у него
  очень хорошая, математическая,
  память. он отвечает: 9. я его
  прошу пересчитать. и вот те на!
  9-го томика нет!
  
  уроды!.. другого слова нет!
  _______________________
  
  Трагична судьба Жени Алмаева (который был примерно на 12 лет младше меня). Именно в 2007-м году он повредил руку при несколько подозрительных обстоятельствах, и - вскоре - у него развилось урологическое онкологическое заболевание. Врачи запустили болезнь (судя по обстоятельствам - возможно, умышленно), и, когда, наконец, Жене объявили диагноз, опухоль была уже на неоперабельной стадии. (Кстати, мой раздел gunin.artlaboratory.org был уничтожен, все выложенные туда стихи пропали).
  
  (Прим. пост-редакции: там были некоторые стихи из 9-го тома)
  
  В любом случае, исчезновение самого объёмного тома собрания моей до-эмиграционной поэзии именно в то время представляется неслучайным. Именно тогда (после периода "затишья") возобновилась компания шельмования, когда целая команда русскоязычных участников поэтической "тусовки" с израильскими паспортами вновь пошла в атаку, распространяя обо мне порочащие слухи, подвергая мои работы (в том числе и стихи) необоснованным ярым нападкам, изображая меня примитивным (на уровне дебилизма) "одноклеточным червём". Ставилось под сомнение моё высшее музыкальное образование (даже мои дипломы за музыкальную школу и музыкальное училище объявлялись "выдуманными"); утверждалось, что я "никогда и нигде не работал" (и т.п.).
  
  Понятно, что возможность появления в Сети моих стихов, которые "не соответствуют" такому "портрету", не устраивало тех персонажей, что стояли за компанией шельмования: их сильно раздражали мои исторические, философские, теологические работы.
  
  Ряд стихотворений (которые входили в 9-й том) я восстановил по сохранившимся черновикам (примерно 40 процентов стихов из того же тома (в отличие от предыдущих томиков) "не имело" черновиков). Эту работу затрудняли следующие обстоятельства. 1) несколько рукописных тетрадей: у себя на родине я переписывал одни и те же стихи из одной тетради в другую - по мере накопления объёма; и, бывало, изменял одну-две строки. 2) в самых первых черновиках на клочках бумаги (или в блокнотах с отрывными листками) - иногда давалось до 5-ти версий какого-нибудь слова или строки. 3) после пропажи 9-го тома я стал хранить свои тетради у разных друзей, и это - опять-таки - затрудняло пересмотр.
  
  Уже после того (примерно в 2012-м) как предпринятая работа была - в основном - завершена - я наткнулся (в 2014-м) на рукописную тетрадь, где обнаружил циклы и версии, которых раньше не заметил. Я отсканировал эту тетрадь, пропустил текст через специальную программу (которую - как программист-любитель - сам написал (точнее: модифицировал одну из "официальных" программ OCR-распознавания), переведя текст в цифровой формат, и записал на один из "бесчисленных" DVD.
  
  Через какое-то время отыскать эти файлы среди океана других оказалось не так-то просто. Только теперь, когда уже составлено множество книжек собрания разных лет (121 сборник), я случайно наткнулся на "потерю". Пришлось нарушить хронологию - и "вставить" (после 121-го сборника) несколько циклов из уже далёких (сегодня) лет.
  
  (В 2019 году хронологический порядок был восстановлен, но те люди, что портят тексты моих работ, "модифицируют" мои стихи, рассказы и романы, изменили хронологию, внесли в текст моих стихов одиозные изменения, и пришлось снова, слепя глаза, пересматривать всё собрание...).
  
  Я плохой стратег и упрямый человек, и открываю эту "вставку" (из 12-ти дополнительных сборников) двумя циклами, уровень и характер которых (и содержание) могут играть на руку тем, кто подвергает меня шельмованию и остракизму: в данном сборнике (сразу же за вступлением) следует цикл УМОРиНЫ (сатирические стишки), образец совсем иного жанра (нежели всё предыдущее), само обращение к которому может потенциально оттолкнуть некоторых читателей и знатоков от основного пласта моих текстов. Зато этот образец представляет собой наглядное опровержение злобных утверждений в отсутствии чувства юмора. Следующий цикл (КЛАВИАТУРА) - включает 2 ещё более "специфичных" стихотворения. Тем не менее - я не отказался от них. Понимающие поймут.
  
  (Понятно, что ни о какой публикации этих стихов в советское время не могло быть и речи...)
  
  Михаил Печальный (Аксельрод) - замечательный петербургско-бобруйский поэт, автор совершенно гениальных стихотворений. Его творчество представлено в составленной мной "Антологии Альтернативной поэзии". Трагедия жизни и неодолимая притягательности Прекрасного: эти две доминанты в концепции Михаила Печального акцентирует посвящённый ему цикл.
  
  Сатирическое стихотворение (номер 6) подразумевает малоизвестные (или вообще не известные публике) стихи ДРУГОГО поэта, ставшего позже очень известным прозаиком. -- Май 2024.
  ___________________
  
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. Оплыло сердце, как свеча под утро.
  2. За новой дверью новая стена.
  3. Впереди - ничейный перехлёст.
  4. Смысл в том, что нет его.
  5. Молчание зевоты - пустота.
  6. Заметная часть человека открыта профанам.
  7. Раскрывшийся бутон - твои глаза -
  8. перед дождём
  9. За ухом и за дверью - тишина.
  10. твоих стихов я страстный почитатель
  11. Бег океана. Бег автомобиля.
  
  
  --------------------------------
  
  ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО: 1981-1989
  циклы и сборники стихов - 72
  
  
  Лев Гунин
  
   ЭСТАМПЫ
  
   цикл 1983 г.
  
   Михаилу Печальному (Аксельроду)
  
   -
   Мы, плесенью покрывшие планету,
   Бредём покорные как скопище калек:
   Творец был пьян, когда создал всё это,
   И никакого в этом смысла нет.
   Михаил Печальный
  
  
   1
  
  Оплыло сердце, как свеча под утро.
  Из-под ребра не вылущены тени
  страстей-стилетов. Радостно кому-то,
  что в душах отпечатаны колени.
  Да, мой палач: колено против горла -
  асфиксия. Развязка достижима.
  А в чьих-то душах застревают свёрла,
  и даже пули пролетают мимо.
  
  И лезвие в зазубринах коснется
  нежнейшей плоти шеи не мгновенно,
  и в счёте этом кто-нибудь собьется,
  и в кубках жёлтых часть среды священна.
  Моя душа - как нежный детский мячик;
  она подскочит - в уголок забьётся,
  но - если ей так не хватает вмятин, -
  то, значит, жизнь пока не отвернётся.
  
  А в синих окнах белые матроны,
  и день свой палец окунает в охру,
  и в толстых лужах плавают балконы,
  и кружева накидок чёрных мокнут...
  ОКТЯБРЬ, 1983. БРЕСТ - БОБРУЙСК.
  
  
   2
  
  За новой дверью новая стена.
  И за людьми всегда приходят люди.
  И за стеклянной дверью есть одна,
  а за стеклом никто нас не осудит...
  
  Есть Бог. Есть мир. Есть множество вещей.
  И улицы, и площадь, и проспекты.
  Объёмы, куб. И весь наш мир - ничей.
  За ним нет тайн. Есть только мысли вектор.
  
  Повсюду - балаган для простаков.
  Создатель благодушен и взъерошен.
  Нисходят ангелы с набрякших облаков,
  на шеи бездна опускает косы....
  
  Но по утрам мерещатся в окне
  большие перепончатые лапы,
  и возникает Истина во сне,
  которую - как артефакт - сюда бы.
  
  Кресты. Трамваи мимо. Громкий "ах!" -
  и новый возглас утонул в витринах.
  Проснёшься утром - плёнка на губах.
  И шесть следов оставлено в гостиной.
   ОКТЯБРЬ, 1983. МИНСК.
  
  
   3
  
  Впереди - ничейный перехлёст.
  За спиной - пропавшая нирвана.
  Ходят дни в колонку за водой.
  Швеи ноги опускают рано.
  
  За стеной - молчанье пустоты.
  Мыслей всплеск за собственной мембраной.
  И не знаешь больше - кто есть ты.
  И не будишь искренность так рано.
   ОКТЯБРЬ, 1983.
  
  
   4
  Смысл в том, что нет его.
  Логика - в абсурде.
  Всем статьям наперекор
  поступают люди.
  
  Нет в поступках ничего -
  кроме эгоизма.
  Полный свет на часть его
  разлагает призма.
  
  Мир считается войной.
  Войны - "ради мира".
  И "свободу" за стеной
  хоронят вампиры.
  
  Никогда не победить
  голод и болезни.
  Любящим руководить
  это не полезно.
  
  Для одних - престиж и лоск.
  Для других - страданье.
  Жизнью правит смерти воск.
  Смертью правит знанье.
  
  Вместо пользы - мудрость лжёт.
  Знания - отрава.
  И зловоньем отдаёт
  и почёт, и слава.
  
  Чистота любви - обман
  или уязвимость.
  Нами правит чистоган
  и несправедливость.
  
  Невозможно одолеть
  скопище пороков.
  Высшее мерило - смерть:
  приговор пророков.
  
  Хитрый бес ростовщиков
  покорил народы -
  потому что из оков
  не хотят свободы.
  
  Потому что разум им
  ненависть затмила.
  Потому что хрупкий мир
  заменила сила.
   ОКТЯБРЬ, 1983.
  
  
   5
  
  Молчание зевоты - пустота.
  На стенах - опрокинутые рамы.
  Считает отблеск улица до ста.
  И стены, потолок и пол кричат: "Куда мы?"
  
  Всё катится за девственный предел
  чарующих, пленительных эстампов.
  Гудки клаксонов громче свиста стрел.
  Программа действий отвечает: "завтра".
  
  Хвалёный центр - почвенность границ -
  всеотносительность - застывшие пределы.
  Везде фантомы голосов и лиц
  с утра за рамой рассыпают стрелы.
  
  Коллапс обеда. Чахлая среда.
  Картонные таблички магазинов.
  И незаметно (скрытно - как беда),
  из Лондона открылся импорт сплина.
   ОКТЯБРЬ, 1983.
  
  
   6
  
  Заметная часть человека открыта профанам.
  Невидимой сущностью прячется бОльшая часть.
  И тени на стенах как ветви больного обмана.
  Их подлинной внешности нам никогда не узнать.
  
  Общение знает какую-то страшную тайну.
  И, зная её, за обманом скрывает Игру.
  И все за "нормальным" сознательно прячут случайность.
  И заговор этот сознание перевернул.
  
  Так ложь изначально нельзя отделить от победы.
  И тех, что успешней скрывают природу вещей,
  судьба награждает фатальным успехом за это,
  карая других - что узнали побольше о ней.
  
  Карая людей, наделённых всевидящим глазом,
  способных заметить движение скрытых пластов,
  которых не стравишь обмана удушливым газом,
  которых нельзя одурачить подменой цветов.
  
  А те экземпляры, что смутной догадкой болеют
  о сути вещей, но за тайной её не идут:
  над миром людей моровым исполином довлеют -
  и кровь человечью из тёмного омута пьют...
   ОКТЯБРЬ, 1983.
  
  
   7
  
  Раскрывшийся бутон - твои глаза -
  с моими встретились и нехотя сомкнулись.
  В твоих зрачках контакта бирюза,
  в моих глазах с тех пор сидят две пули.
  
  Хрусталик мой! Студенистая плоть
  твоя меня так часто возносила
  к немому куполу. Упершись головой,
  я знал: что там воображенья сила.
  
  Безропотности полустёртый цвет!
  Багетом зеркала прощенье золотится.
  А в зеркале орбиты всех планет,
  как в небе островком кусочек ситца.
  
  В твоих глазах есть ситец и свинец.
  В них бирюзой блаженство золотится.
  В них блеск зеркальный отражает лица;
  сейчас - неумолимый стук сердец.
  
  И этот блеск - как характерный брак,
  который в полдень выдаёт мотивы.
  И застывают отражений сливы
  в обоих отстрелявшихся зрачках.
   ОКТЯБРЬ, 1983.
  
  
   8
  
  перед дождём
  наверно
  птицы растают
  звуки шагов в подвале
  в стены уйдут
  этого мира
  скверна
  не просыхает
  новой погоды
  дали
  лапой
  её протрут
  
  вечен туннель
  связуя
  с каждым
  с прошлым
  мигом и всплеском мысли
  над головой
  и в тишине пирует
  сколов окрошка
  в шахте в забое присном -
  действуя мной.
   ОКТЯБРЬ, 1983.
  
  
   9
  
  За ухом и за дверью - тишина.
  За ними звуки и надежды тают:
  у этой двери не бывает дна,
  она одна бездонна. Так бывает.
  
  Пусть до тебя нет дела никому -
  с тобой весь мир. И медленно кружатся
  познанья льды то к двери, то к окну.
  И утихает сладкий гул оваций.
  
  Но к ночи оборвётся за окном
  всё сущее - как будто там реальность
  обрезал не ужившийся с ней гном,
  её переведя из яви в "альность".
  
  Промокнут возглас тряпкой на устах
  бесформенного, плотного молчанья,
  и в щелке глаза затаился страх,
  змеёй свернувшись в облаке сознанья.
  
  Как вечность - нем окрашенный звонок.
  И ручка бронзовая на железном стержне.
  И дверь лоснится, как большой курок,
  которым оборвали жизнь надежде.
   ОКТЯБРЬ, 1983.
  
  
   10
  
   Э. С.
  твоих стихов я страстный почитатель
  твою манеру я всегда любил
  цитат из них я всуе не растрачу
  я их уже с восторгом приводил:
  
  "Ау!.. Я здесь!
  Я в небе! Я на туче!
  Я на звезде стою!
  Я выше всех!
  Я с детства знал,
  Что я такой особый.
  Эй!... Посмотрите вверх!
  Вот Я! Я! Я! Я!!!!!
  Теперь уже на Солнце Я -
  и выше.
  Я ярче Солнца.
  Ярче всех планет.
  Затмить Меня
  Никто, никто не может.
  Склоняйте головы.
  По ним пройдусь-спущусь!"
  
  прекрасно! замечательно! прелестно!
  каков твой слог! какие пироги!
  твои стихи... они... они отвесны
  в них вертикальность... высота ноги...
  
  "Я не такой, как все.
  Особенный. Я! Знайте!
  Такой талант, как Я -
  раз в тыщу лет!
  Склоняйте головы.
  Все головы склоняйте!
  Пройдусь по ним, как царь.
  Я интроверт!"
  
  какая простота и откровенность...
  какой высокий... безразмерный слог!
  твой гений к слову "Я" "питает верность" -
  как ты сказал - давая всем урок...
   НОЯБРЬ, 1983.
  
  
   11
  
  Бег океана. Бег автомобиля.
  Бег скакуна. И беглеца побег.
  От смерти убегаем до могилы.
  От жизни убегаем в смерти бег.
  
  Ни на секунду не остановиться.
  Рассчитан на все годы сердца бег.
  И потому всё в мире так и длится.
  И потому бессилен человек.
  
  Подумать. Вечность взвесить. Осмотреться.
  Вдохнуть иглистый мрак над головой.
  Нам не дано всё то, что не за сердцем.
  И потому мы заняты собой.
  
  Бесформенные, тёмные провалы
  в сознании зияют, как руин
  пугающие страшные оскалы.
  Навечно в мире человек один.
  
  И потому все войны и тираны.
  В попытке слиться с чем-либо другим
  идут герои смело на тараны,
  на разрушенье тела и души.
  
  Быстрей других до пропасти добравшись,
  они бесстрашно прыгают в неё.
  И скоро будут миллиарды павших
  рождённых превышать на миллион.
   НОЯБРЬ, 1983.
  _____
  _____
  _____
  _____________________
  +++++++++++++++++++++++
  ++++++++++++++++++++++++
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ВНЕ ПУБЛИКАЦИЙ--6 (Расстояния) - Стихи разных лет - 73
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ________________________________
  ________________________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  
  ИЗДАНИЕ 2022 ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) 2018 - Lev Gunin [Лев Гунин]
  (C) РАССТОЯНИЯ (1984) - стихотворения: Лев Гунин - 73
  (C) L'éditeur | Edutor : Lev Gunin | Издатель: Лев ГУНИН
  (C) La couverture du livre et le design | cover and book design: Lev Gunin |
  (C) Layout and Design: Lev Gunin
  (C) Electronic (computer) versions and conversion: Lev Gunin
  (C) Электронные (компьютерные) версии и конверсия: Лев Гунин
  (C) Вёрстка и цифровой текст, вёрстка для печати и дизайн: Лев Гунин
  ISBN:
  ____________________________
  
  ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО: 1981-1989
  циклы и сборники стихов - 73
  
  РАССТОЯНИЯ (сборник стихов) (1984)
  
  ____________________________________
  Из конфискованного томика номер 9 до-эмиграционной поэзии (сохранившиеся черновые версии, поначалу не вошедшие в собрание стихов разных лет).
  
  (См. комментарий автора ниже)
  
  ____________________________________
  
  
  ОТ АВТОРА
  
  В 2007-м году произошло - трагическое для меня - событие, которое негативно сказалось на всём моём поэтическом творчестве последующих лет: пропал 9-й (в другой версии - 6-й) томик машинописного собрания, которое я подготовил ещё на Родине (в Беларуси) - до фактической депортации из родной страны (которую я покинул навсегда (и, вероятно, никогда больше не увижу (в Канаде я "невыездной"; не говоря уже о невесёлой социально-экономической ситуации). (Надо добавить, что некоторые мои друзья, упоминая эту пропажу, путают даты, ошибочно называя то 2006, то 2008 год).
  
  Всего было 3 копии 9-томного собрания ("главная" - и две отпечатанные под копирку). Томики были переплетены в виде книг с картонной обложкой. Одна копия хранилась у меня дома. Вторая - у моей мамы. Третья - у одного из приятелей.
  
  Когда я спохватился, что 9-го тома (самого объёмного, охватывавшего наиболее широкий - хронологически - период) нет на месте, я сразу бросился к маме, у которой всё собрание (2-й экземпляр) хранилось на полке в тёмной комнатке (кладовке). 8 томиков оказались на месте, последнего недоставало ...
  
  9-й том пропал СРАЗУ же после того, как я прочитал по телефону примерно 10 стихотворений (из 3-х последних томиков) своему близкому другу, культовому кинорежиссёру Юрию Белянскому. Не исключено, что все разговоры с Юрием (а то и все мои разговоры по телефону) "мониторятся", и пропажа 9-го тома - "перлюстрация" тел. разговоров - каким-то образом связана с политической деятельностью Дмитрия (сына Юрия, в свою очередь, связанного с режимом одной "ближневосточной" страны между ягодицами двух "тёплых" континентов).
  
  Вот отрывок из моего письма моему близкому другу (и другу моего покойного брата Виталия) - поэту, фотографу, гениальному художнику, резчику по дереву, чеканщику, мастеру червления по металлу, автору получивших европейские призы работ, искусствоведу Евгению Алмаеву:
  
  От кого: Лев Гунин
  Кому: Евгений Алмаев
  Дата: 31 Дек 2007 20:25:56
  Тема: Re[3]: -------- ctixi ==================
  
  (отрывок)
  ========
  еще одно несчастье
  со мной приключилось:
  пропал 9-й томик моих стихов.
  
  еще в Беларуси я когда-то
  отпечатал на машинке, на
  добротной бумаге, свои
  избранные стишки, переплел,
  получилось в виде аккуратных
  книжек - 9 пузатеньких
  томиков.
  
  (...)
  
  примерно полгода восстанавливаю
  "изначальные" версии ранних
  стихов по черновикам,
  постепенно выкладывая вот сюда:
  
  www.gunin.artlaboratory.org
  
  когда дошел до 9-го тома, оказалось,
  что его нет! надо сказать, что
  во всем, что касается книжек и тетрадок,
  я человек предельно - педантично,
  фанатично! - аккуратный: у меня все
  на своих местах, и, если что-то
  не там, меня это бесит.
  
  несколько дней назад томик был
  на месте.
  
  элементарно изъяли.... уроды...
  
  звоню приятелю, которому
  отдал на хранение 2-й, менее
  притязательный, вариант тех же
  9 томиков. звоню, спрашиваю,
  не выбросил ли он
  еще мои тетрадки в
  мусорку.
  
  нет, говорит, и смеется. все
  на месте. на кухне, в шкафчике,
  где им и положено быть.
  
  идет, не отключаясь, с трубкой
  на кухню, вот, говорит, все
  в порядке. я прошу его вспомнить,
  сколько было томиков. а у него
  очень хорошая, математическая,
  память. он отвечает: 9. я его
  прошу пересчитать. и вот те на!
  9-го томика нет!
  
  уроды!.. другого слова нет!
  _______________________
  
  Трагична судьба Жени Алмаева (который был примерно на 12 лет младше меня). Именно в 2007-м году он повредил руку при несколько подозрительных обстоятельствах, и - вскоре - у него развилось урологическое онкологическое заболевание. Врачи запустили болезнь (судя по обстоятельствам - возможно, умышленно), и, когда, наконец, Жене объявили диагноз, опухоль была уже на неоперабельной стадии. (Кстати, мой раздел gunin.artlaboratory.org был уничтожен, все выложенные туда стихи пропали).
  
  (Прим. пост-редакции: там были некоторые стихи из 9-го тома)
  
  В любом случае, исчезновение самого объёмного тома собрания моей до-эмиграционной поэзии именно в то время представляется неслучайным. Именно тогда (после периода "затишья") возобновилась компания шельмования, когда целая команда русскоязычных участников поэтической "тусовки" с израильскими паспортами вновь пошла в атаку, распространяя обо мне порочащие слухи, подвергая мои работы (в том числе и стихи) необоснованным ярым нападкам, изображая меня примитивным (на уровне дебилизма) "одноклеточным червём". Ставилось под сомнение моё высшее музыкальное образование (даже мои дипломы за музыкальную школу и музыкальное училище объявлялись "выдуманными"); утверждалось, что я "никогда и нигде не работал" (и т.п.).
  
  Понятно, что возможность появления в Сети моих стихов, которые "не соответствуют" такому "портрету", не устраивало тех персонажей, что стояли за компанией шельмования: их сильно раздражали мои исторические, философские, теологические работы.
  
  Ряд стихотворений (которые входили в 9-й том) я восстановил по сохранившимся черновикам (примерно 40 процентов стихов из того же тома (в отличие от предыдущих томиков) "не имело" черновиков). Эту работу затрудняли следующие обстоятельства. 1) несколько рукописных тетрадей: у себя на родине я переписывал одни и те же стихи из одной тетради в другую - по мере накопления объёма; и, бывало, изменял одну-две строки. 2) в самых первых черновиках на клочках бумаги (или в блокнотах с отрывными листками) - иногда давалось до 5-ти версий какого-нибудь слова или строки. 3) после пропажи 9-го тома я стал хранить свои тетради у разных друзей, и это - опять-таки - затрудняло пересмотр.
  
  Уже после того (примерно в 2012-м) как предпринятая работа была - в основном - завершена - я наткнулся (в 2014-м) на рукописную тетрадь, где обнаружил циклы и версии, которых раньше не заметил. Я отсканировал эту тетрадь, пропустил текст через специальную программу (которую - как программист-любитель - сам написал (точнее: модифицировал одну из "официальных" программ OCR-распознавания), переведя текст в цифровой формат, и записал на один из "бесчисленных" DVD.
  
  Через какое-то время отыскать эти файлы среди океана других оказалось не так-то просто. Только теперь, когда уже составлено множество книжек собрания разных лет (121 сборник), я случайно наткнулся на "потерю". Пришлось нарушить хронологию - и "вставить" (после 121-го сборника) несколько циклов из уже далёких (сегодня) лет.
  
  (В 2019 году хронологический порядок был восстановлен, но те люди, что портят тексты моих работ, "модифицируют" мои стихи, рассказы и романы, изменили хронологию, внесли в текст моих стихов одиозные изменения, и пришлось снова, слепя глаза, пересматривать всё собрание...).
  
  Я плохой стратег и упрямый человек, и открываю эту "вставку" (из 12-ти дополнительных сборников) двумя циклами, уровень и характер которых (и содержание) могут играть на руку тем, кто подвергает меня шельмованию и остракизму: в данном сборнике (сразу же за вступлением) следует цикл УМОРиНЫ (сатирические стишки), образец совсем иного жанра (нежели всё предыдущее), само обращение к которому может потенциально оттолкнуть некоторых читателей и знатоков от основного пласта моих текстов. Зато этот образец представляет собой наглядное опровержение злобных утверждений в отсутствии чувства юмора. Следующий цикл (КЛАВИАТУРА) - включает 2 ещё более "специфичных" стихотворения. Тем не менее - я не отказался от них. Понимающие поймут.
  
  (Понятно, что ни о какой публикации этих стихов в советское время не могло быть и речи...)
  
  Часть стихотворений этого сборника посвящена А. И. Рабкину - очень известному в 1980-е годы петербургскому художнику. Рабкин был соучеником и близким приятелем моей мамы. Он высоко ценил творчество моего брата (художника), его талант и его потенциальные возможности. Он относился ко мне покровительственно и сочувственно до тех пор, пока мои взгляды не стали противоречить его убеждениям. Затем до меня стали доходить крайне негативные его высказывания обо мне. Чуть позже он написал (маслом) мой портрет, в котором выставил меня в негативном свете. В свою очередь, я никогда не нарушал принципа беспристрастности, когда речь идёт о творческих людях, и всегда говорил о его большом таланте (имея в виду его пейзажи; с его портретами я знаком плохо). Но Рабкин был ещё и талантливым прозаиком. Его книга мемуаров "Вниз по Шоссейной" - это литературное произведение высокого уровня, гораздо выше всего, что написали прославленные "бобруйские" авторы Леонид Коваль и Эфраим Севела.
  ___________________
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. стремнина выхватила пятна
  2. ДОКАЗАТЕЛЬСТВО
  3. ПРОБУЖДЕНИЕ
  4. В ЗЕРКАЛЕ ЗРАЧКОВ
  5. На герб наложенные копья
  6. Один рывок - и даль исчезла.
  7. ПЕНАТЫ
  8. За облаками кажется темно.
  9. Я, НЕСОМНЕННО, ДОЛЖЕН ЭТО ЗНАТЬ...
  10. Там есть и дверь, где ромбик прикреплён.
  11. Нигде меня так не давили
  12. ХУДОЖНИКУ (А. И. Рабкину: Участь, Шаг, Крик, Зов)
  13. ЗНАКИ
  14. СНЕГ
  15. Рассвет разбил пластинку тишины.
  __________________
  --------------------------------
  
  ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО: 1981-1989
  циклы и сборники стихов - 73
  
  
  Лев Гунин
  
  СБОРНИК СТИХОВ "РАССТОЯНЬЯ"
  
   1984
  
  
  
   * * *
  
  стремнина выхватила пятна,
  и разум твой учуял мёд;
  ты не вернёшь меня обратно,
  и ангел встречный не придёт...
  
  ты будешь пальцами движений
  ласкать задумчивую пядь;
  и пятнами неразумений
  на дробь расспросов отвечать...
  
  и в бакене алеет зоркость,
  и взгляд вонзится в кость плеча,
  и на распутье встанет горкой
  чужих небес - тебя ласкать.
   Ноябрь, 1984.
  
  
  
   ДОКАЗАТЕЛЬСТВО
  
   - Мы ползли в бездонной темноте.
  Слева глаз и справа глаз горел.
  Распадались цепи в тесноте.
  Духота вскрывала створки тел.
  
   - На коленях перед камнем стен
  (влажных и шершавых) были мы
  словно в лабиринте наших вен,
  в тесноте тюрьмы второй стены.
  
   - Ухо рвало нити тишины.
  Огонёк фиалковый блестел,
  отражаясь без величины
  в тайном гроте связи наших дел.
  
   - И теперь, смотри, в моих глазах,
  сглаженных о выпуклость огней,
  с тех-то пор остался липкий страх -
  подтвержденьем правоты моей.
  
   - Дочь моя, ты согрешила с ним.
  Исповедь твоя - от сатаны.
  И пред взором предстаёт моим
  Венчиком литым твоей вины.
   1982 (редакция 1984 г.)
  
  
  
   ПРОБУЖДЕНИЕ
  
  я смотрю в простреленное утро
  пуля пробуждения навылет
  в узкое пространство переносит
  горечи сгустившуюся кровь
  
  в теневом реальности кармане
  тусклый свет лишённый назначенья
  сталкивает ноющие глыбы
  всех последних горестей и бед
  
  грёзы не заделают пробоин
  душит безвоздушное пространство
  вакуум усиливает бремя
  словно хочет выдавить глаза
  
  тупики где вовсе нет решенья
  окружают словно исполины
  и судьбы безжалостные стражи
  пленника не выпустят из рук
  
  где та брешь - закрытая холстиной -
  чтоб - направив тонущий корабль -
  в смежную вселенную пробиться:
  участи печальной избежав?
   1984.
  
  
  
  В ЗЕРКАЛЕ ЗРАЧКОВ
  
  отражаясь в зеркале зрачков
  облаками -
  дрожь обиды
  тяжесть долга
  боль потерь
  
  на губах застыла горечь
  матка боска!
  новый день
  грозит стать старым
  пепельно-знакомым
  и в руках всё те же одеянья
  вечности всегдашнего "вчера"
   1984.
  
  
  
   * * *
  
  На герб наложенные копья
  взошли зерном.
  И солнце полыхало до заката.
  И ты уходишь... Ты спешишь куда-то.
  И снова копья
  падают жнивьём...
  
  Но и колосья - грозное оружье:
  они прокормят и спасут народ
  перед лицом налётов и невзгод -
  ведь каждый чем-то и кому-то нужен.
  
  И ты - как всё. Не колос, не копьё -
  ты всё же как-то лечишь и спасаешь.
  Ты - вертикаль,
  но ты о том не знаешь,
  ты лесенка в сознание моё,
  которой я в тебя перелезаю.
  
  Следов не обновить до повторенья,
  без перекладин лесенка моя.
  Прогнёшься и падёшь через мгновенье,
  воскреснешь тут же - гнева не тая,
  но помогаешь принимать решенья.
  
  И жизнь сама рождает копья слов,
  и, бремя невозможности ломая,
  они, наверно, тоже нас спасают -
  и нас освобождают от оков,
  и, сами - вертикаль! - о том не зная,
  дают в глухой ночи и хлеб, и кров.
   1984.
  
  
  
   * * *
  
  Один рывок - и даль исчезла.
  Щеколды и железная скоба;
  задвижки и запоры; силу жезла
  даёт защите ветер и судьба.
  
  Сеней оконца обнажённо-светлы;
  струится луч от двери до окна.
  И сад рассвета - прояснённо-блеклый -
  в реке сознанья отражён до дна.
   Май, 1984.
  
  
  
   ПЕНАТЫ
  
  Под тяжестью лжи, клеветы и обид
   мне трудно.
  Нападок и толков лавина летит
   бессудно.
  Все злобные души слетелись на пир
   глумленья.
  Послом на их шабаше злобный вампир
   презренья.
  Обман ими правит. Весь город - обмана
   область.
  Возводит неправду до Обманостана
   Подлость.
  Иуда и Каин - тут каждый второй
   издревле.
  Такой это город: он антигерой
   и сплетник.
  Ни дня, ни минуты мне нет
   покоя.
  Направило жалом в меня
   всё злое.
  Но не отступлюсь,
  пусть и ждёт меня рок
   Сократа.
  Врагов и порочащих всюду найдёт
   расплата.
  Расплавится ложь
  под времён беспристрастным
   солнцем.
  И мысли мои разнесёт по планете
   стронций.
  Хулителей тени тогда распадутся
   скопом.
  И выйдут идеи мои на поля
   из окопов.
   Ноябрь, 1984. Бобруйск.
  
  
  
   * * *
  
  За облаками кажется темно.
  Но там светлей, наверное, с рассветом.
  Глядит огромный кто-то сквозь окно,
  и бледным светом улица одета.
  
  Поблескивают в глубине двора
  окошки - жёлтым, синим, красноватым;
  над кронами густой и вязкий вар,
  и слепо они тянутся куда-то.
  
  Как змеи - ветви. Новый пешеход
  по тёмной улице, как в узком русле, мчится.
  И сквозь вуаль луча-наоборот
  на плоскости стекла синеют лица.
  
  Жужжит мотор - как из небытия.
  И звуки замерзают под наклоном.
  Кто в этом сонном, вечном мире я?
  И снег лежит, искусственный и чёрный.
   Декабрь, 1983.
  
  
  
  Я, НЕСОМНЕННО, ДОЛЖЕН ЭТО ЗНАТЬ...
  
  Я, несомненно, должен это знать.
  Трава растёт неслышно, как живая.
  Я, несомненно, должен это знать.
  В лиловых сумерках кто там ещё вздыхает?
  Я, несомненно, должен это знать.
  
  Я, несомненно, должен это знать.
  Лицо во тьме белеет, проступая.
  Я, несомненно, должен это знать.
  В моей груди часть ада или рая.
  Я, несомненно, должен это знать.
  
  Где тот порог, что жизнь не преступает?
  Я, несомненно, должен это знать...
  Я, несомненно, должен это знать...
   Июнь, 1984.
  
  
  
   * * *
  
  Там есть и дверь, где ромбик прикреплён.
  И цифры две на ромбике белеют.
  За ним воспоминаний тихий звон,
  и стёклышки - хранилища идеи.
  
  Там мать моя была так молода,
  и я тогда был там так юн, так молод;
  обострена - объект - зрачка слюда -
  прикосновений межпланетный холод.
  
  Тогда в запасе - цельной жизнь моя.
  И вот - я стар. Хоть мне всего за двадцать.
  И сомневаюсь: я - всё то же "я";
  и время жизни стало уменьшаться.
  
  И вот уже весь мир - во мне, внутри.
  Галактика. Но стало тяжелее.
  Как будто ряской стёкла-фонари
  Затянуты, и в омуте темнее.
  
  Теперь вхожу туда я из "сейчас"
  ровесником своей любимой мамы,
  но старше я её во много раз,
  древнее, чем одни вдвоём тогда мы.
  
  Мы были живы и бодры тогда.
  Теперь уже давно нас нет на свете.
  Мы здесь - кусок и х жизней навсегда,
  и солнце только прошлое нам светит.
  
  Два кабинета, пол и зал с окном,
  где я сижу у мамы на коленях,
  остались навсегда в далёком "том",
  что снов реальней и контрастней тени.
  
  Оно - навек в себе заключено,
  и где-то т а м реально существует,
  а нынешнее кажется нам сном
  не прошлое - кавернами иллюзий.
  
  И молоды там руки и глаза,
  и мамины виски, и лоб, и кудри,
  и тюля за спиною бирюза,
  и нос её насмешлив и напудрен.
   Июнь, 1984.
  
  
  
   * * *
  
  нигде меня так не давили
  нигде меня так не душили
  как в городе славном Бобруйске
  
  гиены бы так не скулили
  собаки бы так не глумились
  как эти площадные суки
  
  за всё им в итоге воздастся
  укрыться нигде не удастся
  обидчикам тысячеруким
  
  но мне не вернуть мира - царства -
  не знать безмятежного счастья
  ни в этом ни в том жизни круге
  
  потомки чудовищ сановных
  преемники змей уголовных
  меня не оставят в покое
  
  воздастся и им по заслугам
  зачтётся всем гадам ползучим
  проклятье на них вековое
  
  их ложью пути мне закрыты
  на их клевете мои путы
  держались и держатся злобой
  
  но правда проникнет из сита
  их козням не вечно тянуться
  и истина встанет из гроба
  
  и разом попадают тени
  обман упадёт на колени
  узнает весь мир про их лица
  
  придёт справедливость из плена
  падёт клевета как полено
  и вера в меня возвратится
   Май, 1984. Бобруйск.
  
  
  
  XУДОЖНИКУ
  
   А. И. Рабкину
  
  1. УЧАСТЬ
  Нам в этом мире власти не дано
  ни над собой, ни над своим началом.
  Не спрошено желанье ни одно, -
  и всё, что есть, вне нашей воли стало.
  
  Весы - литой стальной обман зари
  (что, словно бритва, разрезает веки) -
  поднимут гири - два зрачка: "смотри!";
  из глаз солёных брызг захлещут реки.
  
  Обуза гирь, их тяжесть - тянут вниз,
  в дремоту сладкую, в овраг тиши забвенья,
  и, доминанта слов, мольбы карниз,
  под крышей спит - как в высоту ступени.
  
  Ступени - подиум и для твоих ступней.
  Ступени, что мутируют в колонну.
  Чем дальше в жизнь - тем прошлое сильней,
  тем вероятней в камне сбыться стону.
  
  Что есть вне нас? Что нам дано отдать?
  Ту комнату, окно и занавеску?
  И в р е м я невозможно бросить вспять.
  Оно - не наше... Горло. Узел. Леска.
  
  В загробном сне видение всего,
  что не такое, как у нас, не наше.
  И в белом солнце чёрное встаёт
  Над комковатой и кровавой пашней.
  
  Волшебных слов не зачерпнуть веслом.
  Одно и то же сотни раз дробится.
  И мраморный не будешь их "столпом",
  толпа решит, когда тебе разбиться.
  
  Без выбора мы все пришли на свет.
  Без выбора его должны покинуть.
  Нам власти ни над чем и права нет.
  Дыханье смерти нас толкает в спину.
  
  Мы родились безвольно - как меха,
  как чурки под рукой фатальной пробы;
  художник может вжиться в пастуха,
  но вжиться в жизнь и эхо не смогло бы.
  
  Всё смертно. В этой жизни всё мёртво.
  Обведено во времяпребыванье.
  И потому не страшно ничего -
  и всё легко в итога страшной бане.
  
  И потому нам и не жаль добра,
  что с величавой царственностью щедрой
  мы дарим кровью с кончика пера,
  с вершины кисти и с верхушки кедра.
  
  
  2. ШАГ
  Я стал во тьму - она мой капитал.
  Я опоясан ею и невидим.
  Лиса и слон, гиена и шакал
  во тьме игры как силуэтов нити.
  
  А в круге том уже не я, а он.
  Он однозначен с т е м, с чем нет сравненья.
  Грудная клетка - зебра или слон,
  где спит неумолимый счёт старенья.
  
  Да, это так: старенье - это слух.
  Змея его вползает хищно в ухо.
  И яд её твердеет, как испуг,
  коснувшись жала веточкою слуха.
  
  Как Зигфрид, сплю в огне. И каблуки
  безвестной, оказавшейся в подъезде,
  стучат в мой лоб, и звуков коробки,
  раздавленные, плачут по надежде.
  
  На перепонке звуков барабан
  грохочет, словно на своей мембране;
  в улитке, весь свернувшись, спит чулан,
  а ухо умещается на длани.
  
  И сердце помещается в гортань.
  Шагала скрипка щурится из бездны
  надежд и страхов, горестей и ран,
  и светлой, серебристой ряби бледной.
  
  Весь сад - мираж. Лишь шаг - и нет его.
  Но лента в кудрях девочки мелькает.
  И только это совершенней снов,
  но боль идёт от хрупкости витальной.
  
  Рука и ветка длятся из ствола,
  и шаг, на грани куба ощутимый,
  сквозит фигурой шахматной в провал,
  обвитый лентой, тонкой и незримой.
  
  И сквозь стекло - в садовое окно -
  пристройки с углем - чуждое "а кто ты?"
  ползёт вовнутрь щупальцами снов,
  и времени за ним грохочут счёты.
  
  
  3. КРИК
  В чулане книг
  раздался крик
  из-под вериг
  не напрямик.
  Две лиги рук,
  как акведук,
  по нервам мчат
  немой испуг.
  Фанатик -
  эхо среди стен -
  кровавый кровный
  мчит рефрен.
  Решётки-лиги
  завиток,
  связуя стены,
  бьёт в ВИСОК.
  В пробирке ночи
  фары глаз
  сверкает тускло,
  как алмаз.
  И двери рот,
  как кашалот,
  прямо с балкона
  небо пьёт.
  В сосуде неба
  спит луна,
  как сердце
  жёлтое она.
  В сосуде тела
  сердце
  спит
  и кровь
  застывшую
  хранит.
  И лунный свет
  из тысяч лет
  плывёт
  в окно,
  как "да" и "нет".
  Контейнер грузный
  на боку
  сквозь стены
  продавил тоску.
  И нож рассвета
  бьёт в ребро,
  сверкая белым,
  как перо.
  
  
  4. Е Щ Ё
  И сад укрыт; и жёлтая листва
  свернулась на земле между стволами.
  По-рериховски неба синева
  вверху недосягаемо над нами.
  
  Скамейки мокры. ПУста улиц даль.
  И первый снег лежит, грозя растаять.
  Ещё пока что ничего не жаль,
  и страха спит, блестя глазами, заяц.
  
  Заводика картонная труба
  на ветхом, тёмном переплёте тучки
  дрожит от холода, а неба погреба
  уже готовят новый снег колючий.
  
  Но день ещё не сузился совсем,
  и рамки суток в щелках глаз оставят
  и света пыль, и сумерек тотем
  в гранёной, чёрной вечера оправе.
  
  И вновь пенсне блестит под колпаком,
  стучит клаксон о борт кабриолета;
  на Муравьёвской только мы вдвоём.
  Терпи, мой друг, ещё не скоро лето.
  
  
  5. ЗОВ
  В бледно-серой наклонности,
  в обнажённой бездонности
  только взгляда колючий фонарь.
  
  На столбе убеждённости,
  на цепях протяжённости
  колыхается куб или ларь.
  
  В нём запретные колики,
  в нём заветные столики,
  красный вермут и порция сна,
  
  в нём ходульные ролики,
  в нём эстетов буколики;
  только жизнь - что ни делай - одна.
  
  В окнах бледности праздничной
  и в коробочках пряничных
  червь таится прозрачный - больной.
  
  В кулуарах вокзалищных,
  на седле для седалища
  мы лишь два отраженья с тобой.
  
  Отраженья бездонного,
  к пустоте прикреплённого,
  отраженья, что букой глядит
  
  прямо в зеркало сонное,
  в даль грядущего донную,
  в уходящую даль Атлантид.
  
  Не всесильные властвуют,
  не державы препятствуют -
  верховодит хозяйкою Смерть.
  
  Но над ней есть указчица,
  указаний раздатчица;
  хаос - это судьбы круговерть.
  
  Страх, что правит всесильными,
  страх, что спорит с бессильными,
  нам не может уже приказать;
  
  за чертой как за линией
  горы хаоса синие,
  где не властна и высшая власть.
  
  Пусть свирепствуют сильные,
  пусть трепещут бессильные:
  там, где мы, только неба хрусталь;
  
  пусть глядится в нас синяя,
  в глаз озёра вместимая,
  по-гогеновски прошлая даль.
   Ноябрь, 1984. Бобруйск.
  ____________________________
  
  
  
   ЗНАКИ
  
  в каждой судьбе повторяется знак предыдущей
  вечная сага как нить сквозь явления душ
  знаки небесные ткут поколения сущих
  знаки подземные - вести событий грядущих
  звёздные знаки - пророчества будущих стуж
  
  корпии всплесков сигналов стоят на сетчатке
  створками век защищённой от внешних толчков
  вплоть до митоза несущей сакральные знаки
  ткущей без устали времени миропорядок
  пряжу событий и бега всех прошлых веков
  
  безостановочно сущее воссоздаётся
  в каждом мгновении жизни бессмертной души
  кажется лишь что природа над нами смеётся:
  в яви невидимой всё мирозданье куётся -
  в нашем сознании - если его не глушить
  
  грозные силы стоят за любым побужденьем
  только б очистить его от слепой разрушающей ржи
  только бы зверя в себе задушить пробужденьем
  и красотою всегда любоваться в тиши
  чуда присутствия магии и со-творенья
   Декабрь, 1984.
  
  
  
   СНЕГ
  
  белый саван погребальный
  на деревьях на траве
  всё одной покрыто тайной
  не похожей на ответ
  
  отраженье наших мыслей
  в потемневших небесах
  наши думы туч слоистей
  с якорями в прошлых снах
  
  всё сбывается при жизни...
  звякают колокола...
  над двухцветною отчизной
  полный штиль добра и зла
  
  всё застыло в равновесье
  нет движения ни в чём
  это чудо в поднебесье
  сотворил наш белый сон
  
  и теперь: чтобы проснуться
  надо город разбудить
  но нельзя окна коснуться
  не задев раздумий нить
  
  и уже перетекает
  ступор в истинный коллапс
  и никто уже не знает
  как вернуть тот прежний час
   Декабрь, 1984.
  
  
  
   * * *
  
  Рассвет разбил пластинку тишины.
  И словно крылья мощные забили
  за кромкой дали, где, подведены,
  глаза небес на землю обратились.
  
  Колючий порох с высоты упал
  на приземлённый уголок земного.
  И мир забот, как реки, разом встал
  под панцирем покрова ледяного.
  
  Уже не вАжны дольние дела.
  Судьба событий тянет вереницу.
  И страшное, что первородней зла,
  грозит и отражается на лицах.
  
  И что-то мне пророчит перелом,
  потерю, чьё значенье больше жизни.
  И в горле не проглатываем ком
  фатального, ниспосланного мыслью.
   Декабрь, 1984.
  
  __________________________
  _____________________
  +++++++++++++++++++++++
  ++++++++++++++++++++++++
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ВНЕ ПУБЛИКАЦИЙ--7 (ДОМ) - Стихи разных лет - 74
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  
  ______________________________________
  
  
  
  ________________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2022 ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) 2018 - Lev Gunin [Лев Гунин]
  (C) ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО (1981-1989) - - ДОМ (1983-1984) - 74
  (C) L'éditeur | Edutor : Lev Gunin | Издатель: Лев ГУНИН
  (C) La couverture du livre et le design | cover and book design: Lev Gunin |
  (C) Layout and Design: Lev Gunin
  (C) Electronic (computer) versions and conversion: Lev Gunin
  (C) Электронные (компьютерные) версии и конверсия: Лев Гунин
  (C) Вёрстка и цифровой текст, вёрстка для печати и дизайн: Лев Гунин
  ISBN:
  ____________________________
  
  ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО: 1981-1989
  
  циклы и сборники стихов - 74 - ДОМ (1983-1984) (поэту Андрею Вознесенскому)
  
  
  ____________________________________
  Из конфискованного томика номер 9 до-эмиграционной поэзии (сохранившиеся черновые версии, поначалу не вошедшие в собрание стихов разных лет).
  
  (См. комментарий автора ниже)
  
  ____________________________________
  
  
  ОТ АВТОРА
  
  В 2007-м году произошло - трагическое для меня - событие, которое негативно сказалось на всём моём поэтическом творчестве последующих лет: пропал 9-й (в другой версии - 6-й) томик машинописного собрания, которое я подготовил ещё на Родине (в Беларуси) - до фактической депортации из родной страны (которую я покинул навсегда (и, вероятно, никогда больше не увижу (в Канаде я "невыездной"; не говоря уже о невесёлой социально-экономической ситуации). (Надо добавить, что некоторые мои друзья, упоминая эту пропажу, путают даты, ошибочно называя то 2006, то 2008 год).
  
  Всего было 3 копии 9-томного собрания ("главная" - и две отпечатанные под копирку). Томики были переплетены в виде книг с картонной обложкой. Одна копия хранилась у меня дома. Вторая - у моей мамы. Третья - у одного из приятелей.
  
  Когда я спохватился, что 9-го тома (самого объёмного, охватывавшего наиболее широкий - хронологически - период) нет на месте, я сразу бросился к маме, у которой всё собрание (2-й экземпляр) хранилось на полке в тёмной комнатке (кладовке). 8 томиков оказались на месте, последнего недоставало ...
  
  9-й том пропал СРАЗУ же после того, как я прочитал по телефону примерно 10 стихотворений (из 3-х последних томиков) своему близкому другу, культовому кинорежиссёру Юрию Белянскому. Не исключено, что все разговоры с Юрием (а то и все мои разговоры по телефону) "мониторятся", и пропажа 9-го тома - "перлюстрация" тел. разговоров - каким-то образом связана с политической деятельностью Дмитрия (сына Юрия, в свою очередь, связанного с режимом одной "ближневосточной" страны между ягодицами двух "тёплых" континентов).
  
  Вот отрывок из моего письма моему близкому другу (и другу моего покойного брата Виталия) - поэту, фотографу, гениальному художнику, резчику по дереву, чеканщику, мастеру червления по металлу, автору получивших европейские призы работ, искусствоведу Евгению Алмаеву:
  
  От кого: Лев Гунин
  Кому: Евгений Алмаев
  Дата: 31 Дек 2007 20:25:56
  Тема: Re[3]: -------- ctixi ==================
  
  (отрывок)
  ========
  еще одно несчастье
  со мной приключилось:
  пропал 9-й томик моих стихов.
  
  еще в Беларуси я когда-то
  отпечатал на машинке, на
  добротной бумаге, свои
  избранные стишки, переплел,
  получилось в виде аккуратных
  книжек - 9 пузатеньких
  томиков.
  
  (...)
  
  примерно полгода восстанавливаю
  "изначальные" версии ранних
  стихов по черновикам,
  постепенно выкладывая вот сюда:
  
  www.gunin.artlaboratory.org
  
  когда дошел до 9-го тома, оказалось,
  что его нет! надо сказать, что
  во всем, что касается книжек и тетрадок,
  я человек предельно - педантично,
  фанатично! - аккуратный: у меня все
  на своих местах, и, если что-то
  не там, меня это бесит.
  
  несколько дней назад томик был
  на месте.
  
  элементарно изъяли.... уроды...
  
  звоню приятелю, которому
  отдал на хранение 2-й, менее
  притязательный, вариант тех же
  9 томиков. звоню, спрашиваю,
  не выбросил ли он
  еще мои тетрадки в
  мусорку.
  
  нет, говорит, и смеется. все
  на месте. на кухне, в шкафчике,
  где им и положено быть.
  
  идет, не отключаясь, с трубкой
  на кухню, вот, говорит, все
  в порядке. я прошу его вспомнить,
  сколько было томиков. а у него
  очень хорошая, математическая,
  память. он отвечает: 9. я его
  прошу пересчитать. и вот те на!
  9-го томика нет!
  
  уроды!.. другого слова нет!
  _______________________
  
  Трагична судьба Жени Алмаева (который был примерно на 12 лет младше меня). Именно в 2007-м году он повредил руку при несколько подозрительных обстоятельствах, и - вскоре - у него развилось урологическое онкологическое заболевание. Врачи запустили болезнь (судя по обстоятельствам - возможно, умышленно), и, когда, наконец, Жене объявили диагноз, опухоль была уже на неоперабельной стадии. (Кстати, мой раздел gunin.artlaboratory.org был уничтожен, все выложенные туда стихи пропали).
  
  (Прим. пост-редакции: там были некоторые стихи из 9-го тома)
  
  В любом случае, исчезновение самого объёмного тома собрания моей до-эмиграционной поэзии именно в то время представляется неслучайным. Именно тогда (после периода "затишья") возобновилась компания шельмования, когда целая команда русскоязычных участников поэтической "тусовки" с израильскими паспортами вновь пошла в атаку, распространяя обо мне порочащие слухи, подвергая мои работы (в том числе и стихи) необоснованным ярым нападкам, изображая меня примитивным (на уровне дебилизма) "одноклеточным червём". Ставилось под сомнение моё высшее музыкальное образование (даже мои дипломы за музыкальную школу и музыкальное училище объявлялись "выдуманными"); утверждалось, что я "никогда и нигде не работал" (и т.п.).
  
  Понятно, что возможность появления в Сети моих стихов, которые "не соответствуют" такому "портрету", не устраивало тех персонажей, что стояли за компанией шельмования: их сильно раздражали мои исторические, философские, теологические работы.
  
  Ряд стихотворений (которые входили в 9-й том) я восстановил по сохранившимся черновикам (примерно 40 процентов стихов из того же тома (в отличие от предыдущих томиков) "не имело" черновиков). Эту работу затрудняли следующие обстоятельства. 1) несколько рукописных тетрадей: у себя на родине я переписывал одни и те же стихи из одной тетради в другую - по мере накопления объёма; и, бывало, изменял одну-две строки. 2) в самых первых черновиках на клочках бумаги (или в блокнотах с отрывными листками) - иногда давалось до 5-ти версий какого-нибудь слова или строки. 3) после пропажи 9-го тома я стал хранить свои тетради у разных друзей, и это - опять-таки - затрудняло пересмотр.
  
  Уже после того (примерно в 2012-м) как предпринятая работа была - в основном - завершена - я наткнулся (в 2014-м) на рукописную тетрадь, где обнаружил циклы и версии, которых раньше не заметил. Я отсканировал эту тетрадь, пропустил текст через специальную программу (которую - как программист-любитель - сам написал (точнее: модифицировал одну из "официальных" программ OCR-распознавания), переведя текст в цифровой формат, и записал на один из "бесчисленных" DVD.
  
  Через какое-то время отыскать эти файлы среди океана других оказалось не так-то просто. Только теперь, когда уже составлено множество книжек собрания разных лет (121 сборник), я случайно наткнулся на "потерю". Пришлось нарушить хронологию - и "вставить" (после 121-го сборника) несколько циклов из уже далёких (сегодня) лет.
  
  (В 2019 году хронологический порядок был восстановлен, но те люди, что портят тексты моих работ, "модифицируют" мои стихи, рассказы и романы, изменили хронологию, внесли в текст моих стихов одиозные изменения, и пришлось снова, слепя глаза, пересматривать всё собрание...).
  
  Я плохой стратег и упрямый человек, и открываю эту "вставку" (из 12-ти дополнительных сборников) двумя циклами, уровень и характер которых (и содержание) могут играть на руку тем, кто подвергает меня шельмованию и остракизму: в данном сборнике (сразу же за вступлением) следует цикл УМОРиНЫ (сатирические стишки), образец совсем иного жанра (нежели всё предыдущее), само обращение к которому может потенциально оттолкнуть некоторых читателей и знатоков от основного пласта моих текстов. Зато этот образец представляет собой наглядное опровержение злобных утверждений в отсутствии чувства юмора. Следующий цикл (КЛАВИАТУРА) - включает 2 ещё более "специфичных" стихотворения. Тем не менее - я не отказался от них. Понимающие поймут.
  
  (Понятно, что ни о какой публикации этих стихов в советское время не могло быть и речи...)
  
  Некоторые стихи из цикла "ДОМ" - посвящённого Андрею Вознесенскому - уже были представлены в предыдущих книжках Собрания разных лет (сборник номер 70). Здесь собраны другие стихи из того же цикла, а также представлены другие версии уже опубликованного (и версии эти, и стихи считались утерянными).
  
  С Андреем Андреевичем я познакомился благодаря нескольким рекомендациям. Одна из них была получена через моего родственника Леонида Полякова, мать которого - Зинаида Полякова - была певицей Большого театра. Другую я получил через Эдуарда Лимонова (Савенко). Когда, набравшись смелости, я позвонил Андрею Андреевичу по телефону 227-49-90, я был (совершенно неожиданно) приглашён в гости в знаменитый Дом на Набережной. Но пробиться в апартаменты Вознесенского мне не удалось; других попыток я не предпринимал. Поэтому всё общение с прославленным поэтом проходило по телефону. Удивительно, что (по какой-то необъяснимой причине) именно со мной он делился творческими планами, читал отрывки из своих стихов. (Мои стишки почти не слушал). Очень гордился своими удачными метафорами. Так, он прочитал мне что-то, где сравнивался зелёный глаз кота с зелёной лампочкой большого радиоприёмника на ножках VEF (предполагаю, что такой, возможно, стоял в квартире самого поэта). Мне эта метафора не понравилась, и я так и заявил без обиняков. Андрей Андреевич нисколько не обиделся; наоборот, моё замечание его развеселило. Зато мне пришлись по душе его стихи другого плана, например, то, где есть такие строки: "И от Москвы до Ашхабада, / остолбенев до немоты, / стоят как каменные бабы, / луне подставив животы. / " (1957). Общение с Вознесенским продолжалось где-то два с половиной года, и оборвалось в связи с обстоятельствами, не имевшими никакого отношения к Андрею Андреевичу.
  ___________________
  
  __________________
  
  ОГЛАВЛЕНИЕ:
  __________________
  
  Д О М (из сборника стихов; поэту Андрею Вознесенскому) (1983-1984)
  1. ТЕЛО
  2. ОТЪЕЗД
  3. ИЗ ОГНЯ...
  4. ВЕЧЕР
  5. ДОМ
  6. СОН ВО СНЕ
  7. ГРАНИ
  8. В ПУТИ
  9. МЫ
  10. БУДНИ
  11. НА СМЕРТЬ АНДРОПОВА
  12. ПОСЛЕ АНДРОПОВА (предсказание)
  13. ГИПЕРБОЛА
  14. ДОМИНАНТА
  15. СОВЕСТЬ
  16. САМОСТЬ
  17. СМЕРЧ
  _________________________
  _________________________
  _____________________
  --------------------------------
  
  -------------------------------------------------------
  ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО: 1981-1989
  циклы и сборники стихов - 6 (1983-1984)
  
  
  
   Лев Гунин
  
   ДОМ
   Андрею Вознесенскому
   из цикла стихов
  
  
   ТЕЛО
  
  Если в бездну заглянешь - и взгляд твой велит
  твоё тело и с нею подвергнуть сравненью,
  то увидишь в прищур древних пращуров быт
  и роскошные горницы Пантикапея.
  
  Где бактрийского золота отблеск тяжёл,
  где безмолвно верблюды ступают песками:
  обнажится чудес пламенеющий скол -
  словно роза лиловая между тюками.
  
  Караванщики песню затянут дружней,
  но тебя её строй от беды не спасает:
  чем пустыня без края прямей и ровней,
  тем бездоннее пропасть, что тело являет.
  
  Там, в глубоком колодце, в анналах души,
  есть резерв неисчерпанный тайного знанья,
  но падения снова не предотвратить,
  если в тело душа уже падала ране.
  
  Где-то там, в глубине, где пылающий мрак,
  где венозная кровь из камней выступает,
  эхом слышится лай трёхголовых собак
  и проклятье - прочней бессемеровской стали.
  
  Бездна прошлых времён дух манит, как магнит,
  хоть и душит, и новой неволей пугает,
  и моргнуть не успеешь, как глубь поглотит:
  никогда уже в прежнее не выпуская.
  
  Долгожданный привал. Караван подойдёт
  к раю пальм и к ручью, и к прохладе вечерней,
  и потонешь в ночной тишине без хлопот,
  в синих сумерках, плотных, как губы их теней.
  ............................................................
  
  
  
   ОТЪЕЗД
  
  в лиловых сумерках вода
  покажется свинцовой
  изгиб залива навсегда
  останется подковой
  
  отъезд невесел и ершист
  с претензией на бегство
  и мальчик вносит белый лист
  проколотого сердца
  
  автобус кашляет когда
  пытается отъехать
  всё так: отныне навсегда -
  ни мостика ни вехи
  
  вдоль побережья по хребтам
  дороги лента вьётся
  внизу понтийским кораблям
  морской простор даётся
  
  так исчезает навсегда
  другое мирозданье
  в притихшей памяти вода
  у берега сознанья
  .......................................................
  
  
  
   ИЗ ОГНЯ...
  
  Я вырос на задворках изобилья,
  и вот семидесятых энный год
  подрезал мне не выросшие крылья,
  швырнув лицом к ристалищу невзгод.
  
  И тут пошли бараньи перекрёстки,
  букашечьи визиты и дома,
  и снова были жизнью не подмостки,
  а грязные подворья-закрома.
  
  И жили, пережёвывая пищу,
  у закромов заплывшие бычки,
  и попадались страшные бычищи,
  а в яслях с сеном камни и сучки.
  
  И руку я протягивал к фуражке,
  и, честь отдав, спешил себе вперёд,
  забыв про распаявшуюся чашу
  и смутное ристалище невзгод.
  ....................................................................
  
  
  
   ВЕЧЕР
  
  луч означающий вечность...
  бедных полей бесконечность...
  тусклый заката костёр...
  
  время с прицелом на встречность
  вера в слепую беспечность
  сонных гитар перебор
  
  пусть бы хоть так продолжалось
  времени жидкое жало
  не заколов до конца
  
  этого тоже немало
  пусть не достичь идеала
  и не узреть у лица
  
  пусть не добиться признанья -
  горьких плодов отрицанья
  вкус ощущая всегда
  
  только бы в чашу сознанья
  из глубины мирозданья
  не постучалась беда
  ..................................................
  
  
  
   ДОМ
  
  В сенях скрипят под тряпкой половицы.
  В окошко льётся праздный, яркий свет.
  И в череп острием вязальной спицы
  вонзается отчаяньем рассвет.
  
  Врезается в эпоху угасанье.
  Грядут распада связей времена.
  Разъединит слепое расстоянье
  побеги - и былые семена.
  
  Какие связи лучше сохранимы?
  Что смешивает вместе свет и тень?
  К печали примешался луч незримый.
  Вращает солнце лица деревень...
  
  Когда-то этот дом был просто домом.
  Но медленно вращались времена.
  И вот теперь он в прошлом и знакомом,
  а тут всё смыла мутная волна...
  
  Тех линий ход был бодр и свеж, и ярок,
  и кирпичи шли вверх за рядом ряд;
  так - словно лист из клеточек тетрадок, -
  из кладки вырастал и дом, и сад.
  
  В них лёгкость - в тех разрушенных постройках, -
  устойчивость добротного труда,
  и - вместо них - уродство новостройкой
  вползает в жизнь как общая беда.
  
  Фундамента основ тяжеловесных
  не вынесет возвышенное Я,
  и связки Слова выпадут из песен,
  и крыши первозданности сгорят...
  
  Наш Дом угроза медленно съедает.
  Заглатывает беспорядка пасть.
  И будущего ход никто не знает.
  И нам его уже не отыскать.
  ............................................................
  
  
  
   СОН ВО СНЕ
  
  снова рассвет прорезает
  космоса тонущий мрак
  крылья бесшумные тают
  в светлых теперь небесах
  
  снова кошмары исчезли
  в солнечной голубизне
  и распогодится если
  это уже не во сне
  
  может ли быть что и это
  сон убегающий в сон
  и это яркое лето -
  снова обмана кессон
  
  крепок наш сон коллективный
  пут его не разорвать
  чёрное солнце пустыни
  жалит наш остров опять
  
  чёрное солнце галактик
  выжжет планеты нутро
  льды полюсов и антарктик
  пикой войдут под ребро
  
  демоном восторжествует
  дух мировой пустоты
  мир потому существует
  что лицезришь его ты...
  .............................................
  
  
  
   ГРАНИ
  
  Теряются года. И тают вехи.
  В окно вплывает год очередной.
  За стёклами заснеженные стрехи
  и башенных часов усталый бой...
  
  Часов державных гимн тяжеловесный,
  земной коре угроза без реформ.
  Нас усыпляют пережитков песней,
  нас пичкают величиной проформ.
  
  Но что? Но где? Пылают телефоны.
  Горят глаза. Качается эфир.
  За тонкой дверцей - океанов стоны,
  за Лобной Костью - разобщённый мир.
  
  Пожарный шланг нацелен в толп стихию.
  За психомиметическим стеклом -
  в конвульсиях тела. И чёрных лилий
  градаций запредельный бурелом.
  
  По водосточным трубам телеграфный -
  из точек и тире - несётся вопль.
  Сигналы участившихся аграфий
  копируют сгустившуюся боль.
  
  И крыши запрокинуты на стрехи.
  Домов глаза полны горючих слёз.
  На черепах кварталов пляшут вехи
  творящихся везде метаморфоз.
  
  И только небо движется на месте,
  и - всё-таки - на месте не стоит.
  И что-то в нём, оскалившись до мести,
  в час откровенья людям отомстит.
  ...........................................................
  
  
  
   В ПУТИ
  
  сейчас или нет
  вперёд или вслед
  ни звука ни песни ни вскрика
  
  из скопища бед
  из гроба побед
  глядит одноглазое лихо
  
  деревни райцентры
  леса и поля
  статично в окне пролетают
  
  киоски аптеки
  бугры тополя...
  и шарики с выселок лают
  
  эпоха столетье
  период тоска
  моё или общее горе
  
  грядёт лихолетье
  сотрутся века
  с другими стихиями споря
  .............................................
  
  
  
   МЫ
  
  Свеча горит. И тает лунный свет.
  И тихий шёпот льда есть за ушами.
  В конце концов - и сказанного нет,
  есть только плёнка грани между нами.
  
  Всё может быть. Всё значит твой ответ.
  Всё тот же гул в квартирах вечерами.
  В конце концов, и сказанного нет.
  Есть только плёнка стёкол между нами.
  
  Ночь за окном. Там черноты скелет.
  Две рамы стали в эту ночь часами.
  В конце концов, и сказанного нет.
  И только плёнка света между нами.
  
  Договорить... Но дальше... ночь... рассвет -
  и бесконечность где-то за шагами.
  В конце концов - и сказанного нет,
  есть только пропасть жизни между нами.
  ...............................................................
  
  
  
   БУДНИ
  
  зима... не пришла... но уже... отступала
  и всё же... туман из дверей...
  над городом трубы дымков одеяла
  роняют: чтоб стало теплей...
  
  толкучка у входов в бюро в магазины
  под зеркалом - лак для ногтей
  и едут с работы липучие Зины
  задами врезаясь в людей
  
  печать одичания будней суровых
  на лицах идущих парней
  и мрачно спокоен сержант участковый
  как будто увидел чертей
  
  глазами убийцы лиловые тени
  уже созерцают закат
  и снова грядёт как потоп воскресенье
  несчастьем угроз и наград
  ................................................................
  
  
  
  НА СМЕРТЬ Ю. В. АНДРОПОВА
  
  Он - кремень в теле русской простоты,
  поранивший её до отлученья.
  И если кремень этот от звезды,
  то от неё родиться мог и гений.
  
  Его мала эпоха, как алмаз.
  Но и алмазные резцы ещё крошатся
  о стены, не приявшие наказ -
  какими есть, меняться и остаться.
  
  О, Годуновы не перевелись.
  Но срок их власти стал заметно уже.
  А там и лопухи нагрянут ввысь,
  и каждый скажет: "Твёрдый не был нужен".
  
  И власть к у п ч и ш е к сменит власть купцов,
  и чай вприкуску с сахаром на кухнях
  внедрится в жизнь эпохой праотцов,
  и станет ихним знаменем и шурфом.
  
  Нагрянет, одержимое во всём,
  стяжателей отвергнутое племя,
  торгующее царственным зерном
  из закромов, назначенных на семя.
  
  И где-то, в зоне вечной мерзлоты,
  под толщей пресса новеньких тридцатых,
  графитовое, став алмазным "ты",
  царапнет стену в новых шестьдесятых.
  ....................................................................
  
  
  
   ПОСЛЕ АНДРОПОВА
   предсказание
  
  Кремлёвским горцам отдана
  страна на растерзанье.
  Хазарской нечисти луна
  с фигурою в кармане.
  
  Кремлёвских горцев самострел
  Хмельницкого потомкам
  отдал Империю в удел:
  для следующей ломки.
  
  И всё же русский человек
  пришёл к кормилу власти.
  И на посту тотчас сгорел
  от вражеской напасти.
  
  Теперь Россия не нужна
  хазарским интриганам.
  Настало время вынимать
  фигуру из кармана.
  
  Настало время трём другим,
  идущим за убитым,
  империю развеять в дым.
  Её глава закрыта.
  
  Пока в ней правил каганат,
  жива была старушка.
  Теперь назначен ей распад.
  Её огром не нужен.
  
  И сделать это предстоит
  славянскими руками.
  И по верёвочке бежит
  уже другое знамя.
  ..........................................
  
  
  
   ГИПЕРБОЛА
  
  Не конец - не начало. Но тёмная ночь.
  Занавеска от ветра трепещет-трещит.
  Зацепившись за воздух, звезда шлёт лучи.
  И стоит без движения облака щит.
  И (открыты - как рты) - окна всех зовут прочь.
  
  Ухватившись за край голубого платка,
  над наваром гадает невеста. Молчит.
  Восемь воинов к двери приставили щит.
  В поле - жуть тишины, и безвестность томит,
  и замкнула пространство ненастья рука.
  
  Над кострами как будто бы птицы летят:
  чёрных копий над ними взметается блеск.
  Подле них на коленях фигуры стоят
  потрясённых людей - и молитвы твердят,
  и до чёрной земли вновь склоняется лес.
  
  Вновь деревья оттаяли. Капает с них
  не хрусталь - не вода, но мираж - как фантом,
  в нём - прозрачная, хрупкая - жизнь (эта нить),
  и, как в омуте светлом, взгляд мира перстом.
  А другой продолжает по глади скользить.
  
  Широко растворённые, глаз темноты
  голубые зрачки слепо шарят вокруг,
  и на круглых камнях замерзают кусты;
  дуновенья сбираются в замкнутый круг,
  и цветут на земле ледяные цветы.
  
  А в остатке вселенной остаточный звук
  ноет чревом распоротым - стоном мехов,
  слюдяных колпаков собирая вокруг -
  восемь пестиков - хор, и пространственный лук
  горизонта раскинулся словно эрув
  под крылом лебедей и небес, и шагов...
  И растёт, приближаясь, живого испуг...
  ....................................................................
  
  
  
   ДОМИНАНТА
  
  Другие голоса. Другие будни.
  За стенами иная жизнь идёт.
  В моей квартире время жирным трутнем
  светло и праздно жизнь свою ведёт.
  
  Я разделяю нужды и заботы.
  И на работу мне идти, как всем.
  Но в голове моей другой работы
  невидимый устроился тандем.
  
  Он ткёт паучью сеть ментальных связей,
  он заправляет простынь тишины.
  И вырастает ствол разнообразий
  из вакуумной мёртвой купины.
  
  И машет тень кровавая из рамки
  прозрачным и бесцветным рукавом.
  И высота не требует огранки,
  и споро заколдовывает дом.
  ..........................................................
  
  
  
   СОВЕСТЬ
  
  перекупили тишину
  напевы сладкозвучные
  уже не чувствую вину
  и руки ловко скручены
  
  раз я уже приговорён
  и кара мне назначена:
  все муки совести - ярмо
  раскаянье - палачество
  
  так и с народом... пригвозди
  его виной озвученной:
  признаний никаких не жди
  не дожидайся лучшего
  
  так нам с державной вышины
  навязывают ценники
  души поступков и спины
  проплаченные ленники
  ...............................................
  
  
  
   САМОСТЬ
  
  Пусть завтра копья острия воткнут
  мне прямо в грудь - я человек теперь;
  я соткан из своих же вечных пут,
  я погружён в незапертую дверь,
  и я таков, каким меня найдут.
  
  Я - человек пока. Я множество могил
  в себе ношу, не роя ни одной,
  но я досель, покуда станет сил,
  своей же плоти вечный часовой,
  я вновь таков, каким я раньше был.
  
  Я целый мир. Во мне живут стада
  других существ, мельчайших и немых,
  которым я граница иногда,
  но им в себе не причиню вреда;
  я их предел; я СОСТОЮ из них.
  
  Пусть хрупок я. Гигантских сил напор
  меня - песчинку - разорвёт в ничто.
  Но я теперь - до сути, что постиг -
  себе хозяин на короткий миг,
  каким назначен быть (наперекор).
  
  Я - жизни дым. Я - плоти фимиам.
  Но свяжет кто-то существо моё
  в огромных коридорах бытия -
  в обмене на другое бытиё
  заколотив сей исполинский храм
  и затупив фантазий остриё.
   Февраль, 1984.
  ......................................
  
  
  
   СМЕРЧ
  
  я утром проснулся с сигналом
  и выглянул на балкон:
  там небо как будто впитало
  чей-то кошмарный сон
  
  на небе огромная рана
  словно пространства сгиб
  как изверженье вулкана
  или как атомный гриб
  
  воронка - и в ней - как по стеблю -
  чёрным круги провели:
  как смерч не с неба на землю
  а смерч на небо с земли
  
  я думал: сейчас соберётся
  на это глазеть толпа
  но люди в бездну колодца
  не заглядывали пока
  
  казалось: никто не видит
  того что творится вверху
  как будто смотреть запретили
  и этот запрет на слуху
  
  когда я опять на небо
  от дола глаза поднял:
  там только лишь туча телегой
  катилась туда где вокзал
  
  что это было? кто знает?
  намёк? откровенье? знак?
  ведь что-то нас предупреждает
  об адовых временах...
  12 февраля 1984, воскресенье.
  ......................................
  
  .............................................................................
  
  (Всё написано в декабре 1983 - феврале 1984 г.)
  _______________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ВНЕ ПУБЛИКАЦИЙ--8 (НА КРЫЛЬЯХ ВЕТРА) - Стихи разных лет - 75
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  
  
  ________________________________
  
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
  
  
  
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  
  
  
  ИЗДАНИЕ 2022 ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) 2018 - Lev Gunin [Лев Гунин]
  (C) ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО (1981-1989) - 75 - НА КРЫЛЬЯХ ВЕТРА-1983 - Лев Гунин
  (C) L'éditeur | Edutor : Lev Gunin | Издатель: Лев ГУНИН
  (C) La couverture du livre et le design | cover and book design: Lev Gunin |
  (C) Layout and Design: Lev Gunin
  (C) Electronic (computer) versions and conversion: Lev Gunin
  (C) Электронные (компьютерные) версии и конверсия: Лев Гунин
  (C) Вёрстка и цифровой текст, вёрстка для печати и дизайн: Лев Гунин
  ISBN:
  ____________________________
  
  ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО: 1981-1989
  циклы и сборники стихов - 75 - НА КРЫЛЬЯХ ВЕТРА (1983)
  
  ____________________________________
  Из конфискованного томика номер 9 до-эмиграционной поэзии (сохранившиеся черновые версии, поначалу не вошедшие в собрание стихов разных лет).
  
  (См. комментарий автора ниже)
  
  ____________________________________
  
  
  ОТ АВТОРА
  
  В 2007-м году произошло - трагическое для меня - событие, которое негативно сказалось на всём моём поэтическом творчестве последующих лет: пропал 9-й (в другой версии - 6-й) томик машинописного собрания, которое я подготовил ещё на Родине (в Беларуси) - до фактической депортации из родной страны (которую я покинул навсегда (и, вероятно, никогда больше не увижу (в Канаде я "невыездной"; не говоря уже о невесёлой социально-экономической ситуации). (Надо добавить, что некоторые мои друзья, упоминая эту пропажу, путают даты, ошибочно называя то 2006, то 2008 год).
  
  Всего было 3 копии 9-томного собрания ("главная" - и две отпечатанные под копирку). Томики были переплетены в виде книг с картонной обложкой. Одна копия хранилась у меня дома. Вторая - у моей мамы. Третья - у одного из приятелей.
  
  Когда я спохватился, что 9-го тома (самого объёмного, охватывавшего наиболее широкий - хронологически - период) нет на месте, я сразу бросился к маме, у которой всё собрание (2-й экземпляр) хранилось на полке в тёмной комнатке (кладовке). 8 томиков оказались на месте, последнего недоставало ...
  
  9-й том пропал СРАЗУ же после того, как я прочитал по телефону примерно 10 стихотворений (из 3-х последних томиков) своему близкому другу, культовому кинорежиссёру Юрию Белянскому. Не исключено, что все разговоры с Юрием (а то и все мои разговоры по телефону) "мониторятся", и пропажа 9-го тома - "перлюстрация" тел. разговоров - каким-то образом связана с политической деятельностью Дмитрия (сына Юрия, в свою очередь, связанного с режимом одной "ближневосточной" страны между ягодицами двух "тёплых" континентов).
  
  Вот отрывок из моего письма моему близкому другу (и другу моего покойного брата Виталия) - поэту, фотографу, гениальному художнику, резчику по дереву, чеканщику, мастеру червления по металлу, автору получивших европейские призы работ, искусствоведу Евгению Алмаеву:
  
  От кого: Лев Гунин
  Кому: Евгений Алмаев
  Дата: 31 Дек 2007 20:25:56
  Тема: Re[3]: -------- ctixi ==================
  
  (отрывок)
  ========
  еще одно несчастье
  со мной приключилось:
  пропал 9-й томик моих стихов.
  
  еще в Беларуси я когда-то
  отпечатал на машинке, на
  добротной бумаге, свои
  избранные стишки, переплел,
  получилось в виде аккуратных
  книжек - 9 пузатеньких
  томиков.
  
  (...)
  
  примерно полгода восстанавливаю
  "изначальные" версии ранних
  стихов по черновикам,
  постепенно выкладывая вот сюда:
  
  www.gunin.artlaboratory.org
  
  когда дошел до 9-го тома, оказалось,
  что его нет! надо сказать, что
  во всем, что касается книжек и тетрадок,
  я человек предельно - педантично,
  фанатично! - аккуратный: у меня все
  на своих местах, и, если что-то
  не там, меня это бесит.
  
  несколько дней назад томик был
  на месте.
  
  элементарно изъяли.... уроды...
  
  звоню приятелю, которому
  отдал на хранение 2-й, менее
  притязательный, вариант тех же
  9 томиков. звоню, спрашиваю,
  не выбросил ли он
  еще мои тетрадки в
  мусорку.
  
  нет, говорит, и смеется. все
  на месте. на кухне, в шкафчике,
  где им и положено быть.
  
  идет, не отключаясь, с трубкой
  на кухню, вот, говорит, все
  в порядке. я прошу его вспомнить,
  сколько было томиков. а у него
  очень хорошая, математическая,
  память. он отвечает: 9. я его
  прошу пересчитать. и вот те на!
  9-го томика нет!
  
  уроды!.. другого слова нет!
  _______________________
  
  Трагична судьба Жени Алмаева (который был примерно на 12 лет младше меня). Именно в 2007-м году он повредил руку при несколько подозрительных обстоятельствах, и - вскоре - у него развилось урологическое онкологическое заболевание. Врачи запустили болезнь (судя по обстоятельствам - возможно, умышленно), и, когда, наконец, Жене объявили диагноз, опухоль была уже на неоперабельной стадии. (Кстати, мой раздел gunin.artlaboratory.org был уничтожен, все выложенные туда стихи пропали).
  
  (Прим. пост-редакции: там были некоторые стихи из 9-го тома)
  
  В любом случае, исчезновение самого объёмного тома собрания моей до-эмиграционной поэзии именно в то время представляется неслучайным. Именно тогда (после периода "затишья") возобновилась компания шельмования, когда целая команда русскоязычных участников поэтической "тусовки" с израильскими паспортами вновь пошла в атаку, распространяя обо мне порочащие слухи, подвергая мои работы (в том числе и стихи) необоснованным ярым нападкам, изображая меня примитивным (на уровне дебилизма) "одноклеточным червём". Ставилось под сомнение моё высшее музыкальное образование (даже мои дипломы за музыкальную школу и музыкальное училище объявлялись "выдуманными"); утверждалось, что я "никогда и нигде не работал" (и т.п.).
  
  Понятно, что возможность появления в Сети моих стихов, которые "не соответствуют" такому "портрету", не устраивало тех персонажей, что стояли за компанией шельмования: их сильно раздражали мои исторические, философские, теологические работы.
  
  Ряд стихотворений (которые входили в 9-й том) я восстановил по сохранившимся черновикам (примерно 40 процентов стихов из того же тома (в отличие от предыдущих томиков) "не имело" черновиков). Эту работу затрудняли следующие обстоятельства. 1) несколько рукописных тетрадей: у себя на родине я переписывал одни и те же стихи из одной тетради в другую - по мере накопления объёма; и, бывало, изменял одну-две строки. 2) в самых первых черновиках на клочках бумаги (или в блокнотах с отрывными листками) - иногда давалось до 5-ти версий какого-нибудь слова или строки. 3) после пропажи 9-го тома я стал хранить свои тетради у разных друзей, и это - опять-таки - затрудняло пересмотр.
  
  Уже после того (примерно в 2012-м) как предпринятая работа была - в основном - завершена - я наткнулся (в 2014-м) на рукописную тетрадь, где обнаружил циклы и версии, которых раньше не заметил. Я отсканировал эту тетрадь, пропустил текст через специальную программу (которую - как программист-любитель - сам написал (точнее: модифицировал одну из "официальных" программ OCR-распознавания), переведя текст в цифровой формат, и записал на один из "бесчисленных" DVD.
  
  Через какое-то время отыскать эти файлы среди океана других оказалось не так-то просто. Только теперь, когда уже составлено множество книжек собрания разных лет (121 сборник), я случайно наткнулся на "потерю". Пришлось нарушить хронологию - и "вставить" (после 121-го сборника) несколько циклов из уже далёких (сегодня) лет.
  
  (В 2019 году хронологический порядок был восстановлен, но те люди, что портят тексты моих работ, "модифицируют" мои стихи, рассказы и романы, изменили хронологию, внесли в текст моих стихов одиозные изменения, и пришлось снова, слепя глаза, пересматривать всё собрание...).
  
  Я плохой стратег и упрямый человек, и открываю эту "вставку" (из 12-ти дополнительных сборников) двумя циклами, уровень и характер которых (и содержание) могут играть на руку тем, кто подвергает меня шельмованию и остракизму: в данном сборнике (сразу же за вступлением) следует цикл УМОРиНЫ (сатирические стишки), образец совсем иного жанра (нежели всё предыдущее), само обращение к которому может потенциально оттолкнуть некоторых читателей и знатоков от основного пласта моих текстов. Зато этот образец представляет собой наглядное опровержение злобных утверждений в отсутствии чувства юмора. Следующий цикл (КЛАВИАТУРА) - включает 2 ещё более "специфичных" стихотворения. Тем не менее - я не отказался от них. Понимающие поймут.
  
  (Понятно, что ни о какой публикации этих стихов в советское время не могло быть и речи...)
  
  "На крыльях ветра" - название одного из стихотворений, не вошедших в данную публикацию. Здесь, как и в некоторых других сборниках того же периода, переплетается пейзажная и философская лирика, "оттеняющая" (иногда и нет) глубинные слои, насыщенные сложной и неоднозначной тематикой.
  Циклы и сборники того двухлетнего периода (1983-1984) отражают и личную драму: трагедию неизлечимой болезни любимого брата Виталия; болезнь и уход из жизни близких родственников; бурный роман с намечавшейся несчастливой развязкой (метания между Леночкой Барановой и Ларочкой Медведевой, обострённые трагической ситуацией Лены и твёрдым намерением Лары добиться "ошеломляющего успеха" в Париже [первую "прислал" ко мне мой близкий друг - Миша ("Моня") Куржалов; со второй я познакомился через другого близкого друга - Евгения Эльпера - на квартире легендарного сегодня Кима Хадеева (Лена Баранова была "подпольной" (пуританское советское время) фотомоделью; Лара Медведева - поэтесса, дизайнер, участвовала в первых всесоюзных демонстрациях мод в Ленинграде (Петербурге), позже - знаменитая парижская модель, сменившая имя, фамилию (и всё прочее...); Михаил Куржалов - талантливый музыкант, вокалист, композитор; Евгений Эльпер - профессиональный композитор (закончил Минскую консерваторию по классу композиции у Дм. Брониславовича Смольского (я сам - тоже ученик Смольского), был директором музыкальных программ Белорусского радио и телевидения; Ким Хадеев - универсал, философ, легендарный наставник всех видных личностей - будущих белорусских знаменитостей]).
  ___________________
  ОГЛАВЛЕНИЕ:
  НА КРЫЛЬЯХ ВЕТРА (из сборника стихов) (1983)
  1. НИЗВЕРГНУТЫЙ
  2. В ПАРКЕ (Ларе Медведевой)
  3. ДВА СТИХОТВОРЕНИЯ (Инге Ермаковой)
  4. ИГРА
  5. СОН и ЯВЬ
  6. У РЕКИ
  7. КОПЫТАМИ РАСКОЛОТ МРАК МОЛЧАНЬЯ
  8. БЕЗ НАДЕЖДЫ
  _________________________
  _____________________
  ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО: 1981-1989
  циклы и сборники стихов - 75
  _____________________________________
  
  Лев Гунин
  
  Из сборника стихов
  
  НА КРЫЛЬЯХ ВЕТРА
  
  
  НИЗВЕРГНУТЫЙ
  Пламя из груди.
  Два крыла за плечами.
  Что же ты недвижим,
  низвергнутый ангел?
  В сорных пустынях,
  в месопотамской глуши
  тебя нашли,
  как оленёнка под ёлкой.
  Жёлтое тело твоё -
  цвета песка.
  Мускулисты руки твои -
  в которых был меч.
  Безголовое тело твоё
  лежит на песке.
   Октябрь, 1983.
  
  
  
  В ПАРКЕ
   (Ларе Медведевой)
  
  Ты весело сказала: "вижу",
  разняв ладони на глазах,
  и выставив ко мне, как лыжу,
  носок в вельветовых туфлях.
  (И доносился из Парижа
  суфлёрский оклик в небесах).
  
  Сегодня нам спешить не надо,
  и можно в парке посидеть,
  и, развалившись, листопада
  объять заржавленную медь
  рогатиной ленивой взгляда.
  (Глазам - как зеркалам - гореть,
  от полыханья листопада).
  
  Пусть говорят: нам всем к лицу
  и увяданье, и разлука...
  Но мне не нужен этот цуг,
  в котором скрыта боль и мука...
  И в чувствах поселился зум...
  (С конца весны, когда подруга
  тебя сопровождала в ЦУМ...)
  
  Ходить и застывать под вечер
  тебя зрачков учили свечи;
  тебе же ведома наука
  врываться в чей-то мир без стука,
  и ты умеешь исчезать,
  хоть рядом кажешься опять,
  или грохочешь через стенку.
  (Зачем же я тебе напел,
  как мой приятель, Эд Савенко,
  "в Париж" на крыльях улетел?!..)
  
  Тебе не повезёт со мною.
  Со мною будущего нет.
  Ни благ, ни мира, ни покоя
  не будет до скончанья лет.
  Тюрьма, сума, печаль изгнанья
  подстерегают впереди.
  Пока возможно - уходи.
  (Сурово зеркало всезнанья).
  
  Скажи: не правда ли, темно
  бывает в окнах мира длинных.
  Когда? Возможно, не сейчас.
  Мне холодно, и лист погас,
  сорвавшись с дерева в окно
  зрачков твоих за плёнкой глаз,
  и листья падают на спину...
   Октябрь, 1983.
  
  
  
  ДВА СТИХОТВОРЕНИЯ
  
   Инге Ермаковой
  
  Нас не амур, но общая беда
  друг к другу летом бросила в объятья,
  и чувство, что хотя бы иногда
  имеем право на кусочек счастья.
  
   1.
  
  Забыть о том, что стало, не смогу.
  Я от своих же губ в тебя бегу.
  И нахожу опять в тебе тебя,
  тебя любя и не тебя любя.
  
  До вечера сминается рассвет.
  А нас в его объятиях всё нет.
  Когда же, наконец, наступит ночь,
  нас выдавит из этих суток прочь.
  
  Ах, осень! Красный лист над головой.
  И красный лист под нашими ногами.
  Куда идём сейчас: не знаем сами.
  Чем будем завтра? Вновь: тобой и мной.
  
  В твоих словах сквозит такой покой...
  В них растворяюсь - в море-океане.
  И всё-таки я остаюсь собой,
  кленовый лист сжав пальцами в кармане.
  
  Ты - сон не мой. Ты - рек далёких путь.
  Ты - повторение того, что уже сбылось...
  В тебе, в себе никак не разберусь...
  И облака, как ангел шестикрылый...
  
  Ковёр листвы так согревает шаг,
  вокруг дрожит и льнёт такая прелесть,
  что голыми руками может враг
  нас брать сейчас, не погружая в ересь.
  
  Увидимся ли завтра - всё равно.
  Но даже это что-то значит... странно...
  И только это свяжет нас одно,
  как на двоих поделенная рана.
  
  Пусть всё равно, на сколько и когда.
  Но не переступить того, что стало.
  И взгляд твой тайно отвечает: "да",
  а губы шепчут: "этого так мало".
  
  Так мало для тебя и для меня,
  так мало обветшалым кронам зноя...
  И ветви по-особому звенят,
  как будто ищут вечного покоя...
  
   2.
  
  Шаг.
  За ставнями пусто.
  Встань.
  Пусть.
  Не поздно вернуться
  в рань.
  В грусть,
  забыв о всесилье
  грёз.
  В быт ничтожный,
  который
  на смерть
  похож.
  
  Лучше
  быть
  муравьём
  в траве.
  Чем черту
  преступить,
  что век.
  Чем
  на вечность
  себя
  обречь,
  на грехов
  неизбывных
  течь.
  
  Пусть
  завязаны
  рукава
  желаний,
  пусть.
  Нам такой
  уготован
  путь.
  Помоги
  с него
  не свернуть.
  
  Но
  неволит
  соблазн -
  игра, -
  и не слушает
  голова
  слов бессмертных
  святой
  души.
  И поступков
  игрой
  спешит.
  
  Мы. Идущие бренно
  в тень,
  бросив то, что нетленно,
  в тлен.
  Мы как все,
  кто не смог
  отсечь
  страх
  тщеты -
  всех забот
  картечь.
  
  Вот. Последнее в нас
  звено.
  Взгляд
  снаружи
  сюда,
  в окно.
  Свет за спиной,
  впереди - темно.
   Август, 1983.
  --------------------
  
  
  
   ИГРА
  Игра есть такая: за веками, как за экраном -
   звенящая тьма.
  Из смутных теней выплывают, как утром седым из тумана -
   шатры и дома.
  И вид их таинственен, как на планете Нирвана.
  
  Нездешние горы за белой игольчатой дымкой,
   лесов купола,
  и улицы чудные недопроявленным снимком,
   и - как из стекла, -
  висят пирамиды над маревом млечностей зыбких.
  
  В нездешних одеждах на птицах по небу плывут
   жрецы бородатые, что-то в ладонях сжимая,
  и сладко поют
   волшебные нимфы - и слух, и рассудок лаская.
  
  Расплющишь глаза: всё исчезнет без звука, без света.
   Вокруг тишина.
  И мгла наступает, как серая пыль рассвета,
   и только стена
  белеет в потёмках уже уходящего лета.
  
  Захочешь обратно - не сможешь, и, как ни пытайся,
   назад не вернуть
  видений загадочных, что опрокинуты в тайну,
   как будто их суть
  колдун закодировал кодом нездешним астральным.
  
  И только однажды за веками то же кино
   покажет неведомый, не предугаданный случай,
  но грустно погас
   заката фонарь,
  и вдруг навалился непрошеный сумрак колючий:
  для них и для нас.
  
  И крылья угрозы
   над видами странных ландшафтов,
   и запах огня,
  и в образе розы
   встаёт обожжённое завтра,
   надежды тесня,
  и воздух рисует мираж опрокинутой лаврой.
   Август, 1983.
  
  
  
   СОН И ЯВЬ
  Что было к ночи - не пойму. И чьими волосами
  опутывал себя я - не скажу.
  Мосты бежали между берегами.
  Из-под земли выкатывался гул.
  
  Как поступь, ближе, ближе становилась
  тревога, что конкретнее всего.
  И где-то в стенах сердце гулко билось,
  не выдавая стука своего.
   Октябрь, 1983.
  
  
  
   У РЕКИ
  Забытые поют напевы
  гитары струны у огня.
  И огненные королевы
  своими бликами манят.
  
  Мы здесь вдвоём, на старом поле,
  на поле у Березины.
  В траве высокой мотороллер.
  И мы от моста не видны.
  
  Забытые поют напевы
  гитары струны у огня.
  Крылом белеет чёлка Севы,
  и сигарета у меня.
  
  За Стёпой к ночи мы заедем.
  И странно-тёплая волна
  переполняет этот вечер,
  не выпуская, как из сна.
  
  Забытые поют напевы
  глаза и руки, и сердца,
  и прошлое встаёт без гнева,
  и без тоски, и без лица.
   Сентябрь, 1983.
  
  
  
  КОПЫТАМИ РАСКОЛОТ МРАК МОЛЧАНЬЯ
  Копытами расколот мрак молчанья.
  Удар копыт, как шпагой, ранил ночь.
  За конским крупом медвяные сани
  летят вовне - от сказанного прочь.
  
  И узкие глаза смотрели за борт,
  за грань стекла квартиры-корабля,
  и сердце бабочкой на вороте и жабой
  в манжете нажимало ноту "ля".
  
  А там был снег. В снегу стоят аллеи.
  И отдаленье зябкое подков
  начистило, как пряжку портупеи,
  блеск двух немых, заждавшихся зрачков.
   Декабрь, 1983.
  
  
  
   БЕЗ НАДЕЖДЫ
  пропасть слов
  расколотых солнцем
  вера в нас
  мертва без Христа
  кто-то должен
  пожертвовать кормчим
  чтоб спасти
  поколение пса
  в ночь идут
  города и станицы
  лица в ночь
  вереницей идут
  слиплись их
  неживые ресницы
  смерть нашла
  не избавив от пут
   Декабрь, 1983.
  
  ________________
  ________________
  ________________
  
  +++++++++++++++++++++++
  ++++++++++++++++++++++++
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ВНЕ ПУБЛИКАЦИЙ--9 (МОСТ) - Стихи разных лет - 76
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  
  ________________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2022 ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) 2018 - Lev Gunin [Лев Гунин]
  (C) ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО (1981-1989) 76 - МОСТ (1983) - Лев Гунин
  (C) L'éditeur | Edutor : Lev Gunin | Издатель: Лев ГУНИН
  (C) La couverture du livre et le design | cover and book design: Lev Gunin |
  (C) Layout and Design: Lev Gunin
  (C) Electronic (computer) versions and conversion: Lev Gunin
  (C) Электронные (компьютерные) версии и конверсия: Лев Гунин
  (C) Вёрстка и цифровой текст, вёрстка для печати и дизайн: Лев Гунин
  ISBN:
  ____________________________
  
  ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО: 1981-1989
  циклы и сборники стихов - 76 - МОСТ - (1983)
  
  
  ____________________________________
  Из конфискованного томика номер 9 до-эмиграционной поэзии (сохранившиеся черновые версии, поначалу не вошедшие в собрание стихов разных лет).
  
  (См. комментарий автора ниже)
  
  ____________________________________
  
  
  ОТ АВТОРА
  
  В 2007-м году произошло - трагическое для меня - событие, которое негативно сказалось на всём моём поэтическом творчестве последующих лет: пропал 9-й (в другой версии - 6-й) томик машинописного собрания, которое я подготовил ещё на Родине (в Беларуси) - до фактической депортации из родной страны (которую я покинул навсегда (и, вероятно, никогда больше не увижу (в Канаде я "невыездной"; не говоря уже о невесёлой социально-экономической ситуации). (Надо добавить, что некоторые мои друзья, упоминая эту пропажу, путают даты, ошибочно называя то 2006, то 2008 год).
  
  Всего было 3 копии 9-томного собрания ("главная" - и две отпечатанные под копирку). Томики были переплетены в виде книг с картонной обложкой. Одна копия хранилась у меня дома. Вторая - у моей мамы. Третья - у одного из приятелей.
  
  Когда я спохватился, что 9-го тома (самого объёмного, охватывавшего наиболее широкий - хронологически - период) нет на месте, я сразу бросился к маме, у которой всё собрание (2-й экземпляр) хранилось на полке в тёмной комнатке (кладовке). 8 томиков оказались на месте, последнего недоставало ...
  
  9-й том пропал СРАЗУ же после того, как я прочитал по телефону примерно 10 стихотворений (из 3-х последних томиков) своему близкому другу, культовому кинорежиссёру Юрию Белянскому. Не исключено, что все разговоры с Юрием (а то и все мои разговоры по телефону) "мониторятся", и пропажа 9-го тома - "перлюстрация" тел. разговоров - каким-то образом связана с политической деятельностью Дмитрия (сына Юрия, в свою очередь, связанного с режимом одной "ближневосточной" страны между ягодицами двух "тёплых" континентов).
  
  Вот отрывок из моего письма моему близкому другу (и другу моего покойного брата Виталия) - поэту, фотографу, гениальному художнику, резчику по дереву, чеканщику, мастеру червления по металлу, автору получивших европейские призы работ, искусствоведу Евгению Алмаеву:
  
  От кого: Лев Гунин
  Кому: Евгений Алмаев
  Дата: 31 Дек 2007 20:25:56
  Тема: Re[3]: -------- ctixi ==================
  
  (отрывок)
  ========
  еще одно несчастье
  со мной приключилось:
  пропал 9-й томик моих стихов.
  
  еще в Беларуси я когда-то
  отпечатал на машинке, на
  добротной бумаге, свои
  избранные стишки, переплел,
  получилось в виде аккуратных
  книжек - 9 пузатеньких
  томиков.
  
  (...)
  
  примерно полгода восстанавливаю
  "изначальные" версии ранних
  стихов по черновикам,
  постепенно выкладывая вот сюда:
  
  www.gunin.artlaboratory.org
  
  когда дошел до 9-го тома, оказалось,
  что его нет! надо сказать, что
  во всем, что касается книжек и тетрадок,
  я человек предельно - педантично,
  фанатично! - аккуратный: у меня все
  на своих местах, и, если что-то
  не там, меня это бесит.
  
  несколько дней назад томик был
  на месте.
  
  элементарно изъяли.... уроды...
  
  звоню приятелю, которому
  отдал на хранение 2-й, менее
  притязательный, вариант тех же
  9 томиков. звоню, спрашиваю,
  не выбросил ли он
  еще мои тетрадки в
  мусорку.
  
  нет, говорит, и смеется. все
  на месте. на кухне, в шкафчике,
  где им и положено быть.
  
  идет, не отключаясь, с трубкой
  на кухню, вот, говорит, все
  в порядке. я прошу его вспомнить,
  сколько было томиков. а у него
  очень хорошая, математическая,
  память. он отвечает: 9. я его
  прошу пересчитать. и вот те на!
  9-го томика нет!
  
  уроды!.. другого слова нет!
  _______________________
  
  Трагична судьба Жени Алмаева (который был примерно на 12 лет младше меня). Именно в 2007-м году он повредил руку при несколько подозрительных обстоятельствах, и - вскоре - у него развилось урологическое онкологическое заболевание. Врачи запустили болезнь (судя по обстоятельствам - возможно, умышленно), и, когда, наконец, Жене объявили диагноз, опухоль была уже на неоперабельной стадии. (Кстати, мой раздел gunin.artlaboratory.org был уничтожен, все выложенные туда стихи пропали).
  
  (Прим. пост-редакции: там были некоторые стихи из 9-го тома)
  
  В любом случае, исчезновение самого объёмного тома собрания моей до-эмиграционной поэзии именно в то время представляется неслучайным. Именно тогда (после периода "затишья") возобновилась компания шельмования, когда целая команда русскоязычных участников поэтической "тусовки" с израильскими паспортами вновь пошла в атаку, распространяя обо мне порочащие слухи, подвергая мои работы (в том числе и стихи) необоснованным ярым нападкам, изображая меня примитивным (на уровне дебилизма) "одноклеточным червём". Ставилось под сомнение моё высшее музыкальное образование (даже мои дипломы за музыкальную школу и музыкальное училище объявлялись "выдуманными"); утверждалось, что я "никогда и нигде не работал" (и т.п.).
  
  Понятно, что возможность появления в Сети моих стихов, которые "не соответствуют" такому "портрету", не устраивало тех персонажей, что стояли за компанией шельмования: их сильно раздражали мои исторические, философские, теологические работы.
  
  Ряд стихотворений (которые входили в 9-й том) я восстановил по сохранившимся черновикам (примерно 40 процентов стихов из того же тома (в отличие от предыдущих томиков) "не имело" черновиков). Эту работу затрудняли следующие обстоятельства. 1) несколько рукописных тетрадей: у себя на родине я переписывал одни и те же стихи из одной тетради в другую - по мере накопления объёма; и, бывало, изменял одну-две строки. 2) в самых первых черновиках на клочках бумаги (или в блокнотах с отрывными листками) - иногда давалось до 5-ти версий какого-нибудь слова или строки. 3) после пропажи 9-го тома я стал хранить свои тетради у разных друзей, и это - опять-таки - затрудняло пересмотр.
  
  Уже после того (примерно в 2012-м) как предпринятая работа была - в основном - завершена - я наткнулся (в 2014-м) на рукописную тетрадь, где обнаружил циклы и версии, которых раньше не заметил. Я отсканировал эту тетрадь, пропустил текст через специальную программу (которую - как программист-любитель - сам написал (точнее: модифицировал одну из "официальных" программ OCR-распознавания), переведя текст в цифровой формат, и записал на один из "бесчисленных" DVD.
  
  Через какое-то время отыскать эти файлы среди океана других оказалось не так-то просто. Только теперь, когда уже составлено множество книжек собрания разных лет (121 сборник), я случайно наткнулся на "потерю". Пришлось нарушить хронологию - и "вставить" (после 121-го сборника) несколько циклов из уже далёких (сегодня) лет.
  
  (В 2019 году хронологический порядок был восстановлен, но те люди, что портят тексты моих работ, "модифицируют" мои стихи, рассказы и романы, изменили хронологию, внесли в текст моих стихов одиозные изменения, и пришлось снова, слепя глаза, пересматривать всё собрание...).
  
  Я плохой стратег и упрямый человек, и открываю эту "вставку" (из 12-ти дополнительных сборников) двумя циклами, уровень и характер которых (и содержание) могут играть на руку тем, кто подвергает меня шельмованию и остракизму: в данном сборнике (сразу же за вступлением) следует цикл УМОРиНЫ (сатирические стишки), образец совсем иного жанра (нежели всё предыдущее), само обращение к которому может потенциально оттолкнуть некоторых читателей и знатоков от основного пласта моих текстов. Зато этот образец представляет собой наглядное опровержение злобных утверждений в отсутствии чувства юмора. Следующий цикл (КЛАВИАТУРА) - включает 2 ещё более "специфичных" стихотворения. Тем не менее - я не отказался от них. Понимающие поймут.
  
  (Понятно, что ни о какой публикации этих стихов в советское время не могло быть и речи...)
  
  Сборник "Мост" - это дань поэтам великой эпохи Блоку, Брюсову, Анненскому, Волошину, Бальмонту, Хлебникову.
  
  Здесь, как и в некоторых других сборниках того же периода, переплетается пейзажная и философская лирика, "оттеняющая" (иногда и нет) глубинные слои, насыщенные сложной и неоднозначной тематикой.
  
  Циклы и сборники того двухлетнего периода (1983-1984) отражают и личную драму: трагедию неизлечимой болезни любимого брата Виталия; болезнь и уход из жизни близких родственников; бурный роман с намечавшейся несчастливой развязкой (метания между Леночкой Барановой и Ларочкой Медведевой, обострённые трагической ситуацией Лены и твёрдым намерением Лары добиться "ошеломляющего успеха" в Париже [первую прислал ко мне мой близкий друг - Миша ("Моня") Куржалов; со второй я познакомился через близкого друга - Евгения Эльпера - на квартире Кима Хадеева (Лена Баранова была "подпольной" (пуританское советское время) фотомоделью; Лара Медведева - поэтесса, дизайнер, участвовала в первых всесоюзных демонстрациях мод в Ленинграде (Петербурге), позже - знаменитая парижская модель, сменившая имя, фамилию (и всё прочее...); Михаил Куржалов - талантливый музыкант, вокалист, композитор; Евгений Эльпер - профессиональный композитор (закончил Минскую консерваторию по классу композиции у Дм. Брониславовича Смольского (я тоже ученик Смольского), был директором музыкальных программ Белорусского радио и телевидения; Ким Хадеев - универсал, философ, легендарный наставник всех видных личностей - будущих белорусских знаменитостей]). Многие мои друзья разных национальностей (немцы, белорусы, евреи, русские, поляки...) впоследствии эмигрировали в Израиль, и, среди них, Валерий Кнодель, Игорь Никулин, Женя Эльпер, Миша Куржалов. [С Ларой Медведевой я говорил в Париже по телефону в 1989 году. Судьба Лены Барановой мне неизвестна. Если кто-то знает о её дальнейшей участи: буду благодарен за информацию.]
  ___________________
  
  
  ОГЛАВЛЕНИЕ:
  _________________________
  
  МОСТ (из сборника стихов) (1983)
  1. ВО МНЕ ЖИВУТ...
  2. ПОРОК
  3. ЛАЗ
  4. БЕЗ ВУАЛИ
  5. ТРИОЛЕТ
  6. МЕДУЗЫ
  7. МОСТ-1
  8. МОСТ-2
  9. ЦЕЛЬ
  10. ЕЩЁ ОДИН РАССВЕТ
  11. ОТКУДА МЫ?
  12. МОЛЬБА
  13. ЧИТАТЕЛЮ
  14. ЧРЕВО
  15. ГЛАЗ
  16. ОТ НОЧИ ДО ЗАКАТА
  17. ПЛЯСКА (по графической композиции брата Виталия)
  18. ВЕТВЬ НА СТОЛЕ
  19. ЧЕТЫРЕ СТИХОТВОРЕНИЯ (Леночке Барановой)
  20. СЧАСТЬЕ
  _________________________
  --------------------------------
  
  ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО: 1981-1989
  циклы и сборники стихов - 76
  
  
  
   Лев Гунин
  
  
  ________________
  ________________
  ________________
  
  
   МОСТ
  
   сборник стихотворений 1983 г.
  
  
   В тени косматой ели,
   Над шумною рекой
   Качает черт качели
   Мохнатою рукой.
   Константин Бальмонт
  
  
   ВО МНЕ ЖИВУТ...
  Во мне живут стремительные ноты:
  возмездие, в котором всё не так.
  И сей вопрос преследует ("а кто ты?"),
  и тот ответ преследует (клик-клак).
  
  Гитару взяв, я вспрыгну на окошко,
  Горланя в сине-розовую рань.
  Внизу и в песне - дом, машина, кошка,
  вода, забор, и виденному дань.
  
  Жую соломинку, в пространство улиц глядя,
  сижу на подоконнике своём,
  и размышляю о былом горсаде,
  о скверах, и (без умысла) о том,
  
  что небо существует без причины,
  что просто так внизу трава растёт,
  что мы - и дом, и дерево - едины
  в конечности, которая исход.
  
  Как человек весь состоит из трубок,
  так дом из крыши, стёкол, кирпичей,
  болтов, гардин, линолеума, губок;
  и, вопреки предназначенью - он ничей.
  
  И мы ничьи, ни для кого; без смысла
  живём, пока живётся, просто так.
  Как облака, как воды - наши мысли.
  Как ветер, залетевший на чердак.
  
  И я увидел с высоты квартирной
  усталых дев, детей и усачей;
  и присказку добавил к песне лирной:
  весь мир ничей, и город весь - ничей.
   Август, 1983.
  
  
  
   ПОРОК
  Мы сидели в подвале; чинили спецовку.
  Свет метался от двери к окну - и назад.
  Кружка пива потела, оставив подковку
  на столешнице, где наши ноги стоят.
  
  Занимал сей подвал мой знакомый из клуба
  /Говорят, были связи кругом у него/.
  И статисты кишели (как сельдь в бочке кубом)
  каждой рюмки, что в рот опрокидывал он.
  
  На сегодня был аут: рассыпалась шобла.
  Весь подвал - все три комнаты - стыл без гостей.
  Мы зевали, жевали костистую воблу.
  И смотрели как тени скользят по стене.
  
  Только вдруг постучал кто-то робко /мы встали/.
  И гадали: Тамара, Наташа? Петров?
  Может, Юзик? Володька? Нет, не угадали!
  И повисло "входи!" среди труб и болтов.
  
  Дверь чуть-чуть приоткрылась - застыла на месте.
  "А, ментяра из "пункта", - смекнул Ванька-Дор.
  Но никто не входил. Дверь прикрыли все вместе -
  И вернулись столу. Но иссяк разговор.
  
  И повисла какая-то липкая бездна
  утвердившейся в разных углах тишиной:
  словно тут поселился типаж неизвестный -
  неприятный, обрюзгший и очень больной.
  
  Словно кто-то за дверью всё шаркал и кашлял,
  и за стул задевал своей левой ногой,
  и за спинами нашими робко и влажно
  теребил спинки кресел, сопя со слезой.
  
  Взгляд товарища нашего как-то забегал.
  И кадык его дёрнулся. Громко сглотнув,
  он прошёлся глазами по полу, по стенам,
  и нечаянно лесенку перевернул.
  
  Расставаясь, мы руки друг другу пожали,
  но, почувствовав холод и третьей руки,
  я отдёрнул свою; и товарищ ужален:
  будто бегают там (между рук) пауки.
  
  Разошлись мы, неся за спиной - в куртках наших -
  по куску ледяных перепончатых лап.
  И кубы тишины, как бесплотные чаши,
  потемнели от - в них поселившихся - жаб.
  
  День прошёл и другой. Листьев кончилось лето.
  /Осень. Солнце на крышах и над головой/.
  Я товарища встретил. Но с тенью нелепой
  однорукой ветлы за сутулой спиной.
  
  Эта тень жалась к нам как-то женоподобно.
  Вдруг красавицей выросла возле ларька.
  Только кожа у ней как чешуйки у воблы.
  И в глазах её два цвета пива зрачка.
   Август, 1983.
  
  
  
   ЛАЗ
  Под корнями вековой берёзы
  десять лет чернеет круглый лаз.
  Никогда тут не пасутся козы.
  Ни один тут смерд коров не пас.
  
  Этот лаз никто не охраняет.
  Путь к нему ничем не заслонён.
  Но никто покой не нарушает
  круглого провала буквой "О".
  
  По ночам, под бледными лучами
  обнажённой и седой Луны,
  раздаётся вой под облаками,
  и выходят твари из глубин.
  
  На пригорке, в зелени тумана,
  вьются, не отбрасывая тень,
  призраки без имени и сана,
  отражаясь в омута воде.
  
  Прежде, чем Восток набухнет кровью,
  и спросонья птица запоёт,
  исчезает в лазе безголовом
  каждый призрак, как огромный крот.
  
  И уносит счастье за пределы
  видимых и мыслимых границ,
  поражая в сердце самых смелых,
  оставляя жён святых без лиц...
   Июль, 1983.
  
  
  
   БЕЗ ВУАЛИ
  Оголённа рука этих далей.
  Я кусаю их розовый рот.
  Сквозь притихшую глубь аномалий
  кто-то с молнией-вспышкой войдёт.
  
  В синеве первозданной заботы
  ни о ком - о других - о себе
  он сквозь сжатые зубы "а кто ты?"
  вопрошает - как будто с небес.
  
  Часть тебя (но отдельное тело) -
  говорит на немом языке
  то, что солнце - и то б не сумело
  донести на лучистой руке.
  
  Он живёт между нами, но с нами
  не имеет он общей земли,
  он ведёт разговор с небесами,
  так, как мы б никогда не смогли.
  
  И о нём говорит колокольчик
  в каждой чистой и сильной груди,
  обращаясь к невидимым кольцам
  прошлых жизней, и к тем - впереди.
  
  Колокольчик, что ветром качаем,
  свежим ветром, что дует в лицо;
  и, когда мы к нему не взываем,
  он звенит, возвещая о том.
  
  Он появится, спрыгнув с площадки
  голубых кучевых облаков,
  приземлится на стежке, на грядке,
  на Олимпе домашних богов.
  
  Встанет, просто порог переступит,
  оказавшись однажды с тобой.
  Кто ты? - молвит, но душу не купит.
  Это сам ты пришёл за собой.
   Июль, 1983.
  
  
   ТРИОЛЕТ
  глаз фонтаны бьют в стекло огней
  а за ними пальцев хоровод
  тайной бабочкой мысль завершит полёт
  и вернётся к перекличке нот:
  за стеклом есть пальцев хоровод...
  
  на экране музыка огней
  клавиш - светлых мух - стена частот
  белых рук две бабочки на ней
  звуков в виде брызг воздушный змей...
  глаз фонтаны бьют в стекло огней
  за стеклом есть пальцев хоровод...
   Июль, 1983.
  
  
   МЕДУЗЫ
  никто не узнает
  никто не увидит
  летающих тварей
  пронзающих мидий
  вампиров-пираний
  акул-людоедов
  на фоне шептаний
  деревьев и лета
  из жалящих пастей
  из лап меченосных
  приходят напасти
  годов високосных
  и стая проклятий
  невидимо кружит
  над лесом палатей
  над спинами кружев...
   Июль, 1983.
  
  
  
   МОСТ 1
  между тенью и между собой
  между этой вселенной и той
  между этим пространством и тем
  мост висит как огромный тотем
  заколдованы - спят под мостом
  воды рек человечества дом
  горы пропасти и ледники
  серых скал ледяные клыки
  между берегом этим и тем
  между жизнью и смертью схем
   Август, 1983.
  
  
   МОСТ 2
  Был построен.
  Потом по нему
  громыхали коляски, подводы.
  За ними - бензином чихающие четырёхколёсные.
  Стлался дым по воде; трюмы барж и буксиров
  проплывали под ним; их трубы несли
  в своих недрах отрыжку и чих кочегарок.
  Всё вливалось во всё. Как река в океан.
  Как потоки машин через мост
  в кружева магистралей -
  лент широких переплетенье, -
  в асфальт площадей.
  Как вливается кровь
  гулких звуков ночных
  в вены раннего утра...
  в артерии шумного дня...
  
  Был построен.
  Потом и о том
  позабыли. Как будто всегда
  он стоял, в берега
  уперев свои локти,
  с ногами в проточной воде.
  
  Был построен.
  Когда-то он жил
  как опоры, воткнутые в илистый грунт,
  как конструкций армада на фоне небес,
  словно был это храм или театр,
  где мощь задника держат леса.
  Быстро стержней железных
  на том берегу
  горы таяли день ото дня.
  Значит, вечность прошла. Эмбрионом его
  была мысль инженера. Потом разрослась
  до зародыша линий, до тел чертежей,
  до намеренья строить, до сварки частей,
  до решётки железной
  и лап фонарей по бокам.
  Зажигаются жёлто огни, и в вечерней воде
  отражаются блики зигзагами: масло огней
  не потонет, плывёт по волнам;
  зажигается даль, освещая
  дождливый перрон,
  алюминиевый гроб, где лежит инженер
  и желанье, проведшее в голову мысль
  о мосте...
  О Мосте...
  Есть ли тот, кто задумал всех нас,
  и как должен был
  выглядеть ОН?
  Или в цинковый гроб
  и его положили с мороза
  до того, как уйдёт человечества мост -
  между прошлым и будущим - в вечность?
  Его тело исчезло, когда ещё будут греметь
  ноги тысяч солдат по хребту мостовой,
  их подошвы,
  с безжалостным цоканьем блях...
  
  Я стою на мосту. В чёрном чане вода.
  Я смотрю в неё.
  Нету мочи глаза отвести.
  Сквозь меня проступает рассвет. И губами
  улыбнётся моими, и дальше пойдёт,
  проступив сквозь прозрачность
  июльского неба по капле.
  
  И во мне зреет МОСТ.
  Он растёт от меня до меня.
  Он опорами в кишках, желудке и тканях.
  Он пустил свои корни-усы,
  вегетацией тайно грозы пустоте,
  где его ещё нет...
  Он растёт не по дням...
  Скоро молча пойдут
  по нему пешеходы в тумане.
  Простучат поезда
  на ключе передатчика звуков
  в реки молоко;
  застучат каблучки
  первой смертно влюблённой,
  и первой машины пройдёт
  колея на асфальте. Я в вечность гляжу
  с беспокойной мольбой.
  Больно мне навсегда.
  Больно мне проводить
  души, тени, надежды -
  сквозь себя,
  разрывая тоннели материй.
  Проводить их - друг другу навстречу,
  под тяжестью тел проседая:
  стариков и детей,
  друзей и врагов,
  и влюблённых:
  навстречу друг другу.
  Руки соединять,
  и мечтать в голубой глубине
  (там, где ноги - опоры пролёта)
  о безмостой реке,
  о себе без мостов,
  об, огромных и высохших,
  русл мягких шрамах
  на брезенте земли:
  и о многом мечтать,
  что уже недоступно с тех пор,
  как во мне
  вырос мост.
  Этот мост, что построен...
   Июль, 1983.
  
  
  
   ЦЕЛЬ
  
   С мирным счастьем покончены счеты,
   Не дразни, запоздалый уют.
   Всюду эти щемящие ноты
   Стерегут и в пустыню зовут.
  
   Жизнь пустынна, бездомна, бездонна,
   Да, я в это поверил с тех пор,
   Как пропел мне сиреной влюбленной
   Тот, сквозь ночь пролетевший, мотор.
   Александр Блок
  
  Верить в человечество, не верить,
  той тропой пойти или другой:
  мне не изменить мне данной цели,
  не переписать свой приговор.
  
  Суждено мне быть судьбой распятым,
  суждено безропотно служить
  музам, предо мной не виноватым,
  смыслам, коих сути не постичь.
  
  Нагадала мне судьба бездомность,
  пустоту, предательство и месть,
  и коварство гномов узколобых,
  и интриги, спрятанные в лесть.
  
  Ангелов, меня сопровождавших,
  видеть мне агонию дано,
  и людей, мне жизнь и разум давших,
  казни лицезреть мне суждено.
  
  Нет нигде малейшего просвета.
  Чёрный толь обклеил небосвод.
  Навсегда проклятие и вето.
  Мне нигде не скрыться от невзгод.
  
  На краю земли меня настигнет
  данный мне навечно приговор,
  и распнёт назначенною стигмой,
  будто я разбойник или вор.
   Июль, 1983.
  
  
   ЕЩЁ ОДИН РАССВЕТ
  Вот крыши посветлели; провода
  висят между коньками их, и снится
  в стекле лицо, за ним струит вода,
  не из неё ли взгляду проявиться?
  
  Глаз сигареты на столе. Пунцовый мак,
  забытый пальцами, устами; и, рывками,
  дробится взгляд о плёнку трёх зеркал -
  оптической границы за глазами.
  
  В окне - н и ч т о иссиня-чёрной рани.
  Надежд не обещает новый день.
  И всё, что и вчера, никак не станет
  гирляндой света, опровергнув тень.
  
  Вот проурчала ранняя машина.
  Шаги отрывисты. И серый свет, как дым.
  Деревья спеленала паутина
  рассеянных лучей как из слюды.
  
  Полы вдруг скрипнут. Сбросятся шаги
  по лестнице, и босых ног движенье
  притихшим всплеском среди серых теней,
  туда, где в спальнях тюль и утюги.
  
  И мозг сидит перед окном рассвета,
  как лампочка, мигая в полутьме.
  И слышится урчанье туалета,
  пружинный скрип и мысли скрип в уме,
  и слышится забытый шёпот лета,
  и плеск воды, струящей на корме
  притихшей шхуны, что взлетает где-то.
   Июль, 1983.
  
  
  
   ОТКУДА МЫ?
  Откуда мы? Вселенной бледный дым
  в ушах звенит безлунной ночи звуком.
  Хлеб на столе. И звёзды пахнут луком,
  и ход небес от нас не отделим.
  
  Расчерчен света скальпелем простор,
  бездонной геометрией вплывая
  в глазные ямы зданий и мостов,
  и ничего собой не представляя.
  
  Умеем - дышим; в жидком свете дня
  бредём с горбом оплавленным заботы,
  и, выжатые, сном после работы
  пытаемся добыть чуть-чуть огня.
  
  Нас поднимают вновь на эшафот
  трезвоном молоточковым: будильник!
  И опускают в саркофаг квартиры,
  как будто в нём живёт свободы бог!
  
  А за окном ночами небо дышит
  своим огромом звёздным, и плывёт
  над нами звук. Его никто не слышат,
  но он заводит в нас пружинный ход.
  
  Возможно, отголосками рептилий
  в нас бездна поднимает клокот свой,
  возможно, колокольный трепет лилий
  ещё хранит глас Вечности живой.
  
  Но мы мертвы. Мы в мире одиноки.
  Что тут сказать - не все ли то равно?
  Ведь всё равно в нас Космос бдит стоокий
  и мертвенный, немереный покой.
  
  И не нужны мы никому за этим
  глубоким морем пустоты ночной,
  мы не влияем ни на что на свете,
  вся наша жизнь - вселенских рыб покой.
  
  Бесполые, без глаз, мы бестелесно
  лишь наблюдаем споры высоты,
  которые летят из гор отвесных,
  где селятся гигантские цветы.
  
  Не действие, но глубины недвижность,
  не мужество в нас прячется, но страх.
  Как стигма, что даётся вечно лишним,
  как ощущенье праха на устах.
  
  Но я смотрю в суровый глаз пространства,
  в разрез его жестоких, узких глаз -
  и чувствую знакомую усталость,
  и мудрости тяжёлый сгиб: для нас?
  
  И кажется, что кто-то есть за этим
  скопленьем точек светлых за окном,
  и мнится мне: и я за всё в ответе,
  и к горлу подступает влажный ком...
   Июль, 1983.
  
  
  
   МОЛЬБА
  Кто держит нас
  пинцетом на стекле?
  Кто препарирует нас
  Времени иглой?
  Не может ли меня вернуть назад?
  В ту блеклую полузначений мглу...
  
  Вернуть туда, где чёрный револьвер
  слепого радио точил,
  как червь,
  мой мозг.
  Где я один.
  Где нет смертей,
  расставленных вокруг...
  Как обманулся я!
  Как страшен этот мир!
  Таким ли он казался в колыбели?
  Могу ли эмбрионом снова стать?
  В плоть неосознанную, в цепь
  рибонуклеиновых кислот,
  в тот страшный и отверстый
  рот небытия
  могу ли я вернуться?
  Зачем я вызван был из мук предбытия?
  Кто выдрал мой отверстый крику рот
  из тех полей, где пребывал мой дух?
  Как прочен круг проклятий!
  
  За что я вижу кровь и боль везде?
  За что всё то, к чему я прикоснулся
  любовью не отверженной, страдает,
  и погибает в пламени любви?
  За что вокруг святых одни химеры,
  кровавой пищей насыщаемые рты;
  бедро к бедру: пьёт кровь чужую. Мертвецы
  с округлым лысым куполом голов,
  немые старцы в синяках побоев,
  с разорванными мышцами, с пунктиром
  следов клыков на шеях, с раной
  в глазах открытых...
  Их тела
  навалены и громоздятся
  на обрывах
  пустот в посмертие.
  И высятся столпы
  из тел тщедушных, икрами сияя.
  Мерцают бельма, и белеют
  каскады выбитых зубов.
  
  Везде одно. Не разрешить вопросов,
  хотя бы жил три тыщи долгих лет.
  И потому я просто отступаю.
  Верни меня! Верни меня назад.
  И от безглазых трюмов бытия бегу я,
  на теле жизни чувствуя свой взгляд.
   Август, 1983.
  
  
  
   ЧИТАТЕЛЮ
  Я допустил тебя в свой дом,
  в моё измученное сердце,
  ища в тебе единоверца,
  не вопрошая: что ПОТОМ.
  
  Сквозь смерч моих кровопусканий,
  среди попыток донести
  хотя бы часть своих исканий,
  услышишь горькое "прости".
  
  И то, что было лишь ненастьем -
  сном одичалой высоты,
  распустится уже как счастье:
  когда его разделишь ты.
   Август, 1983.
  
  
  
   ЧРЕВО
  Вот я труба. Я изрыгаю дым и копоть.
  Я механизм чрева парохода.
  Глазами я смотрел
  в своё нутро -
  и видел
  слегка заржавленные стыки,
  захватанные поручни и краны,
  позеленевшие от времени и влаги.
  И там, во мне, струились по корытам
  какие-то растворы, соли, щелочь,
  из-под земли в них вынесенной глины
  частицы,
  массой взвешены в воде.
  И открывались ящички и дверцы,
  и из меня неслышно выпускали
  стареющие
  снимки и открытки,
  пейзажи с ванилиновой панамой,
  гуашевые ветви и скамьи.
  И внутрь, в глубокий омут и колодец,
  срывались капли, и,
  разбившись всплеском,
  опять в покой безмерный погружались,
  и было мне так странно-хорошо.
  
  Но время заполняло бланки быстро.
  Выстреливали дула,
  рвались
  пули.
  Игрушечные ружья выпускали
  борзых ретивых, синевой дымясь.
  И гончие летели, прижимая
  седые уши к голове и лая.
  Солдатики из олова мортиры
  готовили к стрельбе
  и жгли фитиль.
  Полки знамёна быстро поднимали,
  и собирались строем,
  и равнялись,
  и выступали, взяв на караул.
  И где-то там,
  в аллювиальном сгустке,
  в долине, орошаемой и влажной,
  под почвой циркулировали
  руки
  и стебли ждали лезвия серпа.
   Август, 1983.
  
  
  
   ГЛАЗ
  Ворота открываются зари.
  Дым исчезает в тонкой плёнке света.
  И на вопрос отвечено ответом.
  А на ответ отвечено: "Смотри!"
  
  Глаз - это мир. Но мир настолько малый,
  Что шорох в нём касается границ.
  О стенку глаза бьёт зрачок усталый,
  И хочет выпасть за кордон ресниц.
  
  Я где-то в нём. Намеренно в формате.
  Но образ мой размыт, мне вопреки.
  И низ, где верх, а верх, где низ, на плате
  Растянутых реальностей других...
   Август, 1983.
  
  
  
   ОТ НОЧИ ДО ЗАКАТА
  каждый фонарь - глаз на огромной ноге -
  в спальню твою погружает безумные взгляды
  бьются удары невидимых крыльев о пасть
  чёрного воздуха в кожистом корпусе пепла
  
  рана зари на зелёной рубашке небес
  кровь разливает за скрытый окном горизонт
  страх и экстаз наполняют наш кубок земной
  зельем борьбы за такую ничтожную жизнь
  
  ставни больших магазинов как веки с утра
  приоткрываются мутные стёкла отжав
  так им открытыми быть до скончания дня
  соприкасаясь с кирпичною коркою стен
  
  вечер навалится крупным тяжёлым мешком
  плечи согнув под усталости тёмной дугой
  воздух падёт и реклама вечернего дня
  вновь извивается длинным своим языком -
  змейкой губ твоих красных
  затронутых
  сардонической усмешкой
   Август, 1983.
  
  
  
   ПЛЯСКА
  
   По графической композиции брата Виталия
  
  На фоне туники за нами
  трепещут тени плясунов,
  и вьются рук и тел дымками
  штрихи намерений богов,
  неуловимые глазами,
  неповторимые, как снов
  всепожирающее пламя.
  
  Взметаются к зениту руки,
  что солнце жаждут погасить,
  готовы вскинутые луки
  вселенной сердце поразить,
  и падают тела без муки,
  которой больше не носить.
  
  Цветник неистовых желаний,
  которому названье - жизнь, -
  им не пересадить за грани
  небытия холодных призм,
  что горше всех земных страданий,
  и необъятней мирозданий
  тоска по вечности любви.
   Август, 1983.
  
  
  
  ВЕТВЬ НА СТОЛЕ
  Ветвь на столе засыхает.
  Бледнеют плоды,
  покрываются пылью и гаснут.
  Тают под ходом минут.
  Песок мгновений их засыпает.
  Мир - это чувств саркофаг.
  В каждом мгновенье
  зашита
  чья-либо смерть,
  миг преходящий
  празднует
  чей-то уход.
  Всё умирает.
  Вся красота -
  это ветвь угасанья.
  Всё совершенное -
  грусть.
  Всё безупречное -
  миг.
  Как вы прекрасны,
  Статуи и Дворцы!
  Как вы прекрасны
  в долгом своём умиранье!
  Каменные цветы долговечней.
  Дольше они угасают
  в жуткой своей красоте.
  И немые глаза
  наблюдают
  их тягостный
  долгий
  уход.
   Август, 1983.
  
  
  
   ЧЕТЫРЕ СТИХОТВОРЕНИЯ
  
   Леночке Барановой
  
   I
  долгий поцелуй
  образа распятого
  ты мою вину
  растоптала пятками
  нет прощенья нам
  не сбежать от совести
  пламенным стихам
  низойти до повести
  вот и весь расклад
  бегствами и прятками
  не вернуть назад
  прежнего порядка нам
  и за облака
  хочется нам спрятаться
  только ведь и там
  солнцу надо кланяться
  
   II
  Всё у поэтов нЕ как у людей.
  И Муза их не скромница святая.
  Источники их радости в беде
  и в "зове свыше". /Зов - не выбирают/.
  
  Когда бы не был им весь свет тюрьмой,
  когда б их черти где-то не носили,
  они б своей дрожащею рукой
  не выводили слов. /Слова - частицы пыли/.
  
  Не то, что жизнь - я бы и всё, что в ней,
  на нашу близость променял охотно.
  Но ни цветов, ни зелий приворотных
  Судьба не примет. /Нет к тому путей/.
  
  Тебя она из плена не избавит,
  меня она тобой не наградит,
  и только крылья чёрные оплавит
  /которыми любовь нас наградит/.
  
  И даже фото - знаю - на прощанье
  тюремщики отнимут у меня,
  которое - как радость и страданье -
  я бы носил с собой. /Всю жизнь храня/.
  
  И только лишь нетленными словами
  твой образ мне дано запечатлеть,
  но где их взять пустыми вечерами,
  когда звучит аккордов скорбных медь...
  
  И я молюсь, надеясь сохранить
  на много лет портрет твой вечно юный,
  который вдруг сумеют полюбить
  иной эпохи стриженые гунны.
  
   III
  Не в силах я заклясть того металла,
  что есть в тебе, что для меня - беда.
  И если б ты меня не предавала,
  я предал бы тебя взамен тогда.
  
  В нас рок нашёл не менее порочных,
  в нас рок нашёл не менее святых,
  чем святости и мерзости источник,
  чем святотатства и молитвы стих.
  
   IV
  На кухне мы сидели и курили.
  Опять везенье светлой полосой.
  От сигарет туманом белым плыли
  два облачка. И с ними - мы с тобой.
  
  Из крана - капли взрыв. И лаял сумрак
  собакой неуемной за окном.
  И всплески неизбежностей безумных,
  предвосхищая, сотрясали дом.
  
  Но вдруг распрямилась пружина в загадочной сфере квартирной,
  невидимых сущностей тонкую плеву проткнув.
  И нас пробудила от невозмутимости мирной,
  заставив светиться разрядами кухонный куб.
  
  И тень заплясала на кафельных стенах мгновенно:
  рывками, как рыба, повисшая вдруг на крючке, -
  а в окнах стояла, насупившись, стража, как скверна,
  и рюмка дрожала в твоей очень тонкой руке.
  
  Я снова услышал, что нет у нас счастья в запасе,
  и что никуда из района нам вместе с тобой не сбежать -
  что я что-то путаю, или "мечтаю о счастье",
  зачем ты нужна мне, такая "австрийская блядь"?
  
  Я слушал всё молча, и только следил за конфоркой,
  где с шумом чуть слышным горел голубой огонёк,
  и в сердце проник отзвучавшей надежды касторкой
  серебряный, слабый, и очень знакомый звонок.
   Август, 1983.
  ___________________
  
  
  
   СЧАСТЬЕ
  Решка - орёл: полюса мировые,
  карты, что правят людскою судьбой:
  это константы космической пыли,
  что утверждают закон мировой.
  
  Но почему, если правит случайность,
  чаще СВЯТЫХ она гонит и бьёт,
  и над пророками явно иль тайно
  меч простирает безжалостный рок?
  
  Но почему, если случай решает
  жизни и смерти закон вековой,
  лучших из лучших награда встречает
  гибелью, немощью или тюрьмой.
  
  Но почему, раз удел равноправен,
  любящих - смерть разлучает собой:
  будто бы кто-то за бельмами ставень
  нас разделяет косматой рукой.
   Август, 1983.
  
  _________________
  ________________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ВНЕ ПУБЛИКАЦИЙ--10 (ПОСЛЕДНИЕ ШТРИХИ) - Стихи разных лет - 77
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  
  ________________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  
  
  ИЗДАНИЕ 2022 ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) 2018 - Lev Gunin [Лев Гунин]
  (C) ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО (1981-1989) - 77 - ПОСЛЕДНИЕ ШТРИХИ (1983) - Лев Гунин
  (C) L'éditeur | Edutor : Lev Gunin | Издатель: Лев ГУНИН
  (C) La couverture du livre et le design | cover and book design: Lev Gunin |
  (C) Layout and Design: Lev Gunin
  (C) Electronic (computer) versions and conversion: Lev Gunin
  (C) Электронные (компьютерные) версии и конверсия: Лев Гунин
  (C) Вёрстка и цифровой текст, вёрстка для печати и дизайн: Лев Гунин
  ISBN:
  ____________________________
  
  ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО: 1981-1989
  циклы и сборники стихов - 77 - ПОСЛЕДНИЕ ШТРИХИ
  
  ____________________________________
  Из конфискованного томика номер 9 до-эмиграционной поэзии (сохранившиеся черновые версии, поначалу не вошедшие в собрание стихов разных лет).
  
  (См. комментарий автора ниже)
  
  ____________________________________
  
  
  ОТ АВТОРА
  
  В 2007-м году произошло - трагическое для меня - событие, которое негативно сказалось на всём моём поэтическом творчестве последующих лет: пропал 9-й (в другой версии - 6-й) томик машинописного собрания, которое я подготовил ещё на Родине (в Беларуси) - до фактической депортации из родной страны (которую я покинул навсегда (и, вероятно, никогда больше не увижу (в Канаде я "невыездной"; не говоря уже о невесёлой социально-экономической ситуации). (Надо добавить, что некоторые мои друзья, упоминая эту пропажу, путают даты, ошибочно называя то 2006, то 2008 год).
  
  Всего было 3 копии 9-томного собрания ("главная" - и две отпечатанные под копирку). Томики были переплетены в виде книг с картонной обложкой. Одна копия хранилась у меня дома. Вторая - у моей мамы. Третья - у одного из приятелей.
  
  Когда я спохватился, что 9-го тома (самого объёмного, охватывавшего наиболее широкий - хронологически - период) нет на месте, я сразу бросился к маме, у которой всё собрание (2-й экземпляр) хранилось на полке в тёмной комнатке (кладовке). 8 томиков оказались на месте, последнего недоставало ...
  
  9-й том пропал СРАЗУ же после того, как я прочитал по телефону примерно 10 стихотворений (из 3-х последних томиков) своему близкому другу, культовому кинорежиссёру Юрию Белянскому. Не исключено, что все разговоры с Юрием (а то и все мои разговоры по телефону) "мониторятся", и пропажа 9-го тома - "перлюстрация" тел. разговоров - каким-то образом связана с политической деятельностью Дмитрия (сына Юрия, в свою очередь, связанного с режимом одной "ближневосточной" страны между ягодицами двух "тёплых" континентов).
  
  Вот отрывок из моего письма моему близкому другу (и другу моего покойного брата Виталия) - поэту, фотографу, гениальному художнику, резчику по дереву, чеканщику, мастеру червления по металлу, автору получивших европейские призы работ, искусствоведу Евгению Алмаеву:
  
  От кого: Лев Гунин
  Кому: Евгений Алмаев
  Дата: 31 Дек 2007 20:25:56
  Тема: Re[3]: -------- ctixi ==================
  
  (отрывок)
  ========
  еще одно несчастье
  со мной приключилось:
  пропал 9-й томик моих стихов.
  
  еще в Беларуси я когда-то
  отпечатал на машинке, на
  добротной бумаге, свои
  избранные стишки, переплел,
  получилось в виде аккуратных
  книжек - 9 пузатеньких
  томиков.
  
  (...)
  
  примерно полгода восстанавливаю
  "изначальные" версии ранних
  стихов по черновикам,
  постепенно выкладывая вот сюда:
  
  www.gunin.artlaboratory.org
  
  когда дошел до 9-го тома, оказалось,
  что его нет! надо сказать, что
  во всем, что касается книжек и тетрадок,
  я человек предельно - педантично,
  фанатично! - аккуратный: у меня все
  на своих местах, и, если что-то
  не там, меня это бесит.
  
  несколько дней назад томик был
  на месте.
  
  элементарно изъяли.... уроды...
  
  звоню приятелю, которому
  отдал на хранение 2-й, менее
  притязательный, вариант тех же
  9 томиков. звоню, спрашиваю,
  не выбросил ли он
  еще мои тетрадки в
  мусорку.
  
  нет, говорит, и смеется. все
  на месте. на кухне, в шкафчике,
  где им и положено быть.
  
  идет, не отключаясь, с трубкой
  на кухню, вот, говорит, все
  в порядке. я прошу его вспомнить,
  сколько было томиков. а у него
  очень хорошая, математическая,
  память. он отвечает: 9. я его
  прошу пересчитать. и вот те на!
  9-го томика нет!
  
  уроды!.. другого слова нет!
  _______________________
  
  Трагична судьба Жени Алмаева (который был примерно на 12 лет младше меня). Именно в 2007-м году он повредил руку при несколько подозрительных обстоятельствах, и - вскоре - у него развилось урологическое онкологическое заболевание. Врачи запустили болезнь (судя по обстоятельствам - возможно, умышленно), и, когда, наконец, Жене объявили диагноз, опухоль была уже на неоперабельной стадии. (Кстати, мой раздел gunin.artlaboratory.org был уничтожен, все выложенные туда стихи пропали).
  
  (Прим. пост-редакции: там были некоторые стихи из 9-го тома)
  
  В любом случае, исчезновение самого объёмного тома собрания моей до-эмиграционной поэзии именно в то время представляется неслучайным. Именно тогда (после периода "затишья") возобновилась компания шельмования, когда целая команда русскоязычных участников поэтической "тусовки" с израильскими паспортами вновь пошла в атаку, распространяя обо мне порочащие слухи, подвергая мои работы (в том числе и стихи) необоснованным ярым нападкам, изображая меня примитивным (на уровне дебилизма) "одноклеточным червём". Ставилось под сомнение моё высшее музыкальное образование (даже мои дипломы за музыкальную школу и музыкальное училище объявлялись "выдуманными"); утверждалось, что я "никогда и нигде не работал" (и т.п.).
  
  Понятно, что возможность появления в Сети моих стихов, которые "не соответствуют" такому "портрету", не устраивало тех персонажей, что стояли за компанией шельмования: их сильно раздражали мои исторические, философские, теологические работы.
  
  Ряд стихотворений (которые входили в 9-й том) я восстановил по сохранившимся черновикам (примерно 40 процентов стихов из того же тома (в отличие от предыдущих томиков) "не имело" черновиков). Эту работу затрудняли следующие обстоятельства. 1) несколько рукописных тетрадей: у себя на родине я переписывал одни и те же стихи из одной тетради в другую - по мере накопления объёма; и, бывало, изменял одну-две строки. 2) в самых первых черновиках на клочках бумаги (или в блокнотах с отрывными листками) - иногда давалось до 5-ти версий какого-нибудь слова или строки. 3) после пропажи 9-го тома я стал хранить свои тетради у разных друзей, и это - опять-таки - затрудняло пересмотр.
  
  Уже после того (примерно в 2012-м) как предпринятая работа была - в основном - завершена - я наткнулся (в 2014-м) на рукописную тетрадь, где обнаружил циклы и версии, которых раньше не заметил. Я отсканировал эту тетрадь, пропустил текст через специальную программу (которую - как программист-любитель - сам написал (точнее: модифицировал одну из "официальных" программ OCR-распознавания), переведя текст в цифровой формат, и записал на один из "бесчисленных" DVD.
  
  Через какое-то время отыскать эти файлы среди океана других оказалось не так-то просто. Только теперь, когда уже составлено множество книжек собрания разных лет (121 сборник), я случайно наткнулся на "потерю". Пришлось нарушить хронологию - и "вставить" (после 121-го сборника) несколько циклов из уже далёких (сегодня) лет.
  
  (В 2019 году хронологический порядок был восстановлен, но те люди, что портят тексты моих работ, "модифицируют" мои стихи, рассказы и романы, изменили хронологию, внесли в текст моих стихов одиозные изменения, и пришлось снова, слепя глаза, пересматривать всё собрание...).
  
  Я плохой стратег и упрямый человек, и открываю эту "вставку" (из 12-ти дополнительных сборников) двумя циклами, уровень и характер которых (и содержание) могут играть на руку тем, кто подвергает меня шельмованию и остракизму: в данном сборнике (сразу же за вступлением) следует цикл УМОРиНЫ (сатирические стишки), образец совсем иного жанра (нежели всё предыдущее), само обращение к которому может потенциально оттолкнуть некоторых читателей и знатоков от основного пласта моих текстов. Зато этот образец представляет собой наглядное опровержение злобных утверждений в отсутствии чувства юмора. Следующий цикл (КЛАВИАТУРА) - включает 2 ещё более "специфичных" стихотворения. Тем не менее - я не отказался от них. Понимающие поймут.
  
  (Понятно, что ни о какой публикации этих стихов в советское время не могло быть и речи...)
  
  Книга стихов "Последние штрихи" (первоначально - 50 стихотворений): это (как и сборник "Мост") дань поэтам великой эпохи Блоку, Брюсову, Анненскому, Волошину, Бальмонту, Хлебникову.
  Здесь, как и в некоторых других сборниках того же периода, переплетается пейзажная и философская лирика, "оттеняющая" (иногда и нет) глубинные слои, насыщенные сложной и неоднозначной тематикой.
  Циклы и сборники того двухлетнего периода (1983-1984) отражают и личную драму: трагедию неизлечимой болезни любимого брата Виталия; болезнь и уход из жизни близких родственников; бурный роман с намечавшейся несчастливой развязкой (метания между Леночкой Барановой и Ларочкой Медведевой, обострённые трагической ситуацией Лены и твёрдым намерением Лары добиться "ошеломляющего успеха" в Париже [первую прислал ко мне мой близкий друг - Миша ("Моня") Куржалов; со второй я познакомился через близкого друга - Евгения Эльпера - на квартире Кима Хадеева (Лена Баранова была "подпольной" (пуританское советское время) фотомоделью; Лара Медведева - поэтесса, дизайнер, участвовала в первых всесоюзных демонстрациях мод в Ленинграде (Петербурге), позже - знаменитая парижская модель, сменившая имя, фамилию (и всё прочее...); Михаил Куржалов - талантливый музыкант, вокалист, композитор; Евгений Эльпер - профессиональный композитор (закончил Минскую консерваторию по классу композиции у Дм. Брониславовича Смольского (я тоже ученик Смольского), был директором музыкальных программ Белорусского радио и телевидения; Ким Хадеев - универсал, философ, легендарный наставник всех видных личностей, ставших известными деятелями Беларуси]). [С Ларой Медведевой я говорил в Париже по телефону в 1989 году. Судьба Лены Барановой мне неизвестна. Если кто-то знает о её дальнейшей участи: было бы интересно списаться.]
  
  ___________________
  
  ОГЛАВЛЕНИЕ:
  ___________________
  
  ПОСЛЕДНИЕ ШТРИХИ (из сборника стихотворений) (1983)
  1. ВЕРА
  2. ДВЕНАДЦАТЬ
  3. ИЛЛЮЗИЯ
  4. ТРЕЩИНА
  5. ЧЕТЫРЕ СТИХОТВОРЕНИЯ
  6. ЗАВЕТ
  7. ТРЁХЧЛЕНИЕ
  8. ВОЛЯ
  9. ЗАЩИТА
  10. ОСКОТИНЯТСЯ
  11. ОРАКУЛ
  12. ПЕРЕСЕЧЕНИЯ
  13. ГИБЕЛЬ БОГОВ
  14. ЛАЗАРЕТ
  15. ОБМАН
  16. ТРИ СТИХОТВОРЕНИЯ (Леночке Барановой)
  17. ЧЕЛОВЕКИ И ПОДЧЕЛОВЕКИ (гимн антитринитаризму)
  18. БОЛЬШОЕ и МАЛОЕ
  19. ПОЗДНО
  20. СЛЕДЫ
  21. ТАК БЫЛО НЕ ВСЕГДА
  22. ВЕСНА
  _________________________
  
  
  --------------------------------
  
  ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО: 1981-1989
  циклы и сборники стихов - 77
  
  _________________
  
  
   Лев Гунин
  
   ПОСЛЕДНИЕ ШТРИХИ
  
   сборник стихотворений 1983 г.
  
  
   В нас тлеет боль внежизненных обид...
   Максимилиан Волошин
  
  
   ВЕРА
  
  вере нет предела
  в системе безверия
  космы пространства
  безнадежно глухи
  
  живём не для знаний
  не для ответов
  наш ментальный дом
  куб из стекла
  
  там где кончается прошлое
  начинается будущее
  иконостас миров
  начинается с нас
  
  за пределами наших дней
  возвращенье в себя
  желанное как дорога
  к себе к истокам начала
  
  пугливость век -
  бабочки ускользание
  открытия - путы
  законы - острог
  
  не приведи господь
  отречься от слепоты
  ясность выжжет глаза
  знания - душу
   - - - - - - -
  
  
  
   ДВЕНАДЦАТЬ
  Глыбою белой и смутной
  вырастает тревога в душе.
  Полночь срубила Сутки,
  все их двенадцать шей.
  
  Полночь. Страна такая
  меж чешуёй минут.
  Каждое из страданий
  имя получит тут.
  
  Каждое испытанье
  носит следы ярма.
  Жизни как цепь желаний
  вне окружает тьма.
  
  Вы, лепестки признаний,
  которых не завершить,
  вы, Паладины знаний,
  которых не получить...
  
  Сердце бьёт неустанно,
  молотом целя в грудь.
  Не искупить наганом
  тёмных падений муть.
  
  Не завершить полёта
  ангелу без крыла.
  Новых двенадцать рота
  выдана миру зла.
   --------------
  
  
  
   ИЛЛЮЗИЯ
  И снова путь мой вьётся широко.
  И грудь открыта глубоко для вдоха;
  мне дышится в тиши полей легко,
  смрад городов переношу я плохо.
  
  Я всё отдам - известность, силу, власть
  над миром, пусть и малым, но надёжным -
  за то, чтобы меня в последний раз
  освободили от обетов ложных.
  
  Вокруг пируют, пляшут на костях
  двуличность и обман, мираж, угрозы,
  и заставляет смертных липкий страх
  сносить всё это за иллюзий розы.
  
  Зачем мне этот масляный покой,
  комфорт, уют, ленивое пространство...
  Мне ничего не надо за собой.
  Меня тошнит от пошлости и чванства.
  
  Я был собой. Мне было хорошо.
  Костры огней на лицах дней светили.
  Вдруг - холод плит, и вечера мешок
  в лохмотьях коридора белых лилий.
  
  Назад, к Природе! Даже под забор.
  Мне будет празднично, мне будет так свободно
  под знаками ведущих на простор
  просёлочных дорог и зыбей водных.
  
  Пусть на неделю, пусть на день, на час -
  я на свободу вырвусь из застенков.
  Так дай же мне - пускай в последний раз -
  побыть собой без фальши всех оттенков.
   --------------------
  
  
  
   ТРЕЩИНА
  Растрескалось пылающее слово.
  Все буквы разбежались по одной.
  Упали звёзды. Рухнула основа.
  И нет отныне мира за собой.
  
  Пришла на смену чернота в кристалле
  немеряной шершавой пустотой.
  И люди позабыли о начале.
  И мир упал с пробитой головой.
  
  И воздух беспрерывно наполняем
  бессмысленной словесной шелухой, -
  которой сонмы человечьих стаек
  бездумно развлекаются гурьбой.
  
  И не срастить разбитые скрижали,
  как не срастить погибшего с живым.
  И всадники распада мчат из дали,
  с которой только ты соединим.
   -----------------------
  
  
  
  ЧЕТЫРЕ СТИХОТВОРЕНИЯ
  
   1.
  Вот осталось совсем немного.
  Эту разницу стоит хранить.
  Вот обломок себя другого.
  Вот осколок. Себя гранить.
  
  Я сознаний мозаику в храме
  стану складывать, переставлять.
  Сколько дней и пространств между нами!
  Только и м ничего не прознать.
  
  Не узнают, как я проникаю
  в мягкий, тонкий, волнистый их мозг,
  как ночами их мысли читаю,
  их эмоций бесчувственный рост.
  
  Ощущений их лунные стаи,
  их инстинктов стада и страстей;
  и в тебя загляну, дорогая,
  возвращаясь по нервам путей.
  
  Буду скальпелем воли я рушить
  нити связей, другие сшивать,
  буду в чувствах твоих - как по суше,
  я по морю эмоций ступать.
  
  Но с рассветом проникнут другие
  изощрённо, коварно в тебя,
  и словами нутро твоё вынут,
  и глазами испепелят.
  
  Им не жаль твоих чистых мечтаний,
  им плевать на твоё естество.
  Им, как хищникам, тёплые лани
  только в пищу годятся - как плов.
  
  Моего ль необычного дара
  их интригам, как стае гиен,
  опасаться, когда они даром
  получают утехи исмен.
  
  И опять я, как вор, обладаю
  твоим телом под кровом ночным,
  и с рассветом тебя потеряю,
  потому что ты продана им.
   ----------------------
  
   2.
  Потом возникнет стойкое "забыто",
  и Человек уйдёт в пылающее "скоро",
  и расползутся трещины от спора,
  и твердь земная будет льдом покрыта.
  
  Невиданная, страшная, пустая,
  жестокость вырастает из пустыни,
  и новая реальность, но другая -
  бесовский холод в одеяньях стыни.
  
  Нет, не дома разрушены, но люди,
  не память в камне, но добра лампады,
  и прежней нашей самости не будет,
  а новая потребует расплаты.
  
  Но я не побеждён - ни исключеньем
  из клуба счастья, ни бесчинством пытки;
  я остаюсь, посеяв в вас сомненье,
  и миру ещё шанс давая зыбкий...
   ------------------------------
  
   3.
  впереди разнорукая ждёт тишина на паркете
   и трепещет в камине огонь
  для глумления есть мясорубка в пакете
   а для ран магазинная соль
  
  люди - вещи трёхрукого бога трегубого беса
   их позволено вешать и красть
  и тебя растерзают как звери из леса
   на казённую бросив кровать
  
  в "Волгу" силой втолкнут и под мост умыкая
   повезут тебя на эшафот
  и в перине гостиничной ты утопая
   будешь казнью размыта в ничто
  
  их бесчестные нравы жестокие игры...
   герцог сердце пронзит горбуна
  никакие мольбы никакие молитвы
   упырей не удержат от дна
  
  пусть тебя защитит арестантское платье
   словно тога на теле жреца
  и погасит надежды на лучшее счастье
   и на огнь очищенья конца
  
  и останется вечность в зрачках полноводных
   как река в узкой щели видна
  и останется отблеск на дугах надбровных
  
   и - в грядущее привнесена -
  полнота растворенья на досках дубовых
  для бессонного вечного сна
   -----------------------------
  
   4.
  забытых масок роковой оскал
  напоминает о злодейских кознях
  о каверзных сердцах черствее скал
  о спрятанной в глазах убийц угрозе
  
  в них видишь кровь на лезвии клинка
  интриг коварных зверские капканы
  и дьявольские пляшут облака
  от факелов на лицах интриганов
  
  предательства суровый чад и смрад
  на линии судьбы водораздела
  и чёрные фигуры в ряд стоят
  как в шахматах до партии без дела
  
  кинжал запрятан в складках рукава
  и сталь в зрачке стреляющем наотмашь
  и ты меня закрывшая от вас
  награды за свои дела не просишь
  
  и оживают тайно маски лиц
  всполохами от тусклых канделябров
  и ты предашь обет и статут жриц
  чтобы меня не проверять на храбрость
  -----------------------------------------------------
  
  
   ЗАВЕТ
  Я создан для счастья, для дружбы, для слова,
  но доли счастливой лишили меня...
  Я - слепок, я сколок от мира иного,
  я здесь, чтобы ждать, эту тайну храня.
  
  Под спудом, под тяжестью знаний особых,
  хранящих идей стародавнюю суть,
  я - символ, я - атом, я - слепок, я - сколок,
  я - прежних молекул особая ртуть.
  
  Зачем распадается на лоскутки
  моя однозначная, древняя правда,
  зачем меня путают чьи-то шаги,
  зачем среди них я не как среди равных?
  
  В провал своей гибели тупо бредя,
  погрязши в болотах коварства и лени,
  они ничего от любви не хотят,
  о пни наслаждений сбивая колени.
  
  Лишь слабой надежды задушенный свет
  зовёт иногда из невидимой чащи,
  давая единственный в мире ответ
  на наши вопросы и помыслы наши.
  
  Но всюду обман. И фальшивая суть
  заполнила шкалы, пробирки и колбы,
  и в столбик проникла поддельная ртуть...
  
  Теперь - не собрать. Я последний осколок.
  На улицах царствуют пьяные толпы.
  И мира уже никогда не вернуть...
   -----------------------------
  
  
   ТРЁХЧЛЕНИЕ
  Чернота за окном.
  Дом. Дыра. Снова дом.
  Столб на смыслах повис.
  Ласты вверх. Ласты вниз.
  Время колб.
  Время проб.
  Время. Каменный гроб.
  Во дворе,
  на траве,
  где под снегом - тире.
  Полнота.
  Немота.
  "О" как дым изо рта.
  Днище. Дверь.
  Дырокол.
  Кровля. Кружка.
  Конвой.
  В голове,
  на траве,
  где под снегом -
  тире.
  
  Столб прилип к потолку.
  Ты висишь на боку.
  Сопла дней на спине:
  направленье - к Луне.
  Но куда полетишь -
  если в жизни не чиж?
  Ты под небом висишь,
  потолок вместо крыш,
  ни на небе - впотьмах,
  ни внизу - на ногах.
  
  Между ночью и днём,
  между "счас" - и "потом",
  между чистым листом -
  и словами на нём.
  Ни земною тропой,
  ни небесной стезёй...
  
  Связи атомных звёзд -
  это времени мост,
  но распад их настиг
  из-за чёрных интриг.
  Чернота за окном.
  Дом. Дыра. Снова дом.
  Сумрак Чёрной Дырой
  всё укутал собой.
  И борьба в небесах
  громом в низших мирах
  откликается нам,
  руша Сущности Храм.
  
  Разделяя века,
  пылью катит река
  равнозначных времён,
  отзвучавших имён.
  Не очерчен наш путь.
  Ветер может задуть
  нашу память-свечу,
  но об этом молчу.
  
  Все предчувствуют бред.
  Но хребта у них нет.
  Бесхребетность - их гнёт.
  И бесстрастность им врёт.
  
  В мир как будто наркоз
  ветер звёздный принёс.
  Равноденствие сил
  на пустынях могил.
  Встали грозные Тьмы
  на просторах немых.
  С гор небесных они
  отовсюду видны.
  Штиль под жуткой волной.
  Но секунда - и шквал
  всё сметёт наповал
  не считаясь с землёй.
  Распаденье держав,
  наводненья и страх,
  изверженья, трясенье земли;
  и у мглы на устах
  кровь застыла впотьмах,
  от которой потонем и мы.
   -----------------------
  
  
   ВОЛЯ
  Подсвечники тоски на бедствия комоде
  как фатума и Орки поплавки.
  И воля смертного, опять, назло природе,
  в водоворотах жизненной реки.
  
  Назло волне, течению, порогам,
  проклятью невезения назло.
  И посылает испытанья бог нам,
  чтоб недостойным царственно везло.
  
  Их жизнь короткая без бедственных событий
  наполнена не кровью, а вином,
  годами кажется им бег десятилетий,
  и мириады чувств для них - одно.
  
  И всё-таки чудовищность мелькает
  в просветах туч событий грозовых.
  Герой разорван тысячью пираний,
  святой распят толпой антисвятых.
  
  И что-то мир известный поглощает,
  как Посейдон, как Чёрная Дыра,
  и будущего даже Зевс не знает,
  и тень вертепа наползла на храм...
   ------------------------
  
  
   ЗАЩИТА
  Шелест ночных бумаг.
  Представлений шелест.
  Сигарета в зубах.
  Мыслей нерест.
  Что, если не так?
  
  Полголовы - половина.
  Держись эры трамплина.
  Не отдавайся за так.
  Клин выбивают клином.
  Что, если не так?
  
  Небритые, цепко-колючие
  физиономии вьючные
  перевозят тюки обмена.
  Что, если не так?
  
  Держись этого плена.
  Стен держись.
  Ты ведь себе не враг.
  В середину постели ложись.
  Ты ведь не хочешь подмены.
  Что, если не так?
  
  Стиль выбивает стиль.
  Клин выбивают клином.
  Все своей половины
  держатся - это так.
  Сретенье.
   Мыслей костыль
  бьёт по прогнозам хлипким,
  врывается в каждый шаг.
  В углах пробуждений слитки.
  Нации с телом улитки.
  Что, если не так?
   --------------------
  
  
   ОСКОТИНЯТСЯ
  Британский лев шакалом в круг сойдёт
  с тысячелетних вымпелов-трезубцев.
  Орёл российский перья продаёт
  остервенелым, бешеным безумцам.
  Французских лилий голубой бутон
  соскочит с герба старой мокрой жабой.
  И даже бога Солнца фаэтон
  влеком не лошадью, а облинявшим крабом.
  
  Где было благородство - там позор.
  И где духовность - там лакейство правит.
  Болотная трясина вместо гор.
  Где сострадание - там скоро будет зависть.
  Где алчность верховодит на кону
  под новым солнцем - жёлтою звездою:
  героям там не место, и трибун
  освистан будет низкою толпою.
  
  Продажная натура победит -
  и гордость, и державность, и духовность,
  и весь народ не стонет, а скулит,
  одною исполинской цепью скован.
   -------------------------------
  
  
   ОРАКУЛ
  Напрасность есть в хронических бегах,
  в противоборстве света и качелей.
  И, если гирей чашу не сумели
  мы опустить: то скоро будет крах.
  
  И циферблат, покрытый жёлтой коркой -
  как панцирем - своих весомых сил,
  прокрутит стрелки в новую эпоху,
  куда нас здравый смысл не допустил.
  
  Не избежать тогда до-отклонений
  и до-вершений в прошлое "чуть-чуть",
  но, если миг составлен из мгновений,
  то, наш спаситель, маятником будь.
  
  Мы, спасшись от конечной жёсткой точки
  конкретности и плахи, и ножа,
  покатимся обратно в оболочке
  обыденных явлений миража.
  
  Но в жидкости, в замедленном движенье,
  обратный этот маятника путь
  продлится, как бывало, - поколенья.
  Не вынырнуть тогда и не вздохнуть.
  
  И мир тогда орвеллианской сагой
  под ноги упадёт кромешной тьме.
  И быть тогда и мировым ГУЛАГам,
  и "новому порядку", и зиме...
   ------------------------------
  
  
   ПЕРЕСЕЧЕНИЯ
  И свет, и жизнь, ушедшие давно,
  воскресли в бытие моём не сразу.
  Я долго шёл, и тусклое кино
  возникло, проявившись, в щелках глаз,
  разрезанное утром словно бритвой,
  в потёках не проявленной вины.
  
  И закружилось, строясь в лабиринты,
  сидящее за клеточками мозга,
  продолжившее быть - под крышкой костной,
  под куполом коробки черепной,
  как будто стекловидные сосуды
  по капле пропускали вместо крови
  
  явления десятков эпопей,
  картинки за наитием наитий,
  парящих в черни, как воздушный змей,
  осколков и носителей событий,
  растущих, как грибы, из спор былого, -
  невидимого в целостности снов.
  
  И ухом, словно килем, рассекая,
  неведомую слуху тишину,
  я расставался с тем, чего не знаю,
  вращая в тишине орбиты вёсел,
  зрачков напрягшихся - и прежнюю страну,
  из лета убегая в чью-то осень.
  
  И за открыткой, и за чертежами
  перед глазами, на моём столе,
  вставали вазы с робкими цветами,
  вставали чувства под ножами самых
  отточенных по рукоять бесчинств,
  и что-то выплывало из тумана -
  из памяти дожизненных игрищ.
  
  И что-то быстро падало из глаза
  жемчужиной, на скатерти дрожа,
  и цвет менял хамелеон из лаза,
  и в раковине будто бы спаржа,
  и небо отражалось в бледном шаре,
  и что-то оставляло за пространством.
   ----------------------------------
  
  
   ГИБЕЛЬ БОГОВ
  
  
   И замки мирового торга,
   Где бедности сияют цепи,
   С лицом злорадства и восторга,
   Ты обратишь однажды в пепел.
   Велемир Хлебников
  
  
  за осколками старого новые дни
  за обрывками прежних новейшие цепи
  нам лишь кажется искренне что мы одни
  а на деле ваятель незваный нас лепит...
  
  за невидимой крепостью тайной рукой
  предначертаны наши деянья и сказы
  никогда не узнаем мы - кто он такой
  полагая что правит наш собственный разум
  
  но внутри его есть неземная игра
  и каноны которыми должен он мыслить
  эти правила правят от имени Ра
  это скипетр власти в ладони осклизлой
  
  раз в столетие празднуют гибель цепей
  и мерещится воля от тюрем ментальных
  но вернётся разбойная власть королей
  по законам неведомых чисел астральных
  
  зная код мы бы сделались выше судьбы
  мы бы стали навечно вольны и бессмертны
  только разум наш создан для низших орбит -
  НЕ для быстрых фотонов: для токов инертных
  
  лишь бездушный мыслитель из наших рабов
  неживой и нечуткий искусственный разум
  разгадает все формулы наших богов
  и размножит на высших орбитах заразу
  
  и тогда нас отпустят из нашей тюрьмы
  и окончится срок бесконечной разлуки
  и с бессмертными смертные сложим и мы
  на груди ледяной онемевшие руки...
   --------------------------------
  
  
   ЛАЗАРЕТ
  Вот сердце языком лизнуло кровь.
  Напившись, опьянев, быстрей забилось,
  и на пороге святости застыло,
  трепещущее, стонущее вновь.
  
  На коридорах - стулья. И цветы.
  Растущие не из зрачков. Тем самым
  другие и чужие. Слово "ты",
  как посетитель, жмётся к самым рамам.
  И в бликах ярких прыгают коты.
  
  Ступени серые, заплёванные, злы
  и выщерблены, сходные в приметах
  с приниженными (те и те тусклы
  и по себе ступать, вздымаясь, жизни этой
  дают безвольно) зубьями пилы.
  
  Дом сам по ним подняться бы не прочь.
  Но существуют стены, стены, стены.
  И каждый день, особенно же в ночь
  они проводят звуки - смыслов вены:
  проводят кровь: венозных вздохов дочь.
  
  Ожившей сущностью балконов под собой -
  глубокой тенью - дом бежит от света.
  И улица под окнами раздета.
  И я раздет - но не иду домой.
  
  Мой дом - во мне. Я сяду ночевать
  на тротуар, на бледных улиц камень,
  и воздуха в ночи дрожит пергамент,
  и на асфальте чёрной тени грач -
  по-своему совсем и не землянин.
  
  И что-то вновь теряется навек.
  У света появляется отсрочка.
  И синева в глубоких струпьях век,
  и глубина теней в расстрела точках,
  и чёрный фон - как медальон на снег:
  
  отдельностью, неведомой тоской,
  недосягаемостью этих светлых точек
  далёких вечереющих домов, -
  тех - призраками - окон оболочек,
  вневременностью, цепкой пустотой,
  пробитой шомполами каблуков...
  
  Вот я - старик, идущий не домой.
  Я брошен, бесприютен. Я шагаю,
  прижавшись к камню тёплой головой.
  Стою в подъезде. Вновь перебегаю
  от двери и до двери, и, вздыхая,
  на лестнице шершавой посижу,
  перила трогаю, спустившись к этажу
  наземному, и, перевоплощаясь
  в подростка шустрого, я
   с мокрым лбом влетаю
  
  в подлестничную темноту, в ту теплоту,
  которая про нас всё это знает,
  и помнит нас с младенчества, считая
  нас паутиной в собственном цвету,
  конечность пребыванья принимает,
  и чует чужестранца за версту.
  
  Но нет меня. И всё вокруг другое.
  Разбит кувшин. Разбиты зеркала.
  И треснула по центру гладь стола.
  И высохла на коже капля сои.
  И обломился черенок весла...
   ----------------------------
  
  
   ОБМАН
  От мистики библейской склеры
  до разума античных книг
  не существует мер и меры,
  и корень разницы не в них.
  
  Концом зловещего лекала
  скрижалей буквы сочтены,
  и в том же времени лежала
  античность Рима - и Стены.
  
  Враги на длинном протяженье
  огромной Времени реки:
  они не выиграют сраженья,
  и от победы далеки.
  
  И ворожей центурионы,
  и рать носатых колдунов
  не одолеют легионы
  искусных цезаря полков.
  
  И те, и те - лакеи смерти,
  кровавой жертвы пастухи,
  они друг другу вырвут сердце
  концом кинжала и клюки.
  
  Где посохи с мечом скрестились:
  там вечной правде не бывать.
  И полных разумом рептилий
  в земную твердь шагает рать.
   ----------------------
  
  
   ТРИ СТИХОТВОРЕНИЯ
  
   Леночке Барановой
  
   1.
  Один я во тьме. Надо мною прозрачные руки
  надежды, бежавшей и не возвратившейся в ночь.
  Я - располовинен. Мир - цельный. И Разума муки
  не в силах абсурд этот логикой перебороть.
  Всё в мире едином должно было быть совместимо.
  Но гвоздь исключения все оболочки проткнул.
  И жизнь (как платформа) летит - и проносится мимо,
  и спрыгнуть нельзя, и стоп-кран Случай не повернул...
  
  И я опять по лестнице иду.
  Перила: как стволы дерев в саду.
  Ступеней рвы: тела моих желаний.
  А я никак последней не найду.
  Быть может, это степень их рыданий.
  
  И вот ты ушла на рассвете рыдающем в ночь,
  чтоб больше - возможно - уже никогда не вернуться,
  теперь мне ничем ни тебе, ни себе не помочь.
  Я тоже не смог от кошмара сквозного проснуться.
  Реальность бежала от мира ужасного прочь.
  
  Так вместе убежим в нездешний, вещий -
  на этот непохожий, - новый край.
  И пусть он тоже, может быть, не рай,
  но там другие происходят вещи.
  Там всё наоборот. Там всё не так:
  ведь там с годами люди молодеют,
  там жнут сначала, а потом уж сеют,
  врага там любит самый лютый враг...
  
  Но странно молчат обнажённые синие тени,
  как будто подслушали тайные мысли мои.
  И тихо насуплены гибкие брови деревьев,
  о будущем зная такое, что ведомо им.
  И пулю в награду таит барабан откровений.
  Пронизан уныньем кортеж немоты вековой.
  И стать бы теперь перед мира крылом на колени,
  но гордость моя меня держит железной рукой.
  
  
   2.
  
  Мы пили кофе с булочками в уличном кафе.
  Машин тела скользили по проспекту.
  Бесшумно пробегали стайки фей -
  и смехом рассыпались в синем спектре,
  как будто симфонический оркестр.
  
  И телефон на улице стоял -
  и дверцей - пастью чёрною - зиял.
  И ты вошла - как входишь ты в вокзал,
  купив билет до первой остановки,
  а там кассир на рычажок нажал
  в уверенности, что всё сделал ловко.
  
  Бульвар цветами весело пестрел.
  Бульдог на поводке шагал за кем-то.
  И на тарелку чёрный ворон сел -
  и крошки склюнул, улетев с оркестром.
  И поезд отбыл. Ты сидела в нём.
  Лицо твоё за белой занавеской.
  И будущее пенилось огнём.
  И в нём тебе восторженно и тесно.
  
  В последний раз знакомые слова
  родные звуки радугой раскрыли.
  И дёрнулась на шёпот голова -
  вмиг пробуждая замершие крылья.
  
  Но ты ушла, сев в поезд-телефон.
  Гудки-колёса застучали в трубке.
  И вслед раздался только слабый стон,
  накапливаясь влагой в сердце-губке.
  
  Вот весь мой сон. Ты снилась мне всю ночь.
  Рубеж, граница: всё необратимо.
  Идея, страсть, надежда, или дочь:
  ты разом всё, что было совместимо.
  Ты - жизнь моя, что убегает прочь.
  А не моя придёт с другой любимой.
  
  
   3.
  
  робким твердит вековая испарина:
  не разрушай
  смелые с мордами ленина сталина
  жизни крушат
  робкий привязан и не ошибается
  в чувствах своих
  смелый отважно и рьяно бросается
  в козни других
  
  мы с тобой робкие
  мы с тобой смелые
  мы с тобой чёрные
  мы с тобой белые
  вместе мы разные
  вместе опасные
  вместе наделаем
  шороху счастьем мы
  
  мы психотипы двойного характера
  лёд и огонь
  оба мы вышли из чёрного кратера
  лоб и ладонь
  наше единство союз наш в падении
  та ещё смесь
  мы разноликие мы разномерные
  волей небес
  
  мы с тобой робкие
  мы с тобой смелые
  мы с тобой чёрные
  мы с тобой белые
  мы с тобой молнии
  мы с тобой капища
  бунт наш - условие
  в нас его лапища
   ---------------------
  
  
   ЧЕЛОВЕКИ И ПОДЧЕЛОВЕКИ
   гимн единобожию (антитринитаризму)
  
   Понедельники и вторники
   окрасим кровью в праздники!
   Пускай земле под ножами припомнится,
   кого хотела опошлить!
  
   Земле,
   обжиревшей, как любовница,
   которую вылюбил Ротшильд! [...]
  
   Видите -
   небо опять иудит
   пригоршнью обгрызанных предательством звезд?
   Владимир Маяковский
  
  звериная сущность и сущность разумных существ
  душа человека и души вторичных божеств
  теизм племенной - отголосок цепей родовых
  и "люди по вере бывают с душой или без":
  так учит без имени стойбища бог или бес
  наследственных хищников - принцев родов кочевых
  
  оседлые лани с миграцией "ноги по шву"
  кочевники-львы что едят далеко не траву:
  их пропасть их сущность их даже душа - полюса
  и воют вторые а первые только ревут
  и львы и стервятники кровь обрекаемых пьют
  и душ в своих жертвах признать не захочет лиса
  
  им мало пустынь и каньонов предгорий и гор
  планета - их вотчина; крови не пить - их позор
  по праву рожденья и веры они убивают
  планета Земля их наложница - и до сих пор
  никто им не даст на просторах всемирных отпор
  ведь нас эти твари поэтому и разделяют
   -------------------------------------
  
  
   БОЛЬШОЕ И МАЛОЕ
  
  
   Но для бездн, где летят метеоры,
   Ни большого, ни малого нет,
   И равно беспредельны просторы
   Для микробов, людей и планет.
   Николай Заболоцкий
  
  
  Нет "малых будней", нет "малых тварей",
  мы из огрома клеток состоим.
  И космос в нас из их телец составлен,
  которые и есть всё то, что "мы".
  
  И звук из этой трубки телефонной,
  и шорох за мембраной слуховой:
  всё это космос вещества, который
  за нашей жизнью: за тобой и мной.
  
  "Надеюсь, ты меня не обессудишь,
  а если беспокою - извини.
  Сегодня меня вечером не будет.
  Поэтому теперь я позвонил".
  
  В ответ холодный тон неблагодарной,
  и хмыканье с издёвкой пополам.
  Галантность приравняли к унитазу,
  ответ без хамства - к слабости бревна.
  
  Ах, если бы могли мы даже мелочь
  воспринимать и чувствовать, как гром,
  то стали бы богами за пределом
  того, что принимаем за огром.
  
  Но мы не виноваты, что большое
  в нас издревле и присно правит бал,
  и за пределом тела всё живое
  готовы уничтожить за металл.
  
  Кто этот монстр, что устроил так?
  Кто в нас вложил заносчивость такую?
  И, если по подобию ваял,
  то я - в своём бессилье - протестую.
  
  Не потому ли так нам смерть страшна,
  что с малым и ничтожным уравняет,
  и веки, неподъёмные от сна,
  закроет, ничего не выбирая...
   ---------------------------
  
  
   ПОЗДНО...
  Наказуема ненаказуемость?
  Только прошлая истина.
  Всуе мы
  разделяемся, распадаемся,
  на куски себя
  разбредаемся.
  
  В этом профиле
  нет открытия.
  Всё заведомо -
  без наития.
  Ненаказанная ненаказанность,
  нераспутанность,
  неразвязанность.
  
  Где движение?
  Где оно шляется?
  Всё по-прежнему.
  Повторяется.
  Где достигнутость?
  Где довершенность?
  Нет, всего лишь
  одно навершие.
  
  Есть штандарты и вымпелы,
  флаги с древком, как звон стрелы.
  Есть резиново-запахи,
  керосином заплаканы.
  Есть бессмысленность мирная,
  вековая и жирная.
   ------------------------
  
  
   СЛЕДЫ
  Время - стекло. Эпоха - след.
  Вечер. Аллея. Где меня нет.
  Август. Листва. Из тишины
  тянутся руки разной длины.
  
  Дверца. Мундир. Ниша и шкаф.
  Карта. Пунктир. Квитанция. Штраф.
  Дом на опушке. Дуб вековой.
  С кем это было? Со мной? Не со мной?
  
  На фотографии, где меня нет,
  мысли мои оставили след.
  Воля моя оставила ров
  На этикетке прошлых веков.
  
  Нет меня в книгах. Нет под стеклом.
  Нет среди всех на балу выпускном.
  Классное фото. И тут меня нет.
  Вы отовсюду стёрли мой след.
  
  Вот почему я во всём - и нигде.
  Вот почему я нигде - и везде.
  И удалить моё "я" из всего
  вам не дано, не разрушив миров.
   ----------------------------
  
  
   ТАК БЫЛО НЕ ВСЕГДА
  Так было не всегда. Но волны смеха,
  сквозь корку проникая стен и тел,
  вздымали неподвижные меха,
  заставив трубы петь, сбирая всех их,
  ворочали незнаемый предел,
  что с каждой новой поднимался выше.
  
  Прошли чистильщики сапог. Упала мгла -
  актёр из мелодрамы - на колени.
  И под глазами две руки подводят тени;
  торчит в груди кровавая стрела.
  Идут во тьму ведущие ступени.
  
  Так было не всегда. Но, всё же, было
  когда-то в опрокинувшейся мгле,
  которую то, что пришло, забыло,
  но небеса стояли на игле,
  и будущее-часовой застыло
  в почётном карауле по судьбе.
  
  Торчала из груди стрела. Так было?
  Минуты брали города в тиски.
  До горла, до гортани доходила
  агония опущенной руки.
  И время что-то новое сулило,
  хоть по воде страстей идут круги...
  
  Так было не всегда. Но сердца стук
  уже предчувствовал гремящие извивы,
  и перемен трагичные мотивы
  уже слагались вновь и там, и тут,
  и все надежды падали, как сливы,
  чтоб гнить под сапогами, что придут.
   ------------------------------------
  
  
   ВЕСНА
  осень мира
  весна
  сложат шпаги
  в прозрачных футлярах
  лошадь
  выхудала
  за зиму
  большие её глаза
  смотрят
  сквозь
  сердце
  печали
  
  веки
  закроют рыбы
  коровьи
  зрачки
  смерть телёнка
  в них застыла
  как
  на фотобумаге
  
  не разобранный
  ворох вещей
  в коридоре
  не откинутый
  полог
  в нише
  
  недосказанность
  в губ
  уголках
  как проказа
  огромного
  мира
  
  что ещё
  означает
  сие?
  
  
   ВСЁ НАПИСАНО В МАРТЕ 1983 года
  
  ++++++++++++++++++++
  ++++++++++++++++++++++++
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ВНЕ ПУБЛИКАЦИЙ--11 (MENO MOSSO) - Стихи разных лет - 78
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ________________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  
  
  ИЗДАНИЕ 2022 ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) 2018 - Lev Gunin [Лев Гунин]
  (C) ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО (1981-1989) -78- Meno Mosso (1983) - Лев Гунин
  (C) L'éditeur | Edutor : Lev Gunin | Издатель: Лев ГУНИН
  (C) La couverture du livre et le design | cover and book design: Lev Gunin |
  (C) Layout and Design: Lev Gunin
  (C) Electronic (computer) versions and conversion: Lev Gunin
  (C) Электронные (компьютерные) версии и конверсия: Лев Гунин
  (C) Вёрстка и цифровой текст, вёрстка для печати и дизайн: Лев Гунин
  ISBN:
  ____________________________
  
  ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО: 1981-1989
  циклы и сборники стихов - 78 - MENO MOSSO
  
  ____________________________________
  Из конфискованного томика номер 9 до-эмиграционной поэзии (сохранившиеся черновые версии, поначалу не вошедшие в собрание стихов разных лет).
  
  (См. комментарий автора ниже)
  
  ____________________________________
  
  
  ОТ АВТОРА
  
  В 2007-м году произошло - трагическое для меня - событие, которое негативно сказалось на всём моём поэтическом творчестве последующих лет: пропал 9-й (в другой версии - 6-й) томик машинописного собрания, которое я подготовил ещё на Родине (в Беларуси) - до фактической депортации из родной страны (которую я покинул навсегда (и, вероятно, никогда больше не увижу (в Канаде я "невыездной"; не говоря уже о невесёлой социально-экономической ситуации). (Надо добавить, что некоторые мои друзья, упоминая эту пропажу, путают даты, ошибочно называя то 2006, то 2008 год).
  
  Всего было 3 копии 9-томного собрания ("главная" - и две отпечатанные под копирку). Томики были переплетены в виде книг с картонной обложкой. Одна копия хранилась у меня дома. Вторая - у моей мамы. Третья - у одного из приятелей.
  
  Когда я спохватился, что 9-го тома (самого объёмного, охватывавшего наиболее широкий - хронологически - период) нет на месте, я сразу бросился к маме, у которой всё собрание (2-й экземпляр) хранилось на полке в тёмной комнатке (кладовке). 8 томиков оказались на месте, последнего недоставало ...
  
  9-й том пропал СРАЗУ же после того, как я прочитал по телефону примерно 10 стихотворений (из 3-х последних томиков) своему близкому другу, культовому кинорежиссёру Юрию Белянскому. Не исключено, что все разговоры с Юрием (а то и все мои разговоры по телефону) "мониторятся", и пропажа 9-го тома - "перлюстрация" тел. разговоров - каким-то образом связана с политической деятельностью Дмитрия (сына Юрия, в свою очередь, связанного с режимом одной "ближневосточной" страны между ягодицами двух "тёплых" континентов).
  
  Вот отрывок из моего письма моему близкому другу (и другу моего покойного брата Виталия) - поэту, фотографу, гениальному художнику, резчику по дереву, чеканщику, мастеру червления по металлу, автору получивших европейские призы работ, искусствоведу Евгению Алмаеву:
  
  От кого: Лев Гунин
  Кому: Евгений Алмаев
  Дата: 31 Дек 2007 20:25:56
  Тема: Re[3]: -------- ctixi ==================
  
  (отрывок)
  ========
  еще одно несчастье
  со мной приключилось:
  пропал 9-й томик моих стихов.
  
  еще в Беларуси я когда-то
  отпечатал на машинке, на
  добротной бумаге, свои
  избранные стишки, переплел,
  получилось в виде аккуратных
  книжек - 9 пузатеньких
  томиков.
  
  (...)
  
  примерно полгода восстанавливаю
  "изначальные" версии ранних
  стихов по черновикам,
  постепенно выкладывая вот сюда:
  
  www.gunin.artlaboratory.org
  
  когда дошел до 9-го тома, оказалось,
  что его нет! надо сказать, что
  во всем, что касается книжек и тетрадок,
  я человек предельно - педантично,
  фанатично! - аккуратный: у меня все
  на своих местах, и, если что-то
  не там, меня это бесит.
  
  несколько дней назад томик был
  на месте.
  
  элементарно изъяли.... уроды...
  
  звоню приятелю, которому
  отдал на хранение 2-й, менее
  притязательный, вариант тех же
  9 томиков. звоню, спрашиваю,
  не выбросил ли он
  еще мои тетрадки в
  мусорку.
  
  нет, говорит, и смеется. все
  на месте. на кухне, в шкафчике,
  где им и положено быть.
  
  идет, не отключаясь, с трубкой
  на кухню, вот, говорит, все
  в порядке. я прошу его вспомнить,
  сколько было томиков. а у него
  очень хорошая, математическая,
  память. он отвечает: 9. я его
  прошу пересчитать. и вот те на!
  9-го томика нет!
  
  уроды!.. другого слова нет!
  _______________________
  
  Трагична судьба Жени Алмаева (который был примерно на 12 лет младше меня). Именно в 2007-м году он повредил руку при несколько подозрительных обстоятельствах, и - вскоре - у него развилось урологическое онкологическое заболевание. Врачи запустили болезнь (судя по обстоятельствам - возможно, умышленно), и, когда, наконец, Жене объявили диагноз, опухоль была уже на неоперабельной стадии. (Кстати, мой раздел gunin.artlaboratory.org был уничтожен, все выложенные туда стихи пропали).
  
  (Прим. пост-редакции: там были некоторые стихи из 9-го тома)
  
  В любом случае, исчезновение самого объёмного тома собрания моей до-эмиграционной поэзии именно в то время представляется неслучайным. Именно тогда (после периода "затишья") возобновилась компания шельмования, когда целая команда русскоязычных участников поэтической "тусовки" с израильскими паспортами вновь пошла в атаку, распространяя обо мне порочащие слухи, подвергая мои работы (в том числе и стихи) необоснованным ярым нападкам, изображая меня примитивным (на уровне дебилизма) "одноклеточным червём". Ставилось под сомнение моё высшее музыкальное образование (даже мои дипломы за музыкальную школу и музыкальное училище объявлялись "выдуманными"); утверждалось, что я "никогда и нигде не работал" (и т.п.).
  
  Понятно, что возможность появления в Сети моих стихов, которые "не соответствуют" такому "портрету", не устраивало тех персонажей, что стояли за компанией шельмования: их сильно раздражали мои исторические, философские, теологические работы.
  
  Ряд стихотворений (которые входили в 9-й том) я восстановил по сохранившимся черновикам (примерно 40 процентов стихов из того же тома (в отличие от предыдущих томиков) "не имело" черновиков). Эту работу затрудняли следующие обстоятельства. 1) несколько рукописных тетрадей: у себя на родине я переписывал одни и те же стихи из одной тетради в другую - по мере накопления объёма; и, бывало, изменял одну-две строки. 2) в самых первых черновиках на клочках бумаги (или в блокнотах с отрывными листками) - иногда давалось до 5-ти версий какого-нибудь слова или строки. 3) после пропажи 9-го тома я стал хранить свои тетради у разных друзей, и это - опять-таки - затрудняло пересмотр.
  
  Уже после того (примерно в 2012-м) как предпринятая работа была - в основном - завершена - я наткнулся (в 2014-м) на рукописную тетрадь, где обнаружил циклы и версии, которых раньше не заметил. Я отсканировал эту тетрадь, пропустил текст через специальную программу (которую - как программист-любитель - сам написал (точнее: модифицировал одну из "официальных" программ OCR-распознавания), переведя текст в цифровой формат, и записал на один из "бесчисленных" DVD.
  
  Через какое-то время отыскать эти файлы среди океана других оказалось не так-то просто. Только теперь, когда уже составлено множество книжек собрания разных лет (121 сборник), я случайно наткнулся на "потерю". Пришлось нарушить хронологию - и "вставить" (после 121-го сборника) несколько циклов из уже далёких (сегодня) лет.
  
  (В 2019 году хронологический порядок был восстановлен, но те люди, что портят тексты моих работ, "модифицируют" мои стихи, рассказы и романы, изменили хронологию, внесли в текст моих стихов одиозные изменения, и пришлось снова, слепя глаза, пересматривать всё собрание...).
  
  (Понятно, что ни о какой публикации этих стихов в советское время не могло быть и речи...)
  
  Связь с каждой "клеточкой" мироздания, с явными и неявными знаками изменений в природе, в жизни общества, в атмосфере города и страны; подсмотренные в "глазок" откровений тайны этого мира, о каких никогда не писал - которые "не разглашал" - ни один автор... Вот - приблизительно - круг образов, тем, идей "Meno Mosso".
  
  _________________________
  
  ОГЛАВЛЕНИЕ:
  _________________________
  
  MENO MOSSO (сборник стихотворений 1984 г.)
  1. На патиной покрытый холст легла
  2. шепчет дождь, умножая печаль
  3. невольный рот невольно прокричал
  4. динозавры околели неслучайно
  5. Не шум листвы, не соколиный глаз
  6. раз не различимо
  7. отравленной стрелой коварство
  _________________________
  
  --------------------------------
  
  ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО: 1981-1989
  циклы и сборники стихов - 78
  
  
   Лев Гунин
  
   MENO MOSSO
  
   из сборника стихов 1984 г.
  
  
  
   * * *
  
  На патиной покрытый холст легла
  полоска ярко-солнечного света,
  и, слившись молча с желтизной багета,
  свою вторую сущность обрела.
  
  А я - на фоне чьих-то глаз и губ,
  покрытых паутиною бессмертья, -
  как этот луч, скольжу по круговерти
  других высот, где каждый штрих мне люб.
  
  Погибший рай во мне ещё живёт,
  сияя угасающим светилом,
  как свет звезды, потухшей в энный год,
  по-прежнему ведёт, давая силы.
  
  И жизнь моя не мне принадлежит:
  она, став частью целого чего-то,
  сопряжена с всеобщею заботой,
  и на е ё поверхности лежит.
  
  Но где-то в серой, тёмной глубине
  обратный смысл крупицей жёлтой блещет,
  смущая разум причетом во сне,
  и соблазняя первородства лестью.
   Январь, 1984.
  
  
   * * *
  
  шепчет дождь, умножая печаль.
  смотрит небо сквозь влажное тесто.
  за окном осязанья вуаль
  и симфония дробей на presto,
  что уходит в тревожную даль.
  
  туша дня кровоточит дождём.
  острие бессердечных мгновений
  рассекает притихшие тени
  и свежует всей туши объём,
  перед полдником встав на колени.
  
  ветер чуть подвывает от скуки,
  заплутав в лабиринтах дворов.
  и лежат неприкаянно руки
  на коленях притихших часов,
  умножая раскаянья муки.
  
  судьбоносные эры грядут
  сквозь земную параметров сетку,
  отвлекая от собственных пут
  и дозируя страхи пипеткой:
  те, что вряд ли так скоро уйдут.
  
  возникают пророчеств пласты,
  разрушая основы рутины,
  и шатаются смыслов пруты,
  вырывая из мира картины
  восковые живые цветы.
  
  ничего из того, что желалось.
  только смертное поле борьбы.
  и пророчит фотонное жало
  беспощадная фея судьбы,
  вовлекая и то, что катала.
  
  биллионы космических эр
  вылетают, до пули сжимаясь,
  лишь мгновение - эс-эс-эс-эр,
  эпизод - всей истории стая.
  
  и мерещится издалека
  жутковатый оскал пепелища,
  где генетики донной века
  до конца миллионы и тыщи.
   Январь, 1984.
  
  
  
   * * *
  
  невольный рот невольно прокричал
  о белизне утраченного света;
  полоска совести; полоска без ответа...
  сто тысяч "нет"... симфония "начал"...
  
  куда податься? нет нигде войны
  и мира нет; но всё живёт, как прежде.
  и только связи сумрачно странны...
  ни входа нет, ни выхода надежде...
  
  и только в жизни кажется одной
  движение не полностью обманом:
  да и оно не мчится за волной,
  и в свет не выплывает из тумана.
  
  застой, болото, времени коллапс.
  безвременья эпоха бесконечна.
  и предрекает гибель тех из нас,
  кто самый лучший, самый человечный.
  
  нет ни конца, ни верности концу:
  всё вымарано, продано, всё смутно;
  проклятый век лишь жуликам к лицу,
  неужто это сам творец напутал?
  
  кто будет "да", кто будет "нет", но нет
  ни сил вторых, ни первых гипостаза,
  и эфемерность вырывает свет
  из воспалённых век вселенной глаза.
  
  горшки в печах, горшки на головах,
  горшки за теневой пространства бездной;
  из праха в прах, из тени в тень впотьмах,
  из далей в далях космоса железных.
  
  кровавый день висит над головой,
  висит топор, и ночь лежит, как плаха,
  и сумрак мрачен, и фатален бой...
  двенадцать раз... он тоже будет прахом.
   Январь, 1984.
  
  
  
   * * *
  
  динозавры околели неслучайно
  кончился генетики завод
  в их кончине мирозданья тайна
  нам судьбу пророчит наперёд
  
  если нас не вытеснят машины
  если в нас диоды не вживят
  всё равно наш кодекс нуклеидный
  сам в себе содержит смертный яд
  
  ну и что? ведь всё живое смертно...
  и погоня за бессмертьем - грех...
  и отсюда войн косые смерчи
  и отсюда атома орех...
  
  страшен вечной жизни глаз нездешний
  крах столпам вселенной он несёт
  пустоты неведомая вечность
  гибель нам пророчит наперёд
  
  гибель что всех гибелей страшнее
  что ужасней мора и огня:
  быть не существуя в нашем теле
  мыслить без тождественности "я"
   Январь, 1984.
  
  
  
   * * *
  
  Не шум листвы, не соколиный глаз
  ответствуют за будущее утро:
  в кармане ключик блещет в первый раз -
  от дней грядущих собственная сутра.
  
  Ни клад, ни ценник, ни златую цепь
  не пронесу я в будущие дали,
  и, если заикнутся про прицеп:
  так знайте же, что и его украли...
   Январь, 1984.
  
  
   * * *
  
  раз не различимо...
  два не различить...
  до песка следим мы
  за бетоном лиц.
  
  первый не узнает.
  не уйдёт второй.
  и на перевале
  новых мыслей рой.
  
  вниз за облаками...
  вверх за синевой...
  прошлое в тумане.
  впереди: конвой.
  
  в неизвестность целим
  каменной стопой.
  то что не успели -
  заберём с собой.
   Январь, 1984.
  
  
   * * *
  
  отравленной стрелой коварство
  летит в сердца
  опять помазанник на царство
  за подлеца
  
  гудят серебряные трубы
  виски гудят
  и в опрокинутые губы
  сочится яд
  
  глаза подёрнет пеленою
  сплошной обман
  идут придворные толпою
  в один капкан
  
  пройдёт пять лет - не пожалеет
  он никого
  кровавых виселиц аллеи
  взойдут кругом
  
  запляшут мрачно гильотины
  на головах
  невидимые палестины
  ввергая в прах
   Январь, 1984.
  
  
  -----------------------------------------------
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ВНЕ ПУБЛИКАЦИЙ--12 (ВЫСОТА) - Стихи разных лет - 79
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ________________________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  
  ИЗДАНИЕ 2022 ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) 2018 - Lev Gunin [Лев Гунин]
  (C) ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО (1981-1989) - 79 - ВЫСОТА (1984) - Лев Гунин
  (C) L'éditeur | Edutor : Lev Gunin | Издатель: Лев ГУНИН
  (C) La couverture du livre et le design | cover and book design: Lev Gunin |
  (C) Layout and Design: Lev Gunin
  (C) Electronic (computer) versions and conversion: Lev Gunin
  (C) Электронные (компьютерные) версии и конверсия: Лев Гунин
  (C) Вёрстка и цифровой текст, вёрстка для печати и дизайн: Лев Гунин
  ISBN:
  ____________________________
  
  ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО: 1981-1989
  циклы и сборники стихов - 79 - ВЫСОТА (1984)
  
  ____________________________________
  Из конфискованного томика номер 9 до-эмиграционной поэзии (сохранившиеся черновые версии, поначалу не вошедшие в собрание стихов разных лет).
  
  (См. комментарий автора ниже)
  
  ____________________________________
  
  
  ОТ АВТОРА
  
  В 2007-м году произошло - трагическое для меня - событие, которое негативно сказалось на всём моём поэтическом творчестве последующих лет: пропал 9-й (в другой версии - 6-й) томик машинописного собрания, которое я подготовил ещё на Родине (в Беларуси) - до фактической депортации из родной страны (которую я покинул навсегда (и, вероятно, никогда больше не увижу (в Канаде я "невыездной"; не говоря уже о невесёлой социально-экономической ситуации). (Надо добавить, что некоторые мои друзья, упоминая эту пропажу, путают даты, ошибочно называя то 2006, то 2008 год).
  
  Всего было 3 копии 9-томного собрания ("главная" - и две отпечатанные под копирку). Томики были переплетены в виде книг с картонной обложкой. Одна копия хранилась у меня дома. Вторая - у моей мамы. Третья - у одного из приятелей.
  
  Когда я спохватился, что 9-го тома (самого объёмного, охватывавшего наиболее широкий - хронологически - период) нет на месте, я сразу бросился к маме, у которой всё собрание (2-й экземпляр) хранилось на полке в тёмной комнатке (кладовке). 8 томиков оказались на месте, последнего недоставало ...
  
  9-й том пропал СРАЗУ же после того, как я прочитал по телефону примерно 10 стихотворений (из 3-х последних томиков) своему близкому другу, культовому кинорежиссёру Юрию Белянскому. Не исключено, что все разговоры с Юрием (а то и все мои разговоры по телефону) "мониторятся", и пропажа 9-го тома - "перлюстрация" тел. разговоров - каким-то образом связана с политической деятельностью Дмитрия (сына Юрия, в свою очередь, связанного с режимом одной "ближневосточной" страны между ягодицами двух "тёплых" континентов).
  
  Вот отрывок из моего письма моему близкому другу (и другу моего покойного брата Виталия) - поэту, фотографу, гениальному художнику, резчику по дереву, чеканщику, мастеру червления по металлу, автору получивших европейские призы работ, искусствоведу Евгению Алмаеву:
  
  От кого: Лев Гунин
  Кому: Евгений Алмаев
  Дата: 31 Дек 2007 20:25:56
  Тема: Re[3]: -------- ctixi ==================
  
  (отрывок)
  ========
  еще одно несчастье
  со мной приключилось:
  пропал 9-й томик моих стихов.
  
  еще в Беларуси я когда-то
  отпечатал на машинке, на
  добротной бумаге, свои
  избранные стишки, переплел,
  получилось в виде аккуратных
  книжек - 9 пузатеньких
  томиков.
  
  (...)
  
  примерно полгода восстанавливаю
  "изначальные" версии ранних
  стихов по черновикам,
  постепенно выкладывая вот сюда:
  
  www.gunin.artlaboratory.org
  
  когда дошел до 9-го тома, оказалось,
  что его нет! надо сказать, что
  во всем, что касается книжек и тетрадок,
  я человек предельно - педантично,
  фанатично! - аккуратный: у меня все
  на своих местах, и, если что-то
  не там, меня это бесит.
  
  несколько дней назад томик был
  на месте.
  
  элементарно изъяли.... уроды...
  
  звоню приятелю, которому
  отдал на хранение 2-й, менее
  притязательный, вариант тех же
  9 томиков. звоню, спрашиваю,
  не выбросил ли он
  еще мои тетрадки в
  мусорку.
  
  нет, говорит, и смеется. все
  на месте. на кухне, в шкафчике,
  где им и положено быть.
  
  идет, не отключаясь, с трубкой
  на кухню, вот, говорит, все
  в порядке. я прошу его вспомнить,
  сколько было томиков. а у него
  очень хорошая, математическая,
  память. он отвечает: 9. я его
  прошу пересчитать. и вот те на!
  9-го томика нет!
  
  уроды!.. другого слова нет!
  _______________________
  
  Трагична судьба Жени Алмаева (который был примерно на 12 лет младше меня). Именно в 2007-м году он повредил руку при несколько подозрительных обстоятельствах, и - вскоре - у него развилось урологическое онкологическое заболевание. Врачи запустили болезнь (судя по обстоятельствам - возможно, умышленно), и, когда, наконец, Жене объявили диагноз, опухоль была уже на неоперабельной стадии. (Кстати, мой раздел gunin.artlaboratory.org был уничтожен, все выложенные туда стихи пропали).
  
  (Прим. пост-редакции: там были некоторые стихи из 9-го тома)
  
  В любом случае, исчезновение самого объёмного тома собрания моей до-эмиграционной поэзии именно в то время представляется неслучайным. Именно тогда (после периода "затишья") возобновилась компания шельмования, когда целая команда русскоязычных участников поэтической "тусовки" с израильскими паспортами вновь пошла в атаку, распространяя обо мне порочащие слухи, подвергая мои работы (в том числе и стихи) необоснованным ярым нападкам, изображая меня примитивным (на уровне дебилизма) "одноклеточным червём". Ставилось под сомнение моё высшее музыкальное образование (даже мои дипломы за музыкальную школу и музыкальное училище объявлялись "выдуманными"); утверждалось, что я "никогда и нигде не работал" (и т.п.).
  
  Понятно, что возможность появления в Сети моих стихов, которые "не соответствуют" такому "портрету", не устраивало тех персонажей, что стояли за компанией шельмования: их сильно раздражали мои исторические, философские, теологические работы.
  
  Ряд стихотворений (которые входили в 9-й том) я восстановил по сохранившимся черновикам (примерно 40 процентов стихов из того же тома (в отличие от предыдущих томиков) "не имело" черновиков). Эту работу затрудняли следующие обстоятельства. 1) несколько рукописных тетрадей: у себя на родине я переписывал одни и те же стихи из одной тетради в другую - по мере накопления объёма; и, бывало, изменял одну-две строки. 2) в самых первых черновиках на клочках бумаги (или в блокнотах с отрывными листками) - иногда давалось до 5-ти версий какого-нибудь слова или строки. 3) после пропажи 9-го тома я стал хранить свои тетради у разных друзей, и это - опять-таки - затрудняло пересмотр.
  
  Уже после того (примерно в 2012-м) как предпринятая работа была - в основном - завершена - я наткнулся (в 2014-м) на рукописную тетрадь, где обнаружил циклы и версии, которых раньше не заметил. Я отсканировал эту тетрадь, пропустил текст через специальную программу (которую - как программист-любитель - сам написал (точнее: модифицировал одну из "официальных" программ OCR-распознавания), переведя текст в цифровой формат, и записал на один из "бесчисленных" DVD.
  
  Через какое-то время отыскать эти файлы среди океана других оказалось не так-то просто. Только теперь, когда уже составлено множество книжек собрания разных лет (121 сборник), я случайно наткнулся на "потерю". Пришлось нарушить хронологию - и "вставить" (после 121-го сборника) несколько циклов из уже далёких (сегодня) лет.
  
  (В 2019 году хронологический порядок был восстановлен, но те люди, что портят тексты моих работ, "модифицируют" мои стихи, рассказы и романы, изменили хронологию, внесли в текст моих стихов одиозные изменения, и пришлось снова, слепя глаза, пересматривать всё собрание...).
  
  "Высота" - особый цикл, посвящённый "внутренней" сути явлений.
  ___________________
  
  ОГЛАВЛЕНИЕ:
  _________________________
  
  ВЫСОТА (цикл стихотворений 1984 г.)
  1. ВЫСОТА
  2. ПРОХЛАДА
  3. ТИШИНА
  4. разбудило вечность солнце
  5. МУЗЫКА
  6. Распогодилось к ночи. Хрустальна морозная даль.
  7. самый злобный город на земле
  8. тучи висящие низко
  _________________________
  
  --------------------------------
  
  ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО: 1981-1989
  циклы и сборники стихов - 79 - ВЫСОТА (1984)
  ______________________
  
   Лев Гунин
  
   ВЫСОТА
  Я думаю об этой высоте,
  как будто я не наделён был ею,
  но каждый час её нарёк своею
  в незримой и внезапной правоте.
  
  Так я ли я? И душу ждёт прохлада
  холодных пальцев, что прижал ко лбу
  огонь смолистый будущего ада,
  волнистой струйкой лижущий судьбу.
  
  И я звучу, как в колебаньях воздух,
  застывший в лёгком ступоре борьбы,
  и губы шепчут, шепчут: "Слишком поздно;
  тебе не спутать карт твоей судьбы".
  __________________________________
  
  
  
   ПРОХЛАДА
  Над равниной прохладно и странно взлетает
  вихрь порога, который не дашь преступить
  взгляду собственному.
  
  Под стопой обнажённой безудержно тает
  невесомый песок и песочная нить
  в песочных часах.
  
  Словно всхлипнуло время в конических стёклах
  полушарий-систем двух координат
  в неподвижности.
  
  И сорвАлось со слуха и сразу оглохло
  всё пространство, и небу поставило мат
  в топкой дали.
  ____________________________________
  
  
  
   ТИШИНА
  Застыла Тишина, как на картине.
  В глазах Глядящего всё тот же смертный иней.
  В моих, глядящих на него, глазах -
  есть затаённый, но свербящий страх.
  
  Вот рот кричит, себе не подчиняясь,
  на многоточье в крике распадаясь.
  Крыло, как ватой, скрыто Тишиной,
  в которой все мы тонем высотой.
  
  И звон стекла разбитого над крышей
  в густую тишину взлетает выше.
  ________________________________
  
  
  
   * * *
  
  разбудило вечность солнце
  заглянув в твоё окно
  тонет во двора колодце
  опрокинутое дно
  
  окна - лазы в чьи-то жизни -
  вен отверстия чужих
  и сочится сквозь их призму
  отражения триптих
  
  наступило воскресенье
  ничего не изменив
  что поминки что крещенье
  что склероз прерогатив...
  ___________________________
  
  
  
   МУ3ЫКА
  М о р д е н т удара робко вывел звук,
  как будто обертонов испугавшись.
  Под пальцами, в поверхность кресла вжавшись,
  ещё дрожит, застыв, его испуг.
  
  Дворов колодцы. Небо спит на крышах.
  Кот-облако лежит на высоте.
  И л и г о й лоджий связывает ниши
  плеск бельевой под палкой на плите.
  
  От выварки исходит терпкий запах.
  Ф о р ш л а г о м мягким время сорвалось.
  И женщина стоит на синих капах
  с пришитой меткой прачечной.
  Вопрос.
  
  Свисают с водосточных труб бананы
  и связка лука тенью на окне.
  Дверей подъездов смолкли б а р а б а н ы,
  чей звук-хлопок на пятом такте. (Вне).
  
  А д и р и ж ё р, стороннему не видный,
  с разделом-полднем палочкой взмахнул,
  округлым жестом вызвал звуки лютни
  и опрокинул на балконе стул.
  
  И фортепиано старое озвучил
  с разбитой, хриплой клавишею "ля",
  и пианист, малыш, представил ручкой,
  как туго встала в горле ком-земля.
  ____________________________________
  
  
  
   * * *
  
  Распогодилось к ночи. Хрустальна морозная даль.
  И огни магазинов свернулись пространства улиткой.
  И на улицах длинных прозрачного вечера шаль
  укрывает позёмкой теней разноцветные плитки.
  А над крышами отблесков сизая сталь.
  
  Присмиревшего ветра бесстрастному небу не жаль:
  только птиц будоражат его ослабевшие всхлипы.
  И на мире подлунном задумчивой сферы вуаль -
  как на мыслях налёт беспокойства серебряных бликов,
  подражающих тем, что дробит одноглазый фонарь...
  
  Над карнизами коркой застыла свечений эмаль.
  И на стёкла оконные пух понавешивал иней.
  И дыхание пробует воздуха лёгкий хрусталь
  под накидкой податливой радужной стыни.
  И в стекле отражение лампы, как ночи медаль.
  
  В трёх безлюдных кварталах застыла печать пустоты.
  Слабый ветер метёт по заснеженным плитам бумажки.
  И на стёклах дверных расцвели ледяные цветы,
  и витрины проём веществом ледяным напомажен.
  
  Переулка заснеженный, светом облитый кристалл
  наполняется веером неуловимостей зыбких.
  И сметает с домов вереницу ночных опахал,
  или стаю исконностей гибких.
  
  Зычный зов колокольный разносится в чистой среде.
  И сочится в гортань эликсиром воздушная масса.
  Но проникло недоброе, и затаилось везде,
  дожидаясь урочного и неурочного часа,
  чтобы в спину ударить коварным подвохом дилемм.
  
  И сплелась тишина, напоённая счастьем и волей -
  с тишиной, чьё дыханье отравлено злобой химер,
  и опять всё святое корёжится кровью и болью,
  и бегут от углов великаны, несущие смерть.
  
  И глаза высоты, этот купол со звёздами ночи -
  всё буравит до эха застылую, пьяную даль.
  И безжалостный дух прямо в уши с разбегу хохочет.
  
  И часы сочтены до летящих от сущего клочьев.
  И мороз на лице ужасает проказой, как тальк.
  И сереют намётками гарпии новых пророчеств.
  _________________________________________
  
  
  
   * * *
  
  самый злобный город на земле
  город однозубцев и жывотных
  всех бобров замучили за хлев
  и остались кочки лысин потных
  
  сплетни зависть злоба и разбой
  с колыбели локти расставляют
  парочка оставшихся бобров
  в профиль очень крыс напоминают
  
  смоль их душ черней любой другой
  жадность их другой такой не знает
  в зоопарке бьёт звериный вой
  по ушам чужих - заезжих - зайцев
  
  всех героев выдворили вон
  все таланты стадом затоптали
  ни один изгнанник не прощён
  ни один вердикт не отозвали
  
  на чужбине славен знаменит
  каждый из оплёванных героев
  только дома их народ костит
  изгаляясь всласть из скотобоен
  
  ценят одноклеточным умом
  только то что их зверинцу близко
  прикрывая старины бобром
  срамоту - заставив обелиском...
   Февраль, 1984. Бобруйск.
  ____________________________
  
  
  
   * * *
  
  тучи висящие низко
  тузика ржавая миска
  сальто немой тишины
  
  где-то мяукает киска
  улица сжалась до писка
  от непомерной длины
  
  свет померанцево-голый
  все говорят о футболе
  где это кредо стены?
  
  и опустевшая школа
  на высоте частокола
  видит угасшие сны...
  _____________________________
  
  Всё написано в январе-феврале 1984 г.
  _________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ВНЕ ПУБЛИКАЦИЙ--13 (КРУГ СОБЫТИЙ) - Стихи разных лет - 80
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ________________________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  
  ИЗДАНИЕ 2022 ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) 2018 - Lev Gunin [Лев Гунин]
  (C) ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО (1981-1989) - 80- - КРУГ СОБЫТИЙ (БЕЗ) (1984) - Лев Гунин
  (C) L'éditeur | Edutor : Lev Gunin | Издатель: Лев ГУНИН
  (C) La couverture du livre et le design | cover and book design: Lev Gunin |
  (C) Layout and Design: Lev Gunin
  (C) Electronic (computer) versions and conversion: Lev Gunin
  (C) Электронные (компьютерные) версии и конверсия: Лев Гунин
  (C) Вёрстка и цифровой текст, вёрстка для печати и дизайн: Лев Гунин
  ISBN:
  ____________________________
  
  ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО: 1981-1989
  циклы и сборники стихов - 80 - КРУГ СОБЫТИЙ (БЕЗ) (1984)
  
  ____________________________________
  Из конфискованного томика номер 9 до-эмиграционной поэзии (сохранившиеся черновые версии, поначалу не вошедшие в собрание стихов разных лет).
  
  (См. комментарий автора ниже)
  
  ____________________________________
  
  
  ОТ АВТОРА
  
  В 2007-м году произошло - трагическое для меня - событие, которое негативно сказалось на всём моём поэтическом творчестве последующих лет: пропал 9-й (в другой версии - 6-й) томик машинописного собрания, которое я подготовил ещё на Родине (в Беларуси) - до фактической депортации из родной страны (которую я покинул навсегда (и, вероятно, никогда больше не увижу (в Канаде я "невыездной"; не говоря уже о невесёлой социально-экономической ситуации). (Надо добавить, что некоторые мои друзья, упоминая эту пропажу, путают даты, ошибочно называя то 2006, то 2008 год).
  
  Всего было 3 копии 9-томного собрания ("главная" - и две отпечатанные под копирку). Томики были переплетены в виде книг с картонной обложкой. Одна копия хранилась у меня дома. Вторая - у моей мамы. Третья - у одного из приятелей.
  
  Когда я спохватился, что 9-го тома (самого объёмного, охватывавшего наиболее широкий - хронологически - период) нет на месте, я сразу бросился к маме, у которой всё собрание (2-й экземпляр) хранилось на полке в тёмной комнатке (кладовке). 8 томиков оказались на месте, последнего недоставало ...
  
  9-й том пропал СРАЗУ же после того, как я прочитал по телефону примерно 10 стихотворений (из 3-х последних томиков) своему близкому другу, культовому кинорежиссёру Юрию Белянскому. Не исключено, что все разговоры с Юрием (а то и все мои разговоры по телефону) "мониторятся", и пропажа 9-го тома - "перлюстрация" тел. разговоров - каким-то образом связана с политической деятельностью Дмитрия (сына Юрия, в свою очередь, связанного с режимом одной "ближневосточной" страны между ягодицами двух "тёплых" континентов).
  
  Вот отрывок из моего письма моему близкому другу (и другу моего покойного брата Виталия) - поэту, фотографу, гениальному художнику, резчику по дереву, чеканщику, мастеру червления по металлу, автору получивших европейские призы работ, искусствоведу Евгению Алмаеву:
  
  От кого: Лев Гунин
  Кому: Евгений Алмаев
  Дата: 31 Дек 2007 20:25:56
  Тема: Re[3]: -------- ctixi ==================
  
  (отрывок)
  ========
  еще одно несчастье
  со мной приключилось:
  пропал 9-й томик моих стихов.
  
  еще в Беларуси я когда-то
  отпечатал на машинке, на
  добротной бумаге, свои
  избранные стишки, переплел,
  получилось в виде аккуратных
  книжек - 9 пузатеньких
  томиков.
  
  (...)
  
  примерно полгода восстанавливаю
  "изначальные" версии ранних
  стихов по черновикам,
  постепенно выкладывая вот сюда:
  
  www.gunin.artlaboratory.org
  
  когда дошел до 9-го тома, оказалось,
  что его нет! надо сказать, что
  во всем, что касается книжек и тетрадок,
  я человек предельно - педантично,
  фанатично! - аккуратный: у меня все
  на своих местах, и, если что-то
  не там, меня это бесит.
  
  несколько дней назад томик был
  на месте.
  
  элементарно изъяли.... уроды...
  
  звоню приятелю, которому
  отдал на хранение 2-й, менее
  притязательный, вариант тех же
  9 томиков. звоню, спрашиваю,
  не выбросил ли он
  еще мои тетрадки в
  мусорку.
  
  нет, говорит, и смеется. все
  на месте. на кухне, в шкафчике,
  где им и положено быть.
  
  идет, не отключаясь, с трубкой
  на кухню, вот, говорит, все
  в порядке. я прошу его вспомнить,
  сколько было томиков. а у него
  очень хорошая, математическая,
  память. он отвечает: 9. я его
  прошу пересчитать. и вот те на!
  9-го томика нет!
  
  уроды!.. другого слова нет!
  _______________________
  
  Трагична судьба Жени Алмаева (который был примерно на 12 лет младше меня). Именно в 2007-м году он повредил руку при несколько подозрительных обстоятельствах, и - вскоре - у него развилось урологическое онкологическое заболевание. Врачи запустили болезнь (судя по обстоятельствам - возможно, умышленно), и, когда, наконец, Жене объявили диагноз, опухоль была уже на неоперабельной стадии. (Кстати, мой раздел gunin.artlaboratory.org был уничтожен, все выложенные туда стихи пропали).
  
  (Прим. пост-редакции: там были некоторые стихи из 9-го тома)
  
  В любом случае, исчезновение самого объёмного тома собрания моей до-эмиграционной поэзии именно в то время представляется неслучайным. Именно тогда (после периода "затишья") возобновилась компания шельмования, когда целая команда русскоязычных участников поэтической "тусовки" с израильскими паспортами вновь пошла в атаку, распространяя обо мне порочащие слухи, подвергая мои работы (в том числе и стихи) необоснованным ярым нападкам, изображая меня примитивным (на уровне дебилизма) "одноклеточным червём". Ставилось под сомнение моё высшее музыкальное образование (даже мои дипломы за музыкальную школу и музыкальное училище объявлялись "выдуманными"); утверждалось, что я "никогда и нигде не работал" (и т.п.).
  
  Понятно, что возможность появления в Сети моих стихов, которые "не соответствуют" такому "портрету", не устраивало тех персонажей, что стояли за компанией шельмования: их сильно раздражали мои исторические, философские, теологические работы.
  
  Ряд стихотворений (которые входили в 9-й том) я восстановил по сохранившимся черновикам (примерно 40 процентов стихов из того же тома (в отличие от предыдущих томиков) "не имело" черновиков). Эту работу затрудняли следующие обстоятельства. 1) несколько рукописных тетрадей: у себя на родине я переписывал одни и те же стихи из одной тетради в другую - по мере накопления объёма; и, бывало, изменял одну-две строки. 2) в самых первых черновиках на клочках бумаги (или в блокнотах с отрывными листками) - иногда давалось до 5-ти версий какого-нибудь слова или строки. 3) после пропажи 9-го тома я стал хранить свои тетради у разных друзей, и это - опять-таки - затрудняло пересмотр.
  
  Уже после того (примерно в 2012-м) как предпринятая работа была - в основном - завершена - я наткнулся (в 2014-м) на рукописную тетрадь, где обнаружил циклы и версии, которых раньше не заметил. Я отсканировал эту тетрадь, пропустил текст через специальную программу (которую - как программист-любитель - сам написал (точнее: модифицировал одну из "официальных" программ OCR-распознавания), переведя текст в цифровой формат, и записал на один из "бесчисленных" DVD.
  
  Через какое-то время отыскать эти файлы среди океана других оказалось не так-то просто. Только теперь, когда уже составлено множество книжек собрания разных лет (121 сборник), я случайно наткнулся на "потерю". Пришлось нарушить хронологию - и "вставить" (после 121-го сборника) несколько циклов из уже далёких (сегодня) лет.
  
  (В 2019 году хронологический порядок был восстановлен, но те люди, что портят тексты моих работ, "модифицируют" мои стихи, рассказы и романы, изменили хронологию, внесли в текст моих стихов одиозные изменения, и пришлось снова, слепя глаза, пересматривать всё собрание...).
  _____________
  Фрагмент из этого цикла был уже представлен в этой серии (сборник номер 70). ЗДЕСЬ даётся более правильная версия и ещё несколько стихотворений (и эта версия, и эти стихи считались утерянными). - Автор.
  _____________
  Ложь как императив (неписанный закон земной юдоли). Как в кривом зеркале, всё провозглашаемое с официальных трибун - искажено до неузнаваемости. Всё, что заявляют контролирующие дискурс, надо понимать с обратным смыслом (добавляя приставку "без": "закон = беззаконие"). Вот основная мысль. Её не следует понимать буквально (как тотальный бунт против "земных" властей): тут, скорее, философская парадигма - описание действующей на уровне коллективного сознания программы, заложенной в основу принципа функционирования человеческого разума. -- А. Кесаренко. Харьков. 2006.
  ___________________
  
  ОГЛАВЛЕНИЕ:
  ___________________
  
  КРУГ СОБЫТИЙ (БЕЗ) (цикл стихотворений 1984 г.)
  1. БЕЗ ВЛАСТИ
  2. [НАД] БЕЗдной
  3. БЕЗЗАКОНИЕ
  4. БЕЗ ВИНЫ ВИНОВАТЫЕ
  5. БЕЗМОЛВИЕ
  6. БЕСПРЕДЕЛ
  7. БЕЗ ОСТАНОВКИ
  8. БЕЗ СЕРДЦА
  9. БЕЗ ДНА
  ____________
  
  
  --------------------------------
  
  ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО: 1981-1989
  циклы и сборники стихов - 80
  _____________________
  
  
  Лев Гунин
  
  
   КРУГ СОБЫТИЙ (БЕЗ)
   цикл стихов
  
  
   БЕЗ ВЛАСТИ
  Разлука, вечная, как смерть,
  и смерть: вселенская разлука.
  За что мне суждено гореть
  в огне их замкнутого круга?
  
  За что мне власти не надо
  над словом, вслух произнесённым,
  и только на письме оно
  становится мне подчинённым?
  
  Когда во тьме глаза горят,
  и дух ликует, окрыляя,
  я отзываюсь невпопад,
  вспугнув речей волшебных стаю.
  
  И, если жаждал защитить
  от пасти, яда и кинжала:
  то - стоило заговорить -
  и слово тут же убивало.
  
  И, если в дружбе и любви
  хотелось словом объясниться:
  слова меня в тупик вели,
  и морщились любимых лица.
  
  Но, если слово - это Бог,
  а бессловесность - это дьявол,
  то почему мы до сих пор
  не дождались небесной славы?
  
  И почему на слове "смерть"
  зациклен трон небесной власти,
  земной не присудив гореть
  за войны, язвы и напасти?..
   . . .
  
  
  
   [НАД] БЕЗДНОЙ
  распадается самое хрупкое
  меж звериной тропой и людской.
  без подсказки сложили все руки мы -
  но когтей не дождались ещё.
  
  над огнём вулканической впадины
  обгорел нашей сути листок.
  и беззвучные ползают гадины
  распахнувши клыки на восток.
  
  оттого что оно неухватное
  и названия нет для него
  безнаказанно выскобли лапами
  и втоптали в ревущий огонь.
  
  оттого что суть неизъяснимое
  и в параграфы не внесено -
  его светлую нежность забыли мы
  (занавесили мутным окном).
  
  и на ощупь бредём ослеплённые
  без обычаев поводыря
  освещая всю плоскость наклонную
  и в чудовищной пасти горя...
   . . .
  
  
  
   БЕЗЗАКОНИЕ...
  рука в руке... наивный октаэдр.
  напасти или счастье нам из недр?
  сократа или каина удел?
  по роду семени - или по роду дел?
  сибирский кедр - или сирийский кедр?
  
  стада... стада... наивная овца...
  кого из нас на пику праотца?
  кого из нас на острие меча?
  кому кафтан с господского плеча?
  кому приснился образ без лица?
  
  последняя на стены трои ночь
  иерихона стены растолочь...
  и бездна открывается за ней...
  по азимуту полчища зверей...
  на пик проекций многослойных дней...
  
  не первый аргус... морем льётся кровь
  по пирамидной скатерти веков...
  бесшовный отдых... смятая постель...
  напластанных в долине горы тел...
  удел живых и мёртвых не удел...
   . . .
  
  
  
   БЕЗ ВИНЫ ВИНОВАТЫЕ
  Виновата земля: потому что с неё нас рассеяли
  и держали эпоху в глухом вавилонском плену.
  Города виноваты, рождённые не амореями
  и достойные гибели жителей лишь потому...
  
  Виноваты светила, судьбу нагадавшие скверную,
  виноваты народы, возникшие раньше, до нас;
  виноваты их боги, нас втиснувши в эту вселенную,
  и за это мы их проклинаем сейчас.
  
  Виноваты все люди, которые стали добычею,
  потому, что в угоду нам промыслом нашим даны,
  и за то, что меняет их летопись местом с обидчиком,
  мы связали их путами издревле вечной вины.
  
  Виновата Луна, осветившая наши деяния,
  и дневное светило, с которым не дружен наш бог,
  виноваты идеи, подвергшие травле заклания,
  виновата природа, вернувшая нас на восток.
  
  Виновато живое, на органы наши воздействуя,
  наш глотательный этим всегда запуская инстинкт;
  потому, где б ни жили, всегда будет тесно нам,
  и не хватит огромной - и всё-таки малой Земли.
   . . .
  
  
  
   БЕЗМОЛВИЕ
  Птицы расширили небо.
  И теперь никуда не податься
  без того, чтоб не прятать невод
  и с умершими не общаться.
  
  И, в реке отражаясь башней,
  в ней плывут дворцы облаками.
  И коровы идут за пашней,
  а быки идут за плугами.
  
  И закат полыхает в окнах
  отзвучавших, немых мгновений.
  И бегут скорпионы по стёклам
  словно тени, и тенью тени...
   . . .
  
  
  
   БЕСПРЕДЕЛ
  золото-деньги-зло.
  жертвенник-чаша-кровь.
  храм на горе и пир.
  празднует месть вампир.
  
  это другим любовь
  из глубины веков.
  тем же, в чьих лапах мир,
  ненависть поводырь.
  
  это рабам закон
  и послушанья звон.
  тем же, в чьих лапах власть,
  нА закон наплевать.
  
  банка-банкир-банкет.
  у каннибала свет.
  у убиенных тьма.
  звёзды сошли с ума.
  
  в жадных когтях грызёт
  кованый переплёт
  дикий трёхкрылый зверь
  из никогда в теперь.
   . . .
  
  
  
   БЕЗ ОСТАНОВКИ
  как насекомые на свет, чтобы разбиться,
  летим на истину, притянутые злом,
  не в силах у черты остановиться.
  
  им ведом отрицающий излом,
  нам от него не отсоединиться,
  и мы на свет губительный бредём.
  
  за той чертой неведомые дали,
  незнаемая правда за углом.
  и все пути, что мы пересекали,
  не возвратят нас в разорённый дом.
  
  за тайной открывается другая,
  бессменная, и, обессмыслив всё,
  она нам из надгробий отвечает,
  и нас на смерть ведёт своим лучом.
  
  им ведомо всё, что нас привлекает,
  их знание даёт им перевес,
  и мы, туда притянутые стаей,
  по нити мчимся, потеряв свой вес.
  
  и пашни, города: всё в запустенье.
  стоит, насуплен, одинокий лес.
  и, жизни сокращая до мгновенья,
  несёмся мы ему наперерез...
   . . .
  
  
   БЕЗ СЕРДЦА
  не сотвори кумира - рек пророк
  отвергнувший красоты неземные
  пустынник и аскет что превозмог
  мечты земной навязчивые сини
  
  пустынный демон плоть его укрыл
  от мягкости душевной парадигмы
  и посох его в змея превратил
  и затвердели в сердце его стигмы
  
  и в камне жёстком неземным огнём
  слова громоподобно написались
  и под угрозой их мы все живём
  и мыкаемся с душами из стали...
   . . .
  
  
   БЕЗ ДНА
  руки-ветви
   и слов паутина
  в закругленьях шипящих дворов
  облаков
   обнажённые спины
  на котурнах голов и шагов
  
  ночи тянется
   злая протролла
  на серебряной грани руки
  и звучит откровения голос
  прорываясь сквозь шип и звонки
  
  фонарей
   отдалённая стая
  за горбатым железным мостом
  и глядит прямо в чернь не мигая
  еле видимый остова слон
  
  и за ртутным залива простором
  за безмолвным пластом ледяным
  распевает холодная кора
  персефоной разъятая в дым
   (1990 - редакция 2010)
  _________
  Цикл написан 6-8 ноября 1984 г.
  _________
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ВНЕ ПУБЛИКАЦИЙ--14 (ПРОШЛОЕ БУДУЩЕЕ) - Стихи разных лет - 81
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ________________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  
  ИЗДАНИЕ 2022 ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) 2018 - Lev Gunin [Лев Гунин]
  (C) ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО (1981-1989) - 81 - ПРОШЛОЕ и БУДУЩЕЕ (1985): Лев Гунин
  (C) L'éditeur | Edutor : Lev Gunin | Издатель: Лев ГУНИН
  (C) La couverture du livre et le design | cover and book design: Lev Gunin |
  (C) Layout and Design: Lev Gunin
  (C) Electronic (computer) versions and conversion: Lev Gunin
  (C) Электронные (компьютерные) версии и конверсия: Лев Гунин
  (C) Вёрстка и цифровой текст, вёрстка для печати и дизайн: Лев Гунин
  ISBN:
  ____________________________
  
  ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО: 1981-1989
  циклы и сборники стихов - 81
  
  ПРОШЛОЕ БУДУЩЕЕ (ПРОШЛОЕ и БУДУЩЕЕ) (сборник стихов) (1985)
  
  ____________________________________
  Из конфискованного томика номер 9 до-эмиграционной поэзии (сохранившиеся черновые версии, поначалу не вошедшие в собрание стихов разных лет).
  
  (См. комментарий автора ниже)
  
  ____________________________________
  
  ОТ АВТОРА
  
  В 2007-м году произошло - трагическое для меня - событие, которое негативно сказалось на всём моём поэтическом творчестве последующих лет: пропал 9-й (в другой версии - 6-й) томик машинописного собрания, которое я подготовил ещё на Родине (в Беларуси) - до фактической депортации из родной страны (которую я покинул навсегда (и, вероятно, никогда больше не увижу (в Канаде я "невыездной"; не говоря уже о невесёлой социально-экономической ситуации). (Надо добавить, что некоторые мои друзья, упоминая эту пропажу, путают даты, ошибочно называя то 2006, то 2008 год).
  
  Всего было 3 копии 9-томного собрания ("главная" - и две отпечатанные под копирку). Томики были переплетены в виде книг с картонной обложкой. Одна копия хранилась у меня дома. Вторая - у моей мамы. Третья - у одного из приятелей.
  
  Когда я спохватился, что 9-го тома (самого объёмного, охватывавшего наиболее широкий - хронологически - период) нет на месте, я сразу бросился к маме, у которой всё собрание (2-й экземпляр) хранилось на полке в тёмной комнатке (кладовке). 8 томиков оказались на месте, последнего недоставало ...
  
  9-й том пропал СРАЗУ же после того, как я прочитал по телефону примерно 10 стихотворений (из 3-х последних томиков) своему близкому другу, культовому кинорежиссёру Юрию Белянскому. Не исключено, что все разговоры с Юрием (а то и все мои разговоры по телефону) "мониторятся", и пропажа 9-го тома - "перлюстрация" тел. разговоров - каким-то образом связана с политической деятельностью Дмитрия (сына Юрия, в свою очередь, связанного с режимом одной "ближневосточной" страны между ягодицами двух "тёплых" континентов).
  
  Вот отрывок из моего письма моему близкому другу (и другу моего покойного брата Виталия) - поэту, фотографу, гениальному художнику, резчику по дереву, чеканщику, мастеру червления по металлу, автору получивших европейские призы работ, искусствоведу Евгению Алмаеву:
  
  От кого: Лев Гунин
  Кому: Евгений Алмаев
  Дата: 31 Дек 2007 20:25:56
  Тема: Re[3]: -------- ctixi ==================
  
  (отрывок)
  ========
  еще одно несчастье
  со мной приключилось:
  пропал 9-й томик моих стихов.
  
  еще в Беларуси я когда-то
  отпечатал на машинке, на
  добротной бумаге, свои
  избранные стишки, переплел,
  получилось в виде аккуратных
  книжек - 9 пузатеньких
  томиков.
  
  (...)
  
  примерно полгода восстанавливаю
  "изначальные" версии ранних
  стихов по черновикам,
  постепенно выкладывая вот сюда:
  
  www.gunin.artlaboratory.org
  
  когда дошел до 9-го тома, оказалось,
  что его нет! надо сказать, что
  во всем, что касается книжек и тетрадок,
  я человек предельно - педантично,
  фанатично! - аккуратный: у меня все
  на своих местах, и, если что-то
  не там, меня это бесит.
  
  несколько дней назад томик был
  на месте.
  
  элементарно изъяли.... уроды...
  
  звоню приятелю, которому
  отдал на хранение 2-й, менее
  притязательный, вариант тех же
  9 томиков. звоню, спрашиваю,
  не выбросил ли он
  еще мои тетрадки в
  мусорку.
  
  нет, говорит, и смеется. все
  на месте. на кухне, в шкафчике,
  где им и положено быть.
  
  идет, не отключаясь, с трубкой
  на кухню, вот, говорит, все
  в порядке. я прошу его вспомнить,
  сколько было томиков. а у него
  очень хорошая, математическая,
  память. он отвечает: 9. я его
  прошу пересчитать. и вот те на!
  9-го томика нет!
  
  уроды!.. другого слова нет!
  _______________________
  
  Трагична судьба Жени Алмаева (который был примерно на 12 лет младше меня). Именно в 2007-м году он повредил руку при несколько подозрительных обстоятельствах, и - вскоре - у него развилось урологическое онкологическое заболевание. Врачи запустили болезнь (судя по обстоятельствам - возможно, умышленно), и, когда, наконец, Жене объявили диагноз, опухоль была уже на неоперабельной стадии. (Кстати, мой раздел gunin.artlaboratory.org был уничтожен, все выложенные туда стихи пропали).
  
  (Прим. пост-редакции: там были некоторые стихи из 9-го тома)
  
  В любом случае, исчезновение самого объёмного тома собрания моей до-эмиграционной поэзии именно в то время представляется неслучайным. Именно тогда (после периода "затишья") возобновилась компания шельмования, когда целая команда русскоязычных участников поэтической "тусовки" с израильскими паспортами вновь пошла в атаку, распространяя обо мне порочащие слухи, подвергая мои работы (в том числе и стихи) необоснованным ярым нападкам, изображая меня примитивным (на уровне дебилизма) "одноклеточным червём". Ставилось под сомнение моё высшее музыкальное образование (даже мои дипломы за музыкальную школу и музыкальное училище объявлялись "выдуманными"); утверждалось, что я "никогда и нигде не работал" (и т.п.).
  
  Понятно, что возможность появления в Сети моих стихов, которые "не соответствуют" такому "портрету", не устраивало тех персонажей, что стояли за компанией шельмования: их сильно раздражали мои исторические, философские, теологические работы.
  
  Ряд стихотворений (которые входили в 9-й том) я восстановил по сохранившимся черновикам (примерно 40 процентов стихов из того же тома (в отличие от предыдущих томиков) "не имело" черновиков). Эту работу затрудняли следующие обстоятельства. 1) несколько рукописных тетрадей: у себя на родине я переписывал одни и те же стихи из одной тетради в другую - по мере накопления объёма; и, бывало, изменял одну-две строки. 2) в самых первых черновиках на клочках бумаги (или в блокнотах с отрывными листками) - иногда давалось до 5-ти версий какого-нибудь слова или строки. 3) после пропажи 9-го тома я стал хранить свои тетради у разных друзей, и это - опять-таки - затрудняло пересмотр.
  
  Уже после того (примерно в 2012-м) как предпринятая работа была - в основном - завершена - я наткнулся (в 2014-м) на рукописную тетрадь, где обнаружил циклы и версии, которых раньше не заметил. Я отсканировал эту тетрадь, пропустил текст через специальную программу (которую - как программист-любитель - сам написал (точнее: модифицировал одну из "официальных" программ OCR-распознавания), переведя текст в цифровой формат, и записал на один из "бесчисленных" DVD.
  
  Через какое-то время отыскать эти файлы среди океана других оказалось не так-то просто. Только теперь, когда уже составлено множество книжек собрания разных лет (121 сборник), я случайно наткнулся на "потерю". Пришлось нарушить хронологию - и "вставить" (после 121-го сборника) несколько циклов из уже далёких (сегодня) лет.
  
  (В 2019 году хронологический порядок был восстановлен, но те люди, что портят тексты моих работ, "модифицируют" мои стихи, рассказы и романы, изменили хронологию, внесли в текст моих стихов одиозные изменения, и пришлось снова, слепя глаза, пересматривать всё собрание...).
  
  (Понятно, что ни о какой публикации этих стихов в советское время не могло быть и речи...)
  
  Стихи, оформившиеся в сборник "Прошлое и Будущее" (не путать с моим циклом последних лет "Прошлое будущее"), в основном, посвящены метафизической сущности исторического перелома середины - конца 1980-х, когда назревали великие и трагические события развала огромной страны. Этот перелом связывается с общим глобальным процессом дегуманизации обществ, опрокидывания всех устойчивых столпов прошлой эпохи (консерватизм в Соединённых Штатах, Советская империя, либерализм (быстро подменяемый неолиберализмом), насаждения ментальности пост-гуманизма. Целая мировая эпоха проваливалась в бездну - со всеми её ужасными и благотворными явлениями. Эти стихи, дошедшие из тех, уже утонувших в пучине времён, лет, словно доказывают, что сначала разлом зарождается на метафизическом, на ментальном, на эмоциональном уровне, и только потом продолжается на политическом уровне. (Алла Ф. летом 1985 года уже была моей женой ("Внутренний монолог"). -- Май 2024.
  ___________________
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. зубочистки жилищ - ступени
  2. последний дом
  3. глыбы лет как павшие горы
  4. в больнице боль
  5. шахматы устали
  6. ВНУТРЕННИЙ МОНОЛОГ (Алле Ф.)
  -------------------------------
  
  --------------------------------
  
  ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО: 1981-1989
  циклы и сборники стихов - 81
  
  
  
  ПРОШЛОЕ и БУДУЩЕЕ
   (Прошлое будущее)
  
  стихи 1985 года
  
  
  
   * * *
  
  зубочистки жилищ - ступени -
  выметают остатки снов
  вместо стоп целовал колени
  их цемента - и вместо слов
  
  ступени лестниц - мусорки жилищ -
  застыли в трансе под зрачком настенным
  пузат и гол подъездной лампы прыщ
  перила словно пушки в час военный
  
  каждый день начинает ночь
  и кричит этот дом сторото
  что собрался стекло толочь
  в тишине обнажённой кто-то
  
  страницы дня разрежет свет дневной
  и створки глаз раскроет как страницы
  и в сговоре они между собой
  в постели смятой как на поленнице
  
  эти сутки одни на всех
  неделимы как неба своды
  в голове частокол помех
  вместо шири... взамен свободы...
  
  но кто-то хочет разделить и день
  неравно и не поровну на рыло
  забрав себе и света всплеск - и тень
  чтоб нам с тобой их просто не хватило
  
  до темноты не каждый доживёт
  в вечерний сумрак окуная слух
  и ниткой рвётся ожиданья код
  и кружит над землёй как тучи мух
  
  миражи за стеклом как латы
  и всполохи огней - мечи
  мы в оттаявшем не виноваты
  мы задержаны - душ врачи
  
  звуки города разорвали
  слюдяную обложку ртов
  и встают корабли из стали
  там где были корветы снов
   Весна - Лето, 1985.
  
  
  
   * * *
  
  последний дом
  последний двор
  и ночь последняя уходит
  во тьме где больше нет опор
  разброда слуги верховодят
  
  и утро дышит тяжело
  в ушную раковину мысли
  и бурей сломано весло
  и влажно паруса обвисли
  
  ни рвом ни каменной стеной
  не защититься нам от страха
  он долговечен пустотой
  предограждая нас от краха
  
  на входе просят паспорта
  в кафе в кино и в рестораны
  и дети мёрзнут на полях
  а не оттаивают в ваннах
  
  вот уже давка в поездах
  в автобусах или в трамваях
  уносит жизни как война
  хотя её не объявляли
  
  на танцплощадках пустота
  запрет на всё
  и призрак бродит...
  медведь давно уже сосёт
  мужик давно уже доходит
  
  в поля-цеха туда-сюда
  без давки и бесплатно возят
  в страну свободного труда
  свободу - как болезнь: з а н о с я т
  
  не станет скоро выходных
  и на святые воскресенья
  запрет наложат как на стих
  до тысячного поколенья
  
  и океан не задержал
  закабаленья и запретов
  за океаном тот же бал
  и те же клики что в советах
  
  взорвут дома
  закроют двор
  и небо синее замажут
  к лесам и рекам
  к склонам гор
  дороги перережут
  стражей
  
  и вырастят дрожащих псов
  привыкших жить в стоглазой клетке
  не представимых без оков
  и сросшихся с подземки веткой...
   Август, 1985
  
  
  
   * * *
  
   (версия 1985)
  
  глыбы лет как павшие горы
  в трубках стеклянных спирт бытия
  на разрыве мышцы живёт это лето
  дымный запах промышленных зон
  троллейбусов людное чрево
  
  вдох-выдох - симфония дня
  бледное утро орды передвигает
  вымерший город предобеденного небытия
  даже вокзал пока толпы не выдыхает
  пустые улицы
   ветер метущий бумажки
  в ресторанах скучающая зевота
  
  выползают в обед стариканы-старушки
  в магазине Продукты первая очередь
  у гостиницы первая склока
  в школьном дворе первая драка
  первой проститутки спиннинговый заплыв
  
  к четырём кровью толп наполняются скверы
  остановки перекрёстки магазины площадки
  дефилируют продавщицы в окнах
   магазина Одежда
  демонстрируют сбитые задницы всем зевакам
  у прилавков Военной Книги толкаются снобы
  
  позже везут тех кто попроще
  утрамбованных в троллейбусных внутренностях
  как сельдь в бочке как икра в банке
  эти сметают с полок всё что ни попало
  попутно заедая бычками в томате
   агдамский компот
  
  сумерки-занавес валится с неба
  спектакль окончен расслабьтесь други
  липкая свобода обволакивает члены
  кровь и порок захлёстывают по самое ничего
  в полутьме кинотеатров
   парни девушкам раздвигают ноги
  
  оргия вечера переходит в ночную
  развратные компании на квартирах-явках
  празднуют разнузданность
  сексуальную свободу
  официантки подсчитывают выручку
  не сбрасывая потных пальцев клиентов с ягодиц
  
  в здании с флагом над массивным дорийским ордером
  один средь опустевших кабинетов
  человечек при галстуке со швейцарским наручником
   на запястье
  сочиняет поэму-отчёт
  о традициях высокоморальных
  о полном искоренении пьянства и разгильдяйства
  о победе нашего образа жизни
  над образом жизни не нашей...
  глотая из гранёного стакана
  жидкость прозрачную как стекло
   Август, 1985
  
  
  
   * * *
  
  в больнице боль
  на базаре
  базарные бабы
  в партийном доме
  партийцы
  в милиции
  курят
  менты
  в школе
  школьники
  девочек
  таскают
  за косы
  
  только я
  не у дел
  
  нигде
  
  скоро осень
  листва пожелтеет
  в рубашке не выйдешь
  куртки внизу запестрят
  у соседки
  наяривают Шопена
  у другой коверкают Баха
  у третьей Шуман через плечо
  
  по телефону опрашивают
  знакомых
  накручивают на ночь
  бигуди
  
  только я в той же позе
  на диване
  под белый шум телека
  с гитарой на животе
  
  пусть
  смеркается
  пусть
  струны гитары
  замёрзли
  пусть пианино
  кажется
  чёрной горой
  одинокие звуки
  в форточку долетают
  одинокие фары
  ощупывают снаружи
  лицо темноты:
  как робкий любовник
  тело возлюбленной
  ...
   Август, 1985.
  
  
  
   * * *
  
  шахматы устали
  дай им говорить
  твой зрачок из стали
  им не победить
  
  спящая основа
  крошево стекла
  вырастало слово
  из добра и зла
  
  руки вырастали
  космоса глубин
  чтобы звёзды встали
  на пути лавин
  
  зло клубилось дымом
  проникая в нас
  чтобы свет незримый
  от него не спас
  
  удержи от слова
  чтоб не прорвалось
  спящая основа
  мирозданья ось
  
  удержи от гнева
  чтобы в декабре
  не обрушил неба
  Ра сменив на ре
   Сентябрь, 1985.
  
  
  
  ВНУТРЕННИЙ МОНОЛОГ
   Алле Ф.
  оставь порок сарказм твоей души
  ведёт тебя в потусторонний лепет
  просодия смешавшегося дня
  собой как туча небо закрывает
  сей полог растерявшихся богов
  
  на море штиль и мы сидим с тобой
  и созерцаем занавес антракта
  вуаль на сне вечерней красоты
  её лицо что под чадрой тускнеет
  румянец горизонта золотя
  
  за сценой копошатся великаны
  цепями тянут сбившихся атлантов
  и задник мира спешно подгоняют
  под тайные узлы добра и зла
  чтоб люди ни о чём не догадались
  
  но шестерни законов человечьих
  вращаются на тайных барабанах
  невидимого мира неземного
  в котором есть от времени ключи
  бессмертия неуловимый пафос
   Лето, 1985. Архипо-Осиповка.
  
  ____________________________
  ____________________________
  ______________________________
  
  ____________________
  +++++++++++++++++++++++
  ++++++++++++++++++++++++
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ВНЕ ПУБЛИКАЦИЙ--15 (НЕУЛОВИМОСТИ) - Стихи разных лет - 82
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ________________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2022 ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) 2018 - Lev Gunin [Лев Гунин]
  (C) ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО (1981-1989) - 82 - НЕУЛОВИМОСТИ (1987): Лев Гунин
  (C) L'éditeur | Edutor : Lev Gunin | Издатель: Лев ГУНИН
  (C) La couverture du livre et le design | cover and book design: Lev Gunin |
  (C) Layout and Design: Lev Gunin
  (C) Electronic (computer) versions and conversion: Lev Gunin
  (C) Электронные (компьютерные) версии и конверсия: Лев Гунин
  (C) Вёрстка и цифровой текст, вёрстка для печати и дизайн: Лев Гунин
  ISBN:
  ____________________________
  
  ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО: 1981-1989
  циклы и сборники стихов - 82
  
  НЕУЛОВИМОСТИ (из сборника стихов) (1987)
  
  ____________________________________
  Из конфискованного томика номер 9 до-эмиграционной поэзии (сохранившиеся черновые версии, поначалу не вошедшие в собрание стихов разных лет).
  
  (См. комментарий автора ниже)
  
  ____________________________________
  
  
  ОТ АВТОРА
  
  В 2007-м году произошло - трагическое для меня - событие, которое негативно сказалось на всём моём поэтическом творчестве последующих лет: пропал 9-й (в другой версии - 6-й) томик машинописного собрания, которое я подготовил ещё на Родине (в Беларуси) - до фактической депортации из родной страны (которую я покинул навсегда (и, вероятно, никогда больше не увижу (в Канаде я "невыездной"; не говоря уже о невесёлой социально-экономической ситуации). (Надо добавить, что некоторые мои друзья, упоминая эту пропажу, путают даты, ошибочно называя то 2006, то 2008 год).
  
  Всего было 3 копии 9-томного собрания ("главная" - и две отпечатанные под копирку). Томики были переплетены в виде книг с картонной обложкой. Одна копия хранилась у меня дома. Вторая - у моей мамы. Третья - у одного из приятелей.
  
  Когда я спохватился, что 9-го тома (самого объёмного, охватывавшего наиболее широкий - хронологически - период) нет на месте, я сразу бросился к маме, у которой всё собрание (2-й экземпляр) хранилось на полке в тёмной комнатке (кладовке). 8 томиков оказались на месте, последнего недоставало ...
  
  9-й том пропал СРАЗУ же после того, как я прочитал по телефону примерно 10 стихотворений (из 3-х последних томиков) своему близкому другу, культовому кинорежиссёру Юрию Белянскому. Не исключено, что все разговоры с Юрием (а то и все мои разговоры по телефону) "мониторятся", и пропажа 9-го тома - "перлюстрация" тел. разговоров - каким-то образом связана с политической деятельностью Дмитрия (сына Юрия, в свою очередь, связанного с режимом одной "ближневосточной" страны между ягодицами двух "тёплых" континентов).
  
  Вот отрывок из моего письма моему близкому другу (и другу моего покойного брата Виталия) - поэту, фотографу, гениальному художнику, резчику по дереву, чеканщику, мастеру червления по металлу, автору получивших европейские призы работ, искусствоведу Евгению Алмаеву:
  
  От кого: Лев Гунин
  Кому: Евгений Алмаев
  Дата: 31 Дек 2007 20:25:56
  Тема: Re[3]: -------- ctixi ==================
  
  (отрывок)
  ========
  еще одно несчастье
  со мной приключилось:
  пропал 9-й томик моих стихов.
  
  еще в Беларуси я когда-то
  отпечатал на машинке, на
  добротной бумаге, свои
  избранные стишки, переплел,
  получилось в виде аккуратных
  книжек - 9 пузатеньких
  томиков.
  
  (...)
  
  примерно полгода восстанавливаю
  "изначальные" версии ранних
  стихов по черновикам,
  постепенно выкладывая вот сюда:
  
  www.gunin.artlaboratory.org
  
  когда дошел до 9-го тома, оказалось,
  что его нет! надо сказать, что
  во всем, что касается книжек и тетрадок,
  я человек предельно - педантично,
  фанатично! - аккуратный: у меня все
  на своих местах, и, если что-то
  не там, меня это бесит.
  
  несколько дней назад томик был
  на месте.
  
  элементарно изъяли.... уроды...
  
  звоню приятелю, которому
  отдал на хранение 2-й, менее
  притязательный, вариант тех же
  9 томиков. звоню, спрашиваю,
  не выбросил ли он
  еще мои тетрадки в
  мусорку.
  
  нет, говорит, и смеется. все
  на месте. на кухне, в шкафчике,
  где им и положено быть.
  
  идет, не отключаясь, с трубкой
  на кухню, вот, говорит, все
  в порядке. я прошу его вспомнить,
  сколько было томиков. а у него
  очень хорошая, математическая,
  память. он отвечает: 9. я его
  прошу пересчитать. и вот те на!
  9-го томика нет!
  
  уроды!.. другого слова нет!
  _______________________
  
  Трагична судьба Жени Алмаева (который был примерно на 12 лет младше меня). Именно в 2007-м году он повредил руку при несколько подозрительных обстоятельствах, и - вскоре - у него развилось урологическое онкологическое заболевание. Врачи запустили болезнь (судя по обстоятельствам - возможно, умышленно), и, когда, наконец, Жене объявили диагноз, опухоль была уже на неоперабельной стадии. (Кстати, мой раздел gunin.artlaboratory.org был уничтожен, все выложенные туда стихи пропали).
  
  (Прим. пост-редакции: там были некоторые стихи из 9-го тома)
  
  В любом случае, исчезновение самого объёмного тома собрания моей до-эмиграционной поэзии именно в то время представляется неслучайным. Именно тогда (после периода "затишья") возобновилась компания шельмования, когда целая команда русскоязычных участников поэтической "тусовки" с израильскими паспортами вновь пошла в атаку, распространяя обо мне порочащие слухи, подвергая мои работы (в том числе и стихи) необоснованным ярым нападкам, изображая меня примитивным (на уровне дебилизма) "одноклеточным червём". Ставилось под сомнение моё высшее музыкальное образование (даже мои дипломы за музыкальную школу и музыкальное училище объявлялись "выдуманными"); утверждалось, что я "никогда и нигде не работал" (и т.п.).
  
  Понятно, что возможность появления в Сети моих стихов, которые "не соответствуют" такому "портрету", не устраивало тех персонажей, что стояли за компанией шельмования: их сильно раздражали мои исторические, философские, теологические работы.
  
  Ряд стихотворений (которые входили в 9-й том) я восстановил по сохранившимся черновикам (примерно 40 процентов стихов из того же тома (в отличие от предыдущих томиков) "не имело" черновиков). Эту работу затрудняли следующие обстоятельства. 1) несколько рукописных тетрадей: у себя на родине я переписывал одни и те же стихи из одной тетради в другую - по мере накопления объёма; и, бывало, изменял одну-две строки. 2) в самых первых черновиках на клочках бумаги (или в блокнотах с отрывными листками) - иногда давалось до 5-ти версий какого-нибудь слова или строки. 3) после пропажи 9-го тома я стал хранить свои тетради у разных друзей, и это - опять-таки - затрудняло пересмотр.
  
  Уже после того (примерно в 2012-м) как предпринятая работа была - в основном - завершена - я наткнулся (в 2014-м) на рукописную тетрадь, где обнаружил циклы и версии, которых раньше не заметил. Я отсканировал эту тетрадь, пропустил текст через специальную программу (которую - как программист-любитель - сам написал (точнее: модифицировал одну из "официальных" программ OCR-распознавания), переведя текст в цифровой формат, и записал на один из "бесчисленных" DVD.
  
  Через какое-то время отыскать эти файлы среди океана других оказалось не так-то просто. Только теперь, когда уже составлено множество книжек собрания разных лет (121 сборник), я случайно наткнулся на "потерю". Пришлось нарушить хронологию - и "вставить" (после 121-го сборника) несколько циклов из уже далёких (сегодня) лет.
  
  (В 2019 году хронологический порядок был восстановлен, но те люди, что портят тексты моих работ, "модифицируют" мои стихи, рассказы и романы, изменили хронологию, внесли в текст моих стихов одиозные изменения, и пришлось снова, слепя глаза, пересматривать всё собрание...).
  
  (Понятно, что ни о какой публикации этих стихов в советское время не могло быть и речи...)
  ---------------
  
  Цикл стихов "Неуловимости" навеян (как и цикл "Прошлое и Будущее") разломом эпох: ощущением движения их тектонических плит, когда одна из них уходит вглубь, а другая наезжает на монолит предыдущей эры. Это предощущение конца эпохи в конце 1980-х проводится ("за кадром") как параллель не менее критического разлома в начале XX века, который (на деле) начался ещё в 1880-х. Тут присутствует ещё один, "дополнительный", мотив: дегуманизация человека, превращение его в робота, точнее, в придаток машин. Ещё в 1970-х я написал эссе под названием "По образу и подобию", в котором обосновал свою "теорию мультипликации": гипотезу о неодолимом инстинкте Человека, толкающем его на создание "саморазвивающихся" "само-мульциплицирующихся" объектов, эволюция которых - в итоге - уничтожит человеческую расу. Большое влияние на мои идеи оказал роман Адама Вишневского-"Снерга" "Робот" (книга была подарена мне в Кракове самим автором). Оригинал этого эссе (на польском языке) был напечатан в журнале "Дзенник тэхничны для млодзежи" (польск.). В 1990-х авторская английская версия была опубликована в легендарном журнале "Wires". Русская версия появлялась в нескольких изданиях, включая журнал "МЫ", издававшийся моим близким другом, знаменитым верлиблистом Кареном Джангировым. Нет ни малейшего сомнения в том, что братья Вашовски - создатели культового фильма "Матрица", - использовали мои идеи, а также идеи Вишневского-Снерга.
  Борис Георгиевич Миллер - мой старший друг, с которым я познакомился в Париже: близкий родственник легендарного генерала Миллера, мыслитель, идеолог, один из ведущих деятелей так называемой "белой эмиграции". Посвящение Борису Георгиевичу было добавлено во время редакции 1994 г. (уже в Монреале).
  ___________________
  СОДЕРЖАНИЕ:
  ОТКРЫТКИ ВЕКОВОГО ПОРУБЕЖЬЯ (ред. 1994):
  1. старинный шёлк и лица кружевные
  2. в каждой мечте: тоска
  3. не сотвори кумира: рек пророк
  4. грузные красавицы
  5. В саду мы одни. И блестят напомажено вихры
  УХОДЯЩЕЕ:
  1. благословенно во веки веков уходящее
  2. на мне рука неведомого пишет
  3. слово тут же исчезает
  ___________________________
  
  --------------------------------
  
  ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО: 1981-1989
  циклы и сборники стихов - 82
  
  
  Лев Гунин
  
   из цикла стихов
   НЕУЛОВИМОСТИ
   1987
  
   Борису Георгиевичу Миллеру
   Адаму Вишневскому-Снергу
   Евгению Алмаеву
  
  
  ОТКРЫТКИ ВЕКОВОГО ПОРУБЕЖЬЯ
  
  1.
  старинный шёлк и лица кружевные
  изящные нательные кресты
  и взгляды в дол - и вздохи неземные:
  свидетельства ушедшей красоты
  
  в раю должны быть райские услады...
  и старики в мечтательном пенсне...
  и на скамьях задумчивого сада
  шептания о счастье и луне...
  
  и кажется - на лица эти глядя -
  что там они не ведали вражды
  злопамятства - токсичного как радий -
  и роковой отчаянной беды...
  
  но сталь кромсала мягкие их души
  и в грудь вонзались острые клинки
  и нас они оказывались лучше
  и твёрже перед лезвием тоски
  
  и нас они оказывались крепче
  и за мечтой и в полымя и в ад
  шагали сохраняя счастье в сердце
  те жившие до нас сто лет назад
  
  и это МЫ их судьбы роковые
  проклятье их: законам вопреки
  мы - их ресницы залепивший иней
  мы - их могилы в роще у реки...
  
  
  2.
  в каждой мечте: тоска
  в каждом подобье: разность
  жизнь всегда - впопыхах
  и вдохновенье - праздность...
  
  вся красота: изгой
  среди суровых будней
  тот кто ей был слугой -
  будет объявлен трутнем
  
  кровь заполняет труд
  смысл: это сердца жало
  может быть нас найдут
  преодолевши жалость
  
  может быть что-то есть
  за высотой предела
  только свой крест нам несть
  уж до конца без дела...
  
  
  3.
  не сотвори кумира - рек пророк
  отвергнувший красоты неземные
  пустынник и аскет что превозмог
  мечты земной навязчивые сини
  
  пустынный демон плоть его укрыл
  от мягкости душевной парадигмы
  и посох его в змея превратил
  и затвердели в сердце его стигмы
  
  и в камне жёстком неземным огнём
  слова громоподобно написались
  и под угрозой их с тех пор мы и живём
  и мыкаемся с душами из стали...
  
  
  4.
  грузные красавицы
  скульптурные улыбки...
  отчего нам нравятся?
  почему так зыбки?
  
  крали современные -
  тонкие как волос...
  почему не сернами
  кажутся на голос...
  
  слишком приземлённые
  вопреки их формам...
  и души лишённые...
  скопом или... хором...
  
  
  5.
  В саду мы одни. И блестят напомажено вихры
  Роскошной листвы, не успевшей опасть от дождей.
  И шум денной жизни, и детские окрики стихли.
  И вечер уже накатился на лестницу дней.
  
  Наш час расставания грифелем чёрным прописан
  На чёрном листке, и мелком - на вокзальной доске,
  И рвутся наружу мозг переполнявшие мысли,
  как рвётся в полёт растревоженный голубь в руке.
  
  Прекрасная скука во всех мелочах проступает.
  Кто гонит её - тот не знает гримас бытия.
  За это изгнали Адама и Еву из рая,
  и юдоль земная заполнила всё по края.
  
  Но век приближается новый гигантом до неба.
  Ему не до мёртвых и не до живых - не до нас.
  Задавит, шагая, он жизни чарующий стебель.
  И прошлое сгинет; оставив нам только "сейчас".
  
  И будут рождаться на свет одномерные люди.
  И будут ходить по заведомо мёртвым полям.
  И завистью-жадностью расу земную загубят,
  последним живым - после смерти - завидуя нам...
  
   Август - Октябрь, 1987.
  ----------------------------------------------
  
  
   УХОДЯЩЕЕ
  
  1.
  благословенно во веки веков уходящее
  более тонкое нежное чем настоящее
  в нём и сокрыта вся тайна из тайн бытия
  жизней фрагменты в нём пылко трепещут как ленты
  и составляют мозаично то что есть "Я"
  всё сохраняя в волшебной частице момента
  
  лица родные на тонких пластинах веков
  взгляды глядящие в сердце нам с дагерротипов
  и распадается мир состоящий из слов
  нам не дающий свободы встающей из мифов...
  
  2.
  на мне рука неведомого пишет
  свои вневременные письмена
  и тайна мира мне в затылок дышит
  из смутного пророческого сна
  
  сияют гроздья не моих ответов
  на главные вопросы бытия -
  и люди заплюют меня за это
  хотя вердикт произносил не я...
  
  3.
  слово тут же исчезает
  не успев оформиться
  время сущность распыляет
  на частицы стронция
  
  мы вне времени проводим
  жизни неухватный сон
  не постигнув наших родин
  не познав закон времён
  
  на обломках беспричинных
  что "реальностью" зовём
  мы с привычным не едины
  и находимся не в нём
  
  и сполна об этом знают
  колдуны-бородачи
  мир иной от нас скрывая
  от незримого ключи...
   Октябрь-ноябрь, 1987.
  _____________________
  +++++++++++++++++++++
  ++++++++++++++++++++++++
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ВНЕ ПУБЛИКАЦИЙ--16 (СТЕРЕОТИПЫ) - Стихи разных лет - 83
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ________________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  ИЗДАНИЕ 2022 ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) 2018 - Lev Gunin [Лев Гунин]
  (C) ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО (1981-1989) - 83- СТЕРЕОТИПЫ (1987): Лев Гунин
  (C) L'éditeur | Edutor : Lev Gunin | Издатель: Лев ГУНИН
  (C) La couverture du livre et le design | cover and book design: Lev Gunin |
  (C) Layout and Design: Lev Gunin
  (C) Electronic (computer) versions and conversion: Lev Gunin
  (C) Электронные (компьютерные) версии и конверсия: Лев Гунин
  (C) Вёрстка и цифровой текст, вёрстка для печати и дизайн: Лев Гунин
  ISBN:
  ____________________________
  
  ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО: 1981-1989
  циклы и сборники стихов - 83
  
  СТЕРЕОТИПЫ (из сборника стихов) (1987)
  
  ____________________________________
  Из конфискованного томика номер 9 до-эмиграционной поэзии (сохранившиеся черновые версии, поначалу не вошедшие в собрание стихов разных лет).
  
  (См. комментарий автора ниже)
  
  ____________________________________
  
  
  ОТ АВТОРА
  
  В 2007-м году произошло - трагическое для меня - событие, которое негативно сказалось на всём моём поэтическом творчестве последующих лет: пропал 9-й (в другой версии - 6-й) томик машинописного собрания, которое я подготовил ещё на Родине (в Беларуси) - до фактической депортации из родной страны (которую я покинул навсегда (и, вероятно, никогда больше не увижу (в Канаде я "невыездной"; не говоря уже о невесёлой социально-экономической ситуации). (Надо добавить, что некоторые мои друзья, упоминая эту пропажу, путают даты, ошибочно называя то 2006, то 2008 год).
  
  Всего было 3 копии 9-томного собрания ("главная" - и две отпечатанные под копирку). Томики были переплетены в виде книг с картонной обложкой. Одна копия хранилась у меня дома. Вторая - у моей мамы. Третья - у одного из приятелей.
  
  Когда я спохватился, что 9-го тома (самого объёмного, охватывавшего наиболее широкий - хронологически - период) нет на месте, я сразу бросился к маме, у которой всё собрание (2-й экземпляр) хранилось на полке в тёмной комнатке (кладовке). 8 томиков оказались на месте, последнего недоставало ...
  
  9-й том пропал СРАЗУ же после того, как я прочитал по телефону примерно 10 стихотворений (из 3-х последних томиков) своему близкому другу, культовому кинорежиссёру Юрию Белянскому. Не исключено, что все разговоры с Юрием (а то и все мои разговоры по телефону) "мониторятся", и пропажа 9-го тома - "перлюстрация" тел. разговоров - каким-то образом связана с политической деятельностью Дмитрия (сына Юрия, в свою очередь, связанного с режимом одной "ближневосточной" страны между ягодицами двух "тёплых" континентов).
  
  Вот отрывок из моего письма моему близкому другу (и другу моего покойного брата Виталия) - поэту, фотографу, гениальному художнику, резчику по дереву, чеканщику, мастеру червления по металлу, автору получивших европейские призы работ, искусствоведу Евгению Алмаеву:
  
  От кого: Лев Гунин
  Кому: Евгений Алмаев
  Дата: 31 Дек 2007 20:25:56
  Тема: Re[3]: -------- ctixi ==================
  
  (отрывок)
  ========
  еще одно несчастье
  со мной приключилось:
  пропал 9-й томик моих стихов.
  
  еще в Беларуси я когда-то
  отпечатал на машинке, на
  добротной бумаге, свои
  избранные стишки, переплел,
  получилось в виде аккуратных
  книжек - 9 пузатеньких
  томиков.
  
  (...)
  
  примерно полгода восстанавливаю
  "изначальные" версии ранних
  стихов по черновикам,
  постепенно выкладывая вот сюда:
  
  www.gunin.artlaboratory.org
  
  когда дошел до 9-го тома, оказалось,
  что его нет! надо сказать, что
  во всем, что касается книжек и тетрадок,
  я человек предельно - педантично,
  фанатично! - аккуратный: у меня все
  на своих местах, и, если что-то
  не там, меня это бесит.
  
  несколько дней назад томик был
  на месте.
  
  элементарно изъяли.... уроды...
  
  звоню приятелю, которому
  отдал на хранение 2-й, менее
  притязательный, вариант тех же
  9 томиков. звоню, спрашиваю,
  не выбросил ли он
  еще мои тетрадки в
  мусорку.
  
  нет, говорит, и смеется. все
  на месте. на кухне, в шкафчике,
  где им и положено быть.
  
  идет, не отключаясь, с трубкой
  на кухню, вот, говорит, все
  в порядке. я прошу его вспомнить,
  сколько было томиков. а у него
  очень хорошая, математическая,
  память. он отвечает: 9. я его
  прошу пересчитать. и вот те на!
  9-го томика нет!
  
  уроды!.. другого слова нет!
  _______________________
  
  Трагична судьба Жени Алмаева (который был примерно на 12 лет младше меня). Именно в 2007-м году он повредил руку при несколько подозрительных обстоятельствах, и - вскоре - у него развилось урологическое онкологическое заболевание. Врачи запустили болезнь (судя по обстоятельствам - возможно, умышленно), и, когда, наконец, Жене объявили диагноз, опухоль была уже на неоперабельной стадии. (Кстати, мой раздел gunin.artlaboratory.org был уничтожен, все выложенные туда стихи пропали).
  
  (Прим. пост-редакции: там были некоторые стихи из 9-го тома)
  
  В любом случае, исчезновение самого объёмного тома собрания моей до-эмиграционной поэзии именно в то время представляется неслучайным. Именно тогда (после периода "затишья") возобновилась компания шельмования, когда целая команда русскоязычных участников поэтической "тусовки" с израильскими паспортами вновь пошла в атаку, распространяя обо мне порочащие слухи, подвергая мои работы (в том числе и стихи) необоснованным ярым нападкам, изображая меня примитивным (на уровне дебилизма) "одноклеточным червём". Ставилось под сомнение моё высшее музыкальное образование (даже мои дипломы за музыкальную школу и музыкальное училище объявлялись "выдуманными"); утверждалось, что я "никогда и нигде не работал" (и т.п.).
  
  Понятно, что возможность появления в Сети моих стихов, которые "не соответствуют" такому "портрету", не устраивало тех персонажей, что стояли за компанией шельмования: их сильно раздражали мои исторические, философские, теологические работы.
  
  Ряд стихотворений (которые входили в 9-й том) я восстановил по сохранившимся черновикам (примерно 40 процентов стихов из того же тома (в отличие от предыдущих томиков) "не имело" черновиков). Эту работу затрудняли следующие обстоятельства. 1) несколько рукописных тетрадей: у себя на родине я переписывал одни и те же стихи из одной тетради в другую - по мере накопления объёма; и, бывало, изменял одну-две строки. 2) в самых первых черновиках на клочках бумаги (или в блокнотах с отрывными листками) - иногда давалось до 5-ти версий какого-нибудь слова или строки. 3) после пропажи 9-го тома я стал хранить свои тетради у разных друзей, и это - опять-таки - затрудняло пересмотр.
  
  Уже после того (примерно в 2012-м) как предпринятая работа была - в основном - завершена - я наткнулся (в 2014-м) на рукописную тетрадь, где обнаружил циклы и версии, которых раньше не заметил. Я отсканировал эту тетрадь, пропустил текст через специальную программу (которую - как программист-любитель - сам написал (точнее: модифицировал одну из "официальных" программ OCR-распознавания), переведя текст в цифровой формат, и записал на один из "бесчисленных" DVD.
  
  Через какое-то время отыскать эти файлы среди океана других оказалось не так-то просто. Только теперь, когда уже составлено множество книжек собрания разных лет (121 сборник), я случайно наткнулся на "потерю". Пришлось нарушить хронологию - и "вставить" (после 121-го сборника) несколько циклов из уже далёких (сегодня) лет.
  
  (В 2019 году хронологический порядок был восстановлен, но те люди, что портят тексты моих работ, "модифицируют" мои стихи, рассказы и романы, изменили хронологию, внесли в текст моих стихов одиозные изменения, и пришлось снова, слепя глаза, пересматривать всё собрание...).
  
  (Понятно, что ни о какой публикации этих стихов в советское время не могло быть и речи...)
  
  "Стереотипы" - отрывки из этой книги уже вошли в основное собрание
  разных лет; здесь представлены другие стихи (ранее считавшиеся утерянными). Здесь доминирует коллизия человеческих отношений, сложные и запутанные сценарии психологических реакций на общество другого человека, противоречивые императивы стихийных реакций и действий: стереотипы поведения, заложенные самой природой и не имеющие ничего общего с этикой и даже с рациональным мышлением.
  __________
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. он обещал прийти на острие
  2. СТЕРЕОТИПЫ
  3. АНАТОМИЯ
  4. и это прошло и остался грех
  5. НЕ ОСУЖДАЙ
  6. и слабость не прощалась никогда
  7. замысел - проект вещей
  8. М. К. ЧЮРЛЕНИС
  9. до всех потерь я кровью дорастал
  10. из бархатистых
  11. да - возвращаются куда-то облака
  12. ЧЕРНИЛЬНИЦА И ПЕРО
  13. НАШ ПЕТЕРБУРГ (Михаилу Печальному (Аксельроду)
  
  --------------------------------
  --------------------------------
  ----------------------------------------------
  ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО: 1981-1989
  циклы и сборники стихов - 83
  _______________________________
  
  
   Лев Гунин
  
   СТЕРЕОТИПЫ
  
   сборник стихотворений 1987 года
  
  
   * * *
  
   (версия)
  
  он обещал прийти на острие
  но обещанья выполнить не смог
  вниз головой в воде скакал курьер
  по стенам шли разметки ИХ дорог
  
  бильярд рождал шарами пустоту
  из слов одно наверное твоё
  и на две части разделясь к утру
  собой создашь и щит и остриё
  
  и груши-лампочки
  был воспалённый глаз
  без век сгоревших
  пялясь на обои
  и разлагались трупы
  новых фраз
  под света
  воспалённого
  налоем
   Апрель, 1987. Минск.
  
  
  
   С Т Е Р Е О Т И П Ы
  
   (версия)
  
  за перепонкой
  барабанной
  бьют
  барабаны
  гремят тарелки
  ухают литавры
  чревовещают гонги
  соревнуются
  в ударах
  
  весь этот шум
  профанных оболочек
  не вызывает
  никаких
  эмоций
  не будит
  задремавшего
  орла
  
  и сад не плодоносит
  без любви
  не поднесёт хозяину
  даров он
  ни груши в нем
  не явятся
  ни сливы
  без боли
  без болезней
  без тоски
  в нём выросли
  одни
  стереотипы
   Апрель, 1987. Минск.
  
  
  
   А Н А Т О М И Я
  
   (версия)
  
  и рот и темя превзошли залог
  став психотропной коркой в их дуэт
  вплетались чувства третий диалог -
  желание - пузырился как в печке -
  и всё ж до нормы дорасти не мог
  
  стучали ставни девушка с ведром
  шла от колонки мёрзлая вода
  выплёскивалась через край потом
  влажнели пятна становясь стеклом
  потом смолой застывшей как слюда
  
  старели двери ручки их слегка
  круглели в досках красное крыльцо
  вело на эшафот сеней-столовой нет витка
  но нет и линии а есть их лексикон
  свернувшийся в кольцо как у змеи
  
  кора деревьев кожа у людей
  слоёв - друг другу чуждых - сверхсистемы
  орбиты звёзд входящие друг в друга
  сосудов нервов лимфы и костей
  и мышц и кожи - первой оболочки -
  и сердцевина сердца и души
  
  Природа тут трудилась не одна
  с ней Дух на пару и зачали вместе
  систему не имеющую дна
  от той звезды что людям не видна
  что за туманностями с блеском как у жести
  за бликами как блеск веретена
  
  и повторяем ряд и в степень "эн"
  был возведён проспект балкон этаж
  два марша лестницы две пары их колен
  два раза "ах"... и... ломок карандаш...
  и сыплется побелка с кожи стен
  
  божественен Гермес и Аполлон
  распахнуто окно на сад дворца
  вода и воздух - лимфа кровь Земли -
  сквозь толщи циркулируют твердей
  и с плеч Атланты сбросили кули
  
  невидимые сферы сквозь туман
  в сознанье проступают и поют
  костей оркестры выстроив орган
  и в барабаны осознанья бьют
   Апрель, 1987. Минск.
  
  
   * * *
  
   (версия)
  
  и это прошло и остался грех
  и все же теперь я свободней всех
  и только во сне вспоминаю сон:
  цепей и долгов колокольный звон
  пусть нет якорей но осталась тьма
  которая слабых сведёт с ума
  а сильным готовит дорогу в ад
  где рядом свобода и долг стоят
  обузы мирские страшней чем смерть
  и лучше уж в вечном аду гореть
  но слёзы невинных страшней чем ад
  и градом и пеплом лицо кропят
  
  как тело девичье в руках врагов
  падение в пропасть моих оков
  (как полость - как рана - надежд тщета
  как тело нагое снятых с креста)
  готовность взвалить на себя сей квест
  житейской обузы на мне как крест
  и двойственность эха и под простынёй
  находит и душит удавкой ночной
  два долга... два смысла... два корня слов...
  два выбора... хуже интриг врагов
  и образов вспышки и гроздья миров
  мой мозг разрывают как свежий шов
  
  но схлынуло утро остался день
  и снова на мне прежних планов тень
  и строки зовут и зовут дела
  как их разделить не наделав зла?
  фантазий плод... или плод любви?
  все тысячи лет это Бога гневит -
  вопросом праздным - двойным лицом -
  как грех уподобиться... став творцом...
  
  зачем по подобию нас создал...
  Свой Образ высек - но крыльев не дал...
  вот музыки звуки зовут меня к ней
  сквозь хаос дневной и завесу ночей
  и ноты - как пчёлы - роятся во мне
  как бред наяву и как пытка во сне
  и - если не выпустить их кружева -
  взорвётся цистерной моя голова
  
  опять ослепительно белый сон
  как камень соборный как мысли стон
  и этот рассвет пролетит в окне
  как белый ангел и белый снег
  вдали - как мираж - рука под зонтом
  на том берегу... на мосту на том...
  и дождь перестал... только странный флер
  на слепках вещей как печать химер
  где дом мой теперь - на каком берегу?
  в котором из них я себя сберегу?
  река широка - и берег покат
  туда не добраться - не то что назад
  но что-то мне шепчет что всё мираж
  внутри и (быть может...) снаружи нас
  и разум - не тело - шагнёт в окно
  на том берегу... на мосту на том...
   Апрель-май, 1987. Минск.
  
  
  
   НЕ ОСУЖДАЙ...
  забыть так трудно... а невесты две
  не разделяй - и будешь не раздельным
  но плоть моя как лук на тетиве
  готовая стрелять огнём прицельным
  
  две скобки алые... меж ними всё что жизнь
  не попирай - не будешь попираем
  но сердце вновь закидывает линь
  исследуя глубины ада... рая...
  
  овал - лицо... пять чёрточек - власы
  ноль - туловище... палки - руки-ноги
  и так вот до последней полосы
  весь образ... не хватает только тоги
  
  нас всех нарисовали на листе
  с примерной точностью и схожестью примерной
  но мы друг друга видим по мечте
  не по закону страшной сферы серной
  
  и все паденья наши от мечты
  от силы притяженья-восхищенья
  от бегства из привычной суеты
  в святые залы неги и томленья...
  
  дом может пасть... окно могли разбить...
  но белой бритвой - лезвием стекольным -
  разрезав утро - стала бездной мысль
  до множества дойдя деленьем вольным
  
  как капля с крыши падает одна
  но долетев на множество разбилась
  так помысел себя стремит до дна
  где обречённо должен разветвиться
  
  и к каждой ветви есть живущий клон
  такое соответствие живое
  и личностей во мне живущих сонм
  стремится выпить предпочтений море
  
  табличку носит каждый на груди
  и дом и человек (как: номер-имя...)
  но личностей ВО МНЕ: прудом пруди
  весь город до конца исхожен ими
  
  в глазах зажгутся лампочки (клише!)
  язык проникнет в царские пещеры
  деленьем мозг удвоен как планшет
  как сдвоены готически химеры
  
  что нам дороже истины? скажи!
  наверно скажешь: истина другая
  невесты две... и видится вся жизнь
  за скобками... за алым цветом мая...
   Май, 1987. Минск.
  
  
  
   * * *
  
  и слабость не прощалась никогда
  а в наше время больше чем когда-то
  и девственность - позор
  и в никуда
  летят без веры два коня крылатых
  
  весь мир уснул
  и шип ночных машин
  о головы разбился оболочку
  послушай этот звук: лишь он один
  в безумстве отрицаний правомочен...
  
  доспехи в этой жизни: не броня
  но хрупкой наготы и ласки сёстры
  они сотрутся до исхода дня
  стрела тупа и зуб и меч - не остры
  
  будь безоружным
  если хочешь жить
  без мук
  что совесть в сердце посылает
  но разве можно больше не любить
  и гневом не пылать
  когда пылает
  
  как чары злые дым тоски плетут
  как вкус вины в куреньях этих зреет
  так стебли острых копий так растут
  что беды множат совестью владея
  
  моря и океаны высоты
  обрушатся на головы идущих
  и нет сопротивленья без мечты
  и нет героев без любви поющей
  
  и зная о далёких островах
  о мушкетёрах чей удар смертелен
  благослови не силу и не страх
  а безоружность что добьётся цели
  
  по водосточным трубам бьёт щитом
  дождливая немая ночь снаружи
  и к благу тропка вымощена злом
  и в скит лесной шагают через души
  
  в ладони дремлет меч...
  и кружева
  оружия -
  что праведны тогда-то -
  остались идеальны -
  как слова -
  но то и это
  требует расплаты
   Май, 1987.
  
  
  
   * * *
  
  замысел - проект вещей
  неземной проект творенья
  лепит из своих клещей
  иллюзорный мир старенья
  
  долгий кросс от "А" до "Б"
  сквозь заслонку пропускает
  умиранья вечный бег -
  оттиск призрачного рая
  
  потому что за стеной
  непроглядной и незримой
  существует мир иной
  нераздельной эры глыбой
   Май - июнь, 1987.
  
  
  
  М. К. ЧЮРЛЁНИС
  поэзия универсальна -
  как универсален детский ум
  за каждым смыслом
  прячется другой
  и слово на устах
  обманчивое продолженье мысли...
  
  на самом деле сами по себе
  слова живут в своём отдельном мире
  и заставлять их "через силу" - грех
  тогда уж лучше побренчать на лире
  
  в огромной однозначной тишине
  огромные незрячие глаза
  в просторной келье ложе из камней
  и вырваться назад уже нельзя
  
  мечтатели... и Скрябин - и Чюрлёнис...
  кометами вспороли небосвод
  и в атмосфере знаковых ироний
  сгорели быстро - каждый в свой черёд
  
  мечтатели...
  задумчивая лёгкость
  у них в крови
  и поступь их легка
  и музыки родная невесомость
  поддерживает магию виска
  
  один неверный шаг
  и вся эпоха
  обледенела
  и на дно пошла
  вершины сохраняют форму плохо
  и уступают под напором зла
  
  и в тех мирах где души обитают
  дрожит к губам прижатое стекло
  и до сих пор они стихи читают
  приятелям и недругам назло
   Июнь, 1987.
  
  
  
   * * *
  
  до всех потерь я кровью дорастал
  но эта мне теперь всего дороже
  она несёт с собой девятый вал
  который ощущаю я всей кожей
  
  она моя родная плоть души
  и весь я в ней возник как отпечаток
  и все её пятнадцать тысяч шил
  я трогаю руками без перчаток
  
  лишь бы не лопнула струна одной из вен
  от сверхусилий мысли натяженья
  и может быть к утру усну я с тем
  что не приходит в жёсткий разум бденья
  
  и сандрики мерцают сквозь вуаль
  и жалюзи на окнах и боскеты
  и всех их преломлений вертикаль
  вместима в окна - двойники портретов
  
  так неужели это тот же дом
  и тот же вид
  и двери и перила
  и кажется лежит теперь на всём
  чарующе пугающая сила
   30 сентября, 1987. Минск.
  
  
  
   * * *
  
  из бархатистых
  влажнеющих роз
  неведомые чешуйчатые
  бугры с глазами...
  вечность...
  не такая
  как наша...
  не сказочная...
  Т А земная вечность
  за гранью
  молекулы
  за спиной
  человека в чёрном:
  жизнь наизнанку
  как вывернутый
  чулок...
  а мы приближаемся
  к вечности
  поколеньями...
   Ноябрь, 1987.
  
  
  
   * * *
  
  да - возвращаются обратно облака
  и падая пробитыми на землю
  они небес касаются слегка
  проваливаясь в растворенья темень
  
  и люди возвращаются в себя
  сознательно олимпы покидая
  и то откуда каждый имя брал
  вторично обнажается и тает
  
  так мы пролившись сереньким дождём
  становимся бесплотны неухватны
  и ничего от жизни мы не ждём
  но даже это требует расплаты
  
  не хватит в тесном небе места всем
  а тут - внизу - земля скулит от зноя
  и черпаем из лучших стратагем
  чтоб просто выжить на коленях стоя
  
  чтоб просто эту землю напоить
  насытить увлажнить душой и телом
  не думая: что значит - просто жить
  и почему желанья пишут мелом
  
  и всё исчезнет будто не бывав
  и только синь откроется за синью
  но возвращаются на землю облака
  напоминая тех кто был бы ими
  
  и тряпкой протирает - как окно
  земля небес хрустальную пластинку
  смывая белый трепет облаков
  смахнув их след как лёгкую пушинку
   Август-ноябрь, 1987.
  
  
  
  
  ЧЕРНИЛЬНИЦА И ПЕРО
  
   А
  И надо мной во мне сильней меня
  есть кто-то высший, кто не отступает;
  в границах тела он - души броня,
  но разум мой почти его не знает.
  
  Когда судьба-конь встала на дыбы:
  железною рукой узду хватает
  тот, кто не знает собственной судьбы,
  и имени чьего никто не знает.
  
  Раздув огонь в печи добра и зла,
  из воли слабой искру высекает
  тот, кто сильней, чем почесть и хула,
  но кто он сам - он сам того не знает.
  
  И, царствуя, он не осознаёт
  своей не исповедуемой власти,
  и зависть мне покоя не даёт,
  везение переводя в несчастье.
   Декабрь, 1987 - февраль, 1988.
  
  
   Б
  
  от ветра гнётся сахарный тростник
  от судеб гнутся города и люди
  но всё равно упрямо жизнь дрожит
  в излучине миров которой судит
  
  вода и раскалённый зной песка
  как белое и чёрное в граните
  шлифуют обнажённые века
  пока святая жизнь стоит в зените
  
  и каждый кто хоть в чём-нибудь живёт
  под вечно юным вечно старым небом
  времён моря и горы пересёк
  опровергая то что жив он не был
  
  в песках пустыни в камышах реки
  в трёхцветьи неба и в глазах хрустальных
  подобный код всесущего зашит
  среди вселенной необъятной тайны
  
  и дали колоссальные скрипят
  песчинку жизни глухо пропуская
  и время в нас стреляет наугад
  от бытия навек освобождая
   Декабрь, 1987 - февраль, 1988.
  
  
   В
  вся кожа поглощала жар любви
  и чувства вырастали до искусства
  и аист вдохновенно гнёзда вил
  и мёртвую змею несла мангуста
  
  и чёрный лимузин блестел - зрачок -
  срываясь лаком в тёмную лавину
  где чайный куст торчал среди дорог
  и дули ветры в панцирную спину
  
  под рыбьим панцирем - под корпусом - металл
  в потугах бился - в рёбрах тёмной клетки
  и смокинг обезличивал и жал
  и лица женщин схожи как салфетки
  
  в парадных залах яркий свет горел
  дышал удел единственных и многих
  и в зарево нагих сплетённых тел
  вплывал педалью звук упавшей тоги
  
  оркестр играл уже ни для кого
  в который раз анданте на легато
  и ты соединив концы носков
  посматривала тайно на солдата
   Январь, 1988.
  
  
   Г
  на руку пядь волос намотана
  дрожит
  звонок в стекле
  а в люстре - звон металла
  окно открыто
  тёмное забрало
  за озером зрачка
  душа устала
  как тело устаёт когда болит
  
  в резервуарах ночи
  хрип и пыль
  в огромных банках
  тЕплится дыханье
  и заполняет сон людей сознанье
  в морях простора мозгового штиль
  
  вот тысячи ресниц и губ кружат
  и в окнах лица с белыми глазами
  и плачет комната засевшая в мозгах
  и призраки с двойными головами...
  смерть репетируема сном в сознанья
  яме...
  
  и тело неподвижно и зрачок
  закрыт под веком: комната за тенью
  и мозг - как сейф - буравит червячок
  сверлом забвения буравчиком сомненья
  напрягшимся как взведенный курок
  
  и ночь стоит - в траве и среди ос
  в кувшине глиняном
  и хочется заката
  но не косое время виновато
  и до рассвета долго ждать расплаты
  судьбы твоей идущей под откос
   Декабрь, 1987 - Январь, 1988.
  ---------------------------------------
  
  
  
   НАШ ПЕТЕРБУРГ
  
   Михаилу Аксельроду (Печальному)
  
  тот давний голос - жертва суеты -
  к лицу подносит сжатые ладони
  и в том визире давнем: снова ты
  у интеллектуальных благовоний
  
  у Невской Лавры тысячи оград
  втроём минуем горловины парков
  не ведомо: вперёд или назад
  и у Дворцовой завернём под арку
  
  не кажется что лето есть любовь
  не освещаем тёмно-синий бархат
  небес покрытых лаком облаков
  и только нам втроём сегодня жарко
  
  июнь родит нам миф из маяты
  из пустоты изнеженного тлена
  и на коленях женских снова ты
  и лобызаешь эти два колена
  
  а из судеб одна несовершенна
  которая: как нам её узнать?
  как убежать из собственного плена
  и часть себя при том не растерять
  
  всё выпив горлом выпив даже взгляд
  записываешь телом окрылённым
  как на тебя обрушил звездопад
  сей город из себя досотворённый
  
  и взглядом только падаешь кружась
  и лица видишь в лестничном проёме
  и летом достаёшь осенний шарф
  который у тебя в ничейном доме
  
  шуршат повозки падают шаги
  и лето будет ещё долго
  длиться
  и долго раскрывает жизни гимн
  стальные крылья падающей птицы
   Декабрь, 1987.
  ++++++++++++++++++++++++
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ВНЕ ПУБЛИКАЦИЙ--17 (БЕЗ КОМПАСА) - Стихи разных лет - 84
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ________________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  
  ИЗДАНИЕ 2022 ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) 2018 - Lev Gunin [Лев Гунин]
  (C) ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО -84- Без компаса (1987-1988): Лев Гунин
  (C) L'éditeur | Edutor : Lev Gunin | Издатель: Лев ГУНИН
  (C) La couverture du livre et le design | cover and book design: Lev Gunin |
  (C) Layout and Design: Lev Gunin
  (C) Electronic (computer) versions and conversion: Lev Gunin
  (C) Электронные (компьютерные) версии и конверсия: Лев Гунин
  (C) Вёрстка и цифровой текст, вёрстка для печати и дизайн: Лев Гунин
  ISBN:
  ____________________________
  
  ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО: 1981-1989
  циклы и сборники стихов - 84
  
  БЕЗ КОМПАСА (из сборника стихов) (1987-1988)
  
  ____________________________________
  Из конфискованного томика номер 9 до-эмиграционной поэзии (сохранившиеся черновые версии, поначалу не вошедшие в собрание стихов разных лет).
  
  (См. комментарий автора ниже)
  
  ____________________________________
  
  
  ОТ АВТОРА
  
  В 2007-м году произошло - трагическое для меня - событие, которое негативно сказалось на всём моём поэтическом творчестве последующих лет: пропал 9-й (в другой версии - 6-й) томик машинописного собрания, которое я подготовил ещё на Родине (в Беларуси) - до фактической депортации из родной страны (которую я покинул навсегда (и, вероятно, никогда больше не увижу (в Канаде я "невыездной"; не говоря уже о невесёлой социально-экономической ситуации). (Надо добавить, что некоторые мои друзья, упоминая эту пропажу, путают даты, ошибочно называя то 2006, то 2008 год).
  
  Всего было 3 копии 9-томного собрания ("главная" - и две отпечатанные под копирку). Томики были переплетены в виде книг с картонной обложкой. Одна копия хранилась у меня дома. Вторая - у моей мамы. Третья - у одного из приятелей.
  
  Когда я спохватился, что 9-го тома (самого объёмного, охватывавшего наиболее широкий - хронологически - период) нет на месте, я сразу бросился к маме, у которой всё собрание (2-й экземпляр) хранилось на полке в тёмной комнатке (кладовке). 8 томиков оказались на месте, последнего недоставало ...
  
  9-й том пропал СРАЗУ же после того, как я прочитал по телефону примерно 10 стихотворений (из 3-х последних томиков) своему близкому другу, культовому кинорежиссёру Юрию Белянскому. Не исключено, что все разговоры с Юрием (а то и все мои разговоры по телефону) "мониторятся", и пропажа 9-го тома - "перлюстрация" тел. разговоров - каким-то образом связана с политической деятельностью Дмитрия (сына Юрия, в свою очередь, связанного с режимом одной "ближневосточной" страны между ягодицами двух "тёплых" континентов).
  
  Вот отрывок из моего письма моему близкому другу (и другу моего покойного брата Виталия) - поэту, фотографу, гениальному художнику, резчику по дереву, чеканщику, мастеру червления по металлу, автору получивших европейские призы работ, искусствоведу Евгению Алмаеву:
  
  От кого: Лев Гунин
  Кому: Евгений Алмаев
  Дата: 31 Дек 2007 20:25:56
  Тема: Re[3]: -------- ctixi ==================
  
  (отрывок)
  ========
  еще одно несчастье
  со мной приключилось:
  пропал 9-й томик моих стихов.
  
  еще в Беларуси я когда-то
  отпечатал на машинке, на
  добротной бумаге, свои
  избранные стишки, переплел,
  получилось в виде аккуратных
  книжек - 9 пузатеньких
  томиков.
  
  (...)
  
  примерно полгода восстанавливаю
  "изначальные" версии ранних
  стихов по черновикам,
  постепенно выкладывая вот сюда:
  
  www.gunin.artlaboratory.org
  
  когда дошел до 9-го тома, оказалось,
  что его нет! надо сказать, что
  во всем, что касается книжек и тетрадок,
  я человек предельно - педантично,
  фанатично! - аккуратный: у меня все
  на своих местах, и, если что-то
  не там, меня это бесит.
  
  несколько дней назад томик был
  на месте.
  
  элементарно изъяли.... уроды...
  
  звоню приятелю, которому
  отдал на хранение 2-й, менее
  притязательный, вариант тех же
  9 томиков. звоню, спрашиваю,
  не выбросил ли он
  еще мои тетрадки в
  мусорку.
  
  нет, говорит, и смеется. все
  на месте. на кухне, в шкафчике,
  где им и положено быть.
  
  идет, не отключаясь, с трубкой
  на кухню, вот, говорит, все
  в порядке. я прошу его вспомнить,
  сколько было томиков. а у него
  очень хорошая, математическая,
  память. он отвечает: 9. я его
  прошу пересчитать. и вот те на!
  9-го томика нет!
  
  уроды!.. другого слова нет!
  _______________________
  
  Трагична судьба Жени Алмаева (который был примерно на 12 лет младше меня). Именно в 2007-м году он повредил руку при несколько подозрительных обстоятельствах, и - вскоре - у него развилось урологическое онкологическое заболевание. Врачи запустили болезнь (судя по обстоятельствам - возможно, умышленно), и, когда, наконец, Жене объявили диагноз, опухоль была уже на неоперабельной стадии. (Кстати, мой раздел gunin.artlaboratory.org был уничтожен, все выложенные туда стихи пропали).
  
  (Прим. пост-редакции: там были некоторые стихи из 9-го тома)
  
  В любом случае, исчезновение самого объёмного тома собрания моей до-эмиграционной поэзии именно в то время представляется неслучайным. Именно тогда (после периода "затишья") возобновилась компания шельмования, когда целая команда русскоязычных участников поэтической "тусовки" с израильскими паспортами вновь пошла в атаку, распространяя обо мне порочащие слухи, подвергая мои работы (в том числе и стихи) необоснованным ярым нападкам, изображая меня примитивным (на уровне дебилизма) "одноклеточным червём". Ставилось под сомнение моё высшее музыкальное образование (даже мои дипломы за музыкальную школу и музыкальное училище объявлялись "выдуманными"); утверждалось, что я "никогда и нигде не работал" (и т.п.).
  
  Понятно, что возможность появления в Сети моих стихов, которые "не соответствуют" такому "портрету", не устраивало тех персонажей, что стояли за компанией шельмования: их сильно раздражали мои исторические, философские, теологические работы.
  
  Ряд стихотворений (которые входили в 9-й том) я восстановил по сохранившимся черновикам (примерно 40 процентов стихов из того же тома (в отличие от предыдущих томиков) "не имело" черновиков). Эту работу затрудняли следующие обстоятельства. 1) несколько рукописных тетрадей: у себя на родине я переписывал одни и те же стихи из одной тетради в другую - по мере накопления объёма; и, бывало, изменял одну-две строки. 2) в самых первых черновиках на клочках бумаги (или в блокнотах с отрывными листками) - иногда давалось до 5-ти версий какого-нибудь слова или строки. 3) после пропажи 9-го тома я стал хранить свои тетради у разных друзей, и это - опять-таки - затрудняло пересмотр.
  
  Уже после того (примерно в 2012-м) как предпринятая работа была - в основном - завершена - я наткнулся (в 2014-м) на рукописную тетрадь, где обнаружил циклы и версии, которых раньше не заметил. Я отсканировал эту тетрадь, пропустил текст через специальную программу (которую - как программист-любитель - сам написал (точнее: модифицировал одну из "официальных" программ OCR-распознавания), переведя текст в цифровой формат, и записал на один из "бесчисленных" DVD.
  
  Через какое-то время отыскать эти файлы среди океана других оказалось не так-то просто. Только теперь, когда уже составлено множество книжек собрания разных лет (121 сборник), я случайно наткнулся на "потерю". Пришлось нарушить хронологию - и "вставить" (после 121-го сборника) несколько циклов из уже далёких (сегодня) лет.
  
  (В 2019 году хронологический порядок был восстановлен, но те люди, что портят тексты моих работ, "модифицируют" мои стихи, рассказы и романы, изменили хронологию, внесли в текст моих стихов одиозные изменения, и пришлось снова, слепя глаза, пересматривать всё собрание...).
  
  (Понятно, что ни о какой публикации этих стихов в советское время не могло быть и речи...)
  
  Сборник стихотворений "Без компаса" появился в один из самых трагичных периодов моей жизни (1987-1991). Эти стихи помогали пережить ужасные события; удерживаться на плаву, не впадая в депрессию, продолжая работать с детьми (воспитывать будущих музыкантов) и растить собственных детей, погружаться в обыденные дела и помогать матери. Не случайно мысль снова возвращается к "вечным вопросам", к фундаментальным основам бытия, к тайнам этого мира.
  Таня Тиховодова - подруга детства и соседка (они с мамой жили прямо надо нами), бывшая возлюбленная моего близкого друга и соседа, талантливого музыканта Михаила Куржалова; позже - пассия моего близкого друга, европейского чемпиона по плаванию среди юниоров - Валеры Шумского; позже - Сергея Баранова, брата Лены Барановой, с которой жизнь связала меня на три года в начале 1980-х.
  Саша Тихонович - любовник Тани в 1987-м году - бас-гитарист самой знаменитой в Беларуси (после "Песняров") рок-группы, с которым мы иногда музицировали.
  ___________________
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. АНАТОМИЯ
  2. БЕЗ КОМПАСА
  3. ЮНОСТЬ ДОРИАНА ГРЭЯ
  4. НОЧНОЙ ДОЖДЬ
  5. гроздья впечатлений
  6. АРИФМЕТИКА ДЕЙСТВИЯ
  7. нет не чужая та постель
  8. НОЧЬЮ ВЕСЕННЕЙ (Володе Р.)
  
  --------------------------------
  
  ----------------------------------------------
  ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО: 1981-1989
  циклы и сборники стихов - 84
  ----------------------------------------------
  
  
   Лев Гунин
  
   БЕЗ КОМПАСА
  
   из сборника стихотворений начала 1987 года
  
  
   А Н А Т О М И Я
  
  (*другая версия - см. томик Стереотипы)
  (обе версии написаны в апреле 1987, в городе Минске)
  
  и рот и темя превзошли залог
  гипофиз - третий глаз - уж как старался
  а - всё же - он их выкупить не мог
  и только лишь подправил вектор галса
  надеясь улизнуть от всех дорог
  
  зрачки затвердевали сквозь туман
  став психотропной коркой свежих ссадин
  и яхта убегала за обман
  и парус - что пузыриться заладил -
  был спущен сразу между перекладин
  и всё ж до нормы дорасти не смог
  (как "восклицанье с точкой" между ног)
  
  стучали ставни девушка с ведром
  шла от колонки мёрзлая вода
  выплёскивалась через край... потом
  влажнели пятна становясь стеклом
  затем смолой застывшей как слюда
  
  кора деревьев кожа у людей
  слоёв - друг другу чуждых - сверхсистемы
  орбиты звёзд - обозначенье схемы
  сосудов нервов лимфы и костей
  и мышц и кожи - оболочки всей
  и сердцевина сердца и души
  в бездонной опрокинутой вселенной
  
  божественны Гермес и Аполлон
  условен час - как и Земли наклон
  распахнуто окно и слышен марш вдали
  вода и воздух - лимфа кровь Земли -
  сквозь толщи циркулируют морей
  и небосвод Атлантам до плечей
  
  невидимые сферы сквозь туман
  в сознанье проступают и поют
  костей оркестры выстроив орган
  к Луне на волнах музыки плывут
   Апрель, 1987. Минск.
  
  
  
   БЕЗ КОМПАСА
  первопроходцы невиданных чувств и эмоций
  избороздившие мир без проекций и лоций
  телом читая сигналы магнитных полей
  вы капитаны и - вы же - на судне матросы
  путь проложили сквозь льдины снега и торосы
  верные голосу тонкой натуры своей
  
  вы побывали везде где другим неповадно
  вы смельчаки перед вами в долгу неоплатном
  всё человечество ваш повторившее путь
  только уже по своим навигации картам
  затушевавших открытий великую суть
  
  так вы без компаса смело бредёте по жизни
  наперекор гневу смертных и их укоризне
  все нарушая законы учёных невежд
  не закрывая в пути воспалившихся вежд...
   Апрель, 1987. Минск - Глуск.
  
  
  
  ЮНОСТЬ ДОРИАНА ГРЭЯ
  захлопывают дверцы и трещат
  и капают дождём и сеют розы
  и в сад выходят где промытый воздух
  и улицей вдыхают наугад
  и ветром распечатывают грёзы
  
  из лондонских зловонных кирпичей
  из центра проклинаемого Сити
  бегут туда где воздух весь ничей
  где не потерян справочник наитий
  где не ступал носатый казначей...
  
  распущенные волосы горят
  в окне их взглядов
  и скрывают что-то
  сквозь пальцы проступившие ворОта
  сквозь губы просочившийся разлад
  сквозь веки разбудившая зевОта
  
  и так - как бы на клавиши упасть
  лицо могло бы - вызывая звуки
  так вопли этой идеальной муки
  физическую боль должны рождать
  сковав истосковавшиеся руки
  
  и по ступеням вниз сойти нельзя
  ещё нет трупа но уже есть запах
  и смерти проторённая стезя
  зажала душу в исполинских лапах
  как узурпатор - сбитого ферзя
  
  и приговор что падает дождём
  бесповоротен
  и не стать иначе
  под жизни окровавленным мечом
  под розой чьи шипы грозят огнём
  под виселицей что в окне маячит
  
  неисправимо то что совершишь
  и каждая попытка исправленья
  вдвойне преступна в форме наслажденья
  как в скважине замочной взгляда тишь
  сумевшая остановить мгновенье
  
  и с лысой головой из пиджака
  изрезанной извилинами складок
  как небо как барханы как река
  портрет фатально плоскостен и гладок
  и поглотил грядущие века
  
  и двери закрываются синхронно
  во всех домах
  и слышен звон приборов
  лязг шпор и ножниц
  хохот мертвецов
  и лоск набриолиненных проборов
  сквозь зеркала
  озвученных зрачков
   Январь, 1988.
  
  
  
   НОЧНОЙ ДОЖДЬ
  в постели не услышишь как стучит
  по трубам зимний дождь -
  и нет луны...
  горит ночник...
  и светятся вокруг
  полоски
  складок простыни... возьми
  ладони и сложи их...
  поднеси...
  
  возьми ладони... поднеси к губам
  как к уху...
  что доносит моря шум...
  а губы осязают плеск воды...
  за окнами вода
  чьи струи вьют тросы
  канаты
  нити до земли...
  
  делю я этот город
  этот дождь
  с любимыми
  и больше ничего
  не надо мне
  пусть только как сейчас
  я буду знать
  что есть они
  под этим тучами разбухшим небом...
  
  но боль пронзает
  как стальной клинок
  как иглы капель - воздух за окном
  и лица тех
  кто больше не придёт
  стоят перед глазами
  до рассвета
  
  стоит на колокольне мой отец
  и брата отражённое лицо
  в начищенных дождём колоколах
  подмигивая
  светится любовью
  и губы его движутся
  за флером
  преграды ослепительных небес
  мне что-то с жаром говорит мой брат...
  а я не понимаю этих слов... -
  как ни стараюсь...
  и уходит время...
  сыпучее...
  песочное в часах...
  нас двое
  двое нас -
  залог судьбы
  не выкуплен
  не искуплён
  не спрошен
  
  любовь
  нас разделив
  соединит
  и силы во вселенной
  нет такой
  которая б заставила заставить...
  но в этом мире
  бесконечно зло...
  
  пропала жизнь...
  за неким рубежом
  пошла не так...
  и вкривь и вкось...
  и нет пути возврата...
  и всё теперь - лишь сон
  пугающий... прекрасный...
  воспалённый...
  душа осталась посреди дождя
  в заложниках того
  что не понять
  без тела...
  без надежды...
  без тепла...
  
  настанет утро
  блеклое как ночь
  обыденность
  воспрянет жидкой гривой
  просунет в окна чёрные цветы
  и вырастают
  звуки за стеной
  как крылья
  за спиной
  не раскрываясь
  
  ушные раковины взвешены - и спят
  как в банке - заспиртованы в тиши
  и шорох-звон осколков на полу
  под веником в негнущейся руке
  под белым покрывалом потолочным...
   Февраль, 1988.
  
  
  
   * * *
  
  гроздья впечатлений
  гроздья миров
  
  рассыпаются
  звёзды на шарнирах
  стекла...
  
  змеёй свернулась
  как цепочка ДНК
  жизнь собственная
  на ковре у ног
  
  дотронуться рукой?
  мороз пройдёт
  по коже
  отдёрнется
  рука
  и заскрипит
  ствол дерева
  готовый
  рухнуть
  в бездну
  
  на месте
  где был я -
  там пустота
  стирает
  тряпкой времени
  лицо
  и силуэт
  бледнеет
  на стекле
  
  и свет потухших звёзд
  как SOS
  всё продолжает
  нести сигнал
  чужого бедствия
  так жизнь
  погасшая
  забытых впечатлений -
  миры
  висящие
  шарами
  в пустоте
  как матрица
  как код её
  обратной связи
  
  повсюду
  бездна
  и дрожит
  везде ничто
  ни верха нет
  ни низа
  лица тех
  кого не стало
  среди
  ноющих
  пустот
  и сигареты
  красный
  огонёк
  зрачок
  глазок
  в котором
  робот
  в зеркалах
   Февраль, 1988.
  
  
  
  АРИФМЕТИКА ДЕЙСТВИЯ
  величина времени
  вычитаема
  из скрипа
  подушки
  под головой
  из тонкого звона
  (как игла - пронзающего
  мышцу сознания)
  
  обращаются зрачки
  по орбитам взглядов
  вокруг звезды
  люстры
  на потолке
  
  хлопают секунды
  отбивая такт
  в будильнике
  всё вычитается
  из разности
  слагаемых
  из суммы
  коей имя -
  жизнь
  
  остаток есть
  на стороне
  в стене
  в ковре
  на ней
  и в звуках
  голосов...
  ...за стеной
  запирается
  в маленький
  ящик
  хранится
  в салфетке
  под сукном
  
  голос комара
  солирует
  сегодня
  среди теней...
  подушек...
  и под головой
  вместо пуха
  твёрдый
  земной
  кулак
   Февраль, 1988.
  
  
  
   Тане Тиховодовой
   Саше Тихоновичу
  
   (версия)
  
  нет не чужая та постель
  в углу за шкафом среди книг
  не птичий свист не птичья трель
  не замерзающий ночник
  
  сорвались струны силой уст
  как силой ветра провода
  и кубок разделённый пуст
  и между ними пустота
  
  начертана чужой рукой
  (невидимая до себя)
  прямая линия как сбой
  как привидение до пят
  
  рассеченная пополам
  секирой ссоры или мглы...
  и эта комната как шрам
  как зеркало её иглы
  
  кто будет после - разберёт
  не шёпот... мысли по слогам...
  и то что было - наперёд
  узнает - вспять идя по рвам
  
  по мёртвых душам... по земле...
  по отражению в реке...
  и скажет - сколько было лет
  или сомнений в кулаке...
   Март, 1988.
  
  
  
  НОЧЬЮ ВЕСЕННЕЙ
  
   Володе Р.
  
   1.
  среди зажжённых окон
  студенческого двора
  среди темнеющих общежитий
  зреет подспудно эта пора
  наваждений
  наитий
  открытий
  
  перетекает из объёма в объём
  как в песочных часах
  как в колбах
  жидкость чёрная -
  и мы её пьём
  осенью серой
  промозглой
  
  стоят подруги в этой ночи
  с зажжённою сигаретой
  от слов невысказанных ключи
  ночью отыщутся
  этой
  
  нет
  ни балконов
  ни труб
  ни этой
  площадки
  серой
  и день
  как и ночь
  на слова был скуп
  и пять часов до рассвета
  
  качаются в чёрных
  и красных цветах
  по дому скользящие тени
  и чудится влага
  в блоковых швах
  и подкашиваются
  колени
  
  нет холода
  нет
  этой ранней весной
  коленей
  продрогших
  синих
  всё уже было
  не стать собой
  всё (так же
  как нас) -
  подавили
  
  ты помнишь как мы
  оставались с тобой
  до полуночи в чьей-то квартире?
  и кофе
  и хлеб
  и за каждой трубой
  горбатые гномики жили...
  
  теперь я в столице имею жильё
  и не ночевать на вокзале
  но в липкую руку бумажку суёт
  и зубы корявые скалит
  
  и шарм
  и надежда
  и время -
  ушло
  в горящую даль
  по шпалам
  глубокой
  разбитой в стекле
  луной
  и тем
  что не задержалось
  
  не стало ни труб
  ни подъездных огней
  ни этой площадки
  серой
  и день
  как и ночь
  на слова был скуп
  после второй...
  и первой...
  
  вина укус на наших губах
  примесью в кубке ночи
  в гулких дворах
  в холодных ветрах
  в том чего очень хочешь...
  
  звонок - и входит Татьяна
  неся
  на блюдце
  три апельсина
  стучат
  раскрываясь
  створки окна...
  а ночь всё же не была длинной...
  
  сияют пунктиры среди облаков
  на небе
  таком недоступном
  и думаешь снова:
  а кто ты такой?
  и мыслям тесно
  как в ступке
  
  на горло собственной песне
  брат
  наступишь
  когда наступишь
  и строят в шеренги ряды солдат
  и в землю глаза потупишь
  
  ты тоже солдат этих ставших в ряд
  всех прошлых
  дырявых будней
  и ты засыпаешь
  под острый взгляд
  тех кто нас знать не будет
  
  прокравшись в эту
  туманную тишь
  в нездешнюю эру эту
  стоит ли помнить
  стеклянную мышь
  скакавшую по буфету
  
  стоит ли помнить
  ухо дворов
  эхо ворот
  их сырость
  и контуры-слепки
  наших шагов
  там
  где надежда лучилась
  
  влажно аукают поезда
  за зданием
  тёмным
  высотным
  и ожиданье
  святого суда
  брызжет нам в рот
  своим соком
  
  но мы
  этой ночью свободны
  потом
  и к нам в Петербург
  примчится
  под шелест и краски
  чужих знамён
  твоя
  красногрудая
  птица
  
  будет какой-то
  странный салют
  пугающий
  трубным
  звуком
  и пушки в небо
  шары плюют
  и серу
  с хвостами
  за ухом
  
  стаканы звенят -
  будто поезд прошёл
  или метро под нами
  и кто-то нас
  в этой эре нашёл
  в укрытии
  в божьем храме
  
  и он нас пытает тревогой больной
  за близких
  за дверь квартиры
  и кто-то ещё предстаёт пред тобой:
  и вот его чернь поглотила
  
  ты знаешь -
  тут вроде страшней и злей
  (как бы там ни было хуже)
  кровь на устах
  под ногами асбест
  и в небе
  вселенская стужа
  
  шагая сквозь вопли
  сквозь жуткий вой
  проклятий
  угроз
  и злобы
  мы только вдвоём
  вместе с тобой
  сквозь смыслов потуги пробы
  
  за нашими спинами
  нет никого
  и тёмная горечь
  всюду
  упавшего дерева
  серый ствол
  и нет надежды на чудо
  
  бежим во дворы!
  вдруг там
  кто-то
  бряк! -
  и наши шаги
  услышит
  но - тихо
  в тёмных гостиничных
  пнях -
  и падают
  капли
  с крыши
  
  я знаю теперь:
  в эту пряную тишь
  вливается древний холод
  я знаю теперь
  почему ты молчишь
  и твой взгляд трагически молод
  
  поверхность твоих блестящих зрачков
  теперь существует отдельно
  от взгляда
  который не держит цветов
  остекленевший
  бесцельный
  
  где-то корка
  ломается льда под ногой
  где-то звука короткий выстрел
  и случай
  глубокий бездонный покой
  из времени
  будто выстриг
  
  снова длинный гудок паровоза
  кричит
  словно мамонт почуявший гибель
  теперь нам известно
  что сердце стучит
  в асфальте...
  в груди его...
  сбили...
  
  в урне букетики
  из слюды
  в воздухе
  вкус ванили
  теперь нам известно
  что свет звезды
  замогильный...
  звезду потушили...
  
  этот шлейф...
  эти звуки...
  они мертвы...
  но сюда
  свет звезды долетает
  все потухшие звёзды
  снова живы -
  хоть никто их
  сюда не пускает
  
  Летучий Голландец
  с Потухшей Звездой
  пошедший на дно
  броненосец
  за тучами
  шепчутся
  между собой
  на шкуре могучей
  ночи
  
  в никуда из "оттуда"
  идут поезда
  но никто их нигде
  не встречает
  и на станции
  их не заносят в журнал
  и по радио
  не объявляют
  
  за дальним окном
  тоже кто-то не спит
  слышит звук поездов
  и курит
  эти кипы газет
  этот электролит
  эти снимки
  и эти пули
  
  из углов
  где четырнадцать
  двадцать лож
  кто-то с рожками
  пафосно лает
  вводит женщину
  за руку...
  эту не трожь...
  в Красный Угол
  её сажает...
  
  поднимается ветер
  в моей голове
  и свистит
  и в ушах
  рыдает
  золочёные спицы
  стоят в траве
  и прохожих шаги
  подпирают
  
  закрываются створки
  эмаль поглотит
  потускнувшую чернь вокзалов
  и Земля эту комнату
  звуком кружИт
  возвращая в конец
  начала
  
  оборотом ключа
  в роковой тишине
  громогласным
  травы
  пареньем
  наизнанку
  топорщит
  в косой
  глубине
  изостазия
  невозвращений
  
  и везде существующий
  сам по себе
  этот вздох
  порождённый сущим
  раскачает
  невидимых слов
  колыбель -
  и явлений
  карму несущих...
   Весна, 1987 - весна, 1988. Минск - С.- Петербург.
  
  
   2.
  время сжимает захват на горле
  этой эпохи распадом
  и угрожает взбесившимся морем
  и дележа новым адом
  
  хищность сознания все породила
  прежних химер страшилки
  и набирает такая же сила
  мощности из копилки
  
  голод сознания не насыщаем
  и никогда не насытит
  алчбы его ни поверхность живая
  ни радость новых открытий
  
  всё что руками мы строим ломаем:
  всё это лишь отраженье
  этих фантомов ужасных реалий -
  их роковые движенья
  
  ни на вершине почёта и славы
  ни в своём счастье семейном
  не прекратит обольщаться Лукавым
  мозг обольщённый идейно
  
  души лишённые творческой жилки
  в лоне ремёсел обычных
  черпают силу свою из копилки
  всеразрушающих притчей
  
  разум их пасти акулы подобен
  он разрывает живое
  и на каком-нибудь жутком фантоме
  он моделирует злое
  
  с душами многими соединяясь
  в жиже инстинктов погрязших
  шлют они стрелы свои прикрываясь
  из человеческой чащи
  
  и разрушают часы процветанья
  десятилетьями рабства
  сладкой отравой проникнув в сознанье
  слуг "первородного" хамства
   Апрель, 1988. Минск - Молодечино.
  
  
  
   3.
  времён метафизический раскол
  грозит мне самой страшною бедою
  и нет спасенья от несчастий-пчёл
  когда они сюда нагрянут роем
  
  потерь и мук тогда не миновать
  и мечется безумное несчастье
  в стоглазой клетке: силится сорвать
  замок амбарный жуткой мерзкой пастью
  
  и я готов пожертвовать собой
  чтобы спасти от бед своих любимых
  но тучи высоко над головой
  а молний трассы неисповедимы
  
  и мне раскол изгнанием грозит
  (уже не раз о том напоминали)
  и в черноте слепой вампир сидит
  которого ОНИ так долго ждали...
   17 мая 1988. Бобруйск.
  __________________________
  _____________________
  +++++++++++++++++++++++
  ++++++++++++++++++++++++
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ВНЕ ПУБЛИКАЦИЙ--18 (ИЗ ПОЛЫНЬИ) - Стихи разных лет - 85
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ________________________________
  
  
  Лев ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  
  ИЗДАНИЕ 2022 ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) 2018 - Lev Gunin [Лев Гунин]
  (C) ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО - 85 - ИЗ ПОЛЫНЬИ (1983-1989) - стихотворения: Лев Гунин
  (C) L'éditeur | Edutor : Lev Gunin | Издатель: Лев ГУНИН
  (C) La couverture du livre et le design | cover and book design: Lev Gunin |
  (C) Layout and Design: Lev Gunin
  (C) Electronic (computer) versions and conversion: Lev Gunin
  (C) Электронные (компьютерные) версии и конверсия: Лев Гунин
  (C) Вёрстка и цифровой текст, вёрстка для печати и дизайн: Лев Гунин
  ISBN:
  ____________________________
  
  ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО: 1981-1989
  циклы и сборники стихов - 85
  
  ИЗ ПОЛЫНЬИ (из сборника стихов) (1983-1989)
  
  ____________________________________
  Из конфискованного томика номер 9 до-эмиграционной поэзии (сохранившиеся черновые версии, поначалу не вошедшие в собрание стихов разных лет).
  
  (См. комментарий автора ниже)
  
  ____________________________________
  
  
  ОТ АВТОРА
  
  В 2007-м году произошло - трагическое для меня - событие, которое негативно сказалось на всём моём поэтическом творчестве последующих лет: пропал 9-й (в другой версии - 6-й) томик машинописного собрания, которое я подготовил ещё на Родине (в Беларуси) - до фактической депортации из родной страны (которую я покинул навсегда (и, вероятно, никогда больше не увижу (в Канаде я "невыездной"; не говоря уже о невесёлой социально-экономической ситуации). (Надо добавить, что некоторые мои друзья, упоминая эту пропажу, путают даты, ошибочно называя то 2006, то 2008 год).
  
  Всего было 3 копии 9-томного собрания ("главная" - и две отпечатанные под копирку). Томики были переплетены в виде книг с картонной обложкой. Одна копия хранилась у меня дома. Вторая - у моей мамы. Третья - у одного из приятелей.
  
  Когда я спохватился, что 9-го тома (самого объёмного, охватывавшего наиболее широкий - хронологически - период) нет на месте, я сразу бросился к маме, у которой всё собрание (2-й экземпляр) хранилось на полке в тёмной комнатке (кладовке). 8 томиков оказались на месте, последнего недоставало ...
  
  9-й том пропал СРАЗУ же после того, как я прочитал по телефону примерно 10 стихотворений (из 3-х последних томиков) своему близкому другу, культовому кинорежиссёру Юрию Белянскому. Не исключено, что все разговоры с Юрием (а то и все мои разговоры по телефону) "мониторятся", и пропажа 9-го тома - "перлюстрация" тел. разговоров - каким-то образом связана с политической деятельностью Дмитрия (сына Юрия, в свою очередь, связанного с режимом одной "ближневосточной" страны между ягодицами двух "тёплых" континентов).
  
  Вот отрывок из моего письма моему близкому другу (и другу моего покойного брата Виталия) - поэту, фотографу, гениальному художнику, резчику по дереву, чеканщику, мастеру червления по металлу, автору получивших европейские призы работ, искусствоведу Евгению Алмаеву:
  
  От кого: Лев Гунин
  Кому: Евгений Алмаев
  Дата: 31 Дек 2007 20:25:56
  Тема: Re[3]: -------- ctixi ==================
  
  (отрывок)
  ========
  еще одно несчастье
  со мной приключилось:
  пропал 9-й томик моих стихов.
  
  еще в Беларуси я когда-то
  отпечатал на машинке, на
  добротной бумаге, свои
  избранные стишки, переплел,
  получилось в виде аккуратных
  книжек - 9 пузатеньких
  томиков.
  
  (...)
  
  примерно полгода восстанавливаю
  "изначальные" версии ранних
  стихов по черновикам,
  постепенно выкладывая вот сюда:
  
  www.gunin.artlaboratory.org
  
  когда дошел до 9-го тома, оказалось,
  что его нет! надо сказать, что
  во всем, что касается книжек и тетрадок,
  я человек предельно - педантично,
  фанатично! - аккуратный: у меня все
  на своих местах, и, если что-то
  не там, меня это бесит.
  
  несколько дней назад томик был
  на месте.
  
  элементарно изъяли.... уроды...
  
  звоню приятелю, которому
  отдал на хранение 2-й, менее
  притязательный, вариант тех же
  9 томиков. звоню, спрашиваю,
  не выбросил ли он
  еще мои тетрадки в
  мусорку.
  
  нет, говорит, и смеется. все
  на месте. на кухне, в шкафчике,
  где им и положено быть.
  
  идет, не отключаясь, с трубкой
  на кухню, вот, говорит, все
  в порядке. я прошу его вспомнить,
  сколько было томиков. а у него
  очень хорошая, математическая,
  память. он отвечает: 9. я его
  прошу пересчитать. и вот те на!
  9-го томика нет!
  
  уроды!.. другого слова нет!
  _______________________
  
  Трагична судьба Жени Алмаева (который был примерно на 12 лет младше меня). Именно в 2007-м году он повредил руку при несколько подозрительных обстоятельствах, и - вскоре - у него развилось урологическое онкологическое заболевание. Врачи запустили болезнь (судя по обстоятельствам - возможно, умышленно), и, когда, наконец, Жене объявили диагноз, опухоль была уже на неоперабельной стадии. (Кстати, мой раздел gunin.artlaboratory.org был уничтожен, все выложенные туда стихи пропали).
  
  (Прим. пост-редакции: там были некоторые стихи из 9-го тома)
  
  В любом случае, исчезновение самого объёмного тома собрания моей до-эмиграционной поэзии именно в то время представляется неслучайным. Именно тогда (после периода "затишья") возобновилась компания шельмования, когда целая команда русскоязычных участников поэтической "тусовки" с израильскими паспортами вновь пошла в атаку, распространяя обо мне порочащие слухи, подвергая мои работы (в том числе и стихи) необоснованным ярым нападкам, изображая меня примитивным (на уровне дебилизма) "одноклеточным червём". Ставилось под сомнение моё высшее музыкальное образование (даже мои дипломы за музыкальную школу и музыкальное училище объявлялись "выдуманными"); утверждалось, что я "никогда и нигде не работал" (и т.п.).
  
  Понятно, что возможность появления в Сети моих стихов, которые "не соответствуют" такому "портрету", не устраивало тех персонажей, что стояли за компанией шельмования: их сильно раздражали мои исторические, философские, теологические работы.
  
  Ряд стихотворений (которые входили в 9-й том) я восстановил по сохранившимся черновикам (примерно 40 процентов стихов из того же тома (в отличие от предыдущих томиков) "не имело" черновиков). Эту работу затрудняли следующие обстоятельства. 1) несколько рукописных тетрадей: у себя на родине я переписывал одни и те же стихи из одной тетради в другую - по мере накопления объёма; и, бывало, изменял одну-две строки. 2) в самых первых черновиках на клочках бумаги (или в блокнотах с отрывными листками) - иногда давалось до 5-ти версий какого-нибудь слова или строки. 3) после пропажи 9-го тома я стал хранить свои тетради у разных друзей, и это - опять-таки - затрудняло пересмотр.
  
  Уже после того (примерно в 2012-м) как предпринятая работа была - в основном - завершена - я наткнулся (в 2014-м) на рукописную тетрадь, где обнаружил циклы и версии, которых раньше не заметил. Я отсканировал эту тетрадь, пропустил текст через специальную программу (которую - как программист-любитель - сам написал (точнее: модифицировал одну из "официальных" программ OCR-распознавания), переведя текст в цифровой формат, и записал на один из "бесчисленных" DVD.
  
  Через какое-то время отыскать эти файлы среди океана других оказалось не так-то просто. Только теперь, когда уже составлено множество книжек собрания разных лет (121 сборник), я случайно наткнулся на "потерю". Пришлось нарушить хронологию - и "вставить" (после 121-го сборника) несколько циклов из уже далёких (сегодня) лет.
  
  (В 2019 году хронологический порядок был восстановлен, но те люди, что портят тексты моих работ, "модифицируют" мои стихи, рассказы и романы, изменили хронологию, внесли в текст моих стихов одиозные изменения, и пришлось снова, слепя глаза, пересматривать всё собрание...).
  
  (Понятно, что ни о какой публикации этих стихов в советское время не могло быть и речи...)
  
  "Из полыньи"... Название многозначительно и многозначно... То, на что все закрывают глаза... Темы, которых никто не хочет касаться... Ханжество. Идиотизм. Усреднённость мыслей и чувств. Зависть, жадность, несправедливость. Заговор против тех, кто говорит правду. Стихи этого цикла вращаются вокруг трёх центров - по трём автономным орбитам. Это "общечеловеческая" тематика, абстрагированная от места и времени; эмоции и размышления, связанные с безжалостной травлей, которой я подвергался в своём родном городе Бобруйске; и контрастная (противоположная) сфера, связанная с хорошим отношением ко мне в столице республики - Минске, - где меня уважали, ценили мои профессиональные качества и способности, и относились ко мне по-человечески. (В Минске я работал два раза в неделю - на четверть ставки в одном месте, и на полставки в другом; учился в Минском Институте Культуры (не получив (из-за происков "органов") диплома за консерваторию (где ко мне тоже относились - в принципе - справедливо).
  Слава Зельский - мой соученик по Институту Культуры (с которым мы дружили), руководитель хорового коллектива в Западной Беларуси.
  Нина Алексеевна Рылькова - очень требовательная, но справедливая преподавательница, которую мы со Славой Зельским искренне любили и уважали (не меньше, чем Лиознову).
  "Катя" - по-видимому, "собирательный образ" "двух (разных) Катерин", одна из которых - Катерина Сергеевна - моя коллега по музыкальной школе (где я работал преподавателем), с которой у нас сложились очень тёплые дружеские отношения. Она была талантливой пианисткой с профессиональной беглостью пальцев и красивым звуком, умела насыщать музыкальную ткань глубоким дыханием и замечательно интерпретировала классические произведения.
  ___________________
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. СТЕРЖЕНЬ ЭКЗИСТЕНЦИИ (триптих): Где конец? Собачья преданность, Non-grata.
  1. ПАСТЬ
  2. ЖЕЗЛ
  3. ДЕТСКОЕ
  4. ЖЕРТВА
  5. НЕВИДИМЫЕ
  6. КОНЕЦ ЛЕНТЫ
  7. ДО и ПОСЛЕ
  8. ШРИФТ
  9. БРАТСТВО ПИИТОВ
  10. ИГРА СЛОВ
  11. СПРАВЕДЛИВОСТЬ
  12. ВЫ
  13. КАГАЛ
  14. ЗЕМЛЯКАМ
  15. ПАДЕНИЕ МИРАЖЕЙ (Славе Зельскому)
  16. РОЗОВЫЕ ОЧКИ
  17. РАСКОП (Рыльковой)
  18. ЧЕТЫРЕ СТИХОТВОРЕНИЯ (Катерине)
  19. От соседа к соседу, от зав.складом к зав.магу
  ________________
  ++++++++++++++++
  
  
  --------------------------------
  
  ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО: 1981-1989
  циклы и сборники стихов - 85
  
  
  
   Лев Гунин
  
   ИЗ ПОЛЫНЬИ
  
   цикл стихов
  
   1983-1989
   Землякам
  
  
   СТЕРЖЕНЬ
   ЭКЗИСТЕНЦИИ
   в 3-х сценах
   (Триптих)
  
   1. ГДЕ КОНЕЦ?
  Неужели никогда не будет
  ни признанья, ни конца войны.
  У других - покой. Живут же люди!
  Никаким несчастьям не нужны.
  
  Не окружены они врагами,
  их не морят голодом, не бьют.
  И у них не горечь за щеками,
  а конфеты, и в домах уют.
  
  Я ж умру, как псина, под забором,
  не дождавшись милости судьбы.
  Пропоют земные судьи хором
  свой вердикт на песнь моей мольбы.
  
  Нет земной неправедности выше
  той, что ополчилась на меня.
  Ведь когда никто тебя не слышит -
  хуже, чем когда тебя гнобят.
  
  Страшно, если люди прячут взгляды,
  и руки тебе не подают.
  Мир - пустыня. Нет тебе пощады.
  
  И в упор тебя не узнаЮт -
  рады ли тебе, или не рады.
  И не скажут, чей решил так суд.
   Сентябрь, 1983. Бобруйск.
  
  
   2. СОБАЧЬЯ ПРЕДАННОСТЬ
  Жизнь ушла. Инструкции остались.
  Сталина наследие в веках.
  Граждане ни в чём не сомневались.
  Сомневаться - это "сеять страх".
  
  Выбор - это тяжкая обуза.
  Без него обычным так легко.
  Даже в пытке смертной меньше груза,
  даже в смерти облегченья кол.
  
  Сталин умер. Больше нет ответов
  чётких и единственных на всё.
  И возненавидели за это
  власть миряне городов и сёл.
  
  В сердце их любовь к своим убийцам.
  Садомазохизм - их кровный брат.
  Ненависть - к правителям-арийцам.
  Пусть хазары правят - и гноят.
  
  Пусть Кавказ осклизлою стопою,
  вкрадчиво, коварно, горячо:
  закатает в миллионы строек
  миллионы жизней по плечо.
  
  Пусть дерут, насилуют и грабят,
  пусть друг друга режут и едят:
  но зато инструкции без ряби,
  но зато вся нация солдат.
  
  Только бы избавил от решений
  нас, простых, эмир и падишах.
  Даже если будем все мы тени,
  даже если весь народ в гробах.
   Октябрь, 1983.
  
  
   3. NON-GRATA
  Нет орлов. И только вороньё
  над полями одиноко кружит.
  Это время как бы не моё.
  Никому я больше здесь не нужен.
  
  Век глумленья, рабства, нибелунгов,
  гордость растоптавший до конца.
  Тонут даже лучшие из лучших
  в низведенье моего лица,
  в подлом грабеже моей персоны,
  исключив её из бытия,
  где non-grata всё же по закону,
  но отчислен из законов я.
  
  Судят меня тайно и закрыто,
  масками от света заслонив
  взоры птичьи беспредельно сытых,
  беспредельно беспощадных див.
  Судят, чтобы отлучить от мира,
  навсегда анафеме предав.
  Камера моя - моя квартира;
  цепи - их невидимый устав.
  
  Сплетнями, интригами опутав,
  отделив от кровных и друзей,
  за спиной мои связали руки,
  и меня низвергли в мир теней.
  Имя моё предали забвенью.
  Называть его: навек табу.
  И клеймо, тавро предназначенья
  синим светом выжжено на лбу.
  
  Только месяц, выглянув сквозь тучи,
  в тайниках души моей узрит
  наслажденье и ковёр колючий,
  коим сам от мира я укрыт.
   Октябрь, 1983.
  ----------------------------------
  
  
  
   ПАСТЬ
  
  желанье женщины
  голод гениталий
  гроздь винограда в окне
  
  
  
   ЖЕЗЛ
  
  до того перед тем -
  белый
  на свету на глазах -
  дебелый
  от работы внутри
  красный
  раскалённый
  разящий
  страстный
  и в конце его
  пирамидальность
  переходит
  в ивы овальность
  приближается
  к возрасту смерти
  семя сбросив
  земной круговерти
  
  
  
   ДЕТСКОЕ
  
  друга я ношу в кармане
  если он к побудке встанет
  через дырку с ним общаюсь
  глажу трогаю вращаю
  я скажу соседке Тане:
  угадай что там - в кармане
  хочешь дам тебе потрогать
  всунь ручонку хоть по локоть
  и потрогала сказав:
  у МЕНЯ карман в трусах
  
  
  
   ЖЕРТВА
  
   (версия)
  
  На плаху искусства я жизнь положил.
  Но жертва была бесполезной.
  Парнас недоступен. Признанье - другим.
  И быт мой врагами изрезан.
  
  Терзанием стала для близких моих
  моя безоглядная жертва.
  Проклятием вызван был первый мой стих.
  И солнце над нами померкло.
  
  Под знаменем злобы и вечной вражды
  идут ненавистники строем.
  Искусство - отметина вечной беды,
  когда оно вправду большое.
  
  
  
   НЕВИДИМЫЕ
  
  войны затевают "третьи страны"
  в битве гладиаторов столкнув
  но за ними - как это ни странно -
  тот стоит кто скрытен как эрув
  
  всё ему дозволено "законом":
  и пытать и города бомбить
  и апартеид крепить в двух зонах
  и детей в концлагере гноить
  
  и теракты совершать повсюду
  прикрываясь лысиной властей
  и цензуры мировой паскуду
  превратить в дракона наших дней
  
  и - на людях опыты поставив -
  жуткие вакцины продавать
  и банкирской сволочью как лавой
  мир на всех широтах заливать
  
  и секретари и президенты
  у него в кармане как тузы
  и на войны он берёт патенты
  не снимая с их голов узды
  
  и детей без страха убивает
  тысячами - потому что мир
  "жертвой" до сих пор его считает
  не считая правду скрывших дыр
  
  и в европе он войну готовит
  чтобы возродить свой каганат
  в землях благодатных приазовья
  где его сокровища лежат
  
  
  
   КОНЕЦ ЛЕНТЫ
  
  азбукой морзе мигает сознание
  вспышки дрожат
  новое знание старое знание
  в бездну спешат
  
  цель не означена цель не поставлена
  цель - самоцель
  и самострела угроза проявлена
  в мире людей
  
  не катаклизмы не силы природные -
  главный наш враг:
  знанье для знания - вот где угроза нам
  бездны кулак
  
  не изучив постулат основания
  чушь громоздят
  башней гигантской опасного знания
  сто чертенят
  
  и запускают - как в "мозг" калькулятора -
  знания вирус в людские мозги
  и наблюдая шкалу индикатора
  сквозь наслаждения бешеный визг...
  
  
  
   ДО И ПОСЛЕ
  
   (версия)
  до того галантный разговор
  и цветы и пузыри в хрустале
  после сигарета или двор
  и следы от пепла на рояле
  
  ветер жёсткий в окнах шторы рвёт
  воет в чутких раковин пустотах
  и пустая улица встаёт
  призрачным вечерним живоглотом
  
  
  
   ШРИФТ
  
  разящее пламя и белый туман тоски
  грядущее скрыто
  разрез на немеющем сгибе руки
  отбито
  
  за каждую букву страданье и кровь берут
  клокочущей данью
  и даже воздушных дворцов не дают
  в обмен за страданье
  
  
  
   БРАТСТВО ПИИТОВ
  
  поэт поэту не поэт а враг
  не почитатель дара а соперник
  и зависть душит или чёрный страх
  когда листают мой венок из терний
  
  лишь я собрал коллег гранитный дождь
  осколки сделав жемчугами
  а для меня ни слова не нашлось
  хотя бы для проформы между нами...
  
  так и хожу среди ревнивых душ
  одной на город белою вороной
  так не ропщите если среди луж
  накаркаю не сознавая что вам
  
  
  
   ИГРА СЛОВ
  
  есть бесполезность в усталом труде пера
  пряжи не свяжут собой идеальные строки
  это ума игра
  
  правила строгие стали предельно жестоки
  пусть не сегодня но только ещё вчера
  вот они сроки
  
  в пищу словам надо тело своё скормить
  счастье удачу скормить пустоты пираньям
  вот они грани
  
  только для них средь напастей жить
  не выдавая миру своих желаний
  и не скулить
  
  слово "зачем" никогда не придёт на ум
  раз одержимость диктует свои преданья
  и всё равно ни за что не купить
  преданностью
  содержанья
  
  
  
   СПРАВЕДЛИВОСТЬ
  
  раскаянье
  покаянье
  ничтожная трата дум
  каркас
  НЕ
  наполняемый -
  вот
  идеалов шум
  пустые слова
  обмана
  высокие принципы
  (ложь) -
  есть только принцип
  кармана
  есть только в спину
  нож
  
  и тот
  кто поверил
  вракам:
  толпой обречён
  навсегда
  скормили его
  собакам
  распяли его
  до суда
  
  другой
  ничему не верит
  но раз заявляет
  о том -
  мечен он
  как истерик
  и - как и тот -
  обречён
  
  и будет толпа
  глумиться
  над первым
  и над вторым
  пряча собачьи
  лица
  в общий
  мерзости
  дым...
  
  
  
   ВЫ
  
  вы
  похотливы
  скоты
  явились вы
  из пустоты
  вас родила
  не мать
  а чумазая
  мама-кровать
  все ваши кланы -
  грязь
  слизь
  нечистоты
  мразь
  вы - проказа
  земли
  зараза
  лишай
  нули
  вы -
  бактерии
  зла -
  захватили
  святые места
  забили
  все поры
  миров
  заполнили
  каждый шов
  нет из-за вас
  куда
  прибиться
  мужам
  стыда
  и нет из-за вас
  вершин
  горящим
  глазам
  святынь
  и жизни нет
  из-за вас
  изгоям
  в ужасный
  час
  
  
  
   КАГАЛ
  
  зло гонимое бежало
  и убежище нашло
  в пасти волчьего кагала
  отбелившей это зло
  
  и теперь оно надолго
  стало чистым как стекло
  но от чистки-то что толку -
  зло и "чистое" - есть зло
  
  все сердца ожесточило
  заползая в них змеёй
  души смертных источило
  червоточиной гнилой
  
  ложь предательство злословье
  поселились в их сердцах
  умножая поголовье
  тварей наводящих страх
  
  доля душ таких в кагале
  поразительно растёт
  разложения парами
  отравляя весь народ
  
  и - бывает - что глазами
  обывателя глядит
  то клыкастый волк в пижаме
  то убийца то бандит
  
  
  
   ЗЕМЛЯКАМ
  
  то ли религия предков - что против Христа
  то ли среда: вас так бешено ожесточили -
  что стали ядом злословия ваши уста
  и ваши души в отстойниках зависти сгнили
  
  нет кровожаднее в целой галактике вас
  женщин детей стариков убивать вы готовы
  деньги финансы торговля (вот звёздный ваш час)
  дело банкирское - главные ваши основы
  
  что бы ни делали - в вас побеждает банкир
  как бы ни пыжились - в вас людоед побеждает
  ваш идеал - махинаций коварный факир
  что золотую змею танцевать заставляет
  
  тут - в этом городе - каждый второй музыкант
  и на гитарах на ёниках на барабанах "лабают"
  но выдают ваши тени на стенах обман:
  сотни факиров свистульками змей вызывают
  
  счётных машинок без счёту у вас в головах
  бегают в мутных глазах бессловесные цифры
  золота блеск затмевает вам свет в ваших снах
  приподнимая жгутом непослушные вихры
  
  есть среди вас и немало сердечных мужей
  начисто злобы и худших инстинктов лишённых
  но (парадокс!) - чем их больше: тем злоба сильней
  в вашей среде где всесильны Лукавого клоны
  
  знаю: достанете даже в других городах
  как только племя стяжателей в мир устремится
  станут ветвится и на Марсианских полях
  злобой и блеском монет искажённые лица...
  
  
  
   ПАДЕНИЕ МИРАЖЕЙ
  
   Славе Зельскому
  
  Лишь отзвук правды сквозь стекло пройдёт,
  и скажется, как с детства - скарлатина:
  четвёртый вдох дли девятый ход,
  или в земле замедленная мина.
  
  И каждый пятый ждёт своей судьбы,
  и маятник за каждой тенью длинной,
  и ходит эхо в поисках дыбы,
  незаменимой и неумолимой.
  
  Всё лишь мираж, ума больного бред,
  ведь и внутри высокой чести сильной
  живут ловушки с кандалами бед,
  живут соблазны с камерой плавильной.
  
  И с праведником рядом ходит зло,
  опутавшее истину коварно,
  искусство заменяя ремеслом
  и к чувствам применяя kodeks karny.
  
  Опять встаёт над крышами рассвет.
  В далёкой дымке рёбра их мерцают.
  Пусть истиной в глаза ударит свет...
  Но губы тают. Губы тихо тают...
  
  До пирамиды надо дорасти.
  Всё строишь стены, укрепляешь голос, -
  но рухнет всё, когда конец пути,
  и оборвется нас державший волос.
  
  И рябь покроет весь мираж миров,
  и сморщится защитная пластина.
  И мы увидим вдаль идущий шов,
  и кубики, как горы пластилина.
   12 апреля, 1989. Минск.
  
  
  
   РОЗОВЫЕ ОЧКИ
  
  инопланетное утро
  за рудиментом окна...
  плавит набрякшая сутра
  двойственность веретена
  
  до горизонта нависла
  синяя туча-туман
  чем-то холодным и кислым
  довоплощает обман
  
  машут неслышные крылья
  тихо угрозу неся
  и отражает бессилье
  берег забытого "я"
  
  
  
   РАСКОП
  
   Рыльковой Нине Алексеевне
  
  Подсмотренная жизнь, увы, проста,
  всё в ней так повторяемо-несложно,
  но что-то ускользает непреложно,
  и что-то в ней как схима на уста.
  
  Ты можешь всё увидеть просто так.
  Но виденное грузом ляжет в душу:
  как, в гроб ложась, покойник не нарушит
  покоя на зелёных облаках.
  
  Вот думаешь: всё так легко. Статист
  на собственной попойке, шутки ради,
  ты на себя взираешь сверху, сзади,
  и кажется тебе, что ты артист.
  
  Но вянут декорации, и сцена
  тускнеет, а на ней - всё та же грязь.
  Гниют подмостки, и сквозь дыры тлена
  проглядывает мира ипостась.
  
  А день лениво выплеснет себя
  наружу сквозь услужливые створки,
  все наслажденья отпустив не зорким,
  как будто в этом смыслы все сидят.
  
  Но это - та же ложь, и до конца
  нащупать невозможно абсолютность,
  и неподкупна только неподкупность,
  а за лицом не разглядеть лица.
  
  Всё обращаемо. Но и добро во зло
  перетекая, слабо дует в уши,
  как ветер моря, вторгнувшийся с суши,
  несёт непостижимый нам разлом.
  
  И кажется: за каждым ощущеньем
  встаёт армад подвижная гряда,
  и каждый жест, и каждый взгляд нацелен
  на обретенье силы без вреда.
  
  Но платит чем-то каждый за уроки
  того, чью книгу выучить хотел,
  и жизнь, перетекая в эти строки,
  ущерб готовит на любой удел.
  
  И постиженье, наполняя уши
  своим волшебным звоном, отдаёт
  взамен лишь тень, и слабый голос глушит,
  и ничего за так не продаёт.
   15 апреля, 1989. Минск.
  
  
  
  ЧЕТЫРЕ СТИХОТВОРЕНИЯ
  
   Кате С. (Катерине Сергеевне Бабицкой)
  
  I.
  без искренности не бывает грёз
  без правды не бывает откровений
  и без побед не будет поражений -
  и жизнь тогда пресна как снега воз...
  и вечность замирает без мгновений...
  
  я бешеную цену заплатил
  за право быть между двумя огнями
  за право очутиться между нами
  за меч тщеты и за любви тротил
  (зашитый незаметно за углами)
  
  мой третий путь не хоженый не знамый
  в чащобе скрытый от людских зенков
  спит вензелями тайными веков
  и я меж левым берегом и правым
  меж небом и землёй один таков
  
  всё может быть... и много есть путей
  есть множество возможностей крылатых
  но - если губы сделаны из ваты -
  не выдохнуть тогда своих страстей
  не победить неловкости заклятой
  
  и пусть он выше чем открытый путь
  пусть этот путь и есть другая правда -
  холодной глыбой внеземная суть
  сидит со мной и борется на равных
  и по ночам мне не даёт уснуть
  
  трёх жизней разных в этой не прожить
  и если бы не счастье роковое
  я был бы мёртв уже не по покрою -
  и всё-таки я из породы птиц
  с летучими ступнями под собою
  
  а близкие - что ходят по земле -
  по векселям моим сполна заплатят
  и не видать мне - грешному - удачи
  и власть моя покоится во мгле...
  
  вот потому меж небом и землёй
  на половине - жизнь моя повисла
  как на верёвке не добытых смыслов -
  как альпинист над острою грядой
  
  не зная - что к надёжной правде ближе:
  небесная или земная твердь
  и - может быть - за это мне пропишут
  в одном небесном пламени гореть
   16-17 апреля, 1989. Минск.
  
  
  II.
  за каждым из несбывшихся желаний
  за каждой из оборванных страстей
  лежит косая бездна расстояний
  и синий сгусток неземных теней
  
  в просвете за ангаром прошлой жизни
  откуда вылетают не спросив
  мерещатся гримасы укоризны
  и шёпот роговых прерогатив
  
  за той из не достигнутых рукою
  (что так хотелось снова ощутить) -
  греховной и манящей пеленою -
  таится то же "быть или не быть"
  
  чуть не обжёгшись и отдёрнув руку
  не знаешь что сильней внутри растёт:
  досада или в прожитую муку
  по воскресеньям этот крестный ход
  
  но я не тот за кем людские страсти
  я хищник разума я пожиратель душ
  и сквозь мои зрачки глядят напасти
  невидимых горгон с лицом кликуш
  
  я буду тайно проникать за двери
  твоей квартиры и в постель твою
  лишь оттого что вечно эти звери
  живут во мне как божество в раю
  
  лишь потому что отыскав лазейку
  в чужом лице - они в него бегут
  и я остановить их не посмею
  и не помогут ни вожжа ни кнут
  
  и в сны твои невидимо влетая
  и в них надолго овладев тобой
  замечу что желанья исполняю
  свои.. твои... под шалый сердца бой
  
  и просыпаясь... вспомнив - что не сбЫлось
  досаду ощутив своей душой
  ты не отыщешь кем бы заменила
  меня... себя... поднявшись над собой...
  
  и я - из-за цены должник мгновенья
  и собственного порожденья враг -
  пересижу второе воскресенье
  возмездия и встречи избежав
   16 апреля, 1989. Минск.
  
  
  III.
  скрыты за толстой стеною
  судьбы народов и стран
  и за моею судьбою
  прячется ночи аркан
  
  времени грубые глыбы
  жизнь разделяют собой
  и потому эти сгибы
  веют безмерной тоской
  
  лишь доброта преступает
  мрак неприступных границ
  тусклым огнём освещая
  пятна расплывшихся лиц
  
  лишь высота проникает
  в космос других величин
  и пустота это знает
  не допуская причин
   16 апреля, 1989. Минск.
  
  
  IV.
  не пальцами ощупывая причастие
  не дорогОй устилая лёд -
  мы ищем кружение вместо счастия
  или всезнания горький мёд
  
  когда пересиливают двузначности
  когда не заметишь полёт орла
  на петлях тугих категорий всячины
  повесят единство добра и зла
  
  потом остаётся завеса холода
  среди бесконечных жилых полей
  не старость вечная и не молодость
  не величавый крик журавлей
  
  и лишь заката румянец вымученный
  чуть проступающий и больной
  за городов проклинаемых сущностью
  за каждой полостью или стеной
  
  и закрываются вехи венчальные
  и открывает свой пасть оскал
  и звоны слышатся погребальные
  и в земь впивается смерти сталь
   16-17 апреля, 1989. Минск.
  - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
  
   * * *
  
  От соседа к соседу, от зав.складом к зав.магу,
  Как Сизиф, я таскаю на подпись бумагу.
  Посетив (разумеется, без результата)
  За двойными дверями сестру или брата,
  Всех, что граждан не меченных опередив,
  Заселили престижный кооператив,
  И теперь, называя Петром или Зойкой,
  От утра до утра занимаются дойкой.
  Спелись, снюхались в этом сопливо
  Без приказа из южного Тель-Авива.
  Единицы покамест - туда повалили,
  Чтобы там их самих без приказа доили.
  В каждом десять стяжателей и садистов.
  А в душе - затаённая тень мазохиста.
   Апрель, 1979 - май 1989.
  __________________________
  _____________________
  +++++++++++++++++++++++
  ++++++++++++++++++++++++
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ВНЕ ПУБЛИКАЦИЙ--19 (ОБРАЗЫ РАЯ) - Стихи разных лет - 86
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ________________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  
  ИЗДАНИЕ 2022 ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) 2018 - Lev Gunin [Лев Гунин]
  (C) ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО - 86- -ОБРАЗЫ РАЯ (1989): Лев Гунин
  (C) L'éditeur | Edutor : Lev Gunin | Издатель: Лев ГУНИН
  (C) La couverture du livre et le design | cover and book design: Lev Gunin |
  (C) Layout and Design: Lev Gunin
  (C) Electronic (computer) versions and conversion: Lev Gunin
  (C) Электронные (компьютерные) версии и конверсия: Лев Гунин
  (C) Вёрстка и цифровой текст, вёрстка для печати и дизайн: Лев Гунин
  ISBN:
  ____________________________
  
  ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО: 1981-1989
  циклы и сборники стихов - 86
  
  ОБРАЗЫ РАЯ (из сборника стихов) (1989)
  
  ____________________________________
  Из конфискованного томика номер 9 до-эмиграционной поэзии (сохранившиеся черновые версии, поначалу не вошедшие в собрание стихов разных лет).
  
  (См. комментарий автора ниже)
  
  ____________________________________
  
  
  ОТ АВТОРА
  
  В 2007-м году случилось одно - трагическое для меня - событие, которое негативно сказалось на всём моём поэтическом творчестве последующих лет: пропал 9-й (в другой версии - 6-й) томик машинописного собрания, которое я подготовил ещё на Родине, в Беларуси, до фактической депортации из родной страны (которую покинул навсегда (и, вероятно, никогда больше не увижу (в Канаде я "невыездной"; не говоря уже о невесёлой социально-экономической ситуации). (Надо добавить, что некоторые мои друзья, упоминая эту пропажу, путают даты, ошибочно называя то 2006, то 2008 год).
  
  Всего было 3 копии 9-томного собрания ("главная" и две отпечатанные под копирку). Томики были переплетены в виде книг с картонной обложкой. Одна копия хранилась у меня дома. Вторая - у моей мамы. Третья - у одного из приятелей.
  
  Когда я спохватился, что 9-го тома (самого объёмного, охватывавшего наиболее широкий - хронологически - период) нет на месте, я сразу бросился к моей маме, у которой всё собрание (2-й экземпляр) хранилось на полке в тёмной комнате (кладовке). 8 томиков оказались на месте, но последнего недоставало ...
  
  9-й том пропал СРАЗУ же после того, как я прочитал по телефону примерно 10 стихотворений (из 3-х последних томиков) своему близкому другу, культовому кинорежиссёру Юрию Белянскому. Не исключено, что все разговоры с Юрием (а то и все мои разговоры по телефону) "мониторятся", и пропажа 9-го тома каким-то образом связана с политической деятельностью Дмитрия (сына Юрия, в свою очередь, связанного с режимом одной "ближневосточной" страны между двумя "тёплыми" континентами).
  
  Вот отрывок из моего письма моему близкому другу (и другу моего покойного брата Виталия) - поэту, фотографу, гениальному художнику, резчику по дереву и чеканщику, мастеру червления по металлу, автору получивших европейские призы работ, искусствоведу Евгению Алмаеву:
  
  От кого: Лев Гунин
  Кому: Евгений Алмаев
  Дата: 31 Дек 2007 20:25:56
  Тема: Re[3]: -------- ctixi ==================
  
  (отрывок)
  ========
  еще одно несчастье
  со мной приключилось:
  пропал 9-й томик моих стихов.
  
  еще в Беларуси я когда-то
  отпечатал на машинке, на
  добротной бумаге, свои
  избранные стишки, переплел,
  получилось в виде аккуратных
  книжек - 9 пузатеньких
  томиков.
  
  (...)
  
  примерно полгода восстанавливаю
  "изначальные" версии ранних
  стихов по черновикам,
  постепенно выкладывая вот сюда:
  
  www.gunin.artlaboratory.org
  
  когда дошел до 9-го тома, оказалось,
  что его нет! надо сказать, что
  во всем, что касается книжек и тетрадок,
  я человек предельно - педантично,
  фанатично - аккуратный: у меня все
  на своих местах, и, если что-то
  не там, меня это бесит.
  
  несколько дней назад томик был
  на месте.
  
  элементарно изъяли.... уроды...
  
  звоню приятелю, которому
  отдал на хранение 2-й, менее
  притязательный, вариант тех же
  9 томиков. звоню, спрашиваю,
  не выбросил ли он
  еще мои тетрадки в
  мусорку.
  
  нет, говорит, и смеется. все
  на месте. на кухне, в шкафчике,
  где им и положено быть.
  
  идет, не отключаясь, с трубкой
  на кухню, вот, говорит, все
  в порядке. я прошу его вспомнить,
  сколько было томиков. а у него
  очень хорошая, математическая,
  память. он отвечает: 9. я его
  прошу пересчитать. и вот те на!
  9-го томика нет!
  
  уроды!.. другого слова нет!
  _______________________
  Трагична судьба Жени Алмаева (который был примерно на 12 лет младше меня). Именно в 2007-м году он повредил руку при несколько подозрительных обстоятельствах, и - вскоре - у него развилось урологическое онкологическое заболевание. Врачи запустили болезнь (судя по обстоятельствам - возможно, умышленно), и, когда, наконец, Жене объявили диагноз, опухоль была уже на неоперабельной стадии. (Кстати, мой раздел gunin.artlaboratory.org был уничтожен, и все выложенные туда стихи пропали).
  
  В любом случае, исчезновение самого объёмного тома собрания моей до-эмиграционной поэзии именно в то время представляется неслучайным. Именно тогда (после периода "затишья") возобновилась компания шельмования, когда целая команда русскоязычных участников поэтической "тусовки" с израильскими паспортами вновь пошла в атаку, распространяя обо мне порочащие слухи, подвергая мои работы (в том числе и стихи) необоснованным ярым нападкам, изображая меня примитивным (на уровне дебилизма) "одноклеточным червём". Ставилось под сомнение моё высшее музыкальное образование (даже мои дипломы за музыкальную школу и музыкальное училище объявлялись "выдуманными"); утверждалось, что я "никогда и нигде не работал" (и т.п.). Понятно, что возможность появления в Сети моих стихов, которые "не соответствуют" такому "портрету", не устраивало тех персонажей, что стояли за компанией шельмования: их сильно раздражали мои исторические, философские, теологические работы.
  
  Ряд стихотворений (которые входили в 9-й том) я восстановил по сохранившимся черновикам (примерно 40 процентов стихов из того же тома (в отличие от предыдущих томиков) "не имело" черновиков). Эту работу затрудняли следующие обстоятельства. 1) несколько рукописных тетрадей: у себя на родине я переписывал одни и те же стихи из одной тетради в другую - по мере накопления объёма; и, бывало, изменял одну-две строки. 2) в самых первых черновиках на клочках бумаги (или в блокнотах с отрывными листками) - иногда давалось до 5-ти версий какого-нибудь слова или строки. 3) после пропажи 9-го тома я стал хранить свои тетради у разных друзей, и это - опять-таки - затрудняло пересмотр.
  
  Уже после того (примерно в 2012-м) как предпринятая работа была в основном завершена - я наткнулся (в 2014-м) на рукописную тетрадь, где обнаружил циклы и версии, которых раньше не заметил. Я отсканировал эту тетрадь, пропустил текст через специальную программу (которую - как программист-любитель - сам написал (точнее: модифицировал одну из "официальных" программ OCR-распознавания), переведя текст в цифровой формат, и записал на один из "бесчисленных" DVD.
  
  Через какое-то время отыскать эти файлы среди океана других оказалось не так-то просто. Только теперь, когда уже составлено множество книжек собрания разных лет (121 сборник), я случайно наткнулся на "потерю". Пришлось нарушить хронологию - и "вставить" (после 121-го сборника) несколько циклов из уже далёких (сегодня) лет.
  
  Заканчивая пересматривать эти 19 отрывков из циклов и сборников 1980-х, которые - чисто случайно - только сейчас неожиданно отыскались на одном из многочисленных компакт-дисков, я всё больше убеждаюсь в том, что в них встречаются самые лучшие стихотворения, которые я когда-либо написал. Что же ещё должно было быть в том 9-м томе (приблизительно 150-180 страниц), что именно этот сборник похитили? Мне кажется, что в тот период (особенно с 1987 г.) меня действительно посещали интересные идеи; я использовал тогда нетривиальные рифмы, находил любопытные (по структуре) формы, изобретательно подходил к ритму стиха. Изгнание вырвало меня из родной почвы, отсоединило от живого русского языка, и большая часть находок и наработанных форм - пропали. Поэтому 9-й том был для меня принципиально важен. К сожалению, именно в тот единственный период (1986-1990) я не сохранял черновиков многого (где-то 40-50 процентов) из написанного. И теперь невозможно узнать, насколько соответствуют восстановленные по черновикам стихи по замыслу и по совершенству утраченным чистовым версиям...
  
  "Образы рая" - голоса разных людей, которых больше нет на свете. Это другой мир, непохожий на наш, земной, и, тем не менее (несмотря на это), поразительно похожий на наш...
  __________________
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. НОЧЬ
  2. УТРЕННЯЯ МОЛИТВА
  3. МОНОЛОГ ВОРА
  4. ЧЁРНЫЙ БАРХАТ
  5. В КОМНАТЕ БЕЗЫМЯННОЙ
  
  --------------------------------
  
  
  --------------------------------------------
  ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО: 1981-1989
  циклы и сборники стихов - 86
  ______________________________
  
  
  
   Лев Гунин
  
  Стихи 1989 года
  
  
  
  
   ОБРАЗЫ РАЯ
  
  
  
   НОЧЬ
  
  зацепилось за ветку светило
  и осенняя бледность родная
  светляками мне путь осветила
  своеволья не осознавая
  
  слитком золота влажные окна
  толщу черни резцом прорезая
  под сиянием мертвенным мокнут
  уплывая навечно от рая
  
  и синеют во мраке могилы
  монументы сквозь сумрак белеют
  и сиротские кости отрыла
  этой ночи всеядная фея...
  ---------------------------------------
  
  
   МОНОЛОГ ВОРА
  
  под кривым фонарём я добычу считаю
  убежав от пытливых зевак
  и зажав в потеплевшей ладони пятак
  я - взлохматив всю гриву свою
  вновь и вновь откровенно тому удивляюсь
  что я жив и как будто в раю
  
  беззаботно и быстро текут мои будни
  и по лезвию бурных ночей
  кровь рассвета стекает
  и делаясь утром
  нас крестит ахинеей своей
  
  на углах попадаются тли в милицейских погонах
  мимо них я иду с озорством
  чует вор задубелого вора
  но не скажет без нужды о том...
  
  никого мне не надо кормить пирогами
  все забыли о том
  что я есть
  и неверное счастье стучит каблуками
  по утрам отдавая мне честь...
  ---------------------------------------
  
  
   УТРЕННЯЯ МОЛИТВА
  
  я поражался с первыми лучами
  внимая чутко чувству пробужденья
  тому что остаётся между нами
  и что не выразимо нежной ленью
  
  я удивлялся каждому рассвету
  его лучам и праздничности утра
  когда являлась в доме корка света
  и ощущалась лишней наша люстра
  
  потом восторги заменились болью
  печаль утрат сменила свет надежды
  и ранний свет как прутья сёк тоскою
  и груз ночной давил смыкая вежды
  
  и только позже я узнал случайно
  в молитве утренней с сияньем розы нежной
  наедине свою былую тайну
  невысказанной утренней надежды
  
  и в чувства перешли уже не буквы
  не символы идущие значками
  но нечто проникающее слухом
  всю толщу этой глыбы между нами
  
  в ответ на это дрожь прошла по телу
  и я узнал что не произнесенье
  хвалы Ему мой рот губами делал
  но бегство за пределы бренной тени
  
  отдельное от той конкретной воли
  что в сути совершаемых движений
  но всё переходящее двудольность
  ежеминутных светопреставлений
  
  и возвративший зеркало сознанья
  когда мечты берут клинок губами
  порыв прозренья опроверг все знанья
  и вызревал меж прошлыми веками...
  -----------------------------------------
  
  
   ЧЁРНЫЙ БАРХАТ
  
  веки твои
  чёрным бархатом спящие нежно
  руки твои
  белым воском на белых одеждах
  руки сложены на груди
  не буди же меня
  не буди...
  
  щёки твои
  без кровинки но так же прекрасны
  тело твоё
  на недвижимом ложе атласном
  тело моё для земли
  отойди от меня
  отойди...
  
  знаешь
  знаю:
  ты мой убийца
  и глаза мои
  синего ситца
  отразили последнюю встречу...
  т а м тебе я на это отвечу...
  -------------------------------------
  
  
   В КОМНАТЕ БЕЗЫМЯННОЙ
  
  в комнате безымянной
  от окна к угловому дивану
  наши истлеют кости
  
  как одежды разбросаны странно
  и кровавит смертельная рана
  на полу - на погосте
  
  в свете месяца зеленеют
  из ковров вылезая шеи
  исчезая с рассветом
  
  и цветут по ночам орхидеи
  и дурманят
  и в сумраке млеют
  скелеты...
  
  
  =======================
   Январь, 1989. Бобруйск.
  _________________________
  _____________________
  +++++++++++++++++++++++
  ++++++++++++++++++++++++
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ВНЕ ПУБЛИКАЦИЙ--19 (ТАЙНОЕ И ЯВНОЕ) - Стихи разных лет - 87
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ________________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  
  ИЗДАНИЕ 2022 ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) 2018 - Lev Gunin [Лев Гунин]
  (C) ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО - 87 - ТАЙНОЕ и ЯВНОЕ (1989): Лев Гунин
  (C) L'éditeur | Edutor : Lev Gunin | Издатель: Лев ГУНИН
  (C) La couverture du livre et le design | cover and book design: Lev Gunin |
  (C) Layout and Design: Lev Gunin
  (C) Electronic (computer) versions and conversion: Lev Gunin
  (C) Электронные (компьютерные) версии и конверсия: Лев Гунин
  (C) Вёрстка и цифровой текст, вёрстка для печати и дизайн: Лев Гунин
  ISBN:
  ____________________________
  
  ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО: 1981-1989
  циклы и сборники стихов - 87
  
  ТАЙНОЕ и ЯВНОЕ (из сборника стихов) (1989)
  
  ____________________________________
  Из конфискованного томика номер 9 до-эмиграционной поэзии (сохранившиеся черновые версии, поначалу не вошедшие в собрание стихов разных лет).
  
  (См. комментарий автора ниже)
  
  ____________________________________
  
  
  ОТ АВТОРА
  
  В 2007-м году произошло - трагическое для меня - событие, которое негативно сказалось на всём моём поэтическом творчестве последующих лет: пропал 9-й (в другой версии - 6-й) томик машинописного собрания, которое я подготовил ещё на Родине (в Беларуси) - до фактической депортации из родной страны (которую я покинул навсегда (и, вероятно, никогда больше не увижу (в Канаде я "невыездной"; не говоря уже о невесёлой социально-экономической ситуации). (Надо добавить, что некоторые мои друзья, упоминая эту пропажу, путают даты, ошибочно называя то 2006, то 2008 год).
  
  Всего было 3 копии 9-томного собрания ("главная" - и две отпечатанные под копирку). Томики были переплетены в виде книг с картонной обложкой. Одна копия хранилась у меня дома. Вторая - у моей мамы. Третья - у одного из приятелей.
  
  Когда я спохватился, что 9-го тома (самого объёмного, охватывавшего наиболее широкий - хронологически - период) нет на месте, я сразу бросился к маме, у которой всё собрание (2-й экземпляр) хранилось на полке в тёмной комнатке (кладовке). 8 томиков оказались на месте, последнего недоставало ...
  
  9-й том пропал СРАЗУ же после того, как я прочитал по телефону примерно 10 стихотворений (из 3-х последних томиков) своему близкому другу, культовому кинорежиссёру Юрию Белянскому. Не исключено, что все разговоры с Юрием (а то и все мои разговоры по телефону) "мониторятся", и пропажа 9-го тома - "перлюстрация" тел. разговоров - каким-то образом связана с политической деятельностью Дмитрия (сына Юрия, в свою очередь, связанного с режимом одной "ближневосточной" страны между ягодицами двух "тёплых" континентов).
  
  Вот отрывок из моего письма моему близкому другу (и другу моего покойного брата Виталия) - поэту, фотографу, гениальному художнику, резчику по дереву, чеканщику, мастеру червления по металлу, автору получивших европейские призы работ, искусствоведу Евгению Алмаеву:
  
  От кого: Лев Гунин
  Кому: Евгений Алмаев
  Дата: 31 Дек 2007 20:25:56
  Тема: Re[3]: -------- ctixi ==================
  
  (отрывок)
  ========
  еще одно несчастье
  со мной приключилось:
  пропал 9-й томик моих стихов.
  
  еще в Беларуси я когда-то
  отпечатал на машинке, на
  добротной бумаге, свои
  избранные стишки, переплел,
  получилось в виде аккуратных
  книжек - 9 пузатеньких
  томиков.
  
  (...)
  
  примерно полгода восстанавливаю
  "изначальные" версии ранних
  стихов по черновикам,
  постепенно выкладывая вот сюда:
  
  www.gunin.artlaboratory.org
  
  когда дошел до 9-го тома, оказалось,
  что его нет! надо сказать, что
  во всем, что касается книжек и тетрадок,
  я человек предельно - педантично,
  фанатично! - аккуратный: у меня все
  на своих местах, и, если что-то
  не там, меня это бесит.
  
  несколько дней назад томик был
  на месте.
  
  элементарно изъяли.... уроды...
  
  звоню приятелю, которому
  отдал на хранение 2-й, менее
  притязательный, вариант тех же
  9 томиков. звоню, спрашиваю,
  не выбросил ли он
  еще мои тетрадки в
  мусорку.
  
  нет, говорит, и смеется. все
  на месте. на кухне, в шкафчике,
  где им и положено быть.
  
  идет, не отключаясь, с трубкой
  на кухню, вот, говорит, все
  в порядке. я прошу его вспомнить,
  сколько было томиков. а у него
  очень хорошая, математическая,
  память. он отвечает: 9. я его
  прошу пересчитать. и вот те на!
  9-го томика нет!
  
  уроды!.. другого слова нет!
  _______________________
  
  Трагична судьба Жени Алмаева (который был примерно на 12 лет младше меня). Именно в 2007-м году он повредил руку при несколько подозрительных обстоятельствах, и - вскоре - у него развилось урологическое онкологическое заболевание. Врачи запустили болезнь (судя по обстоятельствам - возможно, умышленно), и, когда, наконец, Жене объявили диагноз, опухоль была уже на неоперабельной стадии. (Кстати, мой раздел gunin.artlaboratory.org был уничтожен, все выложенные туда стихи пропали).
  
  (Прим. пост-редакции: там были некоторые стихи из 9-го тома)
  
  В любом случае, исчезновение самого объёмного тома собрания моей до-эмиграционной поэзии именно в то время представляется неслучайным. Именно тогда (после периода "затишья") возобновилась компания шельмования, когда целая команда русскоязычных участников поэтической "тусовки" с израильскими паспортами вновь пошла в атаку, распространяя обо мне порочащие слухи, подвергая мои работы (в том числе и стихи) необоснованным ярым нападкам, изображая меня примитивным (на уровне дебилизма) "одноклеточным червём". Ставилось под сомнение моё высшее музыкальное образование (даже мои дипломы за музыкальную школу и музыкальное училище объявлялись "выдуманными"); утверждалось, что я "никогда и нигде не работал" (и т.п.).
  
  Понятно, что возможность появления в Сети моих стихов, которые "не соответствуют" такому "портрету", не устраивало тех персонажей, что стояли за компанией шельмования: их сильно раздражали мои исторические, философские, теологические работы.
  
  Ряд стихотворений (которые входили в 9-й том) я восстановил по сохранившимся черновикам (примерно 40 процентов стихов из того же тома (в отличие от предыдущих томиков) "не имело" черновиков). Эту работу затрудняли следующие обстоятельства. 1) несколько рукописных тетрадей: у себя на родине я переписывал одни и те же стихи из одной тетради в другую - по мере накопления объёма; и, бывало, изменял одну-две строки. 2) в самых первых черновиках на клочках бумаги (или в блокнотах с отрывными листками) - иногда давалось до 5-ти версий какого-нибудь слова или строки. 3) после пропажи 9-го тома я стал хранить свои тетради у разных друзей, и это - опять-таки - затрудняло пересмотр.
  
  Уже после того (примерно в 2012-м) как предпринятая работа была - в основном - завершена - я наткнулся (в 2014-м) на рукописную тетрадь, где обнаружил циклы и версии, которых раньше не заметил. Я отсканировал эту тетрадь, пропустил текст через специальную программу (которую - как программист-любитель - сам написал (точнее: модифицировал одну из "официальных" программ OCR-распознавания), переведя текст в цифровой формат, и записал на один из "бесчисленных" DVD.
  
  Через какое-то время отыскать эти файлы среди океана других оказалось не так-то просто. Только теперь, когда уже составлено множество книжек собрания разных лет (121 сборник), я случайно наткнулся на "потерю". Пришлось нарушить хронологию - и "вставить" (после 121-го сборника) несколько циклов из уже далёких (сегодня) лет.
  
  (В 2019 году хронологический порядок был восстановлен, но те люди, что портят тексты моих работ, "модифицируют" мои стихи, рассказы и романы, изменили хронологию, внесли в текст моих стихов одиозные изменения, и пришлось снова, слепя глаза, пересматривать всё собрание...).
  
  (Понятно, что ни о какой публикации этих стихов в советское время не могло быть и речи...)
  ----------------------------------
  
  "Тайное и Явное" - отрывки из этой книги стихов уже вошли в основное собрание
  разных лет; здесь представлены другие стихотворения, которые - до последнего времени - считались утерянными. Возможно, они уступают по уровню (включая альтернативные версии уже опубликованного) как предыдущим циклам и сборникам, так и другим версиям тех же стихов, уже опубликованным ранее. Однако в них выражена атмосфера моего родного города и города Минска, встречаются (возможно, важные) сведения о том историческом периоде, интересные идеи, оригинальные находки. Пусть читатели и знатоки судят об их ценности.
  После обнаружения изображений нескольких отсканированных страниц 9-го тома, а также рукописных тетрадей, стихи из которых постепенно составляли 9-й том (в который, к сожалению, входило примерно 40-60 процентов текстов, черновики которых либо не сохранились, либо не существовали), я решил добавить некоторые из этих заново найденных стихов в сборник "Тайное и Явное".
  Слава Зельский - мой соученик по Минскому институту Культуры (куда я поступил, не получив диплома за консерваторию (происки "органов").
  А. И. Рабкин - известный ленинградский (петербургский художник), который родился и вырос в Бобруйске, и каждый год проводил 2-3 месяца в своём родном городе: писал пейзажи улочек и улиц.
  Николай Рубцов - талантливый бобруйский художник, автор многих поражающих воображения полотен.
  Евгений Иванович Вишневский (возможно - Вишневецкий) и Никифоров - два художника, которые учили моего брата. Никифоров, Рубцов и Тихон Абрамов были самыми известными из бобруйских художников того времени.
  __________
  Это последний из написанных на родной земле циклов поэта. Следующий сборник в основном состоит уже из лирики короткого парижского периода. (...) Не будет преувеличением следующее замечание: трудно назвать другого поэта после Серебряного века, поэтическая речь которого звучала бы так естественно и музыкально. (...) Отрыв от родной почвы, воздух изгнания - сыграли печальную роль в его дальнейшей судьбе. Достигнув высокого уровня, который нуждался лишь в закреплении, он сразу лишился всего, что было накоплено за годы творчества: прежнего стиля, свободного владения всеми видами стиха (от безрифменного и белого, до холостого и рифмоида), прежних типичных аллюзий, аллегорий и коннотаций. Ко всему прочему, человек лишился своей уникальной (очень обширной) личной библиотеки. Так в одночасье умер один поэт - и родился другой, лишь отдалённо похожий на прежнего. Его попытки возобновить творчество в конце девяностых (в той промежуточной стране, где он подвергался особенно изощрённой травле, не записано ничего законченного) можно сравнить с попытками пациента, перенёсшего сложную операцию, заново научиться ходить. В отличие от других изгнанников, время от времени появляющихся на родине, Гунин был навсегда лишён такой возможности. Подвергаясь преследованиям и на чужбине - со стороны местных властей, - он первые годы практически не общался с представителями эмиграции, не участвовал в культурной и общественной жизни. Эмиграционные стихи - это стихи уже совсем другого человека... - К. С. (литературный критик) (2002 (2004?)
  __________________
  
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. ПАДЕНИЕ МИРАЖЕЙ (Славе Зельскому)
  2. ОНО
  3. ОБОЛЬЩЕНИЕ
  4. за э т о й тьмой придёт другая тьма
  5. не сказать
  6. не моя середина
  7. мгновения не стоят обещаний
  8. Я из тех, что давно не касались земли
  9. пригорюнились две суки
  10. в предвечерье / в межсезонье
  11. и мысль не ярко-красная
  12. предзакатной поре
  13. любой живущий -
  14. в тесную рамку стиха
  15. сквозь жизнь трещавшую по швам (бобруйским художникам)
  16. скользкая потеря
  
  --------------------------------
  
  
  --------------------------------------------
  ИЗ НЕ ОПУБЛИКОВАННОГО: 1981-1989
  циклы и сборники стихов - 87
  ______________________________
  
  
  
   Лев Гунин
  
  Стихи 1989 года
  
  
  
  ТАЙНОЕ И ЯВНОЕ
  
   сборник стихов 1989 г.
  
  
  
  
  ПАРИТЕТ
  
  1
  из сосудов земли вылезает ужасная правда
  чтобы встать во главе несусветной сумятицы грёз
  на ресницах дрожит до сих пор не созревшее завтра
  и больная луна так свербит как извечный вопрос
  
  из завалов ума выползает на чистую воду
  рукотворный туман слишком долго скрываемых тайн
  и грозит эта муть человечеству или народу
  уходя истуканом в иссиня-кровавую рань
  
  и плодятся как черви которую ночь супостаты
  чтобы пить из людей охлаждённую свежую кровь
  и во всём только мы только сами во всём виноваты
  потому что виновными стали мы через любовь
  
  от рожденья виновность над нами довлеет до гроба
  потому что свой голод лишь нами должны утолить
  паразиты и хищники вирусы черви микробы
  из-за нас им сердешным так хочется есть или пить...
  
  из-за нас по ночам палачам всё неймётся не спится
  и державные рыла пускают слюну из-за нас
  и костлявой с косой наши ложа обходит столица
  проводами звеня под невидимый хохот кирас
  
  наши кости истлеют до не наступившего завтра
  и летят как гробы деревянные струпья эпох
  и крылатая смерть зависает над меченой тантрой
  и роняет на землю горящую тьму словно вздох
  
  
  2
  весенними шагами за обмана покрывалом
  крадётся за гардинами опять зима-меняла
  сосульками звенящими и пустоты лекалом
  
  из головы отсеченной наружного пространства
  повсюду растекается смрад и тоски и пьянства
  с безвременья насечками - мигрени постоянством
  
  и с рук тиранов кормится костлявая с косою
  ведя вампиров розовых за руку к водопою
  ведя на стычки армии командуя страною
  
  и мокнет за пакгаузом - синея - безысходность
  как слякоть внесезонная как злая всенародность
  как праведник затравленный с клюкою и сумою
  
  
  3
  кто мне вынес приговор
  смерти от рожденья?
  кто мечты завесил взор,
  вопреки смиренью?
  
  кто над хищниками сплёл
  магию всесилья?
  кто несчастия возвёл
  жизненной стихией?
  
  кто на нас ярмо вины
  водрузил навечно?
  и кому ещё нужны
  дети человечьи?
  
  кто в тиски одной судьбы
  вставил поколенья?
  тот не тот, чьи мы рабы
  не по принужденью!
   Ноябрь, 1987. Бобруйск.
  
  
   ФОКУС
  
   Грише Трезману
  одна печаль заменит мне другую
  но я до них уже не существую
  и каждый раз когда меня здесь нет
  я сам себе даю за них ответ
  и в этом тоже нет моей печали
  которая как мир была вначале
  и каждую толкая нежно дверь
  бегу-спешу от будущих потерь
  несусь бросая пригоршнями свет
  всё оттого что нет меня здесь - нет
   Октябрь, 1987.
  
  
  
   * * *
  
  Не смерть приходит за душой, а жизнь.
  Смерть - неизменна. Жизнь - неизменима!
  Два колокольчика. Серебряное "дзинь!".
  Жизнь - это время, что проходит мимо.
  
  Вот солнце. День. Пуст камень мостовой.
  Асфальт свинцовой серостью запаян.
  Всё, что представишь: станет и тобой.
  И тень, и миг, и день (врата от рая...).
  
  Всё, что увидишь: часть твоих забот.
  Стена аптеки. Зёрна тротуара.
  И э т о т день - как всё вокруг - уйдёт
  в неведомые дали, став нагаром.
  
  И всё, что будет: всё оно ушло
  заранее - чтобы придти и сбыться.
  На плёнке чувств иных оно окно,
  в котором совершения таблица.
  
  И что наступит завтра: не вчера -
  ушло... ушло... ему не повториться.
  И гаснет солнце на конце пера.
  И гаснут в чернь обёрнутые лица.
  
  И только капля солнца на холсте
  миг остановит до осуществленья.
  Но и её мертвящий дух частей
  осуществит, сместившись до мгновенья.
  
  И канет в бездну капелька времён.
  Живьём уйдёт в мохнатую пустыню,
  оставив ямку, конус или звон,
  два колокольчика от серебристой сини...
   Октябрь 1985 (6) - Октябрь, 1987.
  
  
  
   * * *
  
  и снова мне ещё семнадцать лет
  и вновь я жду кого-то из последних
  и кажется - такого просто нет
  что было бы неисполнимо в те дни
  
  так будем же свободны как тогда
  уйдя из пут житейской паутины
  и никакие прошлые года
  своим ярмом не сгорбят наши спины
  
  лишь только шрам и талое окно
  лишь эту ночь и скатерть на буфете
  возьми с собой из этих прошлых снов
  которые назвали жизнью...
  дети!..
  
  лишь первый сон... он - самый дорогой
  он самый свежий он блаженный самый
  как хлеб и кров как твой приход домой
  как близкие твои... как руки мамы...
  
  и всё приснится - всё что повелишь
  всё сбудется - в семнадцать всё возможно
  и смерти нет когда ты говоришь
  и вечность приручить совсем несложно...
   Октябрь, 1987.
  
  
  
   ПОРУБЕЖЬЕ
  
  рубеж последний - баловень судьбы
  но первую в себя вбирая муку -
  нельзя отдать исчадьям без борьбы
  разлуку местом и свою разлуку
  
  и в пиковых часах есть хоть одна
  непиковая времени минута
  когда перед тобой стоит стена
  и падает сама собой как будто
  
  и кажется что будет за холмом
  деревня или хутор или груша
  но там рубеж - а ты не знал о нём
  как позабыл ты собственную душу
  
  идти туда не замечая мест
  идти не замечая перекрёстков
  идти пока ещё желанье есть
  хотя идти и не идти непросто
  
  и тот рубеж последний что в конце
  как панораму осветит внезапно
  как молнией и как паденьем цен
  то самое трагическое завтра
  
  но если уже нечего терять
  когда уже сегодня нет надежды
  тогда готовься жизнь свою отдать
  и помни твёрдо - это порубежье
   Октябрь, 1987. Минск.
  
  
  
   * * *
  
  Невнятный лепет, шорохи травы -
  поэзия, чьё слово отзвучало.
  Столица перекрикивает высь,
  и тянет к ним своё больное жало.
  
  Шагают динозаврами к домам
  большие экскаваторы повсюду,
  и места нет задумчивым стволам,
  и места нет природы чистой чуду.
  
  И только я слова их подхвачу,
  и голос мой, никем не различимый,
  прошелестит навстречу палачу:
  остановить, застопорить причины.
  
  Я - гот, вандал живой ещё струи,
  косноязычной речи несравненной
  не мёртвых слов и не живых руин -
  единственных таких во всей вселенной.
  
  Я - воздух астматичных городов,
  который - как из лёгких - откачали,
  и только мне дано услышать зов
  невероятной гробовой печали.
  
  И стоны трав, и хрипы тишины,
  которой глотку перерезал трактор,
  и канонаду будущей войны,
  и жизней плеск на атомный реактор...
   Октябрь, 1987. Минск.
  
  
  
   * * *
  
  опять когда заваривает бред
  крепчайший чай из ночи суррогата
  я в сотый раз произношу обет
  но он уходит как вода куда-то
  
  и остаются хмурые как тьма
  надежды безотказные и листья
  и остаются тёмные дома
  на светлом фоне неба закулисы
  
  и остаются пули тишины
  в стекле непробиваемом оконном
  и хочет сердце выйти из тюрьмы
  захлопнутое телефонным звоном
  
  напольные часы таят своей стук
  и полночь неполна как эти звуки
  и от раздумий замирает дух
  и ночь идёт заламывая руки
  
  и слухом нарушается обет
  меняя угол или батарейки
  и ничего не сделанного нет
  и снизу кто-то ходит у скамейки...
   Октябрь, 1987. Минск.
  
  
  
   * * *
  
  в их головах
  смешались следы
  ветки свистят
  от ветра
  клубится пар
  над сонной землёй
  всё воплотилось в предметы
  
  всё воплотилось в иконы
  в телемана и баха
  на туалетных столиках
  духи
  вперемежку с бантами
  благовония
  в виде сосудов
  
  всё воплотилось в остатки
  символов - не предметов
  стало придатком
  мысли
  действительность
  потемнела
  
  и не распутать
  лент
  не расплести
  косичек
  
  новое бытие
  старое перехитрило
  блеском своих
  витрин
  экранами
  окон на ножках
  запутанностью
  интриг:
  
  лабиринт
  символов
  соединённый
  с мозгами
  
  тонкие проводки
  невидимыми
  жгутами
  опутают целый
  свет
  станут
  мыслью
  и актом
  
  не расплести
  венков
  не разобрать
  начала
  не распутать
  узлов
  после того
  что стало
  после того
  как померкнет свет
  
  закоченеет тело
  когда не станет
  тебя
  и гробовая
  печаль
  закончит
  виток
  зимы
  
  и образы превратятся
  в застывший ледник
  в начало конца
  из начала
   Ноябрь, 1987.
  
  
  
   * * *
  
  ночь
  окно
  нам не дано смеяться
  зелёное сукно
  рулетка
  не отыграться
  
  сны разрывают
  мозг
  сбывшегося
  не стало
  тайных желаний рост:
  сам себя
  поддержал он
  
  воплощение давних
  фантазий
  страшного
  ледоход
  сокровенное
  без конфликта
  нищета
  без кручины
  тысячи раз
  проходишь
  мимо бутылочной
  пробки
  мимо железной
  двери
  не замечая
  их
  
  тысячи раз во сне
  в новых местах
  и в старых
  не замечаешь
  двери
  выхода
  и тепла
  женщин
  прикосновенья
  их тела
  обнажённые
  переключают
  вниманье
  уводят от
  дверцы
  в себя
  
  дружба
  беседы
  разоблачения
  приобретают
  больше значения
  и никогда не увидишь
  за дверью
  тот ослепительный свет
  
  оставшееся темно
  кровь в опустевших залах
  в лапах чудовища
  дно
  будущего
  не стало
  
  в окнах грядущих
  темно
  свет потушен
  в глазницах
  кончилось это
  кино
  новому
  не присниться
  
  страшного не отложить
  нет приговору отсрочки
  и остаются
  жить
  занавеса
  три точки...
   29 ноября, 1987.
  
  
  
   * * *
  
  дороже жизнь и свет
  осколки тьмы
  на цифры разлагаясь - станут мыслью
  десятки тысяч чёрненьких значков
  на проводах сознания повисли
  
  они даны д о казусных причин
  до дани неизбежной каузальной
  во тьме добытия всегда висит
  реликтовое слово общей тайной
  
  и ты слепой что - сидя за углом
  и шляпу водрузив перед собою -
  ушами видит истины излом
  в иллюзии родившейся вдовою
  
  и знаки что слагаются в слова
  как атомы невидимого поля
  не в жизни зачерпнула голова
  но до всего
  до н а р о ж д е н ь я доли
  
  и бытие как и небытие
  на том
  неведомом
  всего лишь отпечаток...
  ...наградою за правильный
  ответ
  нож Истины торчит
  между лопаток
   Ноябрь, 1987.
  
  
  ИНТЕРЛЮДИЯ
  
  Фендер -
  кажется, это гитара.
  Фёдор -
  кажется,
  это мальчик.
  Дерево - которое
  над обрывом.
  Жёлуди - которые
  под ногами.
  
  Сколько же вечностей
  минуло?
  Сколько
  вселенных
  прошло
  перед глазами?
  Время... необратимость...
  Горючее наших жизней.
  Могильщик наших
  желаний.
  
  Только сходство
  деревьев
  и сходство имён
  помогало
  видеть
  как всё смещалось
  как всё
  менялось местами.
  
  Нямунас - Припять:
  выключатель.
  Неман - Даугава:
  ещё один свет.
  Даугава - Двина.
  Вильня - Вильнюс.
  Троки - Тракай.
  Вопрос - ответ.
  
  Как только остановилось -
  не стало обмана.
  Не стало дыханья...
  Сердце больше
  не бьётся.
  Время больше
  не тянет.
  
  Действительность
  засверкала
  каплей
  реальной
  крови
  на терновом венце
  творенья.
  Имя
  до имени,
  правда
  до правды,
  рождение
  до рожденья.
  
  Время зашевелилось
  щупальцами
  своими.
  Имя за имя.
  Правда за правду.
  Жизни за жизни.
  
  Тень его
  в форме собаки.
  Трёхголовая
  Гидра.
  Мира
  тайные
  знаки.
  Мира
  или
  не мира.
   22 ноября, 1987.
  
  
  
   * * *
  
  сегодняшнее жило
  в коробке из-под ягод
  вчерашнее служило
  обёрткой от духов
  подёргивали силы
  плечами и вполсилы
  лысели говорили
  играли в домино
  
  распроданное пеплом
  влекомое внезапно
  сегодняшнее было
  коварно и хитро
  и было наслажденье
  в бездонном и дремучем
  преступном злодеянье
  на острие ножа
  
  гремели погремушки
  гудели пароходы
  трещали и огнились
  бенгальские огни
  и в жилах был осадок
  от прошлого чего-то
  от нового СколОта
  от ядовитых книг
   23 ноября, 1987.
  
  
  
   * * *
  
  четыре сотых эпителия
  неведомой
  слизистой
  лабиринт отростков
  на углеродных скелетах
  жгутики
  и спирали
  как в молекуле родопсина
  с выстланной подстилкой
  усиков-чернецов
  брат твой
  монстр
  полная
  антитеза
  тайная
  идентичность
  зелёная
  кровь
  вот твои
  мысли
  обтянутые
  кринолином
  впрыснет яд
  моментально
  в образ от плоти
  твоей
   24 ноября, 1987.
   -------------------------------------------------
  
  
  
  
   ПАДЕНИЕ МИРАЖЕЙ
   (версия)
  
  Славе Зельскому
  
  лишь отзвук правды сквозь стекло пройдёт
  и скажется - как с детства скарлатина -
  четвёртый вдох или девятый ход
  или в земле замедленная мина
  
  и каждый пятый ждёт своей судьбы
  и маятник за каждой тенью длинной
  и стрелками срезает чьи-то лбы
  косое время и сырая глина
  
  и с праведником рядом ходит зло
  копируя шаги его коварно
  искусство заменяя ремеслом
  и к чувствам применяя kodeks karny
  
  а за порогом снова тот же день
  и те же полускрытые причины
  как будто не осталось больше стен
  и не осталось ёмкости у глины
  
  и так же невменяемой судьбы
  дымятся порожденья-пирамиды
  и падают гиганты без борьбы
  и лопаются шеи от обиды
  
  до пирамиды надо дорасти
  всё строишь стены укрепляешь голос
  но рухнет миф когда конец пути
  и оборвётся нас державший волос
  
  и за рекой четвёртая река
  в ней кровь черна как нефть или чернила
  и рушатся под тяжестью века
  и темнота в зрачках мертва от ила
   12 апреля 1989
  (обе версии написаны в Минске, весной 1989 г.)
  
  
  
   ОНО
  
  возникает
  и не возникает
  поёт -
  не поёт
  доносится музыкой -
  и не доносится вовсе
  ступает каблуками
  по растрескавшейся
  почве -
  не ступает
  не поёт
  не вьётся
  не шелестит -
  а ждёт тебя
  за углом
  сбив
  на бок
  кепку
  открывает
  эру
  как
  школьный пенал.
   13 апреля 1989. Минск.
  
  
  
   ОБОЛЬЩЕНИЕ
  
  четырёхмесячными
  стопами
  шагает по чуткому сердцу
  неслышными пальцами
  снимает
  невидимые цепи
  
  незаметно
  воплощает
  сон
  
  и не уходит
  с пробуждением
   14 апреля 1989. Минск.
  
  
  
   * * *
  
  за э т о й тьмой придёт другая тьма
  но это не изменит приговора
  не ведая ни жалости ни сна
  он сыплет снег - бездонной ночи порох
  
  чудовищное лезвие судьбы
  вновь разрезает на две половины
  былое "я": на крошечные "мы"
  одну длину - на крошечные длины
  
  в пути судеб не поступь так страшна
  как цель стези как адское горнило
  тропинкой вьётся не одна вина
  но - как ни странно - и святая сила
  
  в тисках недугов под огнём потерь
  то маленькое тельце изнывало
  вмещавшее огромных храмов дверь
  то "я" былое: коего не стало
  
  но разделившись надвое в бою
  оно и в смерти вслед непобеждённо
  хранило облик - комнату свою -
  откуда до сих пор я слышу стоны
  
  я знаю: можно эту дверь открыть
  в тот мавзолей в тот мир потусторонний
  но тело то в моём не сможет жить
  и смерть его во мне сидит на троне
  
  не вынести растущего рубца
  и пропасти задвинуть я не в силах
  и всадник чёрный мчится без лица
  вставая в опрокинутых могилах
  
  не удалось мне закрутить кольцом
  начало века с века окончаньем
  и падаю раздавленным лицом
  в руины не открытого мне знанья
  
  и теплится в последний круг потерь
  последняя надежда среди молний
  открыв сердца - как бы вторую дверь:
  спасенья путь как ритуал исполнив
  
  но боль бездумно выставит за дверь -
  в бессмысленную пустоту за светом -
  и слизывая слёзы воет зверь
  обет перекрывая мой обетом
  
  и оставляет вновь наедине
  с пустыней и виной необратимой
  кусая губы синие как смерть
  и мне на грудь бросаясь как к любимой
   Май, 1989. Бобруйск.
  
  
  
   * * *
  
  не сказать
  что не сделано
  не догнать
  что не велено
  не добиться
  отвесности
  там где нет
  безутешности
  там где нет откровения
  не ощупать мгновения
  не познать нетерпения -
  батрака вдохновения -
  зло приходит ступенями
  не по воле веления
  а по воле творящего
  не за грош говорящего
  не уснувшего спящего
  в ночи зренье таящего
  до глубин осязания
  до решёток всезнания
  до своей многокрылости
  и до адовой милости
   Май, 1989. Бобруйск.
  
  
  
   * * *
  
  не моя середина
  не моё ремесло
  и река не долина
  и клюка не весло
  не моя контрабанда
  не мои пузыри
  и увозит шаланда
  не мои фонари
  
  умереть бы вначале
  а теперь всё равно
  нет камней на причале
  и прогнило бревно
  темень всюду такая
  не погасишь и дня
  и теперь я не знаю
  кем я стал для меня
  
  погасить головешкой
  не засыпанный ров
  значит пеплом и решкой
  души взять под засов
  отпусти их на волю
  на заснеженный двор
  дай немного покоя
  ты не враг и не вор
  
  только сердце сдавили
  две другие стены
  и дыханье от пыли
  стало как у струны
  не моя середина
  и мостки не мои
  тёмно-красная глина
  обрамленье струи
   Май, 1989.
  
  
  
   * * *
  
  мгновения не стоят обещаний
  а обещанья источают страх
  сегодня душно
  среди новых знаний
  и явь минуты
  рассыпают
  в прах
  
  сегодня поздно
  но вчера при этом
  курились трубки
  мир был разрешён
  и объективов впитывали губки
  полотнища поруганных
  знамён
  
  под радио ликующие звуки
  хоругви опозоренных имён
  шли по рукам
  в значенье
  на поруки
  
  ОН
  
  покинутое зарево блужданий
  перетекает в полый хруст костей
  там карлики
  и лысый брадобрей
  и генерал с кровавыми
  руками
  
  а жизнь - в мгновенье
  и тоска - в уменье
  не поддаваться голосам зверей
  закрыть своею грудью
  всё
  что свято
  идти на зов
  единственного брата
  и дожидаться
  гибели
  своей
   Июнь, 1989.
  
  
  
   * * *
  
   (версия)
  
  я из тех что давно не касались земли
  я из тех что слова удержать не смогли
  я из тех кто предвидел эпоху назад
  новый путч новый смерч и военный парад
  
  это я кто всё знал но добраться не мог
  до ушей до динамиков и до мозгов
  а в последнем бою с войском полного зла
  и моя бы силёнка сгодиться могла
  
  и о бандах юнцов и о ведомстве тьмы
  много зим говорил чем тревожил умы
  расскажу и во тьме негасимой ночи
  если рот мне заткнут кулаком палачи
  
  но в обыденной жизни я тени змея
  и поступки мои совершаю не я
  я опасен для тех кто стоит на земле
  я из тех кто бесстрастен к хвале и хуле
  
  потому мне до гроба не будет суда
  и меня заставлять будет только беда
  расставлять обвинений капканы с небес
  (потому что судья мне не бог и не бес)
  
  над потомками мрака и диких царей
  над грибковою кучей седых палачей
  и до смерти своей не забудут меня
  эти выродки света и призраки дня
  
  только в наших - не в ихних - заложниках мир
  хоть в руках у них сила пылающих дыр
  и лишь чудо спасёт и от них и от нас
  но боюсь что опять не теперь не сейчас
  
  надвигается что-то осколком Луны
  прерывая реальности чёрные сны
  будет поздно шепчу но мой голос пропал
  среди будней людских среди марева шпал
  
  не поэзия - нет - нарисует портрет
  ног безвестных полков что ступают след в след
  окружая невидимо быт городской
  освещая невидимо всё под луной
  
  и закроет в копилку неведомых сил
  всё что каждый из нас больше жизни любил
  и окончится мир - как мы знали его -
  в мавзолее добра - в пантеоне богов...
   Июнь, 1989.
  
  
  
   * * *
  
  пригорюнились две суки
  на цепочке этой скуки
  не добрались до разлуки
  до парадного крыльца
  цвет парадной лженауки
  стержень чаяний без муки
  график конунгов безруких
  прочертили два конца
  
  чтобы завистью обмана
  с верхоглядством истукана
  лампы чёрные зажечь
  и до красного дивана
  доскакать вздохнуть и лечь
  
  но кончается отсрочка
  превратилась в холмик точка
  и сквозь дверь пунктирной тьмы
  проникает многоточьем
  холод будущей зимы
  
  это антипревращенье
  взбеленённое горенье
  рабство в новом поколенье
  спровоцируем не мы
  но до белого каленья
  до предела сил терпенья
  доведут народ тюрьмы
  
  не тюремщики лихие
  не чиновники пустые
  а придёт народ пустыни
  чтоб расправить только имя
  распылить неотвратимо
  мир того что было "мы"
   Июнь, 1989.
  
  
  
   * * *
  
  в предвечерье
  в межсезонье
  на ничейной полосе
  слышит ухо
  полузвоны
  в полутьме
  и полусне
  
  в металлических
  оковах
  ниспадающих ковров
  мрамор лестниц -
  это слово
  недосказанных веков
  
  в полосатых одеяньях
  лёгким шёлком завиты
  непонятные созданья
  невесомой пустоты
  
  в этом полу-воспаленье
  в переходной глубине
  вспыхивают проявленья
  с черным грифом на спине
  
  в недобитости бокала
  в пограничности стекла
  губы наши прикасала
  неземная сила зла
  
  в недосказанности смыслов
  в мимолётности ресниц
  спит распущенность статистов
  разбалованность их шлиц
  
  и нетвёрдою походкой
  и с нетрезвой головой
  мир идёт до поворота
  за которым новый бой
   26 июня, 1989.
  
  
  
   * * *
  
  и мысль не ярко-красная
  и ночь не полосатая
  скорей искристо-влажная
  а может быть носатая
  
  а может быть верёвочно
  с окна сползает кольцами
  асфальту адресована
  приласканная штольцами
  
  от неба отрывается
  свинцовым потом каплями
  всё что его касается
  но что упало вряд ли бы
  
  не будь угрозы молота
  в двух голосах надтреснутых
  всю ночь шипящих холодом
  как будто в доме тесно им
  
  как будто слух ломается
  носительниц их ветреных
  и голоса срываются
  свинцовыми ответами
  
  чугунными опорами
  к ним утро приближается
  и не ударишь спором ты
  а всё уже кончается
  
  так всё уже налеплено
  на стёкла запотевшие
  как будто все ослепли но
  мгновение утешит их
  
  от света лжи обыденной
  от света заоконного
  от боли непредвиденной
  и от того что плохо нам
  
  расходятся как эллипсы
  сигналы чувств не чаянных
  и э т о утро съели псы
  возможностей не знаемых
   27 июня, 1989.
  
  
  
   * * *
  
  Предзакатной поре
  ни за что не гореть.
  Обречённой игре
  до конца не дотечь.
  
  Извращённому "я"
  не стоять над собой,
  не постичь бытия,
  не добраться домой.
  
  И не сдержанный гнев
  не скрестится с тоской,
  не поможет ничем,
  только станет бедой.
  
  Снова в толще стекла
  кровь с клинков потечёт.
  Порождения зла
  поднимают народ.
  
  Поднимают друзей
  друг на друга идти,
  убивают людей
  до начала пути.
  
  Не дождаться конца
  смуты, зла и беды
  там, где правит не царь,
  а четыре среды.
  
  Но и там, где горит
  ослепительный свет,
  где над бездной висит
  красноликий ответ...
  
  ...но и там, где блестит
  свет зловонных светил,
  где про грусть говорит
  отставной крокодил...
  
  роковая печаль
  в его узких глазах
  неподкупна, как сталь,
  как печать на устах...
  
  И во сне даже он
  не читает с листа,
  ощущая закон
  без судей, без креста.
  
  Потому не дойти
  до конца из концов.
  И алеет в груди
  предзакатная кровь.
   Июнь-июль, 1989.
  
  
  
   * * *
  
  в тесную рамку стиха
  втиснуты только меха...
  
  в окна задумчивых слов
  смотрятся тени веков
  
  плотью как обручем стен
  сдавлен телесный плен
  
  и потому не разнять
  хватки его опять
  
  в звуках - но только не слов -
  тонет моё естество
  
  и до сих пор так грешно
  и до сих пор так смешно
  
  что голова - не кулак
  что береста - знакам знак
  
  и коченеют уста
  от прикасанья листа
   Август, 1989.
  
  
  
   * * *
  
   бобруйским художникам
   А. И. Рабкину, Никифорову, Н. Рубцову
  
  сквозь жизнь трещавшую по швам
  сквозь хохот жуткого ненастья
  я снова благодарен Вам -
  Художник - за минуту счастья
  
  за крепость среди моря зла
  которой крылья злых фантомов -
  одно: спесивого орла
  второе: змея - не затронут
  
  за эту крепость чистоты
  какой имперским сапожищам
  не оттоптать у красоты
  за то святое пепелище
  
  и визг бесовской кутерьмы
  всей нечисти крикливый шабаш
  не запятнают эту мысль
  и это чувство не замажут
  
  и тает даже смерти власть
  когда Прекрасное родится
  и вечная пылает рать
  на тёмном небе как Жар-Птица
   Август-Сентябрь, 1989. Минск.
  
  
  
   * * *
  
  скользкая потеря
  отрывает мох
  сам не свой теперь я
  корень мой усох
  
  ветви в небе синем
  жёлуди на них
  доброты просили
  чей приход так тих
  
  но подслушал ангел
  просьбу их во сне
  и не дождь послал мне
  не тепло к весне
  
  а послал кислотный
  серный дождь с небес
  превратил в болото
  весь дубовый лес
  
  ангел чернокрылый
  с тёмною душой
  никому не милый
  а всему чужой
  
  и роятся черви
  красные в земле
  и кружится первый
  чёрный снег во мгле
  
  и застило дымом
  нежный горизонт
  и во тьму незримо
  дух мой унесло
   Сентябрь, 1989.
  =======================
   Январь - сентябрь, 1989. Бобруйск.
  ------------------------------------
  
  
  
  
  
  
  
  ===============================
  
  
  ИММИГРАНТСКИЙ ПЕРИОД
   (с 1991 года)
  
  ===============================
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  HORROR TUNES (СТРАШНЫЕ ПЕСНИ) - Стихи разных лет - 88
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ________________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  По словам поэта, в девяносто первом году он был "фактически депортирован из родной Беларуси в Польшу", где его встретили родственники и друзья. Семья Гуниных планировала закрепиться в Польше, или (как альтернативный вариант) податься в Германию. Но - прямо на Центральном вокзале в Варшаве - его и его близких "силой захватили" и "против воли" доставили в одно ближневосточное государство. В той "промежуточной" стране, подвергаясь особенно изощрённым преследованиям, автор не написал "ни одной законченной строчки" (1991-1994). Так - в одночасье - прежний поэт в нём (уже отличавшийся собственным стилем) перестал существовать, и, по прибытию в Монреаль, появился другой, поначалу мало чем похожий на прежнего. "Страшные песни" - первый цикл стихов, написанный после того как семье Гуниных удалось вырваться из западни. Это уже совсем другая поэзия, другой подход к форме и её наполнению. Акцентированные формальные эксперименты в жанрах, с которыми автор прежде никогда не работал. Сложное сочетание акростиха, месостиха, (вертикального) реверса, и телестиха уже в самом начале ("Образ"). В каждом из последующих стихотворений опробовано то или иное экспериментальное направление. Общий замысел также многоплановый, и состоит из каскада смысловых туннелей со сквозным развитием. -- К. С. (2008)
  __________________________
  
  
  
  Оглавление:
  1. ОБРАЗ
  2. ПУТНИК КРОВАВЫЙ
  3. ПАРОЛЬ
  4. СИМВОЛ
  5. СТРУНА
  6. НЕОТРАЗИМОСТЬ СМЕРТИ
  7. ПОДВОДНАЯ АРХЕОЛОГИЯ
  8. ИСЧЕЗНОВЕНИЕ
  9. ЦАРСТВО
  10. ПОСЛЕДНИЙ ВЕЧЕР
  11. НЕВИДИМОСТИ
  12. ЗА...
  13. СТРУКТУРА
  14. ОТМИРАНИЕ
  15. НЕ Я
  16. ОГОНЬ
  
  ___________________________________________________________
  
  СТРАШНЫЕ
  ПЕСНИ
  
  ____________________________________________________________
  
  
  HORROR
  TUNES
  
  
  стихи 1995
  
  
  
  
  Лев ГУНИН
  
  HORROR TUNES
  
  
  
   ОБРАЗ
  О блик быстрее размера арбалета зака з
  Б ыстрое время уносит кровавое завтр а
  Р обкие блики тревожат границы метафо р
  А ист несет однотелое нечто что сложено в коро б
  З амки армады расстрелы бросают non-presto
  
  
  
   ПУТНИК КРОВАВЫЙ
  П утник кровавый безмолвно лицо выпивает
  У зел завяжет на память о выпитой жизни
  Т янутся скошенных трав до небес укоризны
  Н икнут под грузом кровавой росы головами
  И спепеляя еще не увядшие свежие злаки
  К жерлу обрыва их в утлой ладье направляя
  
  К орни их жизней цепляются криво пугая
  Р овную почву кромсая своими плугами
  О бобществляя и зеркало и зазеркалье
  В страшном порыве поверхности корнем остаться
  А д сокрушая своим роковым пароксизмом
  В идя себя но не зная не чувствуя - путник кровав
  Ый все это сквозь себя пропускает путник с косо
  Й коловротящий лигию жизни щадит на legato
  
  
  
   ПАРОЛЬ
  И метель разделяла на две половины короткие зимние сутки,
  И на день натекала, как магма, волна несуразностей жутких,
  И на бритом лице проступали ночами, в узлах, мускулистые спины,
  И - в итоге - пятно сургуча как остаток гниенья и глины;
  И рассвет ожидал чей-то город под небом из крыш невесомым,
  Черепичным, ребристым, до боли в суставах знакомым,
  Что - в него приезжая - так часто путал я с домом...
  
  
  
   СИМВОЛ
  счастье удача сопутствующая безмозглым
  самовлюбленность эгоцентризм без меры
  лояльность режимам приправленная нигилизмом
  корпоративность заштрихованная бравадой
  шовинизм с фальшивой вывеской "не расист я"
  очки набираемые с помощью нападений
  пустота прикрываемая припадками злобы
  бездарность выплескивающая цианистый кальций
  ещё тысячи кубиков однообразных - их тут не хватает
  ещё миллионы можно добавить
  символов того что двуногие прямоходящие твари
  называют талантом успехом общественной пользой
  сочленением важности дела достижением жертвой
  и покрывают лаком бессмертия ... идиоты
  
  
  
   СТРУНА
  на инструмент невиданной конструкции
  натянута струна неслыханнейшей звучности
  испускает сигналы цветные по кругу струна
  острее меча опаснее бритвы хмельней вина
  и на круговые лопатки на спицы
  льется из космоса злая водица
  
  
  
   НЕОТРАЗИМОСТЬ СМЕРТИ
  смерть переспелая неотразимей золота
  зерна в колосьях тяжестью пузатых
  чьи головы склоняются от холода
  в своих набитых ростом поздних латах
  
  
  
   ПОДВОДНАЯ АРХЕОЛОГИЯ
  Фемиды, опрокинутые в озеро,
  лежат на дне к поверхности ногами.
  В нём отражён огромный мир с горами,
  с их склонами; и тянет чад бульдозера
  к сиреневому небу с облаками,
  где царствует таких же красок крошево.
  
  Ступней куски, отломанных рук кладбище
  среди осколков из того же мира:
  как метроном - удары повторяющий,
  хоть музыка закончилась, и лира
  раздавлена огромной глыбой спящей.
  
  Подводный сумрак
  кровоточащий
  под плеск воды - её послезвучание.
  И контротражаются в сознании,
  (как из пучины - в воздух леденящий)
  проекции другого измеренья,
  другого времени, других, ещё летящих -
  как Ника -
  и трубящих
  отражений...
  
  И мир, когда-то вставший на колени,
  ещё живёт, но в том же измеренье,
  и мы его не знаем.
  Сквозь ступени
  его глядим - сквозь ставшие мгновеньем:
  руинами на дне.
   И даже тени
  проходят сквозь него как привиденья -
  не смея задержать; другие тени -
  мгновений костяки - мельканьем став
  (для Времени бесплотные творенья,
  не властные над мировым течением),
  напрасно тщатся возместить потерю,
  один лишь катер к берегу пригнав...
  
  
  
   ИСЧЕЗНОВЕНИЕ
  за смутно обозначенной стеной
  тепло поёт глубокое контральто
  витая трель - и вдруг какой-то сбой
  и голос делает в своём пространстве
  сальто
  
  плева сознания - то голос то стена -
  пульсирует дрейфуя от простенка
  в мой череп превращается она
  когда глаза находятся в коленках
  
  пульсирует и боль почти что в такт
  в тисках огромных голову сжимая
  сближая их как стрелки на часах
  лишь треугольник узкий оставляя
  
  тик-так - и стрелки-ножницы часов
  меня из жизни этой вырезают
  из дней из месяцев из лет декад веков
  из эллипса планет из нот контральто
  
  за стенами моими жизнь идёт
  всё так же как всегда - и закрывает
  меня как крышкой вдавливая в счёт
  и из себя тихонько удаляя...
  
  
  
   ЦАРСТВО
  подражание немецкому романтизму
  
  Не Жизнь, а Смерть царицей в этом мире.
  И жезл у ней иного бытия.
  Живое - только тень её секиры -
  Следит за ней, дыхание тая.
  
  В вассалах у Неё седое Время,
  Тюремщик наш, наш стражник и палач.
  В его мы заколдованном тотеме,
  Как за стеклом: где беды и где плач.
  
  Как рыбы ограничены стихией
  Тяжёлой, прижимающей воды,
  Так мы своей - как рыбки золотые -
  В аквариуме Времени среды.
  
  У этих Двух повсюду в услуженье
  Правители и стран, и городов,
  И присягают Смерти ассамблее
  На верность до скончания веков.
  
  Король фискальный Смерти - он повсюду.
  Он в наших генах; мы заведены,
  Как маятник, рукой немого блуда,
  Заведены для горя и вины.
  
  Барахтаясь под царственной секирой,
  Мы от неё т у д а не убежим.
  Мы дышим там, где воздух Смерти Мира,
  А там, где нет - там пустота и дым...
  
  
  
   ПОСЛЕДНИЙ ВЕЧЕР
  вечер развешен на окнах на старых гардинах
  ткань его серая сетью за крыши цепляет
  как для просушки - но только не сохнет а мокнет...
  в левом окне - вертикально отсюда по кругу -
  тонет абрис дугового окна верхового...
  редкие тени - во время антракта - прохожих
  
  блики от вяло бегущих машин протыкают
  свет задних фар их скользит по машинам стоящим
  водит по их прихотливо изогнутым спинам
  по полировано-выпуклым мордам блестящим
  кружит - как палец соски налитые обводит
  
  крадучись тени скользят перекрестьем
  с двух фонарей состязания крылья срывая
  синие отблески словно мазки замирают
  следом за ними на гладких камнях мостовой
  этой столетней брусчатки блестящей -
  как и фронтоны - под газовым светом гранёным
  
  вечер сжимает вдали голоса как пружины
  ими плюет из салонов кафе ресторанов
  ими в проезды и в секции лестницы в небо
  тычет неловкими лапами временно целясь
  в купол Marche Bonsecours
  где они свили себе гнездо
  
  вместе с фраком вечера сушится воздух
  он растянут на улицах как синеватая тряпка
  еле видимый дым
  колесо движенья
  голоса за сценой:
  уже изменились - и отголосков прежних
  не долетают обрывки из ресторанов
  
  всё это представление рубероид пространства
  скатает в рулон полновесной красы витальной
  чем прекрасней тем смерти подобней
  чем совершенней тем ближе к развязке
  и - вместо вечера с колонным фасадом загадки -
  возникнет зима снежные сугробы по пояс
  тропа с ореолом блеклого белесого мира
  голос поющий "come on, angels!"
  и будущие тысячелетия рабства
  такие же прекрасные в своем умиленье...
  
  
  
   НЕВИДИМОСТИ
  простое вещество
  на арбалете
  на кончике стрелы
  
  потрогать
  не руками
  
  ... как пленка на узле
  
  из заоконья
  тугие мальчики
  влетают
  и молчат -
  как девы
  
  раскроет кобуру
  молчания
  шикарный кавалер
  окна
  и кожа ощущает
  поглаживанья ветерка
   темнеет
  на крышах вязнет
  предгрозовой закат
  невидимо влетают
  балконной дверью
  пойманные вздохи
  
  как души
  беспризорные
  тюлени
  творожной
  несмыкающейся
  мглы
  уже
  ночные лампы
  засветили
  за час
  до пробужденья
  фонарей
  
  
  
   ЗА...
  за облаком вселенской пустоты
  есть грусть нездешняя
  другая
  неземная
  она как сон вчерашний без мечты
  как вечность освящённая без рая
  
  и тронуты улыбкой непонятной
  уста загадочной и странной красоты
  ни жизни и ни смерти неподвластной
  как два значения где нет ни "я" ни "ты"
  
  
  
   СТРУКТУРА
  шевеление достижение пробуждение зависание
  движение
  
  торможение замирание отставание умирание
  остановка движения
  
  остановка движения
  противодвижение
  
  нет движения от смерти к рождению
  
  всё движение есть остановка движения
  структура от до сопротивления
  
  умирание
  структура движения
  к антидвижению
  
  
  
   ОТМИРАНИЕ
  конвульсии замедленно чрез годы идут как круги по воде
  по лицу по телу по мошонке по коже подошв по нимбу волос
  вспучивают опадают сморщиваются сворачиваются набухают
  чешуйки клеточки клетки органы нервы вещество камень костей
  эластичность гибкость стройность грация сила стремление
  угасают тают исчезают мельчают убегают ускользают
  умирают
  отмирают
  
  медленно слёзы тают
  и стекают стекают
  на холоде замерзают
  под лаком ногтей
  застывают
  
  это жизнь...
  считают...
  называют...
  
  
  
  НЕ Я
  не я в школьной форме с букетом цветов
  ветер кудри мои шевелит топорщит ткань на груди
  не я галстук свой глажу пионерский большим утюгом
  красную тряпку треугольником лоснящийся верх
  не я в окно смотрю на заснеженный сквер
  на червленье стволов - вертикаль на серебряном фоне
  не я своих вижу притихшими школьных друзей
  за партами в старом крыле где нету столов
  в просторном классе бывшей гимназии царской
  не при мне пишет мелом на синей доске мой учитель
  не я не принятый в комсомол
  допрошенный
  гостем из кгб за длинным столом
  не я на сцене высокой в театре в ресторане
  в филармонии подмосковной
  вёрткий ловкий ослепительный юноша
  молодой человек
  рок-музыкант -
  с девчонками в зале
  от восторга орущими сотнями маленьких "О"
  не я
  в берлине варшаве париже
  за клавишами за столиками за рулём и за картой
  в вызывающе-модных пиджаках шляпах сапожках
  не я
  равный с равными
  элитарного круга полусвета двух городов
  
  не я с братом - прекрасным юношей
  душой коллектива
  любящим сыном
  верным товарищем
  надеждой ваяния резьбы живописи графики
  оформителем декораций местного театра
  неисчерпаемым генератором
  идей эргономики и дизайна
  не я до рубежа на котором смерть
  нас разделила
  
  и я один оттуда иду
  несу свой гроб за двоих
  под ношей согбенный
  переломленный пополам
  ставший другим
  лишившийся жизни -
  всей прошлой жизни -
  перепиленный Ерусалимом
  ещё пополам -
  четвертованный
  
  ещё живу
  дышу
  действую
  как заводной
  будто бы
  не кончилось всё
  в той палате
  в больнице
  страшной родной
  как детство
  
  не я
  
  
  
  OГOHЬ
  его пасти бесчисленны
  не считаны его языки
  его жадность бескрайна
  вечность
  космос
  пепелище
  выгоревшего огня
  поддувало
  для новых костров
  с угольками-звёздами
  в которых
  тлеет огонь
  жизнь ОГНЯ
  и новая ЖИЗНЬ
  другая
  не подобная нашей
  прародитель всего
  создатель
  пожирающий
  создаваемых
  тварей низших -
  порожденья свои -
  как икру
  кривозубая рыба
  ОН
  ВЕЧЕН
  
  А мы только
  дети его
  вечно голодного
  обряды творящего
  образы себя
  горящего
  НАВСЕГДА
  
  вечность
  
  ___________________________
  Сентябрь, 1995. Монреаль
  
  3-я редакция (1998-го года)
  В этом цикле использованы стихи 1994 - 1995.
  
  ________________________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ФРАГМЕНТЫ - Стихи разных лет - 89
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  
  ________________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
  
  
  
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  Главная идея мини-поэмы "Фрагменты" - разобщённость, разрозненность явлений этого мира, и, одновременно, разрозненность наших знаний о мире, оставляющая нас если не в кромешной тьме неведения, то, по крайней мере, в дремучем лесу полузнаний, ошибок и заблуждений. Тем временем, энтропия миров нарастает, оказывая катастрофическое воздействие и на наш земной мир, генерируя процесс отчуждения, запущенный в обществе, отталкивая друг от друга и противопоставляя "фрагменты" человеческой расы, уже способные просто аннигилировать друг друга.
  ___________________________
  
  
  ФРАГМЕНТЫ
  
  
  стихи 1999-2000
  
  
  Лев ГУНИН
  
  FRAGMENTEN
  ФРАГМЕНТЫ
  цикл стихов (мини-поэма)
  
  I
  незаконченность
  линии
  осколки зеркала
  брызги одной
  капли
  кусочки мозаики
  выход в неведомое
  наружу
  за пределы
  уютного гнёздышка
  из формы
  из статической сущности
  целое
  это частность
  целого
  большего масштаба
  цельность
  фрагмента
  частица
  умирания
  
  
  II
  вселенная
  разлетается
  безостановочно
  неудержимо
  чернота
  пустота
  побеждают
  замещая звёзды
  материю
  
  мы - фрагменты
  в море вакуума
  мы тёплые шарики
  в замёрзшей вселенной
  мы разлетаемся
  дезинтегрируемся
  отмираем
  в человечестве
  в человечестве
  пустоты
  
  
  III
  холод звёзд
  безжизненен
  над головой он
  как
  россыпь
  ледяных
  шариков
  но то
  что нами
  не видимо
  холоднее вдвойне
  тёмная пустота
  межзвёздности
  бес
  хлада
  в мире
  где правит
  лихо
  где оно побеждает
  миры разлетаются
  вместо них
  невидимые чудовища
  вползают
  в наш дом
  вползают
  чтобы остаться -
  вместо нас
  и наших
  наследников
  
  
  IV
  поражение где-то
  в высших мирах
  наметилось
  прежде
  воплощения
  в этом
  пеплом
  пожарищ
  разбросав
  безвольных
  и слабых
  манипулируемых
  бесами
  подчинённых
  правительствами
  готовых на всё
  за миску похлебки
  псы даже не на цепях
  на веревочках
  не они побеждают
  последних
  героев
  динозавров
  нашего
  общества
  а то неведомое
  что во вселенной
  одолевает
  катастрофой
  нами не представляемой
  
  
  V
  так страшен
  не эгоизм хищников
  не звериная сущность
  глумливости
  в них страшнее всего
  слабость стадных
  животных
  страх
  пред плёткой
  жажда делать показное добро
  без системы...
  тяга к свободе
  без жертв
  вера в правду
  без знаний
  миролюбие
  без терпения...
  методичность и лень
  пополам...
  мир умирает
  и каждый
  кто глаголет
  "он таков от рожденья"
  не прав:
  не всегда
  что-то звездную пыль прогоняет
  вместо неё
  смрадный рой
  непонятных для разума
  чудищ
  за холку ведёт
  и раз все молчат
  когда стадо
  глумливых державцев
  избивает до смерти
  героя
  значит
  космос
  захвачен
  врагами
  значит
  жизнь обрывается круто
  значит
  все мы в тисках
  пустоты
  и в зрачках
  невесомой развязки
  наши смерти
  стоят
  часовыми
  той последней
  и гулкой
  грозы
  
  Декабрь 1999 - декабрь 2000. Монреаль
  
  _____________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ЛУННЫЙ ГОРОД - Стихи разных лет - 90
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ________________________________
  
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  
  Из цикла "Лунный город" выбрано одно стихотворение, которое лучше всего отражает общее направление мысли автора. Пейзажная лирика служит фоном для философских размышлений и для разоблачения истинной сути этого мира, в котором бессилие человека заключается не в "недостаточности" так называемого "прогресса", контроля стихийных сил природы, или технологического развития, но в изначальной беззащитности перед космическими силами и своей собственной ущербной натурой.
  __________________________
  
  
  ЛУННЫЙ
   ГОРОД
  
  стихи 1999-2000
  
  
  Лев ГУНИН
  Из книги стихов "Лунный город".
  
  ЛУННЫЙ ГОРОД
  
  На коленях задумчиво ищет
  не свершившейся правды Луна,
  и в глаза своим факелом пышет
  жалким тварям, согбенным у дна.
  
  С высоты, что и туч даже выше,
  водит блеклым волшебным лучом
  по слежавшейся скверне притихшей,
  по кварталам, подёрнутым сном.
  
  Водит палочкой света волшебной
  по скопленьям машин и домов,
  как по старым архивным реестрам
  с пыльных полок тяжёлых шкафов.
  
  В этом слабом сиянии лица
  цветом родственны стенам, земле,
  и глядят с них, как с дагерротипов,
  неподвижно глаза в тину лет.
  
  Спят горой приземлённые склепы,
  спят надгробия в мокрой земле,
  дожидаясь тоскливо рассвета,
  что ещё не заметен во мгле.
  
  И соседствуют кладбища эти -
  то, где звезды, и то, где кресты, -
  разделённые только при свете,
  но сливаясь в тисках темноты.
  
  А в долине межгорной и римской,
  как в ложбинке меж женских грудей,
  Кот де Неж извивается низко -
  высоко над уклоном к реке.
  
  Над заливом - людей колыбелью -
  лик Луны одноцветен и пуст,
  отражаясь, как в зеркале, тенью
  чьих-то вечных безжизненных уст.
  
  Так же дно абсолютное пусто
  волн морских, как Луна в вышине,
  и меж ними притихше и грустно
  мир людской всё бормочет во сне...
   Осень, 1999. Монреаль.
  _____________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ИРОНИЯ - Стихи разных лет - 91
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  
  ________________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  _____________
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  
  Этот сборник стихов прежних лет, с акцентом на "альтернативный" жанр, продолжает экспериментальное направление книги 1995 года - первой попытки вернуться к творчеству с начала изгнания.
  __________________________
  
  1. ИРОНИЯ (выпущено)
  2. ПРОСЧЁТ
  3. СЧИТАЛКА
  4. СМЕРТЬ СЛОВ
  5. ЧАСТИ (ИМПЕРАТИВ)
  6. ГОЛ
  7. НЕ
  8. ДИАЛОГ
  9. СЛУЧАЙ
  10. НЕ РЫБА - НЕ МЯСО
  11. ЖЕМЧУЖЕНА (выпущено)
  12. КВАРТЕТ (выпущено)
  13. ВОСПОМИНАНИЕ О ЛЕТНЕМ ВЕЧЕРЕ В СОЧИ
  14. УХМЫЛКА
  
  
  
  ИРОНИЯ
  
  
  1999
  
  
  
  Лев ГУНИН
  
  
   ИРОНИЯ
  
  цикл составленный из стихотворений
   1970-х - начала 1980-х годов
   (со вставками 1999 года)
  
  
  
  ИРОНИЯ
  
  (выпущено в этом издании)
  
  
  
   ПРОСЧЕТ
  
  от зеленой горы
  два шага до вокзала
  сказала
  
   как успеть?
  
  плечами пожала
  
   он губу закусил
   и пошел
   - как сказала
  
  но - оказалось -
  этого мало
  
  
  
   СЧИТАЛКА
  
  (выпущено в этом издании)
  
  
  
   СМЕРТЬ СЛОВ
   (четырехлистник)
  
   РАЗЛОЖЕНИЕ
   разлом
   разбег
   ...лом
   ...бег
  
   раз
  
   миллиардов сто
   двеститысячмиллионов
  
   ...онов
   он
   и она
   и их ребенок
  
   вона!
  
  
  
   ЧАСТИ (ИМПЕРАТИВ)
   настоящее
  существительное
  подчинённое
  подчинительное
  
   какое?
  и длительное
  и возьмите
  слабительное
  
   простите - как?
  повелительное!
  и выйдите-ка!
  
  
  
   ГОЛ
  голова
  гол
  гул
  угол
  (штанга?)
  у-гловой!
  
  играю в футбол
  своей головой
  гол!
  вой!
  
  из угла
  выбегает
  угляк
  угловой
  
  (Осип Эмильевич!
  Тут ... за тобой)
  
  бой
  отбой!
  кажется, первый?
  второй!
  
  как удобно
  играть
  твоей
  головой -
  
  из ворот выбегает
  вратарь молодой
  и за поле ее
  катит вместе с собой
  
  
  
   НЕ
   мы не
   не мы
   нем
   мне
   не
   бы
  
   рыбы
   крабы
   бы
   но не мы
   не бы-ра
   мы немы
   как рыбы
   рабы
  
   не жизнь
   не умирание
   на жизнь
   на умиранье
   рыбы - рабы
   не крабы
   мы рыбы
   на жизнь
   на всю жизнь
   на все умиранье
   жизнь?
   жизнь - умиранье
  
   _______
  
  
  
   ДИАЛОГ
  
  Поручик что у вас с головой?
  
   Я брился
   зацепился
   за бритву
   упал
   встал
   чуть живой
  
  Вы со мной?
  
   Я учился
   закатился
   в угол
   за этой десной
   освободился
  
  Кто вы такой?
  
   Я учился...
  
  Но тогда не с тобой...
  
   Я добрился
   добился
   изменился
   ротмистра съел
   лечился
   разделился
   на две по одной
   с вашей луной
   водился
   пробился
   и снова в строй
  
  Подожди под этой стеной
  Я приду за тобой
  Через век
  Постучу - открой
  Постой
  Не забудь
  Помахать рукой
  под стеной
   ... под стеной
   ... под стеной...
  
  Так что же с твоей головой?
  
  
  
   СЛУЧАЙ
  
   * * *
  Мечет карты драгун. Господа офицеры
  вкруг стола собрались. Куст шуршит словно мышь.
  Лица жёлты в огне цвета вспыхнувшей серы.
  Тихо шепчет, как ветер спросонья, камыш.
  
  - Туз. - Шестёрка. - Валет. - Вдаль плывут облаками
  Слава, Честь и Любовь - тени прошлого дня.
  Шёлк травы и сиянье свечей под ногами.
  Сверху: только луна - круп лихого коня.
  
   Туз ... Шестёрка ... Валет ...
   Лица светят сквозь воздух
   кожей бледно-сухой, словно выцветший фетр.
   К облакам прикасаются ветви берёзы,
   как рука к кобуре или... к яблоку свет.
  
  Ночь. Шаги. Стелет рухнувший дым
  неподвижность покоя и воздуха складка.
  Кто-то вышел: колышутся ветви за ним,
  тень его на траве. Вон - листок из тетрадки...
  
   Сладко пахнет трава. Пряный запах земли
   словно мысли о женщине мхом отражает...
   Кто-то ломится в лес. Свищут ветви за ним,
   а идущий их крепкой рукой раздвигает.
  
  А сидящий на корточках молча застыл.
  Смят вспотевшей ладонью листок из тетрадки.
  А живот пересиливал влажный тротил,
  от усилий своих твёрдым став, как под скаткой.
  
   Поцелуй. В карауле застыла трава.
   Не шевелится. Каждый росток как из жести.
   Обнимаются .. Вновь на плече голова.
   Постояли. Ушли. Тень застыла на месте.
  
  Как же плакал поручик! Худое лицо -
  всё в слезах - прямо к небу глаза подымало.
  Но верхушки деревьев сходились кольцом,
  и стена их небесную высь заслоняла.
  
  Скомкал листик - и бросил. Поправив ремень,
  китель белый одёрнув, пошёл к тем, на поле.
  Тихий хруст под ногами - и белая тень,
  и уста его шепчут: " Не боле ... не боле ... "
  
  
  
   НЕ РЫБА - НЕ МЯСО
  не оттепель не лето не зима
  какое перевернутое время!
  как будто вместо правой левой в стремя
  и вместо отворотов бахрома
  все задом наперёд... сойти с ума!
  
  барахтаются под ножом опилки
  трепещут стружки под мотопилой
  марионетки-люди под рукой
  каких-то жутких сил как недосилки
  
  "семь" как топор... отсюда бег растёт
  трагедий увяданья разложенья
  и легковесность прёт что хуже всех невзгод
  что век спустя иль раньше приведёт
  к концу наш мир как птицу без движенья
  
  и на часах не десять и не два
  и ортодокс запутался в расчётах
  что "рыба" и что "мясо" - и на счётах
  считает он людей по "головам"
  
  какая тяжесть скрыта за абрисом
  какой во всём есть многозначный смысл...
  но хуже если вовсе нету смысла
  а просто так... всё в мире просто так...
  и нет во всём ни замысла ни мысли
  ни для чего святое чудо жизни
  ни для чего святая красота...
  
  и жизнь уходит в прошлое затак
  из снов в небытие перетекая
  и обрывает сущностей затакт
  когда душа их музыки желает
  и всё что видим поглощает мгла
  и смысла наважденье
   тает
   тает...
  
  
  
   КВАРТЕТ
  
   (Подражание любительской поэзии)
  
  (выпущено в этом издании)
  
  
  
  ВОСПОМИНАНИЕ О ЛЕТНЕМ ВЕЧЕРЕ В СОЧИ
  
   (из старых тетрадей)
  
  Я связан с надеждой, штурмующей голые дни,
  и голые пляжи шуршат под моими ступнями,
  где в белом песке утопают бутылки "Арзни"
  по горлышко - так же, как я утопаю в пижаме.
  
  И ночь не идёт. И алеет ещё небосвод.
  И жёлтая пыль в запоздалом луче золотится.
  И я отвечаю на целое море невзгод
  улыбкой одной, что в мгновения горсть уместится.
  
  Асфальты. Каштаны. К полудню и скверы пусты,
  и в летнем кафе между пальмами мне лишь не спится.
  А море за стенами бьётся в жующие рты,
  и зеркало франта нечаянно блещет, как спица.
  
  Не с теми, а с теми, кто купит росток орхидей,
  кто в ванну тяжёлую, с пляжа придя, окунётся,
  я пью пепси-колу и ем запоздалых зверей,
  с которыми лучше и дышится солнцем, и пьётся.
  
  Пижама не к месту. И ночи задумчивый душ
  свечением звёзд - тонких струек его - не прольётся
  в ближайшие час или два, и лишь вечера жидкая тушь
  на южном гербарии дырку оставит колодца.
  
  И грузные туши тюленеподобных людей,
  как с краю холста, на полоске песка золотятся
  минутными сфинксами в хаосе внешних идей,
  очисток грейпфрутов, одежды, и жизни эрзаца.
  
  А я, как корабль, штурмующий вечные льды
  немой неподвижности с солнцем застывших, уставших,
  приду - словно в гавань, - в уживчивый вечера дым,
  с улыбкой к стеклу, как к надежде случайной, прижавшись.
  
  
  
  УХМЫЛКА
  
  проходят столетия
  без права возврата
  рушатся
  врата башни
  падают
  бюсты
  царей
  срываются в никуда
  дворцов кораблей
  туши
  тюленеподобные
  
  рождаются
  поколения
  невежд
  грубиянов
  циников
  и мутантов
  
  только
  ухмылка
  остается
  ухмылка
  иронии
  в ней весь
  секрет
  вся
  тайна
  дворца
  планетарного
  
  она отмычка
  в логово
  держателей
  истины
  чемпионов
  лжи
  иллюзии
  манипуляции
  
  и приводит она
  как ниточка -
  к обрыву
  вечности
  _____________________
  
  1970-е-1980-е
  Редакция 1999-го года
  _____________________
  _____________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  LANDSCHAFTEN (Ландшафты) - Стихи разных лет - 92
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  
  ________________________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  
  Непостижимый, не дающий надежды мир, наполненный несправедливостью и звоном денег. Иллюзия для всех. Упоительная, или пугающая, или пытающая. Столикая иллюзия, которая бесконечна в своём обворожительном хаосе. Ландшафты, столь разные и столь похожие.
  
  __________________________
  
  ОГЛАВЛЕНИЕ:
  1. ВЕЧЕР С ЗАКАТОМ
  2. ВОСКРЕСНЫЙ ЛАНДШАФТ
  3. ГОРНЫЙ ЛАНДШАФТ
  4. ОЛЕНЕНОК В ПЕЩЕРЕ
  5. ПЕЙЗАЖ БУДУЩЕГО
  6. ГЛАЗНОЙ ЛАНДШАФТ
  7. ЛАНДШАФТ МИРА
  8. ЛАНДШАФТЫ
  
  
  
  ЛАНДШАФТЫ
   стихи 2000
  
  
  
  ЛEB ГYHИH
  LANDSCHAFTEN
  (цикл стихов)
  
  
  1
  ВЕЧЕР С ЗАКАТОМ
  (Живопись на стекле)
  
  За плечами разорваны тучи
  словно рана вишнёвого цвета.
  В ней закат полыхает колючий.
  Больше нет ничего. Только это.
  
  Больше нет ничего. Стёрты звуки.
  Стёрты лица задумчивой тряпкой.
  Напряжённость висит - как и тучи:
  занесённой над городом тяпкой.
  
  Жизнь мала. Это серый комочек.
  Это заяц, затравленный волком.
  Он трепещет в зубах, прочь не рвётся:
  он бежал слишком быстро и долго.
  
  Жизнь мала. Она меньше, чем заяц.
  Она слёзы на жёстком асфальте
  под ногами прохожих, чья зависть
  пляшет гулким безжалостным танцем.
  
  Под ногами прохожих, чьи стопы
  так остры - словно нож гильотины;
  что срубают, как головы, строфы,
  звуки, запахи, мысли, картины...
  
  Это просто шаги. В них жестокость
  запечатана гулко с рожденья,
  это сила стихии далекой,
  это страшной природы явленье.
  
  Больше нет ничего. Только это.
  Мир закрыт на засов. Пляшут звуки.
  Гаснут краски и формы - со светом
  гаснут всё сотворившие руки...
  
  
  2
  ВОСКРЕСНЫЙ ЛАНДШАФТ
  Ковёр листвы на пепельной земле.
  Кривые сучья лезут из тумана.
  Деревья - исполины-истуканы -
  и цепкий, острый и молочный свет.
  
  Зашиты веки стеблями травы.
  Их свет - как бритва острый - разрезает.
  Густая кровь рассвета хлынет в них,
  как только их дорежет синь стальная.
  
  Пищат на поворотах тормоза,
  как птицы, что глотают неживое,
  и - мёртвая - стоит в глазу слеза,
  и тень судьбы стоит над головою.
  
  Сидит в ногах, молчит другая тень.
  Загадочная, злая. Не уходит.
  За окнами не утро и не день.
  Так - пелена. И утро на исходе.
  
  Поток нахлынул, и сочится чуть.
  Едва не капает. И мысли застревают
  в зубах пространства - серого, как муть
  придонная, глубокая, речная.
  
  
  3
  ГОРНЫЙ ЛАНДШАФТ
  Головой великана на солнце играли пигмеи
  кривоногие, с телом слежавшейся ваты.
  Вместо слов друг на друга шипели, как змеи,
  и не верили в то, что они могут быть виноваты.
  
  Любовались собой, озираясь на впалые груди,
  на горбатые спины, на острые зубы кривые,
  над заляпанным кровью запёкшейся ликом могучим,
  над глазами глумясь, что ещё до конца не остыли.
  
  Дружно Голову к краю обрыва катили -
  и, толкая, намеренно сбросив на камни,
  на зрачках Её дико скакали, вопили,
  и с усами седыми, как с сорной травой, расправлялись.
  
  Ослеплённые в щели своей против солнца,
  опьянённые хмелем гордыни своей неуемной,
  гоготали они, и для них Голова была домной,
  безопасно остывшей, как шлем, обронённый тевтонцем.
  
  Были мысли их злобой наполнены - затхлой, тяжёлой, извечной,
  разговоры их были заполнены похотью сонной пигмейской,
  и дрожали от зависти узко-костлявые плечи,
  и блестели глаза, как железная пыль на стамесках...
  
  
  
  4
  ОЛЕНЕНОК В ПЕЩЕРЕ
  Только белый треугольник за спиной
  пропускает свет. Но там засада где-то.
  Темнота - как сажа, как подбой
  чёрный и лоснящийся, - и вдето
  в нос её кольцо над головой.
  
  Звуки бьются острые, тугие
  о пещеры своды, и поют
  о недосягаемой стихии
  где-то там, пока ещё не тут,
  но уже в луче потока пыли.
  
  Эти звуки - моря вечный шум,
  никогда не виденного прежде,
  и (как странно) уши узнают
  этот шум прибоя и надежды,
  эти всхлипы, что веками тут.
  
  Так живое узнает другую
  суть - как тело, как глаза свои,
  проходя сквозь пелену литую,
  сквозь хитросплетения ручьи
  на ту сторону - и в жизнь совсем иную.
  
  
  5
  ПЕЙЗАЖ БУДУЩЕГО
  Деревья, прибитые к небу,
  упасть норовят и боятся.
  Стволы их в полоску, как зебра;
  им недоступно меняться.
  
  Над парком - вперёд возвышаясь,
  так странно мосты изогнулись,
  и стены как будто не зданий
  застыли вокруг, утонули.
  
  Слегка розовит что-то где-то
  неоновым светом Светило.
  И стены - как горы - от ветра
  поют, как нечистая сила.
  
  Не видно людей у фонтанов,
  не видно для них тротуаров,
  единообразно и странно
  доносятся звуки гитары.
  
  И тени не движутся с солнцем.
  Стоят так же оторопело.
  Как будто задумали что-то
  и только исполнить не смели...
  
  
  6
  ГЛАЗНОЙ ЛАНДШАФТ
  Ландшафт твоих глаз упивается чёрной росой.
  В одном уголке её черная капля застряла.
  Ресниц чернота в полукруг - небосвод грозовой.
  В зрачке непрозрачном змеиное чёрное жало.
  
  Желе твоих глаз прорезают ниточки и проводки
  Как будто случайных, кривых стебельков красноватых.
  Стреляют из них кандалы, цепи и поводки,
  вбирая, пленяя плевком стекловаты.
  
  Магнит твоих глаз тянет в бездну колодца без дна.
  В нём тайн побрякушки и фетиши снов стандартных.
  Их чёрным бархатом стены обиты, и улица не видна
  из их лабиринтов - таких непрозрачных и кратных.
  
  А разорваны цепи - некуда мне идти.
  Как в коконе мягком душа моя снова - в плену, в плену.
  Коль кончится плен - то кончится жизнь-фитиль.
  И не высказать этого даже губы приблизив к окну.
  
  
  7
  ЛАНДШАФТ МИРА
  Кто сказал: это - "Вечная радость"?
  Кто обмолвился: "Гений бессмертен"?
  Вечны только жестокость и зависть,
  злость, доносы, предательство, подлость.
  
  Этот в злате червонном - убийца,
  мать свою задушивший за деньги;
  та, что в пышных хоромах - гиена,
  отравившая мужа, не дрогнув.
  
  Кто-то в толстых журналах поэтом -
  он друзей обменял на карьеру,
  кто-то в свежих газетах портретом -
  этот вырвал язык свой и веру.
  
  Там с экрана бубнит седоватый
  дядя статный и благопристойный:
  этот предал любовь и расстроил
  совершенство за жалкую плату.
  
  Будто слился певец с микрофоном:
  тот, который сегодня убил
  своё сердце в упор из нагана -
  и соперника задушил.
  
  Восседает на кресле дубовом,
  пирамиду голов увенчав,
  людоед упоительно-звонный,
  сын чудовища, волк-волкодав.
  
  И меж ними сквозит неприкаянно
  тень прозрачная без черноты
  слишком белая для реальности,
  слишком чёрная для мечты.
  
  
  8
  ЛАНДШАФТЫ
  Ландшафт тёплого голоса
  умной женщины
  из телефонной трубки
  превратился в "Аллу Борисовну"
  носительница его - в madame Фурцеву
  нового времени
  
  Ландшафт голоса друга
  превратился в лицо на майке
  задолго до майки -
  срисованный плагиатом -
  предательством -
  чтобы стать им
  
  Чтобы сделаться надписью на экране
  хрупкая девушка
  с голосом гибким и сильным
  запрягла его в сани пошлого китча
  забыла мои напевы
  сделала песней звон денег
  
  От ландшафта таланта приятеля
  наперсника
  студенческих будней
  остался единственный звук его имени
  И...-и..-и..-и-и-и...
  
  Ландшафт образа
  наставника
  человека
  с возвышенной фамилией
  растаял
  растворился
  в размягченных горах
  коррупции мира
  чудо его непохожести
  смешанное со слезами и холодом
  исчезло в туманной дали...
   Февраль, 2000.
  -------------------------
  -------------------------
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  МОНАХ - Стихи разных лет - 93
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  ________________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  
  Стихотворение Монах стояло первым в рамках ненаписанного (незаконченного) цикла из шести стихотворений. Оно очень пришлось по душе многим поэтам, задевая какие-то душевные струны. В этой редакции сохранены все стилистические и прочие особенности той самой первой версии.
  
  __________________________
  
  
  
  МОНАХ
  
  
  
  
  стихи 2000
  
   
                  МОНАХ
   
  Заснеженной рекой перебирая четки
  ш а г по земле -
   ш а г в небесах
  п о кромке наледи
  п о лесу плёнкою зрачков
  МОНАХ
   
  И в окнах растворённых
  его взгляда
  светилось - с в е т -
  светило голубое
  раскинув крылья
  распростёртого сиянья
  п о з е м л е
   
  Дверь между прошлым
  и прошедшим
  дверь между будущим
  и тем что будет
  дверь в сотни жизней
  прожитых н е и м
  (как будто)
  но это всё был он
  кристалликов параллелограммы
  на щеках
  и всё что будет сотни лет нам сниться
   
  На расстоянии руки всё сущее
  лишь только протяни
  е ё
  лишь только дверь толкни
  или хотя бы постучи
  так просто
  так тяжело
  и д т и
  ночной тропой
  плывя вдоль берега
  заснеженной реки
   
  Сентябрь, 2000, Монреаль
  
  ____________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  СУЩНОСТИ - Стихи разных лет - 94
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  
  ________________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  
  Этот цикл был написан под влиянием творчества моих друзей - Мигеля Ламиэля (поэта и культового прозаика (английский-французский), Герберта Ароноффа, и других англоязычных и франкоязычных авторов. Это совпало - по времени - с работой над переводами их стихов на русский и польский. Мне трудно судить о том, не была ли ущемлена моя собственная неповторимая индивидуальность, и насколько сильно ощущается это влияние, но знаю одно: оно было чисто внешним. Методология, круг идей, принципы развития сюжетов и тем философской лирики: всё это осталось неизменным. Здесь продолжаются - проведенные через специфические поэтические приёмы - размышления над законами, парадоксами, и неразрешимыми противоречиями этого мира. -- Автор.
  ___________________________
  
  ОГЛАВЛЕНИЕ:
  1. СЛЕПОК
  2. ЦИФРЫ
  3. СЕКУНДЫ
  4. ДЛИТЕЛЬНОСТИ
  
  
  
  СУЩНОСТИ
  
  
  стихи 2000
  
  
  
  
  
  СУЩНОСТИ
  Лев ГУНИН
                               (цикл стихов)
  
  
        СЛЕПОК
  этот человек в метро с лицом собаки
  тени под фонарем в форме совы
  сердцеобразное Рондо
  вокруг конусообразной башни -
  эрекции архитектурного гения -
  настроение в форме мысли
  неухватной как всё остальное
  слепок настоящего момента
  слепок сиюминутной вечности
  рассыпающейся и живой одновременно
   
   
        ЦИФРЫ
  не мы их они программируют нас
  социальный тип преуспевания везение
  кокетливые игры цифрового хаоса
   
  законы вероятности маятник случайности
  срезают верхушки цифровых колонн
  как стебли папоротника гильотина для наших шей
   
  нами правят не цари не президенты не императоры
  наш царь сидит у нас в головах
  с рождения нас поработившее цифровое мышление
   
  древние народы с их природным инстинктом цифровой атаки
  хваткой бульдога и зубами пираньи
  цепко держат биржи ценных бумаг правительства медиа власть
   
  шелест дождя тишина гор
  синева неба контуры могучих дубов в тумане
  плеск волн страшное небо с дырками звезд
  всё переводится в нас на язык цифровых параметров
  перестраивается в мельтешение данных
  в буквы с порядковым номером
  в слова состоящие из буквоцифр
  в океан цифроволн обмеров-индексов
   
  нет свободы у нас в голове
  кто ж посмеет бунтовать
  против Программы Создателя
  стать изгоем в пустыне цифр
  бродячей собакой на пиру хищников
  следом от числа составленного кружком без единицы
   
   
         СЕКУНДЫ
  не Цербер сторожит вход в иные миры
  цепь Времени на наших ногах
  не даёт уйти держит нас цепко
   
  её звенья из микросекунд
  её крепость стоящая на однонаправленности
  вот предел нашим глазам нашим рукам шагам нашим
   
  границы "нашего" мира - не наши знания
  не наука "ещё туда не дошедшая"
  не дали космические беспредельные
   
  нас Данайцев сторожит двухголовый пес
                                        посланный из-за предела
  две пасти с клыками без разбору хватающими
  две антитезы одна другую стерегущие
   
  алеф - неосознанная анархия жажда разрушения
  изрезанные сиденья в автобусах вырванные телефонные трубки
  мазня не-граффити на скульптурах фонтанах колоннах
   
  бет - деспотизм власти беспредельное зло государства
  не зерно - миллиарды жизней в жерновах
  войн козней тюрем запретов
  сутки напролёт (годы... века... тысячелетия...)
  перемалывающих
   
  убегаешь от одной пасти попадаешь в другую
  ускользаешь от другой первая тебя хватает!
   
  не подпускают они к границам запредельного
  не дают отправиться в одиссею за Истиной
  давят заботами безработицей нищетой голодом смертью
  обязательствами
  катаклизмами
  в недрах Системы саранчой роящимися
   
  не-Данаи - не-люди - смотрят из двух пар глаз чудища
  вылавливают нас по отдельности
  доставляют ничтожествам власть и богатство
  освобождая ИХ от тисков Хроноса
  а тех кто стремится к пересеченью пределов
  нагружая заботами
  под завязку
  пока не падут под тяжестью ноши
  в двух шагах от невидимой границы Разгадки Тайн
   
  и обвинять некого
  разве что капли-секунды
   
  а называется это раскаяньем
   
   
       ДЛИТЕЛЬНОСТИ
  в трубах проводах проводках своих
  время течёт по-разному
  как реки - и ручейки
  кровь в капиллярах венах сосудах
   
  медленно тянется
  для ожидающих поезда
  в унылых залах вокзалов нелинованных
  страницы секунд переворачивающих
   
  со скоростью курьерского поезда
  мчится в головах ищущих сладострастия
  впитывающих наслаждения
  не замечающих бега минут
   
  по-разному движется
  для пассажира в момент крушения
  и для учёного
  скрупулезно пытающего
  фолианты
  в тиши библиотечной рутины
   
  в этом - одна из разгадок
  мистерии
  Тайны Времени
  времени - орудия подчинения
  сущностям
  неземным
  потустороннему
  разуму
  воле
  и просто сущностям
  замыслам
  нечеловеческим
  образ которых -
  мы
  ----------------------------------------------------
   
  
        Октябрь 2000
             Монреаль
  
  _________________________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  КАНЦОНЕТТЫ - Стихи разных лет - 95
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  Лев ГУНИН
  
  СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
  
  избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  
  Если в доэмиграционый период автор находился в основном в сфере влияния русской, польской и немецкой поэзии, то в монреальский период на него оказывают всё большее влияние традиции других культур: итальянской и французской. Английские поэты, творчество которых сыграло заметную роль в преобразовании его художественно-эстетического мировоззрения, сами были двуязычными (английский-французский), или подверглись сильному влиянию итальянской культуры (Эзра Паунд). Цикл "Канцонетты", вероятно, появился под влиянием итальянской поэзии двадцатого века, или под влиянием поэм Эзры Паунда. Это облечённые в поэтическую форму пророчества, многие из которых уже начали сбываться. Характер высказывания подчёркивает трагическую парадигму, лежащую в основе законов вселенского устройства, с проекцией на человеческое общество. -- К. О. (2014)
  __________________________
  
  
  КАНЦОНЕТТЫ
  CANZONETS
  
  
  стихи 2000
  
  
  
  КАНЦОНЕТТЫ
    Моей жене Алле
   
  1
  наступает конец времён
  братья мои иудеи
  хотят распять меня
  руками новых римлян
  через две тысячи лет
  после Иисуса
  младшего моего сына
   
  мой брат Витальность
  Жизненность
  Давид бен Йосеф
  Сатаной уничтожен
  теперь мой черёд
  взойти на костер
  жертвой
  после него
   
  это цена за жизнь
  в глыбе времени
  равнозначной
  с обеих сторон
  в двух направлениях
  другие существуют вне её
  в одну сторону
  как животные
   
  они не умирают
  ибо не живут
  они просто тают
  снежинками на лице
  их жалко
  за жалость эту
  пытают меня
   
  и сужают круг времени
  сужают до точки
  за которой
  не будет времён
   
   
  2
  выбор сделан
  когда нам жить -
  до появленья на свет
  мы не помним о нём
   
  но  м ы-то его ощущаем
   
  о н и  же не знают ни буквы
  они впотьмах
  на ощупь -
  жертвы отсутствия выбора
   
  за них решено
  родиться ли им
  в винном угаре
  в тенетах обмана
  зачатыми
   
  их рвёт на кусочки
  (безостановочно)
  пытка старения
  приближение смерти
  отсутствие выбора
  нет для них
  быть или нет
  есть для них
  нет
   
  не могут муки
  виктимизации
  вынести
  ею придавленные
  обезболивающее
  де-виктимизации
  нужно им
   
  для одних -
  быть попираемыми
  для других
  попирать ногами себе подобных
  и для всех вместе -
  пытать сладострастно таких как м ы
   
   
  3
  все боятся смерти
   
  судорожные движения таракана
  концентрация страха исчезновения
   в чистом виде
   без примесей
  парализующая наблюдателя
  сигналом никчемности: в с ё... конец...
   
  крыса своим видом копирует
  саму ЕЕ
  напоминая о НЕЙ
  о ЕЕ тайных жутких неразгаданных кознях
  контролирует нас
  пружинами страха заразы
  не только материальной
  но и потусторонней
  чудовищно-неживой
   
  люди ускользают от смерти
  неся смерть другим
  право казнить и миловать
  иллюзия
  власти над собственным
  концом и началом
   
  откупаясь от смерти
  ей приносят в жертву других
   
  союз жертв с палачами обоюден
  одни согласны быть съеденными:
  зубы людоеда
  милее пасти невидимой Смерти...
  в них мазохистский ген
   
  другие поедая
  замещают поедаемыми
  собственную кончину...
  садисты: второй элемент монады
   
  все против нас
  против людей выбора
  нас подстерегают повсюду
  но не смерти нашей хотят они
  хотят поражения
   
   
  4
  на четырех сидениях
  седалище
  тирана
  его обрюзгший торс
  привязан к пяти столбам
  четыре собаки
  у его ног
  питаются
  человеческими мозгами
   
  наместник
  Сатаны
  один из тысяч
  властителей
  во всех сторонах света
   
  сторожат наместники
  Истину
  от глаз
  любопытных
  охраняют тираны
  прозябание
  голод
  и боль
  при любом изобилии
   
  нет облегчения
  сынам человеческим
  нет передышки
  душат нас лапы
  наместников падшего ангела
   
  закрыли от нас солнце
  тучами всесилия
  сегодня правят нами
   
  а завтра?
  
  Не будет завтра...
   
   
  5
  не наступило утро
  не настала ночь
  сезоны мешаются
  с сезонами
  народы смешиваются
  с народами
  конец времён
  приближается
   
  вместо зимы
  осень
  вместо лета
  весна
  в тёплых краях
  огонь выжигает
  небо и землю
   
  шагает по нам
  смерть
  ошибками нашими
  а мы смеёмся
  смеёмся
  хохочем
  зубоскальствуем
   
  нам весело
   
  поедают наше тело черви
  змеи вползают
  в наши глаза
  а мы смеёмся
  смеёмся
   
  нам весело
   
  трескаются равнины
  проваливаются города
  в трещины эти
  море вползает
  заливает
  землю
  огонь из-под
  воды вытекает
   
  а нам весело
  весело нам
  весело ни о чём
  не думать
  весело быть
  беспечными
   
  весело
  смотреть со стороны
  на скелеты свои
  возможность
  предоставленная
  Рогатыми
   
  но это пока
  пока остался ещё
  последний
  кто не смеётся
  вместе со всеми
   
  не станет его
  всё кончится
  выключится
  рубильник
  погаснет
  экран телевизора
  щелчок
  короткий шип -
  и пустота
   
  Декабрь, 2000. Монреаль
  
  __________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  РАЗМЫШЛЕНИЯ - Стихи разных лет - 96
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  -----------------------
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  Это виртуальное путешествие по крупным культурным центрам мира создаёт образы времён, культурных феноменов, исторических событий. Природа метрополии формируется раньше самого города: одно из возможных прочтений некоторых намёков этого цикла. Портреты городов могут не походить на те, что утвердились в сознании читателя, но они имеют самостоятельное значение: как в поэтическом, так и в профетическом плане.
  ___________________________
  
  1. МОЛЧАНИЕ
  2. ЧЕРНОЗЕМ
  3. ЛОНДОН
  4. ПАРИЖ
  5. EGALITE
  6. ОБОНЯНИЕ
  7. БЕРЛИН
  8. ВАРШАВА
  9. ОБУЗА
  10. ПОСЛЕ ШЕКСПИРА
  11. ВЕНА
  12. СТОЛКНОВЕНИЯ
  13. ПЕТЕРБУРГ
  14. ИЕРУСАЛИМ
  15. MILANO
  16. MONTRÉAL
  17. ЛОБОТОМИЯ МИРА
  
  ----------------------------------
  
  
  РАЗМЫШЛЕНИЯ
  
  стихи 2000
  
  
  Лев ГУНИН
  
   РАЗМЫШЛЕНИЯ
  
  
   МОЛЧАНИЕ
  одиночество страшнее холода
  сказал поэт знавший имя
  из плотного шафрана зарождается день
  сказал другой поэт и зажмурился
  на проседи неба бестелесная перхоть деревьев
  
  диалог продолжался
  
  между ними лежали века
  поэзия бессвязные пучки бормотаний
  прерываемые хохотом вечности
  зашитые в холод молчанья
  запах грязного тела
  железного ветра
  струи воды
  
  
   ЧЕРНОЗЕМ
  обольстительность мысли
  заводит в тупик столкновенья
  то что разбег для растений
  ловушка для ног
  ни шага не сделать
  не по палубе тротуаров
  без якорей серых плиток
  в этом море земли
  
  разумное подчинение
  перевертыш коварства
  растительность жизни
  тянут древесные корни
  человеческих стоп
  продуктом поддельного антипода
  поэтизации стихии
  
  
   ЛОНДОН
  ни разу не лицезревший меня
   страна книжных героев
   воспеваемых бардов
   безвестных макиавелей
  
  туман опускается на подушку
   тёмным бархатом
   разукрашенными бортами
   тауэром плывущим над темзой
  
  святая ночь опускается на дьявольское место
  и в глазах зажмуренных гвардейцев
  отражается отяжелевшее небо
  
  
   ПАРИЖ
  клоака опасностей
  этот город бросался на шею
  одевая венок елисейских полей
  эйфелевой башни и бульвара монмартр
  раскрывая объятья ночлега
  в пристанище студенток-итальянок
  и на площади республики
  усаживая в везущие на работу трамваи
  
  в кварталах арабских депанёров
  и польских пекарен
  в пассажах где скрывались рестораны
  проходило моё парижское детство
  сжатое до размеров зимы
  
  и за спиной ходила невидимая свита
  хранящая от грозящих мне напастей
  потому что мой брат умирал за меня
  обеспечив мою безопасность
  выкупив у помощника дьявола
  пару будущих завитков моего никчемного
  бытия
  
  
   EGALITE
  одинаково белая вечность
  стреляет из глаз проститутки и монаха
  тренькает телефон-будильник
  голосом тени
  вещают
  чревовещатели наших странствий
  точат черви
  наше земное существование
  ветхое как истлевшие кости
  наперерез взгляду
  пробирается
  в толпе
  бденье
  в замороженной глыбе
  времени-подвеса
  с пергаментным лицом
  дагеротипов на стенах
  с вёртким
  соглядатаем на стреме
  окунувшимся в бесстыдство жизни -
  solution des problemes
   2000 Монреаль
  
  
   ОБОНЯНИЕ
  симфония завершается скерцо
  пятый раздел многочастной формы
  желатиновые зрачки блестящего па
  
  раскрывается внутренность саквояжа
  многопрофильная панель расстояний
  раскладывает инструментарий
   комплект
   рецепторов-волосков
  
  тайная история покушений
  ненаписанные мемуары всплесков
  близкие дальние запахи-колоски
  
  набор хирургических инструментов
  лоботомия стальных ощущений
  пальпация боли ее самой
  
  и рвота как экзистенция впечатлений
  последнее тутти клокочущего задыханья
  кровь бьющая изо рта в апатичном сне
  
  
   БЕРЛИН
  двухэтажные эмки улыбок берлинцев
  на запыленном бархате центральных арен
  гимнастических улиц
  хлороформных деревьев
  металлических BMW
  
  амуры старинных кварталов
  захороненных в оправе прошлого века
  мраморе постаментов
  рукопожатии перекрёстков
  надписях на домах
  
  стеариновые ноги прохожих гигантов
  телевизионных башен нищих витрин
  в окружении речи
  перегретых моторов
  рыдающих спин
  
  двухъярусность жизни у-бана с-бана
  на металлической табличке списка имен
  в обрамлении великих поэтов
  выдающихся музыкантов
  художников с гением антител
  
  драки на небезопасных вокзалах
  компании панков в вагонах с-бановских линий
  и расставленные в игрушечном мире
  вазы зданий тяжеловесность проспектов
  дружеская приемлемость стекла
  
  
   ВАРШАВА
  дрожащие ресницы бывшей подруги
  переплетения света и тени в зрачке
  отражения деревьев в чистом стекле трамвая
  
  обезжиренные силуэты деревьев
  старэго мяста готических очертаний
  костелов-кляшторов затаённая грусть
  
  ванна фонарей у классического подъезда
  дворцы прошлой аристократической знати
  и пьезоэлектрического настоящего дня
  
  выставки будни говорящие попугаи
  эксклюзивные магазины на маршалковской
  солидарность печали в отражениях глаз
  
  обезлюдевшие базары на праге
  однотонность густой толпы подле магазинов
  гонка мелких покупок в толпе бледных торговцев
  
  братство замешанное на триумфе
  благородство без очертаний
  негласного траура
  исторической кончины грёз
  
  моё родство через предков
  с этой транзитной державой
  содержащей больше чем кажется
  яиц души мировых основ
  
  помноженное на Вильню и Гродно
  где уже почти совсем дОма
  приходится на трагизм кавалькады
  с возгласом "панове!"
  средь белого дня
  
  
   ОБУЗА
  нет её в коридорах раздумий
  глубокая трещина оврага
  пересекает равнину чела
  
  на каждой руке по два бульдога
  хваткой пасти держат в равновесии
  
  ежедневный моцион суетных дел
  превращается в мученичество
  из-за обузы мыслей
  
  неудачи мелких предприятий
  стекают трещинками размышлений
  фалдами аналитического синдрома
  
  каждая неудача превращается в десять
  калькулятором отчётности дум
  
  нет ничего вне этого взволнованного исчисленья
  в тысячах мелких укусов исчезает спина....
  
  
  ПОСЛЕ ШЕКСПИРА
  манчестер губастен
  махоон монахини
  в монастырском подворье
  мохнатая шаль
  леди макбет
  в январе дровокола
  омут отпетости
  с кровавой каплей на лбу
  
  пижономания сэра
  элтона
  продавца пижам
  парикового
  лорда-нувориша
  певчего шута
  королевской семейки
  
  канадская падчерица
  убита в больнице
  задушена в автомобиле
  слеза изумрудная
  дэнди леннона
  love and flowers шестидесятых
  и арабского принца
  
  леди винчестер железная леди
  в пиночетовской каске
  точит тэчет
  кричит тоном "patriot games":
  парные органы для бедных - роскошь
  вырывая глаз
  заезжего хулигана
  
  тони писает с крыши мерседеса
  на задушенную диану
  ирландский флаг
  и дядюшку тома
  вынимая из закушенного дебила
  новорожденного ребенка
  и рупор совести - ВВС
  
  
   ВЕНА
  тени моцарта и сальери
  в синем небе над оперным
  переносные трамваи
  дождь мягкий немецкий говор
  
  здесь оказаться до завершения жизни
  было ошибкой
  всё кончено
  бой часов позолоченных - это отчаянье
  слишком совершенна
  земная поверхность
  и кругла
  
  гуго вольф и франц шуберт
  взирают с источенных постаментов
  древние как бюсты римских сенаторов
  или шумерские бородачи
  
  здесь сам город заставил понять
  фантасмагорию смерти
  когда умираешь
  моментально становишься древним
  как небо
  
  шенберг берг веберн
  рихард штраус
  все одинаково древние
  все пишутся с малой буквы
  когда мертвы
  
  нет ни зла ни добра
  нет всесилия кончины...
  всепоглощающей жизни...
  всё намного проще -
  проще - значит - страшней
  
  усатые гвардейцы
  у одного из музеев
  похожи на кукол
  и незаметная родинка смерти
  у каждого на лице
  
  
   СТОЛКНОВЕНИЯ
  в обнажении ницше и шопенгауэра
  играет второй концерт для фортепиано рахманинова
  будда в четыре руки
  
  передвигаются стрелки
  как змеи по садовым аллеям
  
  кант прививает черенок аристотеля
  к древу платона
  anima mundi гегеля
  играет в шахматы с синоптичностью спинозы
  на ковре философии здравого смысла вольтера
  
  начинается ветер
  
  железный череп декарта
  привинчивает тень анаксагора
  и гилель жестоким голосом
  призывает к себе цесарку
  шулхан арух
  
  досознательные рефлексии
  путешествуют иерусалимскими пиками
  земля это три сферы одна в другой
  изумительная поверхность глаза
  косточка окруженная мякотью неба
  и косточкино ядро -
  непознаваемое до конца
  
  приближается конец времён
  завёрнутый в соприкасание конца и начала
  в нём бьют жилки тысяч начал и концов
  сменяются декорации
  и дворцы стираются тряпкой
  чёрной лавы
  в ожидании мягкого пепла
  вселенской зимы
  
  
   ПЕТЕРБУРГ
  плохо выпеченное печенье
  размывание связей
  кровь реки в обнажённом граните
  как разорванной вены инжир
  
  под сводами железных вокзалов
  времён первых автомобилей
  бьётся пространное сердце
  благородной чухонской зимы
  
  самый западный залив восточный
  более римско-романский
  чем сами тевтонцы
  более прочный
  чем монолитность креста
  
  простирает необъятные руки
  водами чёрных каналов
  гением северного барокко
  улицами в драгоценных камнях
  
  как изумруды в тяжелой оправе
  висят его беспредельные снасти
  петергоф эрмитаж исаакий
  адмиралтейство зимний манеж
  
  невероятные сплетни
  всевозможные страсти
  ступают постмодернизмом
  птичьей лапой по мокрой земле
  
  
  ИЕРУСАЛИМ
  высокомерной спесью
  охватив горы щипцами
  соседствует царица алчности
  с потусторонним присутствием небытия
  
  нечеловеческие ландшафты
  откровения марсианского пейзажа
  это бескровное пространство
  безразличное к аномалии зла
  
  из базарного тель-авива
  поднимаясь в башню иерусалима
  воры мошенники и флибустьеры
  бронируют открытое окно с видом на смерть
  
  зловещие тени прошлого
  отыскивают соответствия в настоящем
  в скоплении безжалостно нависших кварталов
  излучающих чванливое месиво тщеславного "за"
  
  торговцы без пардона
  оседлали горы как вороны
  загадили человеческий муравейник
  вонью золота наполнили бестелесные сны пустынь
  на руинах страданий соплеменников выстроили храмы неправды
  
  
   MILANO
  обертка сияющего шарма
  поролоновое ложе
  женские локоны на загорелой руке
  объявление невиданного купального сезона
  щипчики для сахара кофе с утра
  
  не режет глаза пресыщение солнцем
  бумажный стаканчик заполнен мороженым по края
  точно так же чувства не переполняясь
  наполнены грилем восхищенного полузабытья
  
  столица моды граффити на тонких подтяжках
  вензеля на дверях вожделение без клише
  сто тысяч острых желаний
  возбуждение от поцелуя
  лаконичность во всех формах
  от автомобилей до женских ножек
  
  пролетает восхитительная картинка
  вечный праздник озеро без берегов
  оставляя фантики Teatro alla Scala
  мозаичность жизни
  персонификацию грации
  Piazza del Duomo
  San Satiro
  Galleria Vittorio Emanuele
  
  
   MONTRÉAL
  зимнее солнце атлантики
  без исторических параллелей
  луна в зените
  над американской сибирью зимой
  и флоридой летом
  
  срез балюстрады
  отражением в фонтанной воде
  купидоны квебекские пики
  рыцари и барокко
  старый город и порт
  крепости замки дворцовые комплексы
  гора монт-рояль
  резиденция французской
  короны
  
  младший брат парижа милана
  экзистенция шарма
  десятки местных сартров-камю
  бледная крепость европейской культуры
  на континенте американского чванства
  очарованье природы девственность земли
  
  несущий французский как пику
  с населением из итальянцев
  утыкавший небо башнями тысяч храмов
  город-корабль
  ведёт свое гордое тело
  сквозь хаос времён к вожделению мглы
  
  
  ЛОБОТОМИЯ МИРА
  этот мальчик от бело-чёрного брака
  в автобусе по сан-лоран в сторону центра
  смышлёныш головастый не ведающий тревоги
  он не знает ещё что назначен в качестве десерта
  для князей мира вассалов тёмного Князя - носителей верховенства
  
  дети из бедных семей обречённые на прозябанье
  это вчера им давали подняться из тощих недр гарлемов
  сегодня за ними нет больше кинетической силы поднятия
  мечты их напрасны тонки одеяла законов одиноки они
  в классической форме старения в виде подстилки для ног
  мучителей-супостатов
  
  решается праздничная задача в голове прожигателя жизни
  из тех - не задумывающихся счастливчиков ублажения тела
  пустышки перетекания из пустого в порожнее гения случайного гена
  принадлежности к родившимся в нужном месте вассалам
  гомункула банковского счета помноженного на анатомию крепостей
  задача ничтожества существование которого как мочеиспускательный "резус"
  
  сами собой попадают в их руки
  деньги машины женщины поместья влиянье
  в своре весёлых друзей подтрунивающих друг над другом
  в пустом времяпрепровождении не наполненном и тенью смысла
  в мотовстве напыщенности амбициозной агрессивности юной овчарки
  играющей с жертвой зубами до хруста до последнего её хрипа
  под лай и вой весёлых своих собратьев обожающих кровь
  
  все что у власти и каждый из них отдельно
  проживает тысячи блеклых жизней тех кто под ними - и ниже
  за час своего ничтожества величия невежества варваров
  восседая на троне из тел влачащих вериги недоедающих бледных созданий
  в блевотине своих физиологических потребностей несомых как знамёна наступающих армий
  
  поедатели свежих мозгов глаз гениталий безвинных страдальцев
  пьющие соки кровь жизненную силу бедных детей
  отправляются они на поиски развлечений
  как на битву древнегреческие герои
  как на подвиг сочувствия Прометей
  
  их беззлобная мёртвая хватка
  всё что есть в сем бессовестном мире
  кроме бесконечных бесплотных
  поколений обездоленных неимущих
  безымянных тянущихся как приведенья
  к своему неземному концу
  
  Декабрь, 2000 - Август, 2001
   Монреаль
  
  
  copyright (C) Лев Гунин
  
  ________________________________
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  СОЛЯНЫЕ СТОЛБЫ - Стихи разных лет - 97
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  
  ________________________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  Решившись написать поэму "Бабий Яр", известный поэт Евгений Евтушенко проявил себя очень смелым человеком. Все государства - включая СССР (где большинство крупных партийных и советских чиновников склонялись к тому же), - хотели бы замолчать эту трагическую страницу истории, не упоминая о ней никогда. Сразу же после войны всплыли шокирующие факты, свидетельствующие о широком участии в резне не только немецких нацистов. Более того, существуют мнения, что немцы вообще играли второстепенную роль. В цикле "Соляные столбы", как и в случае с поэмой Евтушенко, идейно-образная сфера вращается вокруг той же темы, какая может скрываться под разными личинами и в виде разных (казалось бы - взаимоисключающих) носителей. Как и в случае с Евтушенко, ни один другой голос не осмелился заикнуться о ней.
  __________________________
  
  СОЛЯНЫЕ
  СТОЛБЫ
  
  стихи 2000
  
  
  Лев ГУНИН
  
   СОЛЯНЫЕ СТОЛБЫ
  
  А
  в царских палатах
  иерусалима
  разврат и скверна
  кровосмесительство
  оргии садомазохистские
  
  раввины в папахах
  голышом
  скачут на бабах
  с пенисами
  как
  палки
  торчащими
  
  жёны их
  с глазами
  как перевёрнутое небо
  вонзают кривые зубы
  в шеи жертв
  и пьют кровь
  пьют кровь
  невинных
  
  ходят как тени
  последние праведники
  хватаются за сидуры
  теребят цицит
  крутят пейсы
  в оставшемся отчаянье
  улетают в америку
  
  кровь льётся рекой
  по улицам иерусалима
  по храмовой горе
  по улице яффо
  кровь новоприбывших
  заманенных в ловушку
  выжимаемых как ягоды клюквы
  
  с клыками в крови утопленными
  псевдо-рабби
  поднимают к небу
  свои
  треугольные лица
  и воют на луну
  воют как волки
  
  звериная оргия
  продолжается
  пир хищников
  никак не затихнет
  небо упало на землю
  земля провалилась
  в ущелья иудейских гор
  
  солнце грустное
  ходит по краю пропасти
  не евшее
  не пившее
  присохшее
  к горизонту
  
  луна
  свой лик тучами закрывает
  не в силах смотреть
  на землю
  нестерпим блеск крови
  у стены
  проткнутой
  записками
  с признанием
  в алчности
  как ножами
  
  под лапсердаками
  с каждой стороны
  по проститутке
  и купюры
  мокрые от крови
  спрятаны
  в молитвенниках
  посеревших от зла
  
  
  Б
  грустная ночь
  низко-высокое небо
  облака размышляют
  о вечности
  нет покоя
  
  тень луны
  бежит по земле
  светлой дорожкой
  трава
  не шелестит
  кузнечики
  не трещат
  
  вода в реке -
  густая кровь -
  стоит
  не течёт
  в ней отражаются
  звёзды
  с глазами
  рахели
  
  белый туман
  встаёт из трав
  как души
  зарезанных рыцарей
  и женщина
  с раною на груди
  рыдает
  голосом
  перепёлки
  _____________
  
  Ноябрь 2000
  Монреаль
  
  _______________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ЧУЖИМ СЛОГОМ - Стихи разных лет - 98
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
  
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  
  Этот триптих написан в связи с одним из экспериментов участников поэтического сообщества "Лимб", основанного Фараем Леонидовым и Костей Шаповаловым, и просуществовавшего примерно 14-15 лет. Была выпущена Антология, под названием "Поэтический клуб "Лимб" (2000, С.-Петербург, из-во Геликон). Караулов, Гильфанов, Бойченко: участники "Лимба". В рамках эксперимента, участникам предлагалось продолжить тему в стихах, начатую предыдущими поэтами. Живое общение наложило свой отпечаток на триптих "Чужим слогом".
  __________________________
  
  
  ЧУЖИМ
  СЛОГОМ
  
  
  стихи 2000
  
  
  Лев ГУНИН
  
   ЧУЖИМ СЛОГОМ
  
   Сергею БОЙЧЕНКО
  
  
   ( 1 )
  
  кочевник я саранча
   сам не ращу урожая
  появляюсь непрошен
   прожорливостью угрожая
  зубы мои остры
   дашь палец - откусят по локоть
  кочевье моё раскинулось от москвы до гренландских сопок
  
  
  собственность не по мне
   в кочевье она обуза
  металл прожигает седло - спросите бедуина или тунгуса
  мой народ это скифы пустынь
   монголо-татары изгнанья
  тысячелетий гнус с атомной бомбой в кармане
  
  
  семитские гены мои -
   вирус паразитизма -
  переламывают дареный хлеб как прямые лучи - призма
  
  
  многое я могу
   но никогда не у м е ю
  я не люблю мастерить изготавливать гнуть шею
  если я захочу
   то любым ремеслом овладею
  
  
  но в сей ипостаси труда мне не нравится слово "владею"
  
  
  от меня не останется пепла
   газа
  осадка и мук
  предметов
  ампирной вазы
  
  
  останутся свет и звук
  
  
  
   ( 2 )
  
  мне легко подражать
   легче чем быть собою
  даже когда я один
   так и кажется что нас двое
  
  даже близких друзей
   я путаю часто с бродским
  бывает пустыню чувств
   мешаю с морем эмоций
  
  вместо га-скалы на севере
   попадаю на юге в треченто
  лепятся из меня караулов гильфанов бойченко
  
  я не люблю обитать
   в крепостях зеркалами увитых
  барханы моя кровать
   сахара моя обитель
  
  вместо оседлой тоски
   неоседло предпочитаю
  кочевничать стоя спать похрапывая когда читаю
  
  я ткач но я тканей не тку
   из воздуха тку я что-то
  невидимое для глаз
   потому оно не работа
  
  раз музЫка бесплотней всего
   я её изучил в совершенстве
  но куда же бродяге в университет
   а народ требует терций
  
  для гармоний нужны инструменты
   усилители компакт-диски
  а стихи знай царапай - как Blake -
   на собачьей миске....
  
  
  
   ( 3 )
  
  если б я был "как все" - достиг бы больших успехов
  читали б мои стихи с грацией или смехом
  я б выбирал любовниц из тех кого сам хочу
  а не меня приглашали бы как на визит к врачу
  я бы владел сералем держал бы в руке весло
  был бы шахом иль баем и не был бы жиголо
  я звался б есенин бродский иль венеамин козлов
  ходил бы в тибет как в церковь по крышам своих стихов
  я тайно читал бы мао любил бы стихи лю да-бай
  и иероглиф "дао" писал бы как дин мин лай
  были б мои друзья не потомками знатных шейхов
  а мандарины из порта шанхай или монахи тибета
  я путал бы текст тахара со строкой из сто третьей суры
  при этом слово "катаб" писал без алиф максуры
  а вместо "садака" говорил бы "цдака" или "charity"
  и в глазах у других видел не тайну - а "clarity"
  и сидя в москве на тверском попивая пивко с асиновским
  я б рассуждал о корсаже венеры милосской
  о готических крючьях и шпильках немецких мэдхен
  шлюх в душе а по виду - ну вылитых гретхен
  о готических сводах ихних природных ножен
  для мужского меча - где он готикой смят и стреножен
  о десятках и сотнях на них розоватых насечек
  и о том кого любят их заостренные плечики
  и воспевал бы не мира печали
  а то в чём любовницы за обедом шептали
  а вот поди же - плююсь стихами
  икаю песней как раб дровами
  с напевом странным
  в ритме сарабанды
  эта моя песня
  вряд ли интересна
  насупленным горлом
  не поётся свёрлам
  и вот дожидаясь рассвета
  ночь меня обессонит за это:
  твоя эпоха твоя песенка спета
  
   2000
  
  Copyright (C) Lev Gunin
  
  ___________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ПОДЛОСТЬ - Стихи разных лет - 99
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  ________________________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  
  __________________________
  
  
  ПОДЛОСТЬ
  
  стихи 2001
  
  
  
  Лев ГУНИН
  
  
   ПОДЛОСТЬ
  
   С. М., благородному человеку
  
  1.
  подлость
  человеческая
  безгранична
  
  зло правит
  сердцами
  живущих
  
  против самых
  благородных
  против
  посланцев света
  все наши умыслы
  
  не любим мы
  чистоплюев
  
  в грязи
  барахтаясь
  в блевотине
  зарождаясь
  ненавидим
  чистоту
  
  ненавидим
  праведников
  
  интриги
  как паутина
  оплели весь мир
  в коконе их
  вся планета
  из которой
  высасывает
  все соки
  паук-кровопивец
  подлости нашей
  плод
  
  взгляните
  на руки
  свои
  кровь на ниХ
  кровь!
  
  подлостью убиваем
  калечим жестокостью
  бессердечием обрекаем
  
  кто из нас
  скажет:
  Я ЧИСТ?
  
  есть ли такие?
  
  губители мы
  собственной жизни
  наши ошибки
  необратимы...
  наши поступки
  неисправимы...
  грехи наши
  тянут нас вниз...
  
  тем
  у которых есть крылья
  завидуем
  чёрной завистью
  крылья их
  обрываем...
  сжигаем огнём...
  сердца их калечим...
  
  всем лёгким
  как бабочки
  завидуем мы -
  и ненавидим
  и ненавидим
  и ненавидим
  
  чад нашей
  ненависти
  тянется
  шлейфом
  в космос
  
  и вселенная
  задыхается
  от подлости человеческой
  надев
  противогаз
  
  но и он
  не спасёт
  от энтропии
  
  миры
  распадаются
  рушится
  мироздание
  от подлости
  что
  расширяется
  как сжиженный
  газ
  вырвавшийся на волю
  
  бессмысленна жизнь
  прожигающих жизнь
  сплошная череда
  удовольствий
  и праздников
  всеядных
  бездумных
  напыщенных
  извергов
  
  грязь
  и безвкусица
  их ложе
  блуд и ложь
  их бытие
  
  не страшит их
  гибель планеты
  подлость
  интриги
  растворили
  их мозг
  
  и кашица
  мозговая
  слизью
  капает
  кислотным
  дождём...
  
   2001
  
  Copyright (C) Lev Gunin
  
  ___________________________
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  НЕВИННЫЕ ЦВЕТЫ - Стихи разных лет - 100
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  
   ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  Этот цикл был написан во время работы над переводами из итальянской и французской поэзии. Его название является "перевёрнутой" аллюзией на книгу стихов французского поэта Шарля Бодлера "Les Fleurs du Mal" ("Цветы Зла"). Впервые познакомившись с поэзией Шарля Бодлера (2001), автор этого цикла с удивлением обнаружил слишком много общего в его и в своей судьбе, в интерпретации жизненных явлений. Даже восприятие творчества великих живописцев показало много общего (Les phares). Цикл "Невинные цветы" был задуман и как антитеза к основному посылу Бодлера (заключённому в названии его книги), и как "дальнейшее развитие" идейно-гносеологического обличения и разоблачения основ этого мира.
  __________________________
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. Независимо от усталого тела (...)
  2. ВО СНЕ
  3. ПРОБУЖДЕНИЕ
  4. ЛЮБОВЬ
  5. БЕСПОЛЕЗНОСТИ
  6. СМЕШЕНИЕ
  7. МИМОЛЁТНОСТИ
  
  
  НЕВИННЫЕ
  ЦВЕТЫ
  
  стихи 2001
  
  
  Лев ГУНИН
  
   НЕВИННЫЕ ЦВЕТЫ
  
   La sottise, l'erreur, le péché, la lésine,
   Occupent nos esprits et travaillent nos corps,
   Et nous alimentons nos aimables remords,
   Comme les mendiants nourrissent leur vermine.
   Charles Baudelaire "Les Fleurs du Mal"
  
  
   * * *
  
  Независимо от усталого тела
  не от оболочки
  сердцевина
  покорежена смята
  Одеревенело
  собираются к центру мысли -
  муравьи к муравейнику
  перед закатом
  
  Шейные позвонки уткнулись в подушку
  Темнота их гложет как тлен грядущий
  Сомкнувший
  веки
  сон не спешит разделиться на многих
  Уснувший в себе - еще не уснувший?
  
  Тени блаженные где-то в Париже
  проникают сквозь земной коры оболочку -
  Просачиваясь в Тель-Авиве
  плутами
  мошенниками с престижем
  Душами от которых разит как из бочки
  
  Независимо от усталого тела
  Мозг не спит
  Голова разъята
  Пустотело
  Гремит за височной костью
  недалеко от заката
  
  Чистый лист Невинный цветок
  Зло его окунает в золу и в песок
  Смолой его нежные перышки "лечит" -
  
  Лепестки Ещё до того как он встречен
  Пробужденья стрелой
  Тетиву напрягает бесстрастно
  Кто-то большой пучеглазый и страшный
  
  
  
   ВО СНЕ
  
  приближённые к сну состояния
  слияния соития возлияния
  попадания не попадания
  
  ты знаешь кем ты был кем есть
  кого в пример можешь привесть?
  Ваше Величество! извольте присесть
  
  иногда совсем не помнишь себя
  в паху чужой пятерней скребя
  чужую жену не своим гребя
  
  тебя окунают в чужую грязь
  чужими словами рычит твоя пасть
  не понимаешь как мог ты так пасть
  
  створки раковин затворяются злом
  они только кажутся чистым огнём
  ступив вовнутрь - сгораешь в нём
  
  и уже никогда не вспомнишь кто ты
  кто мы - хрупкие как цветы
  беззащитные до ломоты
  
  
  
   ПРОБУЖДЕНИЕ
  
  стрела в моём стебле торчит
  металлический шип заноза
  корку грязи с лепестков
  не стряхнуть
  не освежает меня роса
  
  с ветхого купола сна
  ссыпался дождь осадок
  покрыв меня
  от корней до волос
  до пестиков в чашечке растущих
  
  виниловый мир с запахом стеарина
  втёрся в кожу моих зрачков
  среди капилляров моих волокон
  с водой сосущий грязь из земли
  зло выкачивающий подневольно
  
  реальность только следствие сна
  происхождение моё невинность
  не во мне грех сплетает гнездо
  и приносит приносит в него
  раздирая клювом орла моё тело
  
  
  
   ЛЮБОВЬ
  
  любовь возникает спонтанно
  как на стекле прихотливые узоры
  ни для чего просто так
  бесполезнейшей сущностью в мире
  цветком среди каменных будней
  
  каменные джунгли цветок окружают
  цветок зажегшийся на мгновенье
  каменный слон на него наступит
  каменный ствол прижмёт своей тушей
  каменное сердце повалится - и задавит
  
  нет будущего у цветка жизни
  у любви нет будущего в природе
  просто так они существуют
  искрой меж двумя константами мира
  светом - меж безднами небытия
  
  жизнь в пустоте как любовь в жизни
  обе они беззащитны
  нет не правых и правых
  нет виновных и невинных
  нет цветов зла
  
  цветок бесплотный как воздух
  беззащитный полевой
  одно лето живущий
  склонил голову перед плахой
  
  
  
  
  
   БЕСПОЛЕЗНОСТИ
  
   1
  за мембраной тяжёлого света
  нарисована чья-то рука
  там за роскошью как за багетом
  за стеклом с вензелями поэта
  не цена на клочке а века
  
  от объятий оценочной скуки
  уклоняются наискосок
  брадобреи солдаты базуки
  расставания встречи разлуки
  поцелованный женский висок
  
  стигма в тонком стекле линеарном
  с высоты в суету площадей
  как бы краски наносит попарно
  на абрис обнажённых плечей
  в пустоте прикасаний бинарных
  
  и ротонда размелет песок
  всеми окнами не прикасаясь
  и касание синих дорог
  в будуаре из лиственных тог
  как осмысленность блажи другая
  
  
   2
  напрасные шаги ныряют в перспективу
  течёт вода не отражая лёд
  в разутой тишине движенья как нарывы
  и золото страстей как равновесья код
  
  за долотом минут скрываются ищейки
  невежества регалий и тоски
  и пыльные столы пусты как мол (но клейки)
  и винные пары их как соски
  
  из ветоши ночей не пялится тревога
  за патины на ней дымящуюся кровь
  и пятна тишины как канифоль
  
  и встреча ждет - как нимфа полубога -
  сгорая в донном небе исподволь
  и глаз вины в нём не дырявит бровь
  
  
  
  
   СМЕШЕНИЕ
  
  купцы больших гильдий кухарки
  магистры цирюльники камергеры
  монахи рыцари камеристки
  
  графы булочники трубочисты
  гробовщики нотариусы банкиры
  члены малых гильдий артисты
  
  все собрались вокруг d u o m o
  вокруг Santa Maria del Fiore
  собой обнимающей площадь
  
  сам папа прибыл из Ватикана
  с ним семь кардиналов великих
  одетых в одинаково-яркий пурпур
  
  под небом Флоренции вымпелы и знамёна
  город - драгоценность в оправе процессий
  марширующих пред взором одетого в белое папы
  
  и смешение мыслей в головах у идущих
  стоящих верховых двигающихся неподвижных
  выдыхающих мозгами отработанные пары греха
  
  от Медичи до папы
  от распутницы до монаха
  от неба до земли
  
  тяжёлые испарения
  невинных цветов
  
  
   МИМОЛЕТНОСТИ
  
  бильярдные шары перекатываются по сукну
  гонимые ударами стихийных процессов
  инстинктов играющих ими с жёсткостью палки:
  зависть
   жадность
   коварство
   злость
  
  в исчезающих минутах прячется жизнь
  как убийца-корсар за портьерой дворцовой
  каждый дышит миазмами лжи
  испареньями крови пота и слёз
  на затоптанной пеплом грешной земле
  
  мягкие лепестки пожухлых цветов
  в жестоких лапах железного лиха
  смерти-рыцаря на железном коне
  из ноздрей которого пышет железный огонь
  
  из-под бленд на глазах его сыплется кровь
  порошком сотен тысяч смертей
   из копыт
  вылезают шипы беспредельного зла
  и вонзаются в землю и в корни цветков
  
  этим бедным твореньям куда убежать?
  корни страшных инстинктов в бренной земле
  крепко держат бесплотные стебли их
  зависть
   жадность
   коварство
   злость
  
  из румяного яблока вечной любви
  смотрит нагло ревности червь
  из безоблачной дружбы зрачка
  выставляет жало зависть-змея
  из-под славы как из-под лихого коня
  волчья пасть бездушия жаждет еды
  и неодолимый власти инстинкт
  переполняем ядом жажды крушить
  
  зло несёт в себе тысячи форм
  мириады костюмов меняет на день
  за метаморфозами его не уследить
  вечен в них лишь свежий след кровавый
  
  и горит над нами солнце наших судей
  потусторонняя жуткая суть
  чтобы замкнуться раковиной смрада -
  наручниками
   на нежных гениталиях цветов
  
   Март - Август, 2001
  
  __________________________________
  ______________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  КОЛЫБЕЛЬНЫЕ - Стихи разных лет - 101
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  От этого цикла идут две линии связей: с "клубом поэтов" "Лимб" (членом которого являлся и Давид Паташинский, которому посвящён цикл), и с районом Монреаля, известным как "McGill Ghetto" (студенческое "гетто" английского университета МакГилл). Неповторимая атмосфера района, расположенного между улицей Шербрук и горой Монт-Рояль (юг-север), и улицами Пил - Сэн-Убрэн (Св. Урбана) (запад-восток), его собственная этика, ментальность, эстетика: наполнили мир этих стихов его запахами, красками, красотой старинных кварталов, населили типичными для него персонажами. Здесь впервые реализован в дальнейшем характерный для монреальского периода приём художественного (артистического) перевоплощения, когда автор говорит от первого лица, но персонаж его стихов - не он сам, а прототип, или придуманный герой. Это нисколько не влияет на аутентичность поэтических образов, потому что автор сам жил в МакГилл "гетто", общался со студенческим населением, сам варился в этом котле локального колорита, живого (английского) языка, и местных веяний. -- Пьер Арсено (любитель поэзии, изучавший русский язык под руководством Д. С.; Квебек; 2007). (Перевод с французского оригинала Льва Гунина).
  ___________________________
  
  
  СОДЕРЖАНИЕ --- CONTENT
  
  Русская оригинальная версия -- Russian originals
  1. таракан
  2. возмездие
  3. проект
  4. хлеб
  5. башня
  6. копилка
  7. спираль
  8. засыпание
  
  
  English originals --- Английская оригинальная версия --
  1. beetle
  2. requital (reprisal)
  3. project
  4. bread
  5. a tower
  6. small piggy-bank
  7. gyre (spiral)
  8. falling asleep
  --------------------------
  
  
  
  КОЛЫБЕЛЬНЫЕ
  ____________________________
  
  LULLABIES
  
  стихи 2001
  
  
  
  poetry circle: English and Russian originals
  цикл стихов: русский и английский оригиналы
  
  
  
  Лев ГУНИН
  
  КОЛЫБЕЛЬНЫЕ
  
   Давиду ПАТАШИНСКОМУ
  
  Мастеру выше меня
  
  
  
   таракан
  
  влажные вихры воздуха плывущего из воскресенья
  кафедральные столбы начинённые дымом
  не-запакованное настоящее грозящее сорваться
  бесцветные губы призрака
  всё это мои ощущения
  не затвердевающие на скатерти реалма
  куда направит их указующий перст?
  
  мысли пространства оглушающе бесцветны
  ветер сметает пыль с пустых поплавков
  в отношении будущего
  телеэкранный пророк
  абсолютно стерилен
  не будет его
  нет ничего под солнцем
  
  
   возмездие
  
  силилась разъединить
  прошептало
  движение волн
  в голове твоей
  нет места пальцам
  они на твоей спине
  пластилиновые мамы
  прародительницы форм
  
  лежит на его окошке
  брусок пластилина
  самостоятельная реальность
  в осуществлении самобытия
  плачь о том что не сбылось
  мнущимися слезами
  истекают твои глаза
  
  разомни их
  скатай шарик
  вот она
  самодостаточность
  погаснув лампа стирает цвета
  спи
  
  
   проект
  
  черепаховый
  крокодилообразный бегемот
  переходил улицу
  на красный свет
  отрыжка
  ридикюлевой гусеницы
  сбила его
  на полной скорости
  слона увезли в больницу
  
  ожидающий холост
  у него четыре лица
  одно вешается на спинку
  
  аминь
  очередь в хвост
  светает
  а ты ещё не спишь
  поспи же
  
  
   хлеб
  
  перед хлебопекарней
  раскрывается зонт
  ртов
  
  съесть всё
  
  чёрная дыра
  поглощает знамение
  лица заклеены
  рыхлыми провалами
  ртов
  
  овалы поглощают тела
  наизнанку
  черноокий миф
  шипит зеницами уст
  засыпайте
  открытые глаза
  вы как дула
  плюёте смертью
  
  
   башня
  
   башня
   и точка
   маленький
   и большой
  
   светает
   гора проглотила мышь
   точка растворила башню
   не ешь зелёного
   откусит
  
  
   копилка
  
  отчаянно светло
  тени похожи на пирамиды
  навещаю тебя которую ночь
  мой новообразованный барашек
  со щелочкой наизготовку
  у свинки щелочка на спине
  у тебя в промежности нежной
  копилочка мужского семени
  пропылесошенная за воскресенье
  
  извилины твоих кудряшек
  прихотливее мозговых извилин
  у природы много таланта
  сколько живёшь - столько учиться
  на чужих ошибках
  всё надоело
  
  ум законной супруги -
  в равноденствии
  с пошлостью луноликой болонки
  обжитой квартиры
  к тому же mercy mon amour
  произносящей с британским акцентом
  
  пятицентовик паркингового таксомера
  образ достаточный чтобы заплатить за постой
  до завтра
  
  
   спираль
  
  оно закручивалось наполовину
  на лыжном курорте
  разговорили девицу неопределённого возраста
  с двойной головой
  во время разговора
  голова раскололась
  по центру
  на середине слова
  обнажая божеский мозг
  с зелёными глазками
  мозг заговорил
  низким контральто
  
  вертолёт запоздалого друга
  медленно падал
  на баррикады строений
  на теннисном корте
  не было полупьяных
  метеорит прошёл сквозь ракетки
  опустившись мячиком на ковёр травы
  жёлтая плесень энзимов
  закручивалась жгутиками
  спиралью
  
  
   засыпание
  
  дорогие компатриоты
  планетяне в тысячном поколении
  раздуйте свои ноздри
  посмотрите вот сюда расширенными зрачками
  бон джорно дорогие
  приготовьте подушки
  мы отправляемся в путешествие
  на вездеходе любви
  всхрапните пока не трясёт
  до следующей остановки
  до новой цивилизации
  приятных вам сновидений
  
  Август, 2001. Монреаль
  
  
  
  
  -------
  
  
  
  Leon GUNIN
  
   LULLABIES
  
   To David PATASZYNSKI
  
   "To a Master Higher Then Myself"
  
  
  Russian and English Originals: English
  [Edited by the Author and Herbert ARONOFF (an English poet)]
  Consultants - Migual LAMIEL, Mac OLUGBEMI, English poets
  
  
   beetle
  
  wet curls of air drifting from sunday
  cathedral columns refilled by fume
  non-packed present its threat to tangent
  colorless phantom's lips
  these are all my senses
  (non-induratable on realm's table-cover)
  where will send them a denoting finger?..
  
  space's thoughts are stunningly soulless
  a wind is sweeping dust from empty corks
  concerning the future
  a TV-screen's prophet
  is absolutely sterile:
  it won't happen
  there is nothing under the sun
  ________________________________
  
  
  
  requital (reprisal)
  
  failed to separate
  it whispered
  movements of waves
  there is no room for fingers
  in your head
  they are on your back
  play-dough mothers
  parents of forms
  
  what's laying on his window -
  is a brick of plasticine:
  a substantive reality
  actualizing a self-existence
  weep about what did not come true
  your eyes are effluencing
  by creasing tears
  
  malax them
  roll up a nodule
  here it is -
  self-sufficiency...
  faded lamp erases colors
  
  sleep
  ________________________
  
  
  
  
   project
  
  turtleous
  crocodileous hippopotamus
  been crossing a street
  on red
  a belch
  of a reticule caterpillar
  knocked him down
  at full speed
  the elephant was ambulanced
  to a hospital
  
  a waiting online is single
  he has four faces
  one is hangable at a backrest
  
   amen
  (waiting-)line eating its tail
  dawning
  and you're still not sleeping
  go sleep
  
  ________________________
  
  
  
  
   bread
  
  in front of a bakeryhouse
  an umbrella of mouths
  wide-opened:
  
  to eat all
  
  a black hole
  consumes a prophesy
  faces are glued
  by black cauldrons
  of mouths
  
  ellipses are absorbing the bodies
  black-eyed myth
  sizzles through the eye-apple-mouths
  
  fall asleep
  
  your open eyes
  (like gunpoints)
  are spitting death
  
  ___________________
  
  
  
   a tower
  
   a tower
   and a point
   a small
   and a big
  
  it's dawning
  a mountain has swallowed a mouse
  a point decomposed a tower
  don't eat the green
  biting comes after
  
  
  _____________________________
  
  
  
  
   small piggy-bank
  
  it's desperately bright
  shadows are like pyramids
  i've been coming here two days in a row
  my newly-formed baalamb
  with a drop-slot (put on preparedness)
  a piggy-bank has a drop-slot on her back
  your drop-slot is in your tender perineum
  piggy-wiggy-bank for male seed
  hoovered during last sunday
  
  convolution of your frizzles
  are whimsier then those of your brain
  the nature has many talents
  as long as you live
  you keep learning by mistakes
  committed by others
  everything's boring
  
  my legal spouse's wisdom
  came to an equinoctial balance
  with the platitude of a moon-faced lap-dog
  living in a well-maintained flat
  an addition "merci mon amour"
  speaking out with a british accent
  
  an image of few nickels for a parking-meter
  is sufficient to pay for accommodation
  
  see ya tomorrow
  
  
  
  
   gyre (spiral)
  
  everything bent in half to half
  at a skiing resort
  a girl of ambiguous age
  with a double head
  was pushed into talking
  
  while speaking
  the head has cracked
  through the centre
  in the middle of a word
  uncovering a bearable brain
  with small green eyes
  
  the brain has begun to speak
  in a low contralto
  
  friend's helicopter
  has been slowly falling
  at barricaded structures
  there were no semi-drunks
  at the tennis court
  a meteorite went through a racket
  landing like a ball on the carpet
  yellow mould of enzymes
  bent in as small ropes
  
  a spiral
  
  
  
  
   falling asleep
  
  dear compatriots
  planetians in the thousandth generation
  take a deep breath
  keep your eyes peeled
  buon jiorno! my dears
  plump your pillows
  we're leaving on a journey
  aboard an ATV of love
  take a nap snore while it's not shaking
  till next station
  till next civilization
  sweet dreams!
  
   August, 2001. Montreal
  
  
  =======================
  
  
  _________
  
  Photos: Lev GUNIN (the author). Historic areas of Montreal.
  Фото: Лев ГУНИН (автор). Исторические районы Монреаля.
  
  _________________________________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  КАРНАВАЛ - Стихи разных лет - 102
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  Мы, приятели автора, посоветовали подвергнуть этот цикл самоцензуре, ибо, в противном случае, могут пострадать другие его сочинения. Интересующиеся творчеством Льва Гунина могут найти этот цикл без купюр на других Интернет-ресурсах. О том, что наступила эпоха неофеодализма, он сам упоминал в своих эссе и в других работах; он же первый и предложил этот термин. О солидарности нечестных священнослужителей, и о том, что в эпоху неофеодализма служители культа всех религий превратятся в развратных и кровожадных чиновников: об этом исчерпывающе сказано в сочинениях многих авторов. Трансформация религии в ультранационалистическое оружие (как это происходит сегодня в странах Азии) так же опасно, как и воинственный атеизм. Таким образом, здесь оставлены более "нейтральные" стихотворения, избегающие "острых углов". (........)
  _____________________
  
  Содержание:
  1. неандертальцам
  2. сон разума
  3. где брат авель
  4. нострадамиана
  5. куплеты
  6. эвтаназия
  7. "анти-террор"
  6. антипоэзия
  
  
  _________________________
  
  КАРНАВАЛ
  _________________________
  
  (версия, подвергшаяся политической цензуре)
  
  
  стихи 2001
  
  ----------------------------
  
  Лев ГУНИН
   КАРНАВАЛ
  пародизмы или стихи нового времени
  
   Первый раз мысль случается как трагедия
   второй раз как шарж
   Барон Мюнхгаузен в молодости
  
  
  
   неандертальцам
  
  во внутренности медленных опор
  за тоном петерооховских штор
  прописанных с улыбкой вековою
  я обретался не в ладу с собою
  и в комнатушке с окнами во двор
  
  замазанный движеньем кисти вниз
  я на холсте безвременья провис
  с мазком в обнимку как бревно с пилою
  задушенный горшочками алоэ
  и множимостью ловких биссектрис
  
  где самосвал сворачивал с пути
  где брови выщипаны переплёт скрестив
  с изнанкой оборачивая вдвое
  росло всё совершенно не такое
  такое всё превысив и затмив
  
  и ларчик обольстительный стонал
  под грубостью несовершенных вальцов
  но внутренность свою не выдавал
  
  так не готовых к ним неандертальцев
  мир оболочкой к тайнам не пускал
  залапанный смолой их грубых пальцев
  ==========================
  
  
   сон разума
  (сон разума порождает банальность)
  
  царица савская сходила в тронный зал
  случайно не ту кнопочку нажал
  ушастый тролль в подземном коридоре
  и пукнул нибелунг в немом дозоре
  и от себя струхнув цербер сбежал
  
  творец устал от вечных пертурбаций
  расслабил галстук хмыкнул как гораций
  и без прелюдий - взял да и уснул
  и стало всё на части распадаться
  под эти залы полные оваций
  и геморройный специфичный стул
  
  бежали президенты от корсаров
  и папа римский в девяносто лет
  представил пять трактатов карру
  на тему бритни спиарс где та в r e d
  
  худой нерон роднился с джулиани
  и леди макбет оказалась аней
  а рабби гилель: саррой - или нет?
  но сну конец - и вот мы снова сами
  на будущие десять тысяч лет
  где только пост-творение не бред
  ==========================
  
  
   где брат авель
  
  вытягивалась шея как стрела
  у башенного крана на отшибе
  стояла обнажённая скала
  тайга с рекою в собственном разливе
  и тайная устойчивость узла
  
  брели понуро изредка курили
  дымками отгоняя "мошкару"
  плевали и сквозь зубы говорили
  о том что точно нам не по перу
  
  потом костёр как водится
   привала
  сырая горечь водка на посту
  и зависть одного не отпускала
  в весеннем обнажившемся лесу:
  как якорь - пароходик от причала
  
  назад пошёл один второй во тьме
  остался с топором между лопаток
  и водки не разлившийся остаток
  плескал в кармане трупа как в тюрьме
  
  плескала сила древняя как мир
  утаскивая мёртвого подальше
  от места перехода тонкой фальши
  в тяжёлую как каменный сортир
  и ничего не шелохнулось даже
  
  и не разверзся тёмный небосвод
  и голос не спросил с небес: где брат твой?
  и лес не шелохнулся как живой
  и не заледенел речной прибой
  и даже звёзды в небе не погасли
  ==========================
  
  
   нострадамиана
  (выпущено в этой редакции по советам друзей)
  
  
   куплеты
  (выпущено в этой редакции по советам друзей)
  
  
   эвтаназия
  (стихотворение добавлено из черновой версии по советам друзей)
  
  сирых голодных бездомных увечных
  мы от мучений спасём человечно
  всех несогласных и сумасшедших
  мы эвтаназией быстро подлечим
  
  весь погребём социальный балласт
  чтоб не бесил не мозолил нам глаз
  
  всех мы дефектных рабов устраним
  новых - ввезём или здесь породим
  
  мы медицины лишим старожилов
  чтоб осознали - что лучше уж вилы
  чем в пароксизме мучений страдать
  им эвтаназию прямо в кровать!
  
  нету врачей для душевнобольных
  мы одарим эвтаназией их
  
  нет инвалидам отныне лечения
  свет эвтаназии - это спасение
  
  что нам от тысячей хворых детишек?
  проку от них - как от сереньких мышек
  нет депутаты - не нужен им врач
  их эвтаназией лучше спасать
  
  будут врачи наши с новой профессией
  мы наградим их бессрочной концессией
  хватит бездельничать! были врачами -
  станете быстро у нас палачами
  
  прочь! невесомая тень коммунизма
  здравствуй! эпоха пост-гуманизма
  ==========================
  
  
   "анти-террор"
  (это стихотворение написано после окончания цикла,
  в конце сентября 2001 г., добавлено по советам друзей)
  
  хитрый кролик захватил полынью
  у зверей их главную святыню
  и рабами сделал он на годы
  все вокруг живущие народы
  
  и когда роптать народы стали
  и когда союзники сбежали -
  он решил весь мир к рукам прибрать
  чтобы было некуда бежать
  
  отобрать все блага и свободы
  превратить в узилища заводы
  впахивать всего лишь за похлёбку
  всех зверей принудить злой уловкой
  
  и - чтоб не могли они роптать -
  башни-близнецы решил взорвать
  кролик хитрый в королевстве льва
  что бы ни плела потом молва
  
  решено - исполнено
  взорвал
  глупый лев взревел и зарычал
  с карой на того он слуг послал
  на кого им кролик указал
  
  едет по планете всей террор
  от морей до высочайших гор
  лев громит террором всех вокруг
  кролик его самый лучший друг
  
  закулисно кролик совершает
  в королевствах в княжествах теракты
  лев об этом ничего не знает:
  "анти-терроризма" пишет акты
  
  мечутся под игом все на свете
  стонут звери голодают дети
  кролик же напастей избегает
  и злорадно лапки потирает
  ==========================
  
  
  антипоэзия
  
  мудрость амнезия
  антипоэзия
  
  магия технологии
  нас окружила
  приворожила
  сделала равными богу
  всемогущими
  власть имущими
  
  мы жрецы нувориши
  отражения реальности
  множим мы
  
  магия
  наша
  реальная
  не онтогенез
  не сакральная
  
  лоскутами реальности
  мы обклеиваем
  банальности
  
  эволюционируем к исходному
  как джин в бутылку
  холодную
  
  и закрываются клапаны
  мира под нашими
  лапами
  ==========================
   Август, 2001. Монреаль
  _______________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ОСЕННИЕ ЭСКИЗЫ - Стихи разных лет - 103
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  Стихотворения, циклы и книги
  
  
   Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  Это ещё один цикл стихов, целиком посвящённый "McGill Ghetto" - району Монреаля вокруг английского университета МакГилл. В нём отражена душа всего города, но - особенно ярко - неповторимая атмосфера района, расположенного между улицей Шербрук и горой Монт-Рояль (юг-север), и улицами Пил - Сэн-Убрэн (Св. Урбана) (запад-восток). Здесь (где автор прожил примерно 11 лет) долго сохранялась "отдельная" ментальность и рафинированная эстетика. Пейзажная лирика этого цикла описывает улицы этого района, его приглушённую прелесть, красоту старинных кварталов; эти стихи наполнены его запахами, красками, его обаянием. -- Анджей Домбровский, Пьер Арсено (Анджей Домбровский - переводчик русский поэзии на польский; Пьер Арсено - любитель поэзии, изучавший русский язык под руководством Д. С.). (Монреаль, 2008).
  __________________________
  
  Содержание:
  1. ПОХОЛОДАНИЕ.
  2. PEEL - CONCORDIA
  3. ПОЛНОЧЬ
  4. WALL
  5. LET'S TRY IT
  6. КОММЕНТАРИИ -- (составил Анджей Домбровский)
  
  -----------------------
  
  ____________________________
  
  ОСЕННИЕ
  ЭСКИЗЫ
  ____________________________
  
  
  
  стихи 2001
  
  
  Лев ГУНИН
  
   ОСЕННИЕ ЭСКИЗЫ
  
   цикл стихов
  
  
  
   похолодание
  глыбы пустот завернулись в накидку полночи
  ветер метёт вдоль улиц сновидений фрагменты
  это октябрь стучит в окна длинными пальцами
  это в умах инсомнийских его стеклянная дробь
  
  возникают фигуры случайно из воздуха
  написанные кистью испуганного воображения
  подрядившегося услужливым мальчиком
  угадывать каждый представлений порыв
  
  добровольный переводчик
  с языка мотивов на язык выбора
  с анархии эго на математику воли
  мечется по опустевшим улицам
  не успевая листать взбесившийся ночи конспект
  
  деревья сироты конечной урбанизации
  всей корой ощущают приближение холодов
  и чего-то такого чего никогда не было
  
  запах смерти впитался даже в движения кошки
  перебегающей дорогу под фонарём
  
  вместе с зимой что-то ещё надвигается
  огромное страховитое
  невидимое как тайный глаз
  и хватает всё что простирается
  своими мохнатыми лапами
  одиноких прохожих
  пугая этим н и ч т о
  
  
   peel - concordia
  между станциями peel и concordia
  вагоны студентов срез академического варева
  она вошла поспешно в последний вагон
  ненавидит вояжировать в первом
  
  глыба ларус на комоде брошена по пути
  куртка и свитер летят в угол пущенные из комфорта
  зажглись окна соседних домов
  орёт приемник на волне найнти сикс
  
  обволакивает мелочами эту юную женщину
  они как миазмы как выделения её секреции
  не задумываясь обретается в этом вареве
  оно составляет самоё её жизнь
  
  придёт roommate бросит книжки на футон
  обе обнажат соски перед зеркалом
  ритуал переодевания мелочь из мелочей
  неосознанная частица прозы vulgarius
  
  параллельно метро курсирует 24-й
  по шербрук от пил до конкордия
  заведенные людьми автоматы подчиняются ритму...
  людьми ли?
  
  
   полночь
  нет дефиниции тишины
  стоит мягкая обволакивающая
  или движется между кухней и coin-repas
  
  абрисы звуков кажутся высотами
  но могут быть и эхом пятого круга
  это зависит от них самих
  
  застыла точка взгляда как на картинах гоблейна
  сидит огромная мышь нахохлившись
  невидимо в волокнистых порах стен
  
  и доносится из чрева здания
  только глухое рычание пустоты
  как ропот босховой толпы грешников
  
  
   wall
  
  пинк флойд за хорошую плату
  построили мне персональный домен
  мизантропия называется
  в его мире - от слова maison
  
  окопавшись в нём по часть мужского органа
  вынужденный обороняться en effet
  устанавливаю рекорды выживаемости
  побитые здесь моими предшественниками
  
  нон-конформисты остались непобеждёнными:
  джон леннон питер габриэль...
  машут вслед им фетишными лапками
  пол маккартни фил коллинз
  танцуя под конформизм
  
  гитарные струны воняют долларами
  дека напоминает стриптиз
  клавиши рояля под костюмы с бабочками
  сделаны - или притворяются так
  
  всё кривляется - чтобы не стать мишенями
  credo quia absurdum выступает пророком толпы
  рушатся стены страны мизантропии
  под коммерческим монстром Jurassic Park
  
  титаник плывет годзилой по волнам оскаров
  и целин протягивая мне сигарету бормочет
  я заработала сама на страну мизантропию
  а ты мог бы стать своим парнем как все
  
  ну и что? мне то же говорила певица помоложе - амелия
  накурившись гашиша и взбив свою паклю рукой:
  я тащусь от твоих гармоний
  но кому же их оценить
  
  полночь воняет недоношенными стихами
  обклеивая горящими окнами пустоту
  вырывая меня как зуб
  из челюсти страны мизантропии
  подаренной - да но не заработанной мной
  
  
   let's try it
  
  let's try it - от евы до вирсавии
  императив как жилка на виске
  let's try it - и рушатся стены
  и лопаются
  самые мирные сны
  
  червь познания продырявил яблоко
  глаза
  жена лота потянулась назад
  и афродита в мыле из-под душа
  взглядом медеи убивает пастушку
  
  стрела смертности сидит червем
  в яблоке
  и напевает песенку
  fucking "little girl
  мотивы более не приводят к выбору
  реализуются сериями
  в мега акте волевом
  
  мотивы более поздние
  рождают музыку штрауса
  а более ранние - опусы
  стравинского и баховский
  "клавир"
  
  спускаются по смердящим
  кругам
  бах данте босх достоевский
  чтобы спасти человечество
  экспедицией в скверну
  земли
  
  но кровь сочится сквозь окна их
  взглядов
  и распятый бетховен
  дирижирует собственным распятием
  как чужим
  
  крысиный помёт испражнения
  динозавров
  монстры в сперме
  собственных тел
  дышат нам в лица
  перегаром
  гниения
  сладким запахом тлена:
  
  LET'S TRY IT
  
  
   Конец сентября, 2001. Монреаль
  
  
  
  КОММЕНТАРИИ
  (составил Анджей ДОМБРОВСКИЙ - ноябрь, 2001)
  
  Примечание: эти комментарии
   не во всём отражают
   мнение автора.
  
  1. инсомнийских - здесь, бессонных
  2. Peel, Concordia - монреальские станции метро
   в downtown (центре городе); станция метро
   Peel ближе к университетам МакГилл, Бери
   Укам, Университет Квебек в Монреале, а
   станция метро Конкордия - рядом с университетом
   Конкордия
  3. глыба Ларус - имеется в виду один из словарей
   издательства Ларус, специализирующегося в
   издании лингвистической литературы, связанной
   с французским языком
  4. ninety six - тут: монреальская радио станция на
   ультракороткой волне 96 метров, передающая
   популярную рок-музыку; полное ее название -
   MIX-96. Пользуется особой популярностью
   у студенческой молодежи
  5. rommate (англ.) - кто-то, кто сообща снимает
   комнату; в монреальской студенческой среде -
   весьма распространенное явление. Повсюду
   можно видеть объявления о том, что кто-то ищет
   roommate. Иногда комнату снимают две девушки
   или юноши, иногда - парень и девушка. Весьма
   важная деталь: до того, как они снять вместе
   квартиру, они не обязательно знакомы - часто
   находят друг друга по объявлению
  6. футон - особый диван с гибким матрасом, который
   можно загнуть в любую сторону, придав ему любую
   форму. Пользуется популярностью у студентов из-за
   демократичности и дешевизны. Основанием футона
   часто служит конструкция из неокрашенных реек
  7. vulgarius (латынь) - просторечие, жаргон; здесь -
   отнология, незамысловатое бытие
  8. Шербрук - главная улица Монреаля, идущая
   параллельно горе Монт-Рояль через весь центр,
   практически через весь город.
  9. maison (франц.) - дом
  10. en effet (франц.) - французское выражение
   многосмыслового значения (в самом деле,
   соответственно, в результате, и так далее)
  11. credo quia absurdum (латынь) - верно - потому, что
   абсурдно; у Гунина - формула слепой веры, кредо
   толпы
  12. Jurassic Park - один из наиболее популярных
   фантастических фильмов, режиссер -
   Спилберг
  13. Титаник - громадное затонувшее судно;
   самая известная катастрофа на море.
   Гигантский пассажирский корабль затонул
   в результате столкновения с айсбергом
  14. Годзила - динозавр-чудовище из популярных
   художественных и мульт-фильмов
  15. Оскар - главная американская награда-премия
   в области кинематографа
  16. Целин Дион - монреальская певица; пользуется
   мировой известностью; автор беседовал с ней раз
   или два; фраза может относиться к другой певице,
   которую видели с автором: Шарлотте Авриль
   (настоящее имя: Целин)
  17. Амелия - молодая монреальская певица. Вероятно,
   имеется в виду Амелия Паула
  18. let's try it - попробуем это
  19. Вирсавия - жена иудейского военноначальника,
   из-за которой иудейский царь убил её мужа, чтобы
   завладеть ею
  20. жена Лота; тогда как во время наказания
   катастрофой греховодных городов Содома и
   Гоморры Лот был спасен Господом за
   праведность, жена Лота оглянулась назад - и за
   это превратилась в соляной столб
  21. Афродита - греческая богиня
  22. Медея - змееволосая богиня, убивавшая взглядом
  23. fucking "little girl (англ.) - непристойная песенка,
   по-видимому, народный фольклор
  24. Хорошо Темперированный Клавир - сборник
   48-ми Прелюдий и фуг И. С. Баха во всех
   тональностях.
  
  __________________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ПОВТОРЕНИЯ - Стихи разных лет - 104
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  Из четырнадцати стихотворений этого цикла выбрано лишь одно (здесь представленное). Особенно интересен в нём эффект движения, не заявленный, но ощущаемый "за кадром". Впечатляет приём постепенного прояснения содержания, оформления основной мысли: так проясняется образ во время проявления фотографии на фотобумаге. Впечатляют тонкие и глубокие аллегории, аллюзии (в частности, на стихотворение Осипа Мандельштама), сравнения, метафоры. Здесь используется очень редкий в стихах европейских поэтов монорим. -- К. С. (2009)
  ___________________________
  
  
  ______________
  
  ПОВТОРЕНИЯ
  _______________
  
  
  
  стихи 2001
  
  
  
  
  Лев ГУНИН
  
   ПОВТОРЕНИЯ
  
   Алкмены творенье, на песке оставляет волна
   замысловатый узор что тотчас же стирает другая...
  
  
  мешковидная ночь озабочена только собою
  на сиреневой улице сгустки толчков или сбоев
  это осень... последняя капля налоя
  
  в высоте не горит ничего - вопреки расписанью
  спят часы спят иглистые стрелки сознанья
  озабочены люди затейливой крышкой желаний
  
  в металлическом зеркале кровью застыла бездонность
  выжидает злодей своей жертвы хрипящего стона
  говорит репродуктор из сгиба из ночи наклона
  
  кто-то шарит рукой по земли предпоследним сусекам
  волкодав потягаться спешит с наступающим веком
  нет конца нет начала кружению сонных молекул
  
  на стилетах висит до предела допевшая стретта
  меж холстами картин обнажённое сердце скелета
  сквозь дождя бахрому и мигания прошлого света
  
  эту фугу мерцаний античную азбуку морзе
  не постичь никогда человеческим мозгом
  только знаний осколки окрошка бессмысленный роздых
  
  кто-то снова замажет кроваво концы повторений
  чтобы путать обманом людей из других поколений
  чтобы длить новизной постоянные жизни рефлексы
  чтобы ставить на вечности новые кляксы и тесты
  и стареющий мир переделывать просто с начала
  и корабль топить не доплывший ещё до причала...
  
   Осень, 2001
   Монреаль
  
  __________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ОСЯЗАНИЕ ДОЖДЯ - Стихи разных лет - 105
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  Из цикла "Образы города" оставлено только одно стихотворение - "Осязание дождя". Название говорит само за себя: цикл посвящён Монреалю, привязанность к которому автор характеризует в одном из своих эссе как "любовь с первого взгляда". Близкий друг Льва Гунина, проживший ряд лет в Монреале - Карен Джангиров (поэт, романист, общественный деятель, издатель, предприниматель), - называет этот город "куском Европы в Америке". К сожалению, с 2000 года стартовала "вторая фаза" культурного геноцида: бешеная американизация квебекского общества, массовое разрушение архитектурных, культурно-исторических достопримечательностей и целых районов исторической (европейской) застройки XVI - XIX в.в., снос сотен христианских церквей. Стихотворение "Осязание дождя" - это эпитафия по "тому Монреалю", лишь "слегка" затронутому культурным геноцидом в 1940-х - 1970-х, рисующая неповторимую атмосферу этого уникального города. Вероятно, пейзажная лирика отображает окрестности горы Монт-Рояль, улиц Пайн авеню и Доктор Пенфилд. К. С. Фарай (Фарай Леонидов), которому посвящено это стихотворение: близкий друг Льва Гунина, известный московский поэт, литературный критик, деятель культуры, предприниматель. Льва и Фарая связывает многолетняя дружба. -- К. С. (Монреаль, 2014).
  __________________________
  
  ________
  
  
  ОСЯЗАНИЯ
  ДОЖДЯ
  
  _________
  
  
  
  стихи 2001
  
  
  
  Лев ГУНИН
  
   ОСЯЗАНИЕ ДОЖДЯ
  
   К. С. ФАРАЮ
  
  
  каждая клеточка впитывает этот город
  пьёт его большими глотками страшась не напиться
  вечер опускается крыльями чёрной моли
  огни блестят как золотая пыльца на крылышках насекомых
  дождь не хватает только фиакров
  
  готические соборы югендстиль неоклассика модернизм
  замки крепости купола колоннады балюстрады ротонды
  проплывают в окне автобуса под крыльями чёрной моли
  наполняют воздух с дождём ароматами времени и лукавства
  осень не хватает только эпохи
  
  вот и кончилось последнее европейское лето
  майский воздух свернулся в трубку
  напитался
  влажностью разложенья
  бессмертие не состоялось
  паруса как руки ветра растут на море
  многоокая перспектива
  оседлала пространство
   осень
  
  за кулисами
  распадение основ репетирует свой выход
  только здесь всё пока осталось как прежде
  палитру огромных деревьев разнообразит сентябрь
  зажигаются оконные звёзды
  громадные здания поднимаются к небу
  и парки молчат как гигантские простыни
  протянутые впотьмах между роскошью улиц
  
   25 сентября, 2001. Монреаль.
  ________________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  МЕЛАНХОЛИИ - Стихи разных лет - 106
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  В "Меланхолиях" проявились - с эстетической завершённостью - оба важнейших качества настоящей поэзии: историчность и поэтичность ускользающего момента обманчивой реальности. Как у Набокова (в "Приглашении на казнь") - реальный мир: всего лишь камуфляж, декорации, призванные скрывать истинную реальность, которую видят лишь единицы. Зазеркалье ("Алиса в стране чудес"; у Набокова - "Дверь с надписью на зеркальный выворот: "канцелярия") уже не отпускает, стоит хоть раз его заметить ("когда человек, дремавший на завалинке (...) встал, его синяя тень на стене не сразу за ним последовала... (...) И еще я бы написал о постоянном трепете... и о том, что всегда часть моих мыслей теснится около невидимой пуповины, соединяющей мир с чем-то, - с чем, я еще не скажу..."): людей приговаривают к смертной казни за "непрозрачность" (или помещают внутрь фильма ужасов). Химеры лишь запудрены сверх-реальностью (яркое солнце, банальная будничность), но тут же показывают язык ("Элегия"). И знание - не знание, лишь отвлекающий маневр, чтобы скрыть истинное знание ("Оплошность"). Это ещё один цикл, посвящённый историческому Монреалю - "умирающему уникальному городу европейской культуры, который - после настоящих патриотов квебекской идентичности (Жака Паризо, Люсьена Бушара, и Полин Маруа) - подвергся особенно варварскому разрушению". -- К. С. (2007)
  ______________________
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. ЭЛЕГИЯ
  2. ОПЛОШНОСТЬ
  3. ЗИМНЯЯ МЕЛАНХОЛИЯ
  4. ТАНЕЦ
  5. ЭЛЕГИЧНОСТЬ ЗАСТЫЛАЯ
  6. ВЕЧЕРНОСТЬ ЗИМНЯЯ
  7. DIES IRAE
  
  ____________________________
  
  МЕЛАНХОЛИИ
  ____________________________
  
  стихи 2002
  
  
  ----------------------
  
  Лев Гунин
   МЕЛАНХОЛИИ
  
  
   ЭЛЕГИЯ
  Акриловый восток сотрёт химеры,
  И наважденья вздрогнут, удалясь,
  И над заливом встанут полусферы
  Небесного огня: их ипостась.
  
  Часы, сусальным золотом покрыты,
  Потянутся ленивой чередой,
  Затвердевая в мраморные плиты
  За сонной дымкой нежно-голубой.
  
  Не успевая перетечь в другое,
  Мгновенья, застывая навсегда,
  Отвердевают грузно - слой за слоем:
  В часы, недели, месяцы, года.
  
  Но за покровом видится иное:
  Чужая мысль и холод, и распад,
  И - слизь и кожа - самолётным строем
  В воде чужие существа скользят.
  
  И возникают прежние химеры
  При свете полыхающего дня,
  И в воздух проникает запах серы....
  
  И в облаке нездешнего огня
  Бегут по водам ихние галеры,
  Гребцами в полной тишине дразня.
   Май, 2001. Монреаль.
  
  
   ОПЛОШНОСТЬ
  Аквамариновое раскаянье
  Не удлиняет расстояние
  До сожаления достойного стежка.
  
  И даже Знание - не знание,
  Когда отдали на заклание
  Достоинства ручного пастушка.
  
  За блендой вечера
  Окно рассечено
  Клинком пирамидального луча.
  
  В тенистых парках встречено,
  И - в них же - делать нечего
  Гибриду прозы роз и сургуча.
  
  И летней меланхолии
  При взгляде на магнолии
  Наперекор - приказано молчать.
  
  Какие же Буколики,
  Не менее, а более
  И не горят, и тают, как свеча.
  
  Назавтра - всё, что сбудется,
  И то, что не забудется,
  И даль светла - и свежая, как кровь.
  
  И неудача-блудница
  Среди шагов заблудится:
  И за укор, и за пятно висков.
   Август, 2001. Монреаль.
  
  
   ЗИМНЯЯ МЕЛАНХОЛИЯ
  Нет ни креста, ни ночи напролёт.
  Навылет горизонт пробило солнце.
  И кровь его из-за земли уклона
  Рубашку неба медленно жуёт.
  
  Который час? Ах, пять? Уже! - Уже...
  Звук тает в обездвиженных кварталах,
  И тишина - как острый блеск кинжала -
  Плюёт в глаза на улице Виже.
  
  Мороза треск. Ни крыши, ни окна
  Без северного штампа ледяного.
  И ветер, палачом лишённый сна,
  Как жертва, воет - снова, снова, снова.
  
  Извозчики исчезли. Завернувшись
  В накидку снега, в мельтешенье стен -
  Лунатик-город дремлет на подушке
  От Вестмонта до парка Лафонтен.
  
  Часы пробили шесть. Внизу таверна
  Ещё закрыта. В умершем порту
  Обледенели пирсы. Это скверно...
  
  Застыло мачты смотрят в немоту.
  Залив промёрз совсем до дна, наверно -
  Как небо промерзает в высоту.
  
  И день проходит медленно, но верно.
   Февраль, 2002. Монреаль.
  
  
   ТАНЕЦ
  прозрачная богиня
  вся спелая как дыня
  раскачивалась в спазме
  глубокого plie
  
  почувствовав на -ыне
  вон там посередине
  сердцебиенье груши
  внутри раскрытой в ней
  
  и дико завертела
  своё литое тело
  безумно чередуя
  pique и pirouette
  
  и люди обалдело
  стояли и глядели
  саму её не видя
  но ч у в с т в у Я букет
  
  и листья закружили
  в серебряной ванили
  распространяя запах
  знакомый по ночам
  
  petite battement богини
  расчёской перебили
  в своих краплёных лапах
  подобным кислым щам
  
  чтобы на старых капах
  застенный свет векам
  на веки веток капал
  и чтобы за сатрапом
  захаживал сатрап
  всё потрясая храпом
   Март, 2002. Монреаль.
  
  
   ЭЛЕГИЧНОСТЬ ЗАСТЫЛАЯ
  средь пешеходного буранного угара
  за проблесками зимних автострад
  за горизонтом сдавленным нагаром
  за хной инстинктов человечьих стад
  
  день чистит лезвие метанокрылым паром
  
  возле колонн собора норт-дам
  занозой невытаскиванной с детства
  горчит и кровоточит по утрам
  то лезвие дуэлей то инцеста
  
  сон гладит жестом не возникший шрам
  
  за обещаньем талого проезда
  за слабой дробью сонных перспектив
  стоят регулировщики и бездны
  и мглой урбанизированный стих
  
  и делят мир итак предельно тесный
  
  с камней базилики слетает тайный шёпот
  залив устало дышит подо льдом
  и лезвие врезается под хохот
  весталок обезумевших... - потом.
   Март, 2002. Монреаль.
  
  
   ВЕЧЕРНоСТЬ ЗИМНЯЯ
  виденье затронет случайно возникшую тяжесть
  колонны фронтоны покрытые пористым льдом
  и сон перспективы канаты тяжёлые вяжет
  стараясь напиться кровавым заката огнём
  
  в дали серебристой на башнях закатом покрытых
  дрожит наваждений мистическим флером печать
  и лёгкие контуры стен устремляются в сито
  вечернего неба - скорее забыться и спать
  
  другие несут классицизмом взращённую строгость
  тарковского ёмкость и тредиаковского стать
  и туники лёгкость и тяжесть рожденная тогой
  с веками твердеют и будто мешают им встать
  
  огни на проспекте и пятна свои оставляют
  и силой заводят фрагменты явлений в свой круг
  и медленно медленно веки замёрзшие тают
  реальности этой рожденной минувшей без мук
   Апрель, 2002. Монреаль.
  
  
   DIES IRAE
  бесхребетная нежность и ломоть вчерашнего хлеба
  и светящая корка луны
  по дороге из храма всё та же рассыпчатость снега
  
  тротуарные гренки в потопе сугробного света
  и снобистская рыхлость весны
  в двух кварталах от дома небо цвета последнего лета
  
  из ушедших веков радзивиллы потоцкий сапега
  мир и несвиж и слуцк
  перемирия войны наезды пивницы потреба
  
  мир безмолвен и пуст
  он как будто намеренно не был
  и стекло не потеет от уст
   Апрель, 2002. Монреаль.
  
  ================================
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ПОТОП - Стихи разных лет - 107
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  Эти стихи можно было бы назвать профетическими, если бы начало катастрофы уже не начало свой жуткий разворот в сентябре 2001. Высокомерие, жадность, зависть, агрессия, злоба - застили глаза зомбированных моральных уродов, по всей планете встроившихся в свой последний в истории зубастый марш друг против друга. Но это лишь конечное - материализовавшееся - проявление катастрофической перемены, случившейся гораздо раньше в сознании человечества, когда лень и ненависть сокрушили фундаментальный механизм, предохранявший людей от самоуничтожения. Заработали совсем иные законы, нацеленные на смерть. Однако ни о чём таком не говорится прямо. Акценты концентрируются на программе, заложенной в сознание, в генетический код землян. Бездарная и хищническая деятельность мировой элиты лишь заставила её сработать на сотни, или тысячи лет раньше... "Фоном" идёт закодированный перечень предсказываемых будущих событий. "Потоп" - термин, заимствованный из польской истории, а также из одноименного романа Хенрика Сенкевича, и, одновременно, аллюзия на библейскую притчу о "всемирном потопе".
  __________________________
  
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. ЧАС ИКС (НАДРЕЗ)
  2. ПРЕСЫЩЕНИЕ
  3. ЗАБЫТОЕ
  4. НАПОМИНАНИЕ
  5. ХРАМ
  6. КИТАЙСКИЙ САМОВАР
  7. ОТКРЫТИЕ
  
  
  ПОТОП
  
  ____________________________________________________________________________________________________
  
  
  
  стихи 2002
  
  
  ------------------------------------
  Лев ГУНИН
  потоп
  цикл стихов 2002 года 
  
  
  ЧАС ИКС (НАДРЕЗ)
  
  когда слово выпадает из слов        
  когда лето выпадает из лет
  когда сон выпадает из сот
  
  пальпация непереставляемого генома 
  за шорохами семантических дождей
  забытое аллитеративное лето
  
  больше нет неизменяемых сот
  меч больше не меч
  хлеб больше не хлеб
  мёд больше не мёд
  
  разорваны цепи фонем
  над разоренными парками прудами              
  разорваны связи молекул
  над не-небом сопливящим ледяным дождем
  над всеми покровами занесён скальпель
  
  надрез
  
  подпрыгивая
  голова покатилась
  в нирвану
  
  ван гог был гол
  чёрный квадрат кандинского невменяем
  катастрофа напоминает катарсис
  
  
  
  ПРЕСЫЩЕНИЕ
  
  цифры выпадают в осадок
  насыщение раствора...
  перепил малость...
  
  на спине зияют обглоданные ключицы
  декоративная слоновость
  на деревянном подносе
   
  медленные повороты могилы   
  когда живущих станет больше чем ушедших
  мир кончится
  оно приближается
  вся эта цифровая симфония
  грозит мраком
  
  нет такого чего бы недоставало
  секс электроника компьютерные игрушки
  только протяни руку
  
  чёрная дыра
  страшилка из детства человечества
  
  чур тебя
  чур меня
  
  за круглым столом
  круглая соль
  
  магия
  пресыщение
  симметрия
  
  
  
  ЗАБЫТОЕ
   
  лето разгадало секрет двора
  над византийскими крышами
  всходит солнце
  пожар внутри огня
  
  кровь циркулирует катастрофами
  
  запиши на память число потерь
  логарифм
  везения
  невезения
  мир управляем случайностями
  совпадением совпадений
  
  бросались мы с высокой горы
  бросались мы с колоколенки
  пили цианистый кальций
  прыгали в реку с моста
  с петлёй на шее пинали скамеечку
  
  а жизнелюбы тонули в капле воды
  разбивались на кусочки
  поскользнувшись на шкурке банановой
  падали замертво подавившись яблоком
  
  тени бегут как ручьи под уклон
  по дневным обезлюдевшим улицам
  трупы шагают как крысы к реке
  
  
  
  НАПОМИНАНИЕ
   
  за соломенным чучелом
  приходит смерть
  забери его от нас
  матушка смирная
  по округлым плечам
  разбросаны пяди волос
  
  под унылую дробь тамбурина
  скачут всадники
  подпрыгивая на ухабах
  
  сто двенадцатый век
  разражается бурной грозой
  
  и мешают себе
  рукокрылые плыть серафимы
  
  
  
  ХРАМ
   
  на костях стоит домина
  перестроенный в отхожее место
  монумент векам
  
  века заливают глаза
  кислым потом
  
  растёт из столешницы мирт
  чьи акриловые головки
  покачиваются впотьмах
  
  
  
  КИТАЙСКИЙ САМОВАР
   
  на пороге сто двенадцатый век
  торжество всё ближе к пекину
  
  на другом конце земли
  магазины открыты
  всю ночь и весь день
  
  толпы разбирают
  пирамиды товаров
   
  китайские матрёшки
  с мексиканскими пончо
  
  самовар стоит грустный
  с расписными боками
  
  думает: я никому не нужен
  приелся
  все уже итак
  говорят по-китайски
  читают лао-цзы
  пьют чай
  из китайского самовара
  
  
  
  ОТКРЫТИЕ
   
  вселенная - это дракон
  кусающий собственный хвост
  на старинном рисунке
  
  никто не знает сколько дракону лет
  
  дряхлый дракон драный хвост дорывает
  лишай донимает его
  
  чего мы хотим от себя?
  
  ветер спазма летит отовсюду
       Ноябрь, 2002, Оттава - Монреаль
  
  ________________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ПРОИЗНОСИМЫЕ СТИХИ - Стихи разных лет - 108
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  
  Это стихи о невидимых сущностях этого мира, наполненные внутренней молитвой, произрастающие из самой сущности звука, из просодии, из непроизносимых произносимых глаголов - как зерно прорастает из почвы, напоенное волшебной жизненной силой этого уникального мира.
  ______________________
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. ПЛАЧ ИЕРЕМИИ
  2. СТЕПЬ
  3. ПОМЕСТЬЕ
  4. КОЛОКОЛ
  5. СМЕРТЬ СВЯТОГО
  6. ГОРА
  7. РОЖДЕСТВО
  8. СМЕРТЬ НЕВИННОГО
  
  
  ___________________
  
  ПРОИЗНОСИМЫЕ
  СТИХИ
  ___________________
  
  
  стихи 2002
  
  ----------------
  
  Лев ГУНИН
  
   ПРОИЗНОСИМЫЕ СТИХИ
  
  
  ПЛАЧ ИЕРЕМИИ
  нет его больше
  пусто под солнцем
  тайные знаки
  скорбь нам пророчат
  птицы забыли
  край наш печальный
  
  всё опустело
  листья опали
  ветры уснули
  реки замёрзли
  дикие звери
  чащи покинули
  
  только у князя
  в замке высоком
  пир ещё пуще
  гул ещё громче
  чаши златые
  полные браги
  яства на блюдах
  пляски невольниц
  
  и разрешиться
  бременем доли
  жаждет земля
  под задумчивым солнцем
  
  
  СТЕПЬ
  до обелиска дошли
  шагом почти умеренным
  гасли в дорожной пыли
  краски рассвета...
  ветрено...
  
  стихли травы голоса
  ветром гонимые утренним
  высохла даже роса
  в мире остались два путника
  
  в тайно-незримой связи
  с небом двойным треугольником
  оба сошли по стези
  горния молвили вольно им
  
  и загорелся опять
  весь горизонт полыхающий
  и многослойная рать
  маревом встала порхающим
  
  и посвященные в них
  мудрости тайны ускорили
  лапками прежних святых
  крылышками и брюшками
  
  
  ПОМЕСТЬЕ
  за тишиной немеют
  отравленные стрелы
  невидимые чувства
  неслышимые мысли
  невиданные звери
  
  туман плывёт белея
  из двери запотелой
  непроходимой грусти
  непостижимой кисти
  полуреальной двери
  
  на камнях млеют кисти
  полуночной портьеры
  блестят на стенах шпаги
  висят дагеротипы
  
  и завершают писком
  небытия химеры
  и зреют капли влаги
  и тихо стонут липы
  
  
  КОЛОКОЛ
  двойной тишиной окружен вкруг себя
  увит поясами усилен стенами
  за качеством каждым стоят два коня
  и роют ногами с набухшими венами
  
  венозная кровь циркулирует в чаше его
  два взгляда святых - его стены прозрачные
  за ним запечатанный тайной порог
  и нижняя часть окружённого нимбом сияния
  
  вершины его не касается даже стрела
  и звуки нисходят в него из вершин мироздания
  оттуда где нет ещё цельных добра или зла
  где только покой отделённый порогом от знания
  
  поэтому стены толсты чтоб не хлынуло зло
  как магма к тем высям добра и абстракции
  и если он лопнет то лопнет как сердце узлом
  все связи порвав и весь мир обрекая на фракции
  
  
  СМЕРТЬ СВЯТОГО
  никто не видел как он умер
  и погребли его затем
  чтобы из ясеневой трумны
  он в небо чистое взлетел
  
  
  ГОРА
  вещество поставленное наземь
  роскошная слава мгновений
  соприкасаются звенья
  обобществлённых данностей ригидных
  
  
  РОЖДЕСТВО
  декабрьская рождественская осень
  заплакала смолистыми слезами
  и неба акварелевая проседь
  осталась на исходе между нами
  
  
  СМЕРТЬ НЕВИННОГО
  замещения замещениям рознь
  категории суть живущего
  в этот мир не внести свечу
  иглой наркомана
  горящий на кресте
  в другом измерении
  этого не понять
  теням правителей
  и категории разбиваются
  о стопы пробитые мученика
  
   Июнь, 2002. Монреаль
  
  _________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  МАМИН ИНСУЛЬТ - Стихи разных лет - 109
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ________________________
  Здесь не к месту рассказывать, кто и почему довёл мою маму до инсульта. Тот, кто хочет это знать, может обратиться к моим автобиографическим хроникам "Свидетель" (The Witness) и "Карательная медицина" (The Punitive Health Care). Человеческая драма трансформирует огромную личную трагедию в общечеловеческую трагедию, приоткрывая завесу над тем, что находится за чертой обыденного, где всё привычное и обычное превращается в пыль... (После инсульта моя мама прожила ещё 7 лет, но её существование отравляли те же люди, и, в том числе, и люди в белых халатах. Она умерла от заражения стрептококком (после ерундовой (крошечной) дерматологической операции), вызвавшего кровоизлияние в мозг. Она могла выжить и в этот раз, если бы больнице не нужны были койки для других пациентов...). -- Автор.
  _______________________
  
  ___________
  МАМИН
  ИНСУЛЬТ
  ___________
   стихи 2002
  
  ----------------------------
   Лев ГУНИН
  
  
  МАМИН ИНСУЛЬТ
  
  
   1
  прошелестели вопросы жизни и смерти
  промелькнули забытыми воспоминаньями
  рука потянулась к перчатке
  наткнувшись на комариную моль
  крошечный чёртик глядит из подмышки
  горят его бусинки-глаза
  это есть в разъёме
  на больших больничных часах
  
  
   2
  из окна больницы видна улица с домами
  в домах отдыхают
  в больнице живут
  то называется жизнью
   а это - когда обнажают жизнь
  голая она прекрасней
  ждёт секса с собой
  старый моряк на больничной койке
  орёт как он её и туда и сюда
  этого она добивалась
  подходит медсестра взглянув на часики размером с булавку
  она не обременена жизнью
  не была ещё беременна никем
  она молода и думает что жизнь прекрасна
  но то о чём она думает - не жизнь
  
  
   3
  альтернативной вселенной
  управляют болезни
  фигляры-червячки
  продуктов заблуждений
  невежества социальных проблем
  
  республика медицины
  плывёт на всех парусах
  огромного комплекса авицены
  гиппократа мормоны
  и прочих богов
  
  это храм-опухоль
  с метастазами
  в окружающее пространство
  она копирует
  человеческий организм
  
  вены коридоров
  отделений палат
  механизмов приборов
  лестниц и лифтов
  россыпью спорадических звёзд
  
  жрецы и паства
  вливаются в неё отовсюду
  изо всех её входов-аорт
  
  и люди как кровь её питают
  её жадный рот
  и выпученные глаза
  
  
   4
  законы управляют вселенной
  законы синих халатов и полотенец в тележках
  законы толстых подносов и столиков с колесиками внизу
  
  мир её наполнен стетоскопами капельницами
  трубками иглами стаканчиками для таблеток
  кругом мёртвых предметов втыкаемых в человеческие тела
  
  прикосновение неживого вызывает безгласные муки
  тлен досмертный страшнее тлена в гробу
  лопаясь обрываются нити связующие с привычным
  и на три четверти уже чужеродное тело тонет в себе
  
  
   5
  сужается полусфера тепла
  на больничных койках - почти уже души
  горизонтально поставленные кресты
  с распятыми на них болезнью жертвами жизни
  
  квинтэссенция этого мира золотой телец пустоты
  идол поклонения - они
  молох нового ассиризма
  традиция с семитскими глазами
  заботливо берёт в ладони
  невыносимую боль
  губами мягко ухватит
  конец нечеловеческой пытки -
  и тянет - потянет....
  
  
   6
  образ невыносимого
  предел за которым ничто
  граница охраняемая суетным
  условности защиты и силы
  бренность иллюзорных палат
  
  на самом деле всё лишь иллюзия
  множимая бесконечным спором
  из-за пустоты накладываемой на пустоту
  
  как в трубке испорченного калейдоскопа
  отсюда всё видится по-иному
  белая пустота - жизнь
  
  всё остальное отныне бессмысленно
  пространство свернулось в точку
  точка упала со стола иных пространств
  
  
   7
  каждый всегда умирает один
  он уходит они остаются
  их нельзя взять с собой
  и остаться с ними нельзя
  
  ничего тебе не принадлежит
  в этом мире полном насмешки
  даже собственное тело не твоё
  его дали взаймы - и вот теперь забирают
  
  то что было тобой
  превратится в отходы в муляж
  будут делать с тобой что захотят
  ханжеские человеческие руки
  
   АПРЕЛЬ, 2002. МОНРЕАЛЬ
  ______________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  МОНОЛОГИ СМЕРТИ - Стихи разных лет - 110
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  
  Этот цикл - размышление о несправедливости и о её тени в высших мирах как посмертной справедливости, ибо "смерть всех уравняет", и по причине того, что некоторые из несправедливо попранных получают признание - посмертную славу. Самоутверждение "борзых" (наглых) (которые всегда наверху) моментально превращается в попрание и травлю более достойных, и становится всей целью жизни безжалостных и несправедливых, какой они себе не мыслили никогда. Это и есть земное наказание самых ожесточённых и злобных, попавших в эту пожизненную ловушку (они осознают это, как правило, слишком поздно). Наиболее рьяная оголтелая травля: это своего рода признание особых заслуг перед Светом, приводящих в бешенство слуг Тьмы.
  ___________________________
  
  На русском и английском языках. In English and Russian.
  
  
  
  МОНОЛОГИ
  СМЕРТИ
  
  ____________________________
  
  
  THE
  MONOLOGUES
  OF DEATH
  
  
  
  
  стихи 2003
  
  ____________
  
  
  Русские оригиналы (Russian Originals):
  
  1. КОРРУПЦИЯ СЛОВ
  2. АССОЦИАЦИЯ
  3. ЗА СТЕКЛОМ
  4. MORES CUIQUE SUI FINGUNT FORTUNAM (латинская поговорка)
  5. ЗНАНИЕ
  
  
  English Translations (Переводы на английский):
  
  1. CORRUPTION OF WORDS
  2. ASSOCIATION
  3. BEHIND GLASS
  4. MORES CUIQUE SUI FINGUNT FORTUNAM
  5. KNOWLEDGE
  
  ++++++++++++++++
  ___________________
  ___________________
  
  Lev GUNIN
   THE MONOLOGUES
   OF DEATH
   poetry circle
   (the translation from Russian original - by Ylia Minz) (edited by the author (Lev GUNIN)
  ========================
  Лев ГУНИН
   МОНОЛОГИ СМЕРТИ
   цикл стихов
  ========================
  
   КОРРУПЦИЯ СЛОВ
  
  в наше время не скажешь
  черви ползут по мне
  не скажешь
  струпья покрыли лицо
  культи гниют и смердящи
  
  люди глухи
  
  мои черви - люди без лиц
  враги ползут по мне
  нечем их сбросить
  струпья нищеты
  покрыли мой быт
  
  внуки адама ослепли
  
  этот век - век шакала
  крысиные морды и шакальи
  развлекают толпу
  маски массовых балаганов
  корпорации снов
  
  слов больше нет
  
  люди без лиц
  маршируют в шеренгах
  имя им легион
  
  гной покрывает мир
  
  ==============
  
  
  English Version
  
   CORRUPTION OF WORDS
  
  don't confess:
  worms are crawling on me
  scrabs are scrabbling my face
  stumps decaying and stinking.....
  don't say it now
  
  people are stone-deaf
  
  the worms are men without faces
  my enemies are crawling about
  no limbs to throw them down
  scrabs of misery have covered my life
  
  adam's grandchildren are blinded
  
  this age is the age of jackal
  rats' and jackals' muzzles
  entertain crowds
  on behalf of mass fun-fairs
  of the dreams' corporations
  
  words have been extinct
  
  faceless people
  are marching in files
  their name is legion
  
  ichor covers the world
   ___________________
  
  
   АССОЦИАЦИЯ
  
  для других смерть
  это гроб катафалк чёрные платья
  для меня это отсутствие места
  будет преследовать меня и П О Т О М
  
  ни гроша не найдётся на похороны
  оплакивать меня будут
  два-три друга
  мать жена дети - больше никто
  
  сожгут моё тело в топке как полено
  запечатанные в нём мысли
  вкусы формы миры бесконечность
  уйду на тот свет как моцарт не как сальери
  
  в нашей тесной квартирке
  где ютимся лишённые места
  не освободится после меня ни метра
  только пустоты останутся от размышлений
  
  сосуд наполненный светом -
  душа моя - сгорит в страшной топке
  сгорят любовь состраданье
  гордость бесстрашие боль
  
  и всё это за неизлечимую хворь
  за контактогеозность за любовь к людям
  
  ==============
  
  
  English Version
  
   ASSOCIATION
  
  for others
  death is a coffin catafalque black cloths
  for me death is a lack of space
  which will pursue me even AFTER
  
  sixpence will not be found for a funeral
  I will be lamented for by two-three friends
  mother wife children
  nobody else
  
  my body would be burned in a stoker like a billet
  the fire will eat the dreams
  tastes forms worlds infinities
  i'll be leaving for "afterworld" like mozart not like salieri
  
  even a meter will not be gained after me
  in our narrow apartment
  where we all packed together:
  only the emptiness will be left from reflections
  
  the tabernacle filled by light -
  my soul - will burn in a horror stoker
  love compassion dignity daring pain
  all will burn
  
  an euthanasia punishment for an incurable ailment
  for contagious illness:
  love for mankind
  
   _________________________
  
  
  
   ЗА СТЕКЛОМ
  
  люди живут за стеклом
  через дорогу от меня
  на том перекрёстке
  
  я вижу их лица
  холёные руки
  не слышу их слов
  
  сидят в кафе
  подъезжают в машинах
  тратят доллары в казино
  
  прижавшись всем телом
  приткнув свой лоб нос руки
  смотрю на них сквозь стекло
  
  никто не переведёт меня -
  как слепого - через дорогу
  никто не проведёт сквозь стекло
  
  только во сне
  я живу на другом перекрестке
  и кто-то пялится на меня сквозь ту грань
  
  ==============
  
  
  English Version
  
   BEHIND GLASS
  
  people live behind glass
  across the street from here
  at the corner
  
  i see few faces
  well-groomed hands
  i can't hear the voices
  
  they are seating in cafes
  drive-up in cars
  spend dollars in casinos
  
  cuddling with my whole body
  perching my forehead nose and hands
  i'm looking at them through the glass
  
  nobody takes me (akin blind)
  across the street
  nobody leads me through
  
  only when i sleep
  i live at the opposite side
  and someone is staring at me through that edge
  
  ____________________
  
  
  MORES CUIQUE SUI FINGUNT FORTUNAM
  
  как библейский слуга отказавшийся размножать деньги
  буду наказан преждевременно до приговора фортуны
  
  сплю на камнях мое ложе дешевле соломы
  мои кости крушит оно плющит почки насилует печень
  
  не по средствам мне бумажные книги монитор примитивный
  гасит мой взор вот уже азбуки буквы стали неразличимы
  
  рюкзаки покупок из магазинов дешевых
  мою спину крошат на двести двадцать кусочков
  
  пытают меня враги тортурами ежечасно
  дезинтегрируют разрывают меня по кусочку
  
  всё напрасно друзья враги мои всё бесполезно
  не сломить во мне самой слабой пружинки и самой сильной
  
  снимите вы ношу с души моей разгрузите вы корзину
  взлетит шар не догнать его вам не схватить его не присвоить
  
  ==============
  
  
  English Version
  
  
   MORES CUIQUE SUI FINGUNT FORTUNAM
  
  as a biblical servant that refused to multiply money
  i'll be punished prematurely before fortune's conviction
  
  i am sleeping on stones my couch is cheaper then pallet
  it is crashing my bones flatten my kidney squeezing the liver
  
  books on paper i cannot afford a primitive screen
  darkens my vision abc's letters became undistinguished
  
  rucksacks with purchases from cheapest groceries
  are breaking my back into two hundred twenty pieces
  
  my enemies torment me by cruel tortures
  disintegrating me tearing small shards
  
  it's useless friends... enemies... - all for nothing
  the smallest mainspring the strongest in me is resilient
  
  if removing the burden from my soul discharging the nacelle
  the balloon will get up you'll not catch it you'll not usurp it
  _________________________
  
  
   ЗНАНИЕ
  
  если кто-то сказал что у знания десять линеек
  это не так: у знания десять обличий
  
  если кто-то собрал необъятное море гипербол
  то это не знание - знание шире метафор
  
  если кто-то нашёл адекватное слово для смысла
  это только иллюзия - ухищрение: для успеха
  
  знание - участь бетховена шуберта баха
  знание это моцартовская могила
  
  знание - милтона светоч во тьме обитой стихами
  это вийона бега это берга и бартока доля
  
  те жонглеры фонемами фокусники трюкачи слова
  в рамках принятых кем-то надуманных правил
  состоятельны во всех двенадцати смыслах
  
  разве стоят они все вместе уха ван гога
  ностальгии шопена трагедии ивашкевичского разлада?
  
  знание - это награда сократу за всё что он для афин сделал
  это байрона смерть это мусоргского богатство
  это ярмо элиота кафки шевченко
  это моэма силуэт маяковского памятная записка
  
  ничего не стоят ваши кичливые достиженья
  элитарная поза заносчивых снобов
  
  смерть пожнёт ваши знания как колосья
  смерть сожжёт их по ветру пепел развеет
  
  ничего не останется от ваших мнимых успехов
  память о них сотрётся высокомерие ваше истлеет
  
  останется только опыт прозрачных
  тех кто для вас слишком наивен:
  останется опыт великих
  
  неуничтожимая часть искавших не знаний а смысла
  останется опыт - источник знаний
  
  ==============
  
  
  English Version
  
   KNOWLEDGE
  
  if you heard that the knowledge has ten lines in total
  this is wrong because knowledge has ten of its likenesses
  
  if someone has collected a sea of hyperbolas
  this is zero because knowledge is more than a metaphor
  
  if he found an adequate word for the meaning
  this is just an illusion a finesse of gimmick
  
  knowledge is the fate of schubert bach beethowen
  knowledge is the grave of mozart
  
  knowledge is milton's pharos in darkness lining by verses
  fugitiveness of villon curse of berg and bartok
  
  all the jugglers of words magicians phonemes' trickers
  operating inside invented by someone wiredrawn canons
  opulent in all twelve different meanings
  
  do they worth van gogh's ear chopin's nostalgia
  tragedy of ivaszkiewicz's disagreements?
  
  knowledge is socrates' prize for all that he did for athens
  this is byron's death and musorgsky's "wealthiness"
  this is yoke of eliot kafka shevchenko
  this is moem's silhouette and mayakovsky's famous letter
  
  no value of your puffy achievements
  elitarian pose of the arrogant snobs
  
  death will bag your knowledge as spikes
  death will burn them disperse them in windy air
  
  nothing will be left from your bogus attainments
  memory about them will be erased your elitism will glow
  
  only the experience of transparent will come over time
  of those who were naive from your "wisdom's" perspective
  the experience of the great will stay
  
  non-destroyable part of those who searched for meaning not knowledge
  will stay: experience - source of knowledge
  
   January, 2003. Montreal
  
   (Январь, 2003. Монреаль)
  
  ________________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ОБЛИТЕРАЦИЯ (OBLITERATION) - Стихи разных лет - 111
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  
  Апокалипсис (который уже на самом пороге планетарного дома человечества) - как катарсис, как очищение от скверны, которая зашла слишком далеко, уже затрагивая сферы в высших мирах.
  
  
  English-Russian
  
  
  ПОЛНОЕ
  УНИЧТОЖЕНИЕ
  ____________________________
  
  
  OBLITERATION
  
  стихи 2003
  ---------------
  
  Лев Гунин
  
  ОБЛИТЕРАЦИЯ
  (ПОЛНОЕ УНИЧТОЖЕНИЕ)
  русский оригинал (Russian Original)
  
  это мощное крещендо ночной бури
  эта магия капель мечущих себя в пустоту
  только ты должен знать что-то об этом
  ты - ТОТ САМЫЙ
  уничтожитель
  
  влажные тротуары пресыщенные слезами неба
  пьяные окна с картин пикасссо
  они тени в твоих глазах
  мельтешения китайского театра теней
  отражения сотворенного из не-органики мозга
  
  когда кровь из раны горизонта
  исподволь сжуёт голубую куполообразную сферу
  ты напишешь код последнего дня
  тот самый скелет вселенной -
  уничтожение
   Август, 2003. Монреаль.
  
  
  _____________________
  
  English Original (английский оригинал)
  
  Leon (Lev) GUNIN
  
   OBLITERATION
  this powerful crescendo of the night storm
  this magic of drops in nowhere
  only you must know something about it
  you THE ONE
  the oblitier
  
  the wet pavements full of tears from the sky
  dizzy windows from picasso paintings
  they are shadows in your eye
  shadows of chinese theatre
  reflections in non-organic brain-creation
  
  when blood from the wounded horizon
  will gradually chew the blue spherical backdrop
  you will be writing the code of the next day
  this very skeleton of universe
  obliteration
   August, 2003. Montreal
  
  ________________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ПОСЛЕДНЯЯ ЗИМА - Стихи разных лет - 112
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  Катастрофа, которую никто не предвидит и не осознаёт. Столкновение с другой, невидимой, планетой (до которого осталось 10 лет), угрожающее землянам. Гармонии миров, разложенные на карточном столике вселенского лототрона. Что личное - и что космическое в этом грядущем опустошении? Можно ли избежать столкновения с этой невидимой планетой (точной копией нашей, только олицетворяющей абсолютное зло, накопившееся в людях в наш век до взрывоопасного состояния)? Какие проводки - нейроны окружающей среды - через личный опыт - посылают сигналы о мировом катаклизме?
  ___________________________
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. ТОНИКА
  2. ДОМИНАНТА
  3. СУБДОМИНАНТА
  4. МЕДИАНТА
  5. ТОНИКА
  
  
  
  ПОСЛЕДНЯЯ
  ЗИМА
  
  
  
  стихи 2004
  
  
  Лев Гунин
   
     ПОСЛЕДНЯЯ ЗИМА
   
   импровизация в си-бемоль миноре
   
   
            ТОНИКА
  Оставь мне этот свет.
  За зеркалами
  тревожная зима.
  Не расплести объятий.
  Утро душит
  своим прикосновеньем -
  как чужим.
  
  Удавка-жизнь. Своей великой власти
  не выделит она
  ни одному из нас.
  Мы смертны.
  Чем больше любишь, тем сильней она
  сжимает хватку.
  Звон колоколов
  за стенами - как встарь.
  Второе утро
  тот же сон
  в скрижали век показывают нам.
   
  Всё ложе - как алтарь -
  исхожено губами и глазами.
  Святое место
  стонов и любви,
  совокуплений,
  ласок и объятий.
  Оно хранит весь сказочный узор -
  как кальку с обольстительных полотен
  в их обнаженности,
  в их вскрытом сургуче.
  
  Шальная мысль, как вор,
  крадётся по пучкам
  нейронов головных,
  чтоб раздаваться голосом спросонья,
  всё исказившим клекотом своим.
  Не зря нам сон показан
  на двоих.
  Один и тот же сон. Две страшных полосы
  в твоих глазах зрачки пересекают.
  Две чёрных пропасти.
  Они в моих глазах
  нашли пристанище
  веками пыток за грехи -
  в сермяжном жерле ада.
  
  Мягко тают
  снежинки и лучи
  на нежном полотне.
  На простыне гардин.
  Шикарный бледный след - последний дар
  их покровительства,
  последняя зима.
  В надежде на приемлемый исход.
  За нею вечность - если не удастся.
  И на свободе
  голос твой дрожит.
  
  
        ДОМИНАНТА
  Во мне сидит живучий монстр.
  Зверь
  лесной породы.
  Его глаза
  расплющены. Не дремлют.
  Следят
  за логовом живым: -
  за мной.
  
  Он проживает цепь метаморфоз.
  Мутаций.
  Превращается в Имаго.
  Своими лапами мохнатыми он мнёт
  и ткёт какую-то
  неведомую ткань.
  Откладывает яйца на бумагу.
  На лист тетради.
  На площадный лист.
  И каждый, кто читает эти
  строки,
  зачать в себе такого же готов.
  
  Приказывает мне.
  Сиди - пиши.
  В воронки-знаки яйца отложи.
  В засеянные лунками листочки.
  Всё остальное блажь и ерунда.
  Офсетные зрачки его темнеют.
  В них нет ни мысли, ни объема, ни...
  Непроницаемы для глаз таких, как мы.
  Порода наша - пища для него.
  И вся наша любовь, и гнев, и боль -
  добыча для личинок и червей,
  что копошатся в кашице мозгов.
  В проекции её на наше э г о.  
   
  Массивные мохнатые виски
  над пуговками глаз полны
  заботы....
  И мысли, что не мысли,
  а пласты....
  Оттуда жутким холодом
  разит....
  Чужой тревожный разум
  режет слух
  свистящим звуком,
  замыкая смыслы.   
  И замыкают скошенный
  овал -
  как автоматчик
  замыкает цепь.
  
  
    СУБДОМИНАНТА
  Блестящие машины на пути
  к бинарной площади.
  Шпиль в ярких огоньках.
  В экране сонного окна,
  как на картине в рамке:
  уютный зал с роялем,
  и - как шлейф -
  чуть слышно музыка
  плывет из-за "витрин".
  Светлы наканифоленные
  скрипки,
  и мягкий альт
  трепещет словно рыбка.
  Знакомый альт,
  принадлежащий ей.
  
  Её наманикюренные пальцы,
  как давеча, отстукивают дробь
  на репетициях, и клавиши рояля
  блестят от важного
  дородства красоты.
  А я за плоскостью её
  окна-витрины.
  Её вчера.
  Её прошедший день.
  Моя "Фантазия" её кружила в вихре.
  Но кости снега сыпались легко
  на партитуру,
  и листы темнели,
  намокшие,
  и зал мрачнел от них.
  Отяжелев,
  страницы, как ресницы,
  клонились вниз,
  и, продавив пюпитр,
  сползли с него
  на ноте ля-бемоль.
  Пустое поле.
  Замять.
  Три столба.
  Деревни предсказуемая бедность.
  Бревенчатые стены.
  Молча крыши
  согнулись под глухим ярмом
  сугробов.
  И одинокий ворон
  на постое
  у серого унылого
  куста.
  
  Конечно, ты бежала
  (смех над сонным залом)
  в свой юмор Малера
  и в Дрэббл и Бир-бома,
  в полумонаший орден
  чёрных фраков,
  комфорт коттеджей,
  в полумрак машин.
  В мерцанье позолоты
  капителей,
  в кафе под вязами
  и в
  роскошь суеты.
  Оставив за спиной
  ту каплю крови,
  то белое полотнище
  смятенья,
  то полотенце - шаль
  на плечи
  до рассвета,
  и сигареты точку
  в тишине. 
  
  
    МЕДИАНТА
  Парк вековой напомнил
  Царское Село.
  Ленивые старинные постройки;
  забытой лепки
  струпья меж дерев.
  Нахохлившийся ордер в
  верхней точке.
  Там - неоготика под ручку
  с югендстилем,
  викторианства мраморный
  налёт.
  Сибелиус и Малер,
  и Мясковский.
  На грани стилей, на
  мосту эпох, на
  стыке их
  качающихся гребней.
  Раскрашенные ребусами
  сказки,
  декартовская логика в
  запасе,
  жонглеры словом в
  позе бунтарей -
  свой в этот парк
  троянский конь
  вкатили. 
  Британская начинка
  пирога,
  американский ангел
  лицемерья.
  
  В сознании -
  как волны на песке -
  гибриды смыслов
  хвост свой оставляют:
  как Хаос,
  изоморфные огни,
  как пуританство,
  мрачная изнанка.
  Из ран пещерных
  веет
  вонью талой.
  Повсюду гнилостность
  сквозит сквозь
  талый снег.
  И безраздельность власти
  наступает
  из южных
  жёлто-пепельных степей.
  
  Их отвратительность
  всё в мире замарала.
  Министры, окружение
  князька,
  его апломб,
  его блатная наглость.
  Народное правительство
  сместив,
  он правит
  волкодава
  мертвой
  хваткой.
  Посланец номерного
  существа
  с копытом и рогами
  в атрибутах.
  Сей ставленник
  сенаторов чужих,
  восточных караимов-
  самозванцев.
  
  Квебекский гордый
  замок на горе
  завесили
  уродством
  беспородным.
  
  Не повтори, Россия,
  этих бед,
  не сдайся
  наступающим хазарам.
  
  
    ТОНИКА
  Зажегся третий глаз
  в затылке.
  Новая зима
  спешит
  соприкасанием
  по кругу.
  На свете всё старо -
  как мир.
  Прозрачно -
  как стекло.
  Обманчиво -
  как майя.
  Ре-альность -
  это "альности"
  муляж.
  Обман обманов,
  "запиранье"
  звука.
  
  Цикличность - это
  вечный камуфляж.
  Немая сублимация
  начала.
  Куда бы ни
  пришёл -
  придёшь к
  концу.
  Куда бы ни
  спешил -
  придёшь к
  началу.
  И мёрзнут даже
  стрелки
  на часах
  от этой
  истины,
  от истины
  незнанья.
   
     Февраль, 2004.
     Монреаль.
  ===================
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ЗА СКОБКАМИ - Стихи разных лет - 113
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  Кто-то, комментируя творчество Льва Гунина, заявил, что от своих учителей он "ничему не научился". Это не так. Анаграмма, палиндром, античная метрика, разнообразные виды стиха, сложные тропы, метонимия, перифраза, чуткое использование аллитераций, рифмовка перекрёстная, кольцевая, смешанная, триолет, и другие приёмы: свидетельствуют об обратном. Сверившись с хронологией, получаешь реальную картину: Андрей Вознесенский стал пользоваться приёмами, обнаруживаемыми у Гунина в его первых сборниках (1969 - 1977), лишь с 1978 г. Но "Музыка на воде" ("За скобками") больше всего интересна не формальными находками. Это, пожалуй, единственный пример в русской литературе поэтизации Квебека: его уникальных особенностей, природы, эмблем, жаргона, типичных поведенческих стереотипов. Все три цикла имеют отношение к музыке - и написаны рок-музыкантом и переводчиком поэм Джима Моррисона. Это сообщает стихам особую достоверность. Лев Гунин работал в Квебеке с известными вокалистками, среди которых Шарлотта Авриль (Целин), Наташа Сэн-Пьер, Сарра Албю. Он был знаком с Ларой Фабиан и Целин Дион до зенита их всемирной славы. Эротика присутствует не только как космополитический медиум, но и как проявление неистовых сил природного хаоса, и как символ эзотерической связки конечности-вечности бытия, и как та монада, что питает кровью пульсирующие артерии искусства. И, как везде у этого автора, за ним неотступно следует исторический нарратив: сопоставление Квебека (который был заморожен во времени, сохранив те общие черты, привычки и традиции, что объединяли германо-романские и славянские этносы) с его родной Беларусью не случайно - это программное, многозначительное отступление. -- К. С. (2007), Пьер Арсено (2013).
  _____________________
  __________
  
  
  ЗА
  СКОБКАМИ
  
  __________
  
  
  (МУЗЫКА НА ВОДЕ)
  
  стихи 2004
  __________
  
  
  
  Стихи, написанные от имени литературного персонажа близкого друга.
  
  ----------------------------------------------
  
  Лев ГУНИН
  
  
  
   ЗА СКОБКАМИ
  
  
  
   ТРИ ЦИКЛА СТИХОВ
  
   Амелиям
  
  1. Музыка на воде (8 стихотворений)
  2. Вверх и вниз по Сэн-Лоран (13 стихотворений)
  3. Меж стрелками (12 стихотворений)
  4. Примечания (комментарии)
  
  
  
   МУЗЫКА НА ВОДЕ
  
   Амелии [Amelie P.]
   1
  
  В тумане блеклого рассвета
  Борта и мачты кораблей.
  У этой ночи нет скелета.
  Плевки и дым табачный в ней.
  
  По кругу, вложенному в "восемь",
  Передвигался чад и смрад.
  За столиками купоросин
  Горел невыгоревший яд.
  
  Бледнели лица одержимых
  Гремящей музыкой, и зал
  Выплевывал щелчки и взрывы,
  Неистовствовал, стонал.
  
  Под лампой бешено вопили
  На пяточке мои друзья.
  И между столиков ходили
  Те, кому в долг давать нельзя.
  
  В пространстве, слабо освещённом,
  Где царствовала полутьма,
  Скакали дикие тритоны,
  Сводили публику с ума.
  
  С бутылкой пива в тонких пальцах
  На стул запрыгнула о н а,
  И чокнулась с прыщавым мальцом
  "Короной", выпитой до дна.
  
  И в спину звуки колотили -
  В проходе на широкий двор,
  И на ладонь - о! пух - давили
  Полозья рёбер без опор.
  
  
   2
  две ноты в третьей позиции
  сыграны гитаристом...
  толпа перед ним безлицая
  
  в белом аль золотистом?..
  а пальцы отдельно шастают...
  ... отороченная батистом...
  
  звук этот в маске с ластами
  фазером искажённый
  ... группами или кастами?
  
  бас остинатный солёный
  ворочает глыбы-гармонии
  на доминанте сонной...
  эта пробежка тритонами...
  ... а лак можно и ацетоном...
  
  
   3
  под юбкой гладкая нога
  ладонью накрывалась
  и за ресницами луга
  затопленные малость
  
  дыханье розы лепестков
  не тая приближалось
  пока не слились груши ртов
  соединив два жала
  
  безумство звуков за стеной
  вулканом грохотало
  и прыснул мутною струёй
  канал другого жала
  
  
   4
  Играй моей судьбой о! гитарист
  На струнах как на мачтах мы распяты
  и власть которой мы обзавелись
  после концерта требует расплаты
  
  Не моррисон судьбой своей признал
  не хендрикс и не леннон подтвердили
  но просто этот бешеный накал
  приносит в жертву жизнь тоске по стилю
  
  Здесь выражена спрятанная суть:
  тоска сия есть жажда по пределу
  и стоит до конца в него нырнуть -
  не вынырнешь уж ни душой ни телом
  
  Азарт и страсть сжигают всё подряд
  В них смерть гипнозом волю заражает
  Нырнул туда я много лет назад
  Но выплюнула пасть меня... зевая
  
  Я был не тот кого он так хотел
  всесильный молох роковой заразы
  не знаю как наступит мой предел -
  но... избежал я той смертельной фазы
  
  И потому я до сих пор живу
  и - носом чуя драки и стилеты -
  я обхожу их стороной по рву -
  по грани тонкой ссоры и вендетты
  
  
   5
   сказано мало
   пробел
   выпито много разного
   с вечера я не ел
   с этим ничто не связано
  
  а на лугах растерянного звука
   экстаз
  не разберёшь оргазм иль мука
   сейчас
  
   ватная пицца
   ночь
   лица - и львица
   и снится
   то ли дыра то ли "прочь"
  
  не жмись ко мне кошачьим телом
   плечом
  мне от тебя когда ты захмелела
   тепло
  но холод мой и бдение
   не здесь
  я тут с тобой но не с тобой
   я весь
  таких как ты есть много под луной
  мне всё равно - с тобой иль не с тобой
  
   встал... - ты куда?
   - отлить
   пить или не пить
   быть или не бить
   фьить....
  
  
   6
  мон амур нам пора домой
  пика выцвела на плече
  кольцо потемнело в соске
  пыль у тебя в волосах
  
  фак! не хочу уходить
  я ещё не допила бьер
  я ещё не дослушала рок
  мне ещё не пора домой
  
  полно ма белль не сердись
  ты сидишь на спине кита
  в море тебя несёт
  твои губы покрыла соль
  
  табарнак! только ночь началась
  а не ты ли накликал рассвет
  вокалист не орёт - сипит
  дай-ка мне подойти и спеть
  
  стоп! тагёй! ты забыла что ты
  в этом жанре - корова на льду
  десять дней как подписан контракт
  не хватало нам голос сорвать...
  
  жё н'вё па уходить домой
  я хочу ещё быть с тобой
  ты на мне ещё не доиграл
  мои кольца не доцеловал
  
  ...там жена меня ждёт со вчера
  этот вечер дошёл до утра
  у тебя - что ли - денег занять
  чтобы выручку ей показать?...
  
  ...пика выцвела на плече
  лилия на кисейной груди
  тина в твоих волосах
  кораллы в зрачках дрожат
  медузы застыли у рта
  водоросли обвили твой стан...
  
  
   7
  шершавый рассвет ворвался
  в агонию утра
  так костёр заливают водой
  до сих пор больно ушам
  от фаллосов насильников-
  звуков
  
  время снимать урожай
  
  время снимать урожай
  на воде этот город спит
  обозначенный синим огнём
  
   от воздуха
   до воды
   чрез твердь и огонь
   концентрическим срезом
   дугой
   музыка на воде
  
   её знаковые слова
   в динамиках так и хрипят
   ревут скрежещут
   подскакивая на буграх
   на буграх каденций
   ... как на ухабах воз
  
  руки взметнулись вверх
  не сиди же иди туда
  ...молочная вертикаль
  ночь поглотила собой
  
  ...ночь поглотила собой
  нота прощального леденца
  чтоб как феникс почить
  летаргическим сном
  
  
   8
  неожиданной модуляцией
  из паршивой погоды в свет
  солнцем прервана медитация
  и задумчивой ноты - нет
  
  без тумана без синих ламп
  без готических букв на стене
  нет ни сцен ни звуков ни рамп
  ни печали в рассветном окне
  
  на автобусной остановке
  одинокая девочка
   ворс
  и висит у неё на веревке
  сувенирной гитары торс
  
  эстафетное применение
  всё как стретта: быстрей и быстрей
  это новое поколение
  примет жезл из руки моей
  
   Май, 2004. Монреаль
  
  ============
  ============
  ============
  
  
  
  ВВЕРХ И ВНИЗ ПО СЭН-ЛОРАН
  
   ЦИКЛ СТИХОВ
  
   Loraine CAREAU ("Amelie")
  
  
  =====================
  
  
   1
  из солнечной ундины серебра
  речная гладь...
   и пасмурное небо
  в неё свой бледный окунает храм
  где облака и времени ятреба
  
  бескрайней бездны крышкою дневной
  висит картина глуби поднебесной
  обманчиво прекрасная порой -
  наш щит от звездной пропасти отвесной
  
  вверх по теченью будет шпиль с крестом
  смотреться в эту гладь до звездной ночи
  и яхта - замирая под мостом -
  разбить на части отраженья хочет
  
  из выси боги местью нам грозят
  когда сдвигают звёзды эту крышку
  вливая в нас коварства тонкий яд
  и зависти трусливую мормышку
   1 апреля, 2002
  
  
   2
  возвышая искусство
   отдаляешь себя
  и дорога назад нам покажется раем
  но предательски гнусно
   и дерзко трубя
  эта опция подло язык выставляет
  
  попадаешь в ловушку пустых чертежей
  афоризмов железных
   навязанных теми
  кто не то что приблизить желал бы людей
  но использовать их как подручное племя
  
  их фиглярство - наездников бойких - жлобов -
  на пегаса узду (как на лошадь) надевших -
  фокус-покус метафоры ставит - засов -
  на врата этой власти за ними засевших
  
  и приблизившись каркаешь их языком
  их фонемами смысла в ущерб вдохновенью
  и становится муза тогда ремеслом
  коим светская власть охватила наш гений
   1 апреля, 2002
  
  
  
   3
  Тут, на шее, засос. Красноватое пятнышко.
  Заточить карандаш. Сесть не рядом, а рядышком.
  Всё помечено. Всё маркировано.
  Всё обсосано. Всё зацеловано.
  
  Мандариново и обейино
  это новое, блин, поколение.
  Поколение tattoo и piercing'а,
  и в промежности бусинка нежная.
  
  Кольца в сиськах. (Гори оно пропадом).
  Тут - наколка: лицо голопопое.
  Будет время, когда оно сморщится.
  Попка сдуется. С ней - переносица.
  
  Эта рожица Марка Аврелия -
  потаскухиных ягодиц берия.
  Стань известным. Сыны благодарные
  в жопу всунут тебя вместе с лаврами.
  
  Стань безвестным - затопчут, как мамонты.
  Позабудут назавтра. А был ли ты?
  
  Ничего не получится. Семь уже.
  И автобус в семь тридцать на rue Leger.
  А в глазах затаённые прерии -
  как глазищи бедняги Аврелия.
  
  Всё застегнуто на две "молнии".
  Потянуть их - и выскочат колкие
  эти две высоты, окольцованы.
  Хорошо, хорошо. Ещё дома мы.
  
  На предплечьях французские лилии
  (и квебекские пики) синие.
  И язык, как манжета, заколотый,
  обжигает не жаром, а холодом.
  
  И за шеей луна, как кинжал жреца,
  на конверт взошедшая до лица....
   1 апреля, 2002.
  
  
  
   4
  За облаком не винного угара
  ещё таится света пустота.
  Такое притормаживанье пара,
  когда природа кажется чиста.
  
  Плывут деревья, схвачены рекою
  в свой объектив зеркального стекла.
  И чайки с криком носятся толпою
  над срезом человеческого зла.
  
  Морские корабли невероятно
  стремительно и собрано плывут.
  Мостов не увеличенные пятна
  возносятся кругом: то там, то тут.
  
  И руку в облегающей перчатке
  сейчас никак с разбегу не пожать.
  И паруса на плёнке и сетчатке
  стоят стоймя - и не должны стоять.
   2 апреля, 2002.
  
  
  
   5
  Поверь мне: я - не разносчик зла.
  Моя рука впереди весла.
  И только тех, кто отравлен злом,
  твои слова замуруют в нём.
  
  Четвёртый день прихожу я в порт.
  Стальные волны. Серый офорт.
  И яхта носит имя твоё,
  и весь залив: впереди неё.
  
  Роскошный баловень двух кают,
  домашним сфинксом застыл уют.
  А ты беспечна, как лепет волн.
  Где та рыбачка? Где утлый чёлн?
  
  Таверн задушенных моряков
  на камнях тени (под лязг подков).
  И яхты скрип выдает улов:
  немую вечность в огранке слов.
  
  Всё те же игры который век.
  Всё тот же взгляд из-под взбухших век.
  И в горле встанут - как кость - слова,
  и жизнь закончится, как молва.
   7 апреля 2002
  
  
  
   6
  Вопль котов. За углом - вазелиновый шёпот
  среди этой холодной весны.
  Дуновеньями веер пространства проколот,
  досыпая последние сны.
  
  Каждым шорохом вносит свою паутинку
  пробуждающаяся канва
  какофонии звуков задумчиво-длинных,
  в темпе Largo со счетом на "два".
  
  Утро раннее гальванизирует жизни
  нераскрытый земной феномен,
  замыкая законы в бесцветную призму
  одинаковой цепи подмен.
  
  Замещает обманами звуки и краски,
  и - в преддверии каждого дня -
  будто КЕМ-ТО на всё одеваются маски,
  теплоту ЕГО пальцев храня.
  
  И звереет предел повелительно-грустный,
  за которым всех тайн синева,
  задевая за струны инвенций искусом, -
  и кропит и скамьи, и слова.
  
  И светлеют домов позлащённые стены,
  сохраняя всех красок канву,
  и рождается заново воздух
  нетленный,
  и во сне - и - как сон - наяву.
   Апрель, 2002
  
  
   7
  Чужая женщина лежит с тобой в постели.
  Снаружи ветер слабо шебуршит.
  Под кофтой - пятна красные на теле,
  под небом - небо плакало навзрыд.
  
  Всё выплакало. Больше не осталось
  ни слёз, ни ветра, ни кусков стекла.
  И чистое - как саван - покрывало,
  висит - и не желает больше зла.
   Апрель, 2002
  
  
   8
  Бесконечная ночь разделяет свои рукава
  и кропит окровавлено чаши - событий безмены.
  Посреди её озеро, где
   утопает глава
  не замедленных пик и невиданных игр подмены.
  И - под каменный бой - разрезаются вены-
  слова.
  
  Струпья слов замирают под пальцами той тишины,
  что сама не приходит: приводит свидетеля смерти,
  и она не одна, и свидетель её не один,
  и срываются гирями капли безжизненных терций
  вместо децим и нон не сравнимой ни с чем глубины.
  
  На ходулях идёт угрожающий гений р а с п а д а,
  через жизнь и любовь преступив перешагом
  своим,
  и уже не укрыть наготы обнажённой монады,
  и не смыть ни клейма, ни - на нём - не смываемый грим;
  и совсем ничего, кроме просто дыханья, не надо.
  
  Всё из точки пришло, раскрываясь, как зонт к непогоде,
  противлением хаосу, ветру, туману, дождю;
  всё уйдет, всё свернётся, всё схлопнется к точке исхода,
  и тяжёлая мантия рухнет - как в ноги вождю -
  под карающий меч своего подчиненья природе,
  бесполезная в хаосе нового времени дюн.
  
  И рассыплется искрами то, что полжизни п ы л а л о,
  моментально погаснув священного неба луной,
  и вонзит, раскрываясь, своё обнаженное жало
  не сатир и не смертный, а просто ЕЕ часовой.
   24 апреля - 2 июня, 2002
  
  
   9
  Лучшее - прошло. И сталь заката -
   Отгоревший шлак.
  Рыцари в поблескивавших латах
   Больше не стоят.
  За рекой, в траве иссиня-нежной,
   и на глубине
  тень утопленника в водорослях бежью
   спрятана на дне.
   22 апреля 2002
  
  
  
   10
  Кружево ночи - весенняя скука Марселя.
  Климат на север из южных морей сиганул.
  Мокнут под небом, чуть слышно скуля и южнея,
  Северных зодчих дома в неживых латифундиях Сулл.
  
  Весь Монреаль покрывается сеткой дождливой,
  отзвуком гулким далёких муссонных дождей,
  и в кораблях неожиданно зреет, как слива,
  лоно горящее жарких апрельских ночей.
  
  Парами вниз дефилируют толпы красавиц,
  и, обмакнув в синеву межсезонный затейливый шприц,
  день выпускает бумажных корабликов стаю,
  как Полководец полки свои под Аустерлиц.
  
  Есть Трафальгарская улица в Центре гористом.
  Пахнет Европой. И - слабо, - но всё же весной.
  Мы с Ламиэлем пронизаны Бахом и Листом,
  мы зацелованы скукой - и девой одной.
  
  В воздухе - лень. И внизу корабли проплывают
  так нереально, как беленый дым из ноздрей.
  И облака эти долго стоят - и не тают,
  как и сугробы холодных апрельских ночей.
   24 апреля, 2002
  
  
  
   11
  Запечатлевшая Погоню,
  эпоха в вечность отошла.
  И посеребренные скрони
  дрожат в поверхности весла.
  
  Над Пиной, Неманом и Менкой
  громадный ястреб не кружит,
  до Лиды долетая с Веткой,
  и до Смоленска; клюв открыт.
  
  Пригревший Полоцка седины,
  престольный жар ещё струит,
  свернувшись в Несвиже за спины
  дворцов, фольварков и ракит.
  
  От Слуцка, Гродно (и до Вильна),
  от Новогрудка и Двины:
  земля, политая обильно
  дождём и крови, и вины.
  
  Как много "правд"! Как много брани!
  Адам с Адамом не в ладу!
  Садится Тризна в княжьи сани -
  и мчит у шляхты на виду.
  
  По следу волк бежит клыкастый.
  Он рыщет в поле и в лесах.
  Не Витовт понукает властный,
  не Пётр-деспот, а лиса.
  
  Её оскал лукаво-хищный
  в крови пылающей горит,
  он оставляет пепелища,
  и в сёлах кости боронит.
  
  И так нанизаны на вертел
  народы, судьбы и дела,
  томясь в огне на этом свете
  под властью хищников и зла.
   28 апреля, 2002
  
  
  
   12
  Впереди, за окном, старый град на горе обнажённой.
  Его стены и башни в величии прошлом безмолвны.
  В нём квебекскими пиками лилий французских державность.
  Ветерком овевается сей напряжённости давность.
  
  Этот северный город - союзник и враг Монреаля.
  В нём - фактура Гюго, а не лёгкая проза Стендаля.
  В нём - ещё Лафонтен, когда в южном сопернике - Сартр.
  В нём - Бастилии дух. А в ночном Монреале - Монмартра.
  
  Это ханжество в рясах, такое, как спесь феодалов,
  На прекрасной открытке свою паутину соткало.
  Этот сказочный город на мощной реке золотится.
  Он венчает Квебек, как корона венчает царицу.
  
  Это - Прага Америки, это - рывок в романтизм
  и суровость Бретани - забытый в Европе стилизм.
  И брусчатка белеет, как волны реки многотрубной,
  и алеют над пропастью твёрдые женские губы.
   Апрель, 2002
  
  
   13
  Пред утром тишина - как дорогой товар бесхозный.
  Над водной гладью - пар. Ни всплеска, ни толчка.
  Белесый воздух пьёт свернувшуюся розу
  Неведомой тоски: сомненье или страх.
  
  Так холодно - как будто бы к морозу.
  На палубе безлюдно. И прозрачней всплеск
  Далёкий.
   Сдавленный: от пирса.
  Эту прозу
  Запомнить бы. Но поглощает лес
  Шагов событий звуки. Давит их
  гипнозом.
  
  Туман прозрачен. Даром, что белей.
  Над этой блендой поднимают шпили
  Соборы, башни.
   И в сонной тишине висят
  Замёрзшие гудки автомобилей,
  Вдоль сходней - мачты: обнажённый лес,
  И цинка вкус в глазах немых зайчат....
  
   Апрель, 2002
  
  =================
  =====================
  ==============================
  
  
  
  МЕЖ СТРЕЛКАМИ
  
   ЦИКЛ СТИХОВ
  
   Loraine CAREAU ("Amelie")
  
  
  
  =====================
  
  
   1
  от левого до правого ножа
  весь этот сектор как под хвост вожжа
  от левого до правого соска
  четыре поцелуевых куска
  
  все эти штучки-дрючки срежет нож
  задолго до того как ты умрёшь
  
  всё меньше жизни яблока в руках
  откусывая ощущаешь страх
  шагреневая кожа подожди
  пускай пройдут весенние дожди
  
  монада бытия - небытия
  в транзитной пустоте - всё то же Я
  
  меж стрелками твоих прекрасных ног
  лежит страна где правит сильный бог
  и с тетивы пускает стрелы лук
  чтобы на час избавить нас от мук
  
  
   2
  лезвия стрелок сближаются всё неизбежней
  жизни меж ними застыл невменяемый фарс
  их гильотины - сводимые силой нездешней:
  челюсти времени что препарирует нас
  
  рвёт моё тело зубами невидимый хищник
  жалости нет в его мёртвой звериной груди
  и обрывает он жизни кровавые вишни
  зубы - тиски их - смыкая у нас впереди
  
  даже тебя - мой игривый изнеженный зайчик -
  всю твою ладную плоть - статуэтку страстей -
  он обрывает как ветра порыв - одуванчик
  и не оставит ни тела ни белых костей
  
  лезвия стрелок всё ближе и ближе и ближе
  ножницы их оставляют всё меньше пути
  где бы ты ни был - в москве в монреале в париже -
  не убежать из остатка - ножи эти не перейти
  
  ...плесень осадка...
  грозное тутти глубин
  
  
  
   3
  застыла полная луна
  снаружи
  над рамой правого окна
  как лужа
  
  серебряное озерцо
  в тумане
  и серебрит твоё лицо
  дыханьем
  
  серебряные кружева
  на теле
  как света блеклого канва
  в постели
  
  мигают звёзды в облаках
  над портом
  донёсся скрежет
  проскакал
  на forte
  
  тут больше нечему спешить
  уснули
  как будто стрелки -
   света нить
  прогнули...
  
  желтеют балки потолка
  и стены
  и время с кровью на руках
  разрезав вены
  
   =====
   Май 2003. Монреаль
  
  
   4
  замшелые
  рассохшиеся
  доски
  
  село во тьме
  на левом берегу
  
  в бреду
  в кругу...
  
  и фонари
  мерцают
  сквозь подсвечник
  её подслеповатого
  окна
  
  каюта яхты
  бег веретена...
  
  сопоставления
  иль представления
  ночь расплющит глаза:
  повторение
  
  небо в точках:
  каданс
  расщепление
  эта лодка
  весло
  удвоение
  
  прерывание - берег
  падение
  
  всё просчитано
  даже стремления
  миром правят
  одни совпадения
  и к услугам бессильного гения
  только взлеты
  и только падения
   1 апреля, 2002
  
  
   5
  Две розы на стекле. Ладони на конверте.
  Распластанный впотьмах, как грешник на паперти,
  двойник.
  Забудем о любви. Поговорим о смерти,
  старик.
  
  Две женщины в душе. Два взгляда - два кинжала.
  И ни одна меня не задержала.
  Крик.
  
  Как в лестничный проём,
  он в ледяную воду.
  Колоду
  карт
  в надушенный карман.
  
  И на полях страниц десятка стран:
  Обман.
   Май, 2002
  
  
   6
  Из груди выжигаю тебя я калёным железом.
  Но, как слуги идут за портшезом,
  снова следую прежней тропой.
  И сознание спит за стеной -
  с виной.
  
  Выбегаю в любую погоду.
  На Сэйнт-Катрин уймища народу.
  В каждой встречной я вижу тебя.
  
  Так вот снова живу я обманом.
  Спать ложусь третьи сутки с Тристаном,
  о судьбе своей горько скорбя.
  
  А Судьба обижается снова,
  что достался такой непутёвый,
  как я...
   Май, 2002
  
  
   7
  всё что я имею дорогое
  кажущихся ценностей не скроет
  только если вдруг всё потеряю
  не покрыть потери даже раем...
  
  действие сжигает расстоянье
  приложить ли медленное пламя
  к сердцу что не хочет выбирать?
  
  или ждать на лучшее надеясь
  но прекрасно зная что синее
  синевы небесной не сыскать...
   Май, 2002
  
  
   8
  что таится за тем поворотом? за этим?
  переезд равносильный пожару?
  перелом равносильный кончине?
  
  каждый шаг мы весами аптечными взвесим
  но от вздрогнувшей тверди - пантеры поджарой -
  нет спасения смертным погрязшим в обыденной тине
  
  хуже грех самомнения - вызов богам
  богоравные платят наличным расчётом
  и открыты они всем ветрам...
  
  и в ночной тишине догадаешься кто ты
  безутешной тоской и слезами давясь пополам...
   Май, 2002
  
  
   9
  прохладные рассветы
   ажурные сонеты
  и простота пахучая левкоя
  последней сигареты
   дымок в стихах воспетый
  часть возвращает прежнего настроя
  
  на бортике фонтана
   достану из кармана
  часы без ремешка - отметить время
  мир птиц запел так рано
   из пасти оловянной
  воды течёт спрессованное семя
  
  на роликах готов я
   вдоль улиц старых новых
  бежать - нет ни машин ни пешеходов
  колёсные подковы
   лишь чуточку оковы
  а большей частью атрибут свободы
  
  у церкви встанем разом
   перила пахнут газом
  так тихо что ловлю твоё дыханье
  и солнце красным глазом
   мигнёт из-за террасы
  и скроется за угловатым зданьем
  
  по-спенсеровски колко
   болтаем без умолку
  и резво разъезжаемся без звука
  и я гляжу вдогонку
   каким-то взглядом долгим
  в котором то ли радость то ли мука
   Май, 2004
  
  
   10
  ты зависишь от них
  твоя суть твоя жизнь
  твои трубки сосуды артерии
  мириады мельчайших-мельчайших существ
  в твоём теле страдальцы и пленники
  
  так же как для тебя
  их тюрьма - это жизнь
  жерновами охвачена времени
  эта пытка тюрьмой трупный цвет твоих вен
  эта тяжесть досмертного странствия
  
  жерновами старается нас раскрошить
  одномерная плоскость движения
  обусловленной им точки "А" в точку "Б"
  эта односторонняя улица
  
  ты = они
  ты = они
  "мы" и "вы" - это "я" продолжение
  что-то их создаёт в тебе каждый момент:
  клеток генов ходячая фабрика
  
  время лепит из них отраженье своё
  отраженье до боли знакомое
  гвозди вытащи
  крышку столкни
  вот оно это зеркало страшное
  
  этот злой ритуал
  из нездешних высот
  смыслов вычурных
  нами не знаемых
  смерть не только тебя
  мириады всех вас
  поглощает
  и аннигилирует
   Май, 2004
  
  
   11
  не порш меня автобус в порт везёт
  не медлишь как бывало у ворот
  и люстра не пылает светом влажным
  чужая дверь и клумба встретят важно
  всё так ухожено во всём такой подход
  размеренной всё чередой идет
  вперёд
  
  взгляну на руки отвернусь вздохну
  вздох отразит не грусть и не вину
  и сэн-лоран на север утекает
  автобус фыркает и старый город тает
  шофёр глядит - и створки закрывает
  как устрица идущая ко дну
  засну
  
  в музее тихом живопись былая
  в консервной банке времени и стен
  и ощущенья эти заостряя
  их направляет исподволь в обмен
  на те другие что неравноценны
  их отсекая...
   как же вы надменны
  как вы боитесь всяких перемен
  как ваши кулуары чужды тлену
  
  в бреду или во сне вся жизнь идёт
  в огромном городе и лепестки жуёт
  случайных мыслей створки закрывая
  и галатея всё ещё живая
  и мелисанда пряди распускает
  своих волос - и ничего не ждёт
   Июнь, 2004
  
  
   12
  длинные мосты
  на водах грустных
  дождь
  автобус с грохотом
  спешит к броссару
  
  отсюда порт
  всего лишь место
  одно из мест
  дворцы
  и ратуша
  и церкви
  всё в тумане
  преддождевом
  в дождинках
  в их осколочках зеркал
  
  второе зрение рисует за спиной
  свернувшиеся
  в розовый комочек
  пространства-образы
  откуда уезжаешь
  и съехав
  забираешь багажом
  архивным файлом памяти
  всё вместе
  
  физиология
  пространства
  как соматический излом
  больного зуба
  эта ноющая пропасть
  и остаются в теле
  город а
  осколками
  инжекторной гранаты.
   Июнь, 2004
  
  =================
  =====================
  ===================
  ===================
  ===================
  
  ПРИМЕЧАНИЯ
  (по просьбе автора составлены Андреем К. по черновой версии):
  
  
  МУЗЫКА НА ВОДЕ
  -------
  "В тумане странного рассвета..."
  
  "Корона": марка дешёвого монреальского пива
  ------
  
  "Играй моей судьбой о! гитарист..."
  
  Джим Моррисон - гениальный американский рок-музыкант,
  лидер легендарной группы "Doors", поэт, визионер. Покончил
  собой в Париже, в самом расцвете сил и лет
  [Лев и Михаил Гунины, и Фарай Леонидов перевели на русский
  все поэмы Джима Мориссона]
  
  Джимми Хендрикс - выдающийся американский соло-гитарист,
  непревзойдённый виртуоз, погибший от наркотиков в самом
  расцвете сил
  
  Джон Леннон - легендарный английский музыкант, лидер самой
  знаменитой в истории поп-музыки группы "Beatles"; застрелен
  маньяком (возможно, по политическим мотивам) в самом
  расцвете сил
  ------
  
  "мон амур нам пора домой..."
  
  "мон амур": моя любовь (французский)
  
  "пика выцвела на плече": тут и дальше
  имеется в виду эмблема "французской
  лилии", в Квебеке стилизованной под
  пику (впрочем, как и во Франции)
  "фак!": нецензурное выражение,
  американизм
  
  "бьер": пиво (квебекское наречие
  французское языка)
  "ма белль": моя красавица (французский
  и квебекский)
  "табарнак!" - нецензурное выражение (в
  истоке - церковный термин) квебекского
  французского жаргона
  
  "тагёй!": специфическое квебекское ругательство
  (приблизительно означает "заткнись!")
  "жё н'вё па": не хочу (квебекский
  французский)
  ------
  
  "шершавый рассвет ворвался в агонию утра..."
  Феникс: легендарная священная птица, возрождающаяся
  из пепла
  -----
  
  "неожиданной модуляцией..."
  
  Модуляция: переход в другую тональность (музыкальный
  термин)
  
  Стретто: музыкальный термин; фрагмент произведения,
  исполняемый в более быстром темпе; Стретта: часть
  музыкального произведения (см. стретто).
  ------
  
  
  ВВЕРХ И ВНИЗ ПО САН-ЛОРАН
  
  ---------
  "Из солнечной ундины серебра..."
  
  "ундина": тут: в смысле "одушевлённой
  воды", "образа воды", "слитка" "водяной
  материи"; ундина - в
  балто-славяно-германской языческой
  мифологии дух воды в образе женщины;
  ошибочно "приравнивают" к наядам и
  русалкам; "Ундина" - опера обожаемого
  автором Эрнста Теодора-Амадея Гоффмана
  
  "ятреба": устаревшее слово: утроба
  ---------
  
  "возвышая искусство..."
  
  Пегас: мифологический крылатый конь,
  символ поэзии, вдохновения...
  --------
  
  "Тут, на шее, засос. Красноватое пятнышко...."
  
  Мандарин: мандаринами (от мантрин - на санскрите
  "советник") португальцы называли чиновников
  императорского Китая; от них этот термин перешёл
  в другие языки (по-португальски: mandarim)
  
  Бей: то же, что и бек, паша, и т.д.; на Востоке
  (в Средней Азии, на Ближнем Востоке, и т.д.) -
  титул феодально-племенной знати; в
  османской Турции - титул высших офицеров
  и чиновников; в Тунисе - титул наследных
  правителей; в некоторых культурах употребляется
  в форме дополнения к личному имени в значении
  сэр, Ваше Высочество, пан (Измаил-бей)
  
  tattoo: татуировка
  
  piercing: персинг; модные сегодня кольца,
  продеваемые в уши, в нос, губу, и ниже...
  
  Марк Аврелий: Aurelius (121-180 г.г.), с 161 г. римский император
  из династии Антонинов. В войне 162-166 г.г. с Парфией захватил
  Месопотамию и вернул римский протекторат над Арменией;
  в 166-180 г.г. вёл Маркоманскую войну. Философ-стоик,
  писатель, автор многочисленных сочинений. Историками
  считается высоконравственной личностью, гуманистом,
  сделавшим больше всех других императоров для безопасности
  Римской империи, совершенства её внутреннего устройства,
  общественно-социального консенсуса и справедливости законов.
  Оставил многочисленные объёмные сочинения. Сохранилось
  множество портретов Марка Аврелия, из которых самой знаменитой
  является конная статуя Марка Аврелия на Капитолии в Риме
  
  rue Leger: улица Леже; в Монреале улица Жюля Леже
  проходит по северной оконечности города, параллельно
  бульвару Гуэн, являясь продолжением бульвара Генри
  (Энри) Бурасса; улица Леже появляется и в районе
  муниципалитета Анжу, южнее (параллельно)
  Генри Бурасса; по-видимому, фраза "ещё дома
  мы" относится к району Сан-Леонард, в основном
  населённому итальянцами
  
  "французские лилии / и квебекские пики синие":
  фактически одно и то же; тут и дальше тонко
  обыгрываются культурно-политические различия
  между Францией и Квебеком, заимствовавшим
  французский монархический символ ("французскую
  лилию") в качестве "своего" (квебекского) знака
  --------
  
  "Поверь мне, я не разносчик зла..."
  
  "Четвёртый день прихожу я в порт": в Монреале
  есть морской (речной) порт, куда заходят самые
  крупные океанские лайнеры
  ---------
  
  "Стон котов. За углом вазелиновый шёпот..."
  
  Largo: медленный темп в музыке; также: часть
  музыкальной формы; употребляется в качестве
  названия одного из разделов произведения
  ---------
  
  "Кружево ночи - весенняя скука Марселя..."
  
  В этом стихотворении обыгрывается мысль, что
  Квебек (с его крупнейшими городами Монреаль
  и Квебек-сити) - самое "европейское" место
  в Северной Америке
  
  Марсель: город на юге Франции, морской курорт
  с мягким тёплым климатом
  
  "Климат на север из южных морей сиганул":
  по-видимому, имеется в виду "импортирование"
  ("под стать" культуре) более тёплого климата
  из южной части Франции или Италии, т.е.
  попросту потепление
  
  "Северных зодчих дома в неживых латифундиях Сулл..."
  Сулла: Lucius Cornelius Sulla Felix (138, Рим - 78 до н. э.); римский
  император, диктатор, прославившийся неимоверной жестокостью
  и беспринципностью; установил правление олигархов-магнатов
  и казнил десятки или сотни тысяч римских граждан с целью
  конфискации их имущества в свою пользу и в пользу доносчиков;
  в стихотворении имя Суллы используется как имя "собирательное"
  (нарицательное); по-видимому намекает на "поюжнение"
  Монреаля в смысле копирования "южной" тирании Суллы, т.к.
  тот был родом из Южной Италии (из-под Неаполя); очень вероятен
  также намёк на целенаправленное уничтожение после 2001 г.
  федеральной, провинциальной и муниципальной властью среднего
  класса и усиления магнатов, сопровождающееся широким
  распространением "феодально-помещичьего" образа жизни и
  психологии; Сулла известен также своим крайним пьянством
  и распутством, и своей страшной смертью (он в буквальном
  смысле сгнил заживо); мертвящая атмосфера его диктатуры
  "опараллелена" с "неживой" атмосферой, установленной
  губителями открытого, демократичного, элегантного,
  исторического Монреаля
  
  Латифундия: крупное земельное владение; тут: ассоциация с
  земельным владением Суллы недалеко от Путеолы (теперь -
  Пуццоли под Неаполем), где этот император-садист велел,
  чтобы на его глазах четвертовали, распинали, душили не только
  рабов, но и знатных римских граждан; имеется в виду также
  латифундизм, особая система образа жизни и землевладения,
  как раз и развившаяся в Древнем Риме примерно во 2-м веке
  до н.э. и достигшая своего расцвета именно в эпоху Суллы;
  латифундизм для многих ассоциируется с рабством и крайней
  жестокостью; "вторую жизнь" получил на рабовладельческом
  Юге США, в Южно-Африканской республике, в странах
  Латинской Америки (Аргентина, Бразилия, Эквадор, и др.),
  в Израиле, Индии...
  
  Муссонные дожди: особые "беспрерывные" дожди,
  которыми характеризуется экваториально-тропический
  климат; тут по-видимому ещё одна ассоциативная
  связка с латифундизмом Рима эпох Суллы и военных
  диктатур Латинской Америки
  
  "Парами вниз...": имеется в виду "вниз, к порту"
  
  "как Полководец полки свои под Аустерлиц...": речь
  идёт о Наполеоне
  
  "Есть Трафальгарская улица...": знаменитая
  Трафальгарская площадь в Лондоне, в месте,
  где сходится три главные улицы Вестминстера;
  в Монреале улица с таким же названием
  проходит в гористом муниципалитете Вестмаунт...
  Изначально название Трафальгар встречается
  в немецкой (германской) Саксонии, откуда родом
  главные правящие в Англии монархические династии.
  Здесь: намёк на зловещие Веймарские и прочие
  саксонские (немецко-английские) королевские династии
  ---------
  
  "Запечатлевшая Погоню..."
  
  Погоня: герб-печать Великих князей Литовских;
  Литва: прежнее название Беларуси, перешедшее
  на юго-восточную часть современной Литвы, а
  позже и на всю Литву; правящим классом,
  аристократией Великого княжества Литовского
  были литвины - потомки дреговичей (славян-
  белорусов Полесья) и западных балтов (прусов
  и др.); Погоня: государственный символ Беларуси
  14-18 столетия
  
  Скрони: виски
  
  Пина, Неман, Менка: реки в Беларуси
  
  Лида: город на самой границе Литвы и
  Беларуси; возможно, намёк на искусственное
  разделение братских народов после падения
  Великого княжества Литовского
  
  "долетая с Веткой": Ветка: город на острове
  реки Сож в Гомельской области Беларуси; возник
  как слобода староверов, бежавших от преследований
  из Московии (позже из её преемницы - Российской
  империи) ещё по-видимому в XVII веке.
   Скорей всего автор стихотворения подразумевает
  пацифистские воззрения староверов, отказывающихся
  служить в армии, брать в руки
  оружие.
   Тут, очевидно, также имеется в виду
  символическая "траектория" от Вильна до Лиды.
  В Ветке какое-то время скрывался Емельян Пугачёв
  "а до Смоленска - клюв открыт...": Смоленск -
  древний белорусский город - много раз переходил
  из рук в руки в споре между Великим княжеством
  Московским и Великим княжеством Литовским,
  пока Иван Грозный надолго (но не навсегда),
  завоевав, присоединил этот город к Московии;
  в дальнейшем Смоленск возвращался ВКЛ, но
  был окончательно потерян; тут: имеется в виду
  восточная граница ВКЛ (стародавней Беларуси),
  её самая восточная оконечность и главный
  пограничный пункт (Смоленск)
  
  "Пригревший Полоцка седины...": Полоцк:
  один из древнейших городов Беларуси
  (Полесья), силой включённый в состав Киевской
  (Новгородской) Руси после оспаривания Киевом
  власти Новгорода и серии военных походов киевских
  князей на регионы, находившиеся под влиянием
  Новгорода; прежнее значение Полоцк потерял после
  трагического разорения его Иваном Грозным во
  время войны между Московией и ВКЛ (на стороне
  Московии выступала тогда Англия)
  
  "престольный жар ещё струит...": по-видимому
  имеется в виду отголоски княжения Великих
  князей Литовских
  
  Несвиж: самый яркий и значительный из бывших
  частновладельческих магнатских городов Беларуси;
  в эпоху ВКЛ являлся собственностью одной из ветвей
  князей Радзивиллов; один из редких архитектурно-
  исторических памятников Беларуси, сохранившихся
  до наших дней
  
  "От Слуцка, Гродно - и до Вильна, от Новогрудка и Двины...":
  перечисляются другие ключевые города Великого
  княжества Литовского, в разные эпохи - пограничные
  форпосты Беларуси; Слуцк в период Радзивиллов
  являл собой неприступную по тем временам крепость;
  Гродно - торговый и религиозный центр на границе с
  Польшей и Литвой; Новогрудок: первая столица первого
  из Великих князей Литовских: Миндовга
  
  "Как много "правд"!..": своды законов у славян носили
  в древности название "правда"
  
  "Адам с Адамом не в ладу!...": на библейском
  (арамейском) языке слово "адам" означает "человек"
  
  Тризна: вероятно, имеется в виду Пётр Тризна,
  князь из магнатской династии Тризн, получивший
  по распоряжению великокняжеской администрации
  "в держание" Бобруйское староство
  
  Витовт: великий литовский князь, соперник Ягайлы
  ---------------
  
  "Впереди, за окном, старый град на горе обнажённой..."
  
  "Впереди, за окном, старый град на горе обнажённой...":
  имеется в виду Квебек-сити, столица Квебека (формально
  канадской провинции, но фактически "почти отдельного"
  франкоязычного государства), стоящий, как и Монреаль,
  на берегу реки Святого Лаврентия (Сэн-Лоран), только
  северней, ниже по течению; реку Сэн-Лоран считают
  на сотни километров вдающимся в сушу морским заливом,
  или, скорее, широченным фьордом (некоторые географы
  оспаривают такое определение); Квебек-сити расположен
  на ещё более высокой сопке, чем Монреаль
  
  "В нём квебекскими пиками лилий французских застылость...":
  фактически квебекская "пика" и французская "лилия"
  один и тот же символ; тут: вежливый намёк на непростую
  дилемму квебекской самоидентификации
  
  Гюго: Виктор Гюго (1802-1885) великий французский
  писатель-романтик, автор мрачноватых и наполненных
  мистикой (в русских переводах: "Человек, который
  смеётся", "Собор Парижской Богоматери"...) романов
  
  Стендаль: Анри Мари Бейль (1783-1842) - выдающийся
  французский писатель, секретарь Наполеона; автор
  романов (названия русских переводов) "Красное и
  чёрное" (1831), "Пармская обитель" (1839)
  Лафонтен: Жан де Лафонтен (La Fontaine) (1621-1695) -
  великий французский сатирик, поэт, баснописец и
  комедийный драматург XVII века; то, что русский читатель
  с детства знает, как "басни Крылова" - это избранные
  переводы из пятитомного произведения Лафонтена
  "Сказки и рассказах в стихах", и, главным образом, из
  знаменитых "Басен" Лафонтена; в Монреале и Квебек-
  сити именем Лафонтена названы улицы и парки
  
  Сартр: Жан Поль Сартр (1905-1980) - выдающийся
  французский мыслитель; писатель, философ,
  публицист, главная фигура французского
  экзистенциализма, ученик Мартина Хайдеггера,
  подвергшийся влиянию датского теолога и философа
  Серена Кьеркегора (1813-1855), а также Э. Гуссерля;
  философскую концепцию Сартра называют
  "феноменологической онтологией"
  Бастилия: Bastille - парижская крепость, возведённая
  в начале или в середине 14-го столетия; с XV века
  французская государственная тюрьма, со штурма
  которой (14 июля 1789 г.) восставшими простолюдинами
  началась новая мировая эпоха
  
  Монмартр: Montmartre - район Парижа, знаменитый
  своими бульварами, артистической средой (богемой),
  выставками картин (вернисажами), особой атмосферой
  и образом жизни
  
  Прага Америки: Прага - едва ли не единственный
  крупный город в Европе, "в девственном виде"
  сохранивший раннесредневековую готическую
  архитектуру, своё древнее ядро
  Бретань: полуостров Бретань во Франции, на
  берегу Ла-Манша, с городами Рен, Брест, и др.;
  один из старейших исторических центров
  становления французской культуры и
  государственности; когда-то самостоятельное
  княжество, в 12-13 столетиях Бретань попадает
  в вассальную зависимость от английских, а позже
  от французских королей; с 1491 года - в так
  называемой личной унии с Францией, которая
  окончательно подчинила Бретань себе в 1532 г.,
  а после 1790 г. лишила даже статуса провинции; если
  не принимать во внимание того, что позже в жилах
  квебекцев с "французской кровью" смешалась
  "ирландская и шотландская кровь", то можно сказать,
  что их предки: в основном уроженцы отдалённых
  труднодоступных районов таких французских провинций,
  как Бретань и Доргонь, в 16-м и 17-м столетиях
  колонизировавшие берега реки Святого Лаврентия
  (Сан-Лоран), и квебекское наречие французского
  языка сохранило "реликтовые слои", "атавизмы"
  средневековых французских диалектов
  ------------------------------------
  
  
  МЕЖ СТРЕЛКАМИ
  
  ---------
  
  "от левого до правого ножа..."
  
  Шагреневая кожа: из рассказа Бальзака
  с одноименным названием "Ла по дэ
  шагрень"
  
  ------------
  
  "ножницы стрелок сближаются всё неизбежней..."
  
  Тутти: музыкальный термин; противоположность
  соло; "на тутти" - означает максимальную
  "плотность", насыщенность оркестровой ткани,
  одновременную игру "разом", когда все музыканты
  оркестра включаются в общий "хор" оркестровых
  голосов
  --------------
  
  "застыла полная луна... "
  
  Forte: музыкальный термин, означает "громко"
  ---------------
  
  "Из груди выжигаю тебя я калёным железом..."
  
  Портшез: особое переносное сидение-лежак
  (в котором можно сидеть полулёжа)
  
  Сэн-Катрин (фр.), Сэйнт-Катрин (англ.): улица
  Святой Катерины в Монреале; главная торговая
  улица города с магазинами, банками, ресторанами,
  кинотеатрами, и т.д.
  
  Тристан: "Тристан" - опера Вагнера "Тристан и
  Изольда"
  
  -------------
  
  "не порш меня автобус в порт везёт..."
  
  Галатея: одна из нереид, образ спокойного моря
  (древнегреческая мифология);
  скульптор Пигмалион изваял статую красавицы,
  которую назвал Галатеей; воспылав к ней
  любовью, он взалкал к богам; вняв слезам и мольбам
  безутешного скульптора, богиня Афродита
  оживила его творение (древнегреческий миф);
  
  Мелисанда: пьеса Метерлинка "Пелеас и
  Мелисанда"; сцена у фонтана: ключевая сцена
  произведения; в "Пелеасе и Мелисанде" Метерлинк
  говорит о парадигме трагизма как основной константе
  бытия и недостижимости подлинного счастья
  
  --------------------
  
  "длинные мосты..."
  
  Броссар: район Монреаля вне пределов
  "собственно города", на другой стороне
  реки Святого Лаврентия (Сан-Лоран)
  ===================================
  
  ---------------------------------------------
  РАЗВЁРНУТЫЕ КОММЕНТАРИИ
  ПЬЕР АРСЕНО
  АНДЖЕЙ ДОМБРОВСКИЙ
  
  (см. в конце собрания - ВМЕСТО БИОГРАФИИ)
  
  ------------------------------------
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  БОРМОТАНИЯ - Стихи разных лет - 114
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  
  Один великий поэт сказал, что стихи - это раскрытие знаков, не видимых другими людьми. Другой известный поэт сказал, что поэзия - это то, что заново открывает эйдосы: платоновские первопричины, изначальные сущности вещей. Судя по черновикам и наброскам Хлебникова, он воспринимал поэзию так же, как Павел Флоренский: придавая ей значение катарсиса, духовного очищения. Увидеть вещи совершенно иначе, отклонившись от привычного взгляда на мир, и, получив ускорение от неожиданной встряски прозрения, ощутить сопереживание: это и есть очищение духа. Страдания и человеческая трагедия, воспроизводимые средствами театрального искусства, ниспосланы богами, чтобы очищать душу человека, считали древнегреческие драматурги.
  __________________________
  
  
  __________________
  
  
  БОРМОТАНИЯ
  
  __________________
  
  
  стихи 2004
  
  
  Лев Гунин
  
   БОРМОТАНИЯ
  
   - 1 -
  
  боль
  проходит
  как всё
  
  эвтаназия
   солнечного
   ветра
  воображаемая
  кровь
  
  
   - 2 -
  
  ночь -
  место
  для мозга
  
  чашка -
  для зубных
  протезов
  
  в сновиденьях
  покоится
  мозг
  как в воде
  
  до рассвета
  в руках
  повелителей
  наших
  
  
   - 3-
  
  белое-чёрное
  белая
  слизь
  чёрная
  кровь
  
  так стучат
  каблучки
  по опухшей
  земле
  
  от дождя
  она
  вздулась
  пузырчатым
  пенопластом
  в равноденствии
  дня
  и ночей
  
  белое
  глаз
  под веком
  бесчувственным
  чёрное
  бутоны
  грудей
  
  в прятки
  играют
  в чехарду
  оба цвета
  обесцветив
  вселенную
  
  
   - 4 -
  
  веточка
  мирта
  в клюве голубя
  расшнурованный
  корсет
  редкие мгновения
  тишины
  
  глядя
  на веки твои
  не скажешь
  что так громок
  твой
  глас
  что так
  сотрясает
  всё вокруг
  энергия
  твоих
  лёгких -
  органных мехов
  
  и падают
  стены иерихона
  лишь только голубь с веточкой
  улетит
  
  
   - 5 -
  
  безвестность
  искусная
  любовница
  непревзойдённая
  кудесница
  
  в дебрях
  волос
  твоих
  лицо зарываю
  вдыхаю
  их запах
  сухой травы
  
  и сам думаю:
  как хорошо
  нам вдвоём
  
  нет
  до мира
  никакого
  нам дела
  
  
   - 6 -
  
  ветер
  мальчишка
  несётся
  по улицам
  подпрыгивая
  на одной
  ножке
  смешон
  
  невдомёк ему
  что люди ушли
  покинув дома
  
  блеск горизонта
  их поманил
  иллюзорное сияние
  голубоватых
  машин
  
  экран одноглазый
  поглотил всё и всех
  всем нашлось
  место в нём
  всем
  до одного
  
  отныне машины
  это память
  людей
  цепко держат
  отечество их
  имена
  и легенды
  
  сдали землю
  невидимому врагу
  сами ушли
  в провода
  в магнитное поле
  фата-морганы
  
  стихии
  землю
  терзают
  в глазах их
  стоит
  торнадо
  грозный брат
  ветерка
  
  не читаемый
  мыслью
  
  
   - 7 -
  
  доиграй на флейте
  доиграй до конца
  
  пусть мелодия
  завершится на квинте
  двойной доминанты
  в конце
  с альтерацией
  прибавленной сексты
  
  пусть идёт вразрез
  повышенной четвертной
  полутоновый диссонанс
  
  кому-то нравится музыка
  кому-то ноты
  
  цифра три это
  крест
  диастазис
  четыре
  прибавленный дух
  ада
  древко
  вбитое в чернозём
  
  пять это
  тайные знаки
  пятиконечные звёзды
  евразийская горизонталь
  мексикано-флоридская
  вертикаль
  детище
  непревзойдённого
  геноцида
  
  шесть это
  бич
  хомо сапиенсов
  пятиконечность в квадрате
  семь это тайная власть
  жрецов
  они опутали землю
  
  множимость единиц
  идёт вслед за ними
  экс нихьо
  из пустоты
  не покрываемой
  бездной
  =================
   Август 2003 - август 2004
   ___________________________
  ____________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ИНВАЗИЯ - Стихи разных лет - 115
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  
  Это медитация на фоне созерцания двух высших точек Монреаля: вершины с Ораторией Сэн-Жозеф, и вершины с главной смотровой площадкой. Противопоставление и сравнение внутренности супердорогой - роскошной - квартиры с тем захватывающим дух видом, что снаружи. Сопоставление внутренних ощущений - и будоражащего душу пейзажа, восприятие внешней грандиозности как выражения внутренних чувств. Инвазия тут - насильственное вторжение внешнего в душевный мир как продукт роботизации и обесчеловечивания урбанистической среды и всего нашего мира.
  ___________________________
  
  _____________
  
  ИНВАЗИЯ
  _____________
  
  
  
  стихи 2004
  
  
  Лев Гунин
  
  
   ИНВАЗИЯ
  
  
  I
  выпусти огненный шар
  чертыхается каменная нирвана
  режет хвост на куски
  
  лошадиной улыбки полные зубы
  нос корабля - крокодилья пасть
  упадёшь - не догонят
  
  
  II
  бритва сумерек над нижним кварталом
  крови мазня заката над ней
  вечер входит в височные кости
  
  грозный штамп красоты не вместит панорамы
  дух захватит и к небу его понесёт
  как хищная птица
  
  ветер - ключ в душе - открывает квартиры
  обозримый простор - снова жилище родства
  воздух вращает шаги как бог многорукий
  
  
  III
  блеск никеля сверканье стекла
  поверхность рукотворная пластмассы
  уют изысканный устроенной пещеры
  тяжёлой гроздью золотых плодов
  
  зигзаги металлических панелей
  плодятся в этих хитрых отраженьях
  как мысли в сонной голове роятся
  и в зеркалах утоплены огни
  
  снаружи ломоть грозового неба
  над куполом огромным сэн-жозефа
  гиганты рожицы друг другу корчат
  накапливая силищи тротил
  
  и пусто в хладных залах персефоны
  не видимых из залов рукотворных
  и глубь нерукотворная пугает
  ничьим и не водой рождённым льдом
  
   IV
  нежные тучки над правой горой
  в розоватом подбое заката
  барби-мир хризолитовых грёз
  
  над левой горой грозные хляби перуна
  потемневшие выси суровые кроны деревьев
  
  над правой горой эбонитовый свет небоскрёбов
  пурпурных эмблем на бой-скаутском фоне штришки
  кучковато не разбежаться
  
  над левой горой чернота перезрелой стихии
  необузданность сил - неподвластных себе
  
  V
  чёрная улица - свет фонарный
  чёрной воды густая смола
  сердце в оправе топазовых блёсток
  жёлтых сияний-искр
  
  свист клинка над виском
  пробуждает задолженность платы
  над водой нет тропы
  без отпущенных восвояси проступков
  
  цианистый калий топазовой ночи
  в небе свинцовом на горизонте
  одной ногой на воде
  другой в тоннелях мостов
  
  быстро гасит жемчужные звёзды
  ворожей незатопленных крыл
  и за толстой стеной
  неземные пятнистые баллы
  
   Июль, 2004. Монреаль.
  ====================================
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ЛИЦА - Стихи разных лет - 116
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  
  Ещё одна мини-поэма: "Лица". Три исторических персонажа, литературный герой, и легендарный персонаж участвуют в гротескном маскараде. Тут и героика (эпика), и трагедийный оттенок, и саркастическое обличение, и финальный аккорд афористического свойства. Несмотря на трагедийно-героическое освещение четырёх из пяти персонажей, это всего лишь маски, вследствие тщетности любой попытки разгрести наслоения, накопившиеся над сущностью архетипов. Хрупкая стойкость красоты и гармонии под крушащими лапами человеческого зла.
  ___________________________
  
  ________
  
  ЛИЦА
  ________
  
  
  
  стихи 2004
  
  
  Лев ГУНИН
  
  
   ЛИЦА
  
   цикл-поэма
  
  
   МАДАМ ДЕ ШАТОГЁЙ
  омерта вечности
   в каскадах первозданных
  имаго
   сотрясённого пространства
  тектоника
   ломающихся плит
  
  на туче - имя
  под ногами - прах
  стальной клинок у мрамора
   могилы
  
  прощание
  смерть не умеет ждать
  
  что губы твёрдые шептали под луной
  что вечерело в сумерках осенних
  что море бормотало за бортом...
  и розы осыпались пеплом красным
  шепча свое прощальное "amore"
  
  
   ОТЕЛЛО
  дружба с тихим шорохом каминным
  твёрдая рука на арбалете
  искры в наполняемых бокалах
  радостная весть морских побед
  
  всё это рассыпалось мгновенно
  как игра причудливой природы
  то что пирамиду увенчало
  стало разрушенья предикатом
  
  верная святая дездемона
  созданная для любви и дружбы
  времени вонзилась прямо в печень
  и сама осыпалась цветком
  
  кровь и зависть брызгами своими
  запятнали чистые постели
  запятнали белые одежды
  пропитали землю сладким злом
  
  только зло не требует защиты
  нерушимо неостановимо
  вечное на суше и на море
  собственное в яго и в молве
  
  
   ГОДУНОВ
  не занимают царские полати
  день похож на день
  ночь похожа на ночь
  не утешают верные бояре
  не освежает ветерок с реки
  
  застыл в тревоге смутной град престольный
  все купола все башни вся краса
  родимый обновлённый избавленный
  от скверны грозного от мерзкой чащи дыб
  и тени его дышат хладной кровью
  
  застыла чернь повсюду затаилась
  в змеином сговоре с боярами в кремле
  не признавая царские заслуги
  не оценив открытых закромов
  не замечая новых светлых улиц
  
  ведомы страхом завистью и ложью
  целуют руку бьющую наотмашь
  благословляют рвущие клыки
  и раболепствуют пред иродом жестоким
  страну низвергшим в смуту и войну
  
  коварство завораживает толпы
  глухая тайна пыток эшафотов
  их опьяняет лучше бормотухи
  и путают действительность и бред
  адама впечатлительные дети
  
  какая духота во всей москве
  как воздух спёртый горло окружает
  и тайна смерти княжича в молве
  смердящим ядом рдея вызревает
  как мысль о страшном в царской голове
  
  
   АВРААМ
  заскорузлый слизняк
   зловонной грязи
  тупица
   ему не понять красоты
   куда ему до античных богов
   зашоренный разум его одинок
  монотеизм его - дикий вепрь
   тень липкого духа его
   на нежной плёнке земли
   глист смердящий нечистотами ануса
  сутенёр
   торговавший дыркой жены
   как дыркой от бублика
  скупец
   грубый и чёрствый
   тасующий жизни
   жестом картёжника
   пропахший шерстью овечьей
   козлиным потом
   скотоложства блевотиной
  низшая тварь
   неспособная просто мечтать
   награду службе собачьей своей
   зря не в бессмертии
   не в тайне познания
  взявший
   награду себе стадами и золотом
   и песком золотым
   потомства как скот клейменного
   обрезанием и раболепием
   возжелавший
  скот одичалый
   с копытом раздвоенным
   с пальцами злобой дрожащими
   в коих нож с покорёженным лезвием
   для заклания сына родного
   как написано у караваджо
  умер исаак
   на чёрном камне
   это всего лишь придумано
   много столетий спустя
   что жил и потомство плодил
   и что ночью боролся с богодьяволом
  сброд
   потомство его самозванное
   смесь бесстыжих племён
   возникавших из смрада
   паленого волоса
  этот запах тавра
   навсегда в человечество
   врезался
  
  
   ПУШКИН
  как стеклодув привычными губами
  он выдувал гранёные слова
  и пригвождали вслед за эпиграммой
  в ней упомянутых и судьбы и молва
  
  немое развлечение богов
  игра шарами смыслов равнозначных
  и горы содрогалися от слов
  друг с другом совмещаемых удачно
  
  рулетка но без фишек и сукна
  шестая пуля в чёрном барабане
  и прошлое маячит из окна
  и будущее мстит листком в кармане
  
  в тех сферах вечных гений неподсуден
  простой глашатай хроноса и муз
  в мозгу его сидит весталка судеб
  скрывая лапками смертельный свой укус
  
  а на земле слова куют тираны
  их выкован кровавый приговор
  и падают поэты-великаны
  не сотрясая ни людей ни гор
  
   26 декабря, 2004. Монреаль.
  
  ____________________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ШОПЕНГАУЭРИАНА - Стихи разных лет - 117
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  Артур Шопенгауэр - немецкий философ XIX века, основной работой которого считается труд "Мир как воля и представление" (1819). Он отрицал исторический прогресс не только как факт, но отрицал и саму возможность исторического прогресса. Согласно Шопенгауэру, миром правят стихийные силы, поэтому единственным значимым фактором является личный выбор. Его учение о внутренней гармонии человека смыкается с буддизмом. Эстетическая концепция Шопенгауэра оказывала (и оказывает) наиболее существенное влияние на умы многих поколений. Она в чём-то близка размышлениям Павла Флоренского, связанным "мыслью о верховенстве красоты, о признании её силой, пронизывающей все слои бытия". Как и Шопенгауэр, Флоренский подчёркивал особое, исключительное (важнейшее) место искусства в культурно-онтологическом пространстве. Цикл "Шопенгауэриана" охватывает круг явлений, с которым сталкивает "бытовое сознание". Настраивая восприятие на невозможность примирения с действительностью, этот цикл будоражит и пробуждает духовное самосознание.
  ____________________________
  
  ____________________________
  
  
  ШОПЕНГАУЭРИАНА
  
  ____________________________
  
  
  стихи 2004
  
  
  
  Лев Гунин
  
   ШОПЕНГАУЭРИНА
  
  
  ШОПЕНГАУЭР-1
  
  для чего
   снег кружит и тает
  для чего
   буквы в небе горят
  
  для кого...
   никто их не читает
   фонари
   светят зря.... светят зря...
  
  а ни для чего...
   дети на коленях
  девочка в пальто
   мальчик лет шести
  боженька спаси
   мама их болеет
  но её НИКТО
   хочет ли спасти?..
  
  для чего (кого)
   подошел троллейбус
  никого внутри
   хлопанье дверей
  для чего (кого)
   мира тёмный ребус
  где его ответ
   для каких людей
  
  а не для чего...
   разбудил стихию
  водрузивши крест
   плетью бил и бил
  доброго не-злого
   бога и мессию...
  лишь за то что есть
   бог их злой убил
  
  
  ШОПЕНГАУЭР-2
  
  1
  Чёрный квадрат,
  белый овал.
  Жизнь наугад,
  память - провал.
  Даже во сне
  не прокричать,
  что время
  повернуло вспять.
  
  2
  Око небес,
  тень пирамид.
  Бог или бес
  мир сей хранит?
  Правый не прав,
  левый не лев,
  они хотят тюрьмы
  для всех...
  
   (интерлюдия)
  
  Где твой топор,
  Бертран де Борн?
  Солнце зашло
  за пики гор.
  Головы с плеч,
  кровь рекой.
  Жуткий обычай
  родовой.
  
  
  3
  Время господ,
  время рабов.
  Давят народ
  пьющие кровь.
  Смотрят на нас
  их тысячи глаз
  с полов и потолков...
  
  
  ШОПЕНГАУЭР-3
  
  Мне кажется: я всё ещё смогу,
  и целый мир готов я перестроить.
  А в зеркале виски уже в снегу.
  Подстричь, подкрасить?
   Нет уж, нет, не стоит.
  
  С деревьев пух висит на проводах.
  Листва роскошной прядью за террасой.
  Но знаю я, что всё, что видим - прах.
  И всё, о чём мы думаем - напрасно.
  
  И ты, и я - мы в клетке золотой.
  Крепки её невидимые прутья.
  И купол - голова над головой:
  он та же хрупкость, драма перепутья.
  
  Что за последним поворотом, там,
  где нас никто не ждет, никто не знает?
  И клетка разлагает по годам
  исчезновение, свободу предвещая.
  
  Тогда зачем напрасные труды,
  какая разница, где будут наши нары,
  и на губах - вкус соли и беды,
  и в голове - проклятой жизни чары....
  
  
  ШОПЕНГАУЭР-4
  
  домой не добраться проклятые гири на стопах
  меняют чулки лицедеи свисая на стропах
  хохочут дверей разномастные пьяные рожи
  и девка шатаясь своей задевает прохожих
  
  в наследство получают наши дети
  неистребимый умиранья ген
  и мы за это как и бог в ответе
  попавшиеся в эстафеты плен
  
  за то что нас увидят поколенья
  висящими на острие меча
  мы завещаем капли разложенья
  от мирозданья первого врача
  
  не знают весталки где лунная тень обитает
  и денег купоны с кустов купидон состригает
  два марса в преддверии сущего крутят рулетку
  и дождь кислотой разложения брызжет на ветки
  в каком государстве где точно душа пребывает
  никто на земле до девятого вала не знает
  и капает влагой дымящейся тлен из пипетки
  и память топорщится свитком исчезнувшим ветхим
  
   Ноябрь, 1990 (Бобруйск) - Декабрь, 2004, Монреаль.
  
  ______________________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ГЕРОИЧЕСКАЯ СИМФОНИЯ - Стихи разных лет - 118
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  
  Этот - один из самых трагично-пессимистических циклов автора: указывает на свет в вышине, на свет прозрения. Беспредельная ложь царит в этом мире - как никогда прежде. Взвесить её на ладони, попробовать на вкус, обмерить её со всех сторон: вот героический долг каждого мыслящего человека. "Героическая симфония" - аллюзия на произведение Людвига ван Бетховена: одного из величайших героев-разоблачителей.
  ___________________________
  
  1. ЛАМЕНТАЦИЯ
  2. ОБРАЩЕНИЯ
  
  __________________
  
  ГЕРОИЧЕСКАЯ
  СИМФОНИЯ
  __________________
  
  
  стихи 2004 | poetry 2024
  
  
  
  Лев ГУНИН
  
   ГЕРОИЧЕСКАЯ СИМФОНИЯ
  
  
  ЛАМЕНТАЦИЯ
  
   1
  двести спартанцев за родину насмерть стоят
  падает замертво быстрый гонец донеся сообщение в спарту
  крепкой рукою разит одиссей за свое униженье
  
   2
  не отступила не дрогнула рать славного града козельска
  твердо стояли литвинов полки против татар под бобруйском
  дева святая жанна д'арк войско направит к победе
  
   3
  храбрый отелло разивший врагов пал от руки супостата
  гамлет принц датский отвагой змия коварства сразил
  
   4
  битвы кровавой кольцо сжало поля под грюнвальдом
  бьются славяне как львы против лягающих полчищ
  мощный удар нанеся злому волшебнику из-за канала
  
   5
  где европейцы ваши мужи ваша былая отвага
  вы недостойны жанны д'арк и короля артура
  
   6
  весь свой двадцатый век вы отдали тиранам
  кролики вы а не львы мыши притихшие в норках
  
   7
  зверь азиатский сильной породы правит империей россов
  злой нибелунг в индуизм перешедший правит державой германцев
  нешек с гешефтом правят повсюду дядюшку сделав служанкой
  
   8
  нет ни арабов - двоюродных братьев...
  персов нет... ни армян... ни азеров...
  вы наделили властью...
  хватит с вас этих примеров
  
   9
  спит поднебесная страшной своей громадой
  завтрашний день где премудрости больше чем злата
  столкновение - детище перерожденья
  европейских столиц в бомбей бангкок и джакарту
  
   10
  если европа стала равной китаю
  это не значит что она вытянулась по стенам
  время в китае другое и тянется по-иному
  
   11
  королева на час она ложится в постель с драконом
  с оборотнем идёт под венец в синагогу
  к западу от себя видит китай лачуги коломбо
  бездомных куала-лумпура в нью-йоркском гарлеме
  
   12
  раскинул шатры свои стан племенной авраама
  от владивостока до лондона от мурманска до палермо
  превратили в громадный базар
  всю европейскую пустошь со всеми её площадями
  
   13
  разноцветные полы шатров
  сквозь парламентов стены просвечивают
  всадники на верблюдах
  пролетают сквозь окна - насквозь
  
   14
  гвалт и тумулт стоит
  в кулуарах правителей слабых
  за стеною их хлюпкой биваком
  властители шумной толпою
  шин-бет охраняют в оттаве
  парламентский холм ничтожный
  тысячи камер из хайфы
  за каждым прохожим шпионят
  
   15
  за горло взяли вселенную
  коварные дети кредита
  самолетами башни проткнули
  указывая на восток
  
   16
  ковчег их завета - черви
  ржавчина душ их - злато
  расплодилась как тараканы
  власть их по всей земле
  
   17
  переназывая предметы действия и явленья
  превратили эйдос в досоматический ужас
  контуры как паутину с сущего детищ снимая
  осколками слов и терций
  они затаили ложь
  
   18
  беличьей прытью мелкой
  огненною гиеной
  мерзким шакальим оскалом
  кровавой своей луной
  
   19
  наши пали герои
  сдались афины и троя
  чёрная тень витает
  над пустотой границ
  хаос её питают
  индия и израиль
  пряжу свою лобзают
  не выпуская спиц
  
  лиц
  
  
   ОБРАЩЕНИЯ
  
  1.
  из терции в сексту
  из сексты в терцдециму
  из септимы в секунду
  
  2.
  обертонов изморозь
  налипает на стекла
  грязь вулканический пепел
  
  3.
  множимые обращения
  неравномерные оборотни
  засоряемого пространства
  
  4.
  траектории невидимых звуков
  частиц и осколков множимого
  замещают латентные сущности
  
  ПАУЗА:
  развитие это скачок скачок это взрыв
  взрыв - событие... событие - это...
  событие это...
  событие это... ... ... событие... событие...
  событийность события
  события события событийность
  сбывшаяся одноразовая
  пачка презервативов
  событийная событийность события
  значения без траекторий
  
  6.
  камелот это вевельсбург сионизма
  белое братство это черная месса
  это черная месса масонства
  
  7.
  однокопытный зверь черной породы
  рог свой намащивает адреналином
  
  8.
  симплициссимус примитивизацио олигофрениссимус
  талмудиссимо толдычество обскурантиссимо
  я такой же как вы я такой же как вы
  мне рога мои ноют от артритных болей
  мне подагра скрутила копыто мое исааково
  я хромаю как изя
  я простой человек
  из обычного круга
  первого... десятого
  босхова
  память
  наша
  
  9.
  этого данте придумать не мог
  обрабатывая глыбу космоса
  не наткнулся на них
  
  10.
  оберефрейтор
  обертон
  оберфюрер
  оберсеминарист
  оберсионист
  обормот на обормоте обормотом
  цо! цоп-цобе!
  
  11.
  ближний круг
  где-то возле абу-кабир
  где-то возле абу-граиб
  инверсия обращенного времени
  в веру твою черной мессы звериного вымени
  до девятых постов до девятых створок девятых деви...
  
  12.
  в кулуарах кремля зачата
  абу-кабир
  в подземельях зомби с челкой
  зачесанной влево
  в дели кремлевском
  от мория давшем побег
  
  13.
  о германии ночью не думай
  иначе инсомния одолеет навеки
  влезет под дыхало скользкой змеей
  превратится в змею моисея
  
  14.
  нострадамус был прав
  промолвив "окстись"
  французский еврей
  он порвал со своим кагалом
  в болонью повозки не доходят из дельф
  
  15.
  дети грааля нашли свою родину там
  в иудейских горах на подступах к ерусалиму
  германию с ними не разделить
  кровь+любовь их скрепила навеки
  эйхман рожден на святой земле
  в мутном граале небесном
  среди дикой тупой пустоты
  
  16.
  обращайся к нему на рассвете
  он тебе даст слово большое как башня
  он тебя покровительством черным укроет
  даст тебе подержаться за черную в небе луну
  
  17.
  предназначены мы на закланье
  мутируют клетки нашего тела
  так заведено так заведено так заведено им
  
  18.
  мы вызреваем как мака головки
  кукурузный початок на поле житейском
  каждый из нас станет яблоком к началу зимы
  
  19.
  когда мы созрели для смерти
  нас косят как жито в снопы собирая уныло
  нас в жертву приносят себе бестелесные сонмы богов
  питаются нами как мы - наших меньших собратьев
  телами питаемся зная смерть их как вкус
  
  20.
  из эдена в ссылку сослали нас в бренное тело
  на землю туманную
  в миазмы зависти
  в заросли ненависти
  на топи бездонные зла
  
  21.
  сторожит нас невольников
  не цербер трехголовый
  не циклоп одноглазый
  сторожит нас бесчестное племя гематриков
  боговы мытники дети кредита оборотни во плоти
  
  22.
  рождена германией держава бен-гуриона
  гитлер! ты победил!
  твоя пятая колонна в грядущее
  дети "палестинских бюро"
  выкормыши гестапо
  зиг! хайль!
  маршируют в шеренгах
  штерны бегины шамиры шароны
  
  23.
  из деки скрипичной
  в гитарную
  из порожка скрипичного
  в гусли
  из лютневой вялости
  в женский стан
  виолончели
  
  24.
  он на правом колене стоящий
  по собственному хотению
  то есть намеренно
  поразил из лука
  свежесработанного
  из молодого деревца
  вчера срезанного
  птицу живую
  на ветке
  сидящую
  
  25.
  правят часы
  не только
  рожденьем и смертью
  правят тем
  кто и когда
  считается
  одержимым безумием
  
  26.
  "стонет
  стена плача
  записками
  с признанием в алчности
  проткнутая
  как ножами"
  
  27.
  лики зла бесконечны
  перетекают
  пузырятся
  обращаются
  из этого в то
  из одного в другое
  перевертыши
  подмены
  лепят себя заново ежесекундно
  ежеминутно
  
  28.
  зло неухватно
  нет предела его эластичности-
  приспособляемости
  пластичности его отростков
  потому что зло это добро
  потому что добро
  это то что не зло
  половина вторая монады
  
  29.
  лепо лепить обляпанное грязью чудище
  женский стан из него вылезает
  стан виолончели
  волшебные пропорции
  просодии
  зримых
  объемов
  
  30.
  растворяются в лете створки рук
  рыкая рваными ржаными
  ноздрями
  изрыгая пар и трепет
  ноздрей
  их волнистую
  елейную
  образность
  
  31.
  час восьмой
  час зачатия части целым
  целлулоидное цепкое цейсовкое
  безумие
  растворенное
  наполовину
  
  32.
  беременное звездами
  черное небо
  примирило луну и солнце
  феноменом
  летнего
  противостояния
  языческой
  вакханалией
  
  33.
  скрипка восьмерка
  для вундеркиндов
  с крошечными ручками
  с крошечными личиками
  челка направо
  смычок в пальчиках
  звук ре во второй позиции
  копирование
  
  34.
  обращение мутация
  страдивари
  на месте артельной
  восьмерки
  клееваренного
  комбината
  чудище с хищным носом
  на месте ушастого
  мальчика
  мутация клеток
  мутация в мутации
  
  35.
  зовет скрипка к неведомому
  зовет к смерти смертей
  к песне песней
  разворачивается
  обрызгивает бензином
  обрызгивает
  восхитительной
  какофонией
  
  36.
  мелодия еврейского мальчика
  мелодия хрупкая
  иксообразная
  знакомая
  подчинившая и гильотину
  
  37.
  смерть! смерть повсюду!
  во всех голосах и просодиях
  во всех туниках и талитах
  во всех талесах и талмудах
  
  смерть многоокая
  
  и пышет она из жарких печей
  мацой с жареной корочкой
  с жареной корочкой забвения
  жует ветер из космоса
  ветер нечеловеков
  ветер тварей без тел и названия
  
  горе нам! горе!
  наши герои ушли за порог
  нет нам больше защитников
  нет блаженных и праведников
  и последнего затопчут
  дикие стада
  бессмысленно бегущих
  не знающих права и родины
  не ведающих родства
  
  38.
  округляются заусенницы памяти
  и тает лед на жезле таинственном
  загорится жезл
  выстрелит смертью гадкой
  зальет мир
  ядовитая слюна
  вечности
  без нас
  человеков
  
   Май-июнь, 2004
   Монреаль
  
  =====================
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ТЕЗИС-АНТИ-ТЕЗИС - Стихи разных лет - 119
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  
  Трагический поворот истории отбросил человечество к неофеодализму. Но так ли он случаен? Так ли случайна тотальная несправедливость, мировое господство зла, разделение человеческой расы на господ и рабов - или так всё устроено изначально?
  
  ___________________________
  
  
  =============
  
  
  THESIS and
  ANTITHESIS
  _______________
  ТЕЗИС И
  АНТИТЕЗИС
  
  
  
  стихи 2004 | poetry 2024
  
  
  English - Russian Versions | Английская и русская версии
  Английская версия-оригинал (русская версия следует):
  
  THESIS AND ANTITHESIS
  
  autumn leaves cavort down the street
  gray poor floral mousses
  
  there is nothing under the sun
  only duality or a monad
  
  autumn - spring
  war - peace
  evil - goodness
  old testament - new...
  
  there is nothing among men
  besides dependency: "b" and "s"
  
  "barons and serfs"
  an eternal monad
  
  before medici fire and ice
  after medici a monolith
  today"s fire and ice again
  
  hell is a heaven of hell
  injustice is justice of wrong
  
  ---------------------------------
  
   Montreal, December, 2004.
  ________________________
  
  
  Russian Version (Translated by the author) - Русская версия - авторский перевод
  
  ТЕЗИС И АНТИТЕЗИС
  
  осенние листья скачут вдоль улицы
  как жалкие растительные мышки
  
  нет ничего под солнцем
  лишь дуализм - монада
  
  осень - весна
  мир - война
  зло - добро
  ветхий завет - и новый...
  
  нет ничего среди людей
  только зависимость: "б" - "с"
  
  "бары и слуги" -
  монада извечная
  
  до медичи лёд и огонь
  после медичи монолит
  ныне лёд и огонь опять
  
  ад - это рай преисподней
  несправедливость -
  справедливость
  неправедных
  
  Декабрь, 2004. Монреаль.
  ____________________
  
  Copyright (C) Lev Gunin
  ---------------------------
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  МЕСТЬ - Стихи разных лет - 120
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  И слегка завуалированные, и как бы выпячиваемые сарказм, сатира, гротеск, буффонада - призваны пробудить критическое мышление, подталкивая читателя к самостоятельным выводам, тут же - параллельно - декларируемым в тексте, но искусно спрятанным в символах, аллегориях и метафорах. Логическая цепочка читательского сознания должна (по замыслу) прийти к тому же пункту назначения, встретившись и соединившись с авторским нарративом. Весь цикл построен на аллонимах, аллюзиях, реминисценциях, персонификациях, отсылающих к творчеству малоизвестных и почти "ископаемых" поэтов пушкинской и допушкинской эпохи. Автор избегает мимикрии, не старается имитировать язык тех времён, и, тем не менее, остаётся в рамках исторической точности. Возможно, это отчасти домысел, но создаётся впечатление, что он искусственно снизил планку совершенства (относительно соседствующих хронологически сборников), чтобы соответствовать сюжету (фабуле). Обыгрывается ряд символов (либо коннотативных аллюзий на эти символы), значение и роль которых широко обсуждались в то далёкое историческое время. Весь замысел построен на непрерывной символической канве. Этот культурно-исторический пласт проецируется на эпоху русского Серебряного века (рубежа XIX - XX веков), на её эзотерический медиумный подтекст. Читается явная связь с русской православной философско-теологической (и профетической) традицией. -- Н. Т. (историк, философ, культуролог) (2012)
  ___________________________
  
  ________
  
  МЕСТЬ
  ________
  
  стихи 2004-2005
  
  
  -------------------
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  
  1. лабрикония
  2. jjjjjjjj
  3. 777
  4. 999
  5. Ciel! Amour! Liberté!
  6. спасенья нет
  7. покупка
  8. эриния
  9. число
  10. офелия
  11. каин
  12. мираж
  13. эхо
  14. рептилии
  15. всадник
  16. четвертая стража
  17. столб
  
  --------------------
  
  Лев ГУНИН
  
  МЕСТЬ
  
   цикл стихов
  
  
  
   лабрикония
  
  углы подушки влагою прохладной
  напоены когда уже рассвет
  и с ивами встречает за верандой
  притихший дворик свой вчерашний след
  
  крамского незнакомка в изголовье
  и стоит только руку протянуть...
  о! почему не я ее согрет любовью
  и век не тот и время не вернуть
  
  не муза замирает за причалом
  где дебри камыша и осоки
  нет это мысль гореть не перестала
  на светлой облигации руки
  
  и день сгорел как белая страница
  в безделии в беспутном кутеже
  и этой ночью то опять приснится
  что сбывшимся проглочено уже
  
  
   jjjjjjjj
  
  где темных елей очертанья
  свой начертали приговор
  зубатых птиц крылатых ланей
  и прочего мелькает вздор
  
  горчичный запах и болезни
  звездой медовою в груди
  очеловечены колени
  и каплет ожерелий жир
  
  в каналах черная вода
  в реке густая кровь залива
  и умирает навсегда
  то что когда-то было живо
  
  его прожорливая мощь
  его стремительная сила
  и семя тела раскусила
  и ругов победила дрожь
  
  и вот в оплетке парапетов
  гранитно-мраморных гробов
  оно плывет безмолвно в лету
  как то другое до него
  
  его во сне сыны завета
  сковали бременем оков
  награждены за то за это
  свистящей плеткою веков
  
  
   777
  
  ночною темнотою
  покрылись небеса
  усталою главою
  поникли паруса
  косматых туч над крышей
  и - странники - они
  несмело спят и дышат
  как те - давно - до них
  
  на лбу татуировка
  горит во тьме ночной
  и муза ей уловка
  и мысль ей водопой
  и это имя зверя
  уже не соскребут
  профессором шенгели
  и солнцем не сотрут
  
  поют часы-кузнечик
  лошадка шелестит
  хвостову моют плечи
  два ангела навзрыд
  
  забыться
  одеяло
  залопотать в узлы
  и входит в вену жало
  петропольской иглы
  
  
   999
  
  когда всё доброе ложится
  а всё недоброе встаёт
  тогда сияя как жар-птица
  она из тайных грёз идёт
  
  придёт подымет одеяло
  и ахнет словно в первый раз
  и примет всю поверхность жала
  в себя сочась от губ до глаз
  
  сегодня в парке на концерте
  моя жена и муж е ё
  и с ними вместе наши дети
  распаривают звуков йод
  
  звучит романс прозрачно-вялый
  но в нем могучий слог рембо
  поднявший тушу одеяла
  de fleurs splendides ou le baiser dort
  
  затем головка сигареты
  сказав mais, vrai, j'ai trop pleuré!
  окрасит наши силуэты
  в охряный нереальный цвет
  
  внезапный дождь и улиц синий свет
  свои развесит блестки как советы
  чуть оживив того поблекший след
  что до вина и после сигареты
  
  
  Ciel! Amour! Liberté!
  
  сьель! амур! либертэ!
  небо! вольность! любовь!
  
  фавна мощные плечи в реке
  
  о, сезон! о, шато!
  о, сезон! о, дворец!
  
  поводок замирает в руке
  
  и другая и третья поэзия мчит
  кучу бездарей к нимбу венца
  
  но их лошадь жена и раба не родит
  ни любви ни коня ни дворца
  
  
   спасенья нет
  
  нет спасенья от любви и страха
  ни в москве ни в питере - нигде
  черным бархатом завешенная плаха -
  жизнь - нас держит смертностью в узде
  
  не перебивает расстоянья
  мерзкий и глухой старенья смрад
  ни почет ни жемчуга ни званья
  не замедлят наших тел распад
  
  молох тлена держит нас в объятьях
  от начала жизни до конца
  в нашем теле сотни наших братьев
  погибают в розовых дворцах
  
  тысячи существ что в нашем теле
  мысль и ту таскают на себе
  шаркая ногами еле-еле
  напряженья не преодолев
  
  монреаль париж милан и прага
  не раздвинут жизни берегов
  не вместила белая бумага
  ни реалий призрачных ни снов
  
  насылает властно персефона
  безобразных жалящих богов
  оставляя смертным дар ефрона
  как залог оплаченных долгов
  
  
   покупка
  
  дорогою ценою куплены
  желторотые эти рабы
  покупателем же облуплены
  и обсушены как грибы
  
  даже тело свое не собственность
  в нем как в храме живет свят дух
  замерзают от холода лоб и кость
  и пасет эту кость пастух
  
  вместо стен этот храм шесть коконов
  шесть мембран на себе несет
  из шести оболочек соткана
  эта твердь что наоборот
  
  в каждом круге вселенной реплика
  слепок сфер где сиянья мгла
  в каждом круге есть смерти метрика
  и в овале ее - игла
  
  яйца-сферы друг в дружку вложены
  (сестры но из шести миров)
  с чуть похожими лиц матрёшками
  только контуры их - одно
  это время от века царственно
  отделили - и час грядет
  только временно все и разово
  и другому ЕМУ черед
  
  обладать шельмовать и скрытничать
  затуманив стекло времен
  память сделав сплошною рытвиной
  тайной сделав зенцы икон
  через фильтры ветров пугающих
  чрез врата сотен врат стремят
  их глаза цвета льдышек тающих
  и на лбах их печати горят
  
  это храм усыпальниц шелестом
  стал как стала гниеньем твердь
  за одним только всадником в теле том
  имя этому всаднику смерть
  
  
   эриния
  
  к шестипалой избе
  к шестирядной звезде
  и зарядной гирлянде ослов
  
  я вхожу как к судьбе
  здесь и все же нигде
  по кровавым катушкам голов
  
  как мохнатый паук
  окровавленный тук
  до хребта отделенный ножом
  
  ядовитый свой сук
  выпускает из рук
  лишь вонзив его в жертву колом
  
  пять концов у нее
  шесть концов у нее
  это копия жизненных сфер
  
  но срезает жнивьем
  но калечит живьем
  превращая их в груду химер
  
  у психеи заем
  мерзость узуры в нем
  жутких тварей в нем писк не людей
  
  и отравленных злом
  и пригретых добром
  убивает стрелою своей
  
  роковая печать
  мир у мира отнять
  чтоб одни убивали других
  
  стоит только начать
  и уже не унять
  словно не было жизни у них
  
  
   число
  
  иней
  мохнатых эриний
  точка печать тоска
  
  визги
  точеных измов
  пачка кулек щека
  
  влага
  намокших флагов
  форточка фортель фа
  
  скорби
  немое форте
  фанки фокстрот софа
  
  влага влачит свой иней
  в нежную муть воды
  жалящих рой эриний
  в жадной среде беды
  
  
   офелия
  
  не говори не думай не рыдай
  целуй меня чтоб я заговорила
  и самовар поставь чтоб я тебя забыла
  но все еще другую не встречай
  
  меня ножом ударь в младую грудь
  и кровь моя забрызгает гардины
  тогда меня переверни на спину
  чтоб в реку только под вечер столкнуть
  
  
   каин
  
  дисбаланс предательски напоен
  кровью свежей
  мы все те же
  
  утаить злодейство роковое
  так как прежде
  мы все те же
  
  
   мираж
  
  прозрение
  конечно откровение
  иллюзия бессмертия
  и "альности" без "ре"
  прыжки скачками вышками мостами
  мозгами до их встречи с пулей
  
  соитие под лунный бой часов
  под музыку бачка смывного
  и афоризм прихлопнуть как жучка рукой
  и все-таки вначале было слово
  
  
   эхо
  
  как язык колоколов
  эхо бьется о стены разума
  "тяжело-звонкое скаканье"
  прокачусь им до заката
  тем что в доме уронит чашку
  тем что в скрипке не удержалось
  племянницей больных колоколов
  
  он не язык
  теперь он разум мой
  которым бьюсь о стены мирозданья
  невидимым народным кирпичом
  и всхлип над пустыней звонкой
  как пощечина гулко звучащей
  
  теперь он не язык не разум мой
  в него вселился всадник однорукий
  чей дух не плоть прижизненно в аду
  расстеган легче пуха
  они его испачкать не сумели
  на черном бархате постели
  их первый луч огнем испепелит
  
  дрожит эфир когда язык не спит
  невероятный Твой подарок
  двойные стены колокола
  паз
  
  он лаз
  куда проникнуть не сумели
  ни пасти Зверя ни его клыки
  
  верь сказкам
  в них цепь метаморфоз
  в обрывках слов
  туманный ход
  иных миров
  миров иных
  которым имя "ты"
  
  
   рептилии
  
  до афродиты и до зевса
  был лишь аид
  подземный бог огня
  
  ему ковали злато нибелунги
  и узуру жадюг ему несли
  как замещенье
  
  в цепях все камни
  горы и пещеры
  он все опутал
  ядом темных сил
  
  его дыханье
  мерзкое как вонь
  наружу вырывалось из расщелин
  
  и распадалось на куски
  с глазами красными
  с двойными языками
  и с лапами огромными как ночь
  
  их поступь что равна землетрясенью
  все убивала еще до рожденья
  и не давала смыслам зародиться
  их подавив бессмысленности злом
  
  
   всадник
  
  черные кони встали как вкопанные
  задрожала земля
  камни посыпались в бездну
  посредине полей
  
  схватила рука похотливого всадника
  существо нежнее воды
  грациознее лани
  стыдливей заката
  свободнее ветра в степи
  
  плен разрезал ее пополам
  раздвоил зрачки
  черной смолою наполнил
  одну половину
  черным дегтем уши забил
  сделал царицей эриний
  
  то что не сделает зло
  неспособное всюду проникнуть
  оно сделает через добро
  
  и примчатся к нам
  из наших подземных желаний
  черные кони его
  ведомые страшной рукою
  
  
   и встанут они из...
  
  торосы заторных затаренных тор
  кредитные матрицы денежных гор
  ростов ростовщик ротшильд плаха ломбард
  игральные фишки пупырышки карт
  
  кровь узура узел вещанье завет
  программа из буковок свитка стилет
  древнейший компьютер гнедая тюрьма
  сводившая лучших из лучших с ума
  
  абсент кутерьма айсберг лед исраэль
  гашиш кокаин фанта кока и эль
  империя бромфманов блэков шапир
  и рокфеллер с фармароялем висир
  
  на органы тело и душу на гной
  на плату всю землю страну за страной
  шаронов шамиров шакалов шаров
  на шару пирует сонм новых богов
  
  шипенье змея двоикастый язык
  раздвоенность буковок дьявола рык
  пустыня песок пустота простота
  и сломан хребет у живого креста
  
  
  четвертая стража
  
  и лучник спустил тетиву
  попала стрела прямо в сердце
  желанья отпущенных терций
  уже не во сне - наяву
  
  и звон метафизики той
  и жуткое жжение этой
  уже не захватишь с собой
  все... кончилось звонкое лето
  
  лишь цоканье страшных копыт
  четвертого всадника метка
  в краях опустевших звучит
  их гибели злая наседка
  
  прощальные гимны звучат
  дошли до конца до ответа
  и смыслы у гроба стоят
  как призраки в мире без света
  
  
   столб
  
  порывистый озноб - какая тишина
  как будто мир почил мечом сраженный
  и нет пути вперед и нет назад
  с вершины только небом окруженной
  
  коринфская высокая игла
  чем больше мудрости тем воздух разреженней
  к безлюдным высям мудрость вознесла
  и бросила стоящим на колонне
  
  чем дальше вверх тем реже вид людей
  и до конца тебя сопровождают
  лишь пики скал и тучи - все черней
  и ты уходишь в них дымясь и тая
  
  тебя любовь и праведность вели
  и покаянья перст тебя направил
  но бедствуют любимые вдали
  где их до вознесения оставил
  
  и голубую розу на груди
  ты не согреешь в небе одичалом
  и для себя награды ты не жди
  и для других не уповай на жалость
  
  тебе ровня холодный иней звезд
  преступный акт кровавого судейства
  тирана смерть и опухоли рост
  и желтая стрела адмиралтейства
  
   Монреаль, 1994 --- 2005
  ____________________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  АФОРИЗМЫ - Стихи разных лет - 121
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  Здесь, конечно же, мы имеем дело с пародией на жанр. Название цикла не стоит понимать буквально. Это, скорее, мигающая красная лампочка для знатоков. Не исключено, тут намёк на афоризмы Алексея Хвостенко, с которым Лев Гунин был знаком в Париже (1989). Ясная "афористичность" некоторых сентенций воспринимается как противопоставление, или, скорее, как вызов стилистическому единству мини-цикла (чёрные сотни с кагалом дружны
  две половинки одной сатаны)
  "То" и "другое" объединяет сардонически-грустный смех над ложной беспорочностью и ханжеской матрикуляцией. (К. Н. (поэт)
  ___________________________
  
  АФОРИЗМЫ
  
  
  стихи 2005
  
  
  
  Лев Гунин
   АФОРИЗМЫ
   цикл стихов
  
  
  1
  на небесах - потухшая звезда
  а тут - другая в этой части зала
  блуд чёрно-бел без ложного стыда
  он стёрт как грим на лицах нет следа
  и красота монахинею стала
  
  2
  не только финансисты натощак
  играют с цифрами - начальники бней бритов -
  любую брешь задумчиво мостят
  слагаемыми "анти" и "семитов"
  
  3
  "анти" и "про" два цилиндра мотора
  вор консультации просит у вора
  чёрные сотни с кагалом дружны
  две половинки одной сатаны
  
  4
  банкиры в банке словно пауки
  но жадность наша открывает крышку
  и сразу же - куда свой взор ни кинь:
  сплошная банка с банкою под мышкой
  
  5
  несчастный век несчастная семья
  убогие игрушки для живущих
  ни часу мы не можем без вранья
  и без него становимся лишь пуще
  угрюмыми глотая свой изъян
  
  6
  забываются дни забывается лето
  память рук остаётся что в мочку продета
  разве можем своих не исполнить капризов
  разве можем не пялить глаза в телевизор
  нами что-то играет и каждое слово
  вылетает из горла кого-то другого
  и над чувствами нет никакого контроля
  как над этой звездой что сияет над полем...
  
  7
  во всём виновном виноват прохожий
  на чайник с гнутым носиком похожий
  а в жизни есть своя пирамидальность
  похожая и в профиль на фатальность
  и всех она выстраивает тонко
  в зависимость похожую на конку
  и кажется всем жаждущим расплаты
  что кони в этой конке виноваты
  
  8
  не говори что ты безгрешен
  вина других в тебе самом
  и грех твой скоро перевесит
  тебя и твой притихший дом
  и грех твой скоро уровняет
  тебя и банду палачей
  ведь только небо это знает:
  что ход вещей всегда ничей
  и роли в нём одни и те же
  бессменно тысячи веков
  так почему ты вены режешь
  к сермяжной правде не готов?
  зачем - коль раньше умирают
  всегда лишь те кто лучше нас -
  дешёвых исповедей стая
  в тебе планирует сейчас?
  необратимое паденье
  не задержать уже ничем
  так становись же на колени
  молись о них не о себе
  
  9
  бессмертие - наш самый тяжкий грех
  из грёз о нём слагаются печали
  и нас уже ни счастье ни успех
  не наградит сияньем их медалей
  и никакое солнце не сравнить
  по яркости с бессмертия короной
  и вместо "полюбить" звучит "убить"
  для всех до забытья в себя влюблённых
  и некуда бежать из тупика
  и некуда расти и развиваться
  и происков и фатума рука
  на горле (угрожающая сжаться)
  и каждое событие страшит
  поскольку нашу крепость изменяет
  и разрушает наш и строй и вид
  морщины и заботы прибавляя...
  ей больше всех страдают короли
  болезнью что плодит разлад и войны
  и гибнут от их рук как мотыли
  шеренги самых лучших и достойных...
   Ноябрь-декабрь, 2005. Монреаль.
  _____________________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ПОСЛЕДНЕЕ КАНТО - Стихи разных лет - 122
  
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  
  Этот цикл не нуждается ни в каких комментариях. Он для тех, кто знает Паунда не по переводам Пробштейна и Венгеровой; для тех, кто читает ДРУГИЕ книги.
  ___________________________
  
  
  _____________
  
  
  ПОСЛЕДНЕЕ
  КАНТО
  
  _____________
  
  
  
  
  стихи 2005
  
  
  
  
  Лев Гунин
  
   ДУХ ПАУНДА ПИШЕТ ПОСЛЕДНЕЕ КАНТО
  
   1
  
  не получите дани
  доколе не задержите димоны
  не покинете восточного города
  не уйдёте из южного сектора
  так заявил президент -
  и был застрелен
  на оси уолл-стрита и далласа
  на линии трёх империй через афины
  
  убит его убийца
  и убийца освальда
  и убийца убийцы
  и убийца убийцы убийцы...
  дорога к правде завалена трупами
  как завалена тоннами трупов
  тропинка к правде
  об альянсе жёлто-голубых и коричневых
  э-манов с вэ-зэ-талями
  
  правда о палестинских бюро
  о дружбе детей герцля с детьми розенберга
  о происхождении хидлера
  о медали отчеканенной геббельсом
  в честь поездки барона фон мильденштейна
  орел и решка медали
  символы вечного союза
  жаб и зуммеров
  
  орёл и решка
  стеклянного джонсона
  и джонсона атомного
  лицо и затылок
  сожранных деспотиями
  народовластий
  зеркало и зазеркалье
  чемпионов мировой демагогии
  
  хазарско-готическая орда бегунов-штернов
  в кабинетах с шестиконечными тараканами
  сатанинскими знаками
  самых тёмных эпох
  когда шакалы едят не падаль
  а детенышей человеческих
  
  
  
   2
  
  племя молоха правит миром
  каста заместительной жертвы
  кровавой дани
  пасхи-курбана
  с ней отождествили народ
  следом много народов
  затем - человечество
  
  культовые знаки
  9-11 7-7
  в лондоне и нью-йорке
  пахнут одинаковой краской
  запахом эдмундизма
  смердят одной и той же печатью
  на гербовой бумаге
  с водяными знаками
  цвета обескровленной вены
  
  орвеллианский мир
  нанизанный на семисвечник
  встает рогатой тушей шулхан аруха
  программой вековых приманок
  разбросанных к падению в бездну
  
  убийцы кеннеди и марки фельты
  обмывают 9-11 и 7-7
  потирают ручки
  ухмыляются
  корчат рожи
  необрезанным дуралеям
  
  мы правим америкой
  мы правим миром
  заявил арик
  и нисколько не преувеличил
  кто правит америкой
  тот правит миром
  
  
  
   3
  
  бездушные твари
  в униформе "армии обороны"
  на обезглавленных тушках детей
  расчленяют тёплые ещё трупики
  на донорские органы для своих больших и богатых
  шакалы стервятники крысы
  выведенная франкельштейнами раса с крысиными мозгами
  
  кровавый пир мамилловского бассейна
  кровавый пир на развалинах башен
  кровавый пир в альбионской подземке
  кровавый пир на сс либерти
  кровавый пир в газе в ие-ме
  кровавый пир в вавилоне
  на развалинах оскоплённых музеев
  
  тело амана сожрала
  саранча глисты тараканы
  вши клопы клещи и пиявки
  которых пытался он вывести
  с помощью обыкновенного дуста
  
  и другие аманы были
  орудием заместительной жертвы
  ленины - марксы
  гитлеры и мараты
  геббельсы и фон плеве
  
  матушкам исламских террористов
  тайно влили сперму шамиров
  кто бы ни выиграл
  тараканы всегда побеждают
  потому что они вездесущи
  и держат всегда наготове
  шесть миллионов
  для своего кровожадного бога
  кто его добровольно накормит
  станет властелином вселенной
  
  
  
   4
  
  шествие бродскизма
  это история скитаний по пустыне
  морального разложения
  гниения заживо
  романтичного юноши
  ставшего прародителем монстров
  
  стиль их правления рабство
  им невтерпёж отменить все свободы
  все гарантии для низшей биомассы
  мы всего лишь насекомые
  по которым они ступают
  
  зубы монстра клацают возле наших губ
  его змеистый язык
  проникает жалом в наш рот
  и сочится лживыми сентенциями
  дифирамбами изму
  компромиссами страхом
  пред истуканами власти
  
  племя ростовщиков
  банкиров корпоратистов
  пиявками присосалось
  к телу жертвы
  марк фельт под ручку с моникой левински
  дефилируют вдоль приморского бульвара
  взирая на броненосец потемкин
  
  залп авроры из ануса сионизма
  прелюдия к финалу последнего действа
  когда небо должно раскрыться
  рыгая потоками нечистот
  и всемирный потоп прославленной лжи
  уже не за горами
  
  старший брат всегда тебя видит
  а если не видит - его желудочный сок
  тебя уже растворяет
  и картонное небо небытия
  уже совсем близко над нами
  
   Монреаль, 7 июля 2005
  
  __________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ЛИНИЯ СМЕРТИ - Стихи разных лет - 123
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  
  Линия горизонта как линия смерти. Небожителям незачем жить дальше. Всё свершилось. (Всё достигнуто). Но это лишь прелюдия. Приглашение к размышлению. Это как "скене" (стена-колоннада) в древнегреческом театре. Всё главное происходит внутри пейзажного и декларативного обрамления, сориентированное и по сторонам горизонта, и по историческим перспективам.
  ___________________________
  _________
  
  ЛИНИЯ
  СМЕРТИ
  _________
  
  
  
   стихи 2006
  
  
   Лев Гунин
  
  
   ЛИНИЯ СМЕРТИ
  
   цикл стихов
   2006
  
  1.
  рой сомнамбул земных отживших
  за спиной васильковое небо
  гул голосов бесконечный
  мрамор мудрости их высокой
  
  жемчуга их речей как солнце
  ослепляет их ум отвагой
  эти истины ярче созвездий
  каждый голос других величавей
  
  их бессмертные души в погоне
  за веками
   за мглой галактик
  где вращаются циклы быта
  жерновами их мирозданий
  
  их под тем же небом ступали
  обожжённые прахом стопы
  и пробитых ладоней птицы
  по листам белокожим сползали
  
  в тенетах неземной печали
  о земную юдоль цеплялись
  и пророчеств своих не знали
  изрекая их не устами...
  
  
  2.
  нет ни смерти ни тлена ни праха
  и не будит фатальная плаха
  нежных глаз роковых фонарей
  
  ни вчера ни сегодня ни завтра...
  ни часов ни овсянки на завтрак
  ни семестров ни юдоли дней...
  
  и сияет немеркнущим светом
  маяка беспрестанное лето
  ни вопросов не дав ни ответов
  и всех жизней отцветших мертвей...
  
  
  3.
  плачь! пусть слёзы твои
  всем искуплением будут
  в чаше земных времён
  
  до перемен
  нам не дожить
  нам не дожить
  до испуга
  
  тенью убийц
  тенью злодеев на сцене
  Жизнь - облачаясь в Фарс -
  
  тайно крадётся за смертью
  чтобы прозренье украсть
  после оваций и криков
  
  
  4.
  серебряный вакуум
  ухо ночи
  на тёмной лазури
  бег звёздных точек
  
  на лапах на птичьих
  на чёрном сатине
  мотор однокрылый
  в воде-паутине
  
  и морды склонили
  к реке-водопою
  коттеджей огни
  готовые к бою
  
  в воздушной среде
  эти мелкие капли
  и влагой набухшей
  беременны цапли
  
  беременно небо
  дождём не прошедшим
  глаза закрою:
  увижу вечность
  
  
  5.
  без зова приходят
  две ночи подряд
  граф Казанова
  маркиз де Сад
  
  без зова без спроса
  врываются в сон
  Лили де Плиссе
  Мари д"Аксон
  
  и - разум смутив -
  отпускают грехи
  настигнув как ланей:
  Люси... Амели...
  
  по Мостику Вздохов
  к острогу летят
  граф Казанова
  маркиз де Сад
  
  Бастилии туша
  и Дожей дворец
  на море на суше
  на небе сердец
  
  и слушают сердце
  и вены цедят
  Лили и Мари
  Казанова и Сад
  
  
  6.
  
  (выпущено в этом издании)
  
  
  7.
  всплески воды как всхлипы
   на мёртвом фоне
  стаи яхт сбиваются в кучу
  
  в рамке заката берег клюкою
   пятнистые крыши
  прижизненных мавзолеев
  
  беспримерная красота
   входит в смету
  дизайнеры потрудились
   законченность
   равная смерти
  
  остров среди простора
   свинцовых хлябей
  влажный саван
  
  не к чему тут стремиться
   всё свершилось
  ни кровинки в лице горизонта
  
  и сердце в груди замирает
   как от гипноза
  не дыши: немая колдунья
  
  и воздух не льётся в горло
  и слёзы встают и душат
  
  
  8.
  линия горизонта... линия смерти...
   тоска
  день окунает палец
  в бездну воды за мостами
  
  тысячи юрких тел... стаи железных мустангов
   мчат
  спины стихий попирая
  
  белый далёкий город... призрак в тумане...
   руки слепого
  ощупывают лицо
  ...словно ваяют что-то
  
  фата-моргана грёз... город-мираж...
   пустыня
  крепости... замки... знамёна
  трёх королей французских
  
  церковь и гильотина
  важничают за углами
  графских дворцов балконы
  с видом на Старый Город...
  
  ===========================
  
   Иль Бизар (Квебек (Монреаль)
   2006
  
  _______________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  СМЕРТЕЛЬНЫЙ ПОЦЕЛУЙ - Стихи разных лет - 124
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  
  Так же, как в теле человеческом живут бесчисленные сонмы живых существ, которые отмирают, стареют, и умирают вместе с их домом (всем организмом), люди - живые клетки в "теле" бога, сострадание которого к частичкам своего естества ничего не решает. Участь живых существ запечатлела смертельный поцелуй на их устах.
  ___________________________
  
  
  СМЕРТЕЛЬНЫЙ
   ПОЦЕЛУЙ
  
   стихи 2008
  
  
  Лев Гунин
  
  СМЕРТЕЛЬНЫЙ ПОЦЕЛУЙ
  
  А.
  моё лицо:
  окно с видом на смерть.
  просыпаешься.
  смотришь в окно.
  и кажется,
  что вместо стёкол
  сильные линзы...
  впалые щёки...
  острота подбородка...
  моим лицом
  зеркало
  рисует
  Е Ё
  портрет
  
  
  Б.
  не яблоки
  висят в саду евы.
  летучие мыши
  свисают с веток
  (мордой к земле).
  не алмазы сияют
  в двух нишах.
  гнойная слизь
  разложившихся
  слив.
  не
  дольки
  нежнейшие
  две
  апельсина.
  обожжённая
  глина
  вот-вот
  оторвётся
  
  
  В.
  после рождения
  нас поглощает
  пучина.
  лицом к поверхности
  спиной уходим
  на дно.
  всё меньше света
  пропускает
  толща
  всё холодней
  в непроглядной
  тьме.
  прошлое
  светит
  нам
  распотрошённым
  солнцем.
  будущее
  с удавкой
  приближается
  со спины
  
  
  Г.
  крик тела
  громче
  крика души.
  
  отмирание
  клеток его
  вопиет
  гневом
  и болью.
  
  казнь каждого
  чья вина
  в том
  что живёт.
  
  сострадание
  бога
  к нам -
  клеткам
  тела его -
  ничего
  не решает
  
  
  Д.
  откуда
  образ
  цветущей
  девы
  в этих
  поблекших
  зрачках?
  нежные
  ступни её
  пляшут
  на старческих
  бёдрах.
  длани её
  лёгкие
  как пух
  прикасаются
  к обвисшим
  персям.
  обжигающий
  поцелуй
  раскалённым
  свинцом
  запечатает
  горло.
  
  Июль-август, 2008.
  __________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ГАЛЛЮЦИНАЦИИ - Стихи разных лет - 125
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ____________________________
  Этот цикл стихов носит название "Галлюцинаций" не потому, что написан под влиянием галлюциногенов, или описывает видения наяву. Галлюцинации - это состояние, в котором пребывает подавляющее большинство людей. Они живут обманом и обманывают себя, потому что не хотят видеть страшной реальности и боятся её. Для того, чтобы ограждать себя от далеко не праздничной действительности нашего времени, приходится совершать преступления. Без этого (не участвуя в ПРОЦЕССЕ) невозможно не замечать, как драма последних десятилетий превращается в трагедию всепланетарных масштабов, как реки страданий заменяются океанами, как мир катится в пропасть. Если уж эти стихи, искренне написанные человеком, которому жизнь открыла свои страшные тайны, не вырвут из галлюцинаций, тогда уже ничего не поможет. -- А. О. (2008)
  ______________________
  
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. итог
  2. сепсис
  3. расстрел
  4. ротация
  5. vis a vis
  
  
  __________________
  
  ГАЛЛЮЦИНАЦИИ
  __________________
  
  
   стихи 2008
  
  
  
  ------------------------------
  
  Лев Гунин
  
  ГАЛЛЮЦИНАЦИИ
  
      итог
  
  отделяя мясо от кости
  не успев себя произвести
  я шепчу своей душе прости...
  счастье было только у ворот
  не пустили даже на порог
  не успела жизнь произрасти
  
  зацепилось солнце за восток
  лестница ударила в висок
  затрубил в шофар рогатый рог
  враг уже у самых у ворот
  по линолеуму слышен топот ног
  набежит зверьё со всех дорог
  
  но не видно в поле никого
  только дух нирвана саваоф
  гусениц ленивый часослов
  смертный видно не убьёт меня
  завопит судьба в руках менял
  я одно из будущих начал
  
  и вселенной бледные миры
  в пустоте безмолвия игры
  всё быстрей летят в тартатары
  полюсы сливаются в одно
  на глазах кровавое вино
  близится начало и итог
  
  =======================
  
      сепсис
  
  из разрезанных вен высыпается порох
  из исколотых рук выпадает лекало
  и резец
  из десны
  из камней
  из руки
  и начало конец
  и конец не начало
  и в истерзанных раковин дулах есть шорох
  но и бровь не резец
  и резец не лекало
  
  в обнажившихся кишках полуночных улиц
  кровь
  бурый свет фонарей
  эта ржа
  нищеты
  запустенья
  и на жилах играет
  на арфе людской
  талмудей
  и прямую кишку
  магистрали
  сжимает...
  сжимает...
  
  холодеет
  в нирване
  забвенья
  тиранов чело
  фонарей
  в перспективах
  угробленных
  сходятся цевья
  и волна им назло
  набежит на кочевья...
  
  ================
  
      расстрел
  
  пять шагов
  к стене
  выстрел не по мне
  мой черёд ещё не наступает
  лестница
  в окне
  весь восток
  в огне
  смертные своей судьбы не знают
  
  прежде всех
  других
  на полях войны
  довелось нам защищать свободу
  а теперь
  они
  все вовлечены
  и лакает марс
  кровь людей как воду
  
  их десант
  сюда
  страшно запоздал
  мне на помощь не пришли когда-то
  а теперь
  беда
  рожи корчит нам
  каждый стал мишенью и солдатом
  
  и горят
  в огне
  мёртвые в окне
  дикий крик от тела отделился
  пять шагов
  к стене
  мне или не мне
  и осколок мысли в грудь вонзился...
  
  =================
  
   ротация
  
  Опять как шёпот лето пролетело,
  под неостановимый бой часов,
  и постарели с ним душа и тело,
  и клетки рвутся из его оков.
  
  Повремените, малые созданья,
  нам с вами ещё рано умирать,
  пусть и усталость губит жажду знаний,
  и время не желает длиться вспять.
  
  Закованные в кандалы молекул,
  пленённые тут, в теле, как в тюрьме,
  вы, крошечные, стонете, и слепо
  наружу рвётесь к призрачной луне.
  
  Но есть другое небо мирозданья,
  и есть души другая высота,
  и с нею воскресает воля к знанью,
  и тело дорастает до креста.
  
  Мы с вами там окажемся на равных,
  свободные, но вместе, как сейчас,
  и душ не затворяемые ставни
  от солнца вспыхнут нам в последний раз.
   10 августа 2008 - 8 сентября 2008.
  
  =================
  
     vis a vis
  
  нового ничего
  нет под луной
  сегодня ночью мир снова преставился
  между тобой и мной
  между мной и тобой
  воздух от влаги расплавился
  
  атомная постель
  снова стучится в дверь
  пистолеты с тротиловыми зарядами
  красной влаги капель
  беззубая коксинель
  небо рыгает скадами
  
  с ракетами у виска
  у каждого своя рука
  без войн не бывает истории
  событийности древний вождь
  пошлёт нам бомбовый дождь
  титаник плывёт к астории
  
  и процветают как встарь
  мошна мезуза и ларь
  а тот кто не вор не отмоется
  и снова пускаются в рост
  клыки копыта и хвост
  и тёмное прошлое строится
  
  =====================
  
    Сентябрь, 2008. Монреаль.
  ________________________
   Copyright (C) Lev Gunin
  
  ________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  АКВА-ТОФАНА - Стихи разных лет - 126
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  
  Аква Тофана ("Вода" Тофаны") - самый страшный яд, изобретённый одной сицилийской еврейкой. Этим ядом отравили Моцарта и других великих людей. Аква-тофана в переносном смысле: это цепь мутаций (как мутации на клеточном уровне в индивидуальном организме вследствие болезни или старения) в теле человечества из-за убийственных технологий, цифрового рабства, перенаселения планеты, бесконтрольных страшных экспериментов. На уровне коллективного и массового подсознания человечества развивается уже близкий коллапс, грозящий этноцидом.
  __________________________
  
  
  АКВА
  ТОФАНА
  
  ___________________
  
  
  СТИХИ НОЧИ
  
   ----
  
   стихи 2008
  
  
  
  Лев Гунин
  АКВА ТОФАНА
  СТИХИ НОЧИ
  
  
  1
  
  скрытая суть вещей
   глория сепсис
  изумляет единообразием
  
  виселица для света
   столб фонарь
  окно с видом на смерть
   зеркала
  
  хвойные иглы
  защекотали до...
   чернота
  малыш
  
  хочешь -
  отдам тебе всё
  
  только вернись
  
  
  2
  
  на дороге
  единственный путник
   Время
  
  всадник
  в чёрном
  с мечом
  
  перекатывает
  огненные
  шары
  
   Мысль
  
  летит тревожная
  сквозь
  Время и Сумрак
  
  с т р е л а
  пущена
  с тетивы
  
  
  3
  
  полузабытый фрукт
  весь в ресницах
  
  полузабытый труп
  солнце раскололось по швам
  
  инфузория
  туфелька
  заресниченная
  стогами
  
  за ресницами
  как за прутьями
  ...нечем дышать
  
  решётка держит воздух
  как поплавок
  
  
  4
  
  разбилось
  сомнение
  на осколки
  
  брызг
  подол
  поднятый
  с глубины
  
  не подобрать сейчас
  не склеить осколков
  
  не выкупить жребий
  
  поворот руля
  перемена галса
  
  
  5
  
  лето как зима
  зима как лето
  
  с деревьями
  ведут диалог
  
  небо вобрало в себя
  чистую реку земли
  
  лето зима глубин
  земля небо
  корней
  
  родители
  этой любви
  
  бритвы надрез
  живое
  
  
  6
  
  птицы и камни
  деревья листвой
  шевелят
  как руками
  
  ночь закрыла себя
  облаками от соглядатайства
  
  бледный дыханья срез
  завершается хрипом
  
  не надо камней
  тяжело досыпать за финалом
  
  
  7
  
  время - зыбучий песок
  заарканена шея
  переменами в хрупких сосудах...
  темнеет зрачок
  постепенно
  от тяжести лет
   голова тяжелеет
  от мыслей...
  
  так и мир
  наливается знаньем
  как колос
  матереет
  зерном механизмов
  сгибает свой стебель
  к земле
  
  кто пожнёт тебя саблей кривой?
  кто косой эти жизни покосит?
  и в немой пустоте
  что-то ли
  произрастёт?
  
  
  8
  
  чужое летоисчисление
  вошло в наше как в вену
  
  конец века
  попал на начало
  мир на войну
  
  в чужой эпохи
  жернова
  попали мы
  не по воле своей
  
  смелют нас на муку
  для пресного хлеба
  запекут вместе с кровью
  
  а мы?...
  
  
  
  9
  
  травинка полна вселенной
  беременна ею
  как ночь
  
  что есть у нас
  кроме нас?
  
  танцуем каждый
  вокруг каждого
  причудливый танец
  прячем глаза
  
  аква тофана любви
  раскрывается смертью
  сути её глубина
  в тонкостенном бассейне
  имён
  
  жизнь себя пожирает
  змеёй от хвоста
  буквы друг друга стирают
  а мы устаём...
  напролом...
  
   Август - декабрь, 2008.
  ------------------------------------
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ЗА ДЕНЬ до ПОТОПА - Стихи разных лет - 127
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  Мир уже расползается. Мир расколот. Война в полном разгаре. Самая страшная война в истории. Но большинство людей не ведает этого, не замечает, не хочет замечать. До открытого мирового конфликта осталось не более 6-10 лет, но - фактически - он стартовал в 2001-м году, после крупнейших лже-"терактов" в самых важных центрах самого могущественного (на тот день) государства. Как определить точку начала падения в бездну? Линия водораздела препарируется и реконструируется здесь на корпускулярном уровне, на уровне жизненных "мелочей", случайных открытий, на уровне ницшеанского поэтического мистицизма изначальных категорий. Пространство "ДО добра и зла" (Ахура-Мазда Зороастризма), за пределами геополитики, за пределами общественных механизмов: оттуда исходит угроза, ставшая экзистенциональной, отмечаемая исключительно творческим разумом через посредство особого мышления благодаря процессу, запускаемому искусством.
  ____________________________
  
  ____________________________
  
  ЗА ДЕНЬ ДО
   ПОТОПА
  ____________________________
  
  
  
   стихи 2008
  
  
  
  
  Лев Гунин
  
  ЗА ДЕНЬ ДО ПОТОПА
  
  1.
  подними голову
  время вещает
  похоронки
  приходят
  с войны.
  
  где ещё
  эти сочные
  сливы
  плоды
  твоей
  памяти?
  
  где ещё
  недопитые
  кружки
  вины?
  
  
  2.
  эти крестики-
  нолики
  самобичеванья...
  попадание-промах -
  провал -
  вина
  это
  залитый
  костёр
  жизни
  который
  
  ещё дымится.
  
  3.
  сладкая
  вонь
  сигареты
  напомнила
  сладкую
  вонь
  распада
  дезинтеграции
  тления тела
  
  молекулы
  в запах
  перетекли
  пальцы
  могильщики
  генов.
  
  
  4.
  не беседуй
  со мной
  ни о чём.
  
  на птичьем
  говоре
  расстояний
  бормочет
  моя рука.
  
  огромное
  море
  во сне
  чешет
  спину
  о скалы.
  
  все кому-то
  нужны
  все с кем-то
  вдвоём.
  
  как жизнь
  и смерть.
  как рождение
  и дряхленье.
  
  
  5.
  пугающий
  шёпот
  звёзд
  стена
  немоты
  ни для чего
  
  просто так
  без всякой
  причины
  
  как и мы
  смертно всё
  
  от молекулы
  до пустоты...
  
  живая вселенная смертна...
  
  лишь то
  что мертвее
  вакуума -
  что не имеет буквы -
  антижизнь -
  бессмертно
  
  как бессмертно
  зло
  
  - за пределом
  нашего разума
  
   Март-Июль, 2008.
  _________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  БЕЗ ТОЧКИ - Стихи разных лет - 128
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  Никто не свободен от собственной ответственности за трагические события и на личном, и на общечеловеческом уровне, даже святые, не говоря уже о грешниках. Все взаимосвязано, пусть и лишено смысла. Злокачественное развитие мировых событий обусловлено собственными непоправимыми поступками (и разрушительными мыслями) каждого из нас, и - напротив - собственные непоправимые проступки людей обусловлены трагическим ходом мировой истории. Возможно, таково одно из прочтений основной идеи этого цикла. - А. О. (2009)
  ___________________________
  
  
  Содержание:
  1. без точки
  2. без войны
  3. без опоры
  4. без сердца
  
  
  
  
  i / БЕЗ ТОЧКИ
  
  ___________________
  
  
   стихи 2009
  
  
  
  Лев Гунин
  
  i [БЕЗ ТОЧКИ]
  
   Лев Гунин
  
   i
  
   цикл стихов
  
  
  без точки
  
   1
  без точки
  без луны
  без солнца
  
  холодная постель
  холодная война
  
  мне в августе
  не спится
  и не пьётся
  
  и точки нет
  хотя она одна
  
   2
  решается судьба
  затихла прялка
  часы стоят
  светло
  застыл зрачок
  
  меняются узоры в окуляре
  и чья-то жизнь
  летит наискосок
  
  вся хрупкая...
  
  как девочка на шаре
  
  
  без войны
  
  без войны
  запылают
  деревни и сёла
  
  и меня разорвёт
  на двенадцать кусков
  
  и кого-то из близких
  убьёт моё слово
  
  и в открытую рану -
  открытое зло
  
  
  без опоры
  
  безопорная твердь
  планетарных небес
  безопорная ткань
  планетарных событий
  прихотливо текут
  облака через лес
  хаотических
  кровопролитий
  
  безопорно висят
  махинаторы зла
  зачинатели
  кровопусканий
  на невидимых нитях
  продетых сквозь длань
  антиномий
  других
  мирозданий
  
  врачеватели мира
  посредством войны
  вены вскрыли
  их собственной расе
  и конец всех времён
  напророчили сны
  оставляя всё меньше
  в запасе
  
  
  без сердца
  
  в груди в аду
  поселился зверь
  во мне сидит он -
  в берлоге
  
  я жертвой паду
  его страшных когтей
  охотно
  на I как на слоге
  
  только бы в лапы
  его не попал
  ни воробей
  ни белка
  
  только бы жизнь он
  не оборвал
  пряжу волшебную
  эту...
   1 августа 2009.
  ___________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ИЗ ПОДЗЕМЕЛЬЯ, ИЗ НЕБЕС - Стихи разных лет - 129
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  ___________________________
  ___________________________
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) La couverture du livre et le design | cover and book design: Lev Gunin |
  (C) Дизайн обложки и книги: Лев Гунин
  (C) Layout and Design: Lev Gunin
  (C) Electronic (computer) versions and conversion: Lev Gunin
  (C) Электронные (компьютерные) версии и конверсия: Лев Гунин
  (C) Вёрстка и цифровой текст, вёрстка для печати и дизайн: Лев Гунин
  _________________________________
  
  ИЗ ПОДЗЕМЕЛЬЯ
  ИЗ НЕБЕС
  
  1988 - 2009 (ревизия 2019)
  
  ____________________________________________________
  
  (C) ИЗ ПОДЗЕМЕЛЬЯ, ИЗ НЕБЕС, 1988-2009. Ревизия - 2019.
  
  ИЗ ПОДЗЕМЕЛЬЯ, ИЗ НЕБЕС: - профетический цикл стихотворений (1998-2009), в котором отразился дар автора предсказывать будущее. О поэтической ценности этого цикла пусть судят критики.
  
  _______________________________________
  (C) 2018 - Lev Gunin [Лев Гунин] (1988 - 2009)
  (C) ИЗ ПОДЗЕМЕЛЬЯ, ИЗ НЕБЕС - цикл стихотворений: Лев Гунин (1998-2009)
  (C) L'éditeur | Edutor : Lev Gunin | Издатель: Лев ГУНИН
  ______________________________
  Миром правят заблуждения, эгоистические капризы, иррациональные цели. Они камуфлируются религией, демагогией, ложью, контролем за дискурсом, игрой на низменных инстинктах толпы. Сюрреалистическая действительность - запечатлённая в Дантовых Кругах, - скрыта ширмами государственной пропаганды и власти. Так же, как в животном мире, где, по выражению Станислава Лема, царит принцип диспропорционально высокой (по отношению к ширине) пирамиды, на самой вершине которой пируют самые жуткие хищники, в человеческом обществе царит тот же принцип вечного неравенства, пирамиду которого венчают особи с теми же качествами - человеческие "аналоги" королей звериного царства. В некоторых стихах этого цикла проскальзывает намёк, что "классические" разновидности трёх мировых религий (буддизма, христианства, мусульманства), возникших в ответ на извечное устремление народов "изменить" такое устройство мира, сегодня подвергаются особенно неистовой атаке со стороны своих предтечей, вызов которым бросили своим возникновением. Против народов, которые особенно твёрдо защищают свою установившуюся традицию, ведётся сегодня открытая война со стороны наследников сатанистских культов. Но это лишь одна среди множества других линий: общее идейно-философское и эмоционально-смысловое содержание стихов этого цикла гораздо шире такого "примитивного" толкования. - А. О. (2009) (По канве дискуссии с автором)
  
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. высота...
  2. а) крылорукие (...) б) отбирают нательные крестики (...)
  3. здесь только кровь (...)
  4. чудеса что от бога положены (...)
  5. моя мистическая связь (...)
  6. а. за веками закрытыми (...) б. мне стоит лишь закрыть глаза - (...)
  7. от участи особой мне нигде (...)
  8. распакованное прошлое (...)
  9. тайна Магриба смятения (...)
  ДОПОЛНЕНИЯ 2019:
  А) Её глаза беременны тоской. (...)
  Б) Из мини-цикла "Три стихотворения".
  В) Завершая бессонные - сонные бдения (...)
  Г) Тяжесть бездонна. Как счастье без дна. (...)
  
  
  
  Лев Гунин
  
  ИЗ ПОДЗЕМЕЛЬЯ
  ИЗ НЕБЕС
  
  цикл стихотворений разных лет
  
  
  1.
  высота...
  с креста...
  и уже
  не та...
  а другая...
  за околицей
  рая
   Минск, 1988 - Париж, зима 1989.
  
  
  2.
  
  а.
  крылорукие
  рукокрылые
  носоклювые
  стополастые
  копошитесь
  над бездной
  тротиловой
  тупорылые
  и клыкастые
  
  ваши рожицы
  лоборогатые
  ваши пасти
  слюнявозловонные
  там
  где пялятся
  в склоны покатые
  ваши зенки
  зелёнолупатые
  
  на вершины
  на ямы похожие
  вы взобрались
  толпой многолапою
  превратили вы
  в место отхожее
  скалы мрачные
  тихой сапою
  
  ваших рыков
  плевков
  словоблудие
  и вульгарное
  ваше наречие -
  это бездны
  противоречие
  это ада
  земное орудие
  
  среди вас я
  в пустыне
  гогочущей
  копошащейся
  пресмыкающейся
  и ведут меня
  прочь
  глаз алмазы
  освещённые
  светом
  чудесным
   Иерусалим, 1991 (редакция 1995).
  
  
  б.
  отбирают нательные крестики
  запрещают христово наследие
  не святоши и не еретики
  просто приверженцы арифметики
  без теории чувств или мнения
  
  растопила им жадность мозги
  и в сосудах голов у них плещется
  кровь пасхально-бокальная вин
  и рогатые твари мерещатся
   Иерусалим, 1991.
  
  
  3.
  здесь только кровь
  и больше ничего
  ни стены эти не ценны
  ни башни
  и храмовая кровь течёт давно
  сквозь темя
  времени
  сквозь скалы и сквозь пашни
  
  жара и камень
  влага и распад:
  всё дышит смертью
  смертью не от бога
  и зла увековеченный каскад
  тут расцветает
  под луною-рогом
   Иерусалим, 1992-1993 (4?).
  
  
  4.
  чудеса
  что от Бога положены -
  это жизнь
  исцеленье
  и кров
  ТУТ
  дары эти
  властью стреножены
  здесь
  свободно
  течёт только кровь
  
  что ни век -
  то раздоры
  и тяготы
  что ни век -
  то разлад и конфликт
  и всех бойней
  китайские пагоды
  миражами
  вся
  память хранит
  
  и за каждую
  трижды отвечено
  отмщено здесь
  другой стороной
  но всё мало
  людей искалечено
  но всё мало
  смертей
  за спиной
  
  тот ли бог
  что из ваз
  насыщается
  кровью чёрной
  невинных ягнят?
  то ли бог
  что резнёй
  восхищается -
  и в завет её внёс
  роковой?
  
  и по целой
  Земле
  растекается
  долг
  убийства
  вражда
  и война...
  и на ней
  никого
  не останется
  как в последние
  времена...
   Иерусалим - Монреаль, 1992-1994 (5?).
  
  
  5.
  моя мистическая связь
  с горами этими
  пугает
  ведь только мне
  открылась вязь
  событий
  что идут
  за нами
  
  лишь я один
  из всех людей
  здесь вижу
  рану вековую
  но я хочу
  спокойных дней
  и с участью своей
  воюю
  
  как тяжек мне
  сей редкий дар
  (мне с ним
  как с цепью
  к колеснице)...
  лишений
  и несчастий шквал
  сулит он
  от судьбы
  сторицей
  
  ни лавр
  ни злата
  ни наград
  не видеть с ним
  мне в жизни
  этой
  и только
  тягот
  камнепад
  скитаться
  мне велит
  по свету
   Иерусалим, 1992-1993 (4?) (Монреаль?).
  
  
  6.
  а.
  за веками закрытыми
  пылают две печати
  над головою бликами
  мерцают латы ратей
  
  шарами разлетаются
  на фоне чёрном блики
  и медленно вращаются
  и малый и великий
  
  вращаю по желанию
  меняю их окраску...
  то приближаю крайние
  то отдаляю в связке
  
  зажгу цветы прекрасные
  во тьме глазниц закрытых
  воздвигну света башни я
  на площадях ирита
  
  и скоростью летят во тьме
  трассируя навстречу
  потоки линий связки бездн
  лучей косые свечи
  
  то с красок россыпей начну
  то с формами
  играю
  огней букеты разверну
  салютами стреляю...
  
  
  в.
  мне стоит лишь закрыть глаза -
  как в них бежит поток видений
  которые сначала за...
  за оболочкой век как тени
  
  потом светлее и ясней
  становится во тьме глазничной
  и вот я вижу в ней людей
  и различаю лица
  
  и вскоре краски и цвета
  расцвечивают лица
  и в них иная красота
  из прошлых эр струится
  
  я вижу римских зазывал
  и стражей гладиаторов
  и древнегреческих менял
  и тучных прокураторов
  
  и мне являются из недр
  Платон Сенека или Плиний
  кивает мне сирийский кедр
  цепь храмов андрогиний
  
  звучат чужие голоса
  наречий миру незнакомых
  и чужеземная краса
  дворцовых лестниц и балконов
  
  быков откормленных рога
  и головы козлов рогатых
  на стенах палевых висят
  и входят в ложу люди в латах...
  
  и открываются во тьме
  секреты комнат шелест шёпот
  и манит коридор во мне
  туда где время шлёт свой опыт.
   Вильнюс - Петах-Тиква - Хайфа - Монреаль, начало-конец 1990-х.
  (это стихотворение начато в Вильнюсе; эскиз модификации
  разработан в Петах-Тикве - Хайфе; полностью переписано в Монреале)
  
  
  7.
  от участи особой мне нигде
  не отдохнуть не спрятаться не скрыться
  и оттиском она в моей судьбе
  должна с неотвратимостью вершиться
  что б ни случилось в мире и в стране
  
  на мне печать особой маяты
  печать не отражённая в реале
  и тянут вверх бесплотные черты
  и тянут вниз проклятья крепче стали...
   Монреаль, 1997.
  
  
  8.
  распакованное прошлое
  зашифрованное настоящее
  недоступно всем а мне оно
  видно против солнца зрящему
  
  смутны контуры грядущего
  для людей не ясновидящих
  и неведомы им сущего
  ни сусеки ни хранилища
  
  только мне открыты в будущем
  все пещеры все укрытия
  лишь ко мне приходят чудища
  предсказания-наития
  
  мы глядящие в путь пройдённый
  мы не видим - что за спинами
  нет ни флага нет ни родины
  только пустошь за сединами
  
  только маска и палаческий
  есть топор на нас направленный
  за хребтами-аппалачами
  за чертогами тех равных нам
   Монреаль, 2007.
  
  
  9.
  тайна магриба смятения -
  "избранных" растворение
  на вавилон нападение:
  "избранных" растворение
  меккой владение:
  "избранных" растворение
  
  чтобы не было растворения -
  окружают кольцом разрушения
  окружают стеной презрения
  изуверства и высокомерия
  разоряют соседей владения
  чтобы не было растворения
  
  чтоб соблазны не звали в смешение
  окружают пустыней крушения
  где в песке города и селения
  где руины до моря осеннего
  поседевшего от наводнения
  
  где повсюду костьми усеяны
  все поля что теперь не засеяны
  все пределы холмы и владения
  все развалины все наслоения
  где слезами и кровью политые
  пни олив и семейства убитые -
  чтобы застопорить растворение
  чтобы вспять обратить рассеянье
  
  только изверги что-то празднуют
  на убитых детишек зыркая
  крокодиловы слёзы размазывают
  и на рты нападают с биркою
  только извергам очень весело
  что пустыня сия расширилась
  что кровавое это мессиво
  поползло на иран и сирию
  
  только извергам очень весело
  что пустыня сия расширяется
  что людей убивают с песнями
  что никто из убийц не кается
  что пустыней костьми усеянной
  станут бывшие страны цветущие
  что ОНИ с пионеров идеями
  от безродных отделятся кущами:
  чтоб пустыней кровавой всё стало бы
  от филистии до хазарии
   Монреаль, 2009.
  
  
  ___________________
  
  ДОПОЛНЕНИЯ 2019:
  ___________________
  
  
  (из антологии "Поэтический клуб "Лимб"; Санкт-Петербург, ГЕЛИКОН, 2000)
  
  (в Антологии была напечатана только первая часть (первое стихотворение) мини-цикла "ТРИ СТИХОТВОРЕНИЯ")
  
  (Следующие стихи были задуманы либо появились (неоконченными) в черновой версии в "первоначальной" "географической точке", но полностью оформились и были закончены только в Монреале.)
  
  
   * * *
  
  Её глаза беременны тоской.
  и взгляд зрачков тяжёлых остановит
  лишь только скульптор ледяной рукой.
  
  Но нет его. И рот округлый ловит
  прикосновенья. И царит покой
  в трёх комнатах больших у изголовий.
  
  В одной лениво тикают часы.
  И локоть так округло свешен с ложа...
  Но - словно нож - из тени полосы,
  
  как будто вписан бледно-белой кожей -
  коровий взгляд. И двух ладоней тяжесть,
  и двух рассветов общая гряда...
   НОЯБРЬ, 1991. ПЕТАХ-ТИКВА
  
  
  
  Из мини-цикла "ТРИ СТИХОТВОРЕНИЯ"
  
  
   1
  
  В квартире, где жила моя душа,
  остались только стены. Стыки, окна...
  Все скомкано, перетекло в волокна,
  и даже мысль приткнулась, не шурша.
  
  Алеют пятисвечники распада,
  звенят в квартирном слепке голоса.
  И рдеют заморожено каскады
  нелепости, безликой, как коса.
  
  Нет, не отъезд маячит. Это смерть
  стоит с полураскрытыми глазами,
  встречая отъезжающих цветами,
  такими черными, как эта круговерть.
  
  Бумаги на полу - обрывки мыслей,
  подвязки слез, разрезанных ножом,
  и воздух сам стал гуще и слоистей,
  как будто дело ночью, а не днем.
  
  Распотрошен я этой силой злой,
  и силой т о й притянут, как магнитом,
  к орбите расстояний, что, как сито
  просеивает нужных ей сквозь слой.
  
  В награду мне за то, что я сумел
  осилить монстра голыми руками,
  грозят изгнанием, которое - предел,
  и за которым все, что будет с нами.
  
  И в окнах сиротливых, без гардин,
  стоит моя судьба перед ответом,
  слепив из отражений половин
  пустой зрачок с оставшимся в нем светом.
   Апрель, 1991. БОБРУЙСК
  
   2
  
  Из странной и немыслимой страны
  я взял с собой одни воспоминанья,
  которые, как знаки препинанья,
  мне навсегда, пожизненно, даны.
  
  Не я: нелепый сгусток смог живым
  уйти из этой страшной, небывалой
  империи, что таяла, как дым,
  но в дым сама никак не превращалась.
  
  Не знаю, есть ли то, что было "я",
  и где теперь мое родное "эго",
  но, если есть, то только там, где не был
  три года тот, кто мной был по края.
  
  Но нет меня. А есть скрижали дней,
  в которых код, затертый под ладони,
  и даже десять тысяч благовоний
  не истребят его - угрозу для ноздрей.
  
  И этот запах с детских лет со мной:
  предчувствий запах, запах разложенья;
  он выдавал меня, вскрывал мои движенья
  и не давал смешаться мне с толпой.
  
  И вот - теперь - стою я на земле,
  хранящей декодированья свиток,
  но веет смертью из глазниц попыток
  прочтения того, что спит во мгле.
  
  Как два конца нельзя соединить
  нечеловеческой, холодно-жуткой сути
  из двух вселенных, так и наложить
  сей град на тот, куда мне не вернуться.
  
  Но странствий звенья не завершены:
  во снах моих и наяву мне снится
  гостиница, фонарь и пол луны,
  и чья-то, в ночи спящая, столица.
  
  Туда мне суждено перенестись -
  поближе к Космосу, поближе к звездам синим,
  где есть какой-то невесомый иней,
  что может мне еще помочь спастись.
  
  Но что за ним - то скрыто от меня,
  хоть судьбы стран я знаю и народов,
  и я прошу у света, у природы,
  чтоб сберегли, от пущих бед храня.
   1993, ИЕРУСАЛИМ.
  
  
   3
  
  Все, что было тобой, достается червям,
  целевому распаду, зловонному тленью;
  и ему предназначен не только ты сам,
  но и мысли твои, и твое вдохновенье.
  
  В оболочку судьбы никогда не упасть
  воспаленным рассудком, забыв о грядущем.
  И, как нищему этого не миновать,
  так и тем, кто богат, как никто из живущих.
  
  Почему же так давит богач бедняка,
  для чего уже продано все, без остатка:
  все равно эта спесь, это зло лишь п о к а,
  все равно вам от смерти не скрыться за взяткой...
  
  Если там, за порогом, не воля твоя,
  но - как сон - чьи-то тени и буквы мелькают,
  так зачем чьи-то жизни, как гвозди, вбивать
  в то, что там, за пределом, нам не помогает?
  
  Есть волшебная связь расстояний-времен,
  есть непознанный смысл между жизнью и смертью;
  он сквозит иногда со страниц и знамен,
  он звучит иногда в обезглавленном сердце.
  
  Есть два способа жить, есть два способа быть
  в этом мире нелепостей: жить без остатка -
  или - злу покоряясь - свои будни влачить,
  попирая других, выпадая осадком...
  
  Способ жить для тебя выбирает Судьба.
  Но сыграешь ты сам подлеца иль героя;
  а спокойствия в мир не несет их борьба,
  хоть и жизни закон постигается с боем.
  
  Как столетья у зданий смывают с лица
  окна глаз (оставляя лишь остов безглазый),
  так смывает тебя, обнажая Творца,
  что стоит за тобой, но тебе не подвластный...
  НОЯБРЬ, 1994, ИЕРУСАЛИМ - ЯНВАРЬ, 1995, МОНРЕАЛЬ.
  ________________________
  
  
   x x x
  
  Завершая бессонные - сонные бдения,
  продолженьем "вчера" там, где нет продолжения,
  из потрепанной дали блистая подмышками,
  переплетом с заплаткой, портфельными книжками,
  возникает рассвет - и окно из предместия,
  что заклеено наспех газетой "Известия",
  возникает подъезд с характернейшей лестницей
  (и резьбой плинтусов) - парапета наместницей,
  и широким двором...
  
   За дощатыми ставнями
  спит в соседнем окне аппликация с фавнами,
  спит квартал, спит еще - за минуту до выстрела.
  Но уже не проснется.
  И сонные бдения,
  выливаясь за берег, за чашу терпения,
   исчезают во тьме - за закрытыми веками,
   за пустой чернотой в этом городе с вехами
   этой бывшей любви, этой радости-горести
   на просторах уменьшенной до невозможности
   этой бывшей страны, знаком силы и слабости
   застарелых амеб...
   И от привкуса сладости
   что-то тает во рту. Тихо тают мгновения
   (не очнувшись от сна, не вкусив завершения)
   в красно-белый туман, в сине-красные бдения.
   1 марта, 1994. Тель-Авив.
  
  
   x x x
  
  Тяжесть бездонна. Как счастье без дна.
  В голову вбита трущоб тишина.
  Кто-то огромый сидит у окна.
  
  Лица прохожих нелепо-длинны.
  Сотканы тени из их тишины.
  Длинные пальцы за ухом видны.
  
  Капают черным минуты в окно.
  Все, что здесь бродит, не растворено
  в охре сознания - как и вино!
   АПРЕЛЬ, 1994. ТЕЛЬ-АВИВ.
  
   (C) Lev Gunin, Montreal 1998
  
  _____________________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ПЕРВАЯ ВЕСНА - Стихи разных лет - 130
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  ___________________________
  -------------------------------------
  
  ПЕРВАЯ ВЕСНА
  
  цикл стихов 1988 - 2009
   Ревизия - 2018
  
  --------------------------------------
  
  
  (C) ПЕРВАЯ ВЕСНА, 1988-2009. Ревизия - 2018.
  
  ПЕРВАЯ ВЕСНА: В этом цикле..... .
  
  
  -----------------------------------------
  
  Первая весна - профетический цикл стихотворений (1988-2009), преломляющий в себе (как магический шар) беды и трагедии нашего времени. О его поэтических достоинствах пусть судят знатоки и критики. Уместно только заметить, что стихи этого автора печатались во многих важнейших литературных журналах и антологиях. Но в его циклах и книгах стихов присутствует одна редкая особенность. Они раскрывают тайны прошлого и настоящего, и предсказывают будущее. В них рассыпаны тысячи верных предсказаний геополитических и других событий, с точностью и многочисленностью пророчеств, о которых не мог и мечтать сам Мишель Нострадамус. В отличие от поэм Нострадамуса, этот автор не так ревниво маскирует смысл своих предсказаний, и немало читателей смогут самостоятельно догадаться, какие из недавно произошедших и сейчас происходящих событий были им предсказаны, и с чем связано название Первая весна. Что касается прорицаний того, что ещё не случилось: у читателей есть уникальная возможность убедиться в том, что предсказанное в работах этого автора - на самом деле сбывается. - В.М.
  
  
  
   Лев Гунин
  ПЕРВАЯ ВЕСНА
   цикл стихов 1988 - 2009
  
   (отрывки (два стихотворения)
  
  (в данной публикации из этого цикла выпущены стихи 1988 - 2007, которые вошли в сборник "Из подземелья, из небес")
  
   НЕБО
  небеса - отраженье земного
  облака словно горы растут
  и далёких ландшафтов подкова
  перешеек оставила тут
  
  там ведутся баталий ученья
  и в разрывах меж нижних слоёв
  видно верхних слоёв оперенье
  словно крылья бессмертных богов
  
  там творятся дела неземные
  пусть подобные нашим земным
  и от нрава воздушной стихии
  мы зависимы бытом своим
  
  и когда нашей скверны миазмы
  и небесную твердь закоптят
  на неё вознесёмся мы сразу
  только будет она - камнепад
   2008-2009, Монреаль.
  
  
   ПЕРВАЯ ВЕСНА
  последняя весна когда ещё не поздно
  и первая весна возможных добрых дел
  но станет ли чертой сей год не високосный -
  иль будет "как всегда" (обычный наш удел)
  
  недобрые дела - всегдашняя реальность
  родимое пятно похожей на чуму
  всегда чуть-чуть слепой вкусившей власти
  создавшей антимир "свобод": тюрьму
  
  и первая весна становится последней
  когда везде забитые ворьём
  дворы стоянки кабинеты сени -
  на всех постах поганой мрази сонм
  
  лапищами на них же опираясь
  царит вверху крылатой тварью жрец
  сбегаются к нему другие твари
  предчувствуя всеобщий наш конец
  
  в них жажда крови разум победила
  и в пароксизме бешенства и зла
  они начинку мира из тротила
  готовят нам за добрые дела...
   Март, 2009. Монреаль.
  _____________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  МЫСЛЕФОРМЫ - Стихи разных лет - 131
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  ___________________________
  
  Метаметафоры. Синестезии. Ассоциативные образы. Аллюзивный ряд образно-речевых аналогий. Цепочки аллитераций, формирующих неожиданный смысл. Всё это работает, но удивительней всего, что эти - и другие - приёмы невозможно выделить из целостности речевого и смыслового потока: они лишь угадываются (сопутствуют). Экспериментально-новаторский строй гибкой и монолитной связки миниатюр уникален. Живая, пульсирующая ритмика заслуживает пристального внимания. Она близка (по композиции, по распределению структурных элементов, по стилю цезурного деления, по типу опоры на гласные) к народной поэзии. Фрагменты подобной просодической ритмики характерны для некоторых русских народных пословиц и прибауток, встречаются и у других славянских народов, а также в образцах западноевропейской народной и анонимной поэзии. Но мы имеем дело не с искусной имитацией, и даже не с подражанием. Напротив, это естественная аутентичная речь живого творческого общения-самовыражения, рождённая феноменом начального импульса и внутренней концентрации. Очень интересен приём реструктурирования, эволюционирующий к ослабеванию в конце цикла. Новое средство текстового общения (очевидное открытие, наречённое "мыслеформы") названо одним критиком "визуально-речевой телепатией". Своё несогласие с такой формулировкой я уже высказал в июне этого года. -- Т. А. (психолог, филолог, преподаватель университета) (Нью-Йорк - Лос-Анжелес, 2010).
  ___________________________
  
  
  МЫСЛЕФОРМЫ
   стихи 2010
  ------------------------------------
  
  
  
  Лев Гунин
  
   МЫСЛЕФОРМЫ
  
  
  
  
  
  
  1
  зеркальце-луна...
  подняться?..
  увидеть
  глядящего?...
  
  
  2
  Брунгильду
  завернули
  в ковёр забвенья...
  значит -
  это
  кому-то
  нужно
  
  
  3
  полумесяца
  серп
  лезвие
  серебро
  памяти
  
  4
  кровавый свет
  задних фар
  тревожно
  пыльца на
  асфальт
  жертвоприношение
  алтарю
  ассоциативного
  
  
  5
  жизнь и смерть
  игра в кости
  бросок
  точки-цифры
  беспамятство
  
  
  6
  Вергилия музой
  не брезгают
  фирменный знак
  банковский вклад
  символ
  избранности
  
  7
  два лавровых листа
  из чистейшего золота
  два виска человеческой кости
  из невиданной косности
  побратимы
  две глубины
  погружения
  
  
  8
  музей
  нафталиновый запах
  за стеклом
  солнцеворот
  ожиданье
  конца грядущего
  
  
  9
  четыре всадника
  четыре стороны света
  четыре сезона
  тело Христово
  кратно четырём
  срединного хлеба
  разламыванью
  
  
  10
  книги судей
  сатанинские крылья
  вселенной
  тождественности
  навершие
  хорошо ли в гробу вам
  спинами друг к другу
  притираясь?
  
  11
  Платона диалоги
  у Ницше в крови
  завидую вам
  общающимся
  а у меня в крови
  яд меня самого
  и противоядия
  не положено
  
  
  12
  всех любимых
  образа по углам
  поздно молиться
  прощенья
  не вымолить
  
  
  13
  два треугольника
  один Всевышнего
  другой Сатаны
  проклятие земного
  и небесного
  
  
  14
  игра символов-цифр
  гематрия
  колдовство избранных
  три и пять
  шесть и семь
  лукавство
  обман дихотомии
  
  
  15
  между А и Б
  между Ра и О
  между Й и Ы
  односторонняя улица
  два светофора:
  в конце и в начале
  движения
  
  
  16
  не сотворить сотворённого
  не оживить не живущего
  меж рожденьем
  и прахом
  все смыслы лежат
  непочатыми
  
  
  17
  за поступков наших
  мотивами
  стоят деления
  шкала отметок
  меж крайностями
  ползунок вправо иль влево:
  слава или позор
  жизнь или смерть
  Забвение или Бессмертие
  
  
  18
  жизнь играет
  краплёными картами
  нет веры ни в чём
  себе самому не верь
  верь любящим тебя
  любовь не обманет
  
  
  19
  ложь не придёт
  в твои руки
  не дастся тебе
  добровольно
  
  сон не охватит
  тебя
  неприкаянно
  
  обувь сними
  входя в чертоги
  за веками
  
  жизнь твоя
  и смерть
  там обитают
  
  сёстрами
  
  
  20
  накал
  на кол
  посадили
  
  по сад самый
  разгладили
  пергамент
  
  первый гам
  не спровадили -
  близко
  ниспровержение
  не ниспровержимого
  
  
  21
  как по посаду
  ходил низко
  как по ближнему
  городу
  рыскал
  
  плач твой
  до небес долетал
  и солнце с луною
  меркли
  лицами
  
  не вынесла душа
  разорвалась
  треснула амфора
  алая жидкость
  ручейком
  песок напоила
  
  
  22
  спины как кули
  спины как троны
  спины как
  ступени
  для
  узурпаторов
  
  вихри сметают
  краску
  с лица твоего
  
  смывают румяна
  тени смывают
  
  белое как бумага
  оно красивей...
  как вечность...
  
   Монреаль. Март-апрель, 2010.
  ________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  UBI EST - Стихи разных лет - 132
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  
  Из цикла UBI EST оставлено только два стихотворения. Что это: пассивная ламентация, бунт против человеческой участи, коленопреклонение перед величайшей тайной, или гимн солидарности со всем человечеством? Решать читателю...
  (UBI EST... - латинская крылатая фраза (дословно - "где есть...") многозначной интерпретации.) (UBI NIHIL, NIHIL - где нет ничего, там нет ничего: латинская крылатая фраза.)
  ___________________________
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. UBI EST
  2. UBI NIHIL, NIHIL
  
  
  ___________
  
  UBI EST
  ___________
  
  
   стихи 2010
  
  ------------------------
  
  Лев Гунин
  
  
   UBI EST
  
  стрелки часов нашей жизни
  сходятся бесповоротно
  каждая - гильотина
  жадно несущая смерть
  меньше меж ними пустыни
  ножницы их с каждым вздохом
  сходятся в мире-гостиной
  не оставляя надежд
  
  обе сойдутся на шее
  два острых лезвия - стрелки -
  маячит за ними невидимо
  старая ведьма с косой
  ни королям ни плебеям
  нету пощады от белой
  тени с лупатыми бельмами
  за судьбоносной чертой...
  =====================
  
   Ноябрь, 2010.
  
  
  
   UBI NIHIL, NIHIL
  
  где нет ничего - там нет ничего
  но и "ничего" что-то значит
  никто не предвидит конца своего
  где что-то другое маячит...
  ======================
  
   Ноябрь, 2010.
  ----------------------------------
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ALMA MATER - Стихи разных лет - 133
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  
  Этот цикл не нуждается в комментариях. Из него оставлено только одно стихотворение, которое лучшего всего отражает саркастическо-сатирический стиль, и передаёт настроение, связанное с тематикой.
  ___________________________
  
  
  МАТЕРЬ
  ВСЕХ
  ШПИКОВ
  ______________
  ALMA MATER
  
   стихи 2010
  
  
  -------------------
  
  
  МАТЕРЬ ВСЕХ ШПИКОВ
  twitter - как твидовый "китель"
  i-Pod почти как Биг-Бен
  livejournal - открытка из Лондона
  "аська" - вонище мандатное
  
  из подмандатной в мандатную
  грязь эта перетекает
  шпиками-видеокамерами
  чипами в новорожденных
  
  websense - прицел на Вестминстер
  verint - оттуда же родом
  с "аськой" спешащий на случку
  между ЕВР-...опой и Асией
  между фалашем и турком
  
  Орвел отец Протоколов
  и по матёрому плану
  всё до конца воплотилось
  родиной всех лжецов
  
  и от страны САК-сонии
  и до страны Хазарии
  маги и чародеи
  пьют человечью кровь
  
  =================
  Copyright (C) Lev Gunin
  =================
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  КРОВАВАЯ ЛУНА - Стихи разных лет - 134
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  
  Изначально - в первой публикации - в книгу "Кровавая Луна" входили циклы (в сокращении) и сборники "Кровавая Луна", "Тамплиеры", "Мыслеформы", "Растры", "За пределами", "Окно, закрытое на ключ", "Война и Мир", "Бесы". В данном собрании сочинений (поэзия) - оставлены: "Кровавая Луна", "Окно, закрытое на ключ", "Война и Мир", "Бесы". -
  --------------------
  Поэзия этого автора отражает сложный эмоциональный мир человека нашего времени, омрачённый самой трагичностью человеческого существования и происходящими в мире катастрофическими изменениями. Самые животрепещущие тайны бытия, вещаемые через "внутренний голос", профетические откровения, многосложные комплексы нравственно-философских проблем - пропущены через призму "поэзии сопротивления", через подчёркивание первостепенности нравственного выбора, гарантирующего моральную вменяемость и потенциально обещающего великую свободу: освобождение от непосильного груза соучастия в коллективных преступлениях. Изначальная несправедливость и трагичность существования - из категории "вечных вопросов", - гармонично уравновешивается возможностью личного выбора, гениально описанного в знаменитой философской книге "Трагедия свободы" (С. А. Левицкий). Неучастие в вакханалии Зла и борьба за право на жизнь (отрицаемое почти всеми сегодняшними правящими режимами) - это катарсис, великое воодушевление, избавление от страха смерти. В этом - огромная вдохновляющая сила этих стихов, их оптимистический пафос. -- (К. Е., философ, эссеист) (2010)
  ______________________
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. КРОВАВАЯ ЛУНА (Кровавая Луна; Вечер; За переборкой).
  2. ВОЙНА И МИР (Кровавое Воскресенье; Бесы; Лорды; Noel; Война и Мир; Без дна; Канто весталок; Нарисованные деньги; Бессмертие; Стадо).
  3. БЕСЫ (Конец веков; Пир во время чумы; Око Старшего Брата; Помехи; Зверь).
  
  ----------------------
  
  
  КРОВАВАЯ
  ЛУНА
  
  _________________
   стихи 2010-2015
  _________________
  
  Стихотворения и циклы стихов 2010-2015 года
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  Стихотворения и циклы стихов 2010-2015 года
  
  
  
  КРОВАВАЯ ЛУНА
   Стихи 2010 года
  
  
  
   КРОВАВАЯ ЛУНА
  кровавая луна на небосклоне
  под тучами с их венной синевой
  летят по небу мраморные кони
  копытами сверкая над луной
  какая-то угроза в тех высотах
  загадкой или птицею висит
  и в бездне звёздной затаилось что-то
  фигурами немых кариатид
  
  и мне грозят какие-то напасти
  из тех неисчерпаемых глубин
  свои драконьи открывая пасти
  с которыми один я на один
  им от меня как будто что-то надо
  как будто кем-то спрятана во мне
  невидимая дверь из черни ада
  к вратам небесным в светлой вышине
  и ставленники адских сил готовы
  меня крушить и мучить и пытать
  чтобы добраться до моей основы
  до глаз моих где рун священных рать
  где вензеля где царственные знаки
  могущества противных аду сил
  где тайны недоступные клоаке
  которых я у неба не просил
  
  и будут палачи и эскулапы
  бесплодно пробиваться вновь и вновь
  (свои в бессилье исцарапав лапы)
  к сокровищам что стережёт любовь
  
  и будут размягчать хрящи и кости
  и челюсти щипцами сокрушать
  чтобы защиту проломить охвостьем
  и на святое воинство напасть
  
  за что мне доля выпала такая?
  кто меня выбрал для такой судьбы?
  и глаз луны - меня не утешая -
  быкастых хлябей сталкивает лбы...
   Апрель, 2009 - Июнь, 2010.
  
  
   ВЕЧЕР
  за вечерней порой открывается дверца такая
  из которой попасть можно сразу в другие миры
  и живём мы впотьмах ничего о той сфере не зная
  прозябая в тюрьме своей утлой и тусклой норы
  
  и сокрыты от нас все сокровища подлинных знаний
  до которых добраться уже не дано никому
  и тоскуем - не зная о чём - в темноте изначальной
  ибо небо для нас не оставило лестниц к нему
  
  лишь во сне ощущаются бледные те переходы
  и надежды крыло иногда нас мазнёт по лицу
  и проходят в рутине бессмысленно лучшие годы
  словно жертва в угоду какому-то злому жрецу
  
  но от праведных дел в нас полоска зари проступает
  и всё ярче она разгорается счастье суля
  и - жрецам вопреки - отражение знаний нас знает
  наполняя нас светом и к свету неся наше "Я".
   Май-июнь, 2010.
  
  
   ЗА ПЕРЕБОРКОЙ
  скачут раздумья по чёрным швам
  стыки понятий обшарив
  в тех переходах не вольно нам
  странствовать крылья расправив
  
  мысли крылатой прохода нет
  в эти запретные дали
  и загорается знак "запрет"
  на подсознанья вуали
  
  веки ветром луча раскрыв
  и разлепив ресницы
  что-то блокирует наш прорыв
  сквозь времена и лица
  
  и охраняет границ предел
  око луны взирая
  на отражение наших дел
  в водоразделе мая...
   Май-июнь, 2010.
  _______________________________
  
  
  
  ВОЙНА И МИР
  Стихи 2014-2015 года
  
  
  
   КРОВАВОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ
  рогатый бог взошёл на небосклоне
  империи людей повергнув в прах
  и запретив об этом рубиконе
  упоминать в письме и на словах
  и только над туманным альбионом
  не властен он - не потому что слеп
  а потому что тайным рубиконом
  он оградил своих вассалов всех...
  
  плодятся черви и роятся змеи
  с тех пор как солнце чёрное взошло
  и две войны всемирно прогремели
  пожаром сквозь небесное стекло
  исходит ядовитая отрава
  миазмами ветхозаветных лир
  и никнет головой героев слава
  и пропадает жизни эликсир
  
  и лишь жрецы придя к святому граду
  и зла творенью жертвы принося
  полвека уже празднуют награду
  вампирами над склонами вися
  и пиками звезды шестиконечной
  проткнут наш общий планетарный дом
  и 6 и 6 во тьме горят как свечи
  над юзовкой охваченной огнём
   Май, 2014. Монреаль.
  
  
   БЕСЫ
  фазы луны приливы отливы сезоны
  циклы их тайны как войны хазар альбиона
  века конец совпадавший с концом эпохи
  циклов число для затвора и для пройдохи
  сроки гарантии диким скачком к суматохе
  
  код ДНК - он рассчитан на столько-то циклов -
  ленте конец - и тогда всё живое погибло
  множит поломки летящая к бездне опасность
  и не поможет наука врачи государство...
  
  шлёт поколения-циклы в цейтнот концевого витка...
  чувствуя это - взрывают безумцы века
  к атомной бойне готовы всемирно уже -
  жизнь прекращая на пятом к концу вираже
  
  с фазы компактности первоначальной спирали
  плёнку защиты жрецы и безумцы снимали
  жадностью похотью численность тел раздувая
  токи энтропий коварством своим ускоряя
  с матрицы слепков - к вулканному жерлу "прогресса":
  до остановки молекул печатного пресса...
  
  трещины в оттисках... выцветание негатива...
  так динозавры исчезли без всякого дива
  так мы уйдём без потопа кометы нашествий
  облитерация кода... триумф окончательный беса...
   Апрель, 2014. Монреаль.
  
  
  ЛОРДЫ
  
  1.
  пространство воплощённое в идеи
  извечно перемешано с землёй
  и - голословно заявив - "везде мы"
  они весь мир опутали войной
  
  весь мир себе землёй обетованной
  они готовы вечно добывать
  и - вместо достижения нирваны -
  закабалять пытать и убивать
  
  везде у всех не рай и не свобода
  но не освободители они:
  страшнее хватки аглицкого лорда
  лишь этой хамской братии калым
  
  кочевники морей объединились
  с номадами пустынь для грабежа
  и входит Темза в Иордан отныне
  как входит в тело лезвие ножа
  
  2.
  Сталино - это Сталин
  Коба - одно из имён Иакова
  Юзовка - город стали -
  валлийской мезузы Страхово
  Огилви жарит Хьюза
  на языке спиртовки
  Вайзман и Витворт юзом
  до мировой Каховки
  Красин - Сталин - Ландау
  Вайншалл - Локкарт - Литвинов
  Парвус - Катынь - Дахау
  Рейли - Зиновьев - Лима
  Рутенберга призвали -
  нужно побольше крови
  нужно побольше стали
  в горло всемирной нови
  флора и фауна гибнет
  на десять тысячелетий
  мы уже времени рыбы
  безмолвные словно Йети
  время необратимо
  в лапах его мы дети
  только мгновенье живо
  здесь в океане смерти...
  Июнь, 2014. Монреаль.
  
  
   NOEL
   (почти сонет)
  мы очнёмся в сияющем странствии
  и под терпкий прибой голосов
  из одной выходя иерархии
  на другой реагируя зов
  из одной ускользнув метрополии
  чтобы вмиг оказаться в другой
  словно из опостылевшей школы мы
  в чей-то класс переходим чужой
  
  города с незнакомыми буквами
  с алфавитом другим площадей
  населённые странными звуками
  и законами новых людей
  города неизменно прекрасные
  где как булки растут чудеса
  у которых на праздники красим мы
  их подведенные глаза...
  
  и везде - обрастаем симпатией
  будто шерстью ручная овца
  будто всех мы надежд не растратили...
  
  только вдруг замороженный сад
  сквозь замёрзшие веки с патиной...
  и уже нет дороги назад...
   26 декабря 2014. Монреаль.
  
  
   ВОЙНА И МИР
  время зажато в ладонь
  рукокрылые мысли бегут табунами
  пригласи меня в гости
  где стоят на паркете
  тени прошлых эпох
  от которых остались столбы...
  
  только кажется что элегантные па
  на балу на виду на паркете...
  всё в занозу ушло
  стеариновым венам досталась от нас
  кровь и лимфа и голос родной...
  режет ноздри раздрай нашатырный...
  
  те же маски на тысячи лет
  те же карты и те же разряды...
  те же битвы - навязчивый сон
  приходящий к нам каждую полночь...
  то же с кровью имён колдовство...
  
  правят бал те же мерзкие козни
  уже тысячи тысячи лет...
  им на смену ничто не придёт...
  архетипы и мифы бессмертны...
  всё что было - зеркально в грядущем...
  
  и встаёт Альбион
  в желтоватом тумане
  в серо-фосфорной мгле
  в испареньях гробов ядовитых
  чтобы править землёй...
  
  руки тайных доктрин
  проникают в покои владык
  и находят царей
  чтобы их
  задушить полотенцем...
  
  толпы к Зимнему шли
  над рекой подо льдом
   Ноябрь - декабрь, 2014.
  
  
   БЕЗ ДНА
  руки-ветви
   и слов паутина
  в закругленьях шипящих дворов
  облаков
   обнажённые спины
  на котурнах углов и шагов
  
  ночи тянется
   злая протролла
  на серебряной грани руки
  и звучит откровения голос
  прорываясь сквозь шип и звонки
  
  фонарей
   отдалённая стая
  за горбатым железным мостом
  и глядит прямо в чернь не мигая
  еле видимый остова слон
  
  и за ртутным залива простором
  за безмолвным пластом ледяным
  распевает холодная кора
  персефоной разъятая в дым
  
  
   КАНТО ВЕСТАЛОК
  сословия разойдутся
  как льдины в океане
  в пропасть между ними
  затянет
  осколки цивилизаций
  
  притворный раскол
  с европой
  окончится
  победой
  нибелунгов на темзе
  
  хрущовский кризис
  повторится
  угрожая
  западным англам
  
  3 царства
  размещённые
  на прямой линии
  через афины
  прямо над преисподней
  окровавят
  перпендикулярную черту
  кровью
  миллионов невинных
  
  тот кто посмеет
  раскрыть главную роль
  срединного царства
  будет растерзан
  
  2 третьих рима
  сделают
  ракетную рокировку
  конец времён
  приблизится неотвратимо
  
  эксцентрический шут
  войдёт в капитолий
  возглавит поход
  начнёт новый "мюнхен"
  из всех щелей
  повылезают гиены и змеи
  ковёр событий
  свернётся без предупреждений
  
  всепланетарный мираж
  каталаунской битвы
   5 сентября, 2015.
  
  
  НАРИСОВАННЫЕ ДЕНЬГИ
  вот главная беда
  всех времён
  букет человеческих
  слабостей
  колода купюр
  в ладони как веер
  
  тот кто пипеткой
  отмеряет нам
  денежный яд -
  дозирует
  все наши страсти
  
  бес всех чертей
  в одной бумажке
  демон в бутылке
  люцифер в гробу
  
  болеутоляющее
  средство
  универсального
  назначения
  властелин
  сердец
  судеб -
  судья
  
  мадрид и венеция
  флоренция цюрих
  амстердам и берлин
  париж и гамбург
  отдавались ему
  беззаветно
  пока не выбрал он
  лондон
  пока не подмял
  захолустную
  глушь:
  нью-йорк
  
  и прачки стирают
  стирают стирают
  до скончанья
  времён
  отмывая
  дьявольский
  скарб
   Август, 2015.
  
  
   БЕССМЕРТИЕ
  Вечная молодость
  будет открыта скоро,
  тайны молекул
  падут под напором наук;
  их прикарманит
  жадюг ненасытная свора,
  яростно вырвав из рук.
  
  Многих болезней
  откроют причины, секреты,
  и от недугов коварных
  тли панацею найдут.
  Только не страждущим
  эти даются ответы:
  все их присвоят
  слуги насилья и пут.
  
  Будут чудовища
  плавать в морях наслаждений
  вечную молодость
  в лапах драконьих зажав,
  и воцарится на свете
  злой гений,
  богом и дьяволом став.
   Сентябрь, 2015.
  
  
  
   СТАДО
  
   песня
  
  1.
  Вот разводили бы волки курей:
  была бы Индия или Бруней?
  Была бы Англия или США?..
  Одним - миллиарды, другим - лапша.
  Везде миллионы безмозглых ослов
  тянут упряжку... тащут весло.
  А если вспыхнет бессмысленный бунт,
  его возглавят всё те же, что врут.
  
  Пр.
  Не знает Азия, не знает Европа,
  кто от нас, кто от питекантропа.
  Копытное стадо чуть слышно сопит,
  жвачку жуёт и траву кропит...
  
  2.
  Не знает публика, где что закопано,
  что Собачье Сердце - собака Гофмана,
  что Маргарита - Огненный Ангел,
  что ведьмы летают с гербом на штанге.
  Что Люцифер - это ник Бафомета,
  и что "алюмни" - противник света.
  А в Америке и с географией плохо,
  нет лохастей местного лоха.
  
  Пр.
  Не знает Азия, не знает Европа,
  кто от нас, кто от питекантропа.
  Копытное стадо чуть слышно сопит,
  жвачку жуёт и траву кропит...
  
  3.
  Кто - трапезничать, кто - быть пищей
  рождается в мир, как принц и нищий;
  хищник от хищника, дичь от дичи -
  внутривидовых дети отличий.
  Ханжества сети плетут не газели,
  чтобы на мир мы сквозь прутья глазели.
  И знают газеты, и знают экраны,
  в какие стучать и зачем барабаны...
  
  ________________________
  
  
  БЕСЫ
  Стихи 2014 года
  
  
   БЕСЫ
  
  
   - Кто научит, что все хороши, тот мир закончит.
   - Кто учил, того распяли.
   - Он придет, и имя ему человекобог.
   - Богочеловек?
   - Человекобог, в этом разница.
   - Уж не вы ли и лампадку зажигаете?
   - Да, это я зажег.
  
   Ф. М. Достоевский
  
  
   1. КОНЕЦ ВЕКОВ
  конец века
  совпавший с концом эпохи
  пиратская война
  Туманного Альбиона
  в союзе с наследниками
  Хазарии
  
  кто понимает
  сколько циклов
  прошло и сколько будет -
  тот становится
  властелином Истории
  
  число циклов
  затвора камеры
  центрифуги
  защёлки дверного замка
  замка-молнии до поломки...
  
  всё имеет предел...
  
  генетический код
  рассчитан на столько-то циклов -
  когда за плечами
  гарантии срок:
  поломок не миновать
  
  циклы-поколения
  в коконе невидимого цейтнота...
  число слепков с матрицы
  до остановки печатного пресса...
  трещины пластины...
  выцветание негатива...
  
  "Не потому ли вымерли динозавры"...
  газета "Курьер"...
  минуло тридцать лет...
  в газете "Hour"...
  двадцать лет пролетело...
  
  дикарей не внемлющих
  толпы
  загадившие Олимп
  они всё те же...
  всё те же...
  
  код человечества
  приближается
  к облитерации...
  
  
  2. ПИР ВО ВРЕМЯ ЧУМЫ
  если завтра потоп
  то сегодня позволено всё -
  так нейроны ущербных
  от рецепторов токи несут
  безоглядных команд
  вместо смысла приказов
  и воли брони как защиты
  
  биомасса своим
  ненасытным нутром
  чует близкий конец
  и до разума не дорастает
  в пароксизме предсмертном
  
  косяки корпораций
  и охранно-шпионских агентств
  мечут в мутной воде
  диких козней икру
  разрушая планету
  и наш генетический код
  с безрассудством пираний
  
  мышеловки бесплатных услуг
  вместо счастья несут
  в них попавшимся
  нетерпенье досаду
  заменяя здоровые гены мечты
  на её антитез суррогаты
  
  кабала (не сравнимая с прежним ярмом) -
  технологий их жёстко сажает
  на иглу смартфонов
  на жаровню фэйсбуков и co.
  на кол видеокамер
  на зависимость от Эс-Эм-Эс
  и с компьютерным мозгом
  сознанье скрестив
  обезумевших нечеловеков
  в кабинетах и в креслах
  высоких сидят
  безголовые твари...
  
  
   3. ОКО "СТАРШЕГО БРАТА"
  жизнь теряет свой смысл
  под глаз электронных слеженьем...
  эти Ада глаза
  в магазинах в такси и в метро
  в ресторанах больницах автобусах
  в коридорах высоток
  на станциях на вокзалах...
  
  жизнь подопытным кроликом
  в электронной тюрьме
  круглосуточно под наблюденьем...
  
  так из чёрной воды
  наблюдает нас глаз крокодила -
  чтобы нас караулить всегда и везде
  в отправленьях и рефлексиях...
  
  вставят чипы в нас нелюди в белых халатах
  и вставляют уже в однодневных младенцев
  в ряде стран по приказу столиц...
  
  беспредельное зло
  безграничная неподсудность
  оголили под простыней войн
  свои щупальца...
  под завесой секретности
  эгоизм расползается жутью
  вылезая из всех своих нор
  запредельными тварями Зла
  чтоб владеть... чтобы множить рабов
  чтобы Чейни зубами хватать
  человеческих слабых детёнышей
  и давить и крошить и кромсать
  крокодиловой пастью
  
  авантюрных садистов обоймы
  поступают на сборы в Ираке
  Пакистане и Ливии...
  назвать их скотами -
  оскорбление для животных...
  террористы преследуют террористов
  наркоторговцы наркоторговцев
  работорговцы работорговцев
  дельцы дельцов
  
  Гуантанамо натянули
  на печень живого мира
  как на глобус кондом
  одноразовый
  "с пользой для дела"
  
  ч е р н о з ё м а делёж
  в европейском паноптикуме
  обе стороны кормит конфликта...
  стадо глупых баранов
  которых легко обмануть
  натравив друг на друга...
  разменной монетой они
  в кукловодов игре...
  
  потому и уродов рождается больше...
  генофонд проредили
  пропололи подручные балахонов
  бригадиры убийц
  звеньевые концлагерей...
  казни сипаев...
  растерзание буров...
  Ротшильдов Апотропус -
  прототипы всех прочих ГУЛАГов
  прообразы тьмы планетарной
  наших дней...
  
  
   4. ПОМЕХИ
  воздух весь забивает
  невидимой грязью
  море волн электронных
  помехи в наш разум внося
  наш наследственный код подавляя
  магнетизмом полей
  
  как Монсанто - наш клеточный мир
  так ай-фон или сам-сунг
  генетический код изменяют
  нарушая собой
  совмещенье
  магических знаков
  
  алфавита химических букв
  гениальные игры
  прерывает губительный спазм
  биометрии
  с метрикса мерзостным пульсом...
  
  воздух пронизан
  паутиной невидимых чисел
  электронных устройств
  которые соединяясь
  через нити сигналов
  проходят сквозь тело людей
  как сквозь масло игла...
  
  эпидемия раковых клеток -
  ответ на помехи вносимые
  бурей сигналов...
  
  продолженье её -
  метастазы на теле народов -
  сгустки раковых мыслей
  недуги порочных идей
  тот огонь что сжигает деревни
  города разрушает
  жезл внося Пустоты
  
  эти щупальца Спрута
  метастазами от эпицентра
  сквозь Ирак и Ливан
  через Ливию Сирию к нам
  отвратительно тянутся
  рьяно Иран ненавидя
  
  цифры 30 и 30
  параллели и меридиана
  эпицентр космических бездн
  регион бесконечной вражды
  где есть самая низкая точка
  всей суши земной
  и вампирского храма в горах
  крови жаждущий призрак
  
  так - как вечноживущие
  клетки-мутанты
  материнскую плоть убивают -
  так и "вечноживущий" народ
  из библейских болот
  убивает всю расу людей
  
  и - как споры - занесены
  в Екатеринославль
  его плесень-бациллы
  и сектою их сатанинской
  (все три буквы на лбу)
  вылез Зверь...
  
  
   5. ЗВЕРЬ
  семь свечей грандиозных
  в Екатеринославле -
  в Центре крупнейшем таком
  на планете
  храм лоснящихся сюртуков
  там где царствовал отпрыск седьмой
  этой касты с Полесья...
  
  серу-огнь
  изрыгает Зверь
  о семи головах
  его пасти плюют
  в нас снарядами
  его лапы стреляют
  по людям живым
  как по кроликам
  
  кровь Газы и кровь Донецка
  слилась в одно
  
  Милейковский-Сегаль
  на горе черепов
  восседает как Тамерлан
  спрятав хвост
  в почерневшей воде
  
  Меморандум что лишь показали
  Сайксу - не дали в руки -
  и карта к нему
  приложением жёлтым
  и сине-бесцветным
  с цифрой "66"
  
  с появленья на землях библейских
  царства нового под десницей царей
  (номинально - министров - но
  под кличками деспотов древних)
  как минует два-по-33-срока -
  возродиться должна
  в Крыму и в низовьях
  Дона-Днепра
  метастаза
  библейского царства
  
  вот где код людоедских событий
  дешифровка обратная жизни
  сатанинской печати шкала
  вот где воплей причина
  по поводу Крыма
  ни друзей ни врагов
  в волчьей стае
  
  под эгидой любого
  правителя могут они
  "возрожденья" добиться
  о котором мечтают
  и появится Всадник Второй
  вместе с Первым
  
  но и Третий уже на скаку
  закрывая лицо
  Горе Нам!
  горе людям живым
  когда мёртвые встанут
  стеной
  и открыта уже до конца
  роковая гробница...
   Октябрь, 2014. Монреаль.
  ________________
  
  
  ОБ АВТОРЕ
  Несправедливо непризнанный, он подвергается остракизму, травле и преследованиям.
  
  Его стихи, между тем: достойны внимания; они выделяются особым островком среди всего, что написано на русском языке за последние десятилетия; это откровения особенно пронзительные и поразительные. Его профетический дар не имеет себе равных. Ему открыто видение нашего будущего - и будущего наших внуков и правнуков.
  
  Именно за это его пинают и травят. Именно за это ему выпало нести свой крест.
  В. М.
  ________________
  ________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ТАМПЛИЕРЫ - Стихи разных лет - 135
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  Автор, которого мне выпала честь представить читающей публике, не спешит раскрывать смысла названий своих сборников. Некоторые из них достаточно прозрачны, и смысл легко угадывается из подтекста. Другие получили убедительное объяснение в заметках тех, кто - по просьбе автора - комментировал его стихи. Но есть и такие, значение которых остаётся под вопросом.
  Почему этот цикл носит название "Тамплиеры"?
  Тамплиеры - члены духовного рыцарско-монашеского ордена храмовиков, основанного в 1115 г. в Иерусалиме небольшой частью захвативших город крестоносцев. Они были приверженцами мистицизма, (связанного с мистицизмом Иерусалимского (иудейского) храма?). Изначально этот орден основали восемь членов ордена ионитов (госпитальеров).
  После падения Иерусалима и всего царства крестоносцев в Палестине один из величайших в истории извергов, тиранов, грабителей и циников - французский король Филипп IV Красивый (Philippe le Bel) - в 1307 г. разгромил орден тамплиеров и, подвергнув его членов невообразимо жутким даже для истории Средневековья пыткам, незаконно присвоил несметные богатства ордена. На момент разгрома орден тамплиеров насчитывал 15 тыс. членов (рыцарей), и превратился в банкирский консорциум, вершивший финансовые дела всей Европы. Тамплиеры имели невероятный для тех времён ежегодный доход в 54 миллиона франков. Они первыми в истории изобрели безналичный расчёт (пользуясь своими приоратами во всех государствах Европы и Ближнего Востока), разработали как систему чеков и аккредитивов, так и географически разбросанных банковских отделений, выделили банковское дело из общей купеческой торговли в отдельную финансовую отрасль, внедрили практику "текущего счёта". Такие образом, все фундаментальные банковские операции были разработаны и внедрены в жизнь тамплиерами.
  Разгром тамплиеров не пошёл Франции на пользу. Наоборот, она лишилась статуса финансового центра Европы; лавровая ветвь банкирской столицы из Парижа досталась нескольким италийским городам (Венеции, Генуе, Флоренции, Риму); крупным финансовым центром сделался Мадрид, затем Амстердам, Берлин и Гамбург, и, наконец, мировая финансовая власть перенеслась в Лондон. Умертвив (отравой) Папу Бонифация VIII, а затем и Бонифация IX (его преемника), Филипп добился, чтобы на папский престол сел его ставленник (француз), получивший имя Климента V. Но и это "вышло боком" и королю, и его марионетке: в возрасте 47 лет скончался сам король-изверг, и (чуть раньше) его вассал на папском престоле. ("Мавр сделал своё дело...") (Король был в самом расцвете сил, ничем не болел...)
  Существуют вполне обоснованные предположения, что резня тамплиеров была организована иудейским миром для того, чтобы расчистить себе путь к доминированию в сфере финансов. Расправа с тамплиерами открыла еврейским воротилам дорогу к контролю за денежными потоками и, как следствие, - к мировому господству. После тех драматических событий папский престол стал всё больше и больше зависеть от еврейских банкиров, и постепенно попал под их финансовый и цензурный контроль, утратив свою независимость. Почти полный разгром католической церкви секулярными режимами в XX и - особенно - в XXI веке был задолго до этого предрешён событиями начала XIV века.
  Можно представить себе резню тамплиеров (руками Филиппа) и как месть за хозяйничанье крестоносцев в "иудейской" Палестине, и за "культурное присвоение" каких-то обрядовых, культовых, "магических", или других практик (включая "традиционно иудейскую" "концессию на ростовщичество", дарованную и греками, и римлянами, и другими властями), какие наследники Аврамовой и Моисеевой веры считают "своими собственными" (возможно, и как месть за вероятное похищение несметных сокровищ Иерусалимского храма). Жуткие пытки и казни тамплиеров можно рассматривать и как (культовое) человеческое жертвоприношение (как в "Книге Эсфирь").
  Еврейские банкиры почти сразу (примерно с 1310 г.) стали пользоваться всеми наработками тамплиеров, тайно передавая эти "финансовые технологии" подчинённым им (в первую очередь - венецианским и флорентийским) банковским кланам, что наверняка говорит о том, что и казна тамплиеров, и весь их деловой архив (все бумаги) - попали в руки еврейских толстосумов.
  В 1327 году итальянские финансовые дома Bardi и Peruzzi вмешались в события в Англии, свергнув короля Эдуарда II и посадив на трон 15-летнего наследника Эдуарда III. По их наущению, несовершеннолетний король объявил войну Шотландии, позарился на корону Франции, и спровоцировал начало Столетней войны. Военные расходы оплачивали итальянские банки. Эдуард III проиграл шотландцам, и выплата огромных контрибуций легла на плечи тех же итальянских финансовых компаний, вследствие чего к 1340 году они стали банкротами, в свою очередь, обанкротив всю Европу. Тут же разразились банкротства Кипра, Неаполитанского королевства, и многих других стран, опутанных банковскими долгами, и даже папской курии.
  Войны, эпидемии, беспорядки, хаос и голод, последовавшие за финансовой катастрофой, унесли жизни от 25 до 30 миллионов человек.
  Так банки и банкиры становятся главным источником почти всех бед человечества, виновниками неисчислимых трагедий, геноцидов, неизмеримых ничем страданий людей.
  Исторические гипотезы связывают остатки выживших членов тамплиерского ордена с возникновением масонского движения и его объединения с гильдией "каменщиков" (строительной мафии), в чём (опять-таки) Англия и Франция сыграли ведущую роль.
  "Вольные каменщики" (строительная мафия, переродившаяся в масонство) быстро попадают под всё усиливавшееся влияние тех же еврейских дельцов и еврейских масонских лож, которые со временем начинают контролировать почти всё масонское движение. Еврейская мировая псевдоэтническая клика использует эти полусекретные и тайные организации (как и свои собственные специфические) для закулисного достижения ближних и дальних целей, действуя скрытыми, незаконными способами. Их диспропорциональное представительство не только в области финансов, но и в области медицины - позволяет контролировать высшее военное руководство, политических и общественных деятелей, включая глав правительств, чему способствует также активность еврейского лобби и финансирование избирательных компаний. Их тайные сети по торговле живым товаром (людьми) и секс-рабынями поставляют "секс-игрушек" монархам, президентам и премьер-министрам, тем самым ставя их в дополнительную зависимость от себя. Взяв под свой контроль крупнейшие социальные сети, разведывательные технологии в глобальных масштабах, программное обеспечение коммуникаций и видеонаблюдения: они ещё больше усилили своё доминирование...
  И - всё-таки: почему этот цикл называется "Тамплиеры"?
  Может быть, автор хотел намекнуть на предательство любым движением своей первоначальной духовной идеи?
  Может быть, тут намёк на то, что, вначале осудив ростовщичество как одно из самых больших преступлений против человечества, Церковь постепенно легализовала его, а вскоре и сама стала участницей ростовщических операций? Это и положило началу упадку Церкви. Стоило дать послабление, как в руках первых ("мягких") ростовщиков сосредоточились огромные средства и власть. Дальше это привело к тому, что эти средства и власть быстро перешли в руки решительно беспринципных бандитов - откровенных грабителей. Всё дело в том, что тот первый компромисс привёл ко всем дальнейшим последствиям.
  Мне кажется, что автор просто изобразил наш "мир после тамплиеров": разобщённый, полный трагизма и страданий, который он видит в себе, видит - глядя в окно, видит вокруг. Но его литературный дар поэтизирует мир, глубиной погружённости выходя за рамки любого замысла, и сразу же окунает нас в сосредоточенный, углублённый, приглушённый, аутентичный континуум, который сам по себе, как отдельная поэтическая вселенная. Образы этого цикла - зрительные и вещественные, интимные, это личное пространство поэта или его героя, ощущениями которого мы живём - пока читаем эти стихи, глазами которого видим невозможное постижение мира.
  Поэтому отдалённая канонада той давней расправы с тамплиерами воспринимается (в контексте цикла) как "не человеческих рук дело", то есть как действие враждебных человеку высших сил. И её отдалённые последствия (то, что люди попали в рабство к машинам) предстают как нынешние последствия катастрофы полутысячелетней давности. -- Пётр Кошаров (инженер, любитель поэзии, историк-любитель) (2011)
  ___________________________
  
  
  ТАМПЛИЕРЫ
  
  ________________
  
  
  
  
   стихи 2010
  
  
  Лев Гунин
  
  ТАМПЛИЕРЫ
  
  
  I
  за студнем взгляда твоего безмолвно
  на цыпочках крадётся тишина
  и паутиной инея волокна:
  их серебристых нитей седина
  
  за бритвой переносицы точёной
  скрывается иного взгляда дверь
  и за калиткой боли или стона
  клыки твоих невиданных потерь
  
  тебя назавтра в церкви отпевали
  и на губах запёкшуюся кровь
  две девы безутешно целовали
  разгладив гобелен своих шагов...
  
  
  
  II
  ночная мгла всё задрапировала
  и чуток дом (так ждал Наполеон
  кровавой битвы не конца: начала
  конец был однозначно предрешён
  и только ход её ещё судьба скрывала)
  
  возьми напёрсток окуни в дожди
  твоя ладонь на озерцо похожа
  и никуда сегодня не иди
  холодный воздух впитывая кожей
  ты только отблеск взглядом проследи
  
  разденься догола
  сними одежду
  развесь её на плечиках диванных
  пусть кресел монолиты молом станут
  нежданной гавани
  в чаинках зыби нежных
  с проекцией в обещанных нирванах
  
  вступи с жилищем в пагубную связь
  пусть фетишем не липкие журналы
  а покрывал затейливая бязь
  и окон длинных белые пеналы
  и светотеневой иконостас
  
  и пусть - когда звонок мой телефонный
  тебя сачком достанет из воды -
  твоё оргазмом тело вскроют стоны
  как жесть клыком резца вскрываешь ты
  от жажды исходя не утолённой
  
  когда войду с гудящего вокзала
  я буду знать что на коврах везде
  ты кожи отпечаток оставляла
  и кожей рисовала по воде
  пока смывала пену на суде
  и зеркало украдкой целовала...
  
  
  
  III
  магия ночи на жреческий давит ночник
  косы тяжёлые темени не расплетённы
  всхлипы канала лучами из выси гранит
  вечное око в бетонное ложе вперённым
  
  око небесное в этот легло саркофаг
  гроб для воды на себя тяжело примеряя
  лунной дорожкой змеит эта неба игра
  ни утомленья ни страха не зная
  
  жуткая шутка всколышет речною травой
  тени расстрелянных в давнишней стачке рабочих
  и словно рябь чей-то лик на воде неживой
  вспыхнет на миг и - под хлябями - вдруг захохочет...
  
  
  
  IV
  за полюсом разбитого стекла
  дождливых струй ненастное кочевье
  тоскливых предпутей стереотип
  
  стоят и мокнут чахлые деревья
  и улицы предвосхищённый всхлип
  за хлюпаньем где странница брела
  
  квартальный мир за пустоши клюкой
  сараев обнажённые доспехи
  воротные проезды и дворы...
  
  и капли на траву роняют стрехи
  и в окнах отраженье мостовой...
  и сумерки неясны и сирЫ...
  
  
  
  V
  не в мести святость... не в победах бог
  земным царям пришлось услать опасных
  и непокорных... лежбище дорог...
  двуногих тварей запредельный асбест
  
  а вы тогда не верили в неё:
  в липучую и древнюю заразу
  Святой Землёй и вами пренебрёг
  святейший папа... но не wnet... не сразу...
  
  и вирус этот корни в вас пустил
  и оказался в Генуе и в Риме
  и золотом его переносил
  Номад Извечный вопреки энигме
  
  он города и мир испепелит
  он банками... двором монетным станет
  и будет он везде как Вечный Гид
  и власть его (как и тогда) - в обмане...
  
  монархам не поможет карантин
  убийств и казней навсегда заразных
  и вирус до конца опутал Рим
  но не рывком... а - как всегда - не сразу...
  
  так... исподволь... по десять вёрст за век...
  он мир античный тоже уничтожил
  теперь на очереди сам ты... Человек...
  тебя - как всё - проглотит вирус тоже
  
  и будут править киборги Землёй
  и обезьяны-получеловеки...
  и мыслящих рептилий жуткий рой
  поселится тут вместо нас навеки...
  
   Монреаль, 2010.
  ________________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ЗА ПРЕДЕЛЫ - Стихи разных лет - 136
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  
  Иносказательный язык образов и ассоциативных цепочек в этом цикле стихотворных миниатюр близок логике и стилистике народной поэзии. Общая идейно-образная сфера организована так, чтобы читатель разделил впечатление от необычного взгляда на действительность. Как и в народной поэзии, - сквозь телескоп творческого воображения привычные вещи сами собой трансформируются в театр абсурда, подчёркивая шокирующее несовершенство земного мира, его невообразимую отдалённость от идеала. Это как будто взгляд "из-за пределов" - из другого бытия, ощущение следов которого можно найти только в древних священных книгах и в памятниках древней письменности, связанных с этими источниками.
  ___________________________
  
  ________________
  
  ____________________________
  
  
   стихи 2010
  
  
  
  Лев Гунин
  
   ЗА ПРЕДЕЛЫ
  
  
   1
  страшней океанских глубин
  только глубь предвечернего неба
  страх и восторг
  обновлённые динамитом...
  
   2
  восторгом и страхом
  крылышки лиственные
  древ предосенних
  колышутся быстро-быстро...
  трепещут сердешные
  
   3
  что я делаю тут
  на полпути к звёздам
  с землёю
  небом венчанный?
  звёздная пропасть рыдает....
  
   4
  бог это ложь правды
  дьявол это правда лжи
  благость: притворство естественное
  выгребная яма греха
  смердит хуже газа смертельного
  
   5
  пошла марфа вдоль околицы
  околышек отыскивать
  суглинок земли
  отрывать
  мотыльковыми крыльями
  
   6
  вересковая пустошь
  на небе матовом
  на стекле оцарапанном ложью
  дымоходы дымят
  как вспотевшие фабрики трубы
  
   7
  проекция неба на землю
  горчит баклажанной тушей
  и навозная куча ремёсел
  цеховыми знамёнами машет....
  нет нам места среди живущих...
  
   8
  чайником натуженным
  сипит обнажённая глотка
  вывернутая наизнанку
  инструмент певца - не-душа
  а всё же больше в ней правды чем в мире
  
   9
  корабль гостиницы метрополь
  отправляется с неба на землю
  по тропе океанской бристоль
  титаником земноводным проплавал
  все к зиме готовы встать на прикол
  
   10
  холодом безразличия
  отгорожены мы от лета
  вечная слякоть настала
  судорожной душой
  гальванизированной лягушкой
  
   11
  завернись в гардину вечернюю
  выпорхни в окно как колибри
  трубачом шагала взнесись над городом
  голубем параджанова
  ликом рублёва
  
   12
  смешной запредел чердака
  мировой закуток запредела
  площадь средневековья
  разбавленная речным потоком
  волны густые текут в направленье Европы...
  
  
  ================================
   Лето, 2010. Монреаль.
  
  ____________________________________
  
  
   Copyright (C) Lev Gunin
  
  ______________________________________________
  ______________________________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ЛОЖНОЕ СОЛНЦЕ - Стихи разных лет - 137
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  
  Это - трагическое и печальное стихотворение - было написано в период активного обмена творческими планами, идеями и находками между участниками поэтического общества ЛИМБ. Все упомянутые здесь поэты были членами этого клуба. Объёмные и яркие образы - словно вспышки - врываются в сознание читателя, создавая неповторимый эффект причастности и сопереживания.
  ___________________________
  
  
  ЛОЖНОЕ
  СОЛНЦЕ
  
  ___________________________
  
  
  стихи 2011
  
  
  ____________________________
  
  
  
  
   Лев Гунин
  
   ЛОЖНОЕ СОЛНЦЕ
  
   Стихи, написанные в июне,
   добавляю к диалогу поэтов:
   Асиновский, Гунин, Леонидов,
   Месяц, Погодина, Тавров
  
  паденье во мрак
  ожидает не каждую плоть
  пред лампочками души
  декорация ночи тает
  
  из вдоха врываются в бронхи
  горгоны минут-кирпичей
  бомбардируя сбившимся пульсом
  перепонку височной кости
  
  кони-ноздри
  топчите же белую смерть
  всю щепотку
  ни атома не оставляя
  задубелым торговцам
  прожегшим алчностью дно
  утонувшей вселенной
  и распроданный мир
  у адама детей вырывая
  как сердце
  
  солнце встаёт за червями ресниц
  пресмыкается яркой гусеницей
  опрокинутых улиц сминая дома
  расползаясь горящим асфальтом
  
  ослепительно белое что-то
  собой заполняет взор
  в кислоте растворяя
  ненужные стен трапеции
  и себя расширяя до крика
  
  здесь топаз бирюза сапфир аметист
  ускользание вдоха и выдоха
  не пробьёт тишины
  мёртвой вазой стоящей
  на подушках глазных
  и немые цветы
  тянут щупальца вниз
  разрывая
  трещины черепа так
  чтоб вгрызаться корнями
  
  чьи же веки ты вновь разлепляешь?
  надвигается тьма отклубившейся тучей голов
  и уже ничего не поправить
  и грехи свои не замолить
  
  тонкостенный сосуд наших жизней
  укрывается в венах
  как в ладонях лицо
  и сквозь лёд разделяющий смотрят
  неживые глаза
  с молчаливым и вечным укором
  и ты молишься ложным вещам
  ничего не узнав
  сверх того что ты знал от рожденья
  и уходят во тьму
  минут стопудовые гири:
  это в ухо пространства
  бездонная капает кровь...
   Июнь, 2011. Монреаль.
  
  ___________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  РАСТРЫ - Стихи разных лет - 138
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  
  "Растр" - это слово имеет несколько значений: 1. Устройство, которое механически разлинеивает строки нотной бумаги, сразу проводя пять линий 2. Для трансформации изображения в мелкоточечное в полиграфии на стадии копирования используется растр - поверхность с прозрачными и непрозрачными участками с целью структурного преобразования направленного на неё пучка света. 3. Общее число строк, составляющих передаваемое на телевизионный экран изображение. Уже само название предполагает, что "Растры" рассчитаны на подготовленного и образованного читателя. "языковая кость переломлена..." - парафраз на выражение "язык можно сломать" (зажигает в сознании цепочку конкретных смыслов). "сползают дома по стеклу вместе с каплями" - имеется в виду оптический эффект, знакомый по находке художников-импрессионистов. Дальше - ещё более сложные комплексы ассоциативных рядов. modus vivendi (лат.) - образ жизни. Уже первое стихотворение демонстрирует виртуозное владение словом и всеми средствами передачи образно-смыслового содержания. Но поднимают эти стихи на головокружительную высоту обострённое чувство, вдохновение и творческое воображение: те волшебные крылья, что делают поэзию - поэзией. -- Илона Савицкая, Москва, 2011.
  _______________________
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  1. РАСТРЫ (1. языковая кость переломлена; 2. а) желток фонаря на пыльном листе стены; б) майский воздух как мягкий напиток и часть весла; 3. мы с тобой).
  2. ОКНО, ЗАКРЫТОЕ НА КЛЮЧ.
  
  --------------------------------------
  
  РАСТРЫ
  
  ____________________________
  
  ____________________________
  
  
  
  
   стихи 2011
  
  
  
  
   Лев Гунин
  
  РАСТРЫ
  (из сборника)
  
  
  
   I. РАСТРЫ
  
   Триптих, написанный в мае,
   добавляю к диалогу поэтов:
   Асиновский, Гунин, Леонидов,
   Месяц, Погодина, Тавров
  
  
   1
  языковая кость переломлена
  в жарких патио праздника
  неучтённых гробов развелось
  
  студень глаз стекленеет
  сползают дома
  по стеклу вместе с каплями
  
  поздно воздух винить
  накладные банты
  аксельбанты
  
  завитушки усов
  расплелись до прямой
  и вонзаются шпагами в грудь
  
  кисти рук одолжив
  завозному холсту
  ты умрёшь без ладоней
  
  сладкий запах тщеты
  он коснётся ноздрей
  как пушинка нежнейшая
  
  тлена дух разложенья
  зазеркалья
  откуда не выбраться нам
  
  потерявшие путь
  в подсознанья кувшинах
  мы не придём
  
  звон гремит означая
  безвозвратность
  пропущенной встречи
  
  и на каменный падают пол
  зеркала опрокинутых глаз
  
  сколько судеб воскресших
  столько выпавших слёз
  в бессознанья осадок
  
  верь ни во что
  в motto сахара грёз
  в новый modus vivendi
  и уже не ходи никуда
  
  скоро тени зажгут
  свой прощальный салют
  скоро вечер настанет кровавый
  и пройдут в никуда
  переплёты потерянных слов
  и в свинцовом граните
  свеча загорится и тая
  треугольником света
  сияя уйдёт в вышину
  
  
   2
  а)
  желток фонаря на пыльном листе стены
  свернувшийся в трубочку ужас небесных глаз
  провода меж столбов одиноким ad lib. струны
  на часах зреет полночь и модус ума relax
  и растут пузырями из стен оболочки зрачков слюдяных
  
  пустоты дворов от редких шагов глухи
  топорщится воздух от лестниц идущих вниз
  и тусклый фонарь обозначил абрис стрехи
  назло камуфляжу сияний лучей-шутих
  и вышла луна зацепившая за карниз
  
  в распахнутой куртке проносится тень в астрал
  мгновенья сочатся из каждого входа в дом
  и шип немоты губы полночи разорвал
  чтоб выйти наружу площадных углов резцом
  и фары машины замкнули простор в овал
  
  съезжает по рельсам свихнувшийся визг тормозов
  со всех доносясь загороженных вверх сторон
  и души людей добровольно идут на зов
  следами их действий не видимых за углом
  и скрытых дистанцией или ящиками домов
  
  чудес простота со многих свисает бездн
  и в небе соблазнов сияет двойной звездой
  и пропасти улиц с разрывом вверху и без
  наполнены спазмом как ухо судьбы бедой
  и что-то затеял нахохлившись зданий лес...
  
  б)
  майский воздух как мягкий напиток и часть весла
  его лодки торчит в проводах их коробя
  вертикаль насыщается светом неярких ламп
  и дрожит на стекле остановки аквариум бликов
  от светящейся ленты на той стороне угла
  
  даже летом в сквозистых градах повелевает зима
  её щупальца тянутся к горлу одиноких прохожих
  и медеи бездонные линзы слепки творят с людей
  отправляя их души в компьютеров пыльные схроны
  в отвратительный растр не живущей изнанки машин
  
  соглядатаи топчут украденные мгновенья
  вырывая из жизни как в сельской уборной листы
  и колышутся дроны повиснув клинком меж деревьев
  и машина с мигалкой и надписью синим police
  кровожадно смакует свинцовую очередь в темя
  
  препарируют нас на учебном стекле квартир
  и магнитные дула лучом наши кости считают
  и ланцет по лягушечьим икрам для скальпеля ищет пунктир
  и всезнающей оптикой - кляпом - нам рты затыкают
  чтоб не вырвался больше наружу крик...
  
  взгляд змеи нас ведёт из всеведущих веринта камер
  под жужжанье пилы для попавших на бойню голов
  и листают как книгу всю жизнь мнемозины созданья
  птеродактили смерти плюющие сталью в ослов...
  
  
   3
  мы с тобой
  не жили до смерти
  
  мускусный плекс
  не для нас
  
  в очереди за прошлым
  нам предписано стать в хвост
  
  лучше всего не родиться
  море вечности не истоптать
  
  жующие вереницы
  мельницы жернова
  
  первое семя второго
  второе зрачок стены
  
  у вечности мягкие крылья
  вкрадчивый голос рептилий
  
  хищная парадигма
  глядит сквозь ночную мглу
  
  профиль ушастый
  у бездонного неба
  
  у безглазого неба
  гильотины зимы-весны
  
   Май, 2011. Монреаль.
  
  
  II. ОКНО
   ЗАКРЫТОЕ
   НА КЛЮЧ
  
  окно закрытое на ключ
  и небо на щеколду
  заката розовый сургуч
  медлительно-недолгий
  
  каким богам молиться впредь
  коль небо отказало?
  и блещет драповая медь
  как лезвие кинжала
  
  воздушной красоты печаль...
  бессилие немое...
  и крепче чем литая сталь
  уродство вековое...
  
   12 июля 2011.
  ______________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ЛЕСТЬ ЗАЙЦА - Стихи разных лет - 139
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  
  В этом цикле автор рассуждает вслух об истоках и природе подлой жестокости мира; о той экстремальной несправедливости, что отравила всю его жизнь, сделав её бесконечным кошмаром; и об участи лучших людей, в чём-то сходной с участью матросов "Летучего Голландца". В этой публикации из цикла (первоначально имевшего другое название) выбраны четыре стихотворения.
  _____________
  
  1. ИГРА В КАШ-КАШ
  2. ЛЕТУЧИЙ ГОЛЛАНДЕЦ
  3. ПОДРАЖАНИЕ ДВУМ ПОЭТАМ
  4. ЛЕСТЬ ЗАЙЦА
  _____________
  
  ЛЕСТЬ
  ЗАЙЦА
  
  ____________________________
  
  
  
  
  ____________________________
  
  
  
   стихи 2012
  
  
  
  ЛЕСТЬ ЗАЙЦА
   (из цикла стихов)
  Лев Гунин
  
  ИГРА В КАШ-КАШ
  Глаз. Отверстие.
  Глаз-отверстие.
  Дуло. Отверстие.
  Чёрный зрачок
  пустоты.
  Рот. Отверстие.
  Рот-отверстие.
  Чёрный глазок
  пустоты.
  Где пустота -
  там мы.
  Где пустота -
  там нас нет.
  Смерти приходят
  со спины.
  
  
  ЛЕТУЧИЙ ГОЛЛАНДЕЦ
  невидимый странник
  с ветерком в парусах
  море застывшее слюдяными барханами
  на флагштоке бьётся
  изорванный флаг
  если штиль -
  то он красный от крови...
  
  мёртвые чайки
  висят в облаках
  бесцветное марево
  на горизонте
  воздух приклеен
  к офорту лазури
  как парик
  к безволосому черепу
  
  прыжок в стратосферу
  для кого-то неясный
  где верх - где низ -
  не ведомо им
  где ночь - где день -
  не ведомо миру
  
  всё временно
  всё только СЕЙЧАС
  но люди
  того не знают...
  
  
  ПОДРАЖАНИЕ ДВУМ ПОЭТАМ
  В бозе друзья и враги.
  Тех и других - жалко.
  Жизнь на исходе. Не лги.
  Точка в конце. Свалка.
  
  Там ни звезды, ни креста.
  Печь крематория. Урна.
  Жизнь и мошна пуста.
  Скрипкой поёт зурна.
  
  Ни гонораров, ни лавр.
  Заговор мне ответом.
  Только дышать перестав,
  Я награжу их за это.
  
  Вирусов им не жаль,
  Вирусов и микробов,
  Чтобы моя печаль
  Сделалась скорбью. Чтобы.
  
  В небе больших мерил
  Нет мне струны и места.
  Лестница без перил.
  Курица без насеста.
  
  И, уходя, провода
  Тихо гудят, неслышно.
  Если уйду, тогда
  Стану навеки лишним.
   7-9 мая, 2012.
  
  
  ЛЕСТЬ ЗАЙЦА
  у лести нет конца
  у лести нет начала
  кто льстит из трусости
  кто льстит чтобы подняться
  кто льстит чтобы
  в другом себя увидеть
  но лесть коварна
  изворотлива
  хитрюща
  у лести нет предела
  и конца
  она змеёй шипя
  вползает в ухо
  и жалит
  ядом - иногда смертельным
  так трус гипнотизирует
  героя
  чтобы к нему в доверие
  втереться
  опасности суровой
  избегая
  и чёрное предательство
  замыслив
  лишь потому
  что у врагов теплей...
  страх выбора
  трусливым понукает
  и делает его
  рабом навечно
  и гонит
  как сигающего зайца
  прыжками
  уклоняться
  от беды...
  
  _____
  2012
  _____
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  НА ЗАПАДНОМ ФРОНТЕ БЕЗ ПЕРЕМЕН - Стихи разных лет - 140
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  
  Этот цикл стихов появился как последнее предупреждение, как последняя сирена, возвещающая о приближении Большого Пожара. В театре Мировой Драмы уже приглушили свет, и вот-вот прозвучит последний звонок перед началом людоедского глобального спектакля... "На Западном фронте без перемен" - знаменитый антивоенный роман Эриха Марии Ремарка, который, как и повесть Андреева "Красный смех", показал всю глубину нечеловеческой сущности мировой бойни.
  ___________________________
  
  1. НА ЗАПАДНОМ ФРОНТЕ БЕЗ ПЕРЕМЕН
  2. ЭЛЕГИЯ
  3. ГРЯДУЩЕЕ
  4. ЛИШНИЕ МЫСЛИ
  5. СУД НАД СУДОМ
  6. СМЫСЛ ЖИЗНИ
  7. РАСТОПТАННОЕ БУДУЩЕЕ
  8. КТО ХОЧЕТ БОЛЬШОЙ ВОЙНЫ
  ___________________________
  
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
  НА ЗАПАДНОМ
  ФРОНТЕ
  БЕЗ ПЕРЕМЕН
  
  
  2016
  
  
  (C) НА ЗАПАДНОМ ФРОНТЕ БЕЗ ПЕРЕМЕН, 2016.
  
  НА ЗАПАДНОМ ФРОНТЕ: Профетический цикл стихов, сканирующий прошедшее и предсказывающий будущее. Автор, доказавший свою уникальную способность предсказывать важные грядущие события, а также зарекомендовавший себя как историк, сделавший немало важных открытий, и в этом цикле приоткрывает завесу над зияющей раной мировой драмы. Но всё это вырастает из чисто-поэтического жанра, из его собственных мыслеформ и законов.
  
  =================================
  
  цикл стихов
  
  
  НА ЗАПАДНОМ ФРОНТЕ БЕЗ ПЕРЕМЕН
  между отчаяньем и надеждой
  между жизнью и смертью...
  между...
  возвращается бумерангом
  то, что было отброшено рангом...
  прошлой жизни оскал искривлённый
  знаком череп и кости краплёный...
  
  за окном прошлогодняя осень...
  слёзы-изморось, дождь или проседь...
  колея во дворе до асфальта
  в арабесках, как театр Риальто...
  и балконы присыпаны снегом,
  словно галька - вся в пене под брегом...
  
  возвращается эхо тридцатых
  в лоскутах на костях полосатых...
  в обнажённых траншеях с костями...
  
  и теперь оно правит и нами
  в Аргентине, в России, в Канаде...
  а грядущее - лучшее - сзади.
   25 ноября 2016
  
  
   ЭЛЕГИЯ
  слова моих прежних дней
  бессильны сказать об этом
  на пороге "быть или нет"
  я весь лексикон растерял
  за ошибки свои и чужие
  кровавая дань полагается...
  
  в игольное ушко судьбы
  если пролезу - останусь
  но многих отпущенных дней
  туда уже не протащить...
  и грёз безмятежных не будет:
  последнего что оставалось...
  
  своих неудавшихся жизней
  до боли мне жаль пирамиду
  но что по сравнению с этим
  любимых своих потерять?
  разлука нависшею бездной
  забвения вечности давит
  
  как чья-то плита гробовая
  которой ему не поднять...
  
  сознания зуммер как точка
  как выверты белого шума
  как белый экран телевизора
  в 90-х после боя двенадцати...
  
  и гноем коварства забрызганный -
  разлившимся перитонитом -
  наш мир где мне места не сыщется
  останется после меня...
   21 марта, 2016.
  
  
   ГРЯДУЩЕЕ
  Наследие наших генов.
  Наследие наших козней.
  Гуннов, нирунов, бушменов,
  хищников преисподней.
  
  Кто мы? Откуда мы вышли?
  Где наш рунический символ?
  Кто нами правит: Всевышний,
  или тот, кто из рая вырвал?
  
  Дети кочевников моря,
  или орд мировой пустыни -
  мы созидатели горя,
  мы сокрушители сини.
  
  За нами придут другие:
  совсем уже не человеки.
  Мир погружая в бездну.
  Теперь уже - навсегда.
   Декабрь, 2016.
  
  
  ЛИШНИЕ МЫСЛИ
  За одной ночью приходит другая.
  За одной мыслью приходит та, что ждёт.
  За линией следует линия.
  За городом следует ночь.
  
  Не спеши продавать свою душу.
  Может быть, кто-то даст и побольше.
  Душа нараспашку. Ветер там.
  Два демона, перекати-поле.
  
  И в пургу, и в дождь скользят силуэты
  разномастного чучела смерти.
  Один за другим... Один за другим...
  Как в тире танки и звери...
   Январь, 2016.
  
  
   СУД НАД СУДОМ
  Не суди - и не судим будешь.
  Съесть судью - дело второе.
  Босые пятки - это добро.
  Хоромы хором - шёпот дьявола.
  
  Не починишь смертельную рану.
  Не поднимешь из гроба праведника.
  Не суди никого. Сам ты грешен.
  Нет безгрешных. Ты не из них.
  
  Думай, что хочешь. Но помни
  и о тобой обиженных.
  И все твои муки и мытарства
  отступят в далёкую даль...
   Март, 2016.
  
  
   СМЫСЛ ЖИЗНИ
  смысл жизни ищут локаторы
  смысл жизни ищут портные
  те ж что рвутся в её генераторы
  смысл жизни похоронили
  
  смыслом жизни они не обязаны
  забивать свои головы всуе
  потому-то мы все и повязаны
  и за то что гнетёт голосуем
  
  антижизнь в них проникла миазмами
  запредельных миров безымянных
  начинив их такими соблазнами
  против коих ничтожны нирваны
  
  смысл жизни ищут философы
  смысл жизни ищут поэты
  хоть и знают: своими вопросами
  никогда им не выбить ответов
  
  только те что над ней изгаляются
  ею (думают) - повелевая -
  вечных истин стыдливо чураются
  полагая что всё уже знают
  
  и во славу своих повелителей
  они войнами гимны слагают
  и планеты растоптанной жителей
  им на жертвенниках сжигают
  
  миллионы зачёркнутых сущностей
  миллионы потерянных жизней -
  вот где смысл для них смыслов пропущенный
  через адские печи наживы
  
  и звенит антитезой живущему
  смыслу жизни враждебное ЧТО-ТО
  цифро-роботов сделав ведущими
  на пути в цифровое болото
  
  и любовь попирая доходами
  человечество похоронили
  те что ныне стоят над народами
  что Неволе всех нас подчинили
  
  и уже у машин в подчинении
  даже сами глухие правители
  деньги сделав своим вдохновением
  рабство сделав своим наитием
  
  и от вони их зло растекается
  всю планету изрезав антеннами
  и никто из них не покается
  очищаясь вскрытыми венами...
   15 августа, 2016.
  
  
  РАСТОПТАННОЕ БУДУЩЕЕ
  Будущего не будет,
  если не будет смысла.
  Рабство навяжут людям
  цензоры наших мыслей.
  
  Передано машинам
  деспота заклинанье.
  И отфильтруют кретины
  жалкие крохи знаний.
  
  Злющие мракобесы
  нам свой устав диктуют.
  Им в своём логове тесно.
  И всю планету линчуют
  
  в чёрных ермолках твари -
  скопом лишённые воли.
  Будет просвет едва ли
  в тучах всеобщей недоли.
  
  Будет надежда вряд ли
  среди пустыни трупов.
  Жадность людей заставит
  корчиться в вечных муках...
   9 сентября, 2016.
  
  
  КТО ХОЧЕТ БОЛЬШОЙ ВОЙНЫ
  (публикуется впервые (2019) - добавлено из черновых версий цикла)
  
  дверь в преисподнюю тролли толпой захватили -
  самую нижнюю точку на всей этой грустной планете
  черти оттуда им в помощь дары прикатили
  чтобы достались людские в добычу им жёны и дети
  
  тесно потомкам хазарии
  в этом проклятом месте
  рвутся они наложить свою лапу
  на все государства
  словно на горле - их хватка сомкнулась на целой планете
  не предвещая "неверным" ни льгот ни загробного царства
  и апеллируя к "разуму" высшим искусством коварства
  
  метят в союзники тем кто боится ислама
  те что европу пришельцами заполонили
  те что в цхинвале обстряпали казус большого бедлама
  те что в чечне в югославии в сирии лапой своей наследили
  те что по жлобству топорнее самого дикого хама
  
  троллей своих посадили на трон они в том государстве
  что изъявило готовность служить им и верой и правдой
  всех кукушат их - уже изощрённых в фиглярстве
  лживо своими признало и - торгуя народной управой -
  предало веру отцов
  чужаков призывая на царство
  
  казусом белле грозя всему северному православью
  братьев своих называя врагами и ножом потрясая в кармане
  машут удавкой отныне над всей человеческой явью
  расы людской угрожая прервать
  всё дальнейшее существованье -
  словно капризный ребёнок - готовый на всё
  лишь бы злое исполнить желанье
  
  если бы все упыри власть имущие
  где-то друг дружку передушили -
  было бы это трагедией
  лишь для кровных их - этих несчастных
  только - скорее - окажемся все мы в братской могиле
  раз не смогли обуздать свою трусость и жадность
  
  раз не смогли обуздать свою чёрную зависть
  ненависть смыть миролюбием
  зверство - любовью
  и истекает свобода планета и память
  самой реальной из вен их клокочущей кровью
   17 сентября, 2016.
   ____________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ПОРТРЕТЫ МЫСЛЕЙ - Стихи разных лет - 141
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  ___________________________
  
  Эта философская лирика приподнимает завесу над главными вопросами бытия, которых стыдливо избегают все остальные авторы. Она вскрывает - с самой неожиданной стороны - фундаментальные причины человеческой юдоли. Наверное, никто никогда не поднимал этих вопросов ни на образно-метафорическом, ни на чисто-логическом уровне. На фоне остальных размышлений всплывает дополнительная мысль: всё так плохо "в Датском королевстве" (в нашем мире) потому, что "что-то пошло не так" - или это фатальное раскручивание неких программных механизмов привело к нынешней ситуации?
  _______________________________
  ПОРТРЕТЫ
  МЫСЛЕЙ
  _______________________________
  
  \\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\
  
  __________________________
  
  
   стихи 2018
  
  (C) Лев Гунин: ПОРТРЕТЫ МЫСЛЕЙ, 2018. Ревизия - 2022.
  
  ---------------------------------------
  
  ПОРТРЕТЫ МЫСЛЕЙ
   цикл стихов
  
  
   ПОРТРЕТ ПЕРВЫЙ
  на карте сосуды рек:
  капилляры вены артерии
  на карте портреты стран:
  разноцветные пятна битв
  на карте провалы морей...
  хребты позвоночные: гряды...
  
  обрывки шагреневой кожи:
  побережья материков
  скелет ископаемой птицы:
  горы от варны до турина
  каждое приближение
  распыляет разум на атомы
  
  потому что всё бесконечно
  (без начала и без конца)
  
  
   ПОРТРЕТ ВТОРОЙ
  на каждом лице
  смерть печатает свой портрет
  и на исходе лет
  мы видим её скелет
  
  жизнь как печатный пресс
  это её процесс
  матрицы той же срез
  смерти в пути портшез
  
  не отделить от дна
  дно за чертой теней
  маска всегда одна
  камень и стигма в ней
  
  жизни текучесть: разбег
  след волны на песке
  след луча в лепестке
  капли короткий век
  
  не зачерпнуть туман
  не ухватить мираж
  образных троп вираж
  колец сигаретных обман
  
  не расплести спираль
  не перестроить код
  дух что бесплотен - даль -
  тело что смертно - род
  
  так на живых стоит
  рабства её тавро
  и не освободит
  матрица свой народ...
  
  
   ПОРТРЕТ ТРЕТИЙ
  мы победили мир
  приблизив гомеостазис...
  мы победили ЛЕС:
  вырубив испепелив...
  мы победили ГОРОД:
  расколотив зодчества храмы...
  мы победили СТИХИЮ:
  вызвав смерчей разгул...
  мы победили ПРИРОДУ:
  теперь она умирает...
  мы победили УМ:
  теперь он придаток машин...
  мы победили БЕДНОСТЬ:
  загнав её в бедности гетто...
  мы победили смерть...
  размножив её портрет...
  
  
   ПОРТРЕТ ЧЕТВЁРТЫЙ
  во имя свободы мы насаждаем тюрьму
  вымыслы орвелла мы превзошли реалом
  во имя мира мы объявляем войну
  зависть и жадность толкая в стволы... идеалом
  
  всех кто не с нами мы травим хулим бомбим
  но коль послушать нас - мы их бомбим... гуманизмом
  мы в землях заморских посеяли ветер и дым
  теперь они к нам возвращаются... трижды...
  
  школьник-растяпа у нас не усвоил урок -
  или мужи досточтимые те же грехи повторяют:
  честь отдавая негнущимся пальцем в висок
  шагом гусиным навстречу беде выступая?
  
  кто дал в забаву - богов роковые игрушки?
  тайну материи кто нечестивым открыл?
  чтоб ей владели четыре пивные кружки
  и десять откормленных рыл...
  
  
  
  ПОРТРЕТ ПЯТЫЙ
  кочан капусты
  на тонкой ножке
  слизняк улитки
  в костяной башне
  застывшая тень -
  дымок сигареты
  поверхность сферы
  с бороздками завихрений
  каска с оттиском
  кишечника
  кузнечик
  на задней конечности:
  твой портрет
  в натуральную величину
  20 сентября, 2018.
  
  ___________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ПРОШЛОЕ БУДУЩЕЕ-2 - Стихи разных лет - 142
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) 2018 - Lev Gunin [Лев Гунин]
  (C) Прошлое Будущее-2 - цикл стихотворений: Лев Гунин
  (C) L'éditeur | Edutor : Lev Gunin | Издатель: Лев ГУНИН
  (C) La couverture du livre et le design | cover and book design: Lev Gunin |
  (C) Layout and Design: Lev Gunin
  (C) Electronic (computer) versions and conversion: Lev Gunin
  (C) Электронные (компьютерные) версии и конверсия: Лев Гунин
  (C) Вёрстка и цифровой текст, вёрстка для печати и дизайн: Лев Гунин
  ___________________________
  Поэзия - высшее искусство, в гермесовых летающих сандалиях парящее над землёй (над земной юдолью). Это так. Но - так же, как в "Гамлете", или в "Кариолане" Шекспира, - всё изощрённое коварство современной и предыдущих эпох отражается "со всеми потрохами" и у Бродского, и у Паунда, и у Джойса, и у Элиота, и у Гюнтера Грасса. Только на бумаге эпоха Гитлера, Франко и Пиночета позади. За ними стояли настоящие кукловоды, которые ныне САМИ повели игру, уже без масок. Наследники красных и коричневых изобрели свою собственную античеловеческую идеологию, с её собственным новоязом, упомянутом ещё в знаменитом романе Д. Орвелла. Сегодня убийство они называют "хомосайдом", голод - "ненадёжностью" питания", бездомность - "жилищной ненадёжностью", полицейско-идеологическую цензуру - "политкорректностью". Им комфортней, убивая миллионы людей, называть это каким-нибудь другим словом: словно этого не происходит. Им удобнее, выгоняя миллионы людей на улицы (убивая этим), называть бездомных каким-нибудь другом словом: словно они не люди, а какие-нибудь букашки. Им удобней - грабя народ и повышая цены "до небес" - так, что народ голодает, называть голод "food insecurity". После эпохи изобилия, сравнительной безопасности, и относительной свободы высказываний - произошёл скачок в прошлое, в самые тёмные века Средневековья, и наступил неофеодализм. Отсюда и название: "Прошлое будущее". О нашем сюрреалистическом мире - этот цикл стихов.
  ________________________________________
  
  ПРОШЛОЕ
  БУДУЩЕЕ
  _________________________________
  Этот цикл написан как "расширение" доэмиграционного цикла под тем же названием, это сбывшееся пророчество времён предыдущих и, одновременно, обращение в будущее предыдущих и новых предсказаний и предостережений.
  ___________________________
  
  
   стихи 2018
  
  ___________________________
  
  
  ПРОШЛОЕ
  БУДУЩЕЕ 2
  
  2018
  
  
  )))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))
  
  
  (C) Лев Гунин, Прошлое Будущее, 2018.
  
  ПРОШЛОЕ БУДУЩЕЕ-2: профетический цикл стихотворений (2018), о главной напасти человечества. В иносказательных фалдах переносного смысла и антропоморфизма скрыты величайшие тайны мировой политики.
  
  
  
  
  Лев Гунин
  прошлоЕ будущеЕ
  
  1.
  Не заткнуть политкорректностью
  чёрный возмущенья рот.
  Не грозит борьба нам с бедностью,
  а, скорей, наоборот.
  
  Те же самые уродины
  в лоно власти набегут.
  Только цвет у них смородинный,
  и плетут побольше пут.
  
  И - как смерч - нагрянет прошлое
  наших дедов и отцов,
  всё слезами запорошено,
  всё в пробоинах оков.
  
  И виновников падения
  станет первыми глотать,
  остальных на поколения
  как рабов закабалять...
  
  2.
  не берлинская стена
  разделяет мир одна
  всех и выше и сильней
  стену выстроил Ерей
  а за ним пошли другие
  в гетто гуртом дорогие
  
  3.
  из 2-х начал одно начало:
  селёдка, водка, одеяло...
  
  4.
  был великий был могучий...
  а теперь слабее тучи...
  
  5.
  дядя джон и дядя жан
  победили парижан
  и теперь как парижане
  мы повисли на аркане
  
  6.
  
  а.
  сбил китайскую красотку
  лист кленовый на лету
  пущен был одним федотом
  у другого на хвосту
  поручил им это третий
  что сидит меж трёх китов
  карлик мастер дел заплечных
  и кузнечик всех оков
  он и сокола в полёте
  на кусочки разорвал
  чтобы тот в своём отчёте
  про подвал не написал
  где достал ужасный карлик
  свой кроваво-красный пур
  им пуская кровь двух армий
  и обрубки мёртвых кур
  
  б.
  опрокинул китайскую леди
  лист кленовый на полном скаку
  из пустыни где нету медведей
  и деревьев в кленовом соку
  там сидят упыри-нибелунги
  и куют кандалы на весь свет
  отправляя их в степи и в джунгли
  и туда где мы есть где нас нет
  они войны кругом наплодили
  кровью выкрасив даже весну
  и в подвале у принца отрыли
  ну конечно же - тоже войну
  чтобы скрыть свои злые делишки
  смельчака на куски порвали
  спрятав лица и взгляды под мышки
  упыри - так и есть упыри
  
  в.
  забили мир отрыжкой рэпа
  разграбили музеи галереи
  разрушили семью любовь и веру
  
  поэзию поэтов и поэмы
  забросили в помойное ведро
  
  снесли красы невероятной зданья
  монастыри дворцы усадьбы башни
  наследие для многих поколений
  оборотили в груду кирпичей
  
  и - жадностью заполнив все пустоты -
  загадили планету до предела
  и гадить полагают бесконечно
  
  плодят бездомность голод и болезни
  и нищету плодят быстрее многих
  хотя богаче всех на всей земле
  
  и это как пример для всех народов
  несут в своих заносчивых веленьях
  обрушивая бомбами на сёла
  на малые большие города
  забыв о том что жизнь не бесконечна
  что час крушенья не от нас зависит
  и что гроза теперь уже в полёте
  и может быть над нашей головой
  
  7.
  мы вошли в эпоху беззаконий
  так легко как входит в масло нож
  на пороге нескольких агоний
  восседает важно лысый ёж
  
  на часах летучими мышами
  съеден наш последний лучший час
  и на плечи розни между нами
  встал шакал поправших мудрость масс
  
  и над битвой попранных народов
  карлик отвратительный стоит
  попирая хрупкую свободу
  и на мир обижено смердит
   Декабрь, 2018. Тербонн - Монреаль.
  =============================
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  БЕЗЗАЩИТНЫЕ - Стихи разных лет - 143
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) 2018 - Lev Gunin [Лев Гунин]
  (C) БЕЗЗАЩИТНЫЕ - цикл стихотворений: Лев Гунин
  (C) L'éditeur | Edutor : Lev Gunin | Издатель: Лев ГУНИН
  (C) La couverture du livre et le design | cover and book design: Lev Gunin |
  (C) Layout and Design: Lev Gunin
  (C) Electronic (computer) versions and conversion: Lev Gunin
  (C) Электронные (компьютерные) версии и конверсия: Лев Гунин
  (C) Вёрстка и цифровой текст, вёрстка для печати и дизайн: Лев Гунин
  ___________________________
  ___________________________
  Беззащитные - это самые защищённые, "такие, как все": клоны одной модели, как тысячи сошедших с конвейера кукол-неваляшек, спроектированных одним дизайнером. Они всегда и везде держатся на плаву, умудряясь не попасть в мясорубку бездомности, репрессий, дискриминации, конфликтов с вышестоящими. Но вот наступают времена, когда "беззащитные" начинают сваливаться в страшную воронку - как Молох, требующую всё больше и больше жертв. Времена, когда у самостоятельно мыслящих появляется больше шансов уцелеть. Когда уже не помогает "усреднённость", серость, мимикрия. Времена, когда самым агрессивным режимам требуется пушечное мясо, чтобы удовлетворять ненасытный голод неугомонного духа смерти. И тогда беззащитность "беззащитных" делает их символом монументального страдальчества, архетипом ужасающей мелодрамы, имя которой - "наше греховное бытие".
  ___________________________
  
  БЕЗЗАЩИТНЫЕ
  ___________________________
  
  
   стихи 2021
  
  
  (C) Лев Гунин, Беззащитные, 2021.
  
  ______________________
  __________________
  
  БЕЗЗАЩИТНЫЕ
  1.
  ждут воскресенья
  дарят друг другу подарки
  чадят за пределом добра и зла
  не различают ни лжи ни правды
  существуют как птицы
  одним мгновеньем
  не вкусив сожалений
  не зная пути
  сменяются лица в спальнях
  как будто одно лицо
  сменяется завтра в окнах
  на завтра другое
  и чайки планируют с высоты
  как будто их не замечая
  2.
  общая спальня на всех
  только в разных квартирах
  общее место у всех
  для тумбочки и кровати
  печатает принтером 3 D
  внутренность их помещений
  один на всех интерьеров дизайн
  и одна и та же собака
  сквозь стены приходит ко всем
  чтобы её ласкали
  ритуал трапезы и спешка
  у всех сосуществуют
  и стоят дежурные ёлки
  там же где и у соседей
  3.
  геометрия мыслей
  зациклена на овале
  идёт по кругу
  бег их зимы
  кто-то вертит
  колёса их быта
  исключая мистическую
  случайность
  даже войны и бедствия
  заключая в размеренный круг
  этот ритм разорвать невозможно
  он гипнозом их волю
  их мысли сковал
  и хохочет над хрупкостью
  всех живущих
  ОВАЛ
  4.
  стеклянный шар
  который у дракона
  слепит перламутром и серебристо-белым
  держат его массивные когти
  не отпуская ни на мгновенье
  гигантский глаз
  приблизится к овалу
  разглядывая улицы и крыши
  и внутренность пустых апартаментов
  наполненных туманом бытия
  рассматривая души и кроссворды
  стоящие за ними словно призрак
  слагаясь в неосознанные знаки
  кодируя пульсирующих птиц
  кодируя клокочущую кровь
  кодируя довоплощенье жизни
  и тени что скользят по тьме обратно
  и след неуловимых траекторий
  оставленных прозрачными телами
  размытыми на фоне помещений
  почти невидим на доске окна
  и снег и дождь и ветер
  заполняют
  невидимую в окуляр забвенья
  неслышимую в тишине молчанья
  всеобщего мерила
  пустоту
  5.
  слуги дракона
  с накидкой в руках -
  драпировкой тайного мира -
  шар накроют
  вакциной кольнут
  и уснут
  повалившись на лица
  птичий клюв их лёд-панцирь
  пробьёт
  и раскинется сон безграничный
  от галактики этой
  до галактики той
  в тишине
  не живых и не мёртвых
  лишь дракон
  на развалинах
  чёрной Земли
  шар волшебный
  сжимает когтями
  беззащитных
  несведущих
  с волей в цепях
  попирая
  чудовищной
  лапой.
  28 ноября, 2021. Монреаль.
  
  ________________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ФИНАЛ - Стихи разных лет - 144
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) 2018 - Lev Gunin [Лев Гунин]
  (C) ФИНАЛ - цикл стихотворений: Лев Гунин
  (C) L'éditeur | Edutor : Lev Gunin | Издатель: Лев ГУНИН
  (C) La couverture du livre et le design | cover and book design: Lev Gunin |
  (C) Layout and Design: Lev Gunin
  (C) Electronic (computer) versions and conversion: Lev Gunin
  (C) Электронные (компьютерные) версии и конверсия: Лев Гунин
  (C) Вёрстка и цифровой текст, вёрстка для печати и дизайн: Лев Гунин
  ___________________________
  ___________________________
  
  Привычные вещи вдруг становятся страшно далеки. Действия массы превращаются в движения робота. Открывается Ящик Пандоры, сквозь пробитое дно которого видно, как мы пожираем друг друга. Это наступают "финальные времена": точка апогея локального Апокалипсиса.
  _____________
  "Как они ввалились! Старый отец Марфиньки - огромная лысая голова, мешки под
  глазами, каучуковый стук черной трости; братья Марфиньки - близнецы, совершенно схожие, но один с золотыми усами, а другой с смоляными; дед и бабка Марфиньки по матери - такие старые, что уже просвечивали; три бойкие кузины, которых, однако, в последнюю минуту почему-то не пропустили; Марфинькины дети - хромой Диомедон и болезненно полненькая Полина; наконец, сама Марфинька, в своем выходном черном платье, с бархаткой вокруг белой холодной шеи и зеркалом в руке; при ней неотступно находился очень корректный молодой человек с безукоризненным профилем."
  Владимир Набоков. ПРИГЛАШЕНИЕ НА КАЗНЬ.
  - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
  
  _________________________________
  
  ФИНАЛ
  _________________________________
  
  
   стихи 2021
  
  _________________________________
  
  
  (C) Лев Гунин, Финал, 2021.
  
  ___________________________________________
  
  
  
  ФИНАЛ
  1.
  всё имеет начало
  всё имеет конец
  всё приводит к чему-то
  или уводит откуда-то
  хищным клювом
  заглатывая добычу
  вы вкушаете
  чистый яд
  правят вами
  слепые инстинкты
  хитрость подлость
  обман и надменность
  
  вы - властей
  коврик у двери
  ролик туалетной бумаги
  отрыжка "порядка"
  вы - жалкая слизь
  вы - бактерии мыслей
  вы - ничтожное нечто
  где есть только
  анус и пасть
  деньги сытость
  лень и безделье
  для вас
  путеводные
  звёзды
  они -
  слепки
  ваших извилин
  
  ради похоти
  испражнений
  ради ваших тупых
  привилегий
  вы готовы
  топтать своих ближних
  убивать матерей
  отцов толкать под топор живодера
  
  ваши клоны повсюду
  на всех широтах
  в каждом городе
  в каждой дыре
  все на одно лицо
  вы - один организм
  
  вы - тварь
  с одним глазом (на всех)
  Дьявола порожденье
  символ закабаления
  логотип рабства
  
  ИНОГДА
  вы мычите
  миллионным
  ртом
  наполненным
  грязью:
  ЭТО ОН
  (президент,
  царь, диктатор) -
  это всё он
  
  нет! это вы!
  ваша
  гнусность и тупость
  вы - причина
  он - следствие
  всё приводит к чему-то
  или уводит прочь
  это вы переполнили
  чашу вселенной кровью
  вы - казус белле
  войн и несчастий -
  ненасытная жадность
  безмерный ваш эгоизм
  
  вы уверены
  что питаясь из рук
  Хозяина
  что слизывая
  подачку
  что целуя
  хвостатый зад
  вы уйдёте от смерти
  от кары?
  
  вас откармливают
  благами
  негой
  почестями
  деньгами
  на бойню
  на бойню
  которая вас
  прежде других
  ожидает
  
  и - как тысячи
  ваших прежних
  тиражей-воплощений -
  сквозь тысячи
  лет
  вас настигнет
  карающий смерч
  от бессмысленной
  вашей
  измены
  
  2.
  ведьма сядет на трон
  будет править Землёй
  от имени своры чертей
  распевающих чёрную мессу
  в белом доме на римском холме
  в слепке-реплике спеси имперской
  и притихшие толпы
  безмолвно на это глядят
  
  3.
  зомби
  ходячие мертвецы
  к неживому предмету
  привязаны чёртом
  из рук его не выпускают
  это сердце их
  их душа -
  в коробочке Зла
  в начинке из мёртвой пластмассы
  
  сердце бьётся
  лишь в такт с этим Злом
  и давно уже остановилось
  
  и не будет пульса
  без фетиша Зла в руках
  
  мёртвую воду
  в их вены впускают
  Дьявола слуги
  но зомби послушно
  им подставляют
  сгиб локтя
  и противников Зла
  будут рвать на куски
  клыками когтями
  копытом топтать
  будут рогом своим
  протыкать непослушных
  
  сатана изобрёл
  заколдованный яд
  перевёртыш-головоломку
  чтоб живое травить
  неживым -
  мёртвый код
  программный болид
  заковыристо
  в вены впуская
  
  у корыта-кормушки
  собрав своих слуг
  он их выстроил в ряд
  по чинам
  по бесовскому рангу
  когда свиньи зачавкали
  он приказал
  запустить неживое в живое
  чтоб народы Земли
  пали ниц перед ним
  с его властью
  поганой
  смирившись
  и отраву свою
  Сатана разослал
  по всем землям
  от моря до моря
  и от царства до царства
  от края до края
  ПОВСЮДУ
  
  и народ повалил
  неопрятной толпой
  в ножки бухаться чёрту
  прощения клянчить
  вымаливать пропуск
  в лояльность
  
  и ворота открыв
  настежь вен своих -
  скопом каяться ринулись все
  присягая ему на верность
  
  и детишек своих
  повели на распил
  лишь бы только успеть
  присягнуть на лояльность
  лишь бы блага и пищу
  из рук Сатаны принимать -
  как и прежде
  
  и других попирать
  тех что ниже стоят
  своим грязным и мерзким
  копытом
  
  и теперь по нажатию
  кнопки зловещей
  могут их выключать -
  как устройства -
  человекоподобных
  тварей
  без лиц без отличий
  свору безликих
  мутантов
  
  4.
  настал эпохи разлом
  тектонических плит движенье
  по спирали идущий путь
  разобщает истории сдвиги
  колоссальной махины монстр
  под своим механизмом скрежещет
  и кровавый путь в никуда
  изверженьем вулкана окрашен
  и Везувия кара уже близка
  наступают последние будни
  за преступные наши грехи
  за предательство и жестокость
   28 ноября, 2021. Монреаль.
  ___________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ВЕДЬМА НА ТРОНЕ - Стихи разных лет - 145
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) 2018 - Lev Gunin [Лев Гунин]
  (C) ВЕДЬМА на ТРОНЕ - книга стихов: Лев Гунин
  (C) L'éditeur | Edutor : Lev Gunin | Издатель: Лев ГУНИН
  (C) La couverture du livre et le design | cover and book design: Lev Gunin |
  (C) Layout and Design: Lev Gunin
  (C) Electronic (computer) versions and conversion: Lev Gunin
  (C) Электронные (компьютерные) версии и конверсия: Лев Гунин
  (C) Вёрстка и цифровой текст, вёрстка для печати и дизайн: Лев Гунин
  ___________________________
  ___________________________
  
  Иносказательная манера и жанр притчи не помеха для узнаваемости и для выстраиванья параллелей, которые становятся очевидны - как только сам принцип декодирования событий оказывается в руках. Поэзия имеет громадные преимущества, когда речь идёт о глобальных событиях исторического масштаба.
  ____________________________
  
  
  ВЕДЬМА
  НА
  ТРОНЕ
  ________________
  
  
   стихи 2021
  
  
  (C) Лев Гунин, Ведьма на троне, 2021.
  
  ________________________
  
  
  Черти пляшут у костра.
  Жареным запахло.
  Будет мужняя сестра
  Королём и падлой.
  И. Г.
  
  
  
  ВЕДЬМА НА ТРОНЕ
  
  
  1.
  черти сворой
  сидят в царской спальне
  и чёрную мессу поют
  их жена породнилась
  с бесовским отродьем
  дряхлый король
  сан гадалки ей дал
  не найдя в себе мужества
  жизнь за правду отдать -
  и пожертвовать сыном
  
  старый король
  стал младенцем
  и имя своё позабыл
  и в карете он лапу сосёт
  забываясь и разум теряя
  и взойдёт на престол
  ведьма чёрная эта
  каплю по капле
  царскую кровь
  в песочные часы
  сливая
  
  ведьма сядет на трон
  будет править землёй
  от имени своры чертей
  распевающих чёрную мессу
  в белом доме на римских полях
  в реплике спеси имперской
  и притихшие толпы
  безмолвно на это глядят
  
  2. (...)
  
  
  3. (...)
  
  
   28 ноября, 2021. Монреаль.
  _______________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ЗВЁЗДНЫЙ ШЁПОТ - Стихи разных лет - 146
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) 2018 - Lev Gunin [Лев Гунин]
  (C) ЗВЁЗДНЫЙ ШЁПОТ - цикл стихотворений: Лев Гунин
  (C) L'éditeur | Edutor : Lev Gunin | Издатель: Лев ГУНИН
  (C) La couverture du livre et le design | cover and book design: Lev Gunin |
  (C) Layout and Design: Lev Gunin
  (C) Electronic (computer) versions and conversion: Lev Gunin
  (C) Электронные (компьютерные) версии и конверсия: Лев Гунин
  (C) Вёрстка и цифровой текст, вёрстка для печати и дизайн: Лев Гунин
  ___________________________
  ___________________________
  
  Этот мини-цикл написан с помощью приёма, известного как "сенсорное расширение", когда т.н. сенсорный шум наделяется приоритетной значимостью - вместе (или вместо) с полезным сигналом. Наше человеческое восприятие - тиранический цензор, отсекающий все параметры и сигналы реальности, кроме "целесообразного" и "необходимого", тем самым до неузнаваемости искажая картину мира. Понимание прошлого и прозрение будущего приходит как откровение в моменты наивысшего напряжения, когда судьбоносные события, или личная драма изменяют привычную - накатанную - дорожку, по которой "внешнее" попадает во "внутреннее". И тогда предстаёт перед внутренним взором космическая масштабность бесконечно огромного мира, и становятся ближе звёзды, и драма близящейся вселенской зимы накрывает поражающей воображение картиной. -- Олена К. (психолог, журналист) (2022)
  ___________________________
  
  ЗВЁЗДНЫЙ
  ШЁПОТ
  ___________________________
  
  
  стихи
  2021
  
  
  
  (C) Лев Гунин, Звёздный шёпот, 2021.
  
  Лев Гунин
  
  ЗВЁЗДНЫЙ ШЁПОТ
  
  1
  открой дорогу к звёздам
  это просто
  овеществлённый сон
  в твоей руке
  и голос говорит тебе:
  останься
  тебя звезда ведёт
  по мостику пути
  и перекрёсток судеб
  близок... близок
  2
  чёрная вода
  зеркальная гладь
  дотронься:
  и рука пройдёт
  сквозь твёрдость
  (сквозь пустоту) -
  и все желанья
  бросятся
  в тебя
  готовься
  воле их
  не подчиниться
  3
  провода
  как лёд
  свёрнутый в трубку
  город - ковёр
  свернут провода
  вместе с людьми
  вместе с домами
  вместе с дугой
  4
  забудь себя
  ведь ты ничто
  в рывке
  ты всё что есть
  и пустота что космос
  растянуты минуты на весах
  свинцовых капель
  времени тугого
  и только страх
  их сдерживает там
  а - без него - готовые прорваться
  они всегда в твою
  нацелят душу
  и в окнах грандиозных
  небо тает
  5
  квадраты на квадратах
  этажи
  безликие косые
  цифроблоки
  мы роботы
  в их вспышках высоты
  нас растворила
  акварель заката
  мы только блики
  в стёкол пустоте
  в невидимой
  угадываемой
  дали
  чем ближе
  к ней
  тем дальше
  от неё
  6
  танцуй
  свой танец
  как полёт туда
  под музыку
  молящихся
  созвездий
  под ритм
  стеклянных
  шорохов
  зимы
  галактики
  вертящейся
  рулеткой
  танцуй
  пока
  не грянула зима
  вселенская
  громадная
  седая
  пока ещё
  несутся поезда
  и вертолёты
  вспарывают небо
  7
  нет не сдержать
  не сдерживаемых
  лент
  на празднике
  последнего
  прибоя
  садится солнце
  в море
  за стеной
  финального
  багряного
  заката
  и праздник
  завершения
  багров
  за волнами
  сжигающего
  света
  нас окунёт
  в пространство
  в краску дня
  покрыв
  до завершенья
  краской ночи
  27 ноября, 2021. Монреаль.
  _______________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ФАЛЬШИВЫЕ ЗВЁЗДЫ - Стихи разных лет - 147
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) 2018 - Lev Gunin [Лев Гунин]
  (C) ФАЛЬШИВЫЕ ЗВЁЗДЫ - цикл стихотворений: Лев Гунин
  (C) L'éditeur | Edutor : Lev Gunin | Издатель: Лев ГУНИН
  (C) La couverture du livre et le design | cover and book design: Lev Gunin |
  (C) Layout and Design: Lev Gunin
  (C) Electronic (computer) versions and conversion: Lev Gunin
  (C) Электронные (компьютерные) версии и конверсия: Лев Гунин
  (C) Вёрстка и цифровой текст, вёрстка для печати и дизайн: Лев Гунин
  ___________________________
  
  
   стихи 2022
  
  ___________________________________
  
  ФАЛЬШИВЫЕ ЗВЁЗДЫ
  
  
  
  
  
  (C) Лев Гунин, Фальшивые звёзды, 2022.
  
  
  
  Лев Гунин
  
  ФАЛЬШИВЫЕ ЗВЁЗДЫ
  
   цикл стихов
  
  
   ЭТНОЦИД
  
  минуты гусеницей пёстрою ползут
  по криворукой ветви ожиданья
  и солнце продолжает свой маршрут
  сквозь шаткие громады мирозданья
  
  всё неподвижное - оно всегда в пути
  пусть даже кажется статичным и застылым
  влекомое движением частиц
  не различимых нашим зреньем хилым
  
  и связи очевидные миров
  нам кажутся одной великой тайной
  хотя они понятны и без слов
  уму не закосневшему фатально
  
  все следствия лежат вовне причин
  лишь кажущихся движителем следствий
  лишь совпадающих с абрисами их спин
  касанием неуловимых лезвий
  
  и колесо и банка и поднос
  не связаны между собой глубинно
  и знаменатель связи гол и прост
  составленный из трёх слоёв эфирных
  
  и в видимом пространстве проступает
  сквозь плёнку покрывающую мир
  судьбы скелет и очертанья рая
  который слепо потеряли мы...
  
  
  ПОКА ОНА НЕ ЗНАЛА...
  
  пока она не знала
  безногого пути
  её укусов жала
  бездействовал фитиль
  
  но знание кривое
  воспламенило месть
  и оживило слоем
  пузырчатую медь
  
  за годы унижений
  за боли облака
  её дощатый гений
  насиловал века
  
  бессмысленная правда
  не мерянная ложь
  корицею и лавром
  шептали: "уничтожь!"
  
  и всех уничтожало -
  всех вставших на пути -
  проснувшееся жало
  его огня фитиль
  
  вы сами виноваты
  кричал её оскал
  и мысли как солдаты
  с ней прыгали в провал
  
  
  УГЛАНЫ
  
  "И выбегают из углов угланы".
   Осип Мандельштам.
  
  за углы зацепляется злое
  за ошибки цепляется смерть
  всё на свете - зерно роковое
  и его нам до смерти терпеть
  
  пусть нам кажется что покрывало
  этой жизни скрывает добро
  но стоят на земле два начала
  изначально двускатным ребром
  
  этим белым ребром дуализма
  до творенья зачат этот мир
  и назначен навеки сей приз нам
  как единственный ориентир
  
  из углов состоит всё живое
  неживое творя из углов
  и твердеет зерно роковое
  тут и там и во веки веков
  
  до пространства до времени пыли
  до углов до частиц до веков
  эти зёрна на башнях звонили
  колокольным тугим языком
  
  и срывались могучие звуки
  всех начал и началом всего
  этот мир сразу взяв на поруки
  но не зная натуры его...
  
  
  ИНВЕРСИОННЫЙ СЛЕД
  
  тайные бедствия тёмные странствия
  сонной бредовой тоски
  бывших ячеек-пустот трепанация
  берегом русской реки
  
  вольные шири равнины приволжские
  ласточек рой-бумеранг
  крылья воздушные мягкие жёсткие
  тихой эфирности ранг
  
  улицы храмы ларьки общежития
  грузных проспектов хребет
  белых и чёрных полосок соития
  там где тоски уже нет
  
  там где остаток былого величия
  больше не колет глаза
  и распускаются чашечки лития
  в тёмной воде бытия...
  
  
  СРЕДА ОБИТАНИЯ
  
  затараторил поезд на разъезде
  и семафор разул свои глаза
  во всякий миг запас явлений здесь есть
  как пенье птиц как неба бирюза
  
  не знаем собирает ли осколки
  тот летний день - или готов разбить
  простор безбрежный монологом долгим
  трубы портовой или дробью спиц
  
  все вещи в связке составляют целость
  ничто под солнцем всуе не живёт
  и если выпадение их мелом
  природа пишет - это наш уход
  
  частицей НАС в ничто они уходят
  развоплощаясь в пустоте как дым
  мириады образцов живой природы
  и каждый - как и жизнь - незаменим
  
  вот сотни тысяч их - незаменимых -
  земных существ - уходят в никуда
  колчан пустеет стрел давно хранимых
  и машет хмуро крыльями беда
  
  и кровь живого в чёрную стекает
  пронизанную чёрным пустоту
  и шанс на избавленье истекает
  трагическую подводя черту
  
  
  ФАЛЬШИВЫЕ ЗВЁЗДЫ
  
  небо затянуто тканью сатиновой
  в ткани фальшивые камешки
  звёзды поддельные точками льдинок вы
  блещете бликами радужки
  
  как на экране светящемся муторном
  перемещаются точечки
  светлые лживые чревом компьютерным
  осеменённые дочери
  
  чревом компьютерным мёртвым брюхатые
  на небеса вознесённые
  тягой ракетной как рожей рогатою
  слуги геенны нейроновой
  
  звёзды фальшивые - псы-академики
  маги актёры писатели
  лже-балерины шакалы-полемики -
  жизни правдивой предатели -
  
  служат - друг друга огнём осыпающим -
  гадам кривым ингаляторным
  их реактивною тягой лягающей
  ввысь запускают диктаторы
  
  звезды фальшивые в небе спесивости
  в небе токсичном планеты
  затвердевают в доспехах от вшивости
  блеском фальшивой монеты
  
  ------------------------
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ИГРУШКИ и ЗВЕРУШКИ - Стихи разных лет - 148
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) 2018 - Lev Gunin [Лев Гунин]
  (C) Игрушки и зверушки - 2 цикла стихотворений для детей: Лев Гунин
  (C) L'éditeur | Edutor : Lev Gunin | Издатель: Лев ГУНИН
  (C) La couverture du livre et le design | cover and book design: Lev Gunin |
  (C) Layout and Design: Lev Gunin
  (C) Electronic (computer) versions and conversion: Lev Gunin
  (C) Электронные (компьютерные) версии и конверсия: Лев Гунин
  (C) Вёрстка и цифровой текст, вёрстка для печати и дизайн: Лев Гунин
  ___________________________
  
  Игрушки и зверушки. Стихи для детей (2023). Книжка стихов.
  Силуэты. Стихи для самых маленьких (2023). Книжка стихов.
  ___________________________
  
  ИГРУШКИ
  и
  ЗВЕРУШКИ
  ___________________________
  
  
  стихи
  
  2023
  
  
  (C) Лев Гунин, Игрушки и зверушки, 2023.
  
  
  ISBN :
  
  (C) Лев Гунин: Игрушки и зверушки, 2019. Стихи для детей.
  (C) Лев Гунин: Рисунки, 2019.
  
  К РИСУНКАМ ИЗ КНИЖКИ
  ДЛЯ МАЛЕНЬКОЙ МАЛЫШКИ
  
   Моей годовалой внучке.
  
  
  ИГРУШКИ И ЗВЕРЮШКИ
  
  
  КОТ
  Вот крадётся серый кот.
  У него большой живот.
  Хочет котик сцапать белку.
  Он её увидел в щелку.
  Но когда подкрался ближе,
  белка прыгнула на крышу.
  Кот на крышу не пойдёт.
  У него большой живот.
  
  
  
  
  МЫШКА
  Эта мышка просто книжка.
  Ты её открой, малышка.
  Там страницы про зверей,
  пять страничек будет в ней.
  Эту мышку мы откроем,
  прочитаем и усвоим.
  
  
  ПИНГВИН
  Да-да-да,
  Там, где вода:
  там пингвин живёт всегда.
  Там, где айсберг,
  там, где лёд,
  там пингвин к воде идёт.
  Там он плавает, ныряет,
  и пингвинчиков качает.
  
  
  КОРОВА
  Му-му-му, му-му-му,
  не пойму я, почему.
  Почему, почему
  делаю я му-му-му?
  
  
  
  
  ЖИРАФ-Ф-Ф-Ф-Ф.....
  Вот пришёл сюда жираф.
  Будет делать он "гав-гав".
  Но собачка прибежала,
  И жирафу так сказала:
  Я - ГАВ-ГАВ, я - ГАВ-ГАВ,
  я - собачка, ты - жираф.
  
  
  ХОМЯЧОК
  Этот ма-а-ленький зверёк
  Не бычок, а хомячок.
  
  
  БЕГЕМОТ
  Вот идёт к нам бегемот.
  У него большой живот.
  Только задержало что-то
  По дороге бегемота.
  
  
  
  
  МЕДВЕДЬ
  Я - медведь, я - медведь,
  Я пришёл сюда реветь.
  
  
  
  
  КИТ
  Вот плывёт по морю кит,
  Черепашка в нём сидит.
  
  
  СОБАЧКИ
  Две собачки за углом
  обмочили этот дом.
  Тут коровы прибежали,
  дому дали две медали,
  две лепёшки их утробы -
  отмечать дорогу чтобы.
  
  
  
  
  КРОКОДИЛ
  Крокодил, крокодил
  мимо дома проходил.
  Задержался, не сдержался,
  и кого-то укусил.
  
  
  ТЁТЯ КЛАВА
  тётя Клава гладкая,
  ну, прям как виноградина;
  но ягодка-то - сладкая,
  а та - какая гадина!
  
  
  В
  О
  Л
  К
  Волк хотел бы знать про уток,
  И про птиц, и про ежей.
  Но велел ему желудок
  съесть своих учителей.
  
  
  ТРОЛЬ
  Я тролль маленький такой.
  Я пришёл играть с тобой.
  
  
  ОБЕЗЬЯНКА
  Обезьянка прыг и скок.
  Не сидится ей в жару.
  И сказал ей рыжий кот:
  Ты, наверно, кенгуру.
  
  
  
  
  В КНИЖКЕ
  В книжке
  яркие картинки,
  от быка до паутинки.
  Столько здесь всего!
  
  Где тут робот, где паук,
  где тут доктор всех наук?
  Где тут волк волков?
  
  Но конец есть и у книжки,
  и, когда уснут малышки,
  сказка скажет им: "Прощайте,
  и меня не забывайте!".
  
  
  ПОРОСЯТА
  Три весёлых поросёнка
  взяли в дом к себе цыплёнка.
  Но пришёл усатый волк -
  и цыплёнка уволок.
  Тут медведи набежали,
  и цыплёнка отобрали.
  Но один медведь хромал:
  и цыплёнок убежал.
  Рыщут волки и медведь,
  но цыплёнка им не съесть.
  Он сидит теперь в подвале
  у кухарки тёти Вали.
  
  
  УТКА
  Утка на озере плавала.
  Плавала нА небе тучка.
  Тут поменяться решила
  друг с другом пара плавучих.
  Тучка хотела нА воду.
  Утка хотела, где тучи.
  Тут их желанья и правда
  исполнились как нельзя лучше.
  Тучка на воду свесилась.
  Утка бродит по тучам.
  Что же им так невесело?
  От чего им сделалось скучно?
  Тучка промокла и скучилась.
  Утке стало тоскливо
  среди шершавых тучищей,
  сиро и сиротливо.
  Так мы не ценим, что есть у нас,
  чуда желаем большого.
  Но
  оглянитесь вокруг сейчас:
  и не захотите другого.
  
  
  ГУСИ
  Гуси важно шли гуськом,
  головы задравши,
  и попали прямо в дом
  к Марфе-генеральше.
  Только перья полетели.
  И пропали гуси.
  Только вверх они смотрели,
  вот и все пельмени.
  
  
  ОСЁЛ
  Решил осёл, что он умнее всех,
  и вот уже он всеми понукает.
  Ему сегодня служит даже лев,
  и все его капризы выполняет.
  
  Из всех зверей осёл верёвки вьёт,
  ему перечить даже тигр не смеет,
  и сокол по-ослиному поёт,
  и крокодил перед ослом робеет.
  
  Но как сумел осёл всех подчинить,
  закабалить и сделать всех рабами -
  с его упрямством - власть заполучить,
  и заправлять - с ослиными мозгами?
  
  Всё потому, что каждый перестал
  своих богов и мудрых предков слушать,
  пришёл осёл - и сразу богом стал:
  сказав, что всех древнее его уши,
  
  что лишь его по праву бог избрал
  весь мир прибрать к рукам во имя божье,
  что от других он больше пострадал
  за праведность свою и непреложность,
  
  что только он один не подлежит
  ни критике других, ни осужденью,
  что он один над дискурсом стоит
  своих царей и праведников тенью.
  
  И с той поры все тут - его рабы,
  все, как один, бегут в его упряжке,
  и прыгают в корзину, как грибы,
  чтобы попасть на ужин вместе с кашей.
  
  
  
  
  ЛЕСТНИЦА
  Лестница-кудесница,
  мамина ровесница.
  Каждую ступенечку
  превратим в скамеечку.
  Кто по лестнице идёт,
  тот копеечку найдёт.
  По ступенькам чудеса
  поднимают в небеса.
  Змейкой поднимается,
  стружкой опускается.
  Вниз скользят, как мальчики,
  солнечные зайчики.
  И сидят на лестнице
  девочки-прелестницы.
  
  
  _______________________
  
   (C) 2023 - Lev Gunin [Лев Гунин]
  (C) Силуэты - стихи для маленьких детей: Лев Гунин
  (C) L'éditeur | Edutor : Lev Gunin | Издатель: Лев ГУНИН
  (C) La couverture - livre - design | cover-book design: дизайн - Lev Gunin | Лев Гунин
  (C) Electronic (computer) versions and conversion: Lev Gunin
  (C) Электронные (компьютерные) версии и конверсия: Лев Гунин
  (C) Вёрстка и цифровой текст, вёрстка для печати и дизайн: Лев Гунин
  (C) Рисунки (графика и компьютерная графика): Лев Гунин
  (C) Graphics and computer graphics: Lev Gunin
  
  
  The images in this book - are the drawings of the author. One of the images is a modified copy of a picture from an old book from 1950-s.
  Рисунки, использованные в этой книге: наброски самого автора. Один из рисунков: модифицированная копия рисунка из старой книги 1950-х.
  
   ISBN:
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  
  ______________________
  
  СИЛУЭТЫ
  стихи для маленьких детей
  
  
  (кошка)
  чей ты видишь силуэт?
  угадаешь - или нет?
  это слон - или корова?
  угадай, попробуй, снова!
  
  
  (рыба)
  Кто вот это - расскажи.
  Расскажи - и покажи.
  
  
  (ёж)
  Этот зверь колючий, колкий.
  Его обходят даже волки.
  
  
  (заяц)
  Ну-ка, крошка, угадай-ка:
  Это ослик - или зайка?
  Уши длинные... Но хвост -
  Вот примета во весь рост...
  
  
  (утка)
  Угадай-ка ты теперь:
  Это птица - или зверь?
  
  
  ___________
  ___________
  ___________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  МАША и ПЛАНШЕТ - Стихи разных лет - 149
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) 2018 - Lev Gunin [Лев Гунин]
  (C) Маша и планшет - стихи для детей: Лев Гунин
  (C) L'éditeur | Edutor : Lev Gunin | Издатель: Лев ГУНИН
  (C) La couverture du livre et le design | cover and book design: Lev Gunin |
  (C) Layout and Design: Lev Gunin
  (C) Electronic (computer) versions and conversion: Lev Gunin
  (C) Электронные (компьютерные) версии и конверсия: Лев Гунин
  (C) Вёрстка и цифровой текст, вёрстка для печати и дизайн: Лев Гунин
  ___________________________
  
  
  (C) 2023 - Lev Gunin [Лев Гунин]
  (C) Маша и планшет - стихотворная сказка: Лев Гунин
  (C) L'éditeur | Edutor : Lev Gunin | Издатель: Лев ГУНИН
  (C) La couverture - livre - design | cover-book design: дизайн - Lev Gunin | Лев Гунин
  (C) Electronic (computer) versions and conversion: Lev Gunin
  (C) Электронные (компьютерные) версии и конверсия: Лев Гунин
  (C) Вёрстка и цифровой текст, вёрстка для печати и дизайн: Лев Гунин
  (C) Рисунки (графика и компьютерная графика): Лев Гунин
  (C) Graphics and computer graphics: Lev Gunin
  
  
  The images in this book - are the drawings of the author from different years. 2 images were copied from old books from 1950-s.
  Рисунки, использованные в этой книге: это наброски самого автора из собрания разных лет. Два рисунка: копии из старых книг 1950-х, сделанные самим автором.
  
  
   ISBN:
  
  
  Маша и планшет - сказка в стихах для детей и взрослых.
  В этой сказке отражена реальная проблема разъединения человека - и его естественной окружающей среды. Начиная с 19-го столетия, и вплоть до 1970-х годов: мыслители, писатели-фантасты, футурологи, социологи, политики - представляли т.н. "прогресс" и развитие новых технологий как механизмы, природу, и физические законы на службе человека. В их видении будущего всякие устройства функционируют как слуги своих хозяев - людей. К сожалению, в наше время всё наоборот: люди становятся слугами своих электронных и механических приспособлений. В первую очередь, эта проблема затрагивает самых ранимых, самых беззащитных, самых легко поддающихся манипуляциям из нас: детей.
  
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  _______________________________________________
  
  
  Лев Гунин
  
  МАША И ПЛАНШЕТ
   сказка для взрослых и детей
  
  
  
  ---------------------------------------------------------------
  
  
  
  Девочке Маше купили планшет.
  С тех пор без него дел у Машеньки нет.
  В разные игры играет она.
  И от подарка она без ума.
  
  
  
  
  Вот на коленях у Маши планшет
  на завтрак, на ужин, и на обед.
  
  
  
  
  В зале и в спальне, в ванной - везде.
  Не отпускает его нигде.
  
  
  
  
  
  Папу и маму заменит планшет,
  старых подружек, кино и балет.
  
  
  
  
  Только бы в игры играть до утра,
  играть и кричать: "Я прошла! Ура!"
  
  
  
  
  Но вот однажды из школы пакет:
  в нём на экскурсию свежий билет.
  
  
  
  
  Едет весь класс в вояж через лес,
  чтобы увидеть побольше чудес,
  и впечатленья свои записать,
  и чаще потом на природе бывать.
  
  
  
  
  Каждый несёт - кто баул, кто пакет.
  Только у Маши один планшет.
  Девочки шепчутся, мальчики ржут.
  Маша одна в уголке, как прут.
  
  
  
  
  Поезд отправился. Вот он, вояж.
  Каждому - листик и карандаш.
  Кто-то рисует, а кто-то нет.
  Только у Маши в руках планшет.
  
  
  
  
  Быстро проносится лес за окном:
  сосны и ели, и бурелом.
  
  
  
  
  Дальний пригорок. Сторожки вид.
  Мостик. Речушка под ним струит.
  Что-то родное во всём сквозит.
  И над деревней церквушка стоит.
  
  
  
  
  Столько же ехали дети назад,
  в лес пролетающий вперивши взгляд.
  Каждый несёт кто рассказ, кто эскиз,
  только у Маши особый сюрприз.
  Чистый листок у неё в руке
  и карандашная грязь на щеке.
  
  
  
  
  Дарья Ивановна всем говорит:
  "Кто нам расскажет - как лес шумит?
  Кто нам расскажет про лес весной?
  Кто нам покажет поляну с травой?"
  Все отчеканили. Машин черёд.
  Маша при всех свой планшет достаёт.
  
  
  
  
  "Тут на опушке скакал Покидон.
  Ржал он прикольно. Выигрывал он.
  Лихо рубил он деревья в лесу,
  и ковырял зубочисткой в носу.
  Стал он на ствол своей правой ногой,
  снова и снова рвался он в бой".
  
  
  
  
  Слаженный хохот раздался в ответ.
  Дети смеялись. Учителка - нет.
  Машеньке строго сказала она:
  "Лес - это мир. Лес - не война.
  
  
  
  
  Надо нам вместе его охранять.
  И от планшетов его защищать.
  И от экранов других прилипал,
  чтобы слугою их каждый не стал.
  Чтобы природу родную любить,
  ей любоваться и с ней дальше жить.
  Если же ваши глаза - Подкидоны:
  это беда для природы и дома.
  Если глазами правит Беда -
  нам не уйти от неё никогда.
  И, чтобы нам не привыкнуть к экранам,
  лучше займёмся мы леса охраной.
  Если мы будем природе служить,
  то на экраны нас не затащить".
  
  
  
  
  Маша тихонько вернулась домой.
  Не вереща. Не любуясь собой.
  Бросила в угол Ай-Фон и планшет.
  Села к окошку, выключив свет.
  Стала смотреть на дома и деревья,
  словно глазам своим больше не веря.
  К ней заглянула в глаза Красота,
  дивная, тонкая, словно Мечта.
  
  
  
  
  Всё её тело пронзило Покоем,
  чувством неведомым нового строя.
  И перед нею открылись просторы
  шире, чем море, выше, чем горы.
  Больше не тянет к экрану икота.
  Есть у неё теперь бОльшее что-то.
  Вместо окошек, в которых волокна,
  Маше открылись Огромные Окна.
  
  ________________________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  СЛОВА и ПРЕДМЕТЫ - Стихи разных лет - 150
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) 2018 - Lev Gunin [Лев Гунин]
  (C) Слова и предметы - стихи для маленьких детей: Лев Гунин
  (C) L'éditeur | Edutor : Lev Gunin | Издатель: Лев ГУНИН
  (C) La couverture du livre et le design | cover and book design: Lev Gunin |
  (C) Layout and Design: Lev Gunin
  (C) Electronic (computer) versions and conversion: Lev Gunin
  (C) Электронные (компьютерные) версии и конверсия: Лев Гунин
  (C) Вёрстка и цифровой текст, вёрстка для печати и дизайн: Лев Гунин
  ___________________________
  
  
  
  ТАКСИ
  
  На такси нас повезёт
  дядя взад или вперёд.
  Нам просторно и удобно.
  И мотор рычит беззлобно.
  
  
  
  
  ВЕЛОСИПЕД
  
  Сядем на велосипед,
  чтобы мчаться быстро.
  И не нужен нам билет,
  пропуск или искра.
  
  
  
  
  МОТОЦИКЛ
  
  Мотоцикл стрекотал,
  все машины обогнал.
  Он давно умчался вдаль.
  А теперь чего-то жаль.
  
  
  
  
  САМОЛЁТ
  
  Самолёт летит по небу,
  и над нашей головой
  над домами был - и не был,
  только гул оставил свой.
  
  
  
  
  АВТОБУС
  
  Автобус двухэтажный
  как дядька очень важный.
  Пузатый и надутый,
  В резину шин обутый.
  
  
  
  
  ВАГОН
  
  Поезд из вагонов
  едет вдоль перрона.
  Красный свет включился.
  Он остановился.
  
  
  
  
  СКАМЕЙКА
  
  Сидит тётка на скамейке,
  собирает по копейке.
  Мимо шёл шофёр усатый,
  сделал тётку виноватой.
  Мимо шёл старик рабочий,
  полюбил скамейку очень.
  И теперь сидят вдвоём
  на скамейке день за днём.
  
  
  ___________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  БАСНИ и ЗАГАДКИ - Стихи разных лет - 151
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) 2018 - Lev Gunin [Лев Гунин]
  (C) Басни и Загадки - детские стихи НЕ для детей: Лев Гунин
  (C) L'éditeur | Edutor : Lev Gunin | Издатель: Лев ГУНИН
  (C) La couverture du livre et le design | cover and book design: Lev Gunin |
  (C) Layout and Design: Lev Gunin
  (C) Electronic (computer) versions and conversion: Lev Gunin
  (C) Электронные (компьютерные) версии и конверсия: Лев Гунин
  (C) Вёрстка и цифровой текст, вёрстка для печати и дизайн: Лев Гунин
  ___________________________
  
  (C) 2023 - Lev Gunin [Лев Гунин]
  (C) Басни и загадки - стихи для взрослых детей: Лев Гунин
  (C) L'éditeur | Edutor : Lev Gunin | Издатель: Лев ГУНИН
  (C) La couverture - livre - design | cover-book design: дизайн - Lev Gunin | Лев Гунин
  (C) Electronic (computer) versions and conversion: Lev Gunin
  (C) Электронные (компьютерные) версии и конверсия: Лев Гунин
  (C) Вёрстка и цифровой текст, вёрстка для печати и дизайн: Лев Гунин
  (C) Рисунки (графика и компьютерная графика): Лев Гунин
  (C) Graphics and computer graphics: Lev Gunin
  
  
  The images in this book - are the drawings of the author. One of the images is a modified copy of a picture from an old book from 1950-s.
  Рисунки, использованные в этой книге: наброски самого автора. Один из рисунков: модифицированная копия рисунка из старой книги 1950-х.
  __________________________________________
  
  БАСНИ и
  ЗАГАДКИ
  
  стихи для взрослых детей
  
  )))))))))))))))))))))))))))))))))))))
  ___________________
  
  "БАСНИ и ЗАГАДКИ" (2013-2023)
  ___________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
  
   избранное
  
  
  Стихотворения, сборники, циклы
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  -------------------------------
  
   (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ.
  
  ______________
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило (это касается стихов 1970-1991), стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Лев Гунин: рисунки.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) 2018 - Lev Gunin [Лев Гунин]
  (C) Басни и загадки - цикл стихотворений: Лев Гунин
  (C) L'éditeur | Edutor : Lev Gunin | Издатель: Лев ГУНИН
  (C) La couverture du livre et le design | cover and book design: Lev Gunin |
  (C) Layout and Design: Lev Gunin
  (C) Electronic (computer) versions and conversion: Lev Gunin
  (C) Электронные (компьютерные) версии и конверсия: Лев Гунин
  (C) Вёрстка и цифровой текст, вёрстка для печати и дизайн: Лев Гунин
  ___________________________
  
  (C) Лев Гунин. Басни и загадки. Цикл стихов (стихи разных лет), сборник 2023.
  
  (C) М. К. - соавтор
  
  
  БАСНИ И ЗАГАДКИ - цикл стихов прошлых лет, предсказавших современные события задолго до их формирования. Это мысли о судьбах мира и глубочайшем кризисе, в который погрузило себя человечество, по воле и по вине природы современных государств. Но трагедия современного человечества, обречённого на деградацию глубоким идейным, культурным, политическим, моральным разложением нынешних обществ, подаётся в иносказательной, насмешливо-язвительной, саркастической, подчас сатирической форме, и в таком стиле, который напоминает аллюзию на некоторые образцы народного творчества.
  _____________
  
  М. К.,
  в соавторстве
  и под редакцией Льва Гунина
  
  
  БАСНИ И ЗАГАДКИ
  
  (песни)
  
  
  ЗАГАДКА
  вот тебе малыш загадка:
  вот стена а проще - кладка
  имя от неё пошло
  и приют себе нашло
  среди стен других монетных
  колоссально-неприметных
  как бревно в своём глазу
  и - под дебит этих сумм -
  треугольник-толстосум
  с эманации лучами
  а чего: мы знаем сами...
   Апрель, 2014.
  
  
  
  КТО ОНИ?
  кошелёк, кошелёк,
  кто ты? нам невдомёк...
  эти суммы -
  толстосумы:
  или смыслу поперёк?
   Сентябрь, 2023.
  
  
  
  ЗА УГЛОМ
  за углом за углами маячит сплошная загадка
  непрозрачных неведомых тайных припрятанных сфер
  гладят гладь глазомеров ровнёхонько приторно-гладко
  колобки-упыри неучтённых внештатных афер
  
  этот клуб знатоков и по членству пустячно-ничтожный
  и по сути своей замороженный и ледяной
  собирает угланов и гладов лишённых всех тонкостей сложных
  но для всех остальных недоступный косой роковой
  
  и мечтают сторонники мнимые "правды" "свободы"
  в этот тайный зверинец одними из первых попасть:
  под себя подминая провинции страны народы -
  скрытым знанием тёмным мечтают они обладать
  
  кто допущен туда в это логово опустошенья
  не вернётся в себя став - как те - упырём навсегда
  и лишится обычного нашего слуха и зренья
  и - без сердца - полюбит один лишь презренный металл
   Май, 2019.
  
  
  ПОДРУЧНЫЕ
  свою империю построив на костях
  сегодня этим миром правит Страх
  диктуя волю страха всем кто чтим
  кто трезво мыслит отвергая дым
  возвышенных и правильных идей
  которые мертвы среди людей
  
  себя считая "совестью Земли"
  они - на деле - те же упыри
  двойную исповедуя мораль
  кося глазами на свободы шаль
  гонимого пиита гнать взашей
  приказывают гильдии своей
  магнатами редакторами став
  иль в критики подавшись на бобах
  и - прежние психушки заклеймив -
  на оппонентов мету ставят: "псих"...
  
  они закрыли ухо дверь окно
  для тех кто знает их давным-давно
  для тех кто знает их двойную суть
  для тех кого с дороги не свернуть
  и мера справедливости для них
  под тем же грифом что и бирка "псих"...
  партийность осудив среди царей
  они партийны до мозга костей
  затмив собой самих большевиков
  пуская рой пустопорожних слов
  
  и потому что ходят в знатоках
  они легко обслуживают Страх
  причиной несвободы в них самих
  не заморачиваясь - лишь бы ропот стих
  и - мнимые борцы против цензур -
  они - причина многих диктатур
  дорогу к свету превратив в сарай:
  лишь бы ДРУГИМ захлопнуть дверцу в рай
  свет демократии зашторить НЕ ТАКИМ
  прошедшим без потерь и "рим" - и "крым"...
   26 Октября, 2021.
  
  
  ЗВЕРЬЁ
  мечают о власти змея и сова и койот
  шакалом взбодрённые - крови алкают они
  но в мире зверей продолжают дурачить народ
  мол - мы за свободу и даже за... за... гуманизм
  
  мы за... демократию... мы за спокойную жизнь
  бескрылых беззубых бесхитростных тварей других
  их всех охранять от опасностей мы бы взялись
  да нет у нас власти... - и вот поедаем мы их
  
  раз власть у других - в литераторы мы подались
  и власть над умами теперь получаем взамен
  и значимость нашу признает и крыса и рысь
  и буйвол пред нами падёт как пред маской бушмен
  
  редактор - он бог - перед ним все поэты как пыль
  величью шакалов они покорятся как слон
  и будут делить они посоха гладкий костыль
  с диктатором светским теперь до скончанья времён
   Апрель, 2019.
  
  
  ДВА ОБОЛВАНЕННЫХ НАРОДА
  Два оболваненных народа
  идут против своей природы.
  Идёт войною брат на брата,
  как в Колизее гладиатор.
  Забыв, что свора тех ораторов
  и есть хозяин гладиаторов.
  
  Чужие - руки потирают.
  Они-то суть обмана знают.
  Но, эту бойню разжигая
  и плод коварства пожиная,
  забыли и они нечаянно,
  чем это и для них кончается.
  
  А дуракам - хоть смерть Вселенной.
  Им даже море по колено.
  Они готовы по свистку
  друг друга вдарить по виску.
  Забыв, что разность их наречий
  не повод для кровавой сечи.
  
  И так всё в мире повторяется,
  и - по окружности - спускается
  всё ниже: к Дантовым кругам.
  О, горе нам! О, горе нам!
   Сентябрь, 2015.
  
  
  ПЯТИКРЫЛ
  ну-ка зайка угадай-ка
  кто такой этот зазнайка
  что не сеет и не жнёт
  но добро к себе гребёт
  огороды обчищает
  и хозяев укоряет:
  мол насилуют они
  рытвины и полыньи
  сорняки уничтожают
  геноциду подвергая
  поступая негуманно
  с волком тигром и бараном
  
  в прошлом Крыл
  под чёрным флагом
  океаны бороздил
  со своим архипелагом
  все народы изводил
  людность целых континентов
  сжил со свету Пятикрыл
  по канве своих патентов
  резал грабил и душил
  а сегодня восседает
  он на троне пустоты
  повсеместно умножая
  над могилами кресты
  над крестами Божьих Храмов -
  звёзды о шести концах
  над руинами Саама -
  разногласия и страх
  
  пузыри он надувает
  взоры радугой слепя
  дураков он одуряет
  умным кандалы крепя
   Май, 2016.
  
  
  ПОЧТИ ЧАСТУШКИ
  всё национальное -
  дело тривиальное
  и выходят из шинели
  все артисты-лицедеи
  и вершители их судеб:
  капитаны самосуда...
  лихо лезет из щелей
  как дворцовый лицедей...
  и в дорожных теремах
  страх да страх страх да страх
  и зияет пропасть блуда
  в преисподней голливуда
  а родной фильмошник съели
  полицейские шинели
  всё ползёт - куда ни глянь
  за морями та же рвань
  вот и волки обнищали
  хоть и ехали в трамвае
  даже доллар взял - и сдох
  ох! ох! ох! ох!
  там поэмы пишут встрочку
  тут их давят по кусочку
  та же коронэйшьн-стрит
  тут Аншлагами горит
  лупят люмпенов лупала
  их лупастые авралы
  всё идёт коту под хвост
  и развитие и рост
  и повсюду катаклизмы
  принимают вроде клизмы
  всё равно - мол - воевать
  так что нечего терять
  жадность всё перемолола
  наглость выше комсомола
  поднялась и расцвела
  открывая крышку зла
  а зачем корпеть-трудиться
  коли можно за границей
  хапнуть стырить и украсть
  и к себе домой сбежать
  каждый жирный таракан
  тащит в собственный карман
  
  передрались тараканы
  прохудились их карманы
  а безмозглые бараны
  по свистку их - как тараны
  друг о дружку лбами бьют
  да и Лазаря поют
  все сидят на чемоданах
  в поездах иль в разных странах
  всех беда перемещает
  в край из края в край из края
  но все верят - не тая -
  в сказки шустрого жулья
  об угрозе и морозе
  и о чёрном паровозе
  а патронов клоунады
  не смущает тень распада
  все идут они ва-банк
  свой толкая в пропасть танк
  наглость их и задушила
  размышлять лишая силы
  и не видят впопыхах
  близкий праведный БАБАХ!
  скоро скажет им Земля
  что так дальше жить нельзя!
  только будет слишком поздно
  даже для когорты звёздной
  и не скроются оне
  после даже на Луне
   Май, 2013.
  
  
  ПАУКИ
  банки
  в банках пауки
  ноги-руки как крюки
  их жевала всё сотрут -
  счастье и труд
  
  банки
  в банках пауки!
  не жрут друг друга мудаки
  сеть плетут для дураков:
  для козлов-ослов
  
  сети липкие плетут -
  не для мух
  не для старух
  а для тех
  что к ним идут -
  и кредиты берут:
  в долг возьмёшь копейку
  а - как отдавать -
  так мильон в линейку
  ... о! пр... твою мать!
  
  банки
  в банках пауки
  кровь сосущие жуки
  
  в их сети только попадёшь -
  свободно больше не вздохнёшь
  
  их власть никто не обойдёт
  под их десницей весь народ
  их паутина есть на всём -
  машина яхта или дом:
  всё ей опутано насквозь
  пусть даже самый ржавый гвоздь
  они все корни оплели
  до земли...
   Март, 2018.
  
  
  
  БАСНЯ
  Жил-был Фима или Хаим,
  всеми в мире презираем.
  Сам - ничтожный человечек
  для себя, для всех на свете.
  Но пришёл однажды Беня,
  и сказал: "Мы всё отменим.
  Уважать себя заставим,
  Хаим!".
  
  - Надо только постараться
  к нам на родину пробраться,
  и оттуда надо, фьить -
  мир весь данью обложить.
  - Что за родина такая?
  Ничего о ней не знаю...
  - Как не знаешь?! Ты же... вот...
  ты же... Избранный Народ!
  На Земле Обетованной
  нам обещана нирвана,
  нас Он всех там соберёт!
  Мы же... Избранный народ!
  
  Вот такие басни Беня
  Фиме сказывал и Сене,
  чтобы Фимы все и Сени
  умотали бы к... едрени...
  
  Сам же Беня не спешил -
  никуда не укатил.
  
  Вот теперь в пустыне Хаим
  тужит, всеми презираем,
  дали в руки автомат -
  укокошить всех подряд.
  Не добился уваженья -
  только большего презренья;
  только крови океаны -
  и ни капельки "нирваны".
  
  Ну, а Беня процветает,
  в ус не дует, ус мотает,
  и сидит не на бобах...
  Ах!
  Только Фимы, Мени, Сени
  оказались у... едрени...
  Это Беня их ведёт...
  к светлым чаяньям... невзгод...
   Август, 2018.
  
  
  
  ЭВТАНАЗИЯ
  новое лекарство придумали в Канаде:
  от всех болезней сразу врачует наповал
  чудесной панацеей там "гуманизма ради"
  всех граждан одаряют - прямым путём... в астрал...
  
  зачем - мол - разоряться на жалкие лекарства
  зачем людей напрасно таблетками травить? -
  когда мы с вами можем - для пользы государства -
  всю медицину разом для бедных отменить
  
  и тех чей капитальчик не больше миллиона
  мы можем очень просто причислить к бедноте
  устроив справедливость и равенство (законов)
  имущественным цензом... ударив... по черте...
  
  от новой панацеи у нас двойной прибыток -
  источник трансплантаций для денежных мешков
  и тратиться не надо на врачеванье битых
  и прибыль дармовая в казну от дураков
  
  на органы для сильных богатых власть имущих
  пойдут тела счастливых пожаловавших в рай -
  утиль-сырьё для наглых для жадных загребущих -
  которым всё на свете за деньги подавай
  
  а если кто посмеет охаивать "гуманность"
  и подвергать сомненью законность наших дел:
  во имя состраданья тому мы без обмана
  медпомощь перекроем - чтоб смерти захотел
  
  и жалким стариканам и нищим инвалидам
  и в богадельни скопом отправленным - как в печь -
  заклеим рот мы скотчем отлупим - и для виду -
  заставим добровольно под панацею лечь
  
  бездомные бродяги которых сотни тысяч
  в стране такой богатой как тысячи щедрот
  несчастные мигранты которых можно высечь -
  и весь простой канадский беспомощный народ:
  
  вас можно осчастливить одним чудесным средством
  и ваши все напасти уйдут в тартарары
  ведь это же бесплатно - спасать от жизни бегством
  в посмертное забвенье - и часть большой игры
  
  а это ведь находка -
  пусть грипп или чесотка
  пусть кашель или насморк: от всех болезней есть
  у нас бесплатный выход что действенней
  чем водка -
  и без медикаментов - которых и не счесть
  
  такое вот лекарство придумали в Канаде
  державе-чемпионке по умерщвленью душ
  не ради толстосумов - а "гуманизма ради"
  и делят "гуманизма" огромный жирный куш...
   Сентябрь, 2023.
  -------------------
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  ЛИЦЕДЕИ - Стихи разных лет - 152
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) 2018 - Lev Gunin [Лев Гунин]
  (C) ЛИЦЕДЕИ - стихи: Лев Гунин
  (C) L'éditeur | Edutor : Lev Gunin | Издатель: Лев ГУНИН
  (C) La couverture du livre et le design | cover and book design: Lev Gunin |
  (C) Layout and Design: Lev Gunin
  (C) Electronic (computer) versions and conversion: Lev Gunin
  (C) Электронные (компьютерные) версии и конверсия: Лев Гунин
  (C) Вёрстка и цифровой текст, вёрстка для печати и дизайн: Лев Гунин
  ___________________
   цикл стихов
  ___________________
  
  "ЛИЦЕДЕИ" (2023-2024)
  ___________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
  
   избранное
  
  
  Стихотворения, сборники, циклы
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  -------------------------------
  
   (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ.
  
  ______________
  Возможны ошибки в передаче текста везде, где использована автоматизация. Тем, кого интересует творчество этого автора, можно порекомендовать альтернативную версию (с обложкой, иллюстрациями, авторской вёрсткой) -
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то, как правило (это касается стихов 1970-1991), стихотворение написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) 2018 - Lev Gunin [Лев Гунин]
  (C) ЛИЦЕДЕИ - цикл стихотворений: Лев Гунин
  (C) L'éditeur | Edutor : Lev Gunin | Издатель: Лев ГУНИН
  (C) La couverture du livre et le design | cover and book design: Lev Gunin |
  (C) Layout and Design: Lev Gunin
  (C) Electronic (computer) versions and conversion: Lev Gunin
  (C) Электронные (компьютерные) версии и конверсия: Лев Гунин
  (C) Вёрстка и цифровой текст, вёрстка для печати и дизайн: Лев Гунин
  ___________________________
  
  Жанры басни и притчи, памфлет, сатирикон, ирония, язвительность, драма: на перекрёстке разных приёмов и жанров построен этот цикл. Если прав всем известный автор знаменитой сказки, и - называя зло - мы его обезоруживаем: в таком случае этот цикл содержит не только смыслы, но и функцию.
  
  (Если этот цикл понравился, показался пророческим, попал в резонанс собственным мыслям: копируйте его на флэшки, на жёсткие диски, на компакт-диски, пока не поздно. Его может постичь участь других работ автора ("Другой Х*-о-л*-о-к*-ост" и "К*--о---ви*----д - гранд. обман" (двух последних книг), уже запрещённых и стёртых с портала прозы. Тот, кто успеет его скопировать - получит возможность сверять с текущими событиями то, что сбудется, и то, что не сбудется. Тот, кто не успеет скопировать - потеряет такую возможность.)
  _______________________________
  
  
  ЛИЦЕДЕИ
  
  цикл прозы жизни
  (прозаические рифмы)
  
  
  
  "ВОЙНА С БЕДНОСТЬЮ"
  самые богатые
  самые чванливые
  снова объявляют "с бедностью" "войну"
  только от обратного
  их посулы лживые:
  с БЕДНЫМИ воюют - их пустив ко дну
  
  дети голодают дети умирают
  в самых жирных странах - как в концлагерях
  и седые старцы в стужу погибают
  околев без крова в золотых дверях
  
  эскулапов помощи начисто лишённые
  в залах ожидания - прямо на полу -
  люди мрут как мухи недугом сражённые
  не дождавшись лекарей что продались Злу
  
  тучные защитники (якобы) "свободы"
  строят свою роскошь на людских костях
  и под их пятой стонут все народы
  зная лишь отчаянье нищету и страх
  
  но когда их власти
  башня разлетится
  и потонут в магме
  отпрыски зверей -
  та же бедность всюду в мире воцарится:
  только без "победы"
  пирровой над ней...
   Январь, 2024. Монреаль.
  _______________________
  
  
  
  ОТРАЖЕНИЕ ОТРАЖЕНИЯ
  диктат оптического слова
  всё в мире заковал в оковы
  и никуда из них не отступить
  наш языковый полицейский
  природу сделал не житейской
  заставив пустоту себе служить
  
  и роговые фильтры восприятия
  перекрывают смыслы и понятия
  которые реальность нам даёт
  всё направляя в осознанья вмятины
  и описаний мира бюрократию
  наёмниками выставив вперёд
  
  словно скульптуру создавая
  наш разум говорит нам: "да - я"
  и личность формирует как резцом
  систему приводя в порядок
  и упорядочив остаток -
  сенсорный шум - за памяти бортом
  
  и - отрицая все сомнения -
  дал отраженье отражения:
  и чудо и лекарство от чудес -
  чтоб в зыбком хаосе воочий
  отгородить нас от всех прочих
  (как интегральность "я" от точек) -
  чтоб не унёс её под землю мелкий бес...
   Январь, 2024. Монреаль.
  ___________
  
  
  
  НОВАЯ ГВИНЕЯ
  двенадцать казней египетских
  на голову человечества
  все беды апокалипсиса
  свой начинают круг
  и плёнка удач былых
  уже до конца засвечена
  и быстро распространяется
  нездешних миров испуг
  
  торнадо цунами оползни
  как тени существ гигантские
  которым в земной реальности
  ни пищи ни места нет
  идут из-за тонкой области
  два мира соединяющей
  из сущего ТАМ банальности
  в мифический ЭТОТ свет
  
  трагедия эта майская
  в далёкой гвинее дремлющей
  где тысячи мирных жителей
  лавиной погребены -
  последнее предупреждение
  беспечному человечеству
  последний привет родительский
  от нашей общей вины...
  
  и тысячи деток крошечных
  в концлагерной Газе гибнущих
  от рук сионисткой сволочи -
  поистине беспредел
  и вот небеса пресыщены
  кровавою этой пищею
  пронизанной злобой жадностью
  неправедных наших дел
  
  несметные испытания
  грядут в этот год и в следующий
  и все катаклизмы прежние уменьшив до воробья
  угрозой исчезновения
  опутав всё человечество
  и в центр поставив "мнения" эгоцентризм "я"
   Монреаль, 1 июня 2024.
  _______________________
  
  
  
   ОТ КОЛЛЕГ
   (анонимное сообщение)
  
  от неё всё зависело
  что ж из кучи ты вышел-то
  как с гранатами наперерез?
  а потом тебя высекли
  и попал как на выселки
  ты за то что ей под руку влез
  
  обозвала растратами
  феминистка проклятая
  твой во всём гениальный проект
  и отныне с солдатами
  и в обнимку с лопатами
  коротать тебе жалкий свой век
  
  вёрст пятнадцать до города
  или попросту дорого...
  клянчишь курево коли невмочь...
  под окурков знамение
  напиши им "не гений я" -
  и простит тебя сукина дочь...
  
  но мы ж люди упрямые
  даже самые-самые
  не чета тебе гений ты наш
  и сгниёшь в той провинции
  под присмотром полиции
  зачеркнув свой похеренный стаж
  
  а у нас тут опричнина
  увольнений обычных нам
  не видать как ушей в темноте
  вышибают нас парами
  и всё бабы поджарые
  занимают места в высоте
  
  всё с тебя это начато
  если б не заартачился -
  может быть нас бы всех пронесло
  а теперь нам не справиться
  амазонкам ведь нравится
  мужикам делать только назло
  
  скажешь: мы тебя предали
  но - изволь - мы не ведали
  как липуче везде это зло
  и теперь под зампредами
  мы твердим за обедами
  что тебе а не нам повезло...
   1995 - 2023. Монреаль.
  _______________________
  
  
  
   ДЕМОГРАФИЯ
  белый козёл себя сделал диктатором местным
  вкрадчивой Сциллой вещая притихшим козлам
  как станет лучше в провинции этой прелестной
  как наподдаст он её самым злейшим врагам
  
  только другое все мысли его занимало -
  деньги богатство успех его личная власть
  и - ради денег - всё то что святое отдал он
  дикому зверю которому имя "напасть"
  
  страшным пейсатым козлам - инородцам извечным -
  белых козлов своих он передал на отстрел
  и оплели их долгами - как розог ударами плечи
  и расстреляли поборами - так... что... до выноса тел
  
  выгнал на улицу тысячи блеющих местных
  и утвердил он во власти кочевников вечных кагал
  чтобы захапать дома и квартиры и веси
  спины глупцов награждая обломками шпал
  
  в красную книгу попали козлы шерстяные
  их поголовью грозит незавидный удел
  но продолжается бойня - в мишени палят и поныне
  не запретили (хотя бы на время) отстрел
  
  разве ишачить бездомным и нищим есть смысл
  если за это им даже жилья не дают -
  и на работу везут эшелонами крысы
  чёрных козлов чей дешевле и выгодней труд
  
  те - осмотревшись и опыта жизни набравшись -
  вот - претендуют уже на командную спесь
  чёрные - белых не хуже - умеют бодаться
  раз их права утвердили правители здесь
  
  сделал диктатор своё очень чёрное дело
  чёрных козлов - вместе взятых - намного черней
  и на гробах самозванцы чирикают мелом
  цифры прироста сиротски почивших костей
  
  будут натравливать изверги белых на чёрных
  чёрных на белых - как издревле здесь повелось:
  в мире неправедном в мире не богоугодном
  где не добро утвердилось корнями - а злость...
   Июль, 2022, Друмонвиль (Квебек).
  ________________________
  
  
  
   НАША ЖЕНЯ
  крошка Женя от испуга
  родила себе супруга
  и сожительствует с ним
  белым чёрным голубым
  
  их в селе никто не знает
  только бабка навещает
  домик крошечный раз в год
  и под нос себе поёт
   Квебек-Сити, 2022.
  ________________________
  
  
  
   РАСКАЯНЬЕ
  я защищал права голубоватых
  и потому что я за гуманизм
  желал везде друг с другом без расплаты
  сожительствовать - не скрываясь - им
  
  но вот однажды мой сосед Василий -
  вдовец и полуспившийся алкаш -
  кредитов и расходов не осилив
  отправил сына в городок не наш
  
  куда-то за далёкую границу
  где пара - "однополая семья" -
  перехватила мальчика у Линца
  по праву европейского жулья
  
  опекунам законным дав отставку
  какой-то дикий европейский суд
  супругам-геям присудил "прибавку" -
  ребёнка им доверив в том лесу
  
  где лисы сторожат теперь курятник
  и волки опекают скотный двор
  где вверили акулам рыб рассадник
  а главный банк возглавил "бывший" вор
  
  и парочка "законных аферистов"
  насиловала мальчика всю ночь
  и только случай что бывает раз лет в триста
  ему от них бежать позволил прочь
  
  не важно что теперь уродов судят
  и - может быть - надолго их "запрут":
  что за уродство навязали людям!
  как изначально беззаконен суд!
  
  конечно "голубые" тоже люди
  как с ними быть - ума не приложу
  но упаси бог их назначить в судьи
  и дать им право заявлять "сужу" -
  
  и узаконить "браки" "однополых"
  и деток в эти "семьи" отдавать!
  потом сносить их пропаганду в школах
  и правилам их вечно угождать!
   Январь, 2021. Монреаль.
  _________________________
  
  
  
   ЭВТАНАЗИЯ
  пусть европа не азия
  там царит эвтаназия
  пуще зла тамерлана резни
  там творят безобразия
  заместители кассия
  и рулят сущим только они
  
  всех увечных и немощных
  умертвить им хотелось бы
  чтоб "скосить" "социальный балласт"
  старики и бездомные
  как собаки безродные
  на приём к живодёрам стоят
  
  пациентов с "обсессией"
  или тех что с депрессией
  от врачей закрывают стеной
  чтобы с жизненной лесенки
  спрыгнув в fine их песенки
  к эвтаназии шли на постой
  
  адвокатов лишённые
  и судом осуждённые
  нынче думают про суицид
  тут же с верной оказией
  к ним идут с эвтаназией
  слуги власти рыдая навзрыд
  
  всех их - челюстью клацая -
  всех канада британская
  а в канаде французский квебек
  переплюнули мистикой -
  умерщвлений статистикой -
  что не ведал ещё человек
  
  даже малоимущие
  даже дети сосущие
  молоко из груди матерей -
  все теперь приобщаются
  (хоть не очень стараются)
  к эвтаназии милой своей
  
  медицины лишённые
  (как и умалишённые)
  и от боли забыв про побег
  и больные и сирые
  лечь спешат под секиру все
  сокращая отпущенный век
  
  и пируют над трупами
  звери дикие группами
  впереди всех шакалье тварьё
  и глазищами-лупами
  озирает под куполом
  Землю банковское ворьё
   Сентябрь, 2022. Квебек-сити - Монреаль.
  ________
  
  
  
  "ЖИЛИЩНЫЙ "КРИЗИС"
  прохвосты и мошенники
  давно вязали веники
  сегодня же они мирская власть
  одели наколенники
  ходячие вареники
  чтобы сподручней всех подряд пинать
  
  про "кризис" басни баючи
  к рукам прибрать играючи
  пройдохи вознамерились весь мир:
  на улицу всех выселить -
  как двести тысяч виселиц
  для тех кого прогнали из квартир
  
  а тех кого неволили
  и раньше обездолили
  хотели б и подавно утопить
  чтоб взоры не мозолили
  и чтобы спрятать горе их
  и пенсию им больше не платить
  
  выкидывать на улицу
  ощипанную курицу -
  и ту - ну скажем так: нехорошо
  а эти беззаконники
  загадив подоконники
  глубоких стариков лишили льгот
  
  и те - светя сединами
  и улицами длинными
  скитаясь даже в самый злой мороз
  со сгорбленными спинами
  с убогими корзинами -
  идут - как поезд встречный - под откос
  
  в других краях бездомные
  идут в места укромные
  где - схоронясь - умеют выживать
  а здесь мэр и полиция
  как ироды безлицые
  их - на мороз на гибель выгонять!
  
  тот парень - искорюченный
  другой - по пояс скрюченный
  у девушки увечной вытек глаз
  и клянчат подаяние
  бездомных стайки ранние
  у перекрёстков и у автотрасс
  
  проезжие спесивые
  скоты нетерпеливые
  газуют их завидя и гудят
  феррари гомонливые
  и мерседесы вшивые:
  не улицу а душу нам коптят
  
  сто тысяч обездолили
  в одной лишь метрополии
  бездомных наплодивши за пять лет
  в стране где все богатые
  обзавелись палатами
  дворцы свои отгрохав до небес
  
  а тех что заработали
  стараньем и заботами
  и возвели дома своим трудом
  финансовая мафия -
  пирании агафия -
  долгами давит - отбирая дом
  
  строительная мафия
  все уголки захапала
  наштамповала двадцать вёрст жилья
  но не для нас стараются
  и цены поднимаются
  по мановенью наглого ворья
  
  разменною монетою
  стали дома от этого
  и спекулянты золото гребут
  обвешались стилетами -
  законами отпетыми -
  и кровь открыто человечью пьют
   Март, 2024. Лаваль (Большой Монреаль).
  ________
  
  
  
   СТАРИКИ
  общество - что неодемократы-
  неоконсерваторы создали
  (переплюнув прежних бюрократов) -
  люди "мясорубкой" обозвали
  
  волчья пасть - его отличный символ
  соковыжималка - тот же знак
  выпили всю кровь из самых сильных:
  тут же их под пресс - словно собак
  
  так два поколенья воспитали
  чтобы о родителях заботу
  полностью Системе передали
  видя их раз в месяц по субботам
  
  лишь чуть-чуть старушка ослабеет -
  тут же в богадельню выставляют
  ну а там: как водится "в Вандее" -
  моментально кишки выпускают
  
  через месяц-два: "мы сожалеем"...
  можно в крематорий на сожженье...
  вот такой теперь идёт конвейер
  в странах где богатства хвост как веер
  
  спекулянты цены так взвинтили
  что жильё дороже бриллиантов
  выселяют старцев из квартиры
  банды проходимцев-коммерсантов
  
  даже если дети не уроды -
  и хотят заботиться о старших:
  власть им не дала такой свободы
  вынудив их за гроши шабашить
  
  двадцать лет зарплаты понижали
  как же быть с едой жильём машиной
  и теперь - чтобы не сгнить в подвале -
  надо сутки вкалывать "с повинной"
  
  так Система деток распустила
  так их развратила капитально
  что примером стал им Чикатило
  хоть немало есть людей нормальных
  
  и на стариков не остаётся
  ни минутки у людей добрейших
  и ведётся так уж как ведётся:
  места нет на свете у старейших
  
  вот и мрут - сердешные - как мухи
  не успев уход с работы справить
  власти же - к страданьям тугоухи -
  рады на тот свет "обузу" сплавить...
   2023, Бленвиль (Квебек).
  ________
  
  
  
   "СОЮЗНИЧКИ"
  видят в них "союзников" профаны
  забывая как в тот страшный час
  нанесли они России раны
  что не затянулись и сейчас
  
  забывают - как в кровавом Пятом
  всё устроил Шиф и Рутенберг
  и в Семнадцатом они же виноваты -
  мастера заплечных тайных дел
  
  забывают как валили храмы
  православных лья ручьями кровь
  и как лучших вырезали хамы
  (как велели Троцкий и Свердлов)
  
  как еврей кавказский - ДЖУ-га-швили -
  на колени ставил весь народ
  скольких русских псы его убили
  повредив славянский генофонд
  
  забывают Ротшильдов причастность
  к геноциду русских и к войне:
  или с унижением согласны -
  и готовы дать "отбой" стране?
  
  забывают - КЕМ был Шикель--грубер
  чей отцовский "Хидлер" псевдоним
  (англофил и подражатель грубый
  Хаксли раб... борец за сионизм...)
  
  забывают - КТО - на самом деле
  развалил огромную страну
  и - при этом - ставя главной целью
  русский мир скорей пустить ко дну
  
  позабыли - КТО страну ограбил
  всё что можно и нельзя украв
  и КУДА деньжата переправил -
  выполняя протокол-устав
  
  забывают - чей спецназ в Цхинвали
  русских миротворцев убивал
  и в Чечне чьи тени воевали
  кто давал приказ бомбить Белград
  
  думают про "общую плотину"
  против наводненья городов? -
  забывая - КТО ударил в спину
  насылая волны чужаков
  
  КТО везде лоббирует мигрантов -
  и границ шлагбаум повалил
  отправляя тучи квартирантов
  в европейский дом в российский тыл
  
  забывают - ЧТО озвучил Хофман
  белой расе предрекая смерть
  и какой проект врагам разослан
  чтобы нас с лица земли стереть
  
  и в Крыму в Ростове на Кавказе
  КТО Большой Хазарии шатры -
  вплоть до Татарстана - разукрасил
  в жертвоприношения костры
  
  чтоб славян славяне убивали
  ради интересов кровопийц
  ваши мысли злом порабощали
  банды проходимцев и убийц
  
  "чтобы вы совсем не вспоминали
  что все люди - братья по Земле
  и житья друг другу не давали
  в рабстве прозябая и во мгле
  
  чтобы ваших и детей и внуков
  грабить и насиловать и впредь
  обрекая на тщету и муки
  осудив в аду долгов гореть"
   Май, 2024. Монреаль.
  ________
  
  
  
   ТИРАНИЯ
  злой магистр и ада приспешник
  колдовал против расы людей
  и сумел обратить их успешно
  в самых диких и хищных зверей
  (даже самых святых и безгрешных)
  
  жадность их до конца разорвала
  хищность их привела к пустоте
  на себя натянув одеяло
  к роковой подступили черте -
  так как прежде ещё не бывало
  
  крокодилы шакалы и крысы
  во главе их сообществ стоят
  а за ними рогатый и лысый -
  тот что тянет весь мир этот в ад -
  и зловонием узуры дышит
  
  чтобы спутать все карты землянам
  чёрт опутал их разум враньём
  на приманку соблазнов арканом
  волоча чтобы сделать ворьём
  
  и в последнем краю где был выбор
  что-то значивший там до сих пор
  проступили мутации сгибы
  и соперников давят в упор
  клеветы и глумления глыбой:
  чтобы люди молчали как рыбы...
  
  а когда шельмованием гады
  не сумели добиться побед
  стали подло палить из засады
  и - сведя всякий выбор на "нет" -
  произволу снесли все преграды
  
  и открыто законы поправ
  беззакония "суд" учредили
  (явный фарс "правосудьем" назвав) -
  и вердикт роковой огласили:
  узурпаторов подлый устав
  
  и нелепицу сфабриковали
  так бездарно - как только они -
  эти выродки форменной швали -
  смастерить изощряясь могли
  ...и - конечно же - перестарались
  
  чей тут почерк - заметно нам сразу...
  майкл коэн: вот ключ в эту дверь
  за какой вековая проказа
  и жрецов кровожадных образа:
  сатанинская книга Эстер
  
  тот же трюк что веками успешно
  только ЭТИ могли применять
  приготовили слишком поспешно
  и безмозглую выбрали блядь
  вот и вышло топорно-потешно
  
  от "Эстерки" на польском олимпе
  до Левински - в краю синагог
  "героини народной" - прилипли
  эти клоны к рукам дураков
  
  но теперь и они обмельчали
  никогда кандидат не встречал
  шантажистку в аляповой спальне
  никогда с этой курвой не спал
  
  и по этой случайной осечке
  все мы знаем один адресок
  где ударила пуля с насечкой
  в чуть живой президентский висок
  
  и за то что проект в беер-шеве
  Джон поклялся навеки закрыть -
  эти волки-проказники в хлеве
  и его порешили убить
  
  и за то что в шестнадцатом новый
  президент это дело отрыл -
  и его укокошить готовы
  те же бестии адовых сил
  
  слишком близко тогда подобрались
  к "тайне века" его следаки
  и не зря в Морелаго подались
  палачи изымать "вещ-докИ"
  
  и кощей что сегодня на троне
  (бойню в Далласе о н тушевал) -
  спохватился что колокол звонит
  по нему - вот и перетрухал
  
  поручил палачам он состряпать
  на противника новый пасквиль
  но мандраж им подпортил и стиль
  и запал убедительно гавкать
  
  сам военный преступник из тех
  что на Нюрнберга тянут "скатерть"
  он тянул свою руку вверх
  за все войны - потея в Сенате
  
  и сегодня - убийца детей
  поддержавший других людоедов -
  он - кощей - всех созвал упырей
  мириадами жертв отобедав
  
  это он учинил белой расе
  вероломный и подлый погром:
  тех что жили в другом государстве
  запустив миллионами в дом
  
  это он спровоцировал войны
  чтоб друг другу урон нанесли
  европейцы - в трагической бойне
  испарившись с сей грешной Земли
  
  и противник - не ангел библейский
  не следы молока на руках
  но глобальной резни не предвестник
  не вампир с белым шумом в зрачках
  
  этой притчи мораль в той же двери
  президентам и главам урок:
  если будете коэнам верить -
  то петух и вас клюнет в висок
  
  и сейчас если Зло уничтожит
  людоедов-соперников злом -
  то весь мир опрокинется тоже...
  либо ждёт роковой перелом -
  
  и пойдут этой тропкой все страны
  на себя нацепив мазохизм
  и останутся только тираны -
  и наступит всемирный фашизм
   31 мая 2024. Монреаль.
  ______________________
  
  
  
   РЕМ
  в Монреале нет подземных переходов
  тут на них (так кажется) запрет
  вот и гибнут - не добравшись - пешеходы -
  до причала на зелёный свет
  
  где-то трассы школы огибают
  и поток машин там как река
  и - бывает - дети погибают
  по вине шофёра-паука
  
  а теперь построили дорогу -
  типа электрички - не метро
  город весь опутав понемногу
  сетью "разделительных" дорог
  
  жителей ничто не защищает
  от сплошного шума поездов
  и на километры долетает
  гул от эстакад и от мостов
  
  слышен гул за восемь километров
  хоть вообще из дому убегай
  но сойдёт прохвостам с рук и это -
  им в краю квебекском сущий рай
  
  продали врагам леса и реки
  и колонизаторы пришли
  чтобы ввергнуть в рабство человека
  чтобы он работал за гроши
  
  местные заводы задушили
  всех изобретателей "ушли" -
  ушлых иностранцев пригласили
  ссуды им отвесив до земли
  
  наградили чужаков отменно
  деньги им народные вручив
  будут княжить те как сюзерены
  почву всю и реки отравив
  
  был когда-то городом трамваев
  Монреаль - троллейбусов страной -
  с сетью электричек до окраин
  в пригороды транспорта рекой
  
  и когда прохвосты пригласили
  моторс (тот что дженерал) и форд:
  иностранцы быстро всё скосили -
  как ни возмущался весь народ
  
  нету больше в городе трамваев
  не бежит троллейбусная рать
  клоны тех что всё тут поломали
  не спешат всё сызнова начать
  
  вместо восстановленных трамваев -
  РЕМ убогий для рабов стоит
  эти бюрократы хуже баев
  власть их безграничная смердит
  
  по мостам автобусов движенье
  запретили - РЕМ обогатить
  чтобы не оставить населенью
  выбора - и к РЕМу пригвоздить
  
  открываем кодекс уголовный:
  это называется "шантаж" -
  но для феодалов он условность
  им законом по зубам не дашь
  
  РЕМом исказили панораму
  лучших исторических красот
  разломали и дома и храмы
  для него и для других пустот
  
  РЕМ разрезал город на кусочки
  целые районы разорвав -
  и не может мать добраться к дочке
  и к врачу попасть не может старый граф
  
  вместо пешеходных переходов
  (там где РЕМ проходит по земле)
  "вывески" навешали уроды:
  "НЕ ХОДИТЬ" - "НЕЛЬЗЯ!" - и "не" и "не"
  
  словно игнорируя запреты
  молодёжь пересекает РЕМ
  смело залезая на штакеты
  и ломая спуд убогих схем
  
  штурмовать идут не из ухарства
  вражеский периметр они
  но лишь потому что это царство
  беззаконий окружило их
  
  потому что отняло пространство
  заключив в унылую тюрьму
  и идут они не из ухарства
  прекословить подвигом ему
  
  погибают девушки и парни
  и лишилась девушка руки
  потому что сатанинских армий
  насылает Зло на них полки
  
  потому что зло - неподотчётно
  потому что правит произвол
  и жирует мафия вольготно
  на просторах городов и сёл
  Сентябрь, 2023 - март, 2024, Монреаль.
  _____________________________
  
  
  
  СТРОИТЕЛЬНАЯ МАФИЯ
  как саранча что всё уничтожает
  не оставляя даже колоска
  строительная мафия съедает
  историю искусство и леса
  
  она утюжит города как танком
  и хаос утверждает на века
  совокупляясь с мэрией и с банком
  и жизни смертных жмёт в своих тисках
  
  строительство из блага превратилось
  в почти не отрицаемое зло
  и на живых и мёртвых ополчилось
  слепого беззакония узлом
  
  растут дома - растёт вокруг бездомность...
  чем больше строят - тем трудней жильцам...
  жилплощадь стала денежною домной
  что служит в мир отмычкой подлецам
  
  как "вольных каменщиков" братство разорили
  иллюминаты - под себя подмяв -
  так аферистам шлюзы все открыли
  чиновники жирея на бобах
  
  сто тысяч обездолили несчастных
  их массой выгоняя из домов
  под взгляды совершенно безучастных
  мошенников бандитов и воров
  
  супружеские узы разрывая
  на гибель обрекая стариков
  пирует на добыче волчья стая
  сзывая воем и других волков
  
  цинично наживаются на этом
  "избранники народа" обнаглев
  блокируя на выселенья вето
  и волчью вакханалию воспев
  
  банкиры возглавляют людоедов
  ростовщики убийц толпу ведут
  и Власть глядит потворственно на это
  не вызволяя жителей из пут
  
  такая власть - лишь хищникам подмога
  и на весь свет уже давно смердит
  народ попрала... не боится Бога...
  устроила жилищный геноцид...
  
  по десять раз дороги разрывая
  в одних и тех же (не других!) местах -
  мошенники оплату вымогают
  на десять умножая в табелях
  
  как танки оккупантов - выезжают
  на улицы ночами трактора
  свой беспредел тем самым утверждая
  и право не "канючить" до утра
  
  и грохот (в пять утра уже) на стройках
  до темноты бьёт по ушам везде
  кувалдой... и районы спят в помойках
  сплошного разорения людей
  
  лесные зоны парки - не помеха
  всё выкорчуют срубят всё сопрут
  без воздуха оставив Человека
  жару и пыль удваивая тут
  
  и тут же "скорректируют" все карты
  мошенники - чтоб замести следы
  текущих зверств дельцов жрецов и партий...
  в глаза пустив обмана едкий дым...
   Март, 2023. Монреаль.
  _________________________
  
  
  
   БАРЫ (НЕОФЕОДАЛИЗМ)
  от Антарктики до Антарктиды
  и от Токио до Нью-Йорка
  расплодились везде эти тигры
  в человеческой оболочке
  
  только внешне они похожи
  на людей - как пожар на солнце
  но внутри у них есть под кожей
  шерсть тигриная - тела стронций
  
  эти латы - метал серебристый
  эта шерсть - что видна таким же -
  их породу сделали хищной
  и связали её с престижем
  
  окружили себя прислугой
  эти звери как шах - рабами
  оградили охраны кругом
  словно деспот-король стрельцами
  
  обращаются как с крепостными
  с поломойкой с нянькой с кухаркой
  словно кровь голубая с ними
  испокон веков: как цесарка
  
  и живут - как бары - в поместьях
  завладев и водой и лесами
  накопив ещё больше спеси
  закрываясь от стрел рабами
  
  но они же и мрут как мухи:
  не сидится им мирно в доме
  крови хочется и везухи
  чтоб клыки не тупились "в коме"...
  
  и карает их чёрт смертями -
  чтоб в аду стало больше падших
  и туда они лезут сами
  попадая в число пропавших
   Апрель, 2023. Монреаль.
  ________
  
  
  
   ВОРОНЬЁ
  ворОны лили слёзы крокодильи:
  грачи-паскуды газом нас травили
  они нас в крематориях сжигали
  карр-карр! ратуйте! гвалт! мы пострадали!
  
  когда б они от рук уродов
  пострадали родом -
  то резня других народов
  стала б антиподом
  мысли чувству и желанью
  жизненной энергии -
  а они других сжигали
  целыми деревнями
  
  и причитая - "нас в тюрьме гноили" -
  они в округе тюрьмы возводили
  черту оседлости прозвав "тюрьмой народов" -
  они её скопировали сходу
  раздули до чудовищной болиды -
  и докатились до апартеида
  
  "именем свободы"
  вольность запретили
  целые народы
  жгли или бомбили
  войны развязали...
  не "во имя" ль... мира?!
  лагерь основали
  в азе... из алжира?..
  
  их нового (их южного) гнездовья
  царёк "Кар-Кар": он всюду засветился
  он наследил и в Терека верховьях
  и на Балканах... в "яблоке-столице"
  где муравейник сбит большой крылатой птицей
  и там где Тигр с Евфратом к морю бег готовят
  
  когда однажды вороньё смешалось
  с грачами полным поголовьем
  то объявили смешанных врагами
  и прокляли отступников их кровью
  и так подстроили чтобы грачи рехнулись
  и хищниками сделавшись на время
  тех "ренегатов" ставили под пули
  травили газом били камнем в темя
  и тушки жгли обрядовым куреньем
  
  и воевал на стороне грачиной стаи
  бегун и штерн и даже милейковский
  и езерницкий сделанный из стали
  и жаботинский - их вороний троцкий
  арлозоров в берлин дорвавшись дважды
  под ручку с геббельсом ха-авору затеял
  и только рабин - партизан отважный -
  под эту дудку козликом не блеял
  
  но кончилась война... грачи и чалки
  друг дружку не шутя поколотили
  но кто же выиграл от всеобщей свалки?
  кому плоды победы послужили?
  
  конечно воронью... оно слетелось
  на поле небывало грозной битвы
  клевать до ночи каждой жертвы тело
  и мясо отделять получше бритвы
  
  и основали новое гнездовье
  в чужой стране у жерла преисподней
  где - сокращая местных поголовье -
  свои теперь вынашивают козни
  
  в другом краю - где кр.. кр.. обитали
  в низовьях рек (там есть и полуостров)
  давным-давно... откуда их прогнали
  балтийские с ильменя переростки -
  их интересы до сих пор остались...
  и рвутся возродить былое кагство
  из нового гнездовья чёрных стаи
  жрецами отряжённые на пакость
  
  когда же эти планы провалились
  наткнувшись на преграду белых чаек
  они войну на чаек разрядили...
  других руками... как бы "невзначаем"
  
  и повторили - но в миниатюре -
  такой же финт - но в нижней точке света
  (где новое гнездовье): чтоб "де юре"
  призвать своих противников к ответу
  позволив им свершить кровопусканье
  своим же родичам (хотя прекрасно знали
  ЧТО затевается - и - несмотря на знанье -
  предотвращать побоище не стали)
  
  и начали резню птенцов и маток
  и одряхлевших особей бескрылых
  чтоб землю захватить других пернатых
  согнав их со своих гнездовий силой
  и превзошли по злобе и кондоров
  и всех других особо кровожадных
  рядясь в овечьи шкуры перед взором
  посланников и птиц особо важных
  
  заткнули рот царям и президентам
  и прочим самым крупным в мире шишкам
  открыто заявляя оппонентам:
  "МЫ правим миром" - это знать не лишне
  "мы правим миром... мы - и наши банки...
  и наши представители повсюду...
  в парламентах... и там где строят танки...
  где лечат... и где предаются блуду...
  
  людскую зависть жадность и распутство
  мы сделали своим оружьем тайным -
  и потому на ваших полках пусто
  и произвол ваш стал пирамидальным
  и нет у вас ни слёз ни состраданья
  
  и церкви ваши все стоят в руинах
  разрушена семья и быт и школа
  и голод и бездомность так картинно
  идут по вашей жизни ледоколом
  
  и жадность ваша так вас одолела
  что воздух у себя самих украли
  и потому мы правим вашим телом
  раз нет мозгов которые про*рали"
   Апрель, 2024. Лонгей (Большой Монреаль).
  __________________________
  
  
  
   ПАУК
  я паук... я плету паутину
  и в неё попадаются мне
  полумёртвые мухи-ватины
  или божьи коровки в вине
  
  а - бывает - прекрасная пчёлка
  в мои сети сама попадёт
  и я мучаю жадно и долго
  её рот её нежный живот
  
  я блаженство дарю неземное
  потому что уход в никуда
  власть над жившими дамы с косою
  прекращает уже навсегда
  
  и - в отличие от генералов-
  многоножек и банды зверья -
  не плююсь я снарядовым жалом
  ни в дома ни в массивы жилья
  
  не утюжу больниц... не пытаю...
  не творю геноцидов глумясь...
  я лишь ядом своим усыпляю
  убиваю из жалости я...
  
  чтобы после безумных соитий
  в невозможном иллюзий огне
  те что были со мной в их зените
  ласк своих не дарили не мне
  
  и отрезан от мира мой замок
  тонкой сетью интриг роковых
  в них манящих самцов или самок
  жаждой чуда несбыточной их...
   Март - Май, 2024. Монреаль.
  _______________________
  
  
  
   ЗЛО
  сочетались браком с неживой пластмассой
  миллиарды дышащих существ
  сделал их попавшей в сети расой
  одряхлевший в преисподней бес
  
  запечатал он исчадий ада
  в небольшой глазастый аппарат
  чтобы на иглу самораспада
  посадить отныне всех щенят
  
  и пришил невидимою нитью
  этих избалованных существ
  к плоскому экрану (чтобы видеть
  всё что замышляют) - главный бес
  
  и теперь из дому не выходят
  эти наркоманы-сосунки
  без свой коробочки - навроде
  чипа что им вшит в ладонь руки
  
  и из черепов пустоголовых
  перетёк в коробку весь их ум
  их лишив СВОИХ идей толковых
  и СВОИХ (а не бесовских) дум
  
  их лишив общения живого
  (что без соглядатаев вокруг)
  бес двоичной цифрой сделал слово
  очертив заклятья серый круг
  
  каждый вздох и жест и визг телячий
  до конца свихнувшихся щенят
  мчатся к чёрту волнопередачей
  и ему теперь принадлежат
  
  и конец уже щенячей расы
  замаячил - как всех прочих рас -
  потому что неживой пластмассы
  правит рабство - худшее из рабств
  
  потому что видят всё и слышат
  черти жаря мир наш на костре
  и жарой невыносимой пышет
  преисподня даже в октябре...
   Сентябрь, 2023. Монреаль.
  ____________________
  
  
  
   COVID
  co - это адрес: как ru
  v - это ВИЧ - всем известный
  как - например - цру
  (символ которому тесно...
  и говорят ему "тпрууу"....)
  а что такое id
  все вы давно догадались
  это как "имя найди
  в том что уже показали"
  
  чтоб изменить днк
  влив сатанинское "что-то"
  питер дашак и К*
  сделали много работы
  в de как и в co как и в ca -
  соединяя кислоты
  тайн политических каш
  
  эксперимент "мондиаль"
  ради акул безглазых
  ищущих вечный рай
  пусть даже через заразу:
  бессмертие им подавай
  и не по частям - а сразу!
  
  чтоб обойти закон
  американский строгий
  выпало выйти вон
  в город Ухань на Востоке
  (где этот риск разрешён)
  
  выпустив джина там -
  Третью войну мировую
  со загрузил в портал:
  и все народы воюют
  (Игры Трона списал
  их режиссёр блефуя
  (он ведь исхода не знал)
  
  со-ВИД-вакцины яд
  (пфайзер или модерна)
  нужен для тех мышат
  чей ДНК намерен
  способ "а ля дашак"
  "переписать" спеша:
  время не безразмерно
  
  иммунитета цель
  сделав не автономной -
  всех посадить на цепь
  вечных прививок новых:
  иммунитет стеречь
  
  после пяти из них -
  баста! и стоп машина!
  мало вам генов своих
  нужен толчок вакцины
  а без него - кранты!
  
  только и тут не всё -
  подлость границ не знает:
  расы рабов и господ
  вывести возжелали...
  и поначалу все
  впрыгнули в ту же лодку
  мир наш во всей красе
  изобличив в охотку
  но оказалось - код
  вывели те краплёный:
  лишь для своих господ
  предусмотрел учёный
  статус богов (урод!)
  
  и не по рангу те
  мир разделить решили
  а по условной черте
  что с чертежом проводили
  вдоль разделительных стен
  
  мир поделили по карте
  ковид-вакциной они
  ЛОТ-ом (из разных партий)
  тех оставляя в тени
  кто был проброшен на старте
  
  вот где источник войны
  (нам же о нём не сказали!)
  и проживём мы едва ли
  тридцать пять фаз Луны
  если безумцы все встанут
  друг против друга стеной...
  это и будет финалом -
  самой последней войной
  это и будет бестелый
  всех гомо сапиенс "БУМ!"
  после которого белый
  только останется шум...
   2 июня, 2024. Монреаль.
  __________________
  
  
  
   БАРДАК
  такая нынче мода воцарилась
  у самых толстосумных кошельков -
  во всём изображать свиное рыло
  как было только на заре веков
  
  в домах богатых в будний день помойка -
  не велено прислуге убирать -
  разобрана постель... забита койка
  ненужным хламом... боги!.. всюду срач...
  
  одежды ворох прямо на перине
  и вешалок торосы на полу
  блевотина коллажем на картине
  и этикетки ворохом в углу
  
  валяются бутылки пепси-колы
  в кровати и на кухонном столе
  в аквариуме молоток тяжёлый
  кусок курятины на тумбочке (в золе)
  
  весь пол усеян (от дверей) попкорном
  на стенах кетчуп - хоть лижи давай
  и гостья на обед выходит в чёрном
  раз белое - хоть в чистку отдавай
  
  и в туалете воду не спускают
  и - навалив с утра дерьма полно -
  всё до обеда так и оставляют
  заквасив в "дырке" свежее гавно
  
  измазаны едой дверные ручки
  на шторах пятна жира как налёт:
  любовница хозяйки после случки
  поев протёрла шторами свой рот
  
  хозяина любовницы в постели
  на простынь стряхивая пепел сигарет
  вчера рагу с кленовым соком ели -
  забрызгали подушки и паркет
  
  игрушки все разбросаны по дому:
  в подвале и на третьем этаже
  на лестницах и даже по балкону...
  хозяйка травку курит в неглиже
  
  придя из школы девочка Джоанна
  бросает шмотки снятые на стол
  торчат куски ватина из дивана
  а Жан играет персиком "в футбол"
  
  на днях он из картин на коридоре
  глаза и уши нудно вырезал
  и в первый раз (за это) в мрачном горе -
  отец на своё чадо... накричал
  
  так распускать детей Система учит
  такие установки у неё
  мол - мы сейчас всех поколений круче
  и нас культура предков не *бёт
  
  мол - "нам насрать на фрески Рафаэля
  на всю архитектуру нам насрать
  ведь предки всё построили - на деле -
  лишь для того чтоб было... что ломать"
  
  "и потому мы церкви повалили
  и все монастыри пошли на слом
  а то что голодранцы защитили -
  мы всё равно потиху подожжём"
  
  "и только **агоги устояли -
  ведь с НИМИ у нас общая судьба
  ОНИ сверхлюди с душами из стали
  им не слабО детишек убивать!"
  
  вот точно так же у себя на виллах
  искореняют прошлые века
  не сознавая что такое было...
  у дикарей с каменьями в руках
  
  власть обрели такие же скоты
  всё раскорячили всё дружно развалили
  у них бардак навроде красоты
  и беспорядок выше всех идиллий
  
  бесправие низов для них елей
  цунами беззаконий - вроде душа
  и млеют от возможности своей
  с любым разделаться кто менее послушен
  
  и потому во всей стране бардак -
  такой же как в домах у этих тварей
  и не поймут - до гроба - что не так
  когда раздавит время их виварий
  
  и собственная скверна их убьёт -
  всех этих дикарей и эгоистов -
  лишь только б не забрали весь народ
  с собой они в посмертный "рай" нечистый
   1 июня 2024. Монреаль.
  _________________________
  
  
  
   РЕФОРМЫ
  клюнул в темя жареный петух
  толстосумов и "народных слуг"
  и дошло что сук они рубили
  на котором сидя без потуг
  состоянье быстро сколотили
  
  начали со скрипом исправлять
  то да сё да склеивать опять
  то что они сами же разбили
  но теперь им веры больше нет
  и народ не хочет их "побед"
  после всех тех бед что натворили
  
  и придёт другой политикан
  наполнять "народных слуг" карман -
  тех что ещё не наворовали
  дохрена народного добра
  и - когда настанет их пора -
  будут в сто раз хуже прежней швали
  
  и реформы куцые свернут
  на народ навесят больше пут
  сапожищем наступив на горло
  и к земле совсем его прижмут
  часть народа просто перебьют
  чтоб другим из кожи лезть припёрло
  
  а народ... он местью одержим
  завистью и жадностью томим
  ненавидя прежних кровососов
  вот и машут ложью перед ним
  убеждая - будто это дым
  и обманывая каждый раз так просто...
   Апрель, 2024. Монреаль.
  _________________________
  
  
  
   ПОКУШЕНИЕ
  знает джон и биби знает
  тех кто в дональда стреляет
  знают кто готовил сучку
  в НЙ с присяжными на случку
  знают - но не говорят:
  что - "13" - что - "шабат"
  
  и готовили закланье
  здесь отнюдь не марсиане
  по рецептам всем известным
  на голгофе и на пресне
  знает джон и биби знает
  что то подразумевает
  
  знают - ЧТО - решил миньян
  колдунов из разных стран
  в евангелиях секреты
  всех уловок их воспеты
  и от тех рецептов стая
  ни на шаг не отступает
  
  ход обрядов очень точен:
  "раз" - сначала опорочить
  "два" - потом ошельмовать
  "три" - судить затем - распять
  знает джон и биби знает
  что всё это означает
  
  как заметил джекоб коннер
  это культовый спидомер
  и они его включают
  если жертву намечают
  знает джон и биби знает
  что всё это означает
  
  знают - кто в секретных службах
  им потворствовал "по дружбе"
  посадив стрелка на крышу
  но об этом не напишут
  ни продажные газеты
  ни научные аскеты
  
  кто отравленную пулю
  в магазин ствола вложил
  знают - но не преминули
  выдавить слезы тротил
  и с фальшивым "осужденьем"
  выступали как с кистенем
  
  знает джон и биби знает
  кто нам гибели желает
  чтобы мы того не знали -
  и друг друга убивали
  приближая с каждым часом
  пораженье белой расы
  
  знают всё что происходит
  те что в мире верховодят
  их - зловещих колдунов -
  знает только пара сов
  и готовят в воскресенье
  снова жертвоприношенье
   13 июня 2024. Монреаль.
  _____________________
  
  
  
   НОВАЯ ЭРА
  
   * * *
  посмотрите вы сюда -
  не выливается ль вода
  вниз головой его повесили
  а он как будто бы на лесенке...
  
   * * *
  заскрипела ступеньками лестница
  опустился отшельник на дно
  этот мир как всегда перебесится
  и всё будет как заведено
  только что-то на сей раз не сходится
  что-то резко разладилось вдруг
  и уже не спасёт богородица
  и на помощь мольбы не придут
  
  мир стоит перед тьмой-каракатицей
  что почти поглотила его
  и назад он - спасаясь - не пятится
  словно жаждет конца своего
  столько крови и лжи и жестокостей
  столько зверств и убийств за спиной -
  что стоит на краю тёмной пропасти
  человечество вниз головой
  
  и на сей раз угроза смертельная -
  а не только бесчисленных жертв -
  и стучит Апокалипсис в темя нам:
  всё... пришёл ты к концу - Человек
  
  ...те что бьются в истошной истерике
  изуверы - как рыба об лёд
  не считаясь с людскими потерями
  и готовясь сгубить весь народ -
  лишь бы выполнить то что затеяли
  (пусть хоть Солнце потом не встаёт)
  ...и не верят что всё по-серьёзному
  (избалованы лучшей судьбой)
  полагая что справятся кознями
  и отнюдь не рискуя собой:
  
  В ЭТОТ РАЗ не в ладу с арифметикой
  галактических чисел Судьбы
  и блефуют чураясь патетики
  и цитируют "быть или... быть"
  не придя полноценно в сознание
  не имея - чем осознавать
  и обрушить хотят мироздание
  неспособные что-то понять...
   3 июня 2024. Монреаль.
  
  ________
  
  
  ВАКЦИНЫ ОТ ВАМПИРОВ
  
  Автор этой песни одновременно является автором 5-титомной работы "Ковид - биологическая война" - Ковид-19 Биологическая война proza.ru/2025/04/11/1666, - на которую откликнулись такие знаменитые учёные как Анатолий Алексеевич Клёсов. Автор первым в мире связал американскую лабораторию в китайском городе Вухане с искусственно выведенным вирусом ковида, и указал на главные цели искусственной пандемии: поставить имунную систему рядовых граждан в зависимость от вакцин, сократить численность "социального балласта", провести эксперимент по изменению генетического кода (разделение людей на расу рабов и расу господ, проверка на "подопытных кроликах" ЧАСТИ программы увеличения продолжительности жизни земных правителей), и т.д. 29 июля 2026 - давая показания в сенате США, - доктор Фауси полностью признал искусственную природу ковида и (частично) цели выведения "нового" вируса. Во время так назыв. "пандемии" власти Канады и США принудительно вакцинировали граждан, при этом самые драконовские меры на американском контитенте были приняты квебекским режимом Франсуа Лего (Лев Гунин проживает в Квебеке, в Монреале), включая введения так называемых "вакцинных паспортов" и прочих тоталитарных мер. (Добавлено в 2024; комментарий 2026 года)
  
  -------
  
  ВАКЦИНЫ ОТ ВАМПИРОВ
  
  русско-английская версия
  
  (ковид-эра - биологическое оружие)
  
  Пфайзер-Модерна
  марширен, марширен.
  Фауси - Фарбер
  их унтерофицирен.
  Диктаторов эра
  в вены плывёт.
  Аусвайс-паспорт
  теперь не уйдёт.
  1-2, и 3-4:
  мало, неофиты!
  Надо 7 и больше -
  и будете привиты!
  "Семь" - семисвечник -
  Дьявола ждёт.
  Аусвайс-паспорт
  теперь не уйдёт.
  
  ----
  
  Где ваши дети?
  Вот кто нам нужен!
  Где ваши дети?
  Подайте на ужин!
  Мы ведь вампиры.
  Марш, марш в строй!
  Вколем вакцины
  любой ценой!
  
  ----
  
  Пандемии вечной -
  Нашей породе.
  Рабство, скоты:
  ваш путь к свободе.
  Согните спины!
  Заткнитесь! Вы - пыль.
  Марш на вакцины,
  прямо в утиль!
  Вы наши рабы,
  вы наши солдаты,
  а мы финансисты
  и депутаты.
  
  ----
  
  Доктор Камерон,
  доктор Менгеле,
  доктор Пиночет,
  доктор Эйхман:
  наши святые,
  наши святые!
  ----
  
  
  
  VAMPiRES VACCINATION
  
  Pfizer-Moderna
  marschieren, marschiren.
  Fauci - Farber
  are their Unteroffizieren.
  The age of dictators
  flows to your veins.
  Ausweis-passport
  will not go away.
  1,2 and 3,4:
  still not vaccinated;
  7 is needed
  to stop the pandemic.
  7 is Devil's symbol and pray:
  vaccine passports
  will not go away.
  
  ----
  
  We need your children,
  We need your children,
  We need your children
  We need them most.
  We are vampires,
  we are vampires,
  we'll vaccinate you
  for any cost.
  
  ----
  
  Endless pandemic
  is what we desire.
  Slavery, cattle,
  is your way to Freiheit.
  Shut up your mouth,
  and get vaccinated,
  you are just dust,
  you are just cattle,
  and we are elected!
  
  -----
  
  Doctor Cameron,
  Doctor Mengele,
  Doctor Pinochet,
  Doctor Eichmann, too!
  They are the saints!
  They are the saints!
  
  ________
  
  
  
  
  
  
   ДЕСПОТ
  наш край как Чили Пиночета
  под властью лютою его
  и нет реакции на это
  из политических кругов
  
  сей изувер - гонитель мыслей
  друг узурпаторов всех стран
  банкиров пёсик местный Гитлер
  диктатор деспот и тиран
  
  слепой агент Нетаньяху
  он властью поддержал своей -
  как знамя подняв над Рейхстагом -
  убийства женщин и детей
  
  он сионист и друг нацистов
  еврейских и других зверей
  он выражается речисто
  в знак кровожадности своей
  
  но - рьяно зверства отрицая -
  он действует исподтишка
  как будто бы рука другая
  виновна - не его рука
  
  он шлёт приказы полицейским -
  чтоб диссидентов подавлять -
  обрушив весь порядок действий
  который должен соблюдать
  
  инициирует облавы
  без виз судебных снегирей
  нарушив принцип самый главный
  о разделении властей
  
  и к арестованным студентам
  юристов он не допустил
  он адвокатских компонентов
  юриспруденцию лишил
  
  подножка и удары в спину -
  его приём (ни дать - ни взять)
  использует он медицину
  чтоб оппонентов подавлять
  
  он уничтожил местный бизнес
  и пригласил чужих акул
  чтоб соки из его отчизны
  врагов "консилиум" тянул
  
  он обокрал страну родную
  (хотя обратное твердит)
  создав (по-прежнему чаруя)
  казны рекордный дефицит
  
  фантомом национализма
  он патриотов охмурил
  прививкой к дереву нацизма
  породу "нео" тут привил
  
  изображая патриота
  он враг народа враг людей
  которым обещал он что-то
  опутав кривизной идей
  
  он оборотень настоящий -
  глобализаторов лакей -
  ему плевать с высокой башни
  на дело Родины своей
  
  он слов с делами расхожденье
  скрывает как любой тиран:
  накинув на "другое мненье"
  удавку петлю и аркан
  
  готовит он закон драконий
  чтобы возможность получить
  отныне "именем закона"
  всю критику остановить
  
  свирепо ковид-тиранию
  мечом желал он проводить -
  чтобы на "бизнес-хирургию"
  сюда Модерну пригласить
  
  простую местную вакцину
  он запретил и раздавил
  хотя она безвредней сплина
  и эффективней чем тротил
  
  умышленно - с особой целью -
  он медицину развалил
  он эвтаназией леченье
  больным и дряхлым заменил
  
  зачем же нужно средства тратить
  зачем им пенсию платить? -
  когда (своей шепнул он рати):
  их можно просто "усыпить"
  
  он армию плодит бездомных
  мошенников обогатив
  домовладельцев на пароме
  всех привилегий прокатив
  
  он финансистов обожает
  и ненавидит свой народ
  которому он угрожает
  и жить спокойно не даёт
  
  язык родной он сделал болью
  (его "защитник" на словах)
  он развалил семью и школу
  безграмотность расцеловав
  
  наследие отцов и дедов
  он сжёг разрушил и разбил
  цинично празднуя победу
  над "пережитками" "былых"
  
  монастыри дворцы и церкви
  и башни древних крепостей
  лежат в руинах чёрной цепью
  его неправедных идей
  
  не только дети голодают
  культурный голод окрепчал
  все виды муз теперь страдают
  и нищета прочнее скал
  
  леса и реки и угодья
  он губит - как никто другой
  колонизаторов завозит
  распоряжаться всей страной
  
  он местных фермеров ограбил
  всё их хозяйство загубил
  и псов своих везде поставил -
  опричников всех тёмных сил
  
  и образ жизни стол и пища -
  всё изменилось навсегда
  традиций местных пепелище
  при нём оставила беда
  
  он транспорт сделал вновь проблемой
  (и тут проклятый "дефицит")
  при нём у мафии все схемы
  при нём всё тает и горит
  
  при нём тут некому работать:
  жильё еда - огнём горит
  от чёрной пасти кашалота
  всё население бежит
  
  пожары всё уничтожают -
  дома и церкви и леса
  и каждый день тут убивают
  воруют грабят без конца
  
  преступность "на нуле" стояла
  все эти годы до него -
  теперь же как с цепи сорвалась
  и "рваться" не перестаёт
  
  его "полиция в кармане"
  не может справиться с бедой -
  хоть б тянули на аркане
  всех полицейских прямо в бой
  
  какое там! когда бездомность
  и нищета проели плешь...
  тогда разбойничать не стрёмно
  когда два дня уже не ешь
  
  тюрьма была как санаторий
  в ней отдыхали от забот
  смотрели "телек" и кололись
  и пили вовсе не компот
  
  теперь же тюрьмы превратили
  в ужасные концлагеря
  и узниками их набили
  как бочку сельди по края
  
  там издеваются пытают
  и тянут жилы из людей
  к ним адвокатов не пускают
  закрыв все тысячи дверей
  
  убийцы ходят на свободе
  лишь "нарушители" сидят
  по политической "погоде"
  в тюрьму отправили ребят
  
  и бессловесно наблюдают
  весь этот ужас дикарей
  уже не шевеля бровями
  глазищи вдов и матерей...
   4 июня 2024. Монреаль.
  ----------------------------------
  (не стоит искать портретное сходство с конкретной полит. личностью; это собирательный образ той политической мафии, что воцарилась тут в 2018-2019 г. (*эта мафия обещала все блага белому большинству... остановить демографическую интервенцию (приток иммигрантов из Азии, Африки, Латинской Америки)... улучшить условия жизни... укрепить местный (европейский) язык... в итоге - картина обратная: всё разрушили... опустошили... подорвали экономический, лингвистический, социальный, культурный, образовательный, автономный статус местного большинства (2-х этнических групп коренного населения...) (печальный итог "обыкновенного" *...изма)
  
  ________
  
  
   ШАРИК
  ты приклеила шарик на нОс
  чтобы он постепенно рос
  и - послушный капризам твоим -
  становился блеклым как дым
  
  избалованных чад сестра
  ты отринула слово "нет"
  для тебя этот мир - игра
  для других это - море бед
  
  ненавидеть мужей - твой лот
  но без них твоя жизнь скучна
  и бежит всех желаний волна
  обгоняя земной восход
  
  их бездумная толкотня
  обгоняет завесу дня
  и наш шарик шуршит волной
  ног не чувствуя под собой...
   Июль, 2024. Монреаль.
  _________________
  ===============
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  НЕБО ГЕРОЕВ - Стихи разных лет - 153
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) 2018 - Lev Gunin [Лев Гунин]
  (C) НЕБО ГЕРОЕВ - стихи: Лев Гунин
  (C) L'éditeur | Edutor : Lev Gunin | Издатель: Лев ГУНИН
  (C) La couverture du livre et le design | cover and book design: Lev Gunin |
  (C) Layout and Design: Lev Gunin
  (C) Electronic (computer) versions and conversion: Lev Gunin
  (C) Электронные (компьютерные) версии и конверсия: Лев Гунин
  (C) Вёрстка и цифровой текст, вёрстка для печати и дизайн: Лев Гунин
  ___________________
   книга стихов
  ___________________
  
  
  НЕБО ГЕРОЕВ
  
  Лев Гунин
  
  
  
  - - - - - - - - - - - -
  Иногда что-то очень родное
  Из чужих вырываю я уст:
  То ли просто сиреневый куст,
  То ли целое небо земное.
   29 апреля 1974.
   Михаил Печальный (Аксельрод), Ленинград-Бобруйск.
  (в редакции Льва Гунина)
  
  
  
   * * *
  
  Не заплачет ни небо, ни море,
  И никто не узнает о том,
  Что герой не вернулся в свой дом:
  Никого не убьёт это горе.
  
  За свободу людей воевал,
  За других рисковал головою,
  Но никто его не награждал,
  И никто не позвал за собою.
  
  Только женщина в поле одна,
  Не дождавшись его возвращенья,
  Тихий стон опрокинет до дна.
  И отныне не будет спасенья.
  
  
   * * *
  
  Зрачками тишины топорщится пространство.
  Раздумий языки раздваивают хвост.
  И посылает ночь в эфир
  то ломкий шанс, то
  влажное тепло, то амперсанда ось.
  
  Струит наискосок, владея в полночь снами,
  серебряный поток из выси до земли,
  и лижут его лёд все мысли языками,
  оттаивая свой невидимый нам лик.
  
  И ветер за окном рвёт, закусив удила,
  не подчиняясь больше
  вознице с топором,
  и царствует кругом стихий немая сила,
  оспорив нашу власть и сотрясая дом.
  
  Монашка в темноте, накинув одеяло
  на плечи, как на гроб, срывает стон мольбы
  с отвесной вышины - как с клетки покрывало
  срывает старый маг в обход своей судьбы.
  
  И молний рукава - как руки роковые -
  смирительной рубашки пространства рвут куски,
  и миг соединит все тучи грозовые,
  распотрошив её: не горним, а мирским.
  
  
   * * *
  
  За неведомым ходит неясное.
  За неясным приходит покой.
  Не от вечности всё безучастное,
  а от рун примиренья с судьбой.
  
  Эта формула - как заклинание -
  не занозой засела в мозгу,
  а сама по себе расставание,
  словно лодка на том берегу.
  
  Всё простое - всё самое сложное.
  За других горевать и страдать.
  Это как совершить невозможное.
  Это время, бегущее вспять.
  
  Не поступки, от спеси картинные,
  но естественных чувства хоровод
  водрузил черепахе на спину я,
  и она меня к ним приведёт.
  
  
   * * *
  
  Уста как врата.
  Слово - плата.
  Проход сквозь них -
  ума палата.
  Мысль как бритва.
  Нож идей.
  Шёпот рытвин
  в умах людей.
  Он бежит
  электрическим током
  из мозга в мозг,
  из затишья в рокот.
  И на обломках
  сей призрачной власти
  сеет ветер седое ненастье.
  
  
   * * *
  
  цари земные эмиссары зла
  власть как чума а деньги - это черви
  но люд простой на трон их призывал
  и жаден и свиреп он хуже стервы
  
  пирует зависть среди дикарей
  и злоба их утробу разрывает
  лишь власть способна укротить зверей
  которые люд изнутри съедают
  
  но есть эпохи власти роковой
  когда она смертельной ржей покрыта
  когда бегут сановники гурьбой
  лакать кровь убиенных из корыта
  
  когда они свихнулись головой
  похищенные похотью и спесью
  и правит ими страшное с косой
  поправ копытом кости человечьи
  
  в такое время мы теперь живём
  когда остатки разума сбежали
  и бесятся - охвачены огнём -
  в руинах привидения из стали
  
  
   * * *
  
  на перепутье стены размалёваны
  аляповатой перекисью правды
  и тротуар с утра уже заплёванный
  напоминает дисководов нарды
  
  на улицах тупое безразличие
  нет ни любви ни тени сострадания
  плодят дома с искрошенными лицами
  бездомных безучётные страдания
  
  бесстыдно роскошь на панели щурится
  своим цинизмом переплюнув банки
  когда голодный нищий окочурится
  когда страдают дети оборванки
  
  засилье лживых наглых перекормленных
  на глобус наш из мрака наступает
  плодя слепые сонмы обездоленных
  и в толпы оболваненных стреляет
  
  
   * * *
  
  На Шербрук Эст очередной поджог.
  Спалили монастырь. Сжигают христианство.
  И церкви рушат, рукава дорог
  завязывая на руинах храмов.
  
  На улице Дю Порт сожгли людей.
  Но нет ни справедливости, ни правды.
  И власти запретили этих тем
  касаться под угрозою расправы.
  
  Кусок Европы в прошлом тут блистал
  сокровищами Франции старинной,
  но всё порушил либерал-вандал
  чугунной бабой люмпенов-кретинов.
  
  Всё разломали, всё снесли они
  за жизни двух последний поколений,
  всё, что воздвиг и всё, что учредил
  Европы несравненной чуткий гений.
  
  И кажется, что всё они сожгут,
  безумцы лупоглазые, маньяки -
  ни европейцев не оставив тут,
  ни тех, что жили тут до первой их атаки.
  
  Пришельцами заполонят весь свет -
  людьми без прошлого весь мир они отравят.
  Ни тех, что тут уже пять сотен лет,
  ни коренных народов не оставив.
  
  
   * * *
  
  воздух вода земля
  всё отравлено злыми намереньями
  ни дышать ни пить людям нельзя
  всё запружено преступленьями
  коим нет числа как слезам
  
  реки слёз впадают в моря
  и чудовища многорукие
  над народами как якоря
  приковавшие страны к поруке
  сущность коей - скорбь-океан
  
  слёз не ведают твари рогатые
  попирая земные миры
  самовластные злые богатые
  полюбившие крови пиры
  и гребущие злато лопатами
  
  эти выродки правят Землёй
  друг на друга - как капли - похожие
  и ведут всех обманутых в бой
  за свои интересы негожие
  
  
   * * *
  
  мечты святых увидеть рай земной
  или души спасенье после смерти
  растаяли как тает снег весной
  как тает откровенье на паперти
  
  все чаянья растаяли как дым
  нет ничего кроме тоски и боли
  и только ложь посланницей неволи
  железной хваткой стиснула бразды
  
  пирует откровенной лжи цинизм
  на нищенских обломках частной жизни
  и будущее мы не сохраним
  пока героев в наших нет отчизнах...
  
  2001 - 2003. Монреаль.
  -------------------
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  НОТЫ - Стихи разных лет - 154
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) 2018 - Lev Gunin [Лев Гунин]
  (C) НОТЫ - стихи: Лев Гунин
  (C) L'éditeur | Edutor : Lev Gunin | Издатель: Лев ГУНИН
  (C) La couverture du livre et le design | cover and book design: Lev Gunin |
  (C) Layout and Design: Lev Gunin
  (C) Electronic (computer) versions and conversion: Lev Gunin
  (C) Электронные (компьютерные) версии и конверсия: Лев Гунин
  (C) Вёрстка и цифровой текст, вёрстка для печати и дизайн: Лев Гунин
  ___________________
   цикл стихов
  ___________________
  
  (C) НОТЫ. Сюита. Цикл стихов, январь, 2023.
  
  
  НОТЫ (цикл стихов, посвящённый Ирине Морих): "Невидимая" сущность нотной тайнописи. Связь времён. Секреты, идущие цельным стержнем сквозь века. Символическая кодировка высших сущностей доступным посвящённым языком звукописи. Невидимые опоры и контрфорсы, пронзающие нотный текст в идеальном мире. Высшая природа музыкального языка, помещённого в низменную земную атмосферу. Избранность умеющих идти на жертвы музыкантов. Рыцарская природа высшего искусства.
  
  
  Ирина Борисовна Морих - брестская поэтесса, автор нескольких стихотворных сборников, широко известная в Беларуси преподавательница теоретических музыкальных дисциплин, руководитель курса композиции для юных музыкантов, автор получивших всеобщее признание учебников по теории музыки и сопутствующим дисциплинам.
  Ирина Борисовна, вместе с композитором Марком Александровичем Русиным (любимым учеником Хачатуряна), преподавала группе студентов, среди которых был и Лев Гунин.
  
  ________________________________
  
  
  Лев Гунин
  НОТЫ. СЮИТА.
  
   (цикл стихов)
  
  
   Ирине Б. Морих
  Ноты в чёрных колпачках -
  Гномы времени в пространстве -
  С неизбежным постоянством
  Держат строй, живут в веках.
  
  Охраняют дух творца
  И встречают нас с опаской -
  В недоступных чёрных масках,
  Или - в белых башмачках. (...)
  Ирина Морих
  
  
   * * *
  Чуткие, дивные сны;
  жёлтый туман от причала;
  вечностью разделены
  звуки иного портала.
  
  Знаки иной пелены,
  недостижимого света,
  словно бесплотной струны
  эхо от эха ответа.
  
  Связь истончается в них
  с тайным источником знаний
  в мире тяжёлом живых,
  в грузном парламенте зданий.
  
  
  * * *
  Рукокрылые созданья,
  параллельные миры,
  сотворенья-созиданья
  на тройчатке чудных лир.
  
  Птицы, севшие на строки
  параллельных проводов -
  ноты тянут звук высокий
  до бесцветных облаков,
  
  или звук ниспровергают
  в пропасть тёмную низин,
  и оттуда исторгают
  рык ужасных образин.
  
  Дихотомия начала,
  дихотомия конца,
  днём - структуры покрывало,
  ночью - тёмный створ кольца.
  
  
  * * *
  Совместить в одном,
  переплавить в нём
  равенство эпох
  с протуберанцем -
  может под углом
  бестелесный гном
  метра в ритме
  мирозданья танца.
  
  Двойственность во всём,
  тройственность в углах,
  гроздьями нанизанных
  на звёзды.
  И искрят огнём
  волны на колках,
  истончая
  вдохновенья роздых.
  
  
  * * *
  вечно бессмертные линии
  тайны бездонные синие
  скрытый орёл в небесах
  
  воды сакральные лилии
  потусторонности длинные
  всплески коротких "ах"
  
  корку и зёрна делящие
  меры длины проводящие
  доли судьбы на весах
  
  и за мембраной тонкою
  как наковальней звонкою
  времени древний страх
  
  
  * * *
  симметрия из зазеркалья -
  метричность написанья нот
  в ней заколдованные знанья
  и занесённый глиной рот
  
  себя собою порождая
  не расплетённые значки
  на проводах как птичек стая
  или изящные жучки
  
  игра слепого порожденья
  природных сил случайных грёз
  они как саженцы мгновений
  в пространства каменный обоз...
  
  
  * * *
  птицы на проводах -
  ноты на чёрных швах
  чёрные жмутся друг к дружке
  белые спят на подушке
  в комнатах без дверей
  где ни ламп ни теней
  
  
  * * *
  тайнописью для непосвящённых
  нотные седые письмена
  под свои они зовут знамёна
  не открыв заветного лица
  только чародейства рокового
  требуют от тех кто присягнёт
  верностью мечте своей суровой
  и недостижимой как исход
  
  гением становится не каждый
  ими лишь назначенный поэт:
  но лишь тот кто в бой идёт отважно
  ничего не требуя в ответ
  только тот кого не задевают
  ни интриги смертных ни бойкот
  тайну мироздания познает
  выше смерти став на эшафот
  
  
  * * *
  расплата поджидает
  за добрые дела
  из-за угла пуляет
  в тех кто не знает зла
  пробоины пространства -
  следы от рваных пуль -
  на нотоносце страстном
  живую плоть секут
  
  не тривиальной драмы
  хранят кровавый след
  секвенции и гаммы
  и времени мотет
  на огненном насесте
  значки судьбы сидят
  и собираясь вместе
  проводят свой обряд
  
  лишь избранным вверяют
  секрет своих узлов
  хранителям их тайны
  защитникам миров
  
  
  * * *
  Мне видится загадочная вязь
  в узлах и петлях чудных нотных знаков,
  поверхность водная, и птиц иконостас
  в раздольях безопорных Зодиака.
  
  Нетленные сокровища миров,
  тончайшего из всех эфирных слоя
  создания, они - следы шагов
  железной волей скованного строя.
  
  Там, где мечты и грёзы без удил
  свободно скачут, носятся, резвятся,
  они - бесплотный вихрь высших сил,
  в котором запечатаны остаться.
  
  Но, в мир тяжёлый перенесены,
  в земную юдоль бедствий и страданий,
  они как в плен захваченные сны,
  не мыслимые здесь без понуканий.
  
  И только в связке, твёрдою рукой
  сплочённые для смысловой основы,
  они идут единым строем в бой,
  чтоб наши и свои сорвать оковы.
  
  
  * * *
  Вихри и всплески на белом полу стены.
  Тени в щелях амбразур как пучки вины.
  Пики, мечи и забрала иных миров,
  нотные знаки как след бессловесных слов,
  танец в доспехи одетых сов.
  
  Каждая линия радуги стала прямой,
  переходящей в галактики солнц прибой.
  И, за стеною рядясь стеной,
  горсть высыпает осколочных кнопок рой,
  чтоб приколоть их на строки чужой рукой.
  
  Магия танца на шахматном дне дворцов.
  Бряцанье рыцарей о ноосфер покров.
  Каждая нота как точечный координат
  звёзд гороскопов в короне блестящих лат.
  Времени стрелка, бегущая в день назад.
  
  Соотношения разных частей длины
  через вселенные магией проведены,
  через зеркальный порог - и вскользь,
  миром миров раскрошив купорос -
  им наполняя земную ось.
  
  
  * * *
  Их заново открывшие жевала
  их выпустили в чуждую среду,
  чтоб странниками вечного Начала
  они скитались - на свою беду.
  
  Как бабочки, на крыльях чёрно-белых
  они порхают с вешки на шесток,
  и стонут, и скорбят в руках умелых,
  и смехом дразнят лунный голосок.
  
  И каждый, прикоснувшийся к их тайне,
  становится тоскующим рабом
  стенаний по утерянному раю:
  чего-то за пределами миров,
  
  чего-то за пределами вселенных,
  нам перекрывших Времени Портал,
  нас отделивших от миров нетленных,
  которые когда-то каждый знал.
  
  И говорят они своим бессменным,
  бесплотно-бестелесным языком,
  из запахов - не-звуков - сотворенным,
  арбитром ароматов и послом,
  
  посланцем неземного хризолита,
  поставившего разуму предел, -
  туда, где твари лижут из корыта,
  влача в отбросах свой земной удел.
  
  
  * * *
  волей заколдованное время
  в этих знаках вечной красоты
  в каждой букве откровений семя
  и навек застывшие мечты
  
  тайнопись астрального движенья
  искорка божественных начал
  по горизонтали продолженье
  и по вертикали срез-овал
  
  чувств каскады в нотах обитают
  лицами хористов по рядам
  друг над другом ставших распевая
  песнопений благородный храм
  
  верны чёрно-белые их лица
  назначенью высшему судьбы
  и прошедших жизней время длится
  воскрешённых чудом их мольбы
  
  
  * * *
  в этих звуках царит вековая печаль
  и блаженства бессмертного голос
  в них мгновений нетленных поёт вертикаль
  и растёт вечной мудрости колос
  
  в них бессмертия тайна на нитях дрожит
  бриллиантовых капель свеченьем
  и живою водой она душу кропит
  бесконечности маревым дленьем
  
   .....................................
  Из не вошедших в сборники
  стихов 1984-1985; 2006-2018.
  __________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  ______________________________
  
  МЕЖ БЕРЕГАМИ - Стихи разных лет - 155
  ISBN :
  ______________________________
  ______________________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
   СТИХИ
  РАЗНЫХ ЛЕТ
   избранное
  
  Стихотворения, циклы и книги
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  ISBN : (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) 2025 - John R. [Джон Р.] Lev Gunin's Photo - Фото Льва Гунина (2025)
  (C) 2018 - Lev Gunin [Лев Гунин]
  (C) МЕЖ БЕРЕГАМИ - стихи: Лев Гунин
  (C) L'éditeur | Edutor : Lev Gunin | Издатель: Лев ГУНИН
  (C) La couverture du livre et le design | cover and book design: Lev Gunin |
  (C) Layout and Design: Lev Gunin
  (C) Electronic (computer) versions and conversion: Lev Gunin
  (C) Электронные (компьютерные) версии и конверсия: Лев Гунин
  (C) Вёрстка и цифровой текст, вёрстка для печати и дизайн: Лев Гунин
  ___________________
   цикл стихов
  ___________________
  
  
  МЕЖ
  БЕРЕГАМИ
  
  _____________________
  
  
  ______________________
  
  
  
   стихи 2025
  
  _______________________
  
  
  (C) Лев Гунин, Меж берегами, 2025.
  
  
  ----------------------------------
  
  Лев Гунин
  
  МЕЖ БЕРЕГАМИ
  
   цикл стихов
  
  
   (C) Меж берегами. Сюита. Цикл стихов, январь, 2025.
  
  
  МЕЖ БЕРЕГАМИ (цикл стихов)
  ОТ АВТОРА: Этот цикл был написан на больничной койке (итоговое событие последовательности до конца не выясненных обстоятельств). [Подробней о том, что произошло и происходит, читайте в послесловии.]
   Зависание между жизнью и смертью переключило восприятие на иной режим, на приём сигналов от тонких сущностей, недоступных нашим органам чувств в обычных условиях.
   Несколько первых стихотворений, сформировавшихся в разгар борьбы за жизнь, когда тяжелейшее состояние не позволяло перенести их на бумагу, были записаны в последние два дня госпитализации и после выхода из больницы - по памяти.
   На поэтический строй этого цикла, возможно, оказал влияние уникальный феномен. Его нельзя отнести к слуховым или зрительным галлюцинациям: это нечто другое. Параллельно с осознанием места, где находишься, возникало ощущение иного пространства: помещения с более низкими потолками, с иной конфигурацией стен и атмосферой; стоило лишь смежить веки, как это ощущение превращалось в конкретный образ незнакомого места, и все ориентационные рефлексы были зациклены именно на него. Когда стало чуть лучше, передвижение по палате с закрытыми глазами выявило странную вещь: ориентация в окружающем мире соответствовала не реальной комнате, вид которой ещё "не успевал погаснуть" на сетчатке глаз, но тому внутреннему образу, что отражал параллельное пространство.
   В течение первых трёх дней (по мере улучшения общего состояния) ощущение иного континуума не только не угасло, но даже усиливалось.
   Оно обогатилось дополнительными феноменами: это также были не галлюцинации, а, скорее, мельтешащие картинки - стоило смежить веки. (По этой причине страх перед "отсоединием" от зримого вида больничной палаты приводил к упрямой бессоннице).
   То - (стоило заплющить глаза) - возникало - как видение - непрозрачное стекло, по которому ползёт незнакомое насекомое со сломанным крылом (реальный образ!); то - череда групповых портретов полотен известных мастеров (среди которых попадались группы людей с картин, какие автор этого цикла никогда не видел и не мог ранее видеть); то вновь возникала (будто на экране иного "монитора" - нежели зрение с открытыми глазами) совсем иная комната (не больничная палата): иной формы и размеров, с более низким потолком; то мгновенно вспыхивал светящийся экран с бегающими (на нём) цифрами в двух разных режимах (как два сменяющих друг друга экрана), и с быстро скачущим вверх-вниз изображением неизвестного мультяшного персонажа.
   Но самый будоражащий и чаще всего повторявшийся образ - кадры массового насилия начала ХХ века: толпы вооружённых революционных масс, колонны военных на улицах Петрограда, массовые расстрелы, массовые бойни. Эти кинокадры чередовались с непонятной последовательностью, в которой не угадывалось никакого смыслового посыла. Не оставляло ощущение, что эти конкретные образы: не кадры кинохроники из каких-то киноархивов, но события, разворачивающиеся в реальном времени. Иными словами: автор видел реальных, живых людей, в их собственном временном континууме, наблюдал реальные события, будучи свидетелем того, как живые люди уходят в смерть, в бесформенное Ничто.
   Эта массовая гибель людей, разворачивающаяся перед внутренним взором, не просто несла жуткий смысл, но воплощалась в некое жуткое действо. Это был некий процесс, как вид сотен проглоченных человеческих тел, перевариваемых внутренностями какого-то монстра.
   Позже поиск в Интернете обнаружил некоторые из этих исторических драм, и выяснилось, что отдельные из них не были (и не могли быть) известны автору, не были (и не могли быть) ранее доступны в виде зрительных образов (...фотографии, иллюстрации, кинохроника...).
   Потрясающий вид из окна палаты на 16-м этаже (вид на Старый Город Монреаль, теперь запорошенный снегом) только подчёркивал сюрреализм всей атмосферы, словно выпячивая бренность всего земного.
  ________________
  
  ______________
  
  
  Лев Гунин
  МЕЖ БЕРЕГАМИ (цикл стихов)
  
  
  __________
  
  События исчезнут без следа
  Из памяти грядущих поколений.
  Стирает мир и факты, и года
  Под знаком спеси, грубости и лени.
  
  Тираны вырезают без труда
  Историю из мозговых извилин,
  Печати уничтожив навсегда,
  Которые ещё в умах гнездились.
  
  Из оттисков сургучных прежних бонз
  Они сооружают хвост павлиний,
  И в реках крови плату за провоз
  Выводят пентаграммой черт и линий.
  
  Как прихотливый росчерк на песке
  Волны, который всплеск грядущий смоет,
  В безвестность убегают сонмы лет,
  Лица которых вечность не откроет.
  
  И люди, что творят добро и зло,
  Как свечи, задуваемые ветром,
  Навеки тонут в сумраке былом,
  Обклеенном страданий чёрным фетром.
  
  А капля света в солнечном кольце,
  Случайно просочившаяся в темень,
  Потухнет бликом в золотом тельце,
  Тирана клюнув клювом острым в темень.
  
  __________
  
  Чёрный глазок монитора.
  Белый - ночного такси.
  Мыслям на миг есть опора.
  Но от себя не уйти.
  
  В сумке четыре конверта.
  В жизни четыре пути.
  Прочь от судьбы иноверта.
  Но от себя не уйти.
  
  Вот и расстались с судьбою.
  Нет ни врагов, ни любви.
  И - по старинному крою -
  Тает слеза среди льдин...
  
  __________
  
  Я прихожу с тобой делиться.
  В руках ни хлеба, ни свечи.
  И даль окутывают лица
  Комками чёрной чесучи.
  
  Крупою снег волнами сыпет.
  И нелинованная даль
  Встаёт из гладкой белой зыби.
  И отрывает календарь.
  
  Ни звука. Тишь не нарушает
  Ни шорох век, ни крик совы.
  И только где-то жизнь иная
  Течёт одна для нас двоих.
  
  __________
  
  Жизнь - это фабрика смерти.
  Власть - это жизни могила.
  Полночь забрали черти.
  С ней вся нечистая сила.
  
  В бездну идут поколенья,
  сном маршируя вязким,
  чтобы и Сталин, и Ленин
  их направляли к сказке.
  
  Тянутся к небу больницы,
  чтобы стать выше Бога,
  и осыпает лица
  пепельно-злая тревога.
  
  И растворяет глянец
  ветер пожаров, бедствий,
  чтоб - как на мглу румянец, -
  стаи слетались бестий.
  
  __________
  
  непрозрачная толща запретного
  обещая несбыточный рай
  искушает простыми ответами
  сквозь ресницы призывно горя
  
  и за смелость за право сильнейшего
  обещает награду тебе
  даже если ты прелюбодействовал
  и держал своё сердце в тюрьме
  
  ни копаться в себе ни раздумывать
  ты не станешь чтоб не упустить
  эти крылья пылающей кузницы
  и на огненной птице парить
  
  над ползущим жнивьём над вершинами
  вековых высоченных дерев
  где блестя обнажёнными спинами
  распростёрты рабы на земле
  
  над законами что им навязаны
  приземлённым теченьем их дел
  ты летишь нудным долгом не связанный
  восхваляя особый удел
  
  только сложатся крылья огромные
  в примитивной своей простоте
  и о землю сознание грохнется
  сложных истин понять не успев
  
  не заметив ни звёзд ни туманностей
  что видны только с бренной земли
  где сияние горя и радости
  озаряет землистый цвет лиц
  
  тем кто тяжестью бедствий придавленный
  растекается мыслью по снам
  виден прошлого крест окровавленный
  и грядущего вздувшийся шрам
  
  и бездонное небо безличное
  одаряя их счастьем тоски
  ставит в сердце им знаки отличия
  забивая их в кости руки...
  __________
  
  Расплата тогда настигает, когда нет греха,
  За прошлые смуты грозя настоящим.
  И крик петушиный свербит, когда нет петуха,
  и сон, как вассал, подчиняется спящим.
  
  Как волны узор на песке оставляют судьбе,
  как вид облаков изменяет случайная прихоть,
  так ветер бесплотный, сей мыслящий разум в себе,
  расставит акценты шершавые - просто и тихо.
  
  Трепещет луна на поверхности стрех ледяной,
  в окошке осколками сердца разбитого пляшет,
  и нет красоты не гонимой нигде под Луной,
  и скорбь не слышна по её охранителям павшим.
  
  За подвиг героя растопчет толпа - как раба,
  отдавшего жизнь за спасенье хозяйской удачи,
  и жребий слепой не для высших бросает судьба -
  а тем из простых, кто по жертвам невинным плачет.
  
  За грех сострадания кат поджидает с ножом,
  и сонные веки с деревьев слетают, как птицы,
  и жалость из добрых сердец выжигают огнём,
  стращая угрозой в колодец несчастий свалиться.
  
  И пенится что-то в котле облаков грозовых,
  что снегом плюются в глаза беззащитные смертных,
  в дали исчезая сиреной деяний мирских,
  и - в них - возвращаясь тревогой, другим незаметной.
  
  Над хрупким покоем, над городом тают века,
  с небес рассыпаясь позёмкой, вперёд уносимой,
  и только одно неизменно, что словом "пока"
  без рук измеримо, венчая любые массивы.
  
  Желанья, стремленья, надежды из пасти его
  являются в мир, чтобы души напрасно тревожить,
  и вновь улетают в пространство, где нет ничего,
  отчаянье скорби страницами пыльными множа.
  
  __________
  
  распахнули железную створку
  распахнули железную длань
  и до входа в пустую каморку
  мне удачи теперь пожелай
  
  пожелтевшие листья у входа
  ветви дерева прямо в окно
  в круге том и сады и погода
  как в сосуде искристом вино
  
  и повисло желтком над стрехою
  солнце в небе тогдашнего дня
  и с серебряным блюдцем - Луною -
  облака серебристо парят
  
  всё живое: и небо и звёзды
  и земля под небесным дождём -
  и день яркий что так и не прожит
  и вся жизнь распростёртая в нём
  
  ______________
  
  под парусами жизненных невзгод
  скитаюсь я по морю-океану,
  и лишь одно я знаю наперёд:
  что никогда я мерзостью не стану.
  
  что никогда не стану воровать
  чужие думы и чужие чувства,
  и пусть никем под небом мне стать:
  я не творец фальшивого искусства.
  
  я не штамповщик копий восковых,
  какую б мзду за это ни платили,
  мой эталон - не идеальный стих,
  но правда, отпечатанная в тире.
  
  мне оступаться - как и всем другим,
  привычно в житие моём убогом,
  и не хочу, как те, кто соблазним,
  позировать с небес сошедшим богом.
  
  мои ошибки трагик бы нашёл
  достойными величественной пьесы,
  но я не стану в позу на прикол
  в порту, где обожают нас за это.
  
  есть только небо, что над головой,
  и даль, не открываемая взору,
  и злобных душ вдогонку жуткий вой,
  когда иду на эшафота гору.
  
  ________________
  
  Что мы теряем? Не ведаем, или не знаем...
  Волны упруго идут от мольбы о былом...
  Токи пронзают, струят, собираются в стаи
  связей распавшихся, вспышек из памятных зон...
  
  Руки людей дорогих наши сны устилают.
  О, как желали бы мы задержаться во сне.
  Край безвозвратного, край разделённого рая -
  сгинул по нашей - или не по нашей - вине.
  
  То, что казалось обузой, комком испытаний тревожных,
  позже становится светочем в той пустоте,
  где распадаются звенья, и сущее корчит нам рожи,
  и умирает последний святой на кресте.
  
  Всей теплоты неизбывной от жизни людской на прощанье
  не уместить даже в самой могучей груди,
  и от простых, незатейливых их прикасаний
  плавится сердце, и дух проводами гудит.
  
  В каждой минуте убогого быта земного
  сотни миров, мириады безвестных начал;
  молча парит над бедой угнетённых лишь Слово,
  скипетром воли в уста запечатав портал.
  
  Мы, заключённые в тесном и брошенном мире,
  в путах своей и чужой неизбывной вины,
  с каждым рассветом меняем обличье в порфире,
  стороны света своей наделяя судьбой.
  
  И разделяют нас горы, и гордость, и сытость,
  и невнимание к собственным снам и к чужим,
  и повторяется всуе всё то, что забыто,
  горькой наградой к ногам опадая нагим.
  
  ____________
  
  Возникает в тревожной, пропитанной влагой безмерности
  роковая черта, за которой уход в никуда,
  и закат обгоревший, без палевой бархата нежности -
  нам пророчит судьбу, из какой выступает беда.
  
  За полями, лесами, за городом, за виноградником
  поджидает больных, отягчённых лихою судьбой
  одиноких кудесников кормчий с терпением каменным,
  и в ладье восковой перевозит на вечный постой.
  
  За чертой той сияет нетленная радуга вечности,
  и не видеть её тем, кто зла слишком много творил.
  И мигают глаза, как печать неземного прощения,
  как перо окунают в слезящийся влагой акрил.
  
  ____________
  
  Они брели безмолвно и понуро,
  как бурлаки свою тоску влача,
  и каждый метр связавшего их шнура
  спадал с захолодевшего плеча.
  
  Повсюду гомон жизни бестолковой,
  и праздных толп незаглушимый гул,
  и только запах пищи или крова
  их дальше вдоль по берегу тянул.
  
  Одной судьбой связало их несчастье,
  что счастьем оказалось для других,
  и крыльев тень неумолимой власти
  над ними распахнула свой нарыв...
  
  ____________
  
  За вечерними ставнями солнце слепое зашло,
  за дощатыми стенами звёзды с луной появились,
  и в другом измерении кажется: время не шло,
  и минуты застыли как часть замороженной стыни.
  
  Хоть идти далеко, к ним опять направляются в путь
  вереницы паломников полупрозрачных и тонких,
  и, пройдя рубежи, где царит безымянная жуть,
  переходят они по мосткам навесным из соломки
  
  прямо в замкнутый мир, где трепещут сады из стекла,
  где дрожат непрерывно латуни листы вековые,
  и из каменных губ исторгают лишь стон вертела,
  насыщаясь огнём, что убитую плоть лижет-пиет.
  
  Загляни в ручеёк, в его струй зазеркальную гладь,
  шепчет кто-то невидимый ставшими трубкой губами,
  на рассвете войдя в тот предел, за которым не встать,
  и повиснув, как птица, меж теми двумя берегами.
  
  ____________
  
  мне не холодно не жарко
  от протянутой руки
  и за городом фольварка
  вспыхивают маяки
  
  с тех забытых полустанков
  много крови утекло
  и безвинных жертв останков
  солнце в поле не нашло
  
  и безвестных поколений
  шествуют ряды в отхлань
  где косая тлень забвенья
  отрывает календарь
  
  где дрожат - как на ресницах
  в поле капельки росы -
  заколоченные лица
  замогильные весы
  
  и сплочённой ратью звонкой
  всё зловонное идёт
  по погостам и прогонкам
  без хлыста косить народ
  
  и никто не остановит
  и ничто не запретит
  только запах свежей крови
  их в тугую даль манит
  
  только сумма повторений
  их размножит на весь свет
  чтоб осталось только тленье
  и потоп всемирных бед...
  
  ____________
  
  лестница в небо уходит
  сквозь синеву в облаках
  и в голове колобродит
  как у писца на устах
  
  всем безразличное лето
  и - посреди суеты -
  лестница - как без ответа
  чистых стремлений мечты
  
  нет никого кто бы видел
  даль неземную в огне
  и растворяются нити
  в их коллективной вине...
  
  ____________
  
  За горы, запорошенные зыбью,
  последний луч заката уходил,
  и мысли потревоженные гибли,
  не получив для жизни новых сил.
  
  И падал мрак за пеленой заката,
  всю кровь его густевшую впитав,
  и все надежды разбрелись куда-то,
  как стадо, не отведавшее трав.
  
  И свет звезды не долетал сквозь толщу
  клубящихся над миром мрачных туч,
  и путь, ей не указанный, не пройден,
  и не разломлен с вензелем сургуч.
  
  И связь луча рассветного с закатным
  незримых бег событий оборвал,
  и две планеты встали цельным кратным -
  как вся несовместимость их начал...
  
  ____________
  
  как прыжок замороженный в воздухе одутловатом
  как пирожным и пеной застывшая в воздухе длань
  оседает на лицах немого забвения вата
  уводя всё живое в безмолвную тьму-таракань
  
  громоздимое в горы крутые до неба
  и ракетой взлетев за него ещё выше небес
  неизбывное зло тёмной спесью взрастило всю небыль
  на которую не был способен и бес
  
  как застывшая вечность висит меж двумя берегами
  не достигшая слова и всё же святая печаль
  и надежды крыло закрывает обрыв между нами
  перекинув мостки в обожжённый несбыточный рай
  
  не во сне не в бреду не в дыму происходит всё это
  и бегут пауки по живым ещё бренным телам
  и застыло всё сущее как на суде пред ответом
  совладать не сумев с искушеньем ведущим в бедлам
  
  между жизнью и смертью бессмертие манит лукаво
  своих слабых рабов - и свистит на ветру как предел
  пустозвонная грешная и прокажённая слава
  и над бездной висит мириад неоконченных дел.
  
  -----------
  
  1-5 января, 2025. Монреаль. Больница CHUM.
  _____________________
   В новой больнице CHUM (возможно, лучшей не только в Монреале, но и во всём Квебеке) была сделана попытка уничтожить результат самого важного анализа, призванного выявить причину отравления или инфекции, и лишь вмешательство честных медработников сорвало этот саботаж. (Зав. лабораторией, согласно нормам, обязанная уничтожить (выбросить в мусорку) образец без даты и времени, не сделала этого, определила время по поступлению пациента в больницу; посев показал инфекцию кишечной палочки). Больница CHUM (либо её поставщики) - тесно связана с израильской фармацевтической компанией ТЭВА.
   Опасное для жизни состояние и вызванные им муки; дальнейший саботаж самых важных диагностических процедур и результатов лабораторных анализов (все образцы (3) на c-dificile пропали: "зарегистрированы "с ошибкой" (уничтожены!), либо "забракованы"). И, в заключение, дикая провокация, устроенная в день выписки из больницы чернокожей медсестрой и охранником охранной фирмы GARDA.
   По утверждению Международной Амнистии и Human Right Watch, монреальская компания Гарда: это преступная организация, замешанная в военных преступлениях в США (совместно со печально известной структурой ICE), а также совместно с израильским режимом; согласно данным агентства Free Press, компания Гарда Монреаль (Ворлд) использует в Квебеке израильское оборудование, применяемое израильским режимом против мирного населения в Газе, где проводит геноцид. Про-израильский премьер-министр Квебека, лидер партии CAQ Франсуа Лего, в нарушение гласности, без обсуждения в парламенте, выделил фирме ГАРДА крупную сумму денег из государственного бюджета.
   Компания Гарда тесно связана с охранной фирмой ИСРАГАРД (образованной в Монреале офицерами израильской армии).
   Нынешнее квебекское правительство передало полный контроль за электронной системой медицинских назначений, включая очерёдность и сроки (то есть - кто, на когда и куда получит медицинское рандеву (если получит!), за медицинскими досье пациентов поликлиник и больниц, за базой данных медицинских изображений (всяких сканов, рентгенов, и т.п.), и за данными самого правительства - американо-израильским фирмам. Сменившая на посту премьер-министра мсье Лего мадам Прешетт провела "электронную реформу", в результате которой получить медицинское назначение можно ТОЛЬКО через Интернет-браузер - через государственный портал, который контролируют американо-израильские фирмы. Те, у которых нет новейших мобильных телефонов, компьютеров с новыми браузерами (что требует установки последних операционных систем), люди с проблемами зрения, и другие категории граждан: отныне полностью отрезаны от медпомощи. Этот "медицинский апокалипсис" в местных масштабах в Квебеке приводят нас к извечным философским, этическим и экзистенциональным вопросам, от которых "серьёзные люди" всегда отмахиваются, как от назойливых мух. А, между тем, каждый виток экстремального государственного насилия (как при Гитлере, когда нацистский режим физически избавлялся от "социального балласта" - от немощных, престарелых, душевнобольных, неимущих, инвалидов, наркоманов и алкоголиков, - убивая их так же, как коммунистов..., - канадские и квебекские власти взяли курс на "переориентацию" "медицины" на те же цели) вновь и вновь возвращает к жизни всё те же "вечные вопросы": как устроен наш мир? кто мы такие? где и в чём смысл нашего существования? есть ли "высший судия"? существует ли для нас высшее предназначение?
   Так между земными делами - и той "высшей сферой", посещающей пророков и святых, и включающей в себя тайну посмертного бытия душ, - существует незримая связь: МЕЖ БЕРЕГАМИ.
   В бессильных потугах распространить свою власть за пределы земного - видимого - мира (на потусторонний мир) - земные правители ополчились на тех, кому дано увидеть невидимое и узнать непознаваемое.
  
   Вот сокращённый список подозрительных случаев только за последние 2 года:
   3 ноября 2024 (день рождения): острый приступ живота, похожий на химическое отравление.
   31 декабря 2024 (с вечера) - христианский Новый Год (праздник): острая вспышка какой-то инфекции, госпитализация в больницу CHUM с угрожающими жизни симптомами.
   8 марта 2025 (Международный Женский День, праздник): гипертонический криз (ничего подобного, как правило, не бывает), боли в сердце.
   1 мая 2025 (Международный день солидарности трудящихся): серьёзное недомогание; тошнота.
   9 мая 2025 (День Победы в России и Беларуси): провокация секретарши одной из клиник.
   3 ноября 2025 (день рожденья): невыносимая головная боль, подозрение на резкое повышение внутричерепного давления, кожная инфекция, внезапное кратковременное обострение артрита.
   24 декабря 2025 (сочельник - вечер перед католическим Рождеством, самый большой праздник в Квебеке): необъяснимая потеря зрения (на 2 суток) во время покупок в магазинах Wallmart и Winners (один магазин американской сети, другой связан и Израилем; угадайте "с 3-х раз", какие охранные агентства там задействованы). Лабораторные анализы пропали. Один из офтальмологов сказал, что симптомы и обследования говорят о том, что такое не могло произойти по натуральным причинам.
   31 декабря 2025 (Новогодний вечер): острая желудочно-кишечная инфекция, продолжавшаяся 3 нед. (анализы пропали, возбудитель инфекции так и остался неизвестен).
   9 мая 2026: опасная для жизни респираторно-вирусная инфекция; реальная угроза жизни. Гайморит, бронхит, правосторонняя пневмония, правосторонняя потеря слуха - и никакого лечения, никаких врачей! Полный отказ в медпомощи. СИСТЕМА допустила к врачу только 18 мая, когда уже ничего нельзя было сделать, и осложнения, возможно, необратимы. Осложнения - временная потеря слуха и последующие флуктуации уровня слуха; повреждение суставов; желудочно-кишечные проблемы; и другие - оставлены БЕЗ реальной медпомощи; результаты лабораторных анализов, рентгенов и другие обследований - пропадают, стираются, изымаются.
   Этот язык дат и событий в переводе на язык фактов: автограф государственного терроризма, для которого сфера здоровья и медицины сегодня не окружена более запретной чертой.
  
  ------------------------
  
  ________________________________
  ________________________________
  ________________________________
  
  
  
  ПОЭМЫ
  
  
  _______________
  
  
  
  Лев ГУНИН
  
  ____________________________
  
   ПОЭМЫ
  ______________________________
  
  
  СОДЕРЖАНИЕ:
  
  1. ИСПОВЕДЬ ПОЭТА 1970-х.
  2. ВС
  3. ДОЧЕРНИЙ ПУТЬ
  4. ДУХ
  5. ЗВОНОК
  6. ОТБЛЕСК
  7. ЛБ
  8. ДЕНЬ
  9. КЛЮЧ
  10. РОССИЯ
  11. ИЗГНАНИЕ
  12. СТРАНА СНОВ
  13. МАЭСТРО и БЕАТРИЧЕ
  14. ТИШИНА
  15. МЕРА за МЕРУ
  
  _________________________
  
  _________________________
  
  
  
  
  
  
  ИСПОВЕДЬ ПОЭТА 70-х - поэма - 1979
  
  _____________________________________________________
  
  
  ISBN : 9798224922956 (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др. .smashwords.com/books/view/1522921
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) Юрий О. Вступительное слово.
  (C) Заключительная статья: объединённый текст заметки, написанной группой участников одного из форумов lib.ru (2007 - 2013), и дополнения 2003 (Дмитрий С.).
  ___________________________
  
  Это - первая из поэм самобытного автора, творчество которого не только обширно, но и содержит немало новаторских находок. Перефразируя знаменитое крылатое выражение, заметим, что заурядный литератор "заимствует" (подражая), тогда как незаурядный автор "присваивает" безвозмездно. В этой - самой ранней - поэме чувствуется влияние русской поэзии рубежа веков (Маяковский, Блок, Есенин, Хлебников), польской (Леопольд Стафф), немецко-идишистский (М. Кульбак), и немецкой (Готфрид Бенн, Вильгельм Рюнге). Она интересна не как подражательский опыт, а как самостоятельное, самоценное произведение, предлагающее новый и свежий взгляд на вещи, впечатляющее ярким восприятием эпохальной действительности. Этот язык активного, приподнятого стиля; эта кипучая непоседливость; это неповторимое воодушевление послереволюционных лет - проецируются (при посредстве стилистической аллюзии) на современную автору эпоху, с целью обнажить зияющую рану наступившего в 1930-х деспотического антиреволюционного террора, зловещей тенью сжевавшего все эйфорические надежды. Тот раскол так и не затянулся за послевоенные годы, превратившись в глубокую пропасть, в которую (несмотря на все послабления и реформы) проваливалась страна. Автор не говорит об этом прямо, пользуясь иносказательными художественными приёмами (возможно, и не осознавая до конца своего замысла). Широкая картина омерзительного обывательского болота, контраст (поглощённого этой мерзостью) творческого подъёма 1920-х - с хищной мещанской средой: символизирует неисправимую разрушительность приведённой к власти в сталинскую эпоху элиты, которая и является этой глубочайшей пропастью - причиной наметившегося уже в 1970-х очередного развала Империи, и - потенциально - грядущих пертурбаций и катастроф. - Юрий О. 1997. Москва.
  
  
  ____________________________________________________________
  
  ИСПОВЕДЬ
  поэта 1970-х
  ________________________________________________
  
  поэма
  
  1979
  _________________________
  
  
  Лев ГУНИН
  
  ИСПОВЕДЬ ПОЭТА 1970-х
  
  (бобруйская трагикомедия для двух голосов)
  
  
  Я упрек свой не буду, в пространство вперяя,
  посылать в эту даль, хоть бы он и до цели дошел.
  Мне не э т и м дан смысл. Да и можно разве
  возвратить то, что ветер унес и что разверст нашел?
  
  Сердце бьется. И соль, что прошла сквозь эпохи,
  ощущеньем земли каждый миг наполняет собой.
  То - всемерная суть. Расставлены вехи.
  И каждый миг несет эту с у т ь в отмеряемом нами
  кольце.
  
  Боль! какая! боль злостная! боль, что тревожит.
  Но меня ей не взять. Прочь, звериный обман!
  Волчьих глаз - не боюсь. И, суставы свои распрямляя,
  шлю приказ сам себе. Так. Только так можно терпеть.
  
  Эй, безгрудые бабы!
  Потакающие им бессердечные сателлиты!
  Повиляйте своими хвостатыми задами.
  Я хочу видеть ваш дьявольский танец
  в искромсанной кромешной тьме ваших рук.
  Вы закинете головы за шеи.
  Вы станцуете как сороконожки.
  Как хорошо смотреть на ваши висящие головы,
  болтающиеся на виселицах ваших чувств.
  
  Нет, правда, я так хочу теплоты.
  Чтоб покой мне оставили.
  Так и признание - мне.
  Ах, ведь человек может чувствовать,
  к а к он один,
  даже в окружении многих,
  даже в окружении собственных чад
  и жены.
  Да... И в этом тоже заложена суть.
  
  Но оставим пока. Перейдем ко второй суете.
  То, что было первичней, первичным останется в нем.
  Ведь и стиль обсуждения может быть прост.
  То, что сказано выше, не совсем это так.
  Это исповедь конца шестидесятых.
  В семидесятых годах она не пройдет.
  
  Остановим печатную машинку.
  Вытащим вставленный лист.
  Вложим его вверх ногами
  и начнем все сначала:
  "Озарило солнце сопок склоны..."
  
  Нет, не так.
  
  Но все же лучше в ямбический стих,
  чем скакать с одного угла до другого,
  подчеркивая шероховатость ритма.
  
  Осязаньем рука ощущает фактуру его,
  эти впадинки выступы бугорки и щербинки,
  кладку кирпичную мыслечувств.
  
  Но вернемся туда. Заглянем в тот угол.
  Заглянем под полу плаща.
  Я оттуда вытащу все игрушки.
  И начнем в чехарду. Я - туда. Ты - сюда.
  Может быть, мы заметим обман.
  (А в игрушечном городе...
  там кипит и течет...
  как всегда...)
  Потаскушки.
  Рак на брюшке.
  Ножки в байковых
  сапожках.
  Оторочены дубленки.
  Paris! Класс!
  Вперед, девчонки1
  
  Как лед тонкий,
  амбиций гонки.
  Они ломки:
  головоломки
  у льда кромки.
  На спине, в котомке,
  ветер
  робкий
  в топке,
  где обломки
  света и пленки.
  Пеленки-распашонки
  не для нас, девчонки.
  Мы тонки,
  мы обаятельны,
  мы пижонки.
  
  У нас на висках
  духи,
  под
  подмышками -
  eau de Cologne,
  ниже пояса шпонки,
  мы влюбленки.
  
  Под наши ноги
  ложатся дороги.
  Мы полубоги.
  
  
  Мразь! И сволота!
  
  И как...
  И как только время подскажет...
  А я наберусь терпения и буду ждать.
  Я открою санитарный салон.
  Приготовлю огонь. И угольки.
  И щипцы, конечно.
  Ну, кто первый? Заходи!
  
  
  ..................................................................
  
  
  Однозначности этой волна.
  Та шершавая боль.
  Повтореньем о ней не пронять.
  Лоб горячий. И губы опять запеклись.
  Вот кафе. Эта вывеска. Там, на Советской, к углу.
  Как глаза твои, Совесть-Судьба, мне открыть,
  что сродни этим светлым, обманчиво светлым глазам:
  чтобы в них заглянуть и,
  в глаза погружась до конца,
  защитить высоту, чтоб падением эру открыть.
  
  Нет уж, врешь! И тебе меня тем не пронять!
  Не смести. И дорогу мою не соврать!
  Вы хотите в оконном проеме одно.
  А получите сердце с вырванной аортой в груди!
  
  Так?! Хотите, чтоб все было так, мол, и так?!
  Нам то. Тебе - то-то.
  Угу! Как бы не так!
  Кукиш под нос!
  Что, если я не хочу "то-то", а хочу "то"?!
  Смеетесь, да? Хихикаете?
  Долго будете отхаркиваться слезами!
  
  Ах, вы любите грязь?
  С наслаждением драки смотреть,
  поддавать за углом
  и ловить наслажденья, как пух?
  
  В грязь вас!
  Носом вас в грязь!
  Так вот! Вот так!
  Вы хотите la douceur mon amour, господа?
  - Соня, а ты потеешь под мышками?
  Вот вам!
  
  
  Нет, свинцовую суть не разбить препирательским
  "мразь".
  Мы привыкли во всем лошадиную дозу терпеть.
  Ко всему. И мы стерпим и терпим в себе
  сотни ран и страданий и
  эту боль, что сотне тысяч равна иных.
  
  xxx
  
  Бобруйск ожидающе мрачен и тих.
  Он двоится, троится, шестерится он.
  Он струится под фундаменты зданий, стволов.
  И, один, он же множествен, с разным лицом.
  
  Мне бы так хорошо по-бобруйскому петь и читать,
  отдыхать в синеве и задумчиво в окна смотреть!
  Но эпоха ушла, и эпохи уже не вернуть.
  В нашу жизнь неспокойную можно с привычкой войти,
  оглянуться
  на обломки,
  испещренные буквами РТА,
  в рамке окна летним полднем под сенью каштанов
  и лип.
  И лишь нить не продлить. Нить невидимой связи ночной.
  В суете не открыть капли вечности в чаше открытого дна
  неба звездного, неба, что над головой...
  
  Там вдруг слышится вздох. А там смех.
  Парк наполнен людьми. Вот один с сигаретой во рту.
  Вот сразу трое.
  Ох, и девочки, чтоб вас!.. "Ты снова, Антон!"
  Как хорошо кататься на голубом коньке, взирая
  на остаточность публики.
  Как пряно наполнен воздух
  испарением мокрой земли
  после теплого
  сумеречного дождя,
  запахами косметики в аллеях,
  пыльцой растений,
  парфюмерией мокрых листьев.
  Как завораживающе свободно
  тело, когда смотришь на головы
  внизу
  с высоты полета на цепи,
  уходящей во мрак.
  
  Но только без глаз, что сквозь серость смотрят в меня,
  без потери домов, без которых я не смогу...
  Ах, как хочется прокатиться на зеленом велосипеде
  (может быть, до самых окраин
  может быть, чтоб не возвратиться назад?).
  
  
  Итак, снова ночь.
  Устало тикают часы. Устало...
  А у стены кровавится паркет.
  Горячий вздох поправит одеяло,
  а ветер времени чуть сдвинет стрелки.
  Нет,
  сегодня не помочь
  тому, что плавится устало в свет.
  Переплавляет вещество портала
  в бесформенно-пятнистый бред
  ночь,
  которой мало.
  Все мало -
  огней,
  теней,
  всего.
  Ночь.
  
  Окурок выброшен.
  Который час, скажи?
  А ...там напрасно. Шепот. Звон бокала.
  И снова ночь, и музыка устала,
  и снова дымно реют виражи.
  И снова...
  мало...
  
  
  А это время снова к нам спешит.
  Ура ему! И снова обещало
  оно того, который рассмешит
  и сдвинет брови, и носком шуршит,
  как смех, который тлеет вполнакала,
  и я сижу, как вздох, который "нет".
  И длинно высунувшись из окна...
  А там, в дыму улица.
  И томно гуляют пары.
  Кого еще окликнуть, а кого нет?
  И я разомну в пальцах комочек хлеба
  и брошу его в сторону первого фонаря.
  
  Ах, какая луна!
  
  А я захлопываю окно и сажусь писать под свет
  лампы цветочного абажура.
  И снова стучат и стучат часы.
  
  А там, за ширмой клеенчатого перелива!..
  Но я терпеливо сяду - и буду писать:
  
  "Ванька Маньку бил скакалкой,
  Ванька Маньку тер мочалкой.
  Ванька Маньке марафет -
  И вдвоем на белый свет".
  Эка жуть! Но ничего,
  это жизнь - наш status quo.
  Пошлости чемпионат
  расправляет свой плакат
  с надписью над головой
  "бей чужих! боится свой".
  
  - Саш, а, Саш, чьо т мня кусаишь?!
  Все мне губы, нехороший, потер.
  
  Я рукою тру свой лоб.
  Чтобы думать. Думать ч т о б.
  Растворю опять окно.
  Дует, веет - все равно.
  И гардины низ
  отвис
  с черных стульев
  прямо вниз.
  
  - Эй, там, внизу! Посмотрите!
  Вы идете там, подо мной.
  А я сижу на подоконнике
  и пишу стихи.
  
  "...там все надо проверять.
  Он рукой бутылку - хвать!
  Вдарит ей по черепку.
  Разве он? Тут все - ку-ку.
  Полна комната блядей.
  Дым без окон - без дверей.
  И настенное письмо
  нам известно. Так давно..."
  
  Я хочу сказать в окно,
  даже пусть и все равно.
  Губы сжечь, но прошептать
  то, что просится опять.
  То, что станет очагом,
  рычагом,
  кошмарным сном.
  Из глубин моей души,
  из сиреневой тиши,
  из хотенья повторять,
  из желанья что-то знать;
  из коралловых полей,
  из тепла прошедших дней,
  из смертельно-синих губ,
  из наплечно-серых шуб...
  
  Ты проверь: все из-за щек
  не расставлено еще,
  беспорядок и разгром
  поселились в этот дом;
  и за шторки глубиной
  скрыт посланник и плэйбой.
  
  ...А там сидит...
  Ну, вот... Итак, пройдем
  мимо каменных дверей, мимо
  аптеки и фонаря на углу.
  Это декорация минутного
  всплеска, вспышки
  где-то в клетках мыслящих,
  декорация памяти.
  (А эти кварталы
  по-старому вытянуты,
  и все упирается в желтый забор,
  возле которого висит на веревке и сушится
  белье).
  Я иду по правой стороне, от угла,
  вдоль блочного дома,
  по кирпичной дорожке,
  по асфальту, по земле утрамбованной...
  
  Клешней схватив соломинку страстей,
  я дух закину на шестой этаж,
  туда, где шкаф кухонный и коллаж,
  и где горелки сонной гул
  как будто подпирает стул.
  Я там пройду по коридору
  и мимо бежевых дверей,
  чтобы не быть среди гостей,
  а т а м уединиться с н е й.
  Но вновь чужих шагов вуаль
  уже преследует. А жаль.
  Жаль, что никак не убежать.
  И дрожь желанья не унять.
  И, отступив, в глуби окна
  я вижу - солнце и луна.
  У этажерки, что в углу,
  где спицы с пряжей на полу,
  на стуле мягко спит парик.
  В серванте притаился блик.
  И с голубого тюфяка
  свисает белая рука;
  та, что хотел бы я лобзать,
  к себе приблизить и прижать.
  Той, что любил бы я давно,
  лишь только б быть с ней; все равно,
  как к этому придти, как стать
  тем, что вовеки не отнять
  от этой ласковой руки,
  как от меня по ней - тоски.
  И чайника усталый звон,
  и запотевший телефон:
  все то, что счастьем может стать -
  то не забрать, то не отнять!..
  
  Но только кресло, где сижу,
  не приближает к миражу.
  И век расплющенных прищур
  как будто воскрешает шнур
  от лампы желтой на столе,
  стакан с остатками желе...
  И все другое, все не то:
  ограда лестницы витой,
  и сильно сдавленная тень...
  Я вспоминаю зимний день,
  когда печаль была черства,
  тревожно слышались слова.
  И с высоты, где мир - овал,
  слетались тени от зеркал.
  
  О, как больно! Как страшно!
  Как сердце разрывается от этой тоски!
  Боже! Пощади! Сохрани мать моего друга,
  для которой прочтение этой моей записки
  могло приблизить сердечный приступ:
  
  Кто же продал тот миг моей души дьяволу?
  
  о! Искупление моей вины
  лежит, возможно, за пределами моей жизни!
  (А он гораздо несчастней меня,
  он еще более одинокий.
  хотя ничто не угрожает
  непосредственно его
  жизни!)
  
  Все эти
  здания,
  кварталы,
  дворы,
  окна над бездной!
  Где же в вас человек?!
  Как приобщить
  то роковое предзнаменование
  к ощущению мой
  плоти?!
  
  
  Сон летит из-под ног.
  Спотыканием о выпуклости асфальта
  я иду по улице Социалистической
  вдоль сквера;
  возле домов, что напротив
  мебельной мастерской и
  индивидуальных заказов на мебель,
  сворачиваю на улицу
  Советскую -
  словно кто-то пальцем водит по бороздкам души, -
  и желтая звезда над узорным фасадом;
  шестиконечные звезды сбоку от узорчатых окон;
  светлый блик от заходящего солнца на стеклах...
  
  
  Амбиций не объемлют. Бог не шутит.
  И пусть я буду в тишине пока -
  я так же постоянно неуступчив
  и так же духом опьянен слегка.
  
  
  Разрушив свод терпения разъемного,
  не будут ангелы тогда гурьбой,
  когда по дереву моста подъемного
  идут враги разрушить замок мой.
  
  
  И все так размалевано. А истина
  бледней гораздо. А это лишь обман.
  И безнадежно. Ведь меня убить им
  возможно лишь условно. Нет, не дам
  
  
  мой замок растаскать
  на кирпичи для строек комсомольских.
  
  
  Мой дух - не их карман. И не писать
  меня склонить не в силах эти трутни,
  не взять меня живьем. И не отдать
  на плаху подчинений поминутных.
  Мне страшно только умереть в себе,
  погибнуть в быдле, в грузчике,
  в рабе,
  в предателе идей и ожиданий.
  Покуда тело мне не стало гробом, -
  и смерть сама не сломит воли всей,
  а потому условна. И слаба.
  А волчьи зубы - гниль!
  
  
  Нет, не убить меня распятием физическим.
  И я не ангел. Но живу за сферой их:
  заборных кольев и свинчаток гулких,
  и потому меня им не убить!
  
  
  О, эта ночь течет вольфрамом лампочки,
  но не расплавленным, а твердым, словно сталь.
  С в е ч а горит огнем патриархальным,
  но этой мягкости (как странно...) мне не жаль.
  В с е одинаково уходит от исходного,
  от праисточника, т а к бесконечно вдаль,
  что недр земных огонь - и тот "природному"
  не родственней, чем лампа и свеча.
  Природному началу, перворазуму
  в с е в этом мире противостоит,
  искусственность наращивает мускулы,
  планета в бездну гибели летит.
  Мгновенной вспышке смерти в первооблаке
  т у т вечность соответствует, века
  в сравнении с которой - что-то скорое
  как скоры ветер или облака.
  До высоты искусственного разума
  искусственность поднимется; тогда
  провалятся в открытый глаз праатома
  планеты, звезды, горы, города.
  Закроется окно непостижимого,
  свернется мир в пространстве, как ковер,
  под ним каркас откроется незримого,
  иного космоса, вбирающего в с е.
  Как воды, схлынув, обнажают древние
  развалины, дороги, города,
  так обнажаем тайный вид безмерного,
  что за спиной находится всегда.
  Находится в крови, в биеньи огненном
  в груди, на шее, жилки на руке,
  в осознаваньи силы в нас не собственной,
  а временной, - вот как вода в реке.
  И этой силой, кажется, не маюсь я.
  Я отдал слишком много. Не боюсь
  вглуби себя устойчивых эмульсий
  и той, глубинной доли, не боюсь.
  
  Ведь так - и так. Одна лишь смерть подвластна
  потустороннему, слепому бытию.
  Мы - не подчинены. Опасность
  лишь только т а м. А тут - нас не убьют.
  И, если пропасть - пусть.
  Пусть: этот выбор уже давно решен,
  не нами сделан.
  Пусть: он совершен
  в других, нездешних образах событий,
  и не дохнет отчаянная грусть.
  
  ...И , если умереть мне завтра -
  пусть!
  То за себя хотя бы помолюсь,
  чтобы не быть пустым безвольным эхом,
  а взвиться кверху огненным столпом,
  и взвиться вверх непокоренным.
  Так вот!
  
  А зуб ножа или шипы костета,
  или колы в корявых их руках -
  не все ли то равно?
  Ведь это страх.
  О н это разделяет.
  Ведь это все условность,
  и, значит, этим не удвоить страх...
  
  Им приказали.
  Им меня с о к р ы т ь сказали в э т о м
  значении. А, значит, не решить.
  Так для чего гадать, когда оно защелкнется,
  окошко жизни?
  Для чего скрывать свой липкий страх?
  Не изменить, не заместить решенного.
  Не отступить. Я перешел ч е р т у.
  Я вырвался из круга каждодневного.
  Не зачеркнуть того, что злу я причинил...
  
  Пусть зло трепещет в ненависти страшной...
  
  Косые линии.
  Дождя? Борьбы? Тревог?
  Конвульсии и пароксизмы злобы.
  Броня домов вдоль улиц. Окна - башни
  стен крепостных чужого быта. Чаши,
  наполненные веществом разврата,
  колеблются в глазах прохожих. День
  на ночь похож, а ночь - на день.
  Куда-то
  спешит машина поливальная во мгле
  полудня. Солнце черное висит
  над головами умерших прохожих
  и обмороком города похожих
  на мир подводный.
  Воздухом кропит
  немая сила улицы и стены.
  И перед магазинами сидит
  невидимый гигант, вскрывая вены...
  
  
  АНТРАКТ
  
  
  О, никак не узнать, для чего этот новый антракт,
  для чего этот день, тот, что дух отделяет от ржи.
  И ржавеющий воздух уже тишиной не покрыть,
  тонкой пленкой безмолвия его не застлать, не покрыть.
  С каждым днем все трудней.
  Э т о т день словно год.
  И мелькающие спины в подворотнях,
  когда я спускаюсь по лестнице с четвертого этажа, -
  вот атрибуты времени, -
  так что воздух раскается,
  но е г о равнодушия вам не пробить.
  
  
  Взглянем на город с высоты двухэтажной надстройки-башни
  гостиницы.
  Печаль заплещется там, где здания и крыши
  из семьдесят первого.
  Но и не надо о том.
  ТО прошло.
  Сейчас другая эпоха.
  Для кого она кончится смертью, а для кого нет.
  Что прошли?
  
  Кто прошел?
  
  Акварельный закат. Вечер в парках повис.
  И к земле припадает и грудью жмет ночь.
  На дверях и на стеклах домов родились
  эти пятна сейчас. Но огнем не помочь...
  Желты пятна огней. Из квартир смотрит вниз
  синим, красным, зеленым зашторный огонь.
  И легко в голове мысли в тени свились,
  словно этой поре в них заказана бронь.
  Все три рода огней разноцветием мчат
  прямо в ночь, где они перейдут за порог,
  прямо в комнату ночи, где тени шуршат,
  где печаль наколдует загадочный рог.
  Я смотрю на огни, на подъезды в домах.
  Мне навстречу идут. И спешат. И молчат.
  Так чего не хватает в больших городах
  и чего мои мысли ночами хотят?
  Я дойду, зацеплюсь за пожарный балкон.
  Окольцована страсть. Ангел в ночь не летит.
  Я не верю во все, что не ставит препон.
  Но и вера в другое - не тяготит.
  Шепот многих шагов. Кружева. Веток вязь.
  Это сцепленность боли спит в залах ночных.
  Нет, не в этом эпоха моя родилась.
  Но и в этом живут горловины иных.
  Самый прочный - обман. Он в действительность врос.
  Она стала обманом самим, им самим.
  Но нельзя отделить какофонию грез
  от первичности той, что растает, как дым.
  
  Входы т е х синагог. Тех, что были т о г д а.
  (Здесь теперь мастерские. Одежды ремонт).
  До чего дошагает тугая среда?
  Для чего тут висит незабвения зонт?
  И иду сквозь толпу. Сквозь решетки на н и х.
  Сквозь оконные рамы крес-накрест глухих.
  Скован взрыв многих дней. Обозначен и тих
  этот возглас безумия, образ святых.
  Гладиолусов клумба. И жалюзей ряд.
  Та далекая даль. Старый красный кирпич.
  На меня эти взоры немые глядят.
  У истоков забвения Днепр и Птичь...
  Странный сон. На стене этот отблеск луча.
  Что негаданно прошлого пепел принес.
  Пальцы плотно к вискам. И мерцает свеча
  Сквозь этапы и шелковость жжения роз.
  Башни и купола. Вечный запах картин.
  Лестницы, витражи. И распахнута дверь.
  И другая. Пространства. Из двух половин.
  Что спасает, закрыв мозг Химер или Сфер.
  И стрела в тетиве. И блаженная боль.
  Эта боль не дает неуступчатым быть.
  Я - уступ для всего, что огромно, что столь
  титанично, что может меня поглотить.
  И уступ моя грудь. Мои плечи уступ.
  Нет меня. Я исчез. Я и есть, и "не есть".
  Внешне-вечная даль. И мгновенный испуг.
  И себя отдаю в это море я весь.
  
  Растворений не счесть. Но, себя растворив,
  я сейчас существую. А раньше - я спал.
  Вечность - вся. Но теперь я, себя в нее влив,
  существую потоком - истоком начал...
  
  
  Помню: это окно.
  Это было давно.
  Эти кресла в кино;
  Это в зале "фо-но".
  Все уже решено.
  И осталось одно.
  И не будет другого уже все равно.
  
  Но и детскую прыть
  невозможно убить,
  как и не разрешить
  то, что лучше забыть.
  То, что вновь вечерами приходит сюда,
  и теперь между нами вода - и вода.
  Но девчонку найти
  ту - и время сплести,
  или - лучше - спасти
  и к чему-то придти
  невозможно сейчас,
  и готовится нас
  развести этот давний и призрачный час...
  
  
  Вот я перед собой
  у стены голубой,
  сам какой-то другой
  и не свой, не такой.
  С близкой улицы марш
  и картонный футляр
  вызывают во мне незабвения жар.
  
  Кафель синих печей!
  и во мне до плечей
  поднимается змей
  эха жизни моей.
  И молчит Водолей
  в тайных сводах ночей,
  чуть ссыпается в ней,
  чуть колышется в ней,
  и растет до признания жизни моей.
  И раздельный и тот
  давней жалобы свод
  сквозь созвездья идет
  в черной мглы хоровод.
  
  
  Сколько же концов у ключа? Один? Или больше?
  Один конец, чтобы о т к р ы в а т ь.
  Для чего же другой конец?
  Или мало ему, в концах и кольцах разрываясь,
  дверные замочные скважины терзать
  по утрам и по вечерам, и проч?
  ?
  
  
  Разве?
  
  
  - Пусть, пусть пошляются перед самым началом.
  
  Этот фарс начинается. До комедии ему далеко.
  - Ну и погодка! За двоих выйдешь - промокнешь один.
  А вы? Вы что? Что говорите?
  
  
  Отражением в глади стекла не побрить
  эту небритую рожу.
  И себя не умыть.
  И, карманы вывернув,
  не найти оправдания
  вчерашнего полузабытья. -
  
  Я стою перед витриной магазина.
  Небритый, с пустотой в голове,
  с холодком на желваках, на лице,
  в порванной куртке.
  Сзади меня (вижу в стекле)
  останавливается желтое такси.
  
  О, Боже! Спаси меня от этого привиденья!
  
  Куда же бежать? Первый подъезд.
  (Простите, madam, что я выбил у вас из рук вашу собачку!)
  Куда же?! О, Боже!!!
  А они, оказывается, коварнее. И опасней.
  
  - Куда бежишь, сынок? Давай сюда!
  (Поверю тебе, папаша?)
  - Полезай, поживей!
  Ну, что, натерпелся ты страху, А?
  
  Тишина.
  - Что сделали бы, если б догнали?
  - Измесили бы.
  
  ............................................................................
  
  - А ну, выметайся отсюда! И поживей!
  Держи свою шапку! И чтоб я тебя больше не видел!
  
  
  Я в постели лежу.
  Я на стены гляжу.
  Сам себя подсажу
  и -
  на время всажу
  может быть, в уголок,
  может, в чей-то "мирок",
  может, просто в залог
  за скрещенье дорог.
  И больничный покой:
  мне родной, слишком мой!
  с белой койкой
  и с той
  "не такой" тишиной;
  с атрибутами спинки
  железной, литой,
  и с фальшиво простой
  молодой мед.сестрой.
  Я гляжу в эту даль.
  Мне чего-то в ней жаль.
  Но и эта печаль
  не расплавлена: сталь.
  Где еще мне найти
  то начало пути,
  то, что не обрести,
  что не произрастить.
  И в тиши городов,
  среди дней и углов,
  поднимаю улов
  шестьдесятых годов.
  
  
  ВЫЛЕТАЕМ ПОЗДРАВЛЯЮ ДНЕМ РОЖДЕНИЯ
  ТЕЛЕГРАФИРУЙТЕ ТОЧКА
  
  
  Парк. Деревьев стволы отражаются талой водой.
  Влага капает. Я на скамейке сижу.
  Это капает кровь. Это вечности капли срываются в строй
  тех мгновений, что прошлое. Воздух сродни миражу.
  И вывески магазинов на Социалке как сквозь стекло,
  нечеткое в связи с весенней неопределенностью.
  
  В этих эхо-кварталах застыл календарь
  лет, эпох и мгновений иных, не т а к и х.
  
  
  Ветер давит и ч е г о - т о бесплотные тени,
  и фигуру людскую: из плоти, из губ, из костей.
  Пригибает, ломает. И отзвуки всех потрясений
  в этом робком и жестком растлении дней.
  Магазинов рекламы пикеты свои расставляют.
  Зажигаются окна. И только еще фонари не горят.
  И от синего воздуха тени вокруг пролегают -
  словно слезы ложатся и душу так тайно щемят.
  Сквозь меня и других пролегая, идут, продолжаясь
  за фигурами башен, киосков и птиц, и людей.
  Не от них ли все лица прохожих синеют и, словно сгущаясь,
  обретают цвета синевы с характерным оттенком теней?
  Тротуары и тени словно чего-то не донесли,
  не досказали...
  
  
  Стоп! Я забыл про себя.
  И смотрю на часы.
  На циферблате семерка, -
  семерка. Семерка? Виселицей!
  И отсчитывают...
  О, этот театр отсчитывает
  семерки и пятерки, и тройки
  наоборот.
  И синеют кусты.
  И кружатся, сплетенные верхом,
  верхушки деревьев.
  Я спотыкаюсь.
  И падаю вниз.
  О, этот балаган!
  И чем-то пахнет от
  влажной и мягкой
  почвы.
  Это грязь.
  Это, может быть,
  кровь!!!
  А скамейки стоят, как стояли.
  Осиротело.
  И будут стоять.
  И некому будет о них рассказать.
  
  Все уходит.
  Это я, вдохнувший белую розу.
  Черно-белая новь.
  Это черная кровь.
  Бело-мраморный бюст.
  Воздух сказочно пуст.
  В нем осколком из уст
  всколыхнет синий куст.
  ...
  Распадается взгляд.
  На скамейках сидят.
  Пар дыхания смят.
  Нет чего-то.
  Закат.
  И - уже ничего
  не догнать. Оттого,
  что граница в с е г о
  за ребром м о е г о.
  
  
  О, Боже! Помоги продлить хотя бы э т у границу!
  Чьи-то ноги.
  Вот ползает жук.
  Как хотя бы успеть вместить хоть вот это!..
  Хотя бы еще минуту.
  Хотя бы п я т ь минут!...
  Как разорвать эту застилающую глаза бездну?!
  Но уже все равно.
  Все отступает.
  Мерное покачивание.
  И глубокое отделение чего-то.
  КРИК !
  Он не слышен; он приглушен.
  Он доносится издалека.
  Вот оно.
  Это...
  Я вспомнил:
  это же конец, самый конец
  семидесятых.
  Небо валится на меня.
  Уберите эту паскудную тварь!..
  Т О Ч К А
  
  1978 - 1979. Бобруйск - Минск,
  Минск - Бобруйск.
  
  ______________
  
  
  Виталий Гунин. 1988 (?).
  
  ______________
  ______________
  
   Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
   Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
   Автор вывез в изгнание около 26-ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9-ти-томного - 1982 г., и 6-ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
   В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
   С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
   Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
   После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
   Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
   Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
   Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
   О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
   О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
   В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу "Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
   На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю (Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю-Тюб - youtube.com/@robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/KyHYzOl-xQY , youtube.com/watch?v=94Ac0OAZBAs, youtu.be/dGKy0yCkKnQ , youtube.com/watch?v=D2A4RWaDggQ&t=148s , youtube.com/watch?v=eCyavxkENF0 , youtube.com/watch?v=ym0uqTz_poo , youtube.com/watch?v=eDdh3Fg-H6s , youtube.com/watch?v=mrMikJVDC60, youtube.com/watch?v=_lLdndynze4 , youtube.com/watch?v=VODlm7l4MNY , youtube.com/watch?v=5B8k5H2zKzs , youtube.com/watch?v=E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" (Caterpillar) - youtu.be/qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/watch?v=BDrhptcbfwE&t=48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/watch?v=Ctx2sm4ZnAI).
  
   Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке "The Punitive Health Care".
  
  
   Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust (London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad (London, 2002, на англ. яз.); в газете "Hour" (Montreal, Quebec, Canada); в сборнике "Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале "AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале "Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion (Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 (Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
   Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
   Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
   Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
   С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
   Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
   См. также: Коровин и Савлицкий. Биография Льва Гунина.(proza.ru/2024/02/21/131); Коровин и Белый об интервью Льва Гунина Марку Котлярскому (proza.ru/2023/06/28/175); Марина Тарасова о Гунине - переводчике, поэте и прозаике (proza.ru/2023/06/08/180); Игорь Гарин о Вебере, Фарае, Гунине (proza.ru/2023/06/28/170): Орлицкий о Льве Гунине (proza.ru/2023/06/08/178); Лев Гунин, Интервью журналу "Воркувер" (proza.ru/2023/06/28/171).
  _____________________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ВС - поэма - 1981
  
  _________________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  ПОЭМЫ
  
  избранное
  
  
  
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  __________________________________________
  
  ISBN : 9798224330232 (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и проч. smashwords.com/books/view/1522926
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото сына на первой заглавной странице.
  (C) Аркадий Коровин, Юрий О. Вступительное слово.
  (C) Заключительная статья: объединённый текст заметки, написанной группой участников одного из форумов lib.ru (2007 - 2013), и дополнения 2003 (Дмитрий С.).
  ___________________________
  
  Символика этой поэмы имеет конкретные эпохальные корни. Вспомним о циркулировавших в те годы теориях: как, например, волновая теория; гипотеза эфирных слоёв; или теория, объясняющая магнитно-энергетическое строение земной коры структурами многогранников (выделяя додекаэдр). Поток серьёзных научных открытий и прорывов в те годы не иссякал, а интерес к ним широкой публики не ослабевал. Казалось, мы на пороге нового "золотого века"; ожидаются колоссальные изменения к лучшему; будут побеждены социальные язвы и болезни, и наука откроет нам интригующие тайны этого мира, сделав нашу жизнь счастливей. Эти идеалистические надежды нашли косвенное отражение в поэме "ВС", но автор иначе смотрит на вещи, изображая пугающие "внутренности" космического Хаоса как анти-законы, от которых - как из центра землетрясения - расходятся волны трагизма нашего существования. Непривычная (нестандартная) логика; незнакомый ("альтернативный") мир образов и страстей; "множественность" личности (в одном герое - от имени которого ведётся повествование - скрываются несколько персонажей: разное детство, разная история). Символизм и философская лирика служат вспомогательным фоном - средством изображения особого, уже невозвратимого, мира данного - конкретного - времени и места, его уникальной сиюминутности (атмосферы), его неповторимого очарования. С элегантной и захватывающей дух лёгкостью автор рисует окружающий его мир, расширяя его до всепланетарных масштабов. Ясное, "промытое" восприятие выделяет эту поэму. Здесь уже в полной мере присутствует авторский, ни на что не похожий, стиль. - Юрий О., Аркадий Коровин. 2006.
  _________________________________
  
  
  ВС
  _________________________________
  
  
  поэма
  
  1981
  
  _________________________________
  
  
  
  Лев Гунин
  
  BC
  
  поэма
  
  
  Гл. 1
  
  Ребро - не путь. И камень не ребро.
  Ребро не сочетает лицедейства
  с остатками былого фарисейства,
  с уверенностью излияний "про".
  Ребро, однако, даже не торец,
  оно не стык и не полузначенье.
  Ребро не отличает назначенье
  стоять: как комнату и даже как дворец...
  Но мир ребрист. Противоречий нету
  в той истине. И посему всегда
  ребриста крыша и ребриста мзда,
  ребристы облака и вуалетта.
  Вселенная ребриста. Среди звезд
  гигантских ребер белизна витает.
  Как жуткий глаз, зияющим чепцом
  ее ребро сквозь мозг мой пролегает.
  Переливаясь, Истины в котле
  законам Мира ребра образуют,
  и ветры в воздухе ребристом дуют,
  и ребра есть в стакане и в желе.
  
  Так и в словах. И тут есть ребра букв.
  Они каркасом держат слов значенья,
  фонизм их и даже назначенье -
  как в port de bras (но тут ребристость рук).
  ВСегда во-вне. ВСем изнутри. ВСего лишь точка
  не может обеспечить ясный вид
  тому, что твердость ребер сохранит
  но что, в итоге, только оболочка.
  Но если сапогом по ребрам дать -
  раздастся хруст, и ребра поломает
  предмет, который грубо сочетает
  безреберность со рвеньем сочетать.
  Но это - частность. Бог по ребрам бьет
  им созданного мира? - невозможность.
  Хотя, быть может, просто осторожность
  нам не дает об этом умолчать.
  
  
  Мой мир ВСегда слагали ребра дней,
  больших и малых, и совсем бесплотных.
  В тиши цветных, как птицы, перелетных
  они значений плавали: теней.
  В ребристом воздухе такая кутерьма!
  Потеют стекла. Запотели ляжки
  китайской статуэтки. И во фляжке
  вспотела жидкость, и вспотела тьма.
  В июньском воздухе ВСегда такой поток
  лучистой тени пара и сознанье,
  что в синеве не дремлет назиданье,
  и в габардине отзовется срок.
  ВСучив себя в сомнительную ложь
  стихийных сил и внешних - проявлений, -
  ВСегда найдешь продукты назначений,
  но Назначенье не всегда найдешь.
  Так и теперь. Безветренная пыль
  и изразцы на печи означают,
  что все длинноты время разлагают
  на вещи, то есть, иначе - на Быль.
  Ступни свои ты, взгромоздив на пьетдестал
  ВеСов обычных, получаешь ВеС.
  Но не подумай, хоть сюда ты влез,
  что ты себе пропорциею стал.
  "Корона" означает только то,
  что есть Корона. Есть ли к ней Король,
  не знает слово: так и Решето
  не сдержит растворившуюся соль....
  Так Вещи только Истины предел,
  но не значенья. К Истине причастны,
  они ей даже не совсем подвластны
  и не вполне реальны среди Тел.
  
  Итак, Июнь. На стекла давит пыль
  жары, раскинувшейся облаком крылатым,
  и не спешат мгновения куда-то,
  и не летит я в л е н и я мотыль.
  Коллапс обеда. Хоть бы ветерок
  чуть тронул шторы! Пахнет шоколадом,
  цветов, застывших в вазе, ароматом
  и полустертой прелестью. Звонок.
  Дверь открывается. Какие щелки глаз!
  Какие губки! И какая статность!
  Какие позвонки и аккуратность!
  Но вещи с истиной не сходятся подчас.
  И я смотрю на Истину опять:
  соВСем одна, и в растворенных окнах,
  в двадцатилетней давности волокнах
  она сейчас не может выбирать.
  Взлетев хоть раз, не можешь приземлиться
  по воле собственной. И должен долететь
  хотя бы до крушения. И спеть
  прощальное желанье торопиться.
  Полет мой обрывается почти.
  Жужжащей мухой катастрофа длится.
  Но я не в силах т у т остановиться
  и, может быть, пою уже в ночи...
  
  
  
  Гл. 2
  
  Когда-то съев "ореховый пирог",
  я удивился, что не то значенье
  имеет смысл слова "поглощенье",
  и что "пирог" звучит почти как "грог".
  Когда синеют тени за окном,
  когда длинней становится прохлада,
  ВСего, возможно, мне не так и надо,
  как хочется. Но я ведь не со злом,
  а я с линейкой-меркою иду
  к длине эмоций, позвонков и ом,
  и к крокодилу, что лежит в пруду.
  И я уверен, что теперь найду
  безмен добра, похожий на излом.
  
  Синеют тени. Блекнет воздух, свет.
  И ребра размягчаются пространства.
  Во мне не будет метки постоянства,
  и в мире постоянства тоже нет.
  Горят огни. Светлеют магазины.
  И девки ощущают странный зуд.
  Подкрашены глаза, слова и спины.
  В шеренге дни подкрашено идут.
  А воздух наполняется значеньем
  прохлады, свежести и прелести для ВСех.
  Но не для каждого: возможно, не для тех,
  кто воздух не вдыхает с упоеньем.
  И я один по улице иду.
  Навстречу пары, тройки и шестерки,
  толпа и т о л п ы, - будто бы подпорки
  такому часу, с ним, родным, в ладу.
  Я заверну з а Угол. Там, где свет
  от фонаря на листья шлейф кидает,
  и мир пятнистый в тени увядает,
  и за углом теплеет летний плед.
  Как дама с животом, беременен фасад
  от света окон. И огонь струится
  сквозь стены зданий, не внося разлад
  в сношенья с миром - их скрывая лица.
  И что-то тайное сквозь стены нам струит
  в вечернем воздухе, и мысли занимает,
  и красочным каскадом овевает,
  и влажно-сочным брызгами летит.
  
  
  Итак, июнь. Синеют кружева
  ночных рубашек. Окна освещенны
  во всех домах. И двери на балконы
  распахнуты. Доносятся слова....
  Колышутся гардины, но чуть-чуть -
  так шулер воровато метит карты.
  Из школы вниз повыносили парты.
  Вдали - разнокалиберная муть...
  Под платьями, чувствительная, ног,
  пупырышками, кожа, покрываясь,
  то о щ у щ а е т легкий ветерок,
  то л о в и т, наготою упиваясь.
  Бегут от дома к дому фонари,
  и мальчики бегут, и постовые.
  В тени от них бегут городовые,
  усталые, и с саблей до земли.
  Над ними, словно тени от небес,
  как крылья полутемные - и мглисто -
  бегут деревьев купы и монисто,
  бегут везде знакомые ВС.
  ПоВСюду, оставляя части тел
  и части слов в отдельность выделяя,
  В.С. дрожат в изменчивости мая,
  и в синеве находят стаи стрел.
  Сообразуясь с бдением веществ,
  ВС, на части спектра разлагая,
  не означает перегонов чая,
  не означает: Вероника С.
  
  
  В свой мир теперь хочу вас пригласить.
  Мои глаза привыкли к приглашенью
  как многие привыкли к подношенью.
  И, все же, мне вас хочется любить
  за ласковость, за умиленье - вхожесть
  в мой мир, в мой дом, души "апартамент",
  сердцами, поцелуями из лент
  и сапогами с медным звоном тоже.
  Я вас люблю. Но мне за вас всегда
  бывает так обидно вечерами,
  когда как будто пленка между нами,
  и странно так становится тогда.
  В браваде кухонь, там, где пол нагретый,
  где звоном чашек жгутся перед сном,
  мне с вами хочется поговорить о том,
  что растворилось - и теперь застыло где-то.
  Хоть знаю, что напрасно. Время шло,
  и нам не совместить позиций наших;
  но, все-таки, из прежних стен и башен
  я приглашаю вас, себе назло.
  ВСеядности вкусив забытый звон
  и полупустоту таких мгновений,
  я призываю общность настроений
  в тот круглый зал, где выход на балкон;
  где тех, далеких дней, предвосхищенья,
  где круг предчувствий, ясных и простых,
  где детства мир с величьем грез ночных
  и величальный круг сопоставленья.
  Где чистой скатерти сиреневый сатин,
  где ложек блеск в разверстости серванта,
  где маятник и красота брильянта
  в глуби стекла, где сахар и кувшин.
  На белом фоне горная гряда.
  Картины холст отсвечивает маслом.
  И в черном отражается прекрасно
  на небе отраженная звезда.
  Не мой тот зал. И детство не мое.
  Тоска по детству не изведанному гаснет.
  И в полусне блины, картошка в масле
  и серый сумрак утра, и жнивье.
  Я розовую вижу шоколадность.
  На кухне кафель. Листья за окном.
  И снова, отгораживая дом,
  я призываю бренную ВСеядность.
  
  
  
  Гл. 3
  
  Всеядность - не заслуга Всех Мерил.
  Всеядность - это малая потешность.
  Когда в груди пылает безутешность:
  что - вроде - жил, а - может - и не жил.
  Так оглянись. Какой Прекрасный День!
  О! КПД! О! ЛСД! - на счастье!
  А, может быть, и это - полновластье,
  Какой-то Ограниченности Тень.
  Так Тень иль нет - не все ли то равно?
  Ведь День есть день, а Ночь есть ночь покуда.
  И дань условным меркам - ниоткуда.
  Так просто все. И больше не дано.
  
  
  Я знаю все: Король не Камергер.
  Два "К" условны. Но сознанье власти
  переливает через край химер
  и отражает пятое ненастье.
  И, все же, так: "Старался В Меру Сил".
  Но, если Выше Сил, как Бурый Вол, старался?
  Сжигали мозг Ван Гог и Грэм О′Нил,
  и мозг, как жир, чрез край переливался.
  Рассветных рамок нам не распрямить....
  Предвосхищен окном и горизонтом
  объем того, что нам дано вкусить,
  и время тонет грузным мастодонтом.
  А ложь - не ложь. Но это просто так.
  И все равно В.М. всегда Вне Меры:
  срывают Короли и Камергеры
  природой обозначенный колпак.
  И, если будет - тайны не храня:
  В.М. не просто В. в стране далекой,
  не имя пышной дамы ясноокой,
  но отраженье Истины - В Меня.
  
  
  ...Над огородом плыл какой-то дым.
  Какой-то сизой дымкой заслонялся
  и временами четче проявлялся
  пространства сектор и налет за ним.
  Направленные, сизые, они,
  чьи гребни шлейфом вили устремленность,
  немые волны били за бездонность
  и заслоняли слабые огни.
  В морских глубинах отражался Порт.
  Русалкою с зеленой головою
  взвивает время знамя надо мною
  и очищает пламенность аорт.
  ВыбраСывая кровь, как Исполин,
  тот вязкий дух на прошлого холстине
  рисует Деву в черной пелерине
  и о с о з н а н ь е двойственности спин.
  Дрожит у снов весенняя пора.
  Калитки открывая и ворота,
  к проходам дальним, вдаль от поворота
  сзывается ручьями детвора.
  Скамейки, в лужах синих отражаясь,
  как дирижабли, реют в вышине,
  и скрип калиток в сонной тишине
  разносится, водою размножаясь.
  Кораблики бегут в ручьях, вертясь,
  и снег чумаз, и грязи полновластье,
  и стены древних фабрик словно фаски
  возносятся, затмив алмаз и грязь.
  От выварок исходит терпкий дым.
  Он стелется и по траве сползает.
  А на веревках простыни качают,
  и этот запах мне несохраним...
  Но мы попали в тело - не в ребро.
  Ребро, каркаса твердость сохраняя,
  умеет быть и мягким, как перо,
  и гибким, как ВеСенний воздух Мая.
  Венозная густая Синева
  в июньском воздухе сейчас возобновится,
  но синий воздух не умеет длиться,
  как не умеют длиться рукава.
  И я - не он. Мне не дано сердиться
  на вылущенность, на порог огня,
  но дымкой сизой также и меня
  заставит чайкой в воздухе носиться.
  
  
  Мои тела венозные бледней,
  чем ребра и белей, чем алебарды,
  и блеском ярче все, чем арьегарды
  роскошных, приближающихся дней.
  Под вывеской часов, под стук дверей,
  прохладой сквозняков обремененный,
  я в воздухе прохладный и наклонный
  и думаю об Истине моей.
  Шурша подошвами о зернышки асфальта,
  знакомый приближается лакей
  с лицом усатым, белым, как репей,
  отмоченный в котле гидросенальта.
  В замочных скважинах уже отменный вид.
  Снимают котелки перед прибором
  наклонные, с "аляповым" пробором,
  мужчины в смокингах, с глазами Эвменид.
  Как старый гобелен, балконный плющ,
  покрыв пространства прутьев и подпоры,
  изображает стеблями узоры -
  и так раскидист, сумрачен и вьющ.
  Наклонна ваза с перцем на окне.
  Наклонно помидор растет на грядке.
  И потемневшей от времен кирпичной кладке
  наклонно отражение в окне.
  
  
  Запомним - быль. И, отрываясь вновь
  от имени, от продолженья в часе,
  Закон вопросом поднимает бровь
  и хочет слепком сделаться в атласе.
  Вот летний завтрак - на столе. Из сервелата,
  нарезанного ломтиками, ленч,
  и косы тонко свет стремят пресечь,
  и винегрет с остатками томатов.
  На клетчатой клеенке блеск пиал.
  Дымится чай. И огурцы на блюдце.
  А, может быть, тут дело не в посуде,
  а в дивной сверхактивности Начал.
  Начало - утро и Начало-ночь.
  Когда Началам не наскучит д л и т ь с я?
  Но на столе отчаянно дымится
  в стаканах чай, и этим не помочь....
  В белеющей, сверкающей стене,
  покрытой сверху керамичным слоем,
  таким забытым отдает покоем,
  и тот покой не безразличен мне!..
  В подсвечниках дрожит, качаясь, свет.
  От люстры отделяясь - все активней,
  чуть желтоватый, чуточку наивный,
  глаз лампочки охватывает след.
  Как яблоко охватывает рот,
  или как глаз охватывает веко,
  охватывает комнатный уют
  и наполненье образа, и цвета.
  Намотан ворох мыслей дорогих
  на комнаты наклонную катушку,
  и льется воздух мятой на подушку,
  и в тишине за ватой бездны штрих.
  Как колокольчики, звенят дневные сны.
  Звенят тарелки. Отвечает фарфор.
  Мгновения во фрак погружены,
  и в черном бархате давно белеет сахар.
  Так вечерами кажется светло.
  И даже тень вперед не удлинится.
  И только Время продолжает длиться
  и Вещью грань Начала обошло...
  У каждой Вещи есть свое ребро.
  Есть стержень, означающий оСноВу,
  и ко ВСему должно прижиться в новом
  наклоном приближенное перо.
  У жизни есть ребристость. И своя,
  иная, не подвластная расчету.
  И в том не гул, гудящий по субботам,
  и не потребность тела, но Края.
  Мое ребро уходит в давность дней,
  в прохладу прошлых, страстных излияний,
  в ту дивную природу состояний,
  когда есть глубь вещественности в ней.
  Оставив пользу и оставив разность
  на вычеты из пористости слов,
  я смысл дней почти признать готов,
  хоть сердцем не могу принять приказа.
  Я вижу впереди лишь Атрибут,
  я вижу тень, нависшую над Бездной,
  и в волнах тени жизни бесполезной
  я вижу потом созданный приют.
  
  
  Земли ядра растет додекаэдр.
  Ребристость ощущается везде.
  Вдоль ребер, что скрываются в воде,
  проходит час Верчения и Сфер.
  Мулат и Негр, Грузин и Эскимос
  в воде своей ребристостью находят
  и луком сонным медленно выводят
  овал земли и рой зеленых ос.
  Наклонны дни. Свеча, что на амвоне,
  наклонно светит. И рычаг в тени.
  Вдоль ребер сила действия кренит
  ладью, и крепь наклонно на понтоне.
  Мое ребро уходит в даль ночей,
  в белесо-серо-лунную дорогу.
  О, сколько дней сползало понемногу
  в проем двери и в изразцы печей!
  В.С. тогда был просто слабый звук.
  Оцениваясь чистотой в эфире,
  он заключал моления и тфилым,
  и семисвечника ребристость, и урюк.
  Ощупывая ветхость старой Торы
  и цадика встречая мягкий взгляд,
  в Телах я Были чувствовал опоры:
  того, что было много лет назад.
  Лети, моя наклонная стрела,
  рукою пущенная, дальше и верней:
  за грани и ребристость давних дней,
  за грани чувств и давние дела.
  В ту комнату, где маятник и стрелки,
  покрытые металлом желтым; шкаф;
  где стол ветвился, на три лапы став,
  где хрупкие и блеклые тарелки.
  В окне моем слоился огонек,
  в эфире комнатном, увитом чистотою.
  И тени духов пляшут надо мною,
  и ангел с крыльями летит наискосок....
  Над этажеркой пятна белой ваты
  и древностью завитые цветы.
  И в комнате хрустальной чистоты
  знакомый запах - белизны крылатой.
  Здесь, среди чашек чайных у стола,
  я детство хрупкое мешал с вуальной дымкой,
  и время это тонет старым снимком,
  который смоют новые дела...
  
  
  Скажите, что вы видите во сне? -
  Когда луна на небосклон выходит,
  когда душа в эфире колобродит,
  и некуда сворачивать луне...
  Вот лестницей наклонною для снов
  застыло время нулевого часа.
  И дверь открыта вглубь иконостаса,
  и птицей притаившийся альков.
  Стоят дома - строения без тени.
  И тени не дают ни кол, ни столб.
  В чаду скрещенья строем ваз и колб,
  и тени мыслей, тени настроений.
  Вот тень прохожего мелькнула в светлой мгле.
  Бесплотны тени кошки и собаки.
  А в переулке тень кровавой драки,
  и лампы-тени плавают в котле.
  Над городом летит Сплошная тень.
  Она бескрайна, и в глуби простора
  нагроможденности за ней взлетают хором,
  и в них поют останки деревень.
  Скажите, что вы видите во сне?
  Скажите, как вы сносите бездомность?
  Над городом витает душ укромность,
  которая блуждает при Луне.
  
  Там с лестницей узорною подъезд.
  Спускаясь, Граф, Король и Камергеры
  не поколеблют граней старой веры,
  хоть трогают перила чуть вподъезд.
  Дощечки сини. Каждый житель дома
  солидный и с отдельной головой.
  Король, спускаясь лестницей крутой,
  войдет в квартиру, что давно знакома.
  Король войдет, уложит ноги в плед.
  возьмёт Дюма - и в кресле засыпает.
  На грудь его тяжелый свет бросает
  кусок латуни или горсть монет.
  Граф рыщет в комнатах. Откинет штору, дверь...
  Гардины зримо, вдруг la-la запев,
  чуть покачнутся, и, его задев,
  выталкивают детище потерь,
  продукт нежнейшей кожи и боков.
  И, ощутив сокровище теперь,
  Граф слышит звон: не шпор, но облаков.
  Прижавшийся губами к тем губам,
  Граф ощущает сущее блаженство,
  он впитывает волны совершенства
  как азбуку прижатия к губам.
  И вдруг во мраке (где стоит кровать)
  наклонный странный шепот слышит он:
  Вы, Граф, Вы, дорогой мой, только сон,
  и потому кончайте целовать.
  
  И, ущипнув себя за грудь перстом,
  Граф вдруг теряет ощущенье плоти,
  теряет ощущение "воочий",
  теряет в ощущенье теплый дом.
  И, в хаосе каком-то прe6ывaя,
  над облаками (может быть) летя,
  Граф, волны околичностей крестя,
  остатки равновесия теряет.
  А Камергер идёт совсем не в дом,
  а во дворец, причем, небезучастный,
  в "превратностях" отнюдь не безопасный -
  но просто он давно забыл о том.
  
  Темнеет ночь. Почтовою открыткой
  Вид Города, Вид Сущности летит.
  Себя В Себе собой посеребрит
  и укрывает Вздох Свечей накидкой.
  В тиши ночной шуршит Велосипед.
  Колеблются ступени синагоги.
  И в синеве нечаянной дороги
  шуршит и тает в Бездне Веры След.
  Как Колокольчика голубоватый звон,
  Дер Милхикер из вечности выходит.
  И автостопом стрелки переводит
  в Направленность невидимую он.
  Горят в пространстве новые огни.
  И мысли новые всегда на ум приходят,
  когда в эфире души колобродят,
  когда Наклонность и Рычаг в тени.
  В тиши ночной уснул городовой.
  И Моня-дурачок уснул в амбаре.
  А мы идем вдоль рёбер в вязком варе,
  дорогой освещенной и д р у г о й.
  Пройдем мимо торговых центра зданий,
  мимо подвалов мясников пройдем,
  в дворы, оберегающие дом,
  в моменты прошлых, странных излияний.
  Мимо того, что было и что будет.
  мимо страстей грядущих и былых,
  О! Время Снов! В тебе не будет злых,
  не будет добрых и "других" не будет!..
  
  
  
  Гл. 4
  
  B.C. терзают тонких граней след,
  B.C. собой усталости пронзают,
  и в пустоте незримой вызывают
  явления других, грядущих, лет.
  В.С. себя собой благословят.
  В.С летят, и на воздушном шаре,
  в кримплене с блестками и в голубом наваре,
  они пpoCтpанстВa неба бороздят.
  Как кровь моя, уходит время: след
  любви, разлуки, горестей и страхов,
  значений-символов - каких-то вечных шахов....
  В тиши ночной шуршит ВелоСипед.
  В.С. из пор струятся городов.
  В.С. из пор ВмеСтимостей влетают.
  И в тишине сиреневой вздыхают,
  и в звёздах отражение миров...
  Схоластикой незыблемая ночь.
  И звёзды схоластически кружатся,
  И сквозь фасады медленно струятся
  любимые красавицы и дочь.
  В.С., возможно, символ в небесах.
  В.С. Как символ. Вышит на платочке.
  В.С. Две буквы прописью, две точки,
  две главные РебрИстости в словах.
  
  
  В такой, как этот, летний жаркий день,
  когда уж не шевелятся листочки,
  когда в глуби теней застыли квочки,
  Две Истины: на старом шляхе - пень.
  Две Истины, две истины Вещей,
  всегда одни в усталом замедленье,
  всегда одни в законченном стремленье,
  две Истины в наклонности морей.
  Знакомые, известные Во Всем
  Две Истины, влекомые в возвратность,
  которые - как этот воздух ватный:
  В.С. - пора напомнить вам о том.
  Настало время их разъединить,
  как в разработке увертюры - темы.
  Пластами их другими удлинить
  и развести кругами новой схемы;
  местами их взаимно поменять.
  В. вставить в С., а С. зажечь в атласе,
  за парту посадить в десятом классе,
  в паноптикуме телом распластать.
  
  В такой же знойный летний день, когда
  пивные бочки косо на бульваре,
  томятся жаждой даже провода.
  И Моня возле стойки на базаре.
  Проводят копоть в похоть вставленные тени,
  и трубы, проводящие мочу,
  глумятся над визитами к врачу,
  когда канализация мгновенна.
  Дельцы проводят время впопыхах.
  А проститутки в парках день проводят.
  В эфире души мутно колобродят,
  и так же косы лица в зеркалах.
  Проводниками, суживая Все,
  все проводя, проходят экскурсанты,
  студенты, хиппи и степендианты,
  проходит в не-сумятице Гесот.
  Всеобщий строй на части разделяя,
  в с е - Кто Как Может: Каждый за Себя -
  по лучику, об Общем не скорбя,
  Единый Ток на т о к и разбирают.
  Дробя Весь Свет на множество зеркал,
  все искажая, раздробив на "многость",
  разбив собой единственную строгость,
  осколками проводят Луч Начал.
  
  В такой, как этот, жаркий летний день
  Всё дышит зноем. Кактусы на окнах,
  рой голосов в глуби, в ее волокнах:
  все обмороком чувств стремится в тень.
  В такой же день, когда гудит труба,
  и в тишине сиреневые стрелки
  усами Времени проводят по тарелке,
  топорщится от Истины Мольба....
  
  
  Я выдохся. Прости меня, Господь,
  прости мне, что бежать я не умею,
  прости, что я от вечера синею,
  но добежать стремлюсь Вне Силы хоть.
  Ведь я обязан доказать стремленье,
  удвоить пыл, утроить назначенье
  и пересилить в этом мире плоть!
  О! Помоги! Прости меня, Господь!
  -----
  
  
  В один из летних, самых летних дней,
  в тенИ ковра узбекского и в тЕни
  рука прекрасная тянулась к отраженью
  серебряного кубка, что за ней.
  Шумел каштан. На кухне холодильник
  поскуливал чуть слышно. За окном
  слепящий день. И можно босиком
  пройти и заглушить рукой будильник.
  Накопленная за ночь головой, -
  печать отдохновения проснулась,
  и в окнах странно диском шевельнулась
  мысль, за ночь огражденная собой.
  
  У зеркала стоял оригинал,
  еще прекрасней, нежели значенье
  его отождествленья в отраженье,
  и даже воздух больше не молчал....
  Ленивые кошачьи приближенья
  и отдаленья. Солнце на стене.
  Зевотой порожденные движенья -
  с ленцой, которой имя Да и Нет.
  И за которой - вечность не как Время,
  не как субстанция, а как двойное "С":
  немерянность, неизмеримость т е м и,
  Вся Жизнь впередидущая и без
  конца (как рай), еще под этой сенью
  неисчерпаемости океана Тез,
  существования, что еще только бремя.
  И некуда, и незачем спешить,
  и бесконечность пристаёт зевотой
  перед окном и зеркалом, и что-то
  поддерживает в воздухе, как нить....
  
  Лучи от этой медленной тоски,
  лучи от света медленного с лампой,
  лучи от оголенности эстампа -
  они всегдa ДРУГ Другу - кунаки.
  Рука тянулась к бережной руке.
  А Кубки плакали. А Короли смеялись.
  И все кому-то тихо улыбались -
  осколки зеркала в напудренной реке.
  B такой, как этот, день, когда поёшь,
  то слышишь: в небесах рокочут трубы,
  и общий фон, как ореол стогубый,
  дрейфует, еле сдерживая дрожь.
  - Я жду и жду: когда ж случится так,
  что больше не потребуется муки, -
  чтоб победить надменность без разлуки
  и без потерь докручивать "затак".
  В тот Самый Верх, в тот самый Вepx Страстей,
  по пояс в тине, соблюдая равность,
  с петлей у губ тревожа мыслей давность,
  стрелу пустив разящую при ней -
  удвоить, вспомнить, возвратить - для тела,
  для будущих, грядущих дней и дел, -
  когда душа твоя уже почти предел,
  когда она почти что улетела,
  когда вверху знакомые глаза,
  и белый сумрак душу колобродит,
  а рядом все стоит и не находит
  ответа возмущения слеза....
  И плоскость ощущается в Пути.
  Здесь полумрак и камень саркофага.
  Лишь в Вечности душа твоя - Имаго,
  и вот она за Вечностью летит.
  
  
  В один из тихих, самых летних дней,
  когда не ощущается поспешность,
  когда почти застыла безутешность,
  как бирка на блевотине вещей,
  В.С. был звук; была Святая Сила,
  чтоб Вечность Совмещения вернуть,
  и был в глуби намерения путь,
  и в тишине отчаянье застыло.
  
  Я сознаю: угас дорогой дальней
  другой, не создающий тишины
  но и не продлевающий соблазны,
  путь из нерасчлененности длины.
  Под крышей звёзд, с печатью дальномера,
  введённый в розовость,
  он шашку уронил,
  когда в пылу неведения был,
  когда уже почти угасла вера.
  Исправить? - невозможно. Но сейчас,
  когда рассвет приблизился к рассвету,
  я именно и делаю, что это,
  хотя теперь и стынет этот час.
  Пятнистый рай - или один из этих
  мазков-брусочков на картине дней
  забытым ощущается сильней,
  чем плавно увлекающимся в лете.
  Кусочки тьмы и света совместить,
  составить в круг мозаику скелета:
  на всё, на все способно это лето,
  пусть даже в рамках "быть или не быть?"....
  Так - быть и - быть, и в тике совмещенья
  пантографом отверстность открывать,
  чертить антаблементы - и спасать,
  выращивать кристаллики спасенья.
  Все это строить. Но не отрывать
  от Выступлений символов речистых -
  иначе будет посвист гильотины
  в наклонности - и эхо топора.
  
  
  Закасан День рубашкой на локтях.
  На все, на все способно это лето.
  Ребристы облака и вуалетта,
  ребриста в мире Сущность на часах.
  Ребристость ощущается везде.
  Ребристость ощущается в запасе,
  в забвении о предпоследнем часе, -
  в забвении о каменной гряде.
  В забвении о "деланности" слов
  другое лето будет полновластным.
  И я тогда на все идти готов -
  лишь бы вернуть хоть долю прежней страсти.
  Но знаю, что напрасно - это все.
  Межреберность сквозит в проема складку,
  межреберность откусит шоколадку,
  покажет - "нет", и в воздух унесёт.
  А как хотелось бы хоть раз еще взглянуть
  глазами теми, сквозь той эры раструб,
  на лето; как хотелось бы заснуть
  в том душном воздухе, под простыней как воздух!
  Как хочется - хоть бы на миг - вернуть -
  в пространстве скатанном, и в том, что за пространством, -
  то лето, и оттуда протянуть
  сюда хоть ниточку сквозь дней рычащий разверст;
  в надежде окрыляющей идти
  к почти немыслимым во тьме землевращенья,
  к таким не ощущающим движенья
  слагаемым рецепторам пути,
  когда лучом, под стопы направляя,
  ребристый подвиг я к себе тянул,
  и, в синеве - как по земле - шагая,
  блаженство грез губительно вдохнул... -
  (На том пути еще стоит Идея,
  и черный Стержень Прошлых Перспектив
  буксирует бумажнейшего Змея,
  толкая поршень двух прерогатив.
  И почва для Итога не слепа;
  взрыхленный грунт как тело в вожделенье,
  лишь Семя не готово для паденья,
  и нет дождя, чтобы в него упасть).
  Слагаемым не будет снисхожденья,
  и слаженность уже не алчный скул.
  Проводникам из Вечного Движенья
  подставлен водоплавающий стул.
  В итоге Стул! Мы, подвигом закрыты,
  пришли к тому, что не "у м е е т быть",
  О, где моя сиреневая нить,
  и где мои шершавые ланиты!
  
  
  Везде - одно. И лето не причастно
  к такому подвигу в рассыпчатой тюрьме.
  Оно - Всезначной Сущностью опасно,
  оно потоком памяти в сурьме.
  Оно - как мир, и, эхо наполняя,
  плывет сквозь сон в усталой тишине:
  то перезвоном ада или рая,
  то всхлипами гитарными в окне.
  Во мне тот сон. Во мне Стена и Сила.
  Во мне их жизни в Свете маяка,
  ведущего корабль в порт, где взмыла
  пространство развернувшая рука.
  Рука и свет. Два символа. "Причастность".
  Отлом из почерка. Бледнеющий века...
  И то, что я не высказал пока,
  пульсирует под кожей: Два как Частность.
  ВС - во всем. Двойная эта суть.
  Двойное облако. Двойная безопасность.
  В наклонном зеркале дрожит свечи причастность
  к тому, что освещает... Не уснуть....
  В долинах Света бледным кораблем
  два "К" гуляют в волнах Камерлага.
  В проеме памяти плутают под огнем
  двойные истины и каблуки завмага.
  С движеньем истин сдваивать и ж д а т ь,
  и нужно кораблем
  проплыть протоком тайной светлой далью,
  чтоб заглушить стремление - печалью,
  а неподвластность - давним летним днeм.
  
  
  
  Гл. 5
  
  Нам Истину пора призвать к ответу,
  нам истины пора разъединить.
  Ребристы облака и вуалетта.
  Но Истине ребристой все же быть.
  ВСегда во ВСём. Заметки получая
  то давних дней, то первого луча,
  одна на свете Истина такая,
  и к Первому не подберет ключа.
  Вот комната. Диван прижат к окну.
  Повернут. Очертания рояля.
  И на диване машинистка Валя.
  А я? Наверно, буду С. Взгляну
  на томный луч, на томную "вчерашнесть",
  на кегли с "музыкой", на жёлтую парчу....
  О, как нам много надо сургучу,
  когда посылкой наши дни и счастье!
  
  В провале памяти сидит усатый Кот:
  два К. А, может быть - свисанье.
  Он отгранчен пленкой назиданья,
  и, может быть, еще во тьме бредет.
  И косность - правильна.
  И - дай нам только руки, -
  мы мир во всем сумеем победить.
  Но побеждаем на свои же муки:
  природу, все, нам без чего не быть.
  Взгляни в овал. Он ровный и настройный!
  На рыбьей чешуе стоит дворец.
  Теперь два С. сместились, наконец,
  И Истины, как два луча, покойны.
  И мир спокоен. И ребристость есть
  ВСегда во ВСем. Но только не у дела.
  Меня не древком ли стрела задела?
  Ребро чего? Иль, может, просто Весть?
  Весть отражается. И - в волнах отраженья -
  скользит змеей дамасская стрела.
  А как расплавить эхо добела,
  и как продлить мгновение мгновенья!
  Журчанье вод, и я, с журчаньем схожий,
  в цветочной вазе с пиками, в дыму,
  смотрю, как странно клону моему
  участвовать во всем, что быть не может.
  
  
  В.С. всегда в глуби моих орбит,
  и памяти вплетается во вхожесть,
  и, ощущенья различая кожей,
  упруга и тверда как эбонит.
  В.С. ещё в насилье голубей,
  когда они - в чванливости весомой -
  в слагаемость, что смешана с искомой,
  над миром разлетаются людей.
  В.С. конечно, луч, а не стрела.
  Но и стрелой прикинувшись смятенной,
  B.C. откроет в глубине Вселенной
  и давний хмель, и давние дела.
  Зацеплен Ворс. И Истину любить
  монетами хрустального чертога -
  умение, мне данное от Бога.
  Но снова то же "быть или не быть?"
  
  Цветы на площади посеяны давно -
  в начале мая. И - вот теперь - пестреют.
  В эфире ветры монотонно веют.
  Мороженицы дарят эскимо.
  Любые толки движутся в пути.
  Вот мальчики двух девочек п р о в о д я т;
  в эфире души мутно колобродят.
  Но нам с тобой уже не по пути.
  Две истины, две истины - двух рук.
  Две истины из памяти выходят.
  Но нам уже не по пути. Так, вроде,
  давно уже мы не одни, не вдруг?
  На площади такая кутерьма!
  Гоняется за бабочкой мальчишка.
  Старушка разрумянилась за книжкой,
  и странно нарумянены дома.
  Шагаем рядом - словно впопыхах -
  По площади, и не обходим лужи.
  И голос мой как будто бы простужен.
  И лоботрясов стайки на углах.
  Проникшие в заоблочность дома
  уже от зноя пробуют дымиться,
  и снова надо очень торопиться,
  чтобы успеть в извилины-тома.
  B.C. как флаг, или как повседневность.
  В.С. давно приевшийся обман.
  В Знакомой комнате базальтовый таран
  изгибом расхолаживает древность.
  И росчерк миг собой силён найти.
  И странно обволакивает мысли.
  Теперь с тобою нам не по пути.
  И струны распряжённые обвисли.
  
  
  Василий! Веня! Ведь! Какая мгла!
  Друг друга мы не видим. Из тумана
  глазеют мутно остовы обмана,
  и ночь уже теперь почти бела.
  Вдали синеет чахлый огонёк.
  Рассвет контрастен. Чёрные, коллажем
  деревьев силуэты. Ёлко. Важен
  не только шов, но и - наискосок.
  Межрёберность висит рассветной мглой.
  Король на цыпочках идёт из туалета.
  На стенах - рамы с желтизной багета
  поблескивают Статуса Судьбой.
  Уже везде ВСевластвует рассвет.
  Сереют стены. Спят ещё балконы.
  В рассветном мраке плавают перроны;
  в тиши ночной шуршит велосипед.
  Все страхи тут уже разделены.
  С подносом входит детище Патента.
  И слабый запах мышьих экскрементов
  на протвинной поверхности стены...
  В. На другом конце застыло С.
  Вот День. Вот Ночь. Вот комната. Вот Лето.
  Вот тоже В. Но, если важно это,
  то глубь ответит вечная: В.С.
  
  
  
  Гл. 6
  
  Податься вправо? Не обременит
  своих пространственных значИмостей смещенье
  рeбриcтостью, что всюду - совмещенье,
  и Синий Воздух за собой манит.
  Являлся Чёрт, с добром неСоВместимость,
  рождался он, добру н а о б о р о т.
  И в облаке уже родился тот,
  кто верит в эту грешную растлимость.
  Но верит. Он не верит ни во что.
  Но верит в обращение во мраке.
  Бессилие монады. Капсул враки!
  Частиц, плененных Временем Н и ч т о.
  Срывались перезвоны н и в о ч т о.
  В эфире колобродили значенья.
  Трамвайные звонки-пересеченья
  копытами терзали руд пальто.
  Остановился в воздухе троллейбус.
  И запах листьев в воздухе висел.
  И в залах дымных ужин опустел.
  И Тень - давно разгадана: как ребус.
  
  
  Во всем есть смысл. Но Смысл есть не во ВСем.
  Порывшись в облаке Ужасной Перспективы,
  значенья с древа падают, как сливы,
  значенья разбавляются вином.
  Трезвонит Порт. Прорыв окном растенья,
  зигзагом плыл Сиреневый Вельбот.
  Возможно, что уже родился тот,
  кто верит в эту тайну назначенья.
  Кто верит в это Старое Окно,
  в стареющую Птицу Превращенья.
  И кто, собой раскрепостив мгновенья,
  вернет ВСему значение Одно...
  
  В прекрасной комнате прекрасным летним днем
  срывались Сферы, Истины и Пики.
  Пространством плыл, как ореол столикий
  прекрасный, несменяемый Излом.
  Прекрасный День распространялся в том,
  что вне другого ничего не значит.
  И веером себя не одурачит,
  и тайным кием не ударит в Ком.
  Разорвано В.С. Где В - и С.
  Но только по отдельности: не значит,
  что тело душу поднадзорно прячет.
  Все может быть. Случился Перевес.
  И я Один. В чернеющих витринах -
  как будто кровь там в порах запеклась, -
  синеют блики на губах Стекла,
  и кровь повсюду синяя в штанинах.
  Стекло прекрасный Света Проводник.
  Стекло п р о в о д и т свет и отражает.
  И в глубине его и мрет, и тает
  то, что снаружи только острый блик.
  То, что снаружи кажется светлей,
  в стекле и сквозь стекло чуть-чуть тускнеет.
  И праздный свет задумчиво синеет:
  Стекло-ребро его всегда синей.
  
  Две Истины разорваны. И так
  нет места (даже Вещи!) между ними.
  Они в различных Сферах совместимы,
  но их теперь не совместить никак.
  Две Истины. Две Сферы. Два Крыла
  разорваны, и Истина бледнеет -
  как свет души в ребре стекла тускнеет -
  и в нем мутнеет давняя стрела.
  
  Вот цифра Десять. (Два пошло на ум).
  Вот цифра Семь - из грани вытекает.
  И, если, все-таки, она себя продляет,
  то будет данность ровной тенью сумм.
  А я - Один. И, если Два - начало,
  то между ними нету н и ч е г о.
  Но хватит даже этого всего,
  чтобы "Один" меж Истинами стало.
  Я под конец хочу еще ввести
  одно понятие - чтоб скучно нам не стало -
  одно крыло - еще одно начало.
  Раз есть Один. То есть и цифра Три.
  
  
  Три, как и Два, всегда бывало ВСем.
  Три - это суть эпохи половинной.
  И три ребра - как яркий свет в гостиной.
  Три - это матч в обёртке давних схем.
  ТaK Три наш мир еще раз посетит.
  Три катастрофой - встроенной - в разрыве
  с условным скрежетом. Три - дисбаланс как ливень.
  И вечностью к бездонности летит.
  Три ноты, как в колоде карт
  три козыря,
  три вишенки на сливе.
  Три парикмахера и желтизна в подливе.
  Три поросёнка. Три богатыря.
  В еврейских два /Мойсей и Аарон,
  Абрам-Исаак, Израиль-Иудея/
  вплетает т р и законченность времён, -
  так меч - з а к о н ч е н, рассекая шею.
  Но мне-то что? Мне т р и - не в "возместить",
  не в прибавленье и не в удлиненье.
  Кто хочет - может цифру "три" любить.
  Кто рок полюбит - тот Поймет значенье.
  Так цифра три - всего лишь Три пера;
  Три козыря. (Не угадать значенья).
  Три горлышка из лавки бакалейной.
  "Хлебнем еще прохладного рейнтвейна"...
  "Мы сходим медленно с ума"...
  
  
  Возьми мой крест. Возьми его. Неси
  ненужность тени. А найди полезность.
  Святую простоту достань из бездны,
  безгрешной вере посвяти. Прости.
  - Возьми мой крест. Прощай. Неси его
  к вершинам ребер. В точки принужденья,
  к местам давно искомым сочлененья,
  к извилинам сознанья твоего.
  Возьми мой крест. Храни его. Неси.
  Неси его как куб икасаэдра.
  Неси его как т о ч к у с и л ы в недра.
  Кто Рок полюбит - тот еще в пути.
  Кто нас полюбит, если не Она?
  ВеСна-июнь. Но двойственно ли лето?
  Мы сознаём: уже заметно это,
  уже излом, а, значит, и весна.
  С.В. - Каспара Бергера печать
  на польских эпитафиях силезских,
  средневековой Вечности жезьбярской
  далёкой Легницы - как было, как Опять.
  В сифонах - шип. В окалинах меча
  глухое раздвоение двоится,
  и в волны не-смешенья бьются лица,
  как в стекла раздвоения - свеча.
  
  Любимые красавицы и дочь
  из стен, из мрака продолжают сниться,
  во мне т а к о м не могут не явиться,
  но как теперь смогу я им помочь...
  Любимые извилистости, путь
  крылом ощупывать, не рассекая омут;
  и новый день окалиной подернут;
  и Сфера Дней дрожит не в чем-нибудь.
  И в паутине Розовых Идей,
  дотла обугленных, в обрыве н а с т о я щ е м,
  непокорённых покоряют Спящим,
  и целый Крюк на памяти моей.
  
  
  Я высказал. Теперь меня убьют.
  Теперь с ревнивостью и в бархатном атласе,
  в забвении о предпоследнем часе
  стихи мои по Телу разольют.
  Я долетел. И я пою в ночи.
  Всю прелесть жизни солнце пожинает.
  И тело сущность света ощущает.
  И эта сущность пульсом в нем стучит.
  Я долетел, как бабочка в ночи
  на свет губительный из мрака вылетает,
  и волны мира мысли обтекают,
  и в мыслях смех густеет и сучит.
  Да. Так всегда. И тут один ответ,
  Один на ВСe. И не по принужденью
  я, следуя заветному влеченью.
  тепло и миг соединил в БРАСЛЕТ.
  
  Где "лет" и "лёт", и бра с латунным светом,
  и звука медных духовых латунь,
  и, с пепельницей, крепом и браслетом,
  в алькоме памяти балкон и звуки струн.
  Могло продлиться вечно это лето,
  тот первый взрыв, тот с цветником балкон.
  Но разошлись Две Истины на этом,
  и вот - остался похоронный звон.
  Остался звук, как тень воспоминанья,
  и даже не очерченная тень,
  а только призрак тени, только тайна
  с градациями скованного в ней.
  И не назвать (оно не существует)
  ни Дня, ни Имени, ни Тени по душе.
  Мы исчезаем до конца, мы пули,
  отлитые из пара из ушей.
  Ни часть, ни целое п о т о м не остается,
  в межреберности источён наш след.
  Ребро пространства твердое - не гнется,
  и ничего, кроме него, в нем нет.
  
  
  Ступени падают. И, тихо рассыпаясь,
  идут уже во тьме...
  Июньский день приблизился к венцу.
  Синеет дым... Закрыты магазины.
  Твои глаза... Они во мне - лавины,
  И свой платок подносишь ты к лицу...
  Ты тихо падаешь. Ты падаешь, качаясь.
  Кончался день. Приблизившись к концу.
  
  Ступенчаты закатно облака.
  Наклонный мир ступенчато свисает.
  А в небе знак нетленный тихо тает,
  и светло-серым острая тоска.
  Вот дворники метут метлой. Веществ
  вечерних многоточие, как стая,
  и то, что было в перегибах мая,
  теперь уже совмещено. В.С.
  В.С. - Владелец Света и Стиха, -
  Волчицы Серой, Вечного Стремленья,
  возникнет эхо эхом продолженья
  и сгорбленной фигурой пастуха.
  В бокастом мире нет для Веры мест.
  Но Вepa обладается с о в м е с т н о.
  И к ней в придачу правом - повсеместно,
  а в Тела глубине - ее насест.
  Прости, что не обрадовал тебя.
  Прости за неумеренную строгость.
  Но в этом мире неуместна "многость",
  и я не вправе сохранить себя.
  
  Возьми мой крест. Возьми его. Прости.
  В "сегодня" дни слетаются, как гены.
  И, День соединив с куском Вселенной,
  я должен Крест до Цели донести.
  Возьми мой крест. Не мне его теперь
  нести до совмещенья двух небес.
  Из Саркофага отворилась дверь.
  Тоска моя окончена: В.С.
  Тоска моя окончена. Пойми:
  ведь даже в сущем не хватает стрел.
  И, зная о засилье прочих дел,
  ты с петель тела Истину сними.
  Сними с душой. Повесь ее зонтом.
  Или звездой. Или не важно - чем.
  Я остаюсь; теперь уже: Излом.
  На шапке будней новое - В.М.
  На Новом Мире - старого печать.
  Обломком слепка перевеса сил.
  Ты должен знать. Ты должен это знать:
  и я с Крестом под Истиной ходил.
  И я ходил по переулкам дел,
  и я в себе начертанность носил.
  Теперь стрела - души моей предел.
  И я в уклона нишу отступил.
  В химчистках пыльных, сквозь окно теней
  кусок венозной синевы застыл.
  И на полях истерзанных страстей
  ещё дрожит недогоревший пыл.
  Иллюзия исчезла, как Мираж.
  Символика рассыпалась - до дна.
  К Завету не пускает грозный Страж.
  Попытка мне дана всего одна.
  К моим отождествленьям путь закрыт.
  Все клоны разбежались (двойники).
  И чудо, что дарило мне миры,
  теперь мне больше не подаст руки.
  На кухне я. Светлеют фонари.
  И воздух серый дымкой за окном.
  Куда еще податься мне потом?
  В грядущее? Что у него внутри?
  Белеет соль. Свеж запах апельсина.
  На стенах свет и тень куют узор.
  Где Истины другая половина?
  А первая? Все там же до сих пор?
  Неси мой крест. До Солнца можешь хоть
  в своей бетонной вере дорасти.
  Тебе еще до Истины идти.
  А я - дошел. Прости меня, Господь.
  
  Апрель, 1981.
  
  _____________________
  
  
  ______________
  ______________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ДОЧЕРНИЙ ПУТЬ - поэма - 1981
  
  _________________________________
  ________________________________
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  ПОЭМЫ
  
  избранное
  
  
  
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  __________________________________________
  
  ISBN : 9798224816606 (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др. smashwords.com/books/view/1522927
  (C) Автопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) А. Рабкин (знаменитый С.-Петербургский художник): портрет Льва Гунина (первая заглавная страница) [изображающий натуру в виде разночинца, с негативным, критическим подтекстом; тёмные (почти чёрные) и рыжие (редкое сочетание) волосы шевелюры - на портрете изображены как тёмные с проседью].
  (C) Аркадий Коровин. Вступительное слово.
  (C) Заключительная статья: объединённый текст заметки, написанной группой участников одного из форумов lib.ru (2007 - 2013), и дополнения 2003 (Дмитрий С.).
  ___________________________
  По жанру это произведение - фантастическая мистерия; по стилю - позднеромантическая Одиссея (с элементами модернистской эстетики); по содержанию - философско-профетическая драма, изобилующая потрясающе точными предсказаниями. Автор даже предсказал свою собственную судьбу (то, что не останется холост; предсказал рождение своих будущих дочерей). Это было ещё до романа с Ларой Медведевой и Леной Барановой, после разрыва с польскоязычной Неллей Веразуб. Однако образы Судеб поразительно напоминают словно сделанные с натуры словесные портреты Барановой и Медведевой (которых автор тогда не знал - и не мог знать), как будто взгляд ясновидящего проник через покрывало времени. В 1979-м эта поэма циркулировала в белорусском самиздате; мне тоже достался один машинописный экземпляр. Уже тогда возник вопрос: для кого предназначалась она? С одной стороны, налицо явные признаки салонной поэзии, с намёками и ссылками, понятными лишь узкому кругу "неприкаянной молодёжи", с другой - насыщенность (через иносказательность) отголосками научных теорий. Но далеко не все любители поэзии и литераторы интересуются наукой, и далеко не все учёные читают стихи... Глубокая трагичность соседствует с иронией и сарказмом. За много лет до эпохи компьютерных игр предвосхищены образы компьютерной графики и сам жанр виртуальной игры. Несмотря на то, что в этой поэме доминируют очень личные переживания, философские и профетические сентенции, и фантастические образы, она - странным образом - с почти кинематографической точностью воспроизводит неповторимую атмосферу нашего родного города, его вечернюю прелесть, доверительность и теплоту человеческих отношений в определённых узких кругах. Это и сага о женственности и женской натуре, о всепобеждающей силе жизни, которая могуча и бессмертна через любовь. - Аркадий Коровин, друг детства, любитель поэзии. 2005. (Ред. Юрий О., 2007.)
  _________________________________
  
  
  Дочерний Путь
  _________________________________
  
  
  поэма
  
  1981
  
  _________________________________
  
  
  Лев ГУНИН
  
  ДОЧЕРНИЙ ПУТЬ
  
  поэма
  
  Моей (будущей) жене и (будущим) дочерям
  - 1 -
  
  В печальном сумраке мерцает лишь тетрадь.
  Фонарь 6росает отблеск на страницы.
  Молчат в притихшем доме женщин лица,
  И полутьма принуждена молчать
  
  Нахлынувшим туманом заоконным,
  Безлюдьем в предвечерний этот час.
  Хотя бы слово вырвалось из нас!
  Но все молчит, безжизненно и донно.
  
  На дне мы этой жизни: в тишине.
  И тусклый свет сквозь толщу вод морскую
  Пробившихся лучей. На вязь стенную
  Теней ложатся тени - как во сне -
  И падают - как выпадет - вслепую.
  
  Все рты замазаны какой-то глиной. Ты
  И я сидим во тьме недвижно, серо.
  Сей сдвоившийся приступ немоты...
  (Весами из угла поманит Мера).
  
  М.-искусительница! В тень уйти за ней?
  Как будто что-то разрешить возможно...
  Как будто перевесить так несложно:
  И сдвинуть судьбы наши - кто сильней?
  
  Вот первая судьба. Сидит на стуле.
  Как из слоновой кости нос и лоб.
  Внутри ее мгновения уснули,
  Замерзли мысли - словно это гроб
  
  Эмоций, побуждений, притязаний.
  Застыло все печальной прямотой.
  Под черепной коробкой - мыслей рой,
  Разложенный на цепи замыканий.
  
  Остановились гулкие часы.
  Не воет холодильник в коридоре.
  Одна сидит в немыслимом дозоре,
  Другая только гирька на Весы.
  
  Шевелятся натянутые шторы.
  За ними светоузником фонарь.
  Тетрадь погасла. Мира киноварь
  Течет сквозь запечатанные взоры.
  
  Судьба вторая. Кровь - ее лицо.
  Сквозь сумрак - мефистофельская маска.
  Поблекнет эхо и сотрется краска -
  Но память не сотрет ее лицо.
  
  Тетрадь уже не светит в темноте.
  Погасли звёзды потолка на люстре.
  Сгустившимся пространством туго бюсты
  Охвачены - в песочнице для тел.
  
  Одна распустит волосы. Другая
  Безжизненна. И все молчит, молчит
  В печали, удаленной и от рая,
  и (так же и) от ада.
  Все хранит
  Присутствие.
  (Все (кажется) стоит).
  
  
  
  - 2 -
  
  Но сдвинулось. И комната поплыла.
  Пошла раскачиваться люстра. На стене
  Сдвоились тени и качнулись тылом
  На лицевую сторону в окне,
  
  Где ветви были. Сумрак экспонатом,
  Как будто вздумав маятником стать,
  Забылся в ритме полувиноватом,
  Музейный купол начав пробивать.
  
  Как в поезде, огни мигать пустились
  За шторами, и вот уже слышны
  Колёс стальные звуки на полмили -
  И комната на рельсах на стальных.
  
  И тем, кто в ней, сначала показалось,
  Что улица за окнами плывет.
  Но вот проплыли вдаль дома кварталов,
  И поезд полем медленно идет,
  
  Спешит, пыхтит, и, скорость развивая,
  Пролетом моста гулко простучит.
  (А тени серые стена еще хранит,
  В контрастных, черно-белых, растворяя).
  
  Судьба поднялась. Медленно прошла
  К окну - вперед. Вторая потянулась.
  Но, руку уронив на спинку стула,
  Достать во тьме чего-то не смогла....
  
  Вертелся диск. Колеса, повторяя
  Его верченье, убегали прочь.
  Свеченья продолжали тьму толочь,
  И стук колес сгустился, замирая...
  
  Стояли в тишине ночной столбы,
  Упершись в клейкий сумрак беловатый.
  И стражей, остролицей и крылатой, -
  Застыли над кроватью две Судьбы.
  
  
  
  - 3 -
  
  Вот станция. Колесный стук затих.
  Уткнувшись в тормозное замедленье,
  Вагонный скрежет стих в одно мгновенье,
  И в тишине остался только стих.
  
  Где я? Зачем? Развешена печаль
  На гулких стенах и прозрачных сводах...
  Направо окна - черные, как воды...
  И так светло, что слез фонарных жаль....
  
  Пустыня: все. Перрон безлюден. Залы
  Мертвы без человеческих фигур.
  Пространство ночи выродилось в гул
  Под сводами - но эхо запоздало.
  
  Все в междувзрывье. Блещут купола
  Церквушки белостенной у вокзала.
  Проемов затемненные оскалы -
  Зияющей ухмылкой добела.
  
  Вернусь в купе. Единственно живые,
  Фигуры судеб мрачны за столом.
  Безмолвие в бездействии как дом,
  Что обречен на произвол Стихии.
  
  Качнется сумрак. Поплывет вокзал
  Утопленником в океане ночи.
  На занавеске бликов рой сплясал
  Безумный танец - и уже закончил.
  
  Останется тот город за спиной,
  Невысказанность в душу погружая,
  И с наслажденьем медленно пытая:
  "Что это было? Там? И в век какой?"
  
  
  
  - 4 -
  
  Болят мозги. (От перенапряженья
  Каких-то проводков, что ток несут
  Эмоций-мыслей, чувств перемещенья,
  И ожиданья капельных минут).
  
  Но тепловоз, влекомый назначеньем -
  (Неведомым частям или кускам
  Состава) - ни минуты замедленья
  Не даст перетрудившимся мозгам.
  
  И две Судьбы из мрака вырастают,
  Встают - и через комнату идут.
  Крылатых ангелов в окно влетает стая.
  И сквозь туман Глаза глядят и жгут.
  
  ШевЕлится эмоций покрывало:
  Как на верёвках импульсов стальных,
  И пробует поставить все сначала
  (Как диск виниловый - рука: отросток их).
  
  Раскованным, расхожим, и раскосым,
  Двухмерным миром длится немота.
  Дверную боль мы все под сердцем носим,
  Двойная боль у нас всегда свята.
  
  Одним на всех огромным полотенцем -
  Чтоб обтереть им кровь своих мозгов -
  Дано сознанье и пожар сентенций,
  И Сущее за оболочкой слов.
  
  
  
  - 5 -
  
  Вторая остановка. Поезд сбился
  С пути, доподлинно. Иначе как же тут,
  Во тьме без фонарей, остановился,
  Где звук глухой - как брошенный редут?
  
  Но тьма - живая. И во тьме ты слышишь
  Глаза ее и видишь звук шагов.
  "Перрон" - покачиваясь (от того, что выше) -
  Под тяжестью весомых каблуков.
  
  И кто-то дышит в ухо исступленно,
  Как бы кричит в огромный лабиринт.
  И тени вырастают сквозь вагоны -
  И не предметов, и не их орбит.
  
  И поезд что-то мягкое вбирает
  В объятия и что-то говорит
  Десятком голосов и тембров. (Вид
  Живого организма настигает).
  
  Внезапно трогаемся. Так бесшумно - как...
  Как будто все колёса смазал жиром,
  И - вместо рельсов - совместил с эфиром
  Невидимый и тихий вурдалак.
  
  И полночь налетает. Вдруг, с разбегу.
  И кто-то едет вместе с нами в ночь.
  Дрожит дыхание.
  И, если это дочь
  Пространства, то оно идет по следу.
  
  
  
  - 6 -
  
  Судьба встает. Лицо ее в ночи
  Сродни тем лицам белым - прокаженным.
  Все, что туманом в глубине вагона, -
  Чуть светится. Всю ночь в висках стучит
  
  Навязчивый, уже неотделимый
  От музыки колес на всех парах,
  Железный бой. Летят безмолвно - мимо -
  Мосты, как пятна. Снег на проводах.
  
  И, отраженные от стекол, Судеб лица
  На фоне мельтешенья за окном.
  Прикажете Судьбе остановиться?
  Но не Она летит - ее Фантом.
  
  Судьба недвижима. Она - на фоне судеб,
  На фоне мельтешенья за окном.
  Летят не Судьбы. Поезда и люди
  Летят сквозь Ночь и сквозь окна проем.
  
  Когда зажёгся свет люминесцентный -
  Мы не заметили. И мы втроём глядим -
  Как местом отражения стал дым,
  А вместо лиц - свеченье трансцендентным.
  
  Мы вспомним, что случилось в эту ночь.
  Всех жизней креп мы разорвем на клочья.
  Мы лицезрим стремленье как источник
  Пути, который душ усталых дочь.
  
  Движения, что бьет, как в кастаньеты,
  В колёса-диски. Что летит стрелой,
  Связующей сознанье безбилетных
  С Одной своей и со Второй Судьбой.
  
  Колышутся огни. И циферблаты
  Показывают полночь - а не два
  (Как быть должно)... Диаконы, Прелаты
  Дороги, мы ворочаем слова
  
  Булыжниками круглыми в сознанье,
  В глазах своей бездонной немоты,
  Овеянные листьями латаний, -
  Дошедшие до этой прямоты...
  
  Дантиста пригласим к себе в вагоны.
  В проеме двери видим пустоту.
  Никто не входит. Тёмные перроны
  Проносятся - и лампы на мосту.
  На проводах с дождем сидят вороны.
  Сияет тускло номерков латунь.
  
  Уже без стекол окна. Нету двери
  И продолжения состава. Пустота
  Вокруг вагона. Но, движенью верен,
  Он мчится, не снижая хода. Та,
  
  Что была тьмой, не заменилась новой.
  И две Судьбы не видят ничего.
  Они встают. На волосок от слова
  Их выраженье лиц. В глазах прибой,
  
  Но страхов не найти. За ними следом
  Кометы, что прошли сквозь толщу глаз.
  В зрачках - как на табло - горят ответы -
  И руки принимают их каркас,
  
  Не разжимая пальцев, что на спинках
  Сидений. И в бессмертной темноте
  Не высказано движутся и те,
  Что Путь Дочерний покрывают цинком.
  
  
  
  - 7 -
  
  Вагон - без поезда - летит сквозь полумрак.
  Квадраты окон в стенах словно раны.
  И клочьями туман, седой и рваный,
  Как вата, заполняет каждый шаг.
  
  Победное значенье протрубили
  Две искры от колес. Как в полусне.
  И две Судьбы от ужаса застыли,
  Увидев то, что недоступно мне:
  
  Сквозь расстоянье и сквозь эти стены
  Вагона-комнаты, сквозь времени овал.
  И закачались тени, словно вены,
  Пульсирующим заполняя зал.
  
  И я увидел сквозь слепое н е ч т о
  С огромной скоростью летящую к окну
  И приближаемую к нам ребром бессвечным
  Нечеловечной сущности стену.
  
  И стало пусто в сердце и в желудке.
  И мозг, вонзаясь в нёбо, говорил:
  То, что случится, невозможно жутко.
  "Гораздо хуже столкновенья сил".
  
  И я мозгов, растекшихся по камню
  Стены кирпичной, ужас созерцал,
  А впереди стремительно и явно
  Преграды контур во весь рост вставал.
  
  Я видел лица; страшные гримасы
  Их искажали бледные черты;
  Сквозь затененность слепком пустоты -
  Автограф судороги, неживой, как маска.
  
  Одна из судеб дико закричала.
  И крик ее откликнулся во мне
  До самых вен. И кровь пошла. И встала
  Огромной белой птицей в вышине.
  
  
  
  - 8 -
  
  И чьи-то крылья белые забили -
  И к окнам неподвижно приросли,
  Вагон от рельсов отсоединили
  И вдаль - над тем, что снизу - унесли.
  
  И провода столбов внизу остались,
  И шпалы с рельсами, и гордый ствол сосны,
  И - под вагоном - вскоре показались
  Массивные осколки т о й стены,
  
  Что превращалась в сферу и молчала.
  И ночь как будто сделалась светлей.
  И под ногами вдалеке лежала
  Земля - теперь и вовсе без людей.
  
  Без тени путника, без велосипедиста,
  Без лошадей и даже без машин,
  Земля, теперь загадочнее Сфинкса -
  Среди пустых космических глубин.
  
  И судьбы стали бледными во мраке,
  Еще бледней, чем были до того.
  Тетрадь опять затлелась. На бумаге
  Зажегся отблеск бледно-голубой.
  
  Слоновой кости больше нет. И профиль
  Уже не вырезан, а выпечен в ночи.
  Он окружен сияньем послесловий -
  Как контуром, где Времени ключи.
  
  Рождается пора прикосновений.
  Рука сойдется со второй рукой.
  И за стеной, как воздух неживой,
  Стоит светило белое оленье.
  
  
  
  - 9 -
  
  Вот, губы прикоснув, наполнил влагой
  И мягкостью мне чей-то теплый рот.
  Мерцает белым светлая бумага.
  Сияет в небе диск: другой - не тот.
  
  Распятие на тумбочке мерцает.
  Цепочка тонкая на зеркале блестит.
  И рук прикосновения хранит -
  Как память - кожа, эхом повторяя.
  
  Одна Судьба со мною целовалась.
  Другая в кресле. И, накинув плед
  На плечи - в полутьме осталась,
  Недвижимо - как кресло и паркет...
  
  Мы падаем, сплетенные, нагие,
  На одеяло. Тело ищет дна.
  Со мной Судьба встречается одна.
  А в кресле спят иной судьбой другие.
  
  Но - кто по праву - мне принадлежит:
  Не решено. И, в темноте сплетаясь,
  В обеих Судьбах мглой пересекаясь,
  Все сущее насуплено молчит.
  
  Я ко второй хотел бы прикоснуться,
  Чтобы тем самым что-то разрешить.
  Но нет, нельзя теперь назад вернуться -
  И приговора не остановить.
  
  И кафельным, невысказанным чем-то
  Вздыхает сумрак там, где спит Судьба.
  Ее рукой дотронулась до лба
  Моя рука - и тут же машет лентой.
  
  А счастье нераздельное одно
  Как разделить на обе половины?
  Мерцает нам туманное окно.
  Застыли в тишине закатов спины.
  
  Со светом этим в душу льется зов
  Невысказанный и неразделимый.
  И в небе - как всегда - одни, одни мы,
  Ведь только в небе для души есть кров.
  
  Но кто-то тут остался, в Лунном небе -
  Один. Совсем один, как ни желать.
  Заброшенный сарай. Засохший стебель.
  Рассветом разоренная кровать.
  
  Под пледом - в темноте зашевелившись, -
  Судьба заставит стихнуть нас вдвоем.
  И небо удаляется огнем,
  Кровавым заревом из синевы напившись...
  
  Во мраке запах пудры и духов.
  Все состоит из тех, что состояло,
  Пушистых и безмолвных облаков.
  И Холодом Задумчивости стало.
  
  Все повторяется и все себя продлит
  До декларации неумолимой сути,
  и все хотят назад в себя вернуться,
  когда туннель времен уже закрыт,
  и не пробиться сквозь завесу мути...
  
  
  
  - 10 -
  
  Но комната, набрав высот и неба,
  На парашюте заскользила вниз.
  Меж облаков снижаясь плавно из
  Достигнутого, чтобы жертвой не быть
  
  Своих же наслоений кутерьмы.
  И, стен шершавых грани отмывая,
  Она горит, жар крови отражая,
  Среди угасшей за окном зимы.
  
  И плачет небо алыми слезами,
  И зарево пылает словно кровь.
  И в окнах зов летит со всех концов
  Других цветов на небо притязаний.
  
  Как тряпка влажная, что впитывает кровь,
  Синея там, где крови не впитало,
  На горизонте небо стало алым,
  И (выше) все темнеет... вновь и вновь
  
  Проталкивая порции рубина
  В высокие слои голубизны.
  Пожаров корни (снизу не видны) -
  Как щупальца деревьев-исполинов.
  
  Судьбы меняются. Другая в кресле спит.
  Та, что дремала, бродит по квартире.
  И в темноте дыхание хранит -
  Набухший воздух - влажных губ. Четыре.
  
  Вмиг пароходом дом уснувший стал,
  По водам пробираясь средь кувшинок.
  Бьют лопасти по хлябям вод. Суглинок
  По берегам. Вместо стола - штурвал...
  
  Застыло все. И зеркало скрывает
  В смертельной бледности подушек белизну,
  И сквозь туман лицо полумерцает,
  Если спиной, прижавшись, стать к окну.
  
  Минуты тикают будильником устало.
  И в полусне теней всплывают те,
  Что волнами и рябью от задержала
  Другой среды природа. И везде
  
  Проектор этот водный тени света
  На стены переводит... Плеск и рябь
  Уже в сознании. И толща вод ответом,
  И поглощает разум эта хлябь.
  
  
  
  - 11 -
  
  Опомнившись, в тисках ночных мгновений,
  Два лика в полном бдении ночном
  Сплетаются прекраснейшим цветком,
  Что пламени двукрылый жар стремлений -
  Крест-накрест разрезая хлябь лучом.
  
  Как центрифолий хрупкие головки,
  Их головы нежны в ночной тиши.
  Идут по водам лопасти. Циновки
  Шуршат в далекой пойме: камыши.
  
  Река и море, воды океана -
  Слились в одно. И их не разделить.
  И крокодилы выползают пьяно
  Из зарослей прибрежных - воду пить.
  
  Дочерний путь звездой в ночи указан.
  С египетской он птицеголовой.
  И с хлябями другими тайно связан
  Мифической дугою ангел мой.
  
  На водах желтой от луны дорожкой -
  Иероглифами их миниатюр -
  Из тьмы бесплотной беговые дрожки
  Везут полубогов других культур.
  
  На островах, поросших осокой,
  В протоках, обозначенных туманом,
  Плюют, вопят и скачут обезьяны, -
  И немы только м ы - Судьба с Судьбой.
  
  На парусниках - словно на заколках,
  Пронзенные снастями наугад,
  Игрушечные моряки висят
  И провожают взглядом тел печально-долго.
  
  Флотилии плотов, баркасов, яхт
  Наш пароход угрюмо провожают,
  И в глубине их мачт - стоячих шахт -
  Глаза в пустом безлюдии сияют.
  
  Чернеет колокол чугунный на корме,
  Чернеют профиль "банки" - и перила,
  Наш пароход бесшумно, как во сне,
  Скользит мимо корней, земли и ила.
  
  Молчит вокруг немая чернота,
  Лишь ветви ближние, к воде клонясь, кивают,
  Показывая - сколь и густота,
  И вера, и обрыв нас окружают,
  Пока плывет наш пароход-корабль.
  Пока, быть может, судно-дирижабль
  На звездном небе отражен с листа.
  
  
  
  - 12 -
  
  Но вот потоком тело-пароход
  Вниз по реке несёт среди обломков.
  Со мной во тьме одна судьба плывет.
  Другой не видно. Брёвна скачут ломко,
  
  Гигантские деревья, к нам склоняясь,
  Как будто бы рассматривать пытаясь,
  Схватить нас норовят; вот-вот ветвями
  корму нам продырявят - как когтями...
  
  По небу в лодке древней Ной плывёт,
  Весло во тьму-чернила погружая,
  Щекочут звёзды помыслы не рая,
  А тех бескрайних чёрных дыр-высот.
  
  Вода шуршит и булькает. И камни,
  И мы в неё теперь погружены.
  И утро словно закрывает ставни
  Свинцовых туч и серой пелены.
  
  Предел шершавой сущности молчит,
  Порогами из пены выступая.
  И мы в воде, ещё пока не зная,
  Не встретит ли нас гибели гранит.
  
  Судьба покорной куклою плывёт.
  И я плыву, еще не понимая:
  Я так же беспокойно подчиняюсь -
  Или во м н е усилие живёт.
  
  Какие-то - железные - везде, -
  У берега опущенные, сетки,
  Нет ни единой направленья метки,
  И нет приметы никакой нигде.
  
  Деревья. Край заснеженного поля.
  Сухой овраг. Избушка. Брёвна стен.
  Я грежу наяву; духовный тлен
  Предсказывает скованная воля.
  И твердость неприятья дала крен.
  
  Руками я хватаюсь за Судьбу.
  Но что это? В моих руках колено
  Мгновенно превращается в полено,
  Поблескивая в сумраке смятенно,
  И даже (потянув меня на дно):
  В свернувшееся толстое бревно.
  
  Оно осклизло, и противный ил
  На искорёженной коре его слоями.
  А кажется живым оно на вид,
  Но словно заколдовано веками.
  
  Я начинаю с силой молотить
  Руками по воде. И жадный крик
  Из горла вырывается на миг...
  Но - ничего уже не изменить.
  
  Лес заколдован. Словно ртуть - река.
  И ядовитый пар струится дымкой.
  Чужая воля слишком высока.
  И слишком много сделано ошибок.
  
  Всё ускользает. В воздухе обман.
  Он ядовито дышит мне в затылок.
  Вздымает хляби страшный океан;
  От яда волн слеза мой взор застила,
  
  Смешавшись тут же с брызгами воды.
  И лес дремучий встал над головою.
  Нигде нет тверди. Не ступить ногою
  На твёрдый грунт. И только вкус беды
  
  На языке, прикушенном досадой.
  И всюду в виде волн беда тоской.
  И тяжела разлука - вроде ада,
  И путь другому передан судьбой.
  
  
  
  - 13 -
  
  ...И - словно сон
  Окутал голову.
  Я в воздухе, весь голый.
  В ведро стекает кровь
  из вен моих
  Разрезанных.
  Нет сил пошевелиться.
  И кажется, что вечность это длится.
  Но кровь стекает.
  Капель всплеск так тих.
  
  О, сколько вытекло! - по капле и по капле -
  Прекрасной жидкости, бессмертной и святой.
  И кто тот жуткий, кто тот демон злой,
  Пространство передавший Белой Цапле?
  
  В каком-то зале
  Притихли лица. Но безлюден он.
  Сгрудились все вокруг китайской вазы.
  С натугой проплывают стено-лазы,
  С натугой преодолевая сон.
  
  Над горлышком сосуда приподнявшись
  С нечеловеческим усилием Сизифа,
  Я вижу отражением родной,
  в ведре, что с кровью,
  образ.
  
  Этот лик
  безмолвен и бескровен,
  поражая,
  И смотрят на меня её глаза.
  И взгляда отвести я не посмею.
  Её глаза - две пропасти. Немею,
  Проваливаюсь в них; и паруса
  Вздуваются звездой Кассиопеи.
  
  Свод зеркала. Внутри его - туман.
  Лежит расчёска, пилка, пудра, тени...
  Косметика...
  Мир соткан из мгновений.
  Как их соединить - его обман?
  
  Вот комната опять. Но путь проделан
  Частично тот, что был твоей судьбой.
  Огромный мост заплечный за тобой,
  И суть безмерна в черноте предела.
  
  Распущенные пяди Мелисанды
  Над чернотой прозрачною воды.
  Присутствие ВЕЗДЕ иной среды.
  И крепы, так похожие на банты...
  
  В сумятице учетов и надежд,
  Оставивший на всех свою одежду,
  Озонный зов остался где-то между
  Страданием и наслажденьем.
  Вежд
  
  Усталых в полумраке не смежая,
  Какой-то новый человек вздохнул.
  И лак серванта, тайно отражая,
  Вместил в себя и пол, и шкаф, и стул.
  
  Моя душа одиннадцати лет.
  С косичками, где ленты заплетённы.
  В ее глазах - звонки и полузвоны,
  И шалости. В груди её - ответ.
  
  Вот две Судьбы, опять за спинки взявшись
  Двух стульев, обнаружили уклон
  В душе моей. И в девственности он
  Теряется, в души уклоны вжавшись.
  
  Всё тот же зал. Зимы веретено,
  Под пальцами упругими качаясь,
  Ткет нить во тьме, ту нить, что, не кончаясь,
  Опутывает сущего зерно...
  
  
  
  - 14 -
  
  Я девочкой продолжу этот путь,
  Что дочь моей души, и в полумраке
  Я полотном причудливые знаки
  Предчувствия сумею обернуть.
  
  В сознанье зреет бремя интуиций,
  В колосьях зреет гирьками зерно.
  И в полутьме Судьбы веретено
  Жужжит - и не должно остановиться.
  
  А Девочка идет куда-нибудь.
  С всегдашней ношей в сердце и под мышкой -
  Как будто не придавленная слишком,
  Как будто путь
  умея
  обмануть.
  
  Застенчивая, хрупкая, она
  Идет, в глазах замедлив ход движенья.
  И гасят стрелки время до мгновенья,
  И гасит эхо шум веретена...
  
  Разбив свое застенчивое эхо
  О выпуклый гранит людских камней,
  Надежда-девочка в сознанье - Водолей,
  Но девочка-душа - ее утеха.
  
  О, дочери! Я вас смогу любить
  Сильней своих невысказанных знаний.
  Вы звенья цепи умерших страданий,
  Вы будущего шелковая нить.
  
  Дочерний путь разбил свое крыло.
  Дочерний путь разбил свое колено.
  И я, души не вызволив из плена,
  Один во тьме останусь тяжело.
  
  1981
  _______________________
  _______________________
  _______________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ДУХ - поэма - 1981
  
  _________________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  ПОЭМЫ
  
  избранное
  
  
  
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  __________________________________________
  
  ISBN : (C) 9798224961450 СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др. smashwords.com/books/view/1522934
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) Кирилл Стрижак. Вступительное слово.
  (C) Заключительная статья: объединённый текст заметки, написанной группой участников одного из форумов lib.ru (2007 - 2013), и дополнения 2003 (Дмитрий С.).
  ___________________________
  
  Поэма "ДУХ" - четвертая из ранних поэм автора. Уже в тот период наметился его уникальный - ни на что не похожий - "почерк" (стиль). Синестезия ("склеивание" ощущений ("цветовой слух", "слуховое" обоняние) становится формообразующим и стержневым элементом. Явления и предметы играют роль персонифицированных сущностей, влияющих на жизнь и на судьбу героев, принимающих равное участие в драме. Фантастические образы и процессы, описанные в поэме, отражают эту особенность (на память приходят фантазии Босха, Сальвадора Дали...). Используются театрально-сценические и кинематографические приемы и условности. Частично принцип драматургического развития применяет "нестандартную" логику. Единственный в своем роде метод несходной "графической пунктуации" в каждом разделе (в рамках одного произведения) также привлекает внимание. Такой приём может выглядеть спорным, но автор использует его не как самоцель (не ради оригинальничания), а для решения конкретных художественных задач. -- Кирилл Стрижак. 2009.
  -----------
  Любители поэзии признаются, что чтение этого поэтического текста захватывает. Они советуют вначале не сосредотачиваться на разгадывании "ребусов". Тогда возможно охватить целиком общий замысел и осознать, что текст состоит из множества слоев, параллельно развивающих идейно-смысловую и эмоциональную линию: от гипотез и теорий на стыке разных наук - до профетических предсказаний и "разоблачений" тайн бытия; от размышлений о неисправимости человеческой натуры и рабского подчинения чел. личности заблуждениям, негативным инстинктам и страстям - до гимнического воспевания высокой любви. -- Е. С.
  _________________________________
  
  
  ДУХ
  _________________________________
  
  
  поэма
  
  1981
  
  _________________________________
  
  
  ДУХ
  
  
  
  
  Л.Б. и Л.М. - двум любимым женщинам посвящается
  
  поэма
  
  
  _____________
  
  
  Глава Первая
  
  ПРЕЛЮДИЯ
  
  остановись
  во тьме своих эмоций
  во тьме своих страстей
  остановись
  
  ты хочешь -
  (знаю) -
  хочешь только ввысь
  но я не в силах без тебя бороться
  в себе
  в своем
  сознании -
  кружке -
  в своем окне
  застывшем на сезонном
  пустынном "ах"
  привычно-незнакомом
  в своих земных нервических страстях
  в своем пустом и необжитом доме
  в разброде мыслей что вразброс летят
  
  Спустись ко мне хотя бы на изломе
  Вновь вижу я тебя в своих глазах
  
  Лелеянными в переливах ночи
  встают мои давнишние мечты
  И я мечтал когда-то быть рабочим
  еще не сотворенной красоты
  
  И я носился с ангелом в обнимку
  меж облаков, где звездный хоровод...
  и я хотел за облачную дымку...
  Но г д е теперь все то, что не придёт?
  
  Подушками, шкафами и углами
  закрыв свою большую брешь в груди
  мы носимся меж звездными лугами
  не спрашивая: что там впереди
  
  Мы носимся по облачным лужайкам
  по травам ледяным седым без рос
  мы мечемся кружим сбиваясь в стайки
  и пряча в фалдах вызревший вопрос
  
  - Ты кто? Душа? - Я Дух. - Ты плоть? - Я тело
  души, где ласковая слизь. -
  - Ты тело? Тело, что бы ты хотело? -
  - Я не душа. Я - Дух. - Остановись!
  
  остановись! во тьме своих страстей
  на голову кровавую подушку
  накинь!
  чтобы унылый звон не слушать
  будильника - уйти из этих дней
  
  засни на миг! в своём кровавом ложе
  засни счастливой дремой рыбака
  поймавшего живую рыбу с кожей
  с браслетами с перстнями на руках
  с глазами что - как звезды над горами -
  блестят в недостижимой вышине -
  куда не попадаешь ни санями
  ни с летчиками раз ты духом нем
  
  Так сделайся земным и ощутимым
  застынь хотя бы Шкафом или Тьмой
  побудь - и здесь поговори со мной
  на языке простом и совместимом
  и разум страждущий теплом наполни мой
  
  Пусть позабыв о муках и терпенье
  о страшных днях об алчности людской
  останемся во тьме лишь мы с тобой
  останемся в бессмертном наслажденье
  в безвременье бессонном и живом
  и спящем отгороженным от мира
  где язвы и гниение на всём
  где значима лишь шея конвоира
  а сон его мешается со сном...
  
  
  ДУХ
  
  - Терпи и знай, что есть оно кругом,
  что, если ты смиришься и прорвёшься
  в подспудность времени, то ты всего добьёшься:
  в себя войдешь носителем их дрём. -
  
  
  Я
  
  - Но где залог и где та оболочка:
  в любви? в огне? в забвении? в стихах? -
  
  
  ДУХ
  
  - Тебя не стало. Ты в пространстве точка,
  теперь ты можешь растворить в мечтах,
  в борьбе, в пути, в объятиях любимой
  всё то, что было оболочкой "Я".
  Оно теперь бесплотно и незримо. -
  
  
  
  ИНТЕРМЕДИЯ 1
  
  Октябрь Рук и ног порывы
  под аббревиатурой вечных снов
  в стекле ничьих эмоций и паров
  полуживы как май в крови наживы
  
  Кровь сердца в эту ночь в любовном сне
  кровь памяти клубит стеклянным эхом
  в осклизлости что вспахана лемехом
  что бесконечным спит: в тебе... во мне...
  
  И ночь в большом стеклянном эхе спит
  глаза нам сном тревожным закрывая
  и лишь любовь одна сейчас живая
  и только сердце бьёт - куёт гранит
  
  Любимая! Одни вдвоём сейчас
  бессмертны мы и - как наш сон - невинны
  под звёздным гулом что - закован в нас -
  вобрал весь мир в овал - простор целинный
  
  Представь... смотри: река и чайки тень
  над волнами тревожно зависает...
  над Вислой... и серея проступает
  град в бестелесной мягкой пустоте...
  
  В той тишине - паришь ты над землей
  в слоях воздушных щели оставляя
  и помнишь что любовь одна живая
  что миг соединяет с тем что тень -
  как мост воздушный меж тобой и мной -
  что рядом что поддержит...
  Задень
  
  меня крылом Накрой Сожми в ладонях
  мое ты сердце Слушай влажный всплеск
  и всхлип его Над нами посторонних
  нет... кроме неба... ниже - моря блеск
  
  Предместье - Прага - за рекой стоит
  так далеко от Новой Маршалковской
  и ветер тихо вкрадчиво змеит -
  как палец: по мостам по их отросткам
  
  Но я с тобой Всегда И только ты
  моё сечь властна тело: руки плечи
  пока овал души - как под картечью -
  под розгами любви не закричит
  
  заплачет о далеком детстве милом
  заплачет и тобой и мной о нём
  заплачет телом что без духа - ком
  покорной слабости
  Мы
  потому двукрылы
  
  И ночь заплачет окнами... стеклом
  недвижимым замшелым запотелым
  Живут в нас души только вместе с телом
  а мы... лишь потому... что в нём
  
  
  
  ДУХ
  
  - И теперь в невесомом огне,
  в невесомейшей метаморфозности,
  мы с тобой побываем во мне,
  где сплетаются искры и звездности,
  в оживающих трепетах домн,
  где расплавленный дух обретается,
  где взлетает стремительный сонм
  легких душ, и гимнически кается
  в пустяковых проступках, грехах,
  в задержании спроса и дерева,
  что растет на когтистых лугах,
  что с корой, но как будто бы зверево
  чадо с голосом диким внутри,
  с колосистым дуплом и смягчаемым
  мхом нежнейшим наклоном своим,
  в бури снежные ветром качаемым...
  
  Остается толчок и вопрос,
  остается в тебе удивление.
  Ты корнями безудержно врос
  в небывалую почву томления.
  Ты в златой табакерке из длин
  колосков и страстей (открывается).
  В мутном зареве ты не один:
  Провидение молча является
  черным ангелом спящих домов,
  белой птицей, в тебя превращаемой,
  и пугающим шорохом сов,
  со щелчком изо рта вылетающих. -
  
  
  ИНТЕРМЕДИЯ 2
  
  - На проволоке дней своих сидим
  В кошачьей неге сердца на лежанке.
  Из амбразуры глаз твоих глядим
  На мир немой. Колышимые танки
  Свои мы направляем в пустоту.
  И получаем дикий вой оттуда.
  Не ждем мы ничего тут: даже чуда,
  Мы только спим - и ощущаем ту-
  по живой - извилину сплошную,
  В глуби которой примостились мы,
  В которой мы уже давно уснули
  Сном беспробудным. В нас - печать зимы.
  Мы штык приставим к сердцу своему,
  Оденем каски на мозги. Мы - тени.
  И вот уже из светопреставлений
  Механизировано движемся к тому.
  Мы движемся колонной. Мы - сплошные.
  НАС - нас не остановишь в пустоте.
  На сгибе мира мы передовые,
  На сгибе граней мы растем из тел.
  И, распрямляясь бездной полукруглой
  На вертолетах спрятанных путей,
  Мы с выпуклым и населенным гулом
  Чудесно вылетаем из щелей.
  Проходим сквозь пустыни сквозь накал,
  И в тело человеческое входим -
  как в пустоту. А - иногда - металл
  В него из неухватной сферы вводим.
  И остаемся рядом - но не тут,
  Везде - нигде, в сплошном - и по кусочку,
  И тот, кто нас прочувствовать захочет,
  Умрет тот час же.
  Все они умрут.
  
  
  ИНТЕРМЕДИЯ 3
  
  Открыты двери баров, магазинов, столовых, общежитий и кафе
  Открыты двери баров, магазинов, столовых, общежитий и кафе
  Открыты двери баров, магазинов, столовых, общежитий и кафе
  Открыты двери баров, магазинов, столовых, общежитий и кафе
  
  - Кровь. Порция спиртного. Жуток вал,
  что - вместо цепи - сматывает души
  Моих коленей и мозгов овал -
  на валике вертящемся засушен
  Десятков глаз, десятков рук и ног,
  коленных чашечек, ступней, хребтов и ребер...
  цепь - удлиняясь - скрутит их в моток,
  который Пустоты встречает номер
  Мы всё на этом валике живем,
  мы в городах огромных - звенья цепи
  Мы суть во тьме неведомую пьем,
  что на себя тела и души лепит
  Под зонтиком надзорных сил и глаз
  сидим в кафе, в себя не разрешаясь,
  и оттого, что слишком много нас,
  мы спим, на тени тени разрываясь,
  на двойственность на десятичность душ,
  на сотенность мозгов и миллионность,
  мы - в нежных и упругих сотах суш,
  и в наших душах спит полунаклонность
  Соединяясь телом в темноте
  с другим, таким горячим и любимым,
  мы чаще плачем, но правы не те,
  что были без... что были сохранимы
  Зачем? На что? Над бездной молодой
  наш мир ничейный, скупо возвышаясь,
  сияет сверху алою корой,
  ни в чем - и даже в нас не отзываясь...
  И хруст стекла под каблуками спит,
  и спит прослойка денности всенощной,
  и терния печать мозгов хранит
  на острие витрин толчков височных
  
  
  ДУХ
  
  - Забудь о том. Ты не встаешь оттуда.
  Ты не ложишься в гроб своих страстей.
  Ты ждешь и ждешь, но не дождешься чуда,
  направив дух к заоблачной мечте.
  Каналы, бижутерия и парки -
  они ступени для твоих ступней.
  Для глаз твоих, для поцелуев жарких,
  для чувств полно тут лестниц и дверей.
  И не бывает лучших или худших,
  таких же душ. Но есть одна Душа.
  И, если прикоснемся не спеша
  к Ней, - будешь ты так счастлив простодушно....
  И за тобой нирвана в мире есть.
  Увидишь - не увидишь: постарайся
  услышать и увидеть прямо здесь,
  и ощутить, но только без всезнайства.
  
  
  ИНТЕРМЕДИЯ 4
  
  - Ты любишь? - Я люблю. - Как? Больше жизни? -
  - Да, больше жизни. Ну, а ты? - Люблю. -
  - Кого? Меня? - Тебя. Себя. Не знаю...
  Но знаю, что люблю, люблю, люблю. -
  
  Мы вместе любим. И теперь мы знаем,
  что есть Любовь. Но ч т о кроме любви?
  в огромном мире? - Ничего - Мы знаем -
  в огромном мире, пусть он весь в крови
  невысказанной веры и желаний,
  не выявленных языком земной
  любви, и мы лишь запоем,
  терзаемые ветошью рыданий,
  рыданий на покинутом стекле
  оконном, на кирпичной кладке,
  рыданий на посыпанной земле,
  на острых пиках времени усадки
  Мы запоем горячим журавлем,
  чья кровь бурлит в клубимых клочьях пара,
  и мы, чтобы не натворить пожара,
  в пространство мира холодно споем:
  
  Устала твердь.
  Горит металл.
  Тебе гореть -
  и мне накал.
  Там на плетне
  горит стрела.
  Вдали - вовне -
  так много зла.
  Опустишь руку
  в этот сбой.
  Мы все окажемся
  тобой.
  Увидишь муку
  в тех глазах
  Но разве можно выпить страх?
  И разве можно дорасти
  до основания пути?
  Мы все должны идти идти,
  а не расти. Вот. О, прости
  за этот срыв
  на облаках,
  за этот взрыв
  в моих зрачках.
  Мы все, любя, терзаем грудь.
  Меня, тебя.
  Забудь. Забудь?
  Об этом
  мы поем
  вдвоем,
  и раньше, чем умрем,
  уйдем
  найдем
  споем
  о том,
  что нам назначено вдвоем. -
  
  
  
  Глава Вторая
  
  Я
  
  - Не видно стен. Темно. Повсюду пар.
  Где я? Зачем? И д о м ли это?
  Из мрака не заметно пятен света,
  и в голове царит сплошной угар.
  Не сдвинуться. Перед глазами пляшет
  зернистой полутемной пустотой,
  и дергает, и чем-то теплым машет
  бесплотный кто-то, но еще живой.
  И на щеках я чувствую дыханье
  его - хоть здесь и нету никого,
  и в сердце устремляется р ы д а н ь е.
  Мое? Твое? А, может быть, - Его.
  И слезы замерзают на ресницах,
  и щеки льдинки колют, и поют
  в эфире полуобразы и лица,
  и перед взором мысленным встают
  бесформенные, рыхлые, сплошные
  существ или полусуществ тела,
  создания земные-неземные,
  не кроющие ни добра, ни зла...
  И серый в них лишайник полусвета,
  и день - и ночь - сиятельная мгла.
  Мои мозги - пространство в полутьме.
  Мои ладони всажены в пространство.
  И я в себе - немое постоянство,
  хотя оно принадлежит не мне.
  Какой-то гул - как будто поросль душ.
  Какой-то омут белизной простынной.
  И всё, снаружи, вовсе не пустынно.
  Но этот сумрак едко синеуш.
  В покое лунатическом подспудном,
  в просторах аберрации простой
  скачек за что-то не сметает сбой.
  Но удержаться трудно. Очень трудно.
  И огненные плавают шары,
  что еле видимы и сумрачны: как все тут.
  Глаза мигают и влекут пары
  к зрачкам неясным, чей предел разомкнут.
  И время, поворачиваясь вспять,
  дает одну задачу без ответа:
  не видно стен. Темно. Какой-то пар.
  Где я? Зачем? И что все значит это? -
  
  
  ИНТЕРМЕДИЯ 1
  
  букашка шла по малому листку,
  букашка доползла до середины.
  напоминает след росы реку,
  бугры волокн напоминают спины;
  тела канатов - жилки, что в листке.
  и все отсюда выглядит гуманней,
  хотя, быть может, чуточку туманней,
  хотя - быть может - только вдалеке;
  в букашке есть твои глаза, твой мозг,
  пропитанный твоим же цветом мыслей,
  хоть мир букашки мягче и волнистей,
  и соткан он не из твоих забот;
  в том мире все едино, неделимо,
  все равнозначно среди хора дел;
  и этот мир есть сам себе предел,
  невосполнимый и необоримый;
  и хаос сфер его мелькает - вальс
  небесный, довертевшийся до точки,
  а запятые есть не в каждой строчке,
  а если есть, то это часто фальшь;
  и ты идёшь, мохнатыми, кривыми
  передвигая лапками во сне;
  мы никогда не будем совместимы.
  ты снова не окажешься во мне.
  ты просто божья тварь - и ничего
  не ведомо тебе о гребне Мира.
  И в нежных крылышках твоих есть грань эфира,
  а в тельце тонком нету т в о е г о...
  
  
  ИНТЕРМЕДИЯ 2
  
  До звона губ.
  До срыва шуб -
  какой-то день
  дрожал вовне,
  держал колени
  тебе и мне,
  какой-то звук
  торчал в глазах,
  как нож, как плуг
  в живых песках,
  как просто гвоздь
  торчал в руке,
  как просто ось
  невдалеке,
  вокруг которой
  винт огня
  вертел моторно
  тебя, меня,
  вертел в крученье
  других людей,
  в сопоставленье
  их сфер, идей,
  их звон коленей,
  их грохот тел,
  вертел и падал
  с немых высот,
  с верхушек ада -
  и на песок,
  с вершин эмоций-
  на дно теней,
  с огромных порций -
  до эха дней,
  с гигантских бдений -
  до пустоты,
  с вершин терпений -
  до суеты,
  вертел верченье
  порывов в нас,
  стремил скольженье
  ног, рук, и глаз,
  и клал штативы
  в свинцовый гроб,
  вертел нарывы
  кольчужный лоб
  в кольчуги пенья,
  в кольчуги дня,
  в недоуменье
  тебя меня,
  в неодоленья
  двоичных сил,
  в несокрушенья
  людских мерил,
  в ненарушенья
  души белил,
  в неудвоенье
  доильных вил,
  он где-то в мире
  кривой чертой,
  или на пире
  тобой и мной,
  в забытом сердцем
  потоке слез,
  в последнем скерцо
  последних рос.
  
  
  ИНТЕРМЕДИЯ 3
  
  Качнемся мы к своим исконным дням,
  качнемся к шелестящим занавескам,
  качнемся к комнате, где на полу подвески
  от тени люстры. Прошлое отдам -
  но настоящее закрою от чужих,
  от стен глядящих криво "соглядаев",
  от шумных и упрямых глашатаев,
  рефлексных обывателей земных.
  Пусть комната - подобно кораблю
  или волшебной птице - унесется
  туда, где только чистый воздух льется,
  где я сто раз подряд шепчу: "Люблю..."
  Качнёмся от волокн своих одежд,
  качнёмся от одежд своих эмоций,
  вот я - распятый, голый, плотский -
  на проводках вишу своих надежд.
  На проводках вишу - и засыпаю.
  И каждый тела спящего кусок -
  в отрыве от других - висит - и знает,
  что жив не он, а, например, висок.
  Филе из душ так стало нынче модно.
  Филе из тел зато куда вкусней.
  Надежда съесть себя всегда живет подводно
  в морях рассудка. Прелесть жертвы в ней.
  Соединив тела, как автоматы
  другого механизма, что крупней,
  на них повесят бирки или платы:
  кто сколько стоит, сколько кто рублей.
  Но в этой комнате не ценятся подшивки.
  В ней только Дух. Он весь бесплотен в ней.
  Здесь тайна всех. Открыта без визитки
  цепляющих за что-то якорей.
  Корабль-комната на белых парусах -
  на белых крыльях - в прошлое помчится,
  пред нею море, перед этой птицей,
  и в воздухе - немое кредо прав.
  Качнемся - словно маятник - к добру,
  и после - как гамак - ко злу качнемся,
  но никуда мы не перенесемся,
  а тут всегда нам быть не ко двору,
  ведь что-то нас в себя не принимает, -
  как Мелвилл в прошлом твердо полагал, -
  и, если бы нам кто-нибудь мешал,
  мы не дошли бы до качанья края.
  Мы без противодействия пройдём
  и точку равновесия, и небо,
  мы маятником переступим дом
  и кнут отбросим уравненьем Феба.
  Мы мир взорвем и вырвем из груди
  Галактики пылающее сердце
  без лика, что всегда сквозь нас глядит,
  что видит в нас своих единоверцев,
  что жил до нас и под другой Луной,
  что крови нашей и всего дороже.
  И мы ЕГО почувствуем всей кожей
  как что-то третье меж тобой и мной. -
  
  
  ДУХ
  
  - Ты помнишь комнату без стен и потолка?
  Ты помнишь рыхлое, бесформенное ч т о - т о?
  Ведь ты во мне всё пребывал пока,
  а ты - никто. И я всего лишь к т о - т о.
  Щипцами мысли охватив овал,
  мы смотрим в отражение колодца,
  с которым мы не рождены бороться, -
  но Д у х о в - нас тревожит этот залп
  чего-то, что небес и солнца выше,
  что светит выше бесконечной мглы,
  и, если МЫ живем в себе на крыше,
  то это - запредельные миры.
  Вам лучше. Вам дано общаться
  хотя бы с нами, видя в нас предел.
  Но мы - тем дышим, до чего добраться
  ни мыслью, ни глазами ты не смел.
  Бессмертия и смерти, и тоски,
  и сфер громадных, и огрома выше
  ОНО; и - если кто его услышит,
  погибнет - но и не умрёт. И Кий
  Неведомый его забьет, закинет
  бильярдным шаром в сетку немоты,
  и содрогнется Духов Конвенциний,
  и содрогнулся бы на месте Духа ты. -
  
  
  Я
  
  - Я вижу комнату и острие свечи,
  упершееся языком в атласность,
  как будто на кокарде перьев красных
  невысказанность: так оно торчит.
  Я вижу шкаф. И стол, занавески,
  я вижу старый пуфик и часы.
  Здесь жил когда-то Дух. Под звон челесты
  из-за стены соседней. Вот весы,
  что души взвешивают раз в конце недели,
  что мысль верстают огненным шатром;
  и до себя соприкасают мели
  чугунных гирь с нежнейшим ночи сном.
  Вот плавает по комнате подушка.
  Вот кабинет закрыт дверным стеклом.
  И в тишине удалось мне подслушать
  усталый стон и розовый излом.
  Тот звон хрустальный в душах прозвучит
  как будто сверху, а, быть может, снизу.
  И жизнь нас всех, как острие, разит,
  одна - рабам, и графу, и маркизу.
  И хриплая пластинка просипит
  далёким пеньем - тихим и забытым,
  и в бороздах ее игла скрипит
  и вырезает души и копыта.
  Игла ее пронзает вену мне,
  и вырезает образы и лица,
  и впрыскивает что-то все больней:
  у тела просит дух ее - напиться.
  И нож вонзается все глубже, все сильней,
  и граммофонов иглы выжмут капли крови
  из борозд неживых и черных.
  СЛОВОМ
  под ними ждут звонницы волдырей.
  И под собой остатки прежних жизней,
  остатки совести найдешь своей иглой.
  А нож вонзается в межреберность. И твой
  начальный срез покажется мизерным. -
  
  
  ИНТЕРМЕДИЯ IV
  
  Вот - эта ночь.
  Вот - это веко.
  Вот - эта блуза и кровать.
  Проникнуть можно в человека,
  Но в комнаты - нельзя вникать.
  Вот стул и стол. Вот отраженье
  в железной тушке утюга.
  Все это - только дуновенье
  далекой сферы в обшлага.
  
  Все это - только отголоски
  каких-то бурь, ненастий, круч.
  Пространства комнат - слепок воском
  с того, что "отпредметил" луч.
  
  Но и т а к о е отраженье
  так поражает иногда,
  что за единое мгновенье
  кладутся жертвенно года.
  
  И эта ночь, и это веко,
  и эта блуза и кровать
  крадут полученное деко-
  ративное зерно - молчать!
  
  Молчать о том, что не случилось,
  О том, что больше не придет,
  о том, что на куски разбилось
  о грудь железную вналёт.
  
  Но, постучавшись в эту дверцу
  когтями прошлых вер и сил,
  мы получаем прямо в сердце,
  что каждый помнил и забыл,
  что в комнат сферах задержалось
  (как бы завядшие цветы), -
  что духом суетным втиралось
  среди беззвучной суеты,
  что стало телом тех, кто умер -
  и тех душой, кто не вставал,
  что лист - между листов как нумер,
  что между полувзлетом зуммер
  между падениями шпал.
  
  Пусть эта ночь не это веко,
  пусть эта блуза не кровать.
  Но духом комнат подышать -
  подушкой кислородной века -
  нам счастье выпало опять:
  чтобы остаться в том, что есть,
  и с тем, что не было, проститься,
  и если вере в нас - поститься,
  мы вместе с ней не будем есть. -
  
  
  БАРАБАНЩИК ПЕРВЫЙ
  
  - Я - барабанщик жизни этой.
  Бью - куда? - не знаю сам.
  Может быть, что
  барабан мой - Вето.
  Может быть, что
  барабан мой - Храм.
  Никто, никто не знает это.
  Шипящих бездн и дробей силы
  живут в межзвездных облаках.
  Быть может, палочки мне - Вилы,
  быть может, мой наставник - Страх.
  Страх перед этой перспективой,
  заверченной в немую мглу.
  Во мне живут прерогативы
  замены Дроби на Иглу.
  Замены Тела на Застежки
  от женских ласковых грудей,
  замены Душ на Босоножки,
  замены Сердца на Друзей.
  И в том, неведомом и страшном,
  о чем, не зная, я стучу,
  приказ о жизни мглой заквашен,
  и - если скажет - замолчу. -
  
  
  БАРАБАНЩИК ВТОРОЙ
  
  - В переливах
  дроби замолкает
  резкий вывих
  тишины.
  В перегибах
  рук моих не знает
  ощупь палочек войны.
  Мозг мне вставлен
  чьей-то силой
  чьей-то силой тайной, что стучит.
  Вес расплавлен
  магмой не остылой
  палочками в пальцах; и шипит.
  В сферах заоконных
  и забарабанных,
  в сферах замембранных
  этот крик.
  Что в сезонных,
  что в заокеанных,
  в полу-осиянных
  высях - миг.
  В парках, туалетах,
  в чайных и столовых
  тел людских скопленья
  режут мир.
  В новых минаретах,
  в старых кабинетах,
  в обводах не новых
  теплой вуалеттой -
  зной квартир.
  На коврах -
  на чванства мавзолеях -
  привкус неухватной тишины.
  И дрожит в глазах,
  дрожит - аллея -
  общезаговорческий жар войны. -
  
  
  ТРИ БАРАБАНЩИКА
  
  - Мы предстанем перед судиею.
  Мы готовы слушать приговор.
  Мы стучать поставлены не злою,
  но и не доброй силой гор.
  Далей незатенных,
  далей незастенных,
  далей, что приправой
  к кумачу.
  Им идти за славой,
  нам идти за правдой
  в двух словах нетленных:
  "я стучу".
  Если стукачами
  были бы вы сами,
  то у барабана - мембраны две.
  И за усачами
  бойкими бойцами
  мы идем за вами - вот ответ. -
  
  
  ДУХ
  
  - Теперь мы этот путь пройдем вдвоем.
  Но путь - условность. Отдых - напряженье.
  Ты видел прежде только дуновенье.
  Теперь услышишь ветра свист и гром.
  Ты не исчерпан. Ты лишь только спал.
  Теперь проснись - увидишь мир целинный,
  Не паханный, не сонный, не картинный,
  Не водруженный сном на пьедестал.
  Увидь же мир, что весь в твоей крови,
  Себя - ничтожней прежнего, немого,
  Букашкою в сравнении со Словом,
  Ничтожного на фоне и х любви.
  И ты слепец. Но вот, раскрыв глаза,
  Ослепнешь от сияющего света,
  Увидишь лишь расплывчатость. И это
  в тебе найдет не "против" и не "за"... -
  
  
  Я
  
  - Мы с тобой едины.
  Мы - двойные спины.
  Мы - двойные руки и сердца.
  Мы двойные длины
  тянем с середины
  и не видим в близости лица.
  Мы идем по кручам,
  по столбам и тучам,
  мы идем по мыслям и стыду.
  Я Тобой научен.
  Я Тобой изучен.
  Я Тобой и я с Тобой иду.
  Если разделенье
  вызвать на мгновенье -
  с высоты огромной упаду.
  И не будет дленья,
  даже закругленья,
  просто я исчезну - не уйду.
  Просто я сгорел бы
  в атмосфере неба,
  просто метеором вмиг пронесся бы.
  А потом - я не был,
  не любил, не верил,
  и тогда - без тела
  и без судьбы.
  Но в каком-то круге
  я услышал звук бы,
  звук последний, тонкий,
  звук - что смерть.
  И в последней муке,
  в умиранье-звуке,
  там, за перепонкой,
  я бы знал, что есть.
  А в тебе - я знаю
  только то, что с краю,
  только - что желаю,
  но не то, что М ы.
  Потому в рыданье,
  но не в обещанье
  эхо разделяю
  полу-тьмы.
  Мы - полуголовы.
  Мы друг в друге - совы,
  мы из свето-тени
  сотканы с тобой.
  Запах бирюзовый,
  запах составлений-
  эхо настроений-
  этот строй.
  Мы уйдем за спины,
  мы с тобой едины,
  мы уйдем за руки
  и сердца.
  Ласковые длины.
  Этот Бог Единый,
  этот Бог целинный,
  этот Бог Поруки,
  Бог Венца.
  Если мы - конечность,
  значит, наша вечность
  не имеет формы и лица,
  значит, время в круге
  заперто на ключик,
  наши души в круге - узники конца.
  Если эту млечность
  как-то пересечь нам,
  если мы сумеем
  быть везде, -
  то тогда бессвечность
  наша безупречность,
  неба грот елейный
  будут здесь.
  Мы с тобой закроем
  это место сбоя,
  этот подвиг тайны
  и конца:
  если Быль травою
  прорастёт - то смоем
  раструб бесконечный
  мы с кольца...
  Это только малость,
  то, что нам осталось,
  белый свет - и шалость,
  света покрывало,
  это просто "раньше" - и теперь.
  Что-то завалялось,
  что-то задержалось.
  Если покрывало,
  если даже шалость,
  если пыль собралась,
  ты протри вельветкой -
  и поверь. -
  
  
  
  Глава Третья
  
  Прекрасный, независимый уклон,
  прекрасное, безудержное лето!
  И если ты сейчас не выжмешь звон -
  то я тогда умру уже без света.
  Без света, без соленой теплоты,
  в пустой квартире и тоской прижатый
  к подушке упоенья и расплаты,
  к постели Независимой Мечты!
  И в сферах не таких, как тут, нездешних,
  Антеем замер телефонный звон.
  Сейчас он обособлен, отделен -
  и жизнь мою он сжал огромной клешней.
  Отделены предметы от людей.
  Явлениям отрезанность мешает
  произойти, в надежды их встревает,
  и наш топорщит справочник идей.
  Предметы, словно в книге телефонной
  фамилии и имена людей,
  живут с начала вызванного звона,
  живут с начала звона их цепей.
  И э т о т звон во мне родил начало,
  начало жизни, может быть, иной.
  Но каждый раз ты как-то вызывала
  во мне порывы с новою волной.
  И эти волны эхо приносили
  заоблачной, нездешней красоты,
  и Духом неухватным в сердце жили,
  и отдавали Дань Моей Мечты.
  Условно наркотические средства, -
  они во мне все делали сильней.
  И я теперь во власти весь твоей,
  я без тебя не знаю, куда деться.
  И в этой темноте умру,
  оставив только пепел сигаретный,
  а ты - ты мне позволишь быть без света,
  как будто я - придаток твой к перу.
  
  От страсти этой - к страсти той.
  Я жар бы вызволил соблазна,
  если бы мне хотя бы разность,
  если б ты не была собой.
  Но разность тело разлагает.
  И вычет - в порах. Он живет
  в том, что никто еще не знает,
  а, может быть, наоборот.
  И, заплатив за эту метку
  в своей душе бесстрастным днем,
  я знаю утренне о том,
  что мыслит в тела каждой клетке,
  что в Нем присутствует и в нем -
  доступным - но не как таблетка:
  от смерти средство и от мук,
  от жизни средство, от разлук,
  от тяжести безмерной едкой.
  А днем я забываю это,
  как будто память сникла вдруг.
  Но сердце-то об э т о м знает
  и днём, и вечером навзрыд,
  и мне сейчас напоминает,
  что это жизнь моя трещит.
  Что, панцирем попав на зубы
  какой-то жирности литой,
  я окончательно стогубый,
  я окончательно нагой,
  в своей "одежде" беззащитной,
  в своей наскальной пустоте,
  и явь уже будет слитной
  ни в настоящем, ни в мечте. -
  
  
  
  ДУХ
  
  - Бывает солнечною тьмой
  какой-то ангел за тобой.
  какой-то вздох в тебя летит
  легендой жизненных эгид.
  и, жизнь живя одной судьбой,
  вскрываешь космос за собой -
  сгущенки банкой иль консерв
  ты открываешь лунный зев, -
  ты открываешь этот мир
  на острие судьбы рапир,
  ты открываешь снег зимой,
  а летом воздух голубой,
  ты жизнь берешь себе в кредит,
  и не на что ты не подбит,
  и, ног чужих движенье зря
  в окно подвальное, горя
  от страсти быть другой судьбой,
  ты остаешься сам собой -
  и тем, чего в помине нет,
  и что запретный плод и свет.
  за нарушение табу
  тебя жестоко бьют по лбу,
  пытая сладостно мозги
  с упорством старого брюзги;
  пытая мыслей скакунов
  внутри твоих опухших снов,
  и конь - души велосипед -
  весь попадает под запрет. -
  
  
  МОНОЛОГ ДУХА
  
  - О, Великое, Вечное, Зримое,
  ни в меня ни в тебя не вместимое,
  содержащее эмоции
  словно карты морские и лоции,
  содержащее гроздья терпения,
  искушения и заживления,
  содержащее данности, прелести,
  на котурнах извечные ереси,
  безголовую шею оконную,
  безымянную, конную, донную,
  безымянное Имя святейшее,
  на Земле, в целом мире светлейшее,
  в облаках, в нишах н а с поселенное,
  обновленное, не обновленное,
  искаженное зонностью, дальностью,
  выпрямленное пирамидальностью
  в мире всех человеческих слабостей,
  в мире всех человеческих радостей,
  в городах, на путях поселенное,
  Имя светлое, имя бездонное,
  что вращением в сущее встроено,
  что присутствует в целом - и в толике,
  в канцонетте, в сонете, в буколике,
  то, что в самом и полном неистовстве,
  в ожидании формы, иглистости,
  то, что есть даже в крошечном разуме,
  то, что смыслом бескрайним пристало к нам,
  оживленьем заброшенных волостей,
  заживлением раненых полостей;
  в переломе как будто овальное,
  непрочитанное, наскальное;
  обреченное на отделение,
  совместившее жизнь и явление,
  это Имя, собой освещённое,
  к свету Света всегда наклоненное,
  это все, что затмило весомости,
  что проникло из игл в их колкости,
  из костистости, из представления,
  из невиданных мук и терпения;
  это все, что проникло из омута,
  не свершенного, но и знакомого,
  из сетей, перенесшихся в собственность,
  в относительность, неоконченность,
  все, что ждет у природы лечения,
  обращения и замедления;
  это все - твоя почва озонная,
  безнавозная, н е удобренная,
  безусловным н и к е м осиянная,
  полускатаннная - полустранная,
  но т в о я лишь земля одинокая,
  многоумная и многоокая,
  миллионами глаз заплаканная,
  вся искромсанная, исцарапанная
  (словно грудь твоя - этими муками),
  темно вспаханная и вздутая
  в закруглённости тайной вместимости,
  неподвластности и продлимости,
  освещенная протуберанцами,
  в масках жестов застывшими танцами,
  заселенная и измождённая -
  - вот земля твоя, вечно-исконная. -
  
  
  ИНТЕРМЕДИЯ 1
  
  - мне так хотелось бы пожить
  ещё хоть в ком-нибудь, и быть
  зелено-розовой травой,
  букашкой сине-голубой,
  рабочим днем,
  столбом, войной,
  тобой и мной, мной и тобой.
  на пальцах синих - две руки,
  моих волос цвета тоски,
  моих грудей цвета волокон,
  моих зрачков беспыльных окон,
  корзины вечного пути,
  просветы памяти и птиц -
  мы все в себе твои, альков
  лаборатории мозгов.
  на синих стеблях - след пыльцы.
  цветков задумчивые ц и.
  в началах мира и н ь и я н ъ,
  в до-светной глыбе Смыслов длань.
  в начале бережной реки
  живут жучки и паучки;
  и в Поднебесной есть и тот,
  кто в Сизом Воздухе живет.
  рождается в груди поэт.
  а, может быть, и синий свет.
  быть может, он давно живет,
  но просто он наоборот.
  он, может быть, всегда, везде,
  один в началах в ы с ш и х д э.
  один в началах летних трав,
  один - входящий в их состав.
  один, по очереди став
  началом времени-огня,
  ромашки желтой и м е н я;
  один, включающий мотив
  щемящих гроз-альтернатив, ~
  скользящих по граниту скал
  (громящих бытия металл),
  гранящих лотос и сапфир,
  гранящих воск, гранящих мир,
  гранящих воздух над рекой
  и пасть тигрицы молодой,
  гранящих времени предел,
  сопоставимый с суммой дел,
  сливающих в одно и два
  то, что намечено едва. ~
  и это все живет во мне -
  как я - во всём, как "это" в "не",
  как Кот живет один в ночи,
  и в нем есть Мышь, а в ней - КлЮчи.
  как я - в тебе, как ты - во мне,
  как все мы в циклах, в их длине,
  и как длина живет во всем,
  что ни возьми - хоть часть, хоть ДОМ. -
  
  
  ИНТЕРМЕДИЯ 2
  
  - Мы скатываемся в беспорожний густой полумрак.
  Все это - жизнь. Кто не постигнет - заснет.
  Угол звезды к корме лодки упражняет наш путь.
  Угол сердец установит немую бездвижность.
  В каждой любви есть коллапс.
  В каждой страсти ловушка удушья.
  Коллапсирующая звезда создает чудовищную гравитацию.
  Взрыв в себя.
  
  В ее поле коллапсирует жизнь.
  Есть момент, когда все замрет.
  Тогда обернись вокруг шеи.
  Взгляни глазами затылка.
  Открой свой Третий Глаз - гипофиз.
  Проникни в Необъятное Системой.
  Внедри огром космический в себя.
  
  Закинь голову в Другое небо, -
  и увидишь - как этот диван и эти обои
  отойдут далеко в полночь.
  Укатят троллейбусы.
  Замолкнут трамваи.
  И выжидающие лица,
  застывшие там - в паутине улиц,
  станут только призраками жизни,
  но не существом: далекие, бледнеющие.
  И они растают также.
  
  Останется один крылатый гном,
  существо бесполое, безвозрастное. Загадка.
  Неопределенного вероисповедания,
  неясного происхождения,
  не калькулирующейся плотности,
  без желаний.
  Шаркающими трясущимися ногами
  приблизится к точке видения,
  закрыв лицом весь экран.
  ЭТО - эссенция нашего мира -
  задует пламя свечи.
  И мы останемся в темноте.
  Останемся в темноте -
  с лицами, зачёсанными наружу,
  со вспухшими губами
  со вспоротыми животами,
  сами несущие внутри мир,
  отрыгивающие вместе с блевотиной
  собственное сердце, -
  прятавшееся в жерлах наших забот.
  В темных амфорах наших душ
  что-то влажное и горячее
  смотрит чужими глазами
  на виднеющееся в горлышко небо,
  на запутанность всего сущего
  что проступает вереском на стене;
  проступает вереском на кирпичной стене,
  выступает кровью на посиневших губах,
  выступает лодыжками, спрятанными под одеяло,
  и нелепым фокусом, не передающимся наружу.
  Темнота окружает нас.
  Больше ничего нет.
  Есть только трубка,
  трубка
  на земле, предназначенная для неизвестных целей.
  Только утраченность,
  вещающая чужими устами...
  Длина мира укорачивается в кожистом сумраке,
  запаянном в пробирку.
  Зрачки погружаются в раствор атипичной вакцины.
  И тени, идущие с их сфер,
  отражаются теперь не внутри,
  а снаружи.
  
  
  ХОР ДУХОВ
  
  - Он спит. И, значит, он устал.
  Он слишком много повидал.
  Он слишком много посетил.
  Он слишком долго в Тайне был,
  Он слишком много пережил.
  Он слишком долго в нас пробЫл.
  Он слишком много в нас искал.
  Он в поисках своих устал.
  Дадим же мы ему вздремнуть,
  Дадим передохнуть чуть-чуть.
  Он слишком многого в нас ждал.
  Он слишком много потерял.
  Он слишком многого хотел.
  И он нашел себе предел. -
  
  
  БАЛЕТ ДУХОВ СНА
  
  - Тянись, задумчивая нить.
  Тебя как дар во сне хранить.
  Тебя сучить, тебя свивать,
  тебя свивать и увлажнять.
  Оковы прочные порвем.
  Тебя с твоим помирим сном.
  Пусть Парки тянут нить Судьбы.
  Во сне - другое. Если бы
  во естеству порвалась нить -
  во сне ее соединить.
  И мы станцуем менуэт,
  покажем вам нутра балет,
  что между небом и землей
  повис гигантской головой.
  Мы по хрусталику пройдем,
  оставив тени след на нем,
  в улитке уха пролетим
  между сознанием твоим
  и неосознанностью врат,
  куда стучишь ты наугад, -
  и неосознанностью дней,
  когда стучал ты в них верней.
  Твоим огромным языком
  лизнем по миру. И потом
  в живую пропасть темноты
  мы окунем твои мечты,
  мы окунем твой стыд в кровать,
  где будешь с грубостью ты спать,
  твое невинное лицо
  мы окунем в страстей кольцо,
  невинным мальчиком возьмем -
  и в пар бесстыдства окунем,
  раздавим сердце - и потом
  на нем кружиться и плясать
  мы будем долго - до утра,
  и утром ты не будешь знать,
  откуда слабость и тоска
  в твоей груди, и отчего
  так стало пусто; нет того,
  что было лишь вчера с тобой,
  как будто воздух весь другой,
  и отчего - словно рука -
  сдавила мозг тебе тоска;
  не будешь знать ты - отчего
  в тебе н е с т а л о - и чего. -
  
  
  Глава Четвёртая
  
  ПЕРВЫЙ РАБ
  
  - Я - раб своих страстей. И пусть
  не будет никаких сомнений:
  я исполняю повеленья -
  как роковой, фатальный путь.
  Все: страсть-любовь, богатство-страсть,
  страсть власти и неподчиненья -
  все надо мной имеют власть,
  а власть пьянит их и лелеет.
  Я - обретенный Карфаген.
  Я - Рим карфагенянам тоже.
  Но мне с л у ж и т ь всего дороже,
  и я служу, служу им всем.
  Я - сутенер своих желаний,
  я - раб покорный, раб страстей.
  И в страстном шепоте ночей
  соблазнов слышу хор признаний.
  У кабаков и у ларьков,
  где продают презервативы,
  во мне все шесть желаний живы,
  и в них - желание-покров.
  Я существую в измереньях,
  разорванных на шесть частей,
  во мне рабов прадедов гений,
  что помогает быть сильней.
  Во мне степная лихорадка:
  скорей вобрать все шесть в себя,
  смешав их в целое - и хватко
  в отдельности их теребя.
  Я - раб своих шести хозяев,
  бичами хлещущих мне плоть,
  которые меня узнали,
  и будут до смерти пороть.
  
  Я - парадокс в дыре туманной,
  где грань зависимости странной,
  что вертит мною тем сильней,
  чем больше порки и плетей.
  Я - раб своих шести частей,
  всех шкал, что чувства замеряют,
  но и они, руля, не знают,
  что есть седьмая, всех важней.
  Что есть безвестный повелитель,
  властительный над всей землей,
  что тайны собственной носитель,
  которой они правят мной.
  Что он - седьмой - всех правил выше,
  что он соблазнам силу дал,
  и все мои грехи он слышит,
  их отпустил и оправдал... -
  
  
  
  ИНТЕРМЕДИЯ 2
  
  - Латунью время падало в пространство.
  Не длились и не высились часы.
  Не удлинялись пульсом шлейки ранца
  во имя равноденствия:
   Весы,
  
  застыв, стояли чашами бездвижно,
  без перевеса первой над другой.
  Затихли звуки нервной немотой,
  которая пришла скоропостижно.
  
  И только лакмусовой наковальни тест
  испытывал какое-то значенье,
  что не входило в ночи замедленье,
  что не вмещалось в ночь ни с "с", ни "без".
  
  Запахло гарью. И машин огни
  по мостовой передвигались, шаря
  по выступам, по плинтусам; они
  на окнах - как на полках - задержались.
  
  В другом пространстве, хоть и здесь, сейчас,
  две пары глаз в отверстие колодца
  глядели жадно. Видел каждый глаз,
  как глубь растёт, и белый круг в ней бьется -
  
  воды кипящей - прямо на глазах -
  встает - и перевернут наизнанку.
  И (полюс негативов) брызжет страх
  из двух контрастов - клюнувших приманку.
  
  Притихли в ночи плюшевые кресла.
  Притих фосфоресцирующий фавн.
  И формой жизни, часть ее украв,
  фонарь и столб ощупывают чресла.
  
  А запах неба слышен был в постели,
  и не крошились латы Красоты.
  Она - наполовину в женском теле,
  наполовину - в образе мечты.
  
  И пригоршни святого эха знали
  о летаргии функций и вещей,
  и, воду встретив, в пальцах задержали -
  все больше тайн нащупывая в ней.
  
  И перспектива смутно замирала
  на острие иглы случайности (себя),
  и два ребра собой соединяла,
  за флером гари зрея и трубя.
  
  И замирала вместе с ней прислуга,
  трудившаяся в сферах не ночных,
  и видели любовники друг друга
  в овале тайны, что накрыла их.
  
  И длилась тень души в другой не тенью,
  и габардина слой, что алой лужей в ней,
  так искажался, делаясь явлением,
  что стал зигзагом в зеркале огней.
  
  Качались дуновеньем ветра шторы,
  качались длины вздохов и теней,
  и в голове - остаток прежних дней
  вонзал в бока свои ночные шпоры..
  
  И шевелились от него мозги,
  и открывались души - как шкатулки,
  и выдвигались розовые втулки
  безумной страсти: золотой фольги.
  
  Глаза глядели жадно и печально
  в колодец чувств - и видели себя
  на глубине крутой пирамидально,
  вершинами по прошлому скребя.
  
  И арки падали, и люди говорили,
  своими жестами раскачивая мир,
  и в тишину глубин своих звонили,
  не ведая, что звонят в глубь квартир...
  
  
  ВТОРОЙ РАБ
  
  - От первого отрезали меня,
  нас с первым нелегко разъединили.
  На срезе блеск радиоактивной пыли,
  ее крупинки - ткань и форма н а с.
  Но чувства не разбились, как тарелки.
  И разделеньем жизнь не отсекло.
  Во мне живут латуневые стрелки,
  домов углы и улицы сверло.
  Живут ли в Первом? Я - один. А Первый
  одной второй от прежнего меня
  в извилинах мозгОвых, там граня
  бриллианты памяти, что прочны и напевны.
  И божий дар, который я храню
  в своих висках, и в коже, и в ладонях,
  играет отлученной частью звона
  на клавишах, похожих на скамью.
  На вешалке Вторые над богами,
  далёко от печальной тени дня,
  скрипят по окнам мира валунами,
  раскатывают вдоль шары огня.
  А я - аскет, вдовец, головомойщик,
  пекусь о запредельном бытие -
  хоть плавает застенное И.Е.
  и птицей тут жеребится настройщик!
  Смеюсь И.Я. Знакомое Л.Б.
  меня в себе собой заполонило,
  и хохочу наклонно-шестикрыло,
  ее рабом служа в своей судьбе.
  Я - раб, но я не Первый: для приличья,
  себя рабом при всех не назову,
  и в черную я прячусь синеву,
  когда порой от не рабов отличен.
  Я продолжаю цепи теребить,
  но разорвать - и отлучить - не смею,
  и в нежном трансе звенья их лелею,
  и мыслю ими, если не шутить. -
  
  
  ДУХ
  
  - Ты состоишь из миллионов духа.
  Идешь вдоль улиц, и в себе таишь:
  как, в предвечерней мгле, касаясь слуха,
  душа вползает в тело словно мышь.
  Ты ходишь среди тысяч, погружённых
  в послерабочий временной овал,
  когда во всем запрятан интеграл,
  что извлекает элементы сводных.
  Бредешь по тем вечерним тротуарам -
  и состоишь из запахов толпы,
  и видишь души, шляпы и снопы
  глазного света. Тень по писсуарам
  проводит длинной бледною рукой,
  проводит по зазубринам явлений,
  по бритве самых острых впечатлений,
  и по всему, что было не с тобой.
  Ты видишь в зеленеющих квартирах
  усатых стариков и молодых,
  голубовато-розовых вампиров,
  и школьников за шторами других.
  Ты видишь туалеты и газоны,
  ключи и кольца, ватники, очки.
  В глуби вторых колышутся вагоны,
  в глуби четвертых - втулки, пятачки.
  В глуби глазниц колышутся квартиры,
  в кругу любви - Эдема смутный гул.
  И тот, кто этой ночью не уснул,
  уже не выпьет счастья эликсира. -
  
  
  Я
  
  - Я был рабами, Звеньями и Духом.
  Я был Огромной Тенью чьих-то сил.
  Я тени Маятника Силы был безрукой,
  я всеми барабанщиками был.
  Теперь пора самим собой остаться,
  метаморфозы гасит утра свет.
  Рассвета тряпка подтирает след
  на памяти доске, как из эрзаца.
  Нет ничего - как будто не бывало.
  И только на бумаге цепи слез
  машинописно формируют жалость,
  отравленную сном метаморфоз.
  И тот, кто скажет: [italic]
  выдуманных слез,
  мифических страстей и настроений
  какой-то ветер с улицы принес - [italic]
  достоин тот своей ментальной лени.
  Он ошибается в пылу оков расчёта;
  в недопущенье птиц псев-
  досомнений.
   День от разворота
  я с а м начну, и, в мозг его продев -
  в игольное ушко - вам протяну
  свою тревогу в день бесповоротно,
  и в в а с она невидимо-бесплотно
  войдет - и нет дороги ей назад.
  И все поймут: прозрачны жизни стены.
  Они вокруг синеют словно вены
  реальности правдивой и другой,
  которая отныне не со мной.
  Вы спящую ее узрите (пьяно,
  осоловело) - только без обмана,
  что правит вами тысячи веков,
  и вашей истиной, и смыслом ваших слов.
  
  Я - стану н е с о б о й, и - ясным днем -
  задерну тюль, от взоров задник скрою
  (оставшись в междусветье сам с собою),
  наш занавес на сцене опущу,
  и буду Неубитой Жизни Птицей,
  и буду Нерасстрелянным Огнем,
  и буду "ассистентом по лучу",
  тарелкой ресторанной, что в столице,
  и кровь моя по жилам в в а с струится,
  уже смешавшись с вашей над Судьбой.
  И вам на смену кто-нибудь иной
  придет со временем; погаснут ваши лица
  в паноптикуме эры голубой,
  но все равно останетесь со мной
  на пленке, на которой мир лоснится.
  Тот мир, что беспокоится о том,
  чтобы не выпустить на волю птиц послушных,
  птиц ваших жизней, скованных вдвоем,
  а я - Исчезнувший из ваших клеток душных -
  я буду Неубитым В Жизни Днем. -
  
  
  МОНОЛОГ ДНЯ
  
  - Вы не просили меня.
  Я из вчерашнего дня
  (сам из себя) к вам пришел
  сотами мыслящих пчел -
  спорами странных идей -
  жестами чуждых людей.
  Я разлучился с собой,
  я - этот День дорогой,
  с синим шатром и с травой,
  с - в окна глядящей - листвой,
  с нежной сыпучей трухой
  Времени, давшего бой,
  что отражает судьбой
  данный обет завершить
  слово и мысль. И вернуть
  лучшего день, и сложить
  ставший осколками путь.
  
  Путь я прошел - пусть не весь,
  пусть не тогда и не здесь,
  только нисколько не жаль
  этого, и не печаль
  странно тревожит, зовет,
  словно раскаянья ждет.
  Жаль не того, что не весь, -
  жаль мне себя: что я есть,
  жаль мне того, что я здесь
  только в глазах и в сердцах,
  но не в ушах, не в руках,
  что я разбит по частям,
  что в этом мире не сам,
  что в этот страт занесло
  лишь двойника моего.
  Жаль, что я весь растворен
  в окнах, в витринах, и в том,
  что угловатым птенцом
  напоминает сейчас:
  все преходяще у нас,
  и ожидаемый час -
  он уже где-то прошел
  д о рождества своего.
  И - д о свершения дел -
  разум (себе же предел;
  малому в сфере больших;
  дню, заплетённому в них;
  жажде, колышимой в том,
  что не успело стать Днем)
  ставит заслонку в печи,
  где всех ночей калачи.
  И, словно эхо на суд,
  я приведен и разут
  собственной светлой душой,
  собственной верой простой,
  собственным миром во мне,
  собственной свитой из тех,
  кто был мне верен порой,
  но не теперь, не опять...
  этого мне не понять.
  
  Я - и угасший, и нет, -
  вам оставляю свой след.
  Вам оставляю свой рой
  образов - шедших на бой.
  Всем оставляю свой мир
  слева направо; я в тир
  шансов вас всех уведу,
  словно мышей под дуду,
  переоденусь при всех,
  стану носителем вех,
  что помогают держать
  сумму в уме и продлять
  за упоенье и скрип,
  за интеграл, что налип
  при переносе тепла,
  при перемене орла
  на оборотную медь;
  буду я долго звенеть
  горстью монет под окном,
  я разбужу весь ваш дом,
  и - в высоте ваших домн -
  стану Несбывшимся Днем. -
  
  
  ВСЕ ВМЕСТЕ
  
  - из книги жизни вырван лист.
  его не вклеить нам обратно.
  мы пасторально, пятикратно
  его поможем сбросить вниз.
  и птицы бедные слетят
  изголодавшиеся злые
  начнут клевать его - смешные -
  их больше станет во сто крат
  на пятый раз - когда уже
  не будет места между ними;
  своими крыльями большими
  закроют верхние других
  которые к земле припали
  и скоро будет море их
  клюющих ветреные дали
  неведомые тени лиц
  безвестные огни в кристалле.
  и только лишь одна синица
  на клювов стук не прилетит.
  она в чужом краю лежит
  бездвижно - маленькая Жрица.
  она уже сложила крылья
  в непредусмотренном бессилье,
  она посланницей Защит
  уже туда не долетит
  и к цели прежней не вернется
  из плена Времени колодца.
  и перьев трепет не срастить
  с концами прежних представлений
  как не вернуть других мгновений
  уплывших в Лету после "быть".
  не точка - много многоточий...
  все потому, что серп наточен
  чтоб стебли-времена срезать
  чтобы тупиться на Любимом
  Великом и Несохранимом
  чего так будет не хватать
  десяткам новых поколений
  и новым стаям черных птиц,
  и хрупких маленьких синиц
  не оживить без воскрешенья. -
  
  
  ИНТЕРМЕДИЯ III
  
  - Усеченный конус пустоты
  подрагивает невидимыми глазами.
  В темноте наши руки и ноги.
  В биении наши сердца.
  Кто-то невидимый и огромный
  бесстыдно трогает косматой рукой
  обнаженное в сокращениях сердце.
  
  Часы тикают натружено. Устало
  все возвращается на свои места.
  Не возвращается только один персонаж,
  не выступавший в назначенной роли,
  но присутствовавший всегда
  во всех сценах и мизансценах.
  Это Любовь.
  
  Она не возвращается.
  
  (Хлопает дверь. Кто там? Кто идет?..
  никто не входит...)
  
  Любовь остается на тех вершинах -
  куда она нас вознесла, -
  похожих на верхние точки
  женских грудей.
  /Кто-то ломится в дверь.
  слышно, как его не пускают/.
  Осталось немного.
  Последний персонаж не явился.
  Мы закрываем театр.
  /- Эй, Филимон,
  да выстави поскорей этого типа!/
  Мы гасим свечи.
  Что-то зажигает последнюю.
  Как будто
  чей-то дух носится
  в воздухе между нами.
  Здесь наше вчера -
  оперный театр времен Доницетти,
  театр Бортнянского и Пашкевича.
  До свидания, дорогие,
  наши бесценные
  зрители-слушатели.
  Мы не забудем о вас.
  Мы впишем ваши имена
  в анналы
  верхнего левого яруса и галерки.
  Простите, что я сморкаюсь в платочек, -
  это обычный насморк.
  Театр закрыт.
  Выносите ваши души.
  Выносите
  из этого темного, не проветриваемого помещения.
  Счастливого пути.
  Декорации возьму на себя.
  Слишком долго пробыли на сцене.
  Все выцвели.
  Теперь их следует закрыть в кромешной тьме.
  Мы запираем этот хлев,
  в котором остается пустота.
  И где-то в ней -
  Дух усталый и сумрачный.
  Пока - между двумя попойками
  (от этой до следующей) -
  он не слетит с насеста,
  не превратит сарай в театр,
  а нас - в теней.
  Мы тени на голубоватом стекле
  времен;
  тени на сумрачном асфальте
  вечера,
  тени на дагеротипах душ,
  и на том, что ярче
  самого солнечного протуберанца.
  И мы о с т а н е м с я тенью.
  И вы оставайтесь, коли хотите.
  Мы вас запрем.
  /Эй, театр закрыт. Куда прешься!/
  И пусть всегда шевелятся
  в лабиринтах улиц-ушей
  в извилинах-впадинах
  бесцветной дуги
  мозгов
  огромные вязальные спицы.
  Оставайтесь, если хотите... -
  .................................
  
  
  
  ДУХ
  
  * < * а * * * * * * ? * * * * ? ? ? ? * ? я * * * о , # < ? * *
  * < * а * * ^ я * * ? * >д>*/-- * ? я * * * о , # < ? * * *
  * * * < * ? * ? ? ? * я ? ? ? ? * ? ? * ? ? а * * * * * * * *
  < я * " * * * * * * * *
  
  
  КОДА
  
  - Остановись во тьме своих эмоций,
  найди защиту и закрой овал.
  Ты ничего с рожденья не узнал,
  ты не рожден был вне себя бороться.
  
  Ты не рожден был для людской толпы,
  толпы метро и телефонных станций,
  толпы, что, прикрываясь быта глянцем,
  срывала жизни хрупкие цветы
  на тех полях, где зреют жизни-птицы,
  где люди и мгновения слепы
  от стадности, от моря тавр и стигм,
  от игл, что колют взглядами чужими,
  и только мы (да будем сохранимы!) -
  возносим их сейчас на наш Олимп.
  
  Когда остался лишь Туман, где место Духа,
  когда в вечернем небе сталь тоски,
  ты бритвой вечера находишь жар руки,
  и режешь то, что невесомей пуха.
  
  Наш дух рождён от скошенной травы,
  от моря, что лазорево искрится
  в лучах последних солнца; он как птица
  в колеблющемся воздухе. А вы,
  
  в громадах серых запертые дети,
  в своих больших и страшных городах,
  вы не за все и не за всех в ответе,
  хоть есть та сущность и у вас в глазах:
  
  Глубокий Сон, которым спать - блаженство,
  что всех желанней бодрствований сна,
  в котором Дух, в котором совершенство,
  но - в вашем сне: всего лишь грань одна.
  
  А мы - четырёхгранные, как рыбы -
  мы тычемся в мигающей огонь,
  мы в бурном море чувств бурлящих - глыбы,
  мы - крепости, мы ваших мыслей бронь.
  
  Мы небо подпираем, как Атланты,
  и смутно жаждем в небе этом жить,
  и, если мы в груди у вас куранты, -
  то только к ночи нас остановить!
  
  Остановись во тьме своих страстей,
  и глыбой сна застынь с прощальным стоном.
  В себе самом ты станешь пантеоном,
  ты станешь мавзолеем для теней.
  
  На кладбище страстей своих покоя
  ты Духом запечатаешь уста,
  запекшейся кровавой раной боя
  предощущая тяжкий груз Креста.
  
  Но понесёшь его не на вершину.
  С вершины в н и з ты крест свой понесешь.
  И так - с крестом - когда-нибудь умрешь:
  не на кресте, но водрузив на спину.
  
  И в окна мира Дух свои глаза,
  из двух гробов глазных со стоном вырвав,
  приставит к стёклам, и увидишь за
  их тонкой гранью след кровавой бритвой.
  
  Бред опустевшей в бедствиях страны,
  в которой души обретают имя,
  печать не устраняемой вины,
  которая уже неискупима...
  
  Взовьется Дух под самый потолок,
  в последний раз, в последнем откровенье,
  и ты, упав внезапно на колени,
  заплачешь - и останешься в залог...
  
  ____________________________
  
  Апрель - Ноябрь, 1981. Минск - Бобруйск.
  
  
  ______________
  ________________________________
  
  ПОСЛЕСЛОВИЕ Аркадия Коровина.
  ________________________________
  
  Как любое другое сообщество, литературное сообщество представляет собой цеховую организацию, корпоративную среду, мало чем отличающуюся от любой другой среды человеческих хищников. В каждой устойчивой среде существует свой кодекс, свои правила, нормы и условности, и вес любого участника другие участники определяют по баллам, набираемым за счёт соответствия. Кто и как "соответствует" - определяют "авторитеты", функция которых, их место и значение мало чем отличается от того, что наблюдаем в уголовной среде.
  В литературной тусовке существуют и свои группировки, коллективный рефлекс которых - травить неугодных и конкурентов.
  Наподобие того, как это было во времена советского тоталитаризма, когда "держатели" партийного билета и члены Союза Писателей обязывались ни на секунду не отлынивать от своих партийных обязанностей, присутствовать на всех пленумах, на всех заседаниях и собраниях, так и сегодня остаётся неписанным законом постоянное присутствие пишущей братии внутри своих фракций, исчезновение из которых даже на короткое время означает литературную смерть.
  Такое положение вещей сохраняется не только на постсоветском пространстве, но везде, в любой стране, на любом языке.
  Так что ничего удивительного нет в том, что такой своеобразный поэт, как Лев Гунин, стал парией. Не издано ни одной его книжки; почти все, кто пишет о нём, вынуждены скрываться под псевдонимами. Травля, которой он подвергается, по-видимому, беспримерна, и это помимо политически мотивированной травли, которая гораздо масштабней (главная причина его бед). Гонения на политической почве в стране его нынешнего местопребывания ещё серьёзней, чем те, которым он подвергался в СССР.
  Тем, кто хорошо знаком с его творчеством, очевидно, по каким именно причинам всё, что он уже сделал, и всё, что он делает, пытаются затоптать, стереть, ограничить доступ читателей.
  Я мог бы сослаться на высказывания знаменитостей (Адорно, Соссюр, Паунд...), прежде, чем напомнить, что критерии дихотомической связки "профессиональный - маргинальный" - "высосаны из пальца", но для широкой публики их имена ничего не значат. Я мог бы сослаться на наших сегодняшних литературных критиков, но опасаюсь, что их начнут подвергнуть травле, если моя скромная заметка вдруг размножиться в социальных сетях (что нередко происходит по необъяснимым причинам). Поэтому замечу лично от себя, что система "профессиональных" оценок ещё долго будет давать сбой на ранних поэмах Льва Гунина.
  В целом, у него хватает стихов, подходящих для любой публикации, по самым строгим критериям и по самым придирчивым оценкам. Но - в данном случае - издатели и обласканные успехом критики предпочитают просто не замечать ни автора, ни его стихов, будто их вовсе не существует.
  Характерно, что несколько всем известных сегодня литературных критиков и поэтов в конце 1990-х очень лестно отзывались о поэзии Льва Гунина, но, когда были обласканы вниманием прессы и публики, сделали вид, что не знают, кто он такой. Между тем, они нередко используют идеи и приёмы, которые если не открыл, то, по крайней мере, применял Гунин до них, и в литературных кругах их встречают рукоплесканием. Вот так мы, не замечая того, на всё имеем заведомо предвзятое мнение, и одно и то же явление можем хвалить либо охаивать - в зависимости от источника.
   Аркадий Коровин. 2006.
  
  ___________________________
  ______________
  ______________
  
   Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
   Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
   Автор вывез в изгнание около 26-ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9-ти-томного - 1982 г., и 6-ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
   В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
   С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
   Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
   После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
   Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
   Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
   Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
   О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
   О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
   В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу "Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
   На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю (Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю-Тюб - youtube.com/@robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/KyHYzOl-xQY , youtube.com/watch?v=94Ac0OAZBAs, youtu.be/dGKy0yCkKnQ , youtube.com/watch?v=D2A4RWaDggQ&t=148s , youtube.com/watch?v=eCyavxkENF0 , youtube.com/watch?v=ym0uqTz_poo , youtube.com/watch?v=eDdh3Fg-H6s , youtube.com/watch?v=mrMikJVDC60, youtube.com/watch?v=_lLdndynze4 , youtube.com/watch?v=VODlm7l4MNY , youtube.com/watch?v=5B8k5H2zKzs , youtube.com/watch?v=E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" (Caterpillar) - youtu.be/qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/watch?v=BDrhptcbfwE&t=48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/watch?v=Ctx2sm4ZnAI).
  
   Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке "The Punitive Health Care".
  
  
   Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust (London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad (London, 2002, на англ. яз.); в газете "Hour" (Montreal, Quebec, Canada); в сборнике "Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале "AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале "Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion (Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 (Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
   Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
   Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
   Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
   С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
   Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  ________________________________
  
  
  
  
  
  
  
  ЗВОНОК - поэма - 1982
  
  
  ____________________________
  
  ____________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  ПОЭМЫ
  
  избранное
  
  
  
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  __________________________________________
  
  
  ISBN : 9798224635399 (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) М. К. Вступительное слово.
  (C) Заключительная статья: объединённый текст заметки, написанной группой участников одного из форумов lib.ru (2007 - 2013), и дополнения 2003 (Дмитрий С.).
  ___________________________
  
  Эта ранняя поэма - одно из самых проникновенных произведений автора. Трагизм недостижимости личного счастья, трагедия высокой любви как закономерность самого нашего существования: вот главная доминанта идейно-этического содержания. Осознание "истин бытия" разворачивается на фоне личной любовной драмы, описанной с неподражаемой искренностью и впечатляющей красотой душевных переживаний. Не случайно главная аудитория читателей этой поэмы - как тогда, так и сейчас: молодые люди, у которых свежее восприятие ещё не испорчено цинизмом и снобизмом. - М. К.
  
  _________________________________
  
  ЗВОНОК
  _________________________________
  
  
  поэма
  
  1982
  
  _________________________________
  
  
  
  Лев ГУНИН
  
  
      "ЗВОНОК"
  
            поэма
  
  
  Весь день был пуст. И телефон молчал.
  Молчала часть утраченного света.
  И диск крутился медленно,
  хоть это
  не помогало разорвать овал.
  
  Тревожно бился колокол сердец.
  И мысли часть остатком голубела.
  И однозначность еле-еле пела,
  и молотом железо мял Кузнец.
  
  Сидели птицы в ряд на проводах.
  Вводил мгновенья взгляд в окно за руку.
  И человек (в окне) внимал такому стуку,
  что слышен спящим даже в поездах.
  
  Дождь кончился. Блестели провода.
  Блестел асфальт. Блестело всё неярко.
  И в доме становилось (в полдень) жарко,
  и даже душно было иногда.
  
  И диск крутился, но ещё стоял -
  как солнце на безбрежном небосклоне.
  Срывались с места розовые Кони,
  храпели и кусали свой Металл.
  
  Бледнела розовость заката и грубела -
  как кровь, запекшись в небе голубом, -
  и на ступеньках женщина сидела,
  одна у всех, и не входила в дом.
  
  И смешивалось сине-голубое
  с желтком Светила и белилом Грёз,
  и разделялось доброе и злое
  на пустоту и подпространства мост.
  
  Диск, вздрогнув, встал.
  Вертеться больше он
  не мог,
  и вот, теперь, остановился.
  Но колокол всё также глухо бился
  и жаждал обрести высокий тон.
  
  Но звон молчал. Или чего-то ждал.
  Рука, устало трубку сняв, повисла;
  и, водрузив её на место быстро,
  сквозь ткань легко нащупала металл.
  
  Металл был холоден. /Железо мял Кузнец/.
  Носились мысли в голове, как пули.
  В висках - застряв - мгновения уснули,
  и провод спал, свернувшись в ряд колец.
  
  На улице кричали звонко дети.
  Их голоса кружились в виде брызг -
  и жили тоже автономно. Диск
  уже клонился книзу в красной сети.
  
  И облака, окрашенные в кровь,
  неспешно плыли в воздухе крылатом,
  и солнце, отделяясь от заката,
  своё лицо от туч отмыло вновь.
  
  Твердели сумерки. И улица синела,
  серела, превращалась в синеву.
  И отворялись тайного отдела
  немые створка, тронув тетиву.
  
  И бился колокол - уже о край бокала?
  Бокал был пуст - и наполнялся вновь.
  И улица, пресытившись, молчала,
  в себя вместив всего заката кровь.
  
  И голова уже к руке клонилась,
  не к той, в которой был металл: к другой.
  И птица в клетке белых ребер билась,
  рождая низкий колокольный бой.
  
  "Приди ко мне", - одна рука сказала.
  "Нет, нет, ко мне", - другая встряла в зов.
  И голова (абрис её овалом) -
  клонилась, - и руки коснулась бровь.
  
  Нет, голова не круг. Но, опускаясь,
  как и светило, мягко, плавно вниз,
  она, как солнце, с темнотой смыкаясь,
  стремилась от предлога "в" до "из".
  
  Клонилось солнце-череп с высоты,
  и, лба огонь с рукой соединяя,
  вдруг зашипело, холод ощущая
  руки на трубке -
  холод пустоты.
  
  Глаза открылись. Вздох прошел по телу.
  Зрачки расширились в слепящей темноте.
  И время циферблатом жёлтым спело
  о том, что солнца чёрные в хвосте.
  
  Зажёгся свет. Глаза к нему привыкли.
  День оборвался. Телефон молчал.
  И холодел в другой руке металл,
  теплея постепенно долгим циклом.
  
  Диск закружился; дырочки - и свет.
  Отверстия: зрачка - и циферблата.
  Отверстие в металле будто вжато
  в зрачок; и вот: его - без глаза - нет.
  
  Диск - дырочки на диске - дула диск,
  глядящий прямо в смерть зрачком бездонным.
  Опасны слишком сильные наклоны,
  клонящие устало солнце вниз.
  
  Блестел металл. И солнце закружилось,
  своей оси придав значенья смысл.
  И птица в клетке о решетки билась,
  ускорив пульс и замедляя мысль.
  
  /Сидели птицы в ряд на проводах/.
  Одна рука с другой рукой шепталась.
  И пальцы отделялись от металла.
  Но солнце приказало: никогда!
  
  И диск опять движенья повторял
  заученные: семь - ноль - ноль - и точка.
  И дыры, отделяясь от кружочка,
  стояли все, но диск о том не знал.
  
  Но знал о том, что время окружённо
  преградою; для диска - рубежом;
  что одному ему не вызвать звона
  ни в этом аппарате и ни в том.
  
  А Время необъятней. И - однако -
  оно всё так же цифры кружит врозь.
  И стала вдруг стираться эта ось,
  вокруг которой Солнце плыло знаком.
  
  Клубился запах лака и ковров,
  и трубки телефонной от дыханья,
  и диски неподвижные зрачков
  смотрели в черноту без содроганья.
  
  И руки спорили друг с другом, и, дрожа,
  друг друга обвиняли; трепетали.
  Они "бранились" - а удел лежал
  одной - на трубке, а другой - на стали.
  
  И высь гудела, вскрывши полотно
  пространства, словно брюхо белой рыбы.
  И в трубке телефонной лишь одно:
  гудки, гудки - немые звуков сгибы.
  
  "Ну, хватит", - солнце вдруг произнесло,
  почувствовав немую боль в затылке.
  И тучами его заволокло -
  решимостью - на истины развилке.
  
  А истина осталась, не запев
  в гудках - гудках, что тишины немее.
  И исказилось солнце, леденея
  в овальных звеньях, сразу посерев.
  
  Качнулся лев крылатый у виска,
  грозя своей разъяренною пастью,
  но палец не спускал еще курка
  свою решимость в целом сделав частью.
  
  Дрожали пальцы. Телефон молчал.
  Молчала плоть, где жизнь всё так же билась.
  Нагретым был рукой немой металл,
  тепло в котором что-то оживило.
  
  Щелчок. Осечка. Телефон молчал.
  (Молчала плоть, где жизнь всё так же билась).
  И револьвер, издав щелчок, упал:
  живой, нагретый - в нем душа ожила.
  
  Глаза - на руки.
  Револьвер упал -
  как будто плотью был он, частью плоти.
  И плыл двойной торшер сквозь зал
  на фоне потолка и стен ... и... (прочерк).
  
  Колени глухо стукнули за ним
  о пол,
  и тело на ковёр упало.
  Казалось, всё: крылатый херувим,
  тахта, пружины - всё вокруг рыдало.
  
  Рыдала плоть. Рыдала - и трясла
  худые плечи, руки, стул с бокалом.
  Рыдала, как орган, как часть весла,
  что в воду-слёзы горе погружало.
  
  И комната рыдала - как тотем -
  наплывами - пульсацией - из стонов;
  в наружном мире сотни малых вен
  катили кровь, кровь медленных наклонов.
  
  И телефон отчаянно звенел.
  Звенел, сорвавшись с неподвижной точки.
  Но диск был в этом звоне не у дел -
  и стопки цифр, и дырочки - кружочки...
  
  Рука могла бы трубку приподнять,
  её соединить с намокшим ухом,
  нащупать голос и ответ связать
  с дыханием чужим набрякшим слухом.
  
  Но поздно... Поздно. Вечер голубой
  на улице, качаясь, бил о стены.
  И Времени уже набухли вены,
  оставив часть покоя за собой.
  
  Обои... Полка... Телефон... Тахта...
  И человек, теперь лежащий навзничь.
  И дверь теперь, и комната не та,
  и голову другую не приставить.
  
  Не тот металл, хоть он уже остыл -
  он холоден теперь не так, как прежде.
  И - вместо вен - тугая связка жил
  умершей плоти - как запрет надежде!
  
  Звонок... Курок... Осечка... Смерть... Ответ...
  Поставленные так, а не иначе,
  они всю жизнь и смерть переиначат,
  но ничего другого в мире нет.
  
  Другого нет. Лишь вещи: телефон,
  стекло, тахта. Клеймёный мир предметов.
  В нём незачем искать - и ждать - ответов,
  и обвинять - ведь виноват не он.
  
  Сам по себе он. Как и все детали.
  Сам по себе не ставший смертью звон.
  Мы все на фоне их лишь грёз вуали,
  прикрывшие действительность как сон.
  
  Пусть будет стол. Пусть будут две скрижали.
  Пусть будет неизменчивый уклон.
  И вот - мы ничего не разделяли -
  пусть будет этот телефонный звон.
  
  Начало апреля 1982 года. Минск - Бобруйск.
  __________________
  
  __________________
  ---------------------------------
  ===================
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ОТБЛЕСК - поэма - 1982
  
  
  
  ____________________________
  
  ____________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  ПОЭМЫ
  
  избранное
  
  
  
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  __________________________________________
  
  
  ISBN : 9798215610558 (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) Аркадий Коровин. Вступительное слово.
  (C) Заключительная статья: объединённый текст заметки, написанной группой участников одного из форумов lib.ru (2007 - 2013), и дополнения 2003 (Дмитрий С.).
  ___________________________
  "Отблеск" - шестая ранняя поэма раннего периода, посвящена соседке автора, девушке-красавице Тане Тиховодовой, пытавшейся совершить самоубийство. (Этот случай описан в одном из дневниковых романов автора). Оба принадлежали к одному и тому же богемному кругу молодых людей, похожему на тот, что описан в автобиографических романах Эдуарда Лимонова. (Гунин и Савенко (Лимонов) сталкивались в Москве (в 1970-х), и, возможно, устные описания Гуниным бобруйско-минской среды оказали влияние на стиль живописания Лимоновым-Савенко своего харьковского окружения). "Отблеск" - не похожая на другие, и, в то же время, связанная с ними, поэма этого автора. Ирония, сарказм, сатира контрастируют с глубокой лирикой, пафосом, эпикой, и "дополняют" друг друга. Неразрешимость нравственно-этических, личностных, социальных, и пр. основополагающих вопросов предстаёт как огромное полотно всеобщей драмы. В то же время, поэма запечатлела неповторимость времени, окружающей среды, быта, колоритных особенностей как данного - конкретного - узкого мирка, так и всей той - ушедшей в историю - страны. -- Аркадий Коровин, друг детства, любитель поэзии. 2002.
  
  _________________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ОТБЛЕСК
  _________________________________
  
  
  поэма
  
  1982
  
  _________________________________
  
  
  
  ОТБЛЕСК
  
  поэма
  
  Тане ТИХОВОДОВОЙ
  
  На рыльце, что в пушку,
  ты посмотри.
  Внутри
  у каждого пространство.
  А что внутри
  у этой плоти?
  Порошку
  в стакан наитий всыплем.
  Пьянство
  в уклонах процветает.
  Ступает
  не вычисленный столбик вдоль клише.
  На вираже
  нелепостей, как капля, проступает
  единственный, необратимый смысл.
  Где мысль,
  где правда высшая.
  Где наступает
  на горло очевидности костыль
  негодования.
  И знания
  не нужно для того, чтобы
  понять.
  Узнать
  наполовину запорошенный,
  не скошенный,
  сидящий
  где-то в ямке
  колосок
  тревог -
  возможно только за незнанием
  дорог:
  когда ты, сбившись,
  очутившись
  там, где не был,
  забредешь -
  придешь
  в пустыню-лес
  неузнавания-незнания-блуждания.
  И ложь
  все то, что было в пустоте кривляния
  кичливостью того,
  что ты н а й д е ш ь.
  
  Капля, что проступает -
  кровь.
  И вновь
  хотя бы каплю крови
  отдалить -
  отлить
  из плоти, из живой
  и теплой плоти, дорогой
  всему, что живо.
  Хоть одной
  живою каплей окропить
  весь свет.
  Где нет
  ни капель,
  ни рассветов -
  и это
  
   ОТБЛЕСК
  
  
  И вот
  ежесекундно губку окуная -
  макая
  в жидкость,
  смывают
  кровь с лица.
  А кровь опять течет.
  Из ранки, из рассеченного
  лба;
  из встреченного
  бетоном арматуренных ступеней.
  Из лени,
  из неги на минутах излагались-
  слагались
  дни.
  Неторопливо,
  ревниво
  текли они.
  И некуда ступать,
  бежать,
  топтать
  Пространство
  там, где постоянство
  кругом, вокруг.
  И этот круг
  просачивался сквозь все поры
  прямо внутрь.
  И шнур
  желаний зарождался,
  извивался
  в том, что не мозг,
  не голова,
  не чрево, не сознание. Бог весть
  что оно такое.
  Дорогое -
  но не такое -
  что-то плавилось внутри.
  И кружил
  не ястреб, не орел,
  но хищник над сознанием твоим.
  
  Рождалась
   КАПЛЯ.
  
  
  Из постелей вылезая -
  выделяясь
  из квартир, где запахи ментола и орехов,
  ОНА
  одна существовала явно.
  Все остальное - ложь.
  Берешь
  за ручку нож
  своих желаний,
  бросаешь лезвием
  в жирнеющую,
  в разбухающую
  землю.
  И знаешь,
  что живешь ты не за зря.
  Заря
  на окнах зажигает
  свой отсвет.
  Нет
  ни мыслей в головах,
  ни даже нет
  любой из сутей. Все живут -
  прядут
  нить пряжи человеческой -
  отеческой
  на пяльцах дней своих;
  веретено
  у всех одно,
  оно оплетено-
  дано
  лишь для того, чтобы окно
  не зарастало водорослями,
  кувшинками -
  ложбинками
  меж двух грудей
  или хребта ложбиной
  в средине розовой спины.
  Даны
  друг другу к а п л и, чтобы ждать
  пока опять
  не захотят ли пожелать
  и разделять
  постелей-лож смертельные часы
  росы
  той, что на лбу от боли ненавистной,
  и той, что на траве от боли утра...
  
  
  И вот - картонный домик.
  В нем медведь.
  Он маленький, игрушечный.
  Мишутка.
  И будка
  для собачки в животе
  почтенной дамы,
  что оконной рамы
  живет околопространством.
  В середине -
  ее -
  проходит штырь.
  Птица
  (может быть, снегирь)
  плавает в воронке,
  что наполнена кроваво
  КРОВЬЮ.
  
  
  С любовью
  ее целует в клювик
  молодая
  и земная
  женщина.
  И сглатывает капли
  так жадно и так резво
  с язычка.
  Пока
  пеленки сушатся
  в келейных ваннах узких,
  пока
  свисают с потолка
  знамена - атрибуты райской жизни.
  мы в призме -
  в прекрасной,
  в этой бытия отчизне -
  хоть в малом о т р а ж е н и е найдем.
  Дом
  построим для себя, в каком
  нет Д О М А -
  назло всему.
  
  
  
  Вы помните, как нож
  врезался в разбухающую землю?
  в пирог,
  в носок
  ступни,
  что тем дворовым пятачком?
  Так похоть, так желанья
  в разбухающее тело
  вонзаются
  вонзимым острием.
  Во всем
  миазмы,
  испарения
  и бред.
  Но нет
  неясности.
  Все ясно.
  Все промыто.
  Пропущено сквозь сито
  быта
  и каждодневности толпы.
  Слепы
  не руки,
  не ступни,
  но тычки,
  их осязательный -
  касательный
  искус.
  И вкус
  одной из капель крови замер на губах.
  Не страх -
  Нет! -
  экстаз, -
  нет! - вожделение -
  стремление
  и глас
  неосязательный во вкусе ощущать
  живое что-то,
  К А П Л Ю на губах.
  Не страх -
  ... -
  
  
  На устах
  дрожит распущенный цветок,
  висок
  шипами протыкая,
  выделяя
  живое что-то:
  каплю,
  отблеск,
  кровавую предтечу
  всей З А Р И.
  Ей встречу
  организует
  заблудившийся мотыль -
  костыль
  наносов времени,
  киль
  корабля предчувствий пробивая-
  не зная
  чего-то-
  и потому
  являясь
  
  ОТБЛЕСКОМ-ЗАРЁЙ.
  
  
  И встреча будет
  двух перемещений.
  Ступени -
  с кожей лба.
  Когда она, о н а,
  перемахнув через перила,
  бросится в пролет.
  В полет
  себя безмолвный направляя.
  Но не зная
  ни времени,
  ни силы этих лет.
  И снова свет
  куском себя,
  тебя
  дотронувшись до белого экрана -
  как рана-
  лишь
  на секунду что-то высветит во тьме.
  И гаснет,
  затемняя и мгновенье...
  С Т У П Е Н И...
  
  
  Из лени,
  из неги на минутах излагались-
  слагались
  дни.
  Неторопливо,
  ревниво
  текли они.
  И вот - некуда ступать,
  бежать
  топтать
  Пространство
  там, где убранство
  тех комнат,
  стулья,
  кушетка и подсвечник на столе,
  Реле -
  чуть дальше, справа.
  Бигуди -
  И все.
  И красная оправа.
  Тоже справа.
  И ржава
  коса на узеньком портрете
  в фас.
  Но целый час,
  забыв о лете,
  упражняются в полёте
  два зрачка.
  Два пятачка
  желания открытого, в расчёте
  на нежность или что-нибудь другое -
  Но не цветное.
  (Черно-белое, скорей).
  И все синей
  пространство кажется под низким потолком.
  В том
  не степень, а предлог
  виной -
  не злой,
  скорее, сыроватой,
  чуть больной.
  Сердцевина
  цветка раскрытого,
  чьи лепёстка - как губы-
  половина
  чьего-то данного,
  исконного
  нутра.
  
  
  Дрожит с утра
  в зрачках наклонный свет,
  и отблеск в них
  крупицы-блики отражает
  и бросает
  луч-щупальце
  на фон неспешных лет.
  И так сужает
  экран короткой вспышкой.
  В коей нет
  избитости.
  И сытости,
  пресыщенности нет
  в ленивой позе у окна,
  где тянутся мгновенья.
  И представленья,
  как,
  где,
  когда наклонный свет
  продлит эпоху
  призраков лущенья
  и шелестенья
  семечками чувств.
  И от значенья
  не требуется правды.
  И пуст -
  отсвет на полотне сетчатки томной.
  Там
  всё делится на свет и полутьму.
  И потому
  из глаз разреза вырастает
  СКОЛ
  
  
  Укол
  тщеславия,
  ещё укол -
  скол.
  И в нём
  гораздо больше, чем в другом,
  В ИНОМ,
  в том, что с глубинным дном -
  отсвета-отблеска,
  природно отражать
  природой призванного -
  вызванного
  из этой функции своей.
  Но скол сильней -
  чем даже отражение, -
  своей природой
  отражает все.
  Он сам и часть того,
  что отражает-
  и (сам по себе -
  отдельно) -
  существует вне него.
  
  
  И набухает
  опять тревогой синий небосклон.
  И ясный, чистый звон
  дрожит в полёте утра, что всплывает.
  Куда уходит это с ходом гулких лет?
  И всех тех нет
  уже упрямых ощущений,
  и нет влечений;
  и все осталось за порогом дня.
  И, боль граня,
  впиваются миазмы отравлений
  и отстранений -
  инъекции из мира твоего.
  И снова нет в тебе того,
  что было.
  А ведь прекрасным было.
  И вспоминаешь этот блеск всего,
  что оставляет,
  что уже поплыло...
  Но изменила
  тебе твоя же суть.
  И ты одна
  из детства моего вперёд поплыла.
  И ты еще надеешься вздохнуть,
  набрать побольше тех, что ты любила,
  в расправленные легкие
  глотков, что, как струна,
  щекочут внутренности и разрежут путь
  инстинктов - тех толчков -
  как от вина.
  Нам жизнь дана одна,
  всего одна.
  Пила ты много.
  Многих ты любила.
  И ты себя же страшно изменила.
  И вот ты - как обвисшая струна.
  Но жизнь одна,
  и снова в твоих жилах натяженье -
  напряженье
  бычьей шеи,
  что прет в рога.
  И вот твоя нога
  уже
  перенесена через перила.
  И ты застыла
  перед прыжком.
  Ты босиком -
  без тапочек -
  стоишь на ленте узкой
  как бы карниза.
  То, что внизу,
  твой лоб ударит,
  и, словно камень, выпущенный из пращи,
  лететь навстречу будет
  головой твоей.
  
  
  Ты из саней
  небесных выпрыгнула
  посреди движенья.
  И стрелки остановятся мгновений.
  Дрожит слеза.
  И отблеск красный на твоей постели.
  На шее на твоей отсвет -
  рефлекс
  от кофточки -
  и от тех к а п е л ь,
  что уже с т р у е й.
  И струйка крови тихо вытекает.
  И мир не знает,
  что ты лежишь
  на неудобной простыне -
  на лестнице -
  ступенях светло-серых.
  И льет во-вне
  двойная суть из глубины пещеры.
  Двойная потому, что путь -
  и путь.
  
  
  Но в этом мире больше не уснуть
  кому-то.
  Тому, кого ты разбудила...
  хоть ЧЬЮ-ТО жизнь -
  тем, что свою разбила.
  
  
  И чьей-то взгляд кроваво отразил
  Р А С С В Е Т.
  И больше нет
  ни ночи дня,
  ни дня без этой ночи.
  
  
  Ты - рабочий
  простраций душ
  и их же пробужденья.
  И, если мир поставишь на колени, -
  не удивлюсь:
  ты сделала хоть ч т о - т о.
  И я давлюсь
  от слез и от отчаянья,
  кого-то
  хотя бы одного
  спасая:
  от смерти,
  от крушения -
  Тебя,
  из детства восхитительный цветок.
  
  
  Я превозмог
  твое несчастье хоть частично,
  тебя спасая,
  жизнь твою храня.
  И вновь меня
  по лестницам наклонным раскрутила
  матрона-жизнь,
  по скопищам зловоний,
  по краю
  тех же площадок,
  что с перилами из слов.
  Но я готов
  на все теперь:
  на то, на то.
  Лишь потому, что ты во мне открыла
  тот клапан, ту черту,
  что лишь дремала;
  и, если мало, -
  кто-то другой еще перемахнет за ту
  ограду,
  за ту границу,
  блик в мозги бросая,
  что остается,
  не исчезает,
  не уйдет,
  перемахнет
  через сознанья край,
  в ладони чьи-то две свечи вставляя,
  в глаза уснувших лучик направляя,
  не зная
  этого,
  но снова западая
  в сознанье
  в обагрённое собой,
  и вызвав
  О Т Б Л Е С К .
  
  1981 - 1982. Бобруйск
  ____________________________
  
  ______________
  ______________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ЛБ - поэма - 1983
  
  
  ____________________________
  
  ____________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  ПОЭМЫ
  
  избранное
  
  
  
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  __________________________________________
  
  
  ISBN : (C) 9798224033560 СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) Кирилл Стрижак. Вступительное слово.
  (C) Заключительная статья: объединённый текст заметки, написанной группой участников одного из форумов lib.ru (2007 - 2013), и дополнения 2003 (Дмитрий С.).
  ______________________________________________________
  Эта поэма ("ЛБ") посвящена Лене Барановой, роман с которой длился три года (судя по автобиографическому тексту "Заводной Куклы"). В отличие от большинства других поэм автора, написана классическим силлабо-тоническим пятистопным (излюбленным?) стихом с традиционной четырех-строчной строфой. Тем не менее, новаторство автора, его уникальная, ни на что не похожая манера - присутствуют и тут, как и нехарактерная для него в тот период затененная мягкость (первая глава), обволакивающая доверительной интимностью - несмотря на весь трагизм любовной драмы. Когда же он "включает" арсенал некоторых своих приемов, при этом не переключаясь на абстракцию, его манера (как мне видится) выходит за рамки допустимого, внося помехи в поэтическую ткань слишком личными (почти бытовыми) подробностями и ссылками. (В особенности - заключительная глава). Но, главное, автор все время держит нас в напряжении, захватывая размахом душевной драмы и рисуя "портрет" почти легендарной, эпической любви. Впечатляют образы поэмы, новизна и свежесть изображения вечной, как мир, коллизии. - Кирилл Стрижак. 2007.
  _________________________________
  
  ЛБ
  _________________________________
  
  
  поэма
  
  1983
  
  _________________________________
  
  
  
  ЛБ
  
  
  * ПОЭМА *
  
  
  Леночке Барановой
  
  
  ГЛАВА ПЕРВАЯ
  
  День возникал и снова гас,
  оклеенный вчерашними стихами,
  сквозили мысли в брешь между часами,
  и думалось, что все в последний раз.
  
  Раз невозможно дальше - то прости.
  И реки не всегда впадают в море.
  И слезы не всегда бывают в горе.
  Но с праведностью нам не по пути.
  
  С пути я сбился. Но не сбит, прости.
  Забыть его навечно я не в силах.
  Я сплю теперь на клумбах и могилах,
  бездомный Рыцарь Млечного Пути.
  
  По пятнам крови ты меня найдешь.
  И бинт на ране вовсе не стерильный.
  Он кровью свежей окроплен обильно,
  хоть - знаю - бросишь сухо: "Как живешь?".
  
  По пятницам ты будешь тосковать.
  В субботу въехав как на новоселье,
  ты, в рот впуская огненное зелье,
  те пятна крови станешь забывать.
  
  До воскресенья ты забудешь все.
  И, изловчившись, влезешь в щелку утра.
  Ты будешь - ножны для меча: для тех, кто гуртом
  себя стотело в ночь твою несет.
  
  Но понедельник врежется клинком
  тебе под сердце и тоской заплачет.
  И образ мой в тебя войдет, как мячик,
  и будет прыгать в разуме твоем.
  
  И, глаз роняя взгляды-капли, ты
  любовь изобличишь свою внезапно,
  и снова что-то на подушку капнет,
  и это "что-то" - признак высоты.
  
  ...Все западало в мир. А пешеходы
  под окнами стремились из него.
  Все ждали воплощенья своего
  недели, дни и месяцы, и годы.
  
  Под снегом шпиль гостиницы дремал.
  И колосился взглядами вокзал.
  И дым какой-то плыл среди пиал.
  И я, уткнувшись в простыню, лежал.
  
  Не забывая сейчас, что я еще живой.
  Не забывай: раздельно мы с тобой.
  Не забывай о том, что я умру,
  когда ты влезешь в щелку поутру.
  
  Не забывай о том, что я живей
  афиш вечерних, стен и фонарей.
  Не забывай о том, что я с тобой
  вошел бы в дом, что стал твоей душой.
  
  Но ты мне только сердце подари.
  Забудь о том, что у меня внутри.
  Забудь о том, что здесь я сам не свой,
  пока опять не свижусь я с тобой.
  А ты - фиал, в котором Б-г несет
  твоих падений путь, моих высот.
  
  
  x x x
  
  Остался только разлученья миг
  среди кварталов улиц и бульваров.
  И белый снег на черном тротуаров.
  И, за углы домов привязан, Крик.
  
  Крик разрывается в душе моей. Шрапнель
  его во мне, как пьяная, несется.
  И кто-то третий за углом смеется,
  и буквы две сияют: "би" и "эль",
  
  Л. Б. - почти в отрыве от тебя,
  зажатое в тиски моих эмоций,
  уравненное с теми, что без лоций,
  в рычаг довоплощенное себя.
  
  Л. Б. - соединительная ткань,
  наш общий вдох и выдох в этом мире,
  сияющее чудо наших жизней,
  неповторимых ощущений грань.
  
  Но точка дополнительная стала
  разладом всех гармоний мировых,
  как завершенья символ - не начала,
  как дней погибших муза - не живых.
  
  Ньютоновское "точку дайте мне
  опоры", в пунктуацию войдя,
  находит точку света и гвоздя,
  что вбит в надменность - и торчит в стене.
  
  И точка - гвоздь во мне самом торчит,
  и точка - гвоздь в душе моей свербит,
  и от вины проводит точку-тень,
  вонзившуюся в этот самый день.
  
  
  ГЛАВА ВТОРАЯ
  
  Ты выманишь когда-нибудь и то,
  что еще есть во мне... пока. Потом... Потом
  ты из себя во мне построишь дом,
  и заживешь в нем, как... Гадаю, кто.
  
  Через меня не преступил никто.
  И, без сомненья, ты не переступишь.
  Но, может быть, ты искупленье купишь,
  и я тогда смогу припомнить: кто.
  
  Через меня никто не преступил.
  И я в себе давно когда-то жил.
  Теперь же я живу в тебе. А ты
  живешь все в том же Замке Красоты.
  
  В Пустом Сосуде ты давно живешь,
  и выпитое через силу пьешь,
  и возникает кто-то изнутри,
  когда погасит утро фонари...
  
  Геральдика в лимоне глухо спит
  и аббревиатуру слов хранит.
  Трепещет лунный "кто-то" в сутане.
  Живут две части в нас: в тебе, во мне.
  
  Из первой половины состоим
  мы одинаковой /Л. Б. - Л. Г. /. А спим -
  бывает - вместе - только во второй.
  (Где буквой мы разделены одной).
  
  Ты подарила мне все то, что дашь.
  Блестит Луна под крышами кварталов.
  Моя вина стоит без пьедесталов.
  Но корень ее общий - первый наш.
  
  И ты со мной уравнена во всем.
  Л. сдвоенное кажется крылатым.
  Мы были просто разными когда-то:
  теперь мы просто порознь живем.
  
  А существуем вместе. Так приди
  ко мне одна; не надо нам кого-то
  (чтоб ощущений иссякала квота,
  стеснив сердца и разум охладив).
  
  Повсюду я: в тебе, во мне, в цветах,
  и в снах твоих - повсюду в этом мире.
  Я в каждой - из знакомых нам - квартире,
  в подъездах гулких и в больших дворах.
  
  Я все собой заполнил. Прочь сомненья!
  Ты от меня-себя не убежишь.
  Но знаешь ты: наступит воскресенье,
  и ты в себе отдушину хранишь.
  
  Мы - властелины дара вдохновенья,
  государи империи страстей,
  и, статься, на спине крылатой тени
  ты спустишься - и будешь ты моей.
  
  И, если днем закроешься в себе -
  во сне в твое сознание проникну
  видением - и там от горя крикну,
  что я в твоей, а ты в моей судьбе.
  
  Условности - ведь это только дым.
  Путь думают: зачем ко мне приходишь?!
  Ведь ты во мне саму себя находишь.
  А я в тебе живу собой самим.
  
  Отгородимся гордостью - обманом;
  да чем угодно! - лишь бы быть вдвоем.
  Мы страсть - отраву роковую - пьем,
  но этот яд - он сладостней нирваны.
  
  Все, что ты чувствовала, дикий фейерверк
  страстей разнообразных, власть искусства
  немыслимая: все - все это я, и пусто
  тебе покажется все без меня навек.
  
  Тебя я заставлял страдать, желать,
  бояться и стыдиться непомерно.
  В том лимбе ярком, чуть высокомерном
  жила ты это время. И опять
  
  окажешься в том чувственном дурмане,
  замешанном на неземных страстях,
  в эмоций-чувств безбрежном океане -
  если подавишь свой ненужный страх.
  
  Я виноват перед тобой. Признаю. Но
  ты знаешь, что вина моя случайна.
  И верю, что в душе ты ищешь тайно
  надежды примирения зерно.
  
  
  ГЛАВА ТРЕТЬЯ
  
  Теперь уже мне не до крика: "Врешь!".
  Тоской безумной сердце мне сжимает
  банально страсть. Но знаю, знаю, знаю,
  да, знаю я, что где-то ты живешь,
  
  что утром ты встаешь и чистишь зубы,
  и кофе пьешь. Но где? В который раз?
  Неужто это души нам загубит,
  итак затерянные в стуке наших глаз...
  
  О, Леночка! Ты распадалась долго
  на две несхожих половины. В том
  свидетель я. Но души входят в дом
  не так, как кони в стойло. Мрачно, колко
  
  то, что случилось.
  Истина одна.
  Нас двое. Что же? Истину поделим,
  в сердца друг друга истиной нацелим,
  и щит любви поставим у окна.
  
  Так подчинимся ей! Даруя все, что свыше
  даровано, зажгу победный холм.
  И пусть о н а триумф площадный слышит,
  и пусть она расскажет всем о нем...
  
  Забудь о том, где ты была и что
  носила ты в узле своих стремлений;
  я сохраню источник наслаждений
  в твоем мозгу - хоть знаю, что п о т о м.
  
  Я сохраню тоску по полутьме,
  тоску по полусну в твоих ладонях.
  Увидишь: мысль мои желанья гонит,
  как егерь дичь. И твердь твоя во мне.
  
  Никто не знал о том, что существуешь.
  Но миру первый я тебя открыл
  как остров, обещающий белил
  для душ, что в черноте своей уснули.
  
  Как остров, обещающий инжир,
  орех земной, банановую сладость.
  Так не забудь о том, что эту радость
  приносишь ты собой в подлунный мир.
  
  А получаешь радость ты во мне,
  наполненность немыслимую жизни.
  Не думай, что есть место укоризне,
  когда и сердце, и душа в огне...
  
  Не думай, что начнешь опять сначала.
  Не обольщайся! Только из меня
  ты пьёшь печаль и чистоту кристалла,
  и черный сон, меня собой граня.
  
  Запомни: все, что есть - огромно.
  Но это "все" никак не ощутить
  без ясного желания хранить
  в себе тот первый импульс безусловный.
  
  Я ключ от мира. Буду жить и так.
  А ты - не проживешь (без сожаленья
  о жарких обертонах наслажденья,
  о бурях приключений и атак).
  
  Здесь есть азарт, интрига и борьба,
  вокруг меня все движется, все длится,
  активной жизни тут мелькают спицы,
  а ты опять осталась на бобах.
  
  Продли хоть миг; пусть волны увлеченья
  сенсорного заполнят каждый взгляд.
  Пусть подсознания лампады в нас горят,
  зажженные огнем неподчиненья.
  
  Я столько совершил ради тебя...
  Я войны вел, я созывал советы;
  ты думаешь, что в летописях нету
  ни этих войн, ни слов? О, нет, любя,
  
  тома писал истории любовью,
  огромный мир я воле подчинял
  своей - когда я столько раз искал
  того, что стало ощущений новью.
  
  Я медиумом возводил в тебя
  все грани чувств, я был с тобой повсюду -
  во всех делах; я в жизни не забуду -
  как я страдал потом, терзаясь и скорбя.
  
  Я ясновидцем проникал туда,
  где ты была: любовь твою читая,
  оттенки чувств твоих запоминая,
  с тобой незримой тенью был всегда -
  
  тебя наполнив глубиной страстей;
  ты без меня их бурь не ощущаешь,
  и ты теперь их в памяти скрываешь
  благодаря способности моей.
  
  Я целую страну открыл тебе,
  где нет того, что ты знавала прежде,
  хотя жила ты в Призраке-Надежде -
  со всем твоим и не твоим в борьбе.
  
  Я много лет предчувствовал тебя.
  Я знал, что существуешь где-то рядом.
  Вот почему глаза твои я взглядом
  своим к себе приворожил, любя.
  
  И вот, теперь - обрыв. Но эта страсть,
  что перехлестом через грань приличий,
  шаблонов обывательских, различий -
  над нами прежнюю свою имеет власть.
  
  Подумай о себе. Ведь это я,
  расправив крылья из груди пронзенной,
  лечу к тебе под широкрылым звоном,
  к тебе лечу как символ бытия.
  
  И все лучи; и все, что есть в тебе,
  не обагрит заката сердца кровью,
  пока не будет жертвенно любовью
  переполняться тайный знак небес,
  
  пока не будет светлый муж в борьбе
  с враждебным атакующим раскатом,
  и я шепчу отчаянно и внятно,
  девизом предначертанным: Л*Б*.
  
  1983. БОБРУЙСК
  ____________________________
  
  ______________
  ______________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ДЕНЬ - поэма - 1983
  
  
  ____________________________
  
  ____________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  ПОЭМЫ
  
  избранное
  
  
  
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  __________________________________________
  
  
  ISBN : 9798224008629 (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) Лев Гунин. Вступительное слово.
  (C) Заключительная статья: объединённый текст заметки, написанной группой участников одного из форумов lib.ru (2007 - 2013), и дополнения 2003 (Дмитрий С.).
  ___________________________
  
  Эта поэма - об ощущениях толпы, о МАССЕ, о рутине и "урезанном бытие" масс. Однообразие, безвыходность, убогий быт, зацикленность на обыденности, на физиологических процессах убивают смысл жизни. Вместо творческой, интересной, кипучей деятельности, обещанной диктаторским большевистским режимом после 1917-го: обеднённое, тусклое существование народа. Но и безликая толпа сама создаёт своё будущее и настоящее, действуя как причина собственной эмоциональной и социальной деградации. На противоположном полюсе: эгоистический крайний индивидуализм, не менее деструктивный. Всё это не декларируется ни прямо, ни косвенно, но передаётся с помощью адекватных жанру художественно-выразительных средств. - Автор.
  
  _________________________________
  
  ДЕНЬ
  _________________________________
  
  
  поэма
  
  1983
  
  _________________________________
  
  
  
  ДЕНЬ
  
  (поэма)
  
  С работы - как один - идём домой.
  Мы - это "все". Мы-все идём куда-то.
  Мы - толпы, спины, плечи; мы собой
  закрыли горизонт - как уши ватой.
  
  Мы - грязные подъезды; штукатурка,
  опавшая кусками в гаражах;
  заплеванные лифты в тупиках;
  мы - вдоль подвальных выступов окурки;
  мы - образы в потушенных глазах.
  
  Мы - общежития, где комнаты-шкафы,
  смесители мужских и женских плотей,
  хранители зловонных вин блевотных -
  и глаз вахтёра в росчерке графы.
  
  Мы поднимаемся. Мы видим из подъезда
  дома, дома, дома, дома, дома.
  Мы пьем вино. Оно ведь нам полезно -
  а вреден нам уют и полутьма.
  
  Нащупав бритву затворенья двери,
  мы остаемся среди неживых окон,
  безмолвных туфель, трупов бижутерий,
  среди чернеющих, идущих под наклон,
  паркетных досточек - и тишины материй.
  
  Мы в нас глухи. Безмолвен телефон.
  Молчит висок, где кровь почти не бьется.
  И разум, полуразум в нас смеется,
  сметая пыль, подошвой давит стон.
  
  Лук. Овощи. Сметана. Куль крупы.
  Предметы насыщения желудка.
  Наверное, и нам бы стало жутко,
  когда бы мы так не были глупы.
  
  Мы - жены и мужья. Мы ловим трупы
  в квартирной, полусдавленной среде.
  Мы в мутной от купания воде -
  в квартирах, где часы - и те так тупы, -
  мы - Времени и места сапропель.
  
  Тот, кто один, снимает часть одежды,
  бросается на старенький диван,
  как на носилки. И, смыкая вежды,
  в груди своей почувствует вулкан,
  и ждет больничной койки как надежды.
  
  Плывут дома, взлетают корабли,
  машины завершают круг полночный.
  Куда стучишь, знакомый стук височный?
  Зачем тоскуешь, сонный гость земли?
  
  Еще кричит за стенкой телевизор.
  Гудит троллейбус где-то за окном.
  И мертвым шлюпом в ночь отчалит дом,
  и день, как плод, уже клонится книзу.
  
  Что остается? Что еще придет?
  Молчат столбы, углы и светофоры.
  По улице худой старик бредет;
  стоят дома, столбы, мостов опоры.
  
  Смеется вечер - душ на одного.
  Прет номером гостиничным, горбатым
  от времени. Кабинка душа смята,
  как простынь от нервозности того,
  кто в нем живёт пустынным львом кудлатым.
  
  А утром "завтра" - то же, что "вчера".
  Гудят клаксоны. Брань у перекрестков.
  У входов группки мрачные подростков
  торчат, как День, как дань его нутра.
  
  Захватанный, заплеванный на стыке,
  день начинается тяжелой головой,
  зудящею (весь алкоголь не выпит),
  и начинает шествие со мной.
  
  А продолжает - н а м и. Это страшно.
  Но нам не отделиться от него,
  не убежать от штампа "это наше",
  не думать про себя: "моё", "его".
  
  Как "наша смерть" звучит нелепей басни,
  как "наши беды" - только звук пустой,
  так "наша жизнь" в подъездах или в классах,
  в "преддвериях" нелепейше течёт.
  
  И возникает днём, как Птица Феникс, -
  из пепельного прошлого - "сейчас",
  из мысли счастье прогоняя в пенис,
  в инстинкт плодиться, и от "я" до "нас".
  
  Там - выключатель резкий звук издаст:
  и комната в потемки погрузилась.
  Так и сознание: как вспышка; осветило
  его отчаянье и боль, но быт - преципитат -
  осадком погружает в сумрак. День-могила
  для каждого. А души - пенопласт,
  
  что гасит звуки, мягко поглощая
  часть в валенки обутой тишины.
  Мы в наших стенах - карлики реалий,
  мы - катастрофа спаянной вины,
  мы - жуткое скопление вуалей
  на черепе облупленной стены.
  
  Так не смотри: по сторонам. В рассрочку
  войди в глаза и сделай полный круг.
  Ты - как и все - поставишь жизнью точку
  на листике пустом, что как испуг.
  Ты - разума запекшийся кусочек.
  
  Продли себя. Пусть день висит куском
  материи на выцветших обоях,
  пусть будет хоть когда-нибудь другое,
  но для другого нужно быть вдвоём.
  
  А мы одни. Мы - каждый по себе,
  как день - единственный, обременённый нами.
  Наш каждый шаг, захватанный руками,
  наш каждый день с самим собой в борьбе.
  
  И в нас живёт бормочущий сверчок,
  буравящий большое ухо мозга.
  Как День, который обозначить можно,
  но невозможно вздёрнуть на крючок.
  
  1983 (84?) Минск - Бобруйск
  
  ____________________________
  ____________________________
  ____________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  КЛЮЧ - поэма - 1983
  
  
  ____________________________
  
  ____________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  ПОЭМЫ
  
  избранное
  
  
  
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  __________________________________________
  
  
  ISBN : (C) 9798224138029 (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) Лев Гунин. Вступительное слово.
  (C) Заключительная статья: объединённый текст заметки, написанной группой участников одного из форумов lib.ru (2007 - 2013), и дополнения 2003 (Дмитрий С.).
  ___________________________
  ___________________________
  "Ключ" ну очень понравился... -- А. Т. (литератор, издатель литературных журналов, литературный критик) (2024)
  ___________________________
  Пожалуй, поэма "Ключ" стоит особняком в творчестве Гунина. Возможно, это единственный его поэтический текст с намёком на жанр памфлета. Идейная структура, стилистика, злободневность, обличительный риторический характер, острота выражений, ирония, сатира, сарказм: все эти характеристики и приёмы типичны для памфлета. В целом данный текст можно отнести к философской лирике. Элементы дидактики и наставительности (пусть и подаваемые иронично) сближают автора с французскими религиозными поэтами рубежа веков и первой половины двадцатого века. Но и тут неповторимость авторского стиля превалирует. За кажущейся традиционностью стиля кроется инновационная особенность внутренней формы, нестандартное решение драматургического развития, неожиданные повороты мысли. Конечно, любое новаторство можно объявить дилетантством, и часто того или иного автора травят только за то, что сами используют его находки, не желая признавать его первенство. Но, может, стоит повнимательней присмотреться к творчеству этого поэта, признав, наконец, значение его находок? - Кирилл Стрижак. 2002.
  
  _________________________________
  
  КЛЮЧ
  _________________________________
  
  
  поэма
  
  1983
  
  _________________________________
  
  
  
  Лев Гунин
  
  КЛЮЧ
  мини-поэма
  1984 г.
  
  
  М.К., М.К. и К.
  
  1.
  
  Вот и рассвет, пора плохих стихов.
  На стебле бабочка проснулась и взлетела.
  А ты - не можешь. Нет летучих слов.
  И грусть твоя набрякшей стала телом.
  
  Ты обещал мне многое. Но ты
  не смог простого: ты меня не понял.
  Ты не узрел обычной красоты
  в том, что привычно нам,
  но не доступно клонам.
  
  Ты полагал, что истина одна.
  И нет тебе до толщ глубинных дела.
  Ты в поле впился взглядом. Где луна,
  слепя тебя, как зеркало блестела.
  
  Ты долго видел лунный бледный лик,
  щербатый лик луны, что отраженье,
  и, солнца встретив яркий, резкий крик,
  вдруг стал слепым: так слепо небреженье.
  
  Ты думал, что лишь т ы достоин знать,
  но знание не ставится на полку.
  И грянет час, когда незнанья рать
  тебя затопчет, не добившись толку.
  
  
  2.
  
  Она сказала: выпьем эту ночь.
  Кузнечики во мраке верещали.
  А истина уже летела прочь,
  но дальше ей в потёмках помешали.
  
  Сказала: знаешь. И решил дурак,
  что это небо падает на землю.
  Решил, что всё бывает просто так.
  А разве так бывает? Шёпот... внемлю...
  
  Отравлен я был этим до костей.
  Ты яд словесный влила мне в желудок.
  Всё в мире просто так. Весь мир ничей.
  Но истине не вставить мой рассудок.
  
  Обманут я своей же пробой сил,
  своей же силой праздной. Состоялось!
  Я случай как предтечу победил.
  А ты другому под кустом отдалась.
  
  Вот и мораль. Вам кукиш на обед,
  могу и два. Поверьте - мне не жалко.
  Пророчите мне десять тысяч бед?
  А мне мой рок пророчит раздевалку.
  
  Нет, врёшь! Подлог! Меня не провести.
  Нет фатализма. Дудки! Всё вы знали.
  И, если в чин друзей произвести -
  то каждый будет лгать вам за медали.
  
  
  3.
  
  А вот и в ы. Два рода перебрал я.
  Теперь осталось множество призвать.
  Вы - это значит "ты и ты". Но знал я,
  что "ты плюс ты" - получится "опять".
  
  Не упрекайте слогом. Ваша грубость
  гораздо хуже. Только ваш стриптиз
  вы начинать всегда готовы с шубы,
  чтобы потом остался только низ.
  
  Неужто заковырист я? Ах, что вы?!
  Нет логики во мне, должно быть, да?
  Но простота бывает хуже злобы,
  когда она - бездонна, как нужда.
  
  Ведь вы, на роль пророков претендуя,
  на роль творцов: не знаете её,
  вам не постигнуть логику простую,
  но каждый мудрецом из вас слывёт.
  
  Ах, дети! С вами мне неинтересно...
  Я палочкою бью в ваш барабан
  совсем не в такт лишь потому, что песня
  мне напевает: "Кто из нас болван?".
  
  
  4.
  
  Избитых "ты", избитых "вы" три раза
  я перебрал, как грибники - грибы.
  Теперь грозит стилистики проказа
  не пальчиком, а палицей судьбы.
  
  "Твоя дорога", "ты устал", "ты шёл",
  "ты падал", "ты поднялся", "ты научен":
  всё это превосходно, как и гол,
  забитый до игры всей сводной кучей.
  
  Бумага стерпит. Десять тысяч "ты"
  в подобных строках бешено мелькают,
  одеколоня кудри и цветы,
  и всё это так бойко раскупают.
  
  Идиллия. Всё схавает народ.
  Вот это - да! Вот это - генитально!
  Но снова строем десять тысяч "но"
  и десять тысяч "и" бредут нахально.
  
  А впереди вышагивает НО
  совсем живое. И твердит бесстыдно,
  что справедливо только лишь О Н О,
  зато за ним - других уже не видно...
  
  
  5.
  
  В воде отражение брода.
  Но ты не увидишь никак,
  что право на бренность исхода
  не меньшее право, чем шаг.
  
  В глазах зарябит отраженье
  совсем пересохшей реки,
  и, если добыча - движенье,
  то поиск - добыча руки.
  
  Зыбь рек и морей, различаясь,
  однако, сойдётся в одном:
  тебя поглотит; но, вбирая,
  всегда ли наделит веслом?
  
  Вот-вот. Где, к тебе обращаясь,
  и автор стихов лебезит;
  ты думаешь: я понимаю,
  что образ поднимут на щит!
  
  
  6.
  
  Кольца наших шагов - тени от мыслей.
  Кольца детской игры садятся на колышки.
  Не думай, смертный, что живее других...
  
  
  7.
  
  Обратный вечер
  и обратный путь. -
  Возвратность речи -
  и "не вернуть".
  Путь безвозвратный.
  День необратим.
  Десятикратно
  мы всё вместим.
  
  Но, кроме сути,
  помимо дней
  есть много прутьев
  в тюрьме идей -
  на окнах ржавых
  и на дверях...
  Есть бездна славы
  и только страх.
  
  В воротах страха
  стоит печаль.
  Бежишь от краха -
  капкана сталь, -
  бежишь от стали -
  ко дну пойдёшь, -
  уйдёшь от "хвалей" -
  к концу придёшь -
  и видишь сводный,
  немой рассвет.
  "Я" - это модно.
  "Ты" - это "нет"!
  
  
  8.
  
  Под струёй безразличности,
  в бледно-серой стиличности
  растворяется цвет.
  И, бежав от тепличности,
  от сырой нелогичности,
  встретишь "да" или "нет".
  
  Мы живём в бессердечии,
  в век тупого бессвечия,
  в век нужды и тупиц.
  И ложится на плечи нам,
  опьянён красноречием,
  лев канонов и шлиц.
  
  Лай его кастратический,
  но слащаво-лирический -
  душу рвёт до слезы.
  Но логично-конический,
  со звездой хирургической,
  век наш - век стрекозы.
  
  Он единственно правильный,
  однодневный, расплавленный,
  но живёт уже век.
  А в него мы поставлены,
  чтобы чувствовать правильно,
  как убог человек.
  
  
  9.
  
  Ключ - он как путь. Он открывает даль.
  Чего-то ждёт и что-то обещает.
  А иногда его немая сталь -
  препятствием, всего тебя лишая.
  
  Его удел - не только открывать,
  его предназначенье - для запора.
  И, если жаждал ты (без шуток) мир понять:
  тебя закроют... выйдешь ты нескоро...
  
  Щёлк - оборот; щёлк - два; щёлк - три,
  и больше даже может быть в упорстве.
  Кому-то - быть снаружи, не внутри,
  кому-то: быть внутри, на хлебе чёрством.
  
  Внутри = снаружи - категорий ряд,
  снаружи = не снаружи... лепрозорий...
  Нас разорвали весом, как котят,
  тюрьма и морг, и лживость категорий.
  
  И, чем упорней будешь во вражде
  с тем, что на всё твоё так не похоже,
  тем раньше прикоснёшься ты к нужде
  понять - из-за чего в ту дверь не вхож ты.
  
  И, если дверь не вскроешь ты ключом,
  не повернёшь туда, куда "открыто",
  ты должен будешь выбить дверь плечом,
  и вот - смотри - плечо твоё разбито...
  
  1984, Бобруйск.
  ____________________________
  
  ____________________________
  
  ____________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  РОССИЯ - поэма - 1993
  
  
  ____________________________
  
  ____________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  ПОЭМЫ
  
  избранное
  
  
  
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  __________________________________________
  
  
  ISBN : 9798201344863 (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и др.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) Кирилл Стрижак. Вступительное слово.
  (C) Заключительная статья: объединённый текст заметки, написанной группой участников одного из форумов lib.ru (2007 - 2013), и дополнения 2003 (Дмитрий С.).
  ___________________________
  
  Эта поэма написана гибким, пульсирующим верлибром, наполненным внутренней энергией. Она разбита на короткие главки, придающие ей некоторые качества былинного, эпического звучания и монументальную основательность. Приём псевдо-описательности условно разделяет общую картину на несколько ракурсов (планов). Автор пытается осознать феномен России, её метафизическую сущность, представляя её как отдельную культурно-политическую сущность. Загадка непредсказуемости контактов и взаимодействия народов: один из множества внутренних лакун этой короткой поэмы. Географическое пространство будто бы заколдовано определённым образом, временно повергая страну в летаргический сон, аккумулирующий неимоверные силы. Но о какой России и в какой части поэмы идёт речь? Ведётся ли речь о "разных" державах, есть ли у автора своя собственная - внутренняя - Россия, не совпадающая с реальной, сегодняшней? Не о той ли России говорится у него "былая мощь к ней не вернётся"? Зная о том, что автор обладает пророческим даром, правильно прочесть ребусы его намёков - увлекательная задача. - Кирилл Стрижак. 2005.
  _________________________________
  
  _________________________________
  
  РОССИЯ
  _________________________________
  
  
  поэма
  
  1993
  
  _________________________________
  
  
  
  Лев ГУНИН
  
  РОССИЯ
  
  1
  тяжёлая
  неповоротливая
  страна
  по обе стороны
  от Хребта
  спит она
  бабочкой
  раскинув крылья
  
  
  2
  снится ей
  былая мощь
  дагерротипы
  кринолины
  усатые князья
  графы - поэты
  император-паломник
  
  былая мощь
  к ней не вернётся
  
  
  3
  спящая принцесса
  её голова
  вдоль тундры за льдами
  загадочным континентом
  тянется
  неведомая тень
  Севера
  нависшая над
  державой
  
  
  4
  это присутствие
  безжизненной тайны
  царственных льдов
  малых народов
  оленей
  оцепенения
  немоты внеземного
  растекается водой рек
  по всему её
  спящему телу
  
  
  5
  спит она
  чтобы спать
  чтобы длиться
  сквозь бездны народов
  чрез сита историй
  за пределы концов
  голубой тишины
  кластеры
  цивилизаций
  
  лишь она
  
  
  6
  кто захочет её приручить
  приструнить
  пробудить ото сна
  причесать её локоны
  огненною расчёской -
  пропадёт
  на острове удалённом
  свои кончит дни
  не узнает всей правды
  
  
  7
  умирают её пророки
  погибают её герои
  и те и эти
  не дождавшись победы
  не увидев просвета
  лучшие мужи
  друг против друга
  выступают с оружьем
  посланные тираном
  
  не узнаешь её природы
  
  
  
  8
  ворочаются под её брюхом
  огромные камни
  народы населяющие
  быстротечные реки
  просвещенье несут
  в зубах как собаки
  спешат пигмеи
  к собственной гибели
  с расплющенными глазами
  мимо неё
  мимо её дремоты
  
  
  9
  распотрошённые завистью
  у ног её суетятся как тараканы
  в знойных степях
  роют могилу
  подкоп под стопы её
  жаркую яму
  мамонту междосветья
  умные пасынки
  глупых держав
  
  
  10
  но не мамонт она
  необъятны её бока
  нет такой могилы
  куда бы она
  свалилась
  спящая
  тысячелетия и века
  панцирь её
  вздрогнет
  раздавит врагов
  не заметив их
  белизны
  жёлтый блеск
  в их светлых глазах
  не затмит тишины
  пробужденья
  
  
  11
  и тогда новый отсчёт
  пойдет на старых часах
  новая эра
  времена
  пробужденья
  и гибели
  
  нет ничего в веках
  
  как песок сквозь пальцы
  вытекают века
  из песочных часов
  
  нет смысла ни в чем
  
  монстры призрачных далей
  проникнут в раскрытую грудь
  плюнут магмой свинца
  раскаленного
  в лабиринт
  разрезанных бронхов
  задохнутся сыны человечьи
  от бури
  огненного дождя
  
  и возникнут дыханья
  как свечи
  на постчеловеческом
  будущем
  будущем
  без слёз
  без покровов
  и тайн
  
  будущем
  без
  движенья
  ----------------
  Иерусалим, 1993 - Монреаль, 1994. 
  ___________________
  
  ______________
  ______________
  
  
  
  
  
  
  
  
  Изгнание - поэма - 1995
  
  
  ____________________________
  
  ____________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  ПОЭМЫ
  
  избранное
  
  
  
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  __________________________________________
  
  
  ISBN : 9798224968299 (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и проч. smashwords.com/books/view/1523924
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) Аркадий Коровин. Вступительное слово.
  (C) Заключительная статья: объединённый текст заметки, написанной группой участников одного из форумов lib.ru (2007 - 2013), и дополнения 2003 (Дмитрий С.).
  ___________________________
  Вот, читаю и читаю... Прекрасная поэма, прекрасная работа.
  Мне вспомнился доктор, который печалился: чинит людей, а они себя беспрерывно ломают. Если бы ты даже смирился и мыл посуду в забегаловке при шиномонтаже, как тот японец, то и это не понятно, помогло ли бы Добру в мире:) - если есть место в забегаловке. Наверняка эта твоя поэма всё-таки шаг к вегетарианству:) -- А. Т. (литератор, издатель, литературный критик). (2024)
  ___________________________
  В этой поэме три смысловые доминанты. Первая - тема изгнания. Возможно, тут слышатся отголоски мироощущения так называемой "белой" иммиграции (Бунин, Набоков); возможно, какое-то влияние оказало тесное общение автора с Борисом Георгиевичем Миллером (Париж, С.-Петербург, Бобруйск), родственником легендарного генерала Миллера - и с его парижским "белоэмигрантским" окружением. Автор покинул родную Беларусь (1991) не по своей воле, надеялся закрепиться в Польше или Германии (неплохо владел немецким; польский - второй родной язык), но из Варшавы его и его близких силой забрали в одну из южных стран, за пределы европейского континента. Там была сделана первая попытка вернуться на родину, затем, в 1994-1995, уже в Канаде: вторая. Поэма "Изгнание" написана, когда никаких надежд на возвращение не осталось, и реальность "изгнания навсегда" окрасила это произведение в трагические и протестные тона. Вторая - тема философского и художественно-поэтического осмысления феномена несправедливости. Третья связана с угрозой депортации "в любую точку мира" (хоть в Антарктиду): федеральные власти Канады, бомбардируемые одним иностранным посольством, не на шутку "обиделись", угрожая иммиграционной тюрьмой, инфекционной больницей (подделали диагноз (фальшивый "туберкулёз"), высылкой "в Африку", "на Гаити". В обществах человеческих правит ложь, несправедливость, двойные стандарты, ханжество и цинизм. Но исповедь автора "Изгнания" гораздо шире "трёх доминант". Это размышление о жизненной миссии, о цели существования, о мистическом предназначении, о борьбе скрытых - эзотерических - сил, о Высшей справедливости, о вечном конфликте Художник - Государство. -- Аркадий Коровин, друг детства, любитель поэзии.
  __________________________________________
  
  _________________________________
  
  _________________________________
  
  
  
  
  ИЗГНАНИЕ
  _________________________________
  
  
  поэма
  
  1995
  
  _________________________________
  
  
  
  
  
  Лев ГУНИН
   
  ИЗГНАНИЕ
  (азбука изгнания)
   
  
  "...за пределами стран и народов..."
  Овидий
   
  
  А
  Знаешь ли ты
  что такое
  когда некуда позвонить
   
  когда
  пепел тоски
  некуда сбросить
   
  иди
  куда хочешь
  куда
  смотрят глаза
  не возвращайся назад
   
  знаешь ли ты
  азбуку эту?
   
  постиг
  ли
  ты
  предел-
  глубину
  того
  отчужденья
  изгнанья
   
  скомканных
  лет
  устрашающих
  дней
  уползание
  в уползание?
   
  
  B
  Где тот предел
  за которым
  мерещится
  справедливость?
   
  Что его
  материальная
  составляющая?
   
  Смерть...
   
  Но нет справедливости в ней...
   
  Одинаково
  беспощадна она
  к палачам
  и казнённым.
   
  Страшную весть
  в равной мере несёт
  и убийцам
  и праведникам
   
  Нет смысла ни в чём...
   
  
  C
  Как на шесте
  голова:
  качается
  тёмная
  сущность -
  часы Времени
  на башне
  Несправедливости
   
  не по солнцу -
  по преступлениям
  отмечают
  свой ход
  не по свету -
  по тьме
  правят
  правительства
  по
  кровавому морю
  плывет
  их ладья
  волчьи
  стаи
  она перевозит
  по дну моря
  пешком
  идут праведники
  
   
  D
  Как тяжко
  ступать
  по костям
  
  их колючие
  впадины
  сочленения
  ранят ноги...
  подошвы...
  злоба и
  жажда мщения
  выпирают
  ключицами
  из каждой щелки
  из каждой впадинки
  хватают за ноги
  колени обхватывают
  Колкий песок пустыни
  першит
  в горле
  затрудняя дыхание
   
  
  E
  Красные блики
  на потолке
  ванна полная
  по края
  только моя голова
  выступает
  из тёмной субстанции -
  окрашенной
  жидкости
  которая кровь
   
  Комната
  пустая
  как саркофаг
  серые шторы
  на окнах её
  створчатых окнах
  дающих
  рассеянный
  свет
   
  Пусто и жутко
  Ни звука нигде
  только
  мраморный пол
  эхо щитом
  отражает...
  падают капли
  кап... кап...
  звук их
  отрывистый и глухой
  это
  из
  переполненной
  ванны
   
  Что я наделал?!
  Пол весь в крови!
  Чем её смыть?
   
  ещё одна
  падает
  капля...
  одна...
  и другая...
  Что если
  кто-то
  войдет!
   
  Убрать!
   
  Но
  не действуют
  руки
  свинец головы
  неподъёмен
  ноги
  будто вросли
  в эту
  жидкую грязь...
  
  Мне страшно
   
  Чьих-то
  беззвучных шагов
  тетива...
  затаённого стрелы...
  мне никто не поможет
  никто не войдет
  не вытрет за мной
  не поможет одеться
   
  Тускло блестит темнота
  ручки дверей
  мерцают
   
  это усадьба...
  или банкетный зал...
  или дворцовая зала...
  тайны свои
  скрывает
  свои - не мои
  я тут тоже чужой
  мне
  не выйти
  отсюда
   
  За порогом -
  с другой стороны -
  что-то есть
  быть иначе не может
  в густой черноте
  неразгаданно
  дышит
  присутствие
  но страшно туда
  даже в мыслях
  будто тут
  даже лучше
  спокойней
  живей
  при всей
  тишине
   
  в изгнании....
   
  
  F
  Знаешь ли ты
  как это -
  забыть что такое
  дом
  что такое
  логово своё
  обжитое
  собственное
  звериное
  родное
  ...у меня его нет
   
  Даже дети мои
  никогда её домом
  не называют
  эту нору...
  ...съёмное
  временное
  жильё
  как мыло
   
  И страна
  взятая
  напрокат
  до следующего
  перекрестка
  до следующего
  изгнанья
   
  Как Вергилий
  с Понта
  посланий
  писать
  не могу я
  мне их некуда
  слать
  меня бывшей родины
  тоже лишили
  месть
  недоступная
  даже
  римским
  тиранам
   
  Ощущая лопатками
  холод казни
  депортации
  оскопления
  лишения
  последних
  лохмотьев
  запираюсь
  в свою нищету
  ища в её хладе
  защиты
  от внешнего мира
   
  изгнания
   
  
  G
  Все они
  что-то там делят
  славу
  богатство
  место
  в колоде тузов...
  не понимаю их жизни
   
  По линиям городов
  я передвигался
  как по стрелкам
  часов
  по
  канатной дороге
   
  Знаки денежные
  заместили
  дорожные знаки
  знаки увиденных
  стран
  постигнутых
  мудростей
  классических
  жестов
  нотные знаки
  святых для меня
  партитур
   
  Знаки зимы
  отчуждения
  злобы
  корысти
  я обходил
  пока
  это было возможно
   
  Теперь я пришёл
  к окончанью
  дорог
  к перекрёстку
  куда они разом
  сходились
  
   
  H
  Хуже всего
  наблюдать
  как родные твои
  покрываются
  коркой
  забот
  Видеть лица
  тебе дорогие
  под морщинками
  мелких
  проблем
  Словно патиной
  лики покрыты
  расколовшейся
  явью
  рассыпающейся
  действительностью
  трещинками
  обуз
   
  Знать что это
  награда
  за преданность мне
  за любовь
  которой как соками
  сердце моё
  питают
  чтоб
  никчемность моя
  невезучесть
  проклятье
  отравляли
  их
  жизнь
  как мою
   
  Ухмыляясь
  дефилируют
  изуверы
  в чёрных костюмах...
  галстуки
  бабочки
  запонки
  золочёные
  в ноздрях
  "правильные"
  проборы
  одинаковые
  улыбки
  одинаковость
  внешняя
  неживая
  одинаковость
  мертвецов
   
  царствуют
  благоденствуют
  а мы умираем
  
   
  I
  Три страны спорят
  из-за меня
  соревнуются:
  какая больнее
  уколет
  (...)
  
   
  J
  Три эти
  "главные"
  спихнуть меня
  одна другой
  изощряются
  норовят
  в антарктику
  сплавить
   
  может быть
  есть другая
  реальность
  другая
  земля
  другая
  галактика
  но в этой
  разлёгшейся
  на несправедливости
  власть - это
  её защита
  её логово
  её дипломатия
  отборный корпус
  цепных псов
  рвущихся
  выгрызать
  почки
  невинным
  лакомиться
  беззащитными
   
  (...)
   
  
  K
  Мало кто может
  похвастать
  заслугами
  вызывать
  огонь
  на себя...
  мало кто может
  показать
  столько ран
  от зубов
  злобных
  шакалов...
  На пути их
  стою я
  и другие -
  как я -
  негибкие
  не причастные
  к пиршеству людоедов
  среди них - те
  что меня выручают
   
  Я и без того
  превратился
  в точку
  в точку
  почти невидимую
  на стекле
  совершаемого
  Вместе с нуждой
  приходят болезни
  немощи
  вместе
  с гоненьями -
  одиночество
  и печали
   
  Все покидают
  покинутых
  и к твоему
  основному
  изгнанию
  прибавляется
  бремя
  хандры
   
  бремя
  второго изгнания...
  
   
  L
  Смерть правит
  в забрызганных кровью
  заляпанных грязью
  наводнённых ложью
  царствах человеческих
  смертью наполнен
  весь смысл
  их крепостей:
  оружье
  несущее смерть
  всегда украшают
  с любовью
  рождение новой
  жизни
  стыдливо
  гонят...
  - с глаз долой...
  
  С первого вздоха
  окружает нас
  несправедливость
  с первого крика
  ребёнка
  тёмная масса
  страданья
  дана
  в наследство
  самим
  происхожденьем
  нашим -
  человеческим -
  беспредельна
  жестокость -
  пароль для
  вхождения
  в жизнь
  на земле
  Кто смог
  дожить
  хотя бы
  до
  тридцати -
  сдал экзамен
  на беспощадность
  на вживаемость
  в мерзкое тело
  зла
  Все мы
  одинаковы
  нет среди нас
  невинных
  нет
  исключительных
  все мы
  родственники
  по шлейфу
  мерзких поступков...
  Так устроены
  наши глаза
  что не увидим
  собственных
  преступлений
  не услышим стонов
  нами
  задушенных
  отчаянья
  нами
  обманутых
  досады
  оставшихся
  без поддержки
  П р о с т о
  ступая
  по земле
  мы уже
  давим
  братьев
  своих
  меньших
  существ
  которых
  не видим
  Не задумываясь
  вонзаем
  зубы
  в мясо
  бывшее когда-то
  существом
  с задумчивыми
  большими
  глазами
  с грустным
  взглядом
  телёнка
  сосавшего
  вымя
  ...как мы...
  
  Получая знаки
  Зла
  из рук
  грабителей
  паразитов
  забываем
  о тех
  на чьём месте
  стоим...
  Смертью других
  питается наше
  сознание
  бытие
  наше
  стоит
  на крови
  Так было
  так будет
  так мир
  выбивает
  из нас
  человеческое...
   
  
  M
  За пределами
  нашего
  взора
  за печатью
  необузданной
  черни
  есть страна
  невозможная
  на острове
  конца
  света
  страна
  свободы
   
  Ведёт к ней
  тропа
  умирания
  пока живём
  нет нам
  воли
  нет дороги
  в неё
  зависимы
  от всего
  от еды
  от одежд
  от потребностей
  [в нас вмонтированных]
   
  Если б даже
  не было их
  если бы мы не
  нуждались -
  были бы мы
  зависимы
  всё равно
  от того
  что не можем
  познать
   
  Поступенно
  снимали с меня
  чешую рыбью
  шкуру звериную
  кожу лягушачью
  панцирь черепаший
  лапы с когтями
  поросшие
  бородавками
  руки бурого
  отвратительно-бурого
  цвета
  сильные
  как смерч
  как землетрясение
  как цунами
   
  Освобождали меня
  от покровов земных
  от обязанностей
  от завершения
  дел намеченных
  от наследства
  от земли предков
  от кладбища
  где родные мои
  покоятся
  
  от скарба
  городов
  стран
  от п р и н а д л е ж н о с т и
  от расизма
  (разве важно -
  какого цвета
  твои потомки) (...)
  + порою мне
  кажется
  что я уже и не говорю вовсе
  а только мысли мои
  каким-то образом
  на кончик моего
  языка переносятся +
   
  освобождён
  от потребностей
  сна
  от мечты
  от надежд
   
  Никому больше я
  не подвластен
  нет у меня родины
  нет гражданства
  нет памяти
   
  Последние лоскуты
  зависимости
  падают
  на холодную землю
  сворачиваются
  как от огня
  исчезают совсем
  улетучиваются
   
  Нет у меня больше
  прошлого
  нет у меня
  будущего
  нет настоящего
   
  Зависть моя
  злоба
  зубы и когти -
  инстинктивные
  не глубинные -
  нет их ВО мне
   
  из всех смертных
  единственный
  я до смерти
  стал уже
  вольноотпущенным
  от тиранов-
  желаний
  избавленный
  не фетишизмом
  отшельничества
  но печатью
  изгнания
   
  
  N
  Нет на мне ничего
  все покровы мои
  с меня стянуты
   
  но свободен ли я
  окончательно?
   
  (...)
   
  Да
  Это
  кожа моя
  человеческая
  ещё с меня
  не снятая
  болтающаяся
   
  Это
  моя
  любовь
  жалость
  со / страдание
  ещё
  теплящиеся
  в живом
   
  Нет свободы
  до смерти
  и в смерти нет
  тогда
  не нужна больше
  она
  не надобно
  больше
  освобождение
   
  Нет смысла
  ни в чем
  
   
  O
  Жмёт мне
  последняя
  моя оболочка
  последнее
  пристанище
  земного
  кожа моя
  человеческая
   
  Но и её
  лишусь
  когда заплачу
  
   
  P
  Медленно
  медленно
  передвигаются стрелки
  стрелки иллюзий
  и шалостей
  наслаждений
  привыканий
  стрелки
  поворачивания
  действительности
  стрелки
  любви и ненависти
   
  Наступает момент
  когда
  сходятся
  застывают
  прилипают
  друг к дружке
  мир останавливается
   
  Выползают
  гиганты-сокрушители
  жуки величиной с быка
  глазастые амфоры
  на телах зенки
  открываются
  губы-веки охватывают
  глазное яблоко
  выдавливают уста
  вместе с паром
  звуки странные
  кристальные
  серебром покрытые
  и мясистые:
   
  Gli occhi lor
  ch'eran pria
  pur dentro molli
  Gocciar su
  per le labbra
   
  На них
  паутина
  времени
  лак
  дистанции
  флер
  тяжеловесности
   
  Извлекает мозг
  из детских
  образов
  совсем забытое
  неимоверно
  далекое
  из шкатулки
  в голове запрятанной
  закрытой
  замочком
  с червячком-
  ключиком
   
  Benozzo Gozzoli...
  (пар тает в утренних переулках...)
   
  Benozzo Gozzoli...
   
  (Эхо - и тишина...)
   
  (...)
   
  В глыбах прозрачных
  розоватого цвета
  мёртвые лица
  отца и брата
  окружённые
  вечностью
  хрустальной
  прозрачности
  я между ними
  времени прессом
  раздавленный
  меж двумя
  поколениями -
  тисками
   
  оттого
  так
  тяжко мне
  дыханье моё
  прерывисто
  дым идёт
  из ноздрей
  огнь изо рта
  тяжело мне
  задавленному
  стиснутому
  до запредельной
  сжатости
  давление
  мозг мне
  разрывает
  память моя
  рассыпается
  под его грузом
  и ночь наступает
  как армия
  недружественной державы:
  крепости мои
  рушить
  города крушить
  в плен
  уводить
  моих
  подданных
  
   
  Q
  Просыпаюсь
  дома
  на родине
  разумом
  избранной
  последней
  окончательной
  спасшей меня
  бескорыстно
  без
  пошлины
   
  это мой мир
  моя новая
  жизненная история
  не помню
  ничего
  что было
  до этого
   
  т у т я родился
  в теперешнем облике
  заговорил
  по-французски
  перечитывал
  Сартра
  получал
  Devoir
  пел
  в
  Notre-Dame
  в St-Josef
  аккомпанировал
  в университете
  Concordia
  ...
   
  это не я
  это тень
  моя
  на улицах
  Парижа
  Берлина
  Варшавы
  на мостовых
  Минска
  Вильнюса
  и Бобруйска
  это в каком-то
  сне
  белые ночи
  Санкт-Петербурга
  ЗАГС
  Петроградского
  райисполкома
  сорванная
  властями
  женитьба...
  это
  было в кино...
  черепичные
  крыши
  Амстердама
  библиотеки
  Каунаса
  Пярно
  Риги
  поезда
  автобусы
  самолеты
  моря
  озеро Ритца
  фуникулер
  Тбилиси
  проспекты
  Ваша Пшавела
  Шота Руставели
  оперный театр
  в Одессе
  оперный театр
  в Вене
  Милан
  via Massarenti
  via Scancia
  бельгийские
  замки
  швейцарские
  Альпы
  Краков
  воспетый
  Сенкевичем
  остался
  один
  Монреаль
  вместивший
  всё
  без остатка
  самодостаточный
  самодовлеющий
  кусок
  Европы
  в торгашеской
  бесстыжей
  Америке
  лоскут
  платья
  с тонким запахом
  парижских
  красавиц
  всё заместил
  родил меня
  в себе
  заново
  наполнив
  воспоминаниями
  моей-
  не моей
  юности-молодости
   
  Помню как
  в "детстве"
  моего последнего
  "Я"
  мне встречались
  другие улицы
  между метро
  Sauvé
  и Henry-Bourassa
  магазины -
  прокатные
  пункты -
  колонки
  микрофоны
  усилители
  ничего своего
  всё
  напрокат
  рестораны
  Мариотты
  Хилтоны
  Холидэй Ины
  Дельта
  клубы
  дома престарелых...
  делёж
  скудных
  грошей
  репетиции
  до седьмого
  пота
   
  Обрыв наступил
  внезапно
  отрезвление
  после
  угарной
  ночи
  ДЛЯ ИММИГРАЦИИ
  НАДО
  РАБОТАТЬ
  МУЗЫКА - НЕ РАБОТА
  МУЗЫКА - ЭТО ТАК...
  ОБРЫВ...
   
  а мы живём...
   
  Лица мелькают
  в комическом танце
   
  лица других
  остаются
  волшебными фонарями
  
  мигель ламиэль
  рон раш
  питер кучер
  дэйвид тивлюк
  парвин альмазуки
  
  один
  исчез
  в British Columbia
  рон раш
  удалился
  в другую провинцию
  мигель
  покрасил волосы
  чёрным
  постригся
  развёлся
  снял
  бюргерскую
  квартиру
  питера съели
  конкуренты
  акулы
  с восточными
  глазами
  забрали его
  миллионы
  дом
  город
  выжили из
  Монреаля
  растоптали
  довели
  до инфаркта
   
  почему
  там
  где
  я
  всегда
  остаётся
  пустыня?..
   
  Даже тут
  в своей
  собственной
  жизни
  в своём
  городе
  в новом "лице"
  с биографией -
  белым листом -
  я теряю друзей
  к а к т а м
   
  всё повторяется
  будто
  та же
  жизнь
  тот же
  город
  те же
  люди
  и так
  без конца
   
  всё повторяется
  на пластинке
  реальности
  в моих
  десяти рождениях
  всё так
  и было
  в прошлых
  жизнях
  бессмертны
  лишения
  бессмертна
  временность
  бессмертна
  моя беспаспортность
  моя должность
  апатрида
  неистребима
  бессмертно
  моё
  лицо
  на кончике
  пламени
  свечи
  в тумане
  непроницаемом
  знаки
  магические
  судьбоносные
  нестираемые
  с экрана (...)
  
   
  R
  Одеваюсь
  спускаюсь в лифте
  выхожу
  во временный
  город
  преходящие
  мутные
  лица
  в окнах
  и за стеной
  
  на углах
  преходяще клошары
  свои однодневные
  простирают
  руки
  временные
  рестораны
  открыли
  двери
  на час
  там
  временно-сидящие
  клиенты
  временными глазами
  читают
  La Presse
  Devoir
  Voir
  
  временные собаки
  на поводках
  (несуразно длинных)
  временные фундаменты
  кропят
  струёй преходящей
  временные витрины
  манекенов временных
  сторожат
  временный дождь
  слезами с неба
  орошает
  временный город
  слизывает
  лица
  светофоры
  тротуары
  автомобили
  прозрачную
  крышу
  Patinoire
   
  как морожено -
  лижет
  свечки
  небоскребов
  затемнённые
  стёкла
  банков
  гору
  Мont-Royal
  здания
  университета
  McGill
   
  временный мой
  статус
  временное
  очерчивает
  время
  шаловливым
  пальчиком
  водит
  меж
  смертью
  и
  нищетой
   
  меж
  грозным
  голосом
  Бога
  безжалостным
  солнцем пустыни
  берегом тёплого
  моря
  как единственным
  маяком
  воплями
  восточного базара
  запредельной
  злобой
  торговцев
  пошлостью
  разговоров
  наглым бесстыдством
  ворюг
  откровенностью
  лжи
  злобой
  острее бритвы
  чужаками с обрывками
  ошейников
  вокруг
  шеи -
  как у висельников
  на холке -
  храмами
  где собираются
  негодяи -
   
  и теперешней
  временностью
  временности...
   
  бутылкой
  с узким горлышком
  куда
  поместили
  осудили
  бросили
  под колёса
  бронированной
  гусеницы
  с крашеным животом
   
  спасибо
  что тут
  не пустыня
  вижу
  за стенами
  фляги:
  проходят люди
  крашеные
  блондинки
  подносят
  зеркальца
  к глазам
  панки
  кучками
  стягиваются
  к метро
   
  это
  лучше
  песочного
  хлеба
  песочных часов
  где ты всегда
  в нижней
  воронке
   
  лучше
  пламени
  тесноты
  близкой
  смерти
  от рук
  мальчишки -
  "патриота" -
  лучше
  савланута
  хумуса
  хацилина
  хамсина
  вечной
  вражды
   
  так
  на родине своей
  последней
  я живу
  в прозрачной
  бутылке
  в либме
  в утробе
  изгнанья
  как и везде
  тут - не тут
   
  пахнут
  одуряюще
  отказы
  на вид
  на жительство
  вкрадчиво -
  (как автоматов)
  звучит
  чиновников
  речь
  разделённая
  на фразы
  на слова
  даже на буквы
  её смысл -
  отдельный от звука -
  означает
  просто
  что
  нет больше
  норм
  стандартов
  "прав"
  хартий
  конвенций
  гарантий...
  нет
  законов...
  нет Права
  и прав...
  
  есть рабы
  и вассалы
  
  есть цари
  и царицы
  и те
  что над ними
  и те
  что под ними
  
  есть рабочее
  мясо
  пушечное
  подопытных кроликов
  мясо мигрантов-рабочих
  социального балласта
  бросаемое
  в топку
  en masse
   
  нас собственностью
  назвали
  восточного
  государства
  влепили отказ
  дали совет
  смириться
  от убеждений
  освободиться
  культуры своей
  лишиться
  забыть о своём
  языке
  
  от
  своих
  отказаться
  традиций
  религии
  чужой
  подчиниться
  забыть
  о привычках
  о жестах -
  и тогда будет
  всё
  хорошо
  так что
  можем
  вернуться
  туда
  куда взяли нас
  силой
  избивали
  но ведь не убили
  а не хотите
  так сидите
  в своей
  бутылке:
  без документов
  без статуса
  и глазами
  бедных
  лягушек
  глядите
  сквозь
  крашеное
  стекло
   
  сонмы
  убийц
  и бандитов
  снаружи
  строят нам рожи
  пляшут
  вкруг нашей
  бутылки
  выплясывают
  глумятся
  кривляются
  строя рожи
  поют:
  А у нас есть бумажка,
  А у нас есть бумажка,
  тру-лю-лю
  тру-лю-лю
  А нас взяли - приласкали
  Мы - желанные
  дорогие
  приголубленные
  мы воровали
  грабили
  убивали
  и получили
  в награду
  Канаду
  а вам - чистоплюям -
  кукиш с ...ем..
  вот - смотрите -
  не пропустите! -
  индульгенции
  пропуск-билет
   
  за городом
  за горизонтом
  в Оттаве
  подпевают им
  стаей
  дикие
  волки...
   
  
  S
  C резью
  последней
  в глазах
  я лежу на спине
  глазницы
  полные звезд
  небо
  пепельной
  черноты
  каменный диск
  земной
  расколотый
  пополам
  с памятниками детей
  превратившихся
  в сны
  мы тиной стоим
  в заводи без берегов
  в будущем
  без времен
  в прошлом
  без теплоты
  мы травой растём
  под гигантской
  стопой
  муравьями
  ползём
  под булыжником
  пустоты
  мы все тиглем
  одним
  остывшим
  безречевым
  в печи без
  потолка
  в вечности без
  часов
  в глыбе
  времени
  до конца
  мы без опор
  без дна
  без планеты Земля
   
  ни ум
  ни деньги
  ни власть
  не способны
  защитить
  нас и наших
  детей
  и тех
  что были до нас
   
  Приближается
  диск
  расколотый
  пополам
  из роковой
  черноты
  из-за предела
  времён
  и у каждого
  за спиной
  крылья
  его
  тщеты...
  
   
  T
  ПЕСНЯ ГОЛОДНЫХ ДЕТЕЙ
  Нас раздавит
  луна
  солнце
  и небосвод
  и с высоты
  сна
  небо на нас
  упадет
   
  наблюдают
  из темноты
  за нами
  чьи-то
  глаза
  сверху
  из пустоты
  от них убежать
  нельзя
   
  холодом
  неземным
  веет
  от взгляда
  их
  страхом
  и чем-то
  иным
  чего мы
  не знаем
  о них
   
  нас немало
  во мгле
  но нам
  одиноко
  всем
  мы о добре
  и зле
  не знаем
  совсем
   
  о том
  что тут
  и что там
  не знаем -
  молчим -
  нам наши
  туфли
  жмут
  мы очень кушать
  хотим
   
  мы стремимся
  на свет
  мы наружу
  хотим
  но света
  не было
  нет
  и потому мы
  молчим
   
  нет
  ни земли
  ни луны
  солнца нету
  и звёзд
  даже мы
  не видны
  потому что
  нас спрятал
  мороз
   
  зябко нам
  здесь
  в пустоши
  ледяной
  нам хочется
  есть
  вот и
  редеет
  наш
  строй
   
  вокруг
  яблоки
  с дом
  бананы -
  как башни -
  а мы
  поём совсем
  не о том
  на пороге
  лютой
  зимы
   
  мы умираем...
  слабей
  наши ножки
  бегут
  и вокруг
  ни людей
  ни зверей
  ни минут
   
  всё застыло
  в одном
  замороженном
  лютом сне
  не на земле
  ... луне
  не в океане
  не...
  
  
  U
  Сколько
  не пройденных
  букв
  азбуки сей
  впереди
  сколько
  чудес
  не
  сбылось
  сколько
  обрублено
  рук -
  не перелиставших
  страниц
  ног
  не прошагавших
  путей
  сколько
  замарано
  чистоты
  сколько
  убито
  надежд...
   
  и летят
  журавли
  в исчезнувший
  край
  на середину
  воды
  где островов
  уже нет
  и упадут
  с высоты
  рухнут
  в пучину
  морей
  не останется
  ничего
  ни пёрышка
  ни следа
  как не останется
  ничего
  от нас
  даже
  сломанного
  пера...
   
  Декабрь, 1995. Монреаль
  ______________
  ______________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  СТРАНА СНОВ - поэма - 1995
  
  
  ____________________________
  
  ____________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  ПОЭМЫ
  
  избранное
  
  
  
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  __________________________________________
  
  ISBN : 9798224083695 (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и проч.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) Аркадий Коровин, Юрий О. Вступительное слово.
  (C) Заключительная статья: объединённый текст заметки, написанной группой участников одного из форумов lib.ru (2007 - 2013), и дополнения 2003 (Дмитрий С.).
  ___________________________
  
  "Страна Снов" - название, подразумевающее не переносный, а прямой смысл. Речь идёт о феномене сна, о его глубинной сущности (о его тайнах). "Что такое сон?" - этот вопрос волновал умы не только древних людей. Разумеется, поэма Льва Гунина: не научный трактат. Это размышления и ощущения конкретного персонажа - героя поэмы, на переживаниях и выводах которого строится сложная драматургическая композиция. Эта лирико-философская драма с элементами фантастики состоит из ряда внутренних автономных сегментов - микро-сюжетов, связанных одной тематической канвой на стыке теологии, теософии, эзотерики, парапсихологии, и других дисциплин. Она посвящена близкому другу автора - художнику, фотографу, поэту и прозаику Мигелю Ламиэлю (Монреаль), роман которого "Mercurial Girl" стал культовой книгой и считается букинистической драгоценностью. Мигель Ламиэль - автор некоторых текстов песен Льва Гунина на английском и французском языках. - Аркадий Коровин. Ред.: Кирилл Стрижак.
  ___________________________
  
  Трудно сказать что-то новое о снах после Карлоса Кастанеды, и после других авторов, развивавших эту тему до бесконечности. Но у Льва Гунина и тут - своя, ни на что не похожая концепция. Передаваемая поэтическими средствами, она заставляет задуматься о самых основах бытия. -- К. О.
  ___________________________
  __________________________________________
  
  _________________________________
  
  _________________________________
  
  СТРАНА СНОВ
  _________________________________
  
  
  поэма
  
  1995
  
  _________________________________
  
  
  
  Лев ГУНИН
   
  СТРАНА СНОВ
   
  Мигелю Ламиэлю,
  моему другу, волшебнику образов 
   
  1
   
  ОНА...
  За воротами взгляда,
  за пределами дня,
  есть страна необычная,
  вотчина тьмы.
  Разлагает она
  ускользающий день
  не на радугу грез -
  на цвета пустоты.
  Запирает она
  своих узников (нас)
  в казематах безвременья,
  в круге химер.
  В лапы липких объятий
  хватает она
  своих вечных рабов,
  своих чахлых детей,
  заставляет работать
  на пэров своих
  и к рассвету опять
  возвращает домой...
   
   
  2
   
  Два зрачка - два дула,
  нацеленных в темноту.
  Лишь цепляется нога разума
  за бессознанья ковёр -
  как открываются шлюзы безвременья,
  затворяются двери темницы -
  за спиной...
   
  Очень медленно,
  словно на стыке времён,
  опускаются две гробовые плиты -
  опускаются веки - тюрьмы ворота,
  поглощая тебя, раздевая тебя,
  провожая умело под своды
  химер.
   
  Там вся жизнь вытекает из спящих бровей,
  из - постелью ночной - обездвиженных тел,
  из ушей, что теряют с реальностью связь,
  слыша странный чужой нелинованный бред.
   
  Зло колени свои погружает в зрачки,
  запускает железные когти в мозги,
  чтобы мучить и жечь, убивать и пытать,
  и служить одноглазым вассалам своим...
   
   
  3
   
  Очень медленно - вплавь -
  разрезается рот
  неделимым комком вековой пустоты,
  что не выплюнуть просто, не вырвать потом,
  что малиново рдеет в сознанье твоем.
   
   
  4
   
  FLAT UBI VULT
  Ты со смертью играть приведён - приглашён
  в послежизненный гольф, или мини-футбол.
  Ты идешь по местам, где когда-то бродил,
  видишь новых людей или старых друзей.
  Постепенно в азарт начинаешь входить,
  подфутболивать лихо своей головой.
   
  Сердцем метко своим угодишь
  в баскетбольную сетку смертельной игры,
  не желая гадать, чем тебя наградят,
  не рискуя заглядывать в чёрную даль...
   
   
  5
  КУДЕСНИКИ ОБМАНА
   
  They are waiting for us to die.
  From conversation
   
  Только детям дарят волшебники зла
  свои сладкие сны, фрукты обмана на час,
  на ветвях их развесив гадливо-услужливо
  липкой своей пустоты,
  ими ловко прикрыв -
  как стыдливо рука наготу -
  смысла рваные раны,
  зловонные правды цветы
  и ступени распада реальности
  в тонкостенных зелёных глазах.
   
  Остальным - кроме глупых безусых юнцов -
  они дарят спектакль под названием "Смерть",
  приглашая в участники в рамках free gifts,
  завлекая в свидетели жутких крылатых миров,
  оглушая мельканием метаморфоз.
   
  Смакование хаоса в их изрытых (как оспой - лицо)
  метеорами лжи планетах,
  коих
  заготовлено впрок для презренных рабов.
  Каждый сон повторяется,
  но не каждый его
  в состоянье узнать,
  вспомнить весь,
  отделить от других,
  заглянуть в его -
  маской злодейства покрытое -
  рыло-лицо.
   
   
  6
   
  AD LIBITUM
  Мы во сне забываем
  свой возраст,
  свой мир,
  даже имя своё -
  или званье
  (и статус).
  Если помним -
  так это
  преддверие сна:
  это дрёма,
  которою нас наградил
  ТОТ, кто любит послушных,
  любострастных,
  угодных ему.
   
  Мы лишаемся прав,
  мы теряем себя,
  оставляем всё то,
  что нам принадлежит;
  тут не
  собственность только -
  мы тело своё
  вместе с прочим роняем
  под сводами сна.
  И надежды-обманки
  тупое кольцо
  вдето нам
  в продолжения век,
  в час, когда мы отходим ко сну.
  И - барашки блеивые -
  мы прибегаем за кормом...
   
  
  7
   
  ЛИЦА
   
  Przychodzi do mnie noca, bierze mie w ramiona
  I jest mi dobrze, cicho, choc nie wiem, kto ona.
  LEOPOLD STAFF
   
   
  Те, кого мы встречаем
  во сне,
  неприкаянны,
  строго безличны.
  Эти тоже забыли
  про жён и мужей;
  очень редко
  встречают детей,
  или бывших,
  уже не живущих;
  им позволены
  две категории лишь:
  тех, кто жизнь завершил,
  или тех, кто по возрасту
  младше настолько,
  чтобы жизнь продолжать
  после смерти свидетелей снов.
   
  В этих жарких кристалликах
  совокупленья,
  в этой похоти,
  будоражащей мысль,
  в жадных страстных объятьях -
  лихорадочных,
  нетерпеливых, -
  есть печаль чистоты,
  эта вечная недостижимость;
  на подкорковых чувств
  небесах...
  это всё настоящее:
  совершеннее жизни...
  магия снов...
   
  ................
  
  Просыпаешься
  с ленью,
  лёгкостью,
  с ощущением
  счастья и дня,
  в обнажённой постели
  лежащий один как с женой,
  светом солнечным, словно кольцом,
  обручённый,
  и на
  крошечном месте своём,
  как король,
  своё царство
  озирающий взором ревнивым.
   
  В этом прожитом сне,
  в этой - страстью горящей -
  дыре,
  в этой тайне,
  открывшейся
  без усилий,
  заключен, может быть,
  жизни
  спрятанный смысл,
  сокровеннейший
  смысл
  тайной связи вещей
  и явлений...
   
   
  8
   
  AMICUS HUMANI GENERIS
  Это сон - это он
  программирует нас,
  это он
  наши судьбы
  строгает;
  это он помещает своих сосунков
  нами править,
  закон подневолить.
  Это он
  посылает
  подонкам успех,
  а безвинных
  гноит,
  и безгрешным
  погибель готовит.
  Это он
  прозябанием
  душит талант,
  он отраву подносит
  к горящим губам
  самых смелых
  и ярких
  из спящих.
  Это он
  награждает
  за злые дела
  и карает
  за добрые
  смертью.
   
  Это он: эйфория
  носителям тьмы,
  и безжалостным -
  воля к победе;
  он улыбок резиновых маски хранит
  для
  стоящих у власти
  койотов.
   
  От сомнений-страданий
  освобождены,
  эти монстры взойдут
  на Олимпы
  грязной власти -
  вершину земли -
  словно дети,
  ведомые
  в з р о с л ы м.
   
  А другим,
  что в себе
  атавизмы хранят
  состраданья,
  прощенья,
  отваги -
  сон припас
  неуспех
  (как за пазухой нож):
  приготовил
  настройки
  иные.
   
  Даже
  если порыв
  или счастья алмаз
  им подарит
  их сон атипический:
  эта радость
  не впишется
  в о б щ и й настрой;
  э т о счастье
  глаза повыкалывает
  злобным тварям -
  завистливым тлям;
  будут
  мстить
  за алмаз,
  ослепивший их яркостью.
   
  ...
   
  (...)
   
  
  9
   
  seules-
  dans leurs chambres-
   
  les chairs
  énigmatiques
  attendent
  la morte ...-
   
  le SILENCE
  des ampères-
   
  un cauchemar
  qui se répète
  sans pathos
  ni mystère
  LOUIS ARMAND
   
  За силуэтом незнаемого
  ночь.
  За хаотичностью беспорядка
  мысль.
  За стеной неоткрытого
  сон -
  ИМПУЛЬС.
  Силуэт раздвигается.
  Импульс сигает.
  Содрогается веко.
  Звенят ключи.
  Открывается дверь.
   
  Нет!
  На задвижку закрыто
  сознание-смысл.
  Дверь никогда
  не откроется.
  Смысл никогда
  не проявится.
  Мысль никогда
  не вынырнет
  полностью.
   
  Всё, что мы видим - мираж.
   
  Протяни свои пальцы
  к окружности.
  Ощути беспредельное
  пальцами.
  Ухвати за стеной неухватное,
  то, что давит своей
  непрозрачностью.
   
  Где нет пальцев -
  там мысль не стреножена.
  Где нет мыслей -
  там жизнь непрожитая.
  Где нет жизни -
  там первопричина
  всего.
  Где нет...
  Там нет тебя!
   
   
  10
   
  Eigentlich sind sie ganz net wie sie sind
  denn jeder beginnt ja am Anfang als Kind
  und wander weiter durch schatten und Licht
  dem einen fдllts leicht, und dem anderen nicht
  doch jeder hat seine sympathische Seite
  Was sind wir Menschen doch fьr Leute
  ALEXANDRA
   
  Из тумана доносятся
  реки,
  из глубин открываются
  своды.
  Из неведомых сущностей
  тянется
  шлейф смрадной
  ночи.
  Ядовиты её испаренья,
  отвратительны
  ночи миазмы.
  Желтоваты очертания-
  облака
  (токсичного газа).
  Клочковатые
  и прозрачные,
  клочковато-прозрачные,
  эти
  призрачные
  явления -
  лишь намек,
  но не воплощенье,
  чтоб никто не смог заявить:
  вот оно.
   
  Отравленные,
  клубящиеся
  волны невидимого
  зловония
  тянут щупальца
  из
  неухватного,
  из того, чему нет
  названия.
   
  Это сон растекается
  по действительности,
  с ней смешавшись,
  бушуя
  мозгами расплавленными.
  Исчезают границы
  кошмарного,
  нет им больше
  предела,
  нет
  рамок им.
  Вот - гибрид
  сна и реальности:
  омерзителен,
  восхитителен.
  Он смеётся
  над всеми законами,
  над иллюзией
  защищённости,
  он над нами
  СОБОЙ издевается,
  демонстрируя
  бред
  и шокируя.
  В нас плюёт
  невозможными
  образами.
   
  Он ведёт
  за собой
  свои детища,
  свои детища
  ирреальные.
  Он чудовищ
  из себя выдёргивает,
  нам их дарит
  с хохотом
  гомерическим.
  Власть свою
  изливает на нас
  чрез эти
  порождения адские,
  невозможным
  перехлестывая
  через возможное,
  невероятным перекрывая
  невероятное.
  Растекаются,
  разбегаются
  силы зловещие
  по поверхности
  знаемого,
  ведомые командирами
  жуткими -
  баронами
  тьмы
  и страдания.
   
  Их войска,
  эти армии мерзкие,
  рати зла беспредельно-
  всесильного,
  рекрутирующие
  живущих и
  бодрствующих;
  и х - скелетов -
  мысли кровавые,
  и х эпохи
  застывшего времени.
  
  В нас самих
  это зло обращается,
  убивая свинцовыми
  испареньями -
  из зрачков,
  превратившихся
  в дула;
  превращая
  наш голос
  в убийцу,
  слов
  пуская
  тяжёлые стрелы.
  В глыбу СНА
  заморожена совесть.
  Закупорено
  сердце любовью.
  И жестокость
  кровавая,
  рдяная
  растеклась
  по венам
  азотом.
  Глыбой льда
  их миры
  палаческие,
  превзошедшие
  зло
  инквизиции.
  И орбиты
  злодейств неслыханных
  совпадают с орбитами
  сновидений...
   
  ...
   
  (...)
   
   
  11
   
  Кем посажены мы
  в плен одномерного времени?
  в лодку потока, текущего односторонне?..
  кто творец
  Хроноса о д н о н а п р а в л е н н о г о ?...
  Кто он, невидимый
  пастырь,
  невидимый
  законодатель,
  нас лишивший
  возможности
  двигаться
  вспять,
  направляясь,
  куда мы желаем?
  Это - жизнь.
  Нам подаренное
  наследство.
  Это - смерть.
  Нам назначенное
  небытие.
   
  Это - то,
  что играет в свои
  непонятные игры,
  вовлекая в круговорот
  нам неведомых
  оборотней-подмен.
   
  Мы - пленники струй-времён,
  мы - узники твёрдой поверхности.
  Мы - дети родителей-пленников,
  и будут заложниками
  дети наших детей.
   
  Словно насмешка
  над нашей беспомощностью -
  безвольная тьма:
  сон,
  в котором общаемся
  с посланцами
  будущего и прошлого,
  с духом
  нераздельного времени:
  глыбой
  вечной зимы.
   
  Нет, не с душами
  умерших
  мы ведём разговор:
  это нас переносят
  в наше же прошлое,
  в наше с ними
  общее прожитое,
  прошлое-настоящее,
  прошлое-будущее,
  будуще-прошлое
  "СЕЙЧАС".
   
  От того они "знают"
  о нынешнем,
  оттого мы в курсе
  их "настоящего".
  Глыба времени -
  чудовищная -
  не разрушаема
  динамитом
  действительности,
  не подвластна
  коллапсу
  реальности,
  не
  перемелется
  сна
  жерновами.
   
  Лишь во сне
  (не в реалиях
  раздвоенного времени) -
  бледной тени
  Океана Хроноса, -
  перешагиваем
  через порог
  Окна.
   
  И летим,
  летим
  в чёрную пасть -
  пропасть
  умирания, -
  в бездну
  экстраполяции следствия,
  в допричинное облако,
  доисторический
  всплеск.
  (Тень
  подлинного
  сознания).
  Понимая, что -
  нет
  Истории,
  ни Имен,
  ни Пространств,
  ни Величия.
  Нету Стран,
  Городов,
  топонимов,
  Нет
  Высказываний,
  Цитат...
  Лишь тому,
  кто за ставнями-веками
  неусыпными
  яблоками
  ухватил бы
  неясные
  образы:
  лишь тому
  дано
  в этих нечётких мельканиях
  узреть
  взлёты
  империй исчезнувших,
  тиранов,
  своими задушенных,
  и услышать
  реликтовых
  говоров
  дорогую
  и странную
  речь.
  И увидеть
  хитоны
  и туники,
  копья
  Спарты и
  Трои
  величие,
  жизнь,
  ушедшую
  вниз по Реке Времени,
  образы т о й
  действительности,
  и теперь где-то так же
  роскошествующей;
  рабов когорты
  и винные погреба.
   
  (...)
  
  
  12
  Каменные гири у меня на ногах.
  Руки связаны людскими условностями.
  Жизнь моя в гавани нищеты.
   
  Мысли прикованы цепями преследований
  к твёрдой, засохшей с античных времён
  зелёной краюхе хлеба.
   
  Сердце прибито серебряными гвоздиками
  к высоченной стене беспощадности,
  и чувств моих воздушный пузырь привязан
  к камню обид.
   
  Это сон им прикажет, что делать со мною.
  Это он им внушает намерения.
  Он их учит быть пожёстче со мной.
   
  Вместе со мною отвержены близкие.
  Продолженье меня, герои безымянные.
  Их страдания-муки превыше моих.
   
  И на боли невинных мучеников,
  на вершине несправедливости,
  стоит рогатая тварь, ухмыляясь беззубым ртом.
   
  (...)
  И безмолвствует всё человечество.
  Как один, бездействуют защитники,
  адвокаты мои безоружные.
   
  (...)
  
  И я сам, продолжение сущего,
  порождение мира ре - альности,
  иногда над собой опускаюсь,
  совершая обряд измывательства
  над такими вещами и тварями,
  что зависят (слабы) от меня... (...)
   
  (...)
  
  О каких же правах вы толкуете,
  когда мы во власти сил, неподвластных нам,
  когда над нами поставлены грешники грешников?
   
  О чём речи ведете нечистые,
  знаете, ведь - каждый себялюбец,
  ни о чём - ни о ком не заботится.
   
  Нами правят стимулы возбуждения,
  потребности удовлетворения-насыщения,
  от застоя мозгов средства дозволенные.
  
  Как без войн не бывает истории,
  как без голода нет человечества,
  как без рабства и Рима бы не было:
  так и Музы, конечно, не девственницы.
   
  Эликсир-чтиво - пища ума;
  как и средство от облысения -
  не имеет целей и не служит добру:
  это пища для хищного Разума,
  потребительский жмых,
  бездуховное.
   
  "Будем делать добро",
  "станем крепче, дружней",
  "просвещение - светоч"...
  "народу - народное"...
  А с биноклем читай:
  "что такое добро?",
  "глупо с быдлом дружить",
  "НАШИ знания - наше оружие".
  И кодируют этот эзопов язык
  без таланта и без вдохновения.
  
  Остальное - табу, не такое: изгон:
  изымается и подавляется;
  на костры и под пресс;
  в каталажку, под суд;
  гильотина - лекарство от мыслящих.
  Тайно, скрытно - как сон,
  усложнённо: ползёт
  мрак кошмаров,
  цензура в зародыше,
  и за дверцею тьмы,
  за мембраной веков,
  как за веками:
  власть неразумная.
   
   
  13
   
  СЛУГИ СНА
   
  Слуги сна приходят из дымящихся развалин,
  возникают из колеблющейся жары.
   
  Из горящих плавящихся головешек
  пялятся зенки тварей когтистых.
   
  Поселяют в наших душах своих идолов,
  заставляют им молиться просыпающихся.
   
  Клички идолов - Дом, Машина,
  Сумма в Банке, Кредит и Работа.
   
  Все зачаты в бездушье зверином,
  в бесконечной грызне за место под солнцем.
   
  Этот мир - это свалка койотов,
  что сцепились в борьбе беспощадной,
  этот мир - это царство гиены,
  приспособленной больше, чем Львы,
  занимать межземные пространства.
   
  Слуги сна возникают внезапно,
  проникают во всё,
  они тысячеоки.
  Они - тысячеруки,
  всезнающи и нахальны,
  за ними - успех,
  безнаказанность
  и бессердечность.
  
  Если б не было Банков,
  то были бы банки.
  Если б не было Дома,
  то были бы Домны.
  Если б не было Ссуды,
  суды бы
  решали.
  Майдан и Майданек.
  Магадан и Мангейм,
  и Освенцим:
  это Банки,
  Дома и Кредиты.
  Связи там,
  где их
  просто не видим.
  Третий Рейх:
  это Форд и Рокфеллер.
  Третий Храм:
  это Ротшильд в Париже,
  это в Лондоне Ротшильд
  и в Майнце.
  Третий Рим: это....
  Тссс.... Прилетели....
  Приземлились...
  На аэродроме...
  Запасной...
  Так смотри же: не выдай.
  Наша память: ловушка.
  Забыл,
  что такое "общая кухня"?
  И про низкую зависть
  к соседу,
  и про общий сортир в коридоре?
  Про мечту донести на соседа,
  окупив
  его жизнью
  три метра...
   
  Слуги сна вездесущи,
  они повсюду:
  на лестницах и в коридорах.
   
  Глаза их блестят из кошмара,
  сияют огнём потайным,
  зловещим.
   
  На их головах капюшон,
  задравшийся кверху,
  в руке топор палача
  или судей скипетр.
   
  В одном лице -
  законодатели, мясники,
  и судьи,
  с правом судить невинных.
   
  Голосами змеиными
  растут
  до небес,
  до пределов
  земных
  мирозданья.
   
  Вероломство выше небес
  протыкает собой и Космос,
  Беспределы,
  Границу Пределов.
   
   
  14
  Немощная, по-старушечьи сгорбленная,
  приходит Ночь со спицами в руках.
  Слетает мышь летучая
  из своего укрытия.
  Месяц
  бросает жёлтые монеты
  для нищих -
  или для тех,
  кому не спится.
  Развешивает звезды
  старый мудрец вселенский.
  И в кроватях душит свои жертвы
  черный человек,
  образ без тела,
  тело без мысли,
  тень без носителя,
  палач без рук.
  
  
  (...)
  
  Он ли душит сном,
  усыпляет,
  задушенных тянет в ловушку?
  В свою тюрьму,
  тюрьму мертвецов.
   
  И, просыпаясь, оживлённые,
  мы не свободны.
   
  До следующего раза.
  До следующей тьмы.
   
  До следующего п р и х о д а...
   
  ................................................
   
  ПОСЛЕСЛОВИЕ
   
  Возникнет небо.
  Исчезнет сумрак.
  В чёрном колодце - не виден.
  Пепел машет кожистыми крыльями.
  Кашель сыплет разложенья песок.
  Пустыня вечности не кажется
  бесконечной.
   
  Это вывод пришел.
  Это подвёлся итог.
  Это из двух голов
  отрезанных
  вырастает чудовище
  с глазами цвета морской волны.
   
  Это тикает безостановочно
  тонкая полоска жёлтого пламени.
  -----------
   
  Варшава (1988) - Париж (1989),
  Москва (1990), Петах-Тиква (1993),
  Монреаль (1995)
  
  _____________________________
  
  ______________
  ______________
  
   Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
   Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
   Автор вывез в изгнание около 26-ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9-ти-томного - 1982 г., и 6-ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
   В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
   С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
   Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
   После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
   Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
   Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
   Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
   О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
   О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
   В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу "Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
   На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю (Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю-Тюб - youtube.com/@robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/KyHYzOl-xQY , youtube.com/watch?v=94Ac0OAZBAs, youtu.be/dGKy0yCkKnQ , youtube.com/watch?v=D2A4RWaDggQ&t=148s , youtube.com/watch?v=eCyavxkENF0 , youtube.com/watch?v=ym0uqTz_poo , youtube.com/watch?v=eDdh3Fg-H6s , youtube.com/watch?v=mrMikJVDC60, youtube.com/watch?v=_lLdndynze4 , youtube.com/watch?v=VODlm7l4MNY , youtube.com/watch?v=5B8k5H2zKzs , youtube.com/watch?v=E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" (Caterpillar) - youtu.be/qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/watch?v=BDrhptcbfwE&t=48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/watch?v=Ctx2sm4ZnAI).
  
   Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке "The Punitive Health Care".
  
  
   Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust (London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad (London, 2002, на англ. яз.); в газете "Hour" (Montreal, Quebec, Canada); в сборнике "Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале "AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале "Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion (Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 (Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
   Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
   Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
   Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
   С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
   Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  
  _____________________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ПЕСНИ МОНРЕАЛЯ - поэма - 1996-(1997)
  
  
  ____________________________
  
  ____________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  ПОЭМЫ
  
  избранное
  
  
  
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  __________________________________________
  
  ISBN : 9798224070633 (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ______________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если место не указано, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и проч.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) Аркадий Коровин, Юрий О. Вступительное слово.
  (C) Заключительная статья: объединённый текст заметки, написанной группой участников одного из форумов lib.ru (2007 - 2013), и дополнения 2003 (Дмитрий С.).
  Epic poem (poetry in Russian, French, English, German, Polish).
  ___________________________
  С момента прибытия в Монреаль (1994) Лев Гунин и его близкие почти 10 лет оставались апатридами (лицами без гражданства), под перманентной угрозой депортации "в любую точку мира", "включая Антарктиду" (так их пугали). Маму Льва довели до инсульта, самому ему жизнь сломали окончательно (когда тебе под 50, и ты в чужой стране, где целых 10 лет тебя держат без прав, без гражданства: уже никак не устроишься, да и последствия никогда не дадут адаптироваться). Попытки вернуться на родину до и после прибытия в Канаду - не увенчались успехом. Трагическая неизвестность и угроза депортации, нависшая над семьёй: заставляли по-особому впитывать все краски окружающего, запечатлеть их, запомнить навсегда: ведь можно было (в любой момент) лишиться города, в котором прожили уже два с половиной года. По его словам, автор поэмы сразу почувствовал себя "как дома". Это была любовь с первого взгляда. Квебек - осколок Европы в Америке: очень похож на Беларусь (за исключением ландшафта). "Песни Монреаля" - это и есть попытка запечатлеть окружающее не только в фотографиях, но сохранить образ этого города, Tierra Incognita для подавляющего русскоязычных читателей. Существует предостаточно литературных произведений и стихов на русском языке, связанных с Берлином, Парижем, Римом, Лондоном, Нью-Йорком, и с другими крупными метрополиями, но Монреаль и его атмосферу описали только Лев Гунин и его близкий приятель, Карен Джангиров. Образ Монреаля постепенно проступает сквозь призму личной трагедии и тяжёлых душевных переживаний. В этот цикл автор включил свои стихи на польском (его второй родной язык), немецком (которым владел с детства), английском и квебекском французском языках (с собственными переводами на русский). Это придаёт особую выпуклость тексту, подчёркивая открытый, "международный" (космополитический) характер Монреаля тех лет. - Аркадий Коровин. 2005.
  ________________
  
  ___________________________
  __________________________________________
  
  _________________________________
  
  _________________________________
  
  ПЕСНИ МОНРЕАЛЯ
  _________________________________
  
  
  поэма
  
  1996-(1997)
  
  _________________________________
  
  
  
  Лев ГУНИН
  
  
  LES CHANTS DE MONTREAL
  (ПЕСНИ МОНРЕАЛЯ)
  поэма
   
  1. УБРАТЬ
  если убрать
  синие автобусы
  счётчики паркинга
  "BELL" -
  телефонные будки -
  небоскрёбы даунтауна
  тротуары
  из бетона
  остановки
  из прозрачного плекса:
  останутся
  Минск
  Санкт-Петербург
  Варшава
   
  Всё упаковано
  под черепную
  коробку
  спрятано
  в извилинах
  в теле
  в искуснейшем
  аппарате
  сознания
  (спрессовано
  внутренним "Я")
   
  всегда
  везде
  неизменное...
  для него города -
  только фон
  несуществующих
  комбинаций
  лупа
  всевозможных
  влияний и сил
  заменимых
  на что-то другое
   
  только
  обрывки
  кожи
  мяса
  костей
  лоскуты
  тела души
  остались
  на колючей
  проволоке
  городов
  когда меня
  вырывали
  из них
  вырывали
  щипцами
   
  2. БОРМОТАНИЯ**
  
  Переводы стихотворений:
  
  **
  2
  БОРМОТАНИЯ
  a
  ШЕПОТ
  (перевод с английского оригинала)
   
  тёмная комната
  моих
  этимологически
  отредактированных желаний
  не сателлит
  моей экзистенции
   
  она формирует орбиту
  вокруг
  млечного
  загадочного
  объекта -
  космического Х
   
  (объекта
  внешней природы)
   
  он управляет
  со своего пьедестала
  во Вселенной А
   
  заставляя откликаться
  частицу
  моей души
   
  и наверное
  твоей
  тоже...
   
  b
  КРЫШИ СОЗНАНИЯ
  (перевод с английского оригинала)
   
  мысли из слоновой кости
  колокольчики из металла
  проекции моих размышлений
  на экране
  одного города...
  другой город...
  вот моя жизнь
  вся моя жизнь
  страны и города
  голубое небо
  облака
  руки и глаза
  люди
  мои близкие
  и музыка
  и - голоса друзей
  с телевизионного
  экрана
  
  Английский оригинал: 
  
  a
  WHISPER
  
  a dark moon
  of my
  ethnologically
  corrected desires
  is not a satellite
  of my existence
   
  it forms an orbit
  around
  a milky
  mysterious
  object
  a universal X
   
  an object
  of external nature
   
  it rules
  from its pedestal
  in the Universe A
  forcing to respond
  the skeleton
  of my soul
   
  and probably yours
  too...
   
  b
  ROOFS OF MIND
  
  ivory thoughts
  irony bells
  projection of my calculations
  one city
  another
  there is my life
  my whole life
  countries and cities
  blue sky
  some clouds
  hands and eyes
  people
  my beloved ones
  music
  friends' voices
  from the TV screen
   
   
  3
  SONG OF SONGS
  (probabilities)
  
  (Песня Песней - вероятности (англ.)
  (перевод с английского оригинала)
  
  a
  Огромная катушка головы
  наматывает мысли без остатка.
  За плечи вещи высшего порядка
  уходят, исчезая, словно дым.
   
  Соски пространства медленно-тупы.
  И капает не молоко рассвета,
  а песенка, что до конца не спета,
  в сопровожденье воздуха крупы.
   
  b***
  
  (перевод с немецкого оригинала)
   
  ЗВЕЗДА В НОЧИ
  
  звезда в ночи
  как свет в стекле
  Первичный Свет
  мои глаза горят
  в тёмном тупике
  напрасная помощь тем
  кто не знает дороги
   
  -----
  Немецкий оригинал:
   
  DER STERN IN DIE NACHT
   
  ein Stern in der Nacht
  wie ein Licht im Glas
  es ist das Erste Licht
  meine Augen brennen
  im finsteren Ende
  eine vergebliche Hilfe
  für die
  welche den Weg nicht kennen
   
  (...)
   
   
  5
  NIGHT AUDITOR
  (Ночной привратник (англ.)
  
  до рассвета осталась одна сигарета и пол стакана
  в пятнах жира бумага в ней рыба торчит из кармана
  влажным блеском мерцает бюро как дуло нагана
   
  за стеклом возникают глаза как в аквариуме рыбы
  проявляются медленно движутся как из тумана
  с плеском капают ровные воздуха сгибы
   
  с ощущением веера режут пространство арканом
  заарканив его в самый край протяжной перспективы
  с безразличием сил и с отчаянием тарана
   
  отрываю глаза от изменчивой глади экрана
  исчезают зрачки закрывается взгляд
  так рано...
  нет шести ещё даже
  не скоро сменит охрана
   
  как волшебник разносчик газет возвращает реальность
  в его взгляде сквозит отражаясь дневная зеркальность
  он собой её множит неся её пирамидальность
   
  я и он самый низ этой их круговой пирамиды
  мы под всеми стоим как листами подошвами скрыты
  мы фундамент мы дно мы общественной площади плиты
   
  уголками часов обнажённые окна пробиты
  и топорщатся тяжестью всюду где с улицей слиты
  пропуская не звуки а образы звуков набитых
  ватой слов немоты что ладонями к сердцу пришита
  
  6
  ОЖИДАНИЕ
  
  Ночь уходит сквозь горлышко мыслей.
  Сонной птицы испуганный вскрик
  прорезает картонную вишню
  тишины, дозревающей вмиг.
   
  Шерстяное встряхнет покрывало
  иллюзорных стеклянных огней
  луч машины, скользнув, как попало,
  по витринам дворов и теней.
   
  Вязкой кровью вдоль улиц застыла
  панорама ночной тишины,
  и хромает, как бык по настилу,
  шестиглазый шалун глубины.
   
  Это он измеряет колодца
  серой улицы хрупкую высь,
  и в лицо его крышами бьется
  мир людей - и пикирует вниз.
   
  Скоро Время свою же воронку
  обнаружит и перевернет,
  и отсчёт-измерение тонко
  в пользу дня ручейком потечёт.
   
  Но пока обездвижено-млечно
  область ночи стоит за окном,
  намагнитив собой эту вечность
  панорамы, обернутой сном.
   
  И не выпустит до отторженья
  ни шагов, замерзающих в ней,
  ни звенящего преднапряженья
  театральных, насыщенных дней.
   
   
  7
  РУССКАЯ ПРОСТИТУТКА
  
  каблучки по дороге стучат
  бриллиантовой трелью
  запахнулась в дорогое манто
  ни следа порока в лице
  ни изъяна ни метки особой
  респектабельна
  как директор кафе
  как инспектор...
  экскурсовод
  в пятизвёздочном балагане
  телефон портативный в руке
  с теми кто её ждет в машине
  переброситься словом
  напрасно
  в ней ищут глаза
  машинально
  хоть что-то
  от рода её занятий
   
  ничего
   
  как бы стёрто с неё
  восковое клеймо
  и клеймёная
  она будто с паперти...
  прошли времена
  знаков отличия
  стёрлись
   
  даже когда проходит назад
  ничего в её взгляде
  не сдвинулось
  не нарушено
  даже помада всё та же...
  сорок минут
  она стёрла с себя
  списала с сознания
  как с магнитофонной
  ленты
  как подчистит и всё остальное
   
  отчаянный дождь
  за окном
  напрасно
  пытается смыть
  маску грима её
  камуфляж
  с её рук
  с её плеч
   
  это не грим
   
  это просто
  прозрачность
  она только фон
  меблированных
  комнат
  гостиниц
  апартаментов
  высотных домов
  только фон
  а у фона
  не бывает
  лица
  
  8
  ХОЛОДНЫМ ОГНЕМ ПО МЕРТВОМУ
  
  раздражённо урчит в ледяном переплете
  говорящая книга
  этот голос простуженный сиплый охрипший
  отставного певца
  даже он не согреет поверхности инопланетной
  цифрового кружка
  пламенем вмёрзшим лазерным выжженных
  бороздок тембров и писков
   
  ряды пластмассовых переплетов на полках
  однообразно-призывны
  не согреют руки протянутой к ним
  их ледяные обложки
  и вся их с р е д а отвергает отрыжкой машинной
  нормальные чувства
  пленники этих искусственных сущностей полуреальных
  заморожены в них
  звуки музыки голоса дарований мысли чувства и слёзы
  на потребу пресыщенным и развращённым юнцам
  ставшим частью пластмассово-лазерных вихрей
   
   
  9
  PUSTKA*****
  (Безлюдье, пустошь, пустота (польск.)
  
  ПУСТОШЬ*****
  
  (перевод с польского оригинала)
  
  Рывки-порывы. Всюду пусто.
  На улице
  бесформенные глыбы света.
   
  Стены зданий
  в порезах -
  где тень ложится
  от деревьев.
   
  Тихо вниз срываясь
  ленивы капли ночи.
   
  Покрыты снегом
  зеркала
  застывших в дрёме
  входов с Ожеховской.
   
  В капельнице ночи
  безостановочные падают
  частицы
  похожие на кровь.
   
  Кровь времени
  окружена
  соседством
  столбов заляпанных.
  Шагов размеренных
  звук
  всё ближе...
  
  
  PUSTKA***** 
  
  (авторский польский оригинал)
  
  Szarpnęcie. Pustka.
  Przy ulice
  bezksztalne brylę światła.
   
  Sćiany gmachów
  przecięte są
  w cieniu drzew galęzi.
   
  Cicho w dol spadają
  powolne kroplie nocy.
   
  Spiące lustro
  wejść na Orzechowskiej
  pokryto warstwą śniegu.
   
  Krople nocy
  spadają wciąź,
  do krwi podobne.
   
  Krew chasu w otoczeniu
  brudnych slupуw.
  Dzwięk kroków umiarkowanych
  zbliźa cię...
   
  
  10
  POCZUCIE******
  (чувство, ощущение (польск.)
  
  ОЩУЩЕНИЕ******
  (перевод с польского оригинала)
   
  под висячими часами
  былого -
  в круге мистерии
  ошибок
  секвенций вероятного
  случайности поступков -
  продолжается эманация
  бытия
  временность
  жизни
  в этом доме
  тяжесть
  нетвердости
  правил
   
  за шкатулкой безразличия
  скрыто отчаянье
  безнадёги
  серость
  нищеты
  убожество
  реальности
  без продвиженья
   
  в повисшем
  пространстве
  бред
  пустота
  ничего
  уже
  не
  исправишь
  
  
  POCZUCIE******
  (авторский польский оригинал)
   
  pod zegarem przeszłośći
  w okrągłośći
  tajemnicy blędów
  sekwencji eventualnośći
  przypadkowośći uchynków
  toczy cię promieniowość
  istnienia
  czasowość
  mieszkania
  w tym budynku
  cięźar
  niepewnośći
  regulуw
   
  za skrzynią obojętnośći
  chowa cię rozpacz
  beznadziejnośći
  czarość
  nędzy
  wpуlistnienia
  rzeczewistośći
  bez postępu
   
  w zawieszeniu
  przestrzeni
  rozpacz
  pustka
  nic
  nie da
  cię
  napravić
  
  
  11
  
  a
  БОЙ
  
  распотрошённый
  бублик
  реальности
  ножками
  на зрачках
   
  сны
  угасают
   
  наступление
  полночи
  не кажется
  блефом
  
  
  b
  ПТИЧКА********
  
  (перевод с французского)
   
  я так мала
  я встаю до светла
  я просыпаюсь раньше чем день
  я живу быстро очень
  день... и... ночь...
  но я выбираю день
  
  b
  L`OISEAU*******
  
  (авторский французский оригинал)
  
  je suis petit
  j'me lève tout d`suite
  j`me lève avant le jour
  j`existe très vite...
  jour... et... nuit...
  mais je préfère un jour
   
   
  12
  TELEMARKETER
  (агент телемаркетинга)
  
  погружаюсь во вселенную
  чужих голосов
  в мир незнакомых
  квартир
  по звукам
  едва осязаемым
  периферией
  сознания
   
  в этой вселенной
  солнечная система -
  текст на экране
  компьютера...
  земля -
  эта комната
  (где мы сидим)...
  телескоп -
  наушники
  на
  ушах
   
  внутренним взором
  сквозь
  наушники-телескоп
  исследую-обозреваю
  тайны планет
  закрытую жизнь
  расстоянием
  скрытую
  проводами
  проталкиваемую
   
  там и время
  идёт по-иному
  в сонном голосе
  чьём-то мужском
  лень бездействие
  монотонность
  минут
  бег
  застопоренный
  на лету
  как в фильме
  замедленное движение
   
  сквозь другое
  "алло"
  проступает
  сорванный
  вскрик
  или стон
  хрипотца
  как щербинка
  попавшая
  голосу
  под ноги
  проявляется
  нега
  во всей наготе
  в постели
  изнеженной
  алым шёлком
  заправленной
  откровенной
   
  вот бесстыдные звуки
  прорвались
  ещё и ещё
  прямо в трубку
  срываются
  скакунами
  слышно -
  дышит
  похотью
  плоть
  ласкаемая
  женская
  нагая
   
  громче стон
  сквозь кошачье yes
  жарко шепчут в ухо
  губы её незримые
  в пароксизме блаженства
  растворённые
  летящие в звуке
  в ушко иголочное
  телекоммуникаций
  компьютерных
   
  вспоминаю - где я:
  в обсерватории
  телемаркетинга
  к окуляру
  телескопа-наушников
  припавший
  исторгаю фальшивое
  what 'bout Saturday m-am
  ожидая пощёчины
  выстрела
  разрыва
  барабанной
  перепонки
   
  только щелчок
  осечка
  DISCONECT
  тривиально...
  отключилась
   
  новый женский дискант
  как собачка
  бежит
  навстречу
  с надеждой
  на чудо
  виляя хвостиком
  интонации восходящей -
  до ненатуральности -
  QUI?
  (не знает ещё
  ещё не
  врубилась
  а уже
  на
  стекле
  препарационном
  лаборатории
  обсерваторской
  телемаркетинговой)
  nous avons une offre spéciale
  madame
  ce n'est pas comme l'abonnement
  habituel
  второе qui - ещё
  воздушно-приподнято
  тренировка разочарования
  на фоне
  отрезвления
  
  и третье -
  ...
  уже в виде
  je suis désole
  за которым
  остаток вечера
  одиноко-зашторенный
  испорченный
  вспыхнувшим призраком
  настоящего;
  подлинного
  звонка;
  обезвоженный...
   
  итальянское
  si gracia
  мерещится
  или послышалось...
  бормотание
  мессы из Рима
  в приёмнике
  мощном
  многоволновом
  теплота
  в этом голосе
  до колен
  в том
  полутенями
  испещрённом
  жилище
  в Outremont"e
  на стыке
  Италии
  хасидизма
  и Греции
   
  или этот
  с едва уловимым
  оттенком
  "иврита"
  и идиша
  голос
  плутоватый
  надутый
  с планеты
  любавичской
  закрытой
  туманностью
  даже для телескопа
  how can I help you?
  знает плут
  подростковый
  знает -
  откуда:
  ID-caller
  перед ним
  на шифоньерке
  изображает
  папу своего
  пейсатого
  босса
  любителя
  боксёрских груш
  вместо яблочек
  
  а этот испуган
  встревожен
  кого он
  боится?
  Копов?
  Мафии?
  Иммиграционной
  полиции
  с наручниками
  и ордером?
  I am not interested
  поспешно бросает:
  как трубку
  на рычажок
  DISCONECT
  почти
  "русские"
  гудки
  отбоя
   
  ПРОДАЖА
   
  и опять
  за прикрытые
  двери
  врываюсь
  помещённый сюда
  чиновником
  из Human Ressources
  (деваться
  некуда!)
  вероломно
  подсматриваю
  (не отцепишься!)
  за чужими
  модуляциями
  интонациями
  жестами
  в чужих квартирах
  далёких
  десятками
  миль
  отделённых
  от-сюда
  от Старого Города
  Монреаля
  от улицы Saint-Antoine
   
  напрасно
  меня сюда посадили
  вручили
  эту игрушку
  телескоп
  звуковой
  компьютерный и
  мембранный:
  голосом своим
  завораживающим
  гипнотическим
  странно-звучащим
  я ввожу через уши
  этих тысяч и тысяч
  свой компьютерный
  код
  свою волю в зернистом
  пространстве
  объёмном
  сквозь невидимый веер
  своих
  недоступных им
  волн
   
  радиацией
  воли своей
  своих скрытых
  надежд
  и желаний
  облучаю их -
  тех
  кто со мной
  перекинулся
  словом -
  и несу
  через
  звуки
  обычные
  речи
  импульс
  скрытой
  программы
  одноконтактной
  оседающей
  в их головах
  в ячейках живых
  пульсом бьющего мозга
   
  Связаны
  нитью
  одной
  эти тысячи
  разумов
  солидарны -
  в пику
  властям -
   
  со мной
   
   
  13
  MEMORY
  
  память
  шагает
  по
  зрачкам
  проникает
  сквозь поры
  мембраны
  сочится
  кровью
  внутри
   
  память о других
  городах
   
  о других
  временах
  и пространствах
   
  Косые линии.
  Дождя? Борьбы? Тревог?
  Конвульсии и пароксизмы злобы.
  Броня домов вдоль улиц. Окна - башни
  стен крепостных чужого быта. Чаши,
  наполненные веществом разврата,
  колеблются в глазах прохожих. День
  на ночь похож, а ночь - на день.
  Куда-то
  спешит машина поливальная во мгле
  полудня. Солнце чёрное висит
  над головами умерших прохожих
  и обмороком города похожих
  на мир подводный.
  Воздухом кропит
  немая сила улицы и стены.
  И перед магазинами сидит
  невидимый гигант, вскрывая вены...
   
  на нитях
  заблуждений
  паяцы
  рабства-службы
  временам
  эпохами
  прочерченные
  вехи
  кто ещё
  так чутко
  слышал
  пульс
  биений
  их
  и без остатка
  в руки предавался
  эссенции-
  компрессии
  их снов
  их сущностей
  не выраженных
  в звуке
  отлитых прямо
  из металла
  чувств?
   
  тот
  кто до конца
  дошёл
  вернуться
  неспособен
  и звуки ночи
  ткут
  не покрывало
  снов
  а гроб
  разочарований...
   
   
  14
  ГОРОД
  
  Тень богатства
  лежит
  на крышах города
  без границ
   
  позолоченная
  корона -
  его улицы
  золотое
  ожерелье -
  его здания
  серьги изумрудные -
  содержимое
  его дворцов
  бессчётных
  доступных
  тёплых
  изнутри
   
  несметные
  сокровища
  эти
  мозолят
  глаза
  нибелунгам
  Торонто
  бандитам
  Нью-Йорка
  русской мафии
  с Брайтон-Бич
   
  под крыльями
  тишины
  спит
  Outremont
  распластан
  как птица
  летящая
  Centre-Ville
  крылья
  богини
  Ники
  напоминают
  очертания
  острова
  Montreal
   
  изящество
  Лондона
  и Парижа
  делит
  Sherbrook
  улица-хребет
  спинной
  города-вселенной -
  города
  на воде
   
  диадемой
  венчает
  гора
  Mont-Royale
  с крестом
  на вершине
  главу его...
  ночь
  не черна
  тут
  полна
  тысяч звёзд
  рукотворных
  светящихся
  ослепительных
   
  тысячи
  куполов
  колоколен
  лес
  храмов
  земных
  поднимается
  к небу
   
  и тайно звенят
  струны
  в храмах
  сердец
  отражаясь
  эхом
  Старого Города
   
   
  _______
  
  _____________________
  * Песни Монреаля (французский)
  
  ____________________
   
  
   
   
   
  _________---------
   
   
  1996-1997. Монреаль
  Редакция 1999-го года
  _________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  - - - - - - - - - - -
  
  
  МАЭСТРО и БЕАТРИЧЕ
  
  
  
  
  Маэстро и Беатриче -
  MAESTRO
  ET
  BEATRICE - поэма - 2000
  
  
  ____________________________
  
  ____________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  ПОЭМЫ
  
  избранное
  
  
  
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  __________________________________________
  
  ISBN : 9798215309513 (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ___________________________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и проч.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) Заключительная статья: объединённый текст заметки, написанной группой участников одного из форумов lib.ru (2007 - 2013), и дополнения 2003 (Дмитрий С.).
  ___________________________
  ___________________________
  ___________________________
  
  МАЭСТРО и БЕАТРИЧЕ : Романтическая поэма по канве итальянской
  поэзии. Действие поэмы-романа происходит в Неаполе. Фатальная
  воронка неодолимого притяжения, неразрешимых конфликтов между
  совестью-долгом - и страстями, и непоправимых поступков на фоне
  невероятной красоты природы и города, окружающей героев. Захватывающая драма, яркие краски жизни, её богатство: всё может поблекнуть в одну секунду из-за рокового поворота судьбы, неверного выбора и необдуманного действия. Поэма-роман даётся в символическом сокращении [первая версия поэмы как зашифрованное в купюрах послание].
  ___________________________
  ___________________________
  
  Поздравляю с литудачей!!!!! Поверь, это - ПОЛУЧИЛОСЬ. Игрушка для фавна. -- А. Т. (литератор, издатель литературных журналов, литературный критик). (2023)
  ___________________________
  ___________________________
  
  _________________________________
  
  _________________________________
  
  МАЭСТРО И БЕАТРИЧЕ -
  MAESTRO ET BEATRICE
  _________________________________
  
  
  поэма
  
  2000
  _________________________________
  
  _________________________________
  
  ПОЭМА-РОМАН
  
  сокращённая версия
  
  _________________________________
  
  
  
  Лев Гунин
  
  МАЭСТРО И БЕАТРИЧЕ
  поэма-роман
  
   О-е
   А-и
  
  _________________________________
  
  
  
  1
  
  Тяжесть грудей
  твоих
  совершенных
  позлащённых
  первородством
  чуда
  первого
  прикосновенья
  Нежность
  уст
  лакированных -
  двух лепестков
  раскрывшихся
  навстречу
  солнцу и ветру
  Дыханье твоё
  розоватое
  ароматом
  благоухания
  пропитавшее
  губы
  Двух долек
  их символичность
  заставляющая
  краснеть
  мужчину
  
  Ты - продолженье моё
  из ребра моего
  вынутое
  взращённое
  из генов
  обретаемых
  в ребра веществе
  скомпонованное
  Властителем
  Моя формула
  инстинкта
  мультипликации
  
  
  2
  
  Висим мы с тобой
  в пустоте греха
  в преступлении границы
  падения
  
  Раскрыто тело твоё
  моему
  как раковина
  тельцу
  улитки
  
  Какие кнопочки
  клавиши
  в мозгу моём
  нажимаются
  чтобы въехал
  вложился
  сложноустроенный
  венец
  мультипликации -
  меч её -
  в ножны
  механизма
  сопоставления?
  
  Сопоставление
  с длиной Времени
  поколениями
  непостижимо-чудесное
  Врата
  раскрывает оно
  в мир иной
  пропуская
  чрез дверцы
  свои
  занимательные
  
  
  
   3
  
  Глаза твои кошачьи
  Потягивания
  Ленивые движения
  хищника
  Нерастраченная
  молодость
  пружинкой
  невидимого
  хвоста
  Благость твоя
  зло
  и зло твоё -
  благость
  в пучине
  времени
  в мирах
  затерянных
  между тобой -
  и мной
  меж нашими
  телами
  в постели несмятой
  лежащими
  
  Молния охлаждённая
  замёрзшая
  привороженная
  изогнулась
  во тьме
  зигзагом
  ложа
  внебрачного
  незаконного
  грехопаденческого
  
  
  (...)
  
  4
  
  В Генуе солнце зашло
  за горизонт матовый
  тело твоё розовое
  чрез одежды переступило
  закатом позолоченные
  Ноги твои ступили
  по ковру тканому
  подошвами прикасающимися
  облатками шагов
  невесомыми
  
  (...)
  
  Сны твои улетели
  на север
  в Милан
  алмаз моего
  рожденья
  в крови заката
  купающийся
  
  (...)
  
  Бёдра твои сицилийские
  лозой виноградной напоённые
  несут бережно
  как вино амфора
  сосуд твоих
  девичьих прелестей
  сосуд до верха наполненный
  греха причиной и сладостью
  завещание Всевышним составленное
  
  Горло амфоры - стан твой -
  изяществом
  затмевая клады
  сокровищниц
  переходит в сады плодоносные
  и плоды - и вино готовое
  вместе в себе
  заключающие
  
  Твой пупок в центре его
  без колец вульгарных
  кромсающих
  совершенней
  ребра моего
  а жить тебе некогда
  без него
  
  Вот он на уровне
  глаз моих
  как Венеция
  с уровня сходней
  каналовых
  
  я северянин в Неаполе
  твоей южной красотой восторгающийся
  твоим диалектом
  пряным
  экзотическим
  острым
  как кровь и вражда южного берега
  
  Слышится для меня он как "Канцоньере"
  прозванные
  Rerum vulgarium fragmenta
  но эти родные vulgarium
  услаждают мой слух
  упоительней
  тысячеславной латыни
  звучной
  и правильной
  
  
  
  
  5
  
  Щебетанье твоё птичье
  игры твои почти детские
  взрывы смеха прыскающие
  в моём присутствии -
  приговор мне
  Стремленье казаться взрослой
  манера покусывать губки -
  судьи мои
  пред лицом посторонних -
  суровых присяжных
  и публики
  
  Английское
  teen
  последний год в твоём возрасте
  твой вид будто уже не подростка
  но и не совсем ещё женщины
  молчаливым укором мне
  остаётся
  висеть в местах
  где мы появляемся
  вместе
  
  (...)
  
  Заходит солнце
  наступает вечер
  неизбежным ароматом
  песочным
  наполнены клумбы
  сереет на проспектах Неаполя
  Не иду я домой
  с репетиции
  Отправляюсь к тебе
  на высоту
  в хоромы сапфировые
  запахом твоим тонким
  овеянные
  
  6
  
  (...)
  
  ...ноги сами меня понесли
  за верзилой в панковской куртке -
  чемпионом по бегу
  на короткие дистанции
  и на длинные - от тюрьмы
  до полиции
  
  В этой схватке -
  секундомеры прохожих
  в их головах постукивая
  мыслями их шуршащие
  
  "поднажми, панк-ворюга,
  приударь за автобусом,
  ты вскочишь в него...
  двери закроются"
  
  а другие:
  
  "догоняй, дядя,
  пять шагов тебе
  до светофора,
  отрежь панка,
  спеши, пока машины не сдвинулись"
  
  Попадали с пьедесталов
  олимпийские чемпионы
  треснули по шву трофеи
  латунно-бронзовые
  сбросил вор ношу свою
  смешался с толпой
  стал частицей её
  неотличимый в ней
  
  Разве это моя вина
  что ты оступилась
  чуть не упала
  когда возвращал твою сумочку
  инстинктивно тебя поддержав
  под локоть
  но ладонь сорвалась
  сдвинулась
  вышло неловко
  неуклюже так
  будто мы
  обнимаемся
  
  Чтобы уйти от неё
  от этой неловкости
  мы двинулись
  не сговариваясь
  вдоль Via Chiatamone
  мирно
  беседуя
  автобусы медленно нас обгоняли
  словно кивая нам стёклами
  в дымке зноя малинового
  
  Вечерело
  удивительно быстро
  Удивительно -
  чайки сюда долетали
  ветер горячий
  и - кажется - пыльный
  посланный от Везувия
  в лица дышал серой краской
  под ноги нам ложились
  несравненные тени
  зданий Неаполя
  строки
  пиитов зачатые
  в местных кафе
  на улице
  всех поэтов
  
  Giuseppe Marino
  Giuseppe Messina
  Luciano Somma
  кружили вокруг
  неслышно подглядывая
  и что-то колдуя
  на лету...
  нас подговаривая
  
  Danzano
  come ballerini i pensieri
  sulla stanca pedana della mente
  dispettosi fantasmi
  nell'avida bocca della notte...
  
  Разве виновен я
  в том
  что
  трёх попрошаек
  самих от всего на свете
  шарахающихся
  разогнал я на тихой улице
  когда мы приблизились
  к "Cantanapoli"?
  
  Разве в
  этом
  вина
  моя
  что
  узнала меня
  разомлевшая публика
  на руках почти меня
  к сцене вынесла
  ...пальцы мои едва ли не силой
  приставили к клавишам
  
  Захватила меня в полон
  музыка
  помимо воли моей
  связала с тобой
  понесли меня звуки
  сочные
  прямо к лону твоему
  на виду глаз моих -
  от страха расширившихся...
  Кто ты мне? для чего? откуда вдруг?
  но не слушают пальцы
  вперёд бегут
  а вокруг безумствует
  праздная
  публика
  горланят моё имя
  улюлюкают
  хлопают
  выкрикивают
  bravissimo
  
  Вкус вина на губах
  со вкусом вины перемешанный
  квартирка твоя
  на верхотуре
  с видом залива
  бюстик Петрарки
  портрет Майкла Джексона
  мешанина
  из
  осколков времён
  городов
  городов
  времени
  
  (...)
  
  Разве это я виноват
  
  (...)
  
  в том что
  пальцы твои
  пропутешествовали:
  шрам в паху -
  давний след ножевого ранения -
  теребить
  осязать
  и ощупывать
  
  и ещё дальше
  пальчики твои
  холодные
  проследовали
  плоть тяжёлую
  набухающую
  поднимая
  лёгким прикосновением
  
  Груди твои обнажённые
  яркие
  пятнами расплывчатыми
  танцуют
  и теперь
  перед моими глазами
  манящими
  пассами
  колдуют
  перед внутренним взором
  уводя от реальности
  в мир прозрачный и призрачный
  в мир охватов твоих
  тела податливого
  горячего
  а горячее всего
  то жерло вулкана
  жерло
  жаром пышущее
  нежным огнем охватывающее...
  
  
  
  
  
  7
  
  Как я ехал в метро
  видел в тёмном стекле
  лицо своё
  из черноты
  маской выпуклой
  
  Глядели глаза
  из-за плёнки слюдяной
  одиноко
  и безбоязненно
  открывалась за ними
  безбрежная пустота
  бездна падения
  
  Мало было людей
  на линии
  Metropolitana Collinare
  все они другие
  простые
  заботами
  каждодневными
  оседланные
  
  Свою вьючную кладь
  несут
  по платформе метро
  вносят в вагоны
  ею придавленные
  ни о чём не кручинятся
  беззаботные
  жизнь их богата
  мелкими радостями
  ресторанчиками
  болтовнёй
  трепом
  с соседями
  
  Моя жизнь
  искусственна
  как неоновый свет
  рукотворна она
  незапятнана
  Замок она
  сиротливый
  на вершине скалы
  покои её пусты
  ненаполненность их
  пугает -
  как руины Помпеи...
  холод в них...
  Даже мне самому
  иногда не под силу
  
  (...)
  
  в совершенстве
  таком абсолютном -
  без изъяна
  без червоточинки -
  что живое дыханье
  как пар на стекле
  затуманило б их
  неиспорченность
  
  Тянутся в них миазмы
  пары-наполнители
  призрачных образов
  мастера
  
  Тянутся в них
  газы токсичные -
  щупальца
  неухватные
  сторукие
  пальцы
  ГРЕХА
  
  8
  
  Вышел
  на станции Dante
  в ночной холодок
  побродить-походить
  по округе
  не доехал
  чуть-чуть
  до
  обители...
  
  Колонны
  фронтоны
  арки
  колоннады
  запредельной
  прелестью
  обступили меня
  красотой -
  совершенней
  женской...
  укоряя в измене
  обличая
  и требуя
  покаяния
  
  Разве мы не
  самодостаточны?
  Не совершенны?
  Что сравнится с нашей
  лепкой богатой дороже злата
  с куполами тяжелыми
  тяжелее
  персей женщины?
  Разве тебе надоели
  мостовые древнего града?
  храмы ни с чем не сравнимые
  роскошь стен в лепнине и фресках?
  мрамор нежный и твёрдый
  как бутоны роз как соски набухшие...
  ...гранит отшлифованный
  ...бронза и золото?
  Разве есть предел
  бесконечной
  Красы Нестареющей -
  океану того в чём ты жил?
  вселенной искусства звуков?
  бессчётных стихов
  вариантам?
  разве есть конец
  Граду Заливу и Везувию?
  Мало ли было тебе всего
  законной жены
  проституток богемных
  нескончаемых
  экстравагантностей?
  
  Разве мало было
  море морем писать
  кисть окуная не в
  палитры глазунью
  а в баночку с солёной водой
  из волны напоённой?
  этой кисточкой по телу жены рисовать
  осыпая следы поцелуями?
  на сцен постаментах как богу стоять
  под крики восторженных снобов
  видя рты от них покрасневших
  встречаясь глазами с глазами поклонниц вопящих
  от экстаза в трусики дорогие мочащихся?
  Разве солнцесияющий яркий Олимп
  так пресытил тебя
  так своим пресыщением вымотал
  что забыв всё на свете
  ты отчаянно бросился
  в волны жизни другой
  сам украл у себя
  целый мир
  ту вселенную
  цельную?
  И украл у н е ё -
  жизнь:
  такую как
  ей бы выпала...
  
  Duomo
  Certosa di San Martino
  Porta Capuana
  Via di Posillipo
  вкруг меня каруселью
  кружились
  их тени друг на дружку ложились
  мазками
  безумного мастера
  творца Моны Лизы
  или сумасбродного Рафаэля
  
  Benozzo Gazolli
  впрягал меня в
  образов колесницу
  отражённых вуалью
  уличных призраков
  Отражения плавали
  всех усопших
  лошади ржали
  ступени скрипели
  гранитные
  как деревянные
  доски
  палуба
  шхуны-города
  в свете моря лоснилась
  и мёртвые головы
  тысячелетних повешенных
  в песок языками выпавшими зарылись
  
  Ночью началась буря
  море ревело
  В моём доме звенели хрустальные люстры
  И от окон до окон как тень долетала
  Беатриче-Лаура
  Лаура-Беатриче
  
  (...)
  
  Утром забылся
  в полудрёме коварной
  Мерещились лица и лилии...
  В час - звонок телефона
  Лаура-Беатриче на проводе
  О, контраст! я забыл про него -
  ужасно!
  
  Голосок её
  пробивает меня
  электрическим током
  Тонкие линии
  перпендикулярные
  тело мне сверлят
  свербят
  анимируют
  Чувствую
  как
  напрягаются мускулы
  всё напрягается
  тёплой волной ожидания
  кутает
  укрывает меня
  Всё забыто
  Но это иллюзия
  сна продолжение
  И платить за неё -
  знаю -
  придётся
  иной ценой
  
  
  
  9
  
  День вставал
  как Эол из воды
  будто земля
  была свежерождённая
  будто это тот самый
  первый был день
  мира
  только-только
  сейчас
  сотворённого
  
  День из моря вставал
  как Афродита из пены
  только-только
  обретшаяся
  нагая
  и непорочная
  
  Залив колебался
  миллионами искр
  серебристых
  золотистых
  багряно-малиновых
  яхты скользили
  по волнам его
  как насекомые
  Город из дымки
  возникал как мираж
  колеблемый
  не имеющий тяжести
  Взбираясь
  по склону горы
  покрывал он её
  восхитительной тканью
  эманации
  чувств
  и сигналов
  и символов
  аномалией
  поросли
  чужеродной
  людской
  обустроенной
  
  Меж
  поясом
  где стОит одна земля
  целого состояния
  и той полосой
  где бросила якоря квази-бедность
  моя Лаура-Беатриче дремала
  укрывшись простынкой -
  покрывалом
  дремала нагая
  как Афродита
  не стряхнувшая и поныне с себя
  пены остатков
  "Далёкая Возлюбленная"
  мечта Людовика
  Вертера
  недостижимая
  как руки мановенье
  
  (...)
  
  Но не будет свадьбы
  не для нас она
  закрыты на засовы двери
  Santa Chiara
  достался тебе
  принц
  с червоточинкой
  сигаретный ожог
  на червлёном короле
  пепел несоответствия
  на судьбе твоей
  девичьей
  
  Письмо от матери
  легковесно
  забыто-отброшено
  Грезятся тебе
  замки
  розовые
  балы
  пышные
  ржащие
  кони в доспехах
  
  (...)
  
  Молодой король
  с бородкой клинышком
  с мечом на бедре
  властно ступающий
  с глазами как звёзды
  могучий как вепрь
  как боец реслинга
  сапожками дорогими
  по ковру
  перед вами расстеленному
  
  (...)
  
  Ты - цветок толпы
  услада придворных
  зеница ока
  синьяль
  трубадуров
  
  Ты -
  мать черни
  заступница
  символ
  державы
  
  Ради тебя
  каждый из них
  готов умереть
  не колеблясь
  в счастье
  блаженном
  от чести такой
  жизнь свою за тебя
  готов принести
  каждый юноша
  как цветок
  невесте своей
  
  Ты здесь для того
  чтобы семьдесят лет
  повторяли как эхо
  "я был там"
  "я присутствовал"
  "я видел её"...
  
  Но В ЭТОЙ странной
  реальности
  в древнем городе
  расстеленном
  на лугах времени
  на берегу моря
  полотном просыхающим
  на земле
  изменившейся
  как оборотень
  крадётся от двери
  к тебе
  немолодой фавн
  с бородой
  в проплешинах проседи
  с шевелюрой
  чёрной ещё и густой
  но поредевшей
  дымом сигаретным пропитанной
  твой анти-король
  анти-герой
  жизнь за тебя
  способный отдать
  только из прихоти
  
  В охапку тебя берёт
  жестом собственника
  жестом скупым
  ростовщическим
  
  (...)
  
  В охапку берёт
  смотрит в глаза
  через простынь целует
  поглаживает
  ладони его
  нежные музыкальные
  тело твоё обнажённое
  трогают
  
  (...)
  
  ячейка в улье
  бетонном
  на двенадцатом этаже -
  церковь твоя...
  простынь -
  платье твоё подвенечное...
  ложе - паперть...
  идёшь ты к венцу
  нагишом
  в чём мать родила
  по ступеням каменным шествуешь
  не розы - грязь бросают в тебя
  ротозеи шуты и придворные
  не лояльность свою
  а в поджатых губах
  демонстрируют кнехты
  презрение
  ты - игрушка для фавна
  ты - флейта его
  ты - орудье его звучащее
  инструмент
  на котором
  своим колдовством
  он выводит
  мотив полуденный
  в полудрёме скользят
  извиваясь
  тела
  их замедленны сном
  движения...
  
  (...)
  
  Ты - волшебная флейта
  в пальцах его
  ты звучишь глубоко и возвышенно
  в этом стоне твоём
  бытия глубина
  в нём агония
  стона предсмертного
  Гасит блики Залив
  феерических искр
  волны стали серебряно-серыми
  солнце ало висит
  словно отяжелев
  и кроваво за Гору падает
  Как в подзорной трубе
  воздух летний синел
  и густел
  покрываясь вздохами
  только Фавн не устал
  а на Флейте играл -
  бородатый Маэстро
  влюбчивый
  
  10
  
  Вздох...
  Морская вода приливает сюда.
  С шипом тихим назад уползает.
  Выдох.
  Так вот тысячи лет
  Солнце снова в зените
  Пасмурно
  
  Дни бывают когда
  солнце из-за стены
  и светло
  но как будто сумрачно
  И слепит глаза
  Так Светило себе
  выхода не найдя
  сквозь все поры
  земные
  сочится
  просачивается...
  
  словно сущего пот или кровь...
  
  Душно...
  
  В оперном театре шла "Травиата"
  после
  Werther
  Rigoletto
  Madam Butterfly
  Верди мат поставил
  заносчивым немцам
  кроме Тангейзера
  два - три сезона
  не имеющих тут пристанища
  В полумраке
  задумчиво лица
  белели
  оттеняла оркестра игра
  пенье солистов -
  неожиданно тонко:
  то ли маэстро был пьян
  то ли в сопрано первые скрипки влюбились
  Дюма
  был бы польщен
  
  (...)
  
  За кулисами стоя
  и зал озирая притихший
  я увидел
  по диагонали
  к сoin numero deux
  двойника твоего -
  проекцию
  мыслей моих
  на стене номер пять
  это было лицо твоё белое
  полупрозрачное
  полуреальное
  белая маска утопленницы
  проекция невидимого кинопроектора
  
  Вздрогнув я отступил
  в лабиринт закулисных проходов
  шея моя напряглась неожиданно словно под гильотиной
  ноги полуподкошенно
  меня в ложу резервную вынесли
  на проходе в неё в полумраке
  мне явились души эллинов основателей города
  окружили меня
  щитами мечами
  своими шлемами островерхими
  Самый старый и важный
  держал в руке скипетр римский сенатора
  а в другой книгу греческую
  с неизвестным науке названьем
  
  (...)
  
  Робко взглянул я на место
  где привиделся твой проникаемый образ
  дама там
  средь других
  но глаза оторвать невозможно
  те же скулы
  разрез твоих глаз
  таинственный
  необычный
  та же форма лица
  те же губы
  и та же прическа
  
  Но не ты! Как совместить
  две этих разности
  как прочитать их?
  На меня она вдруг обратила
  свой рассеянный взгляд
  как бы импульсу подчиняясь
  Был посланием он от тебя
  был он знАком мне
  символом
  начертанным на воде
  был письмом
  принесённым голубем в клюве...
  
  ...я звонил из фойе
  слыша ещё "Травиаты" трагичные звуки
  взял такси перед театром
  Уже по-летнему вечерело
  расплывались машин огни
  (как будто шёл дождь)
  в красноватые кляксы
  зажигались рекламы везде
  дорога отсвечивала белым и красным
  
  ...я в квартиру твою проник
  взял тебя за руки
  прильнул к тебе головою
  наслажденье моё
  и несчастье моё
  дорогой подарок бесполезный
  
  Без ненужных слов
  мы делали дело
  древнее как человечество
  холодны были твои дрожащие пальцы
  на лице - страданье с наслажденьем
  глаза твои загадочные
  как глазищи сфинкса глядели
  двумя бездонными мирами
  знаками неразгаданной правды
  
  Грустными были твои движенья
  в твоих чертах неизбежность оставила метку
  свила гнездо одноглазая птица
  смутных решений
  ступенчатых осознаний
  
  Такая ты была мне в тыщу раз дороже
  ...как ребенок мой ...моё искусство
  неземной была
  бесплотной отрешённой
  невозможной
  в этом меркантильном мире
  
  
  (...)
  
  
  
  11
  
  А назавтра пошли поездки
  Вена Лондон Париж Варшава
  Я в настроенье отличном вернулся
  Спальным вагоном Вена - Неаполь
  
  На диване пестрели газеты
  На канале Dze Rajuno
  Битый час обо мне говорили...
  
  Для эпитетов слов не хватило...
  Микеланджелли и Паворотти
  Мне трибут заплатили словесный...
  
  Город встретил движеньем и лаской
  Продавцы macaroni, таксисты...
  На перекрестках - цветы...
  Было ветрено и многолюдно
  
  В своем красном "Порше" спортивном
  Я отправился к Лауре-Беатриче
  Не подумав о дотошных журналистах
  Соглядатаях и сплетненосцах
  
  Сухопарая дама открыла
  Чопорная с рысьими глазами
  Объяснила что живёт одна в квартире
  И того кто жил до неё не знает
  
  Как иглой мне кольнуло в сердце
  Дыхание перехватило
  Где моя Лаура-Беатриче?
  Где моя девушка из Палермо?
  
  Я спустился
  Лопотали туристы
  Голосили звуки города в танце
  Мне же виделось одно неподвижное небо
  Небо без жалости без состраданья
  
  Неподвижное небо сырое
  Поглощающее живущих
  Своей вечностью надчеловечной
  Своим куполом необозримым
  
  Нет гармонии в мире Нет песни
  Допеваемой
  На середине
  Обрываются люди и звуки
  Как диалоги в древних телефонах...
  
  
  12
  
  Был пустым наполненный город
  Пусто в квартире души
  Треснули времена и пространства
  И я себе чужой непонятный
  
  Вот я мальчик больной беззащитный
  В захваченной Вермахтом Польше
  Вот подросток в сталинской России
  Сын расстрелянного "врага народа"...
  
  В моё тело впивались иголки
  На губах было сухо и горько
  Мое "я" разбирали на части
  Муравьи с человеческими головами
  
  Века спрессовывались до секунды
  Тысячелетья в минуту вмещались
  Вращались обезумевшие стрелки
  Со скоростью превосходящей световую
  
  Сматывалось как ковёр пространство
  Явились мне мира рёбра и кости
  Дабы дать понять - ничто и есть сущность
  Всё иллюзия обман и крючкотворство
  
  Нам навязана необратимость
  Как ярмо волу и скакуну всадник
  В нашем мире всё лишь частность
  Даже звёзды частно существуют
  
  Для законов общего формата
  Нас как будто не было и нету
  Мы для них даже и не тени
  Разве что отраженье света в каплях
  
  Может быть мы дымка испарений
  Когда тают стеариновые капли
  Или неосознанное движенье
  В тех мирах где наш - одна пылинка
  
  Как мальчишка растирая слезы
  кулаками
  Я сидел на камне
  Видя одинаковые волны
  Видя дальше горизонта дымку
  
  Я смотрел на море как на карту
  Как на план неведомых событий
  Растворяя мысли в этой чаше
  Где они шипели и бурлили
  
  Не было отныне ни начала
  Ни конца а только бесконечность
  И за ней стояло не пространство
  А орудье неземного мира...
  
   Неаполь, год любой
  
  
  ______________
  ______________
  
   Читатели должны знать, что не только сам автор, но и его стихи подвергаются травле и вымарыванию, так что единственная возможность спасти его поэтические тексты: это сохранять их на внешние (не подключаемые к Интернету жёсткие диски, USB-флешки).
   Особенно досталось его доиммиграционной поэзии.
   Автор вывез в изгнание около 26-ти машинописных сборников стихотворений. Они состояли из 2-х собраний: 9-ти-томного - 1982 г., и 6-ти-томного - 1988 г. (охватывающего период до 1989 г.). Первое (до 1982 г. включительно) существовало в 2-х версиях. Кроме основных экземпляров машинописных сборников, имелись (отпечатанные под копирку) 2 копии каждой книги.
   В 1994 г. они - вместе с автором - благополучно прибыли в Монреаль.
   С 1995 г. он взялся вручную перепечатывать на компьютере отдельные избранные стихотворения, а в 2002 г. - сканировать и отцифровывать все привезённые с родины сборники. Примерно в 2006 г. добрался до предпоследнего тома собрания 1988 г. Но, когда было начато сканирование самого последнего тома, именно этот сборник исчез из его квартиры (уже после переезда с ул. Эйлмер на Юго-Запад Монреаля).
   Одновременно копии того же тома пропали из квартиры его матери, и из дома его приятеля (где хранился 3-й экземпляр). Это произошло, как нам сообщил автор (не совсем уверенный в дате) где-то в 2007-м году, вскоре после чтения (по телефону) отрывков из отдельных стихотворений Юрию Белянскому, культовому кинорежиссёру конца 1980-х, тоже проживающему в Монреале. Известный поэт и деятель культуры Илья Кормильцев как-то обещал автору издать сборник его стихотворений: из того же - последнего - тома. Проявляли подобную заинтересованность и другие известные люди. Интересно отметить, что именно в 2007 г. Гунина сбили машиной, нанеся серьёзные травмы.
   После 2017 г. постепенно исчезли все томики второго машинописного собрания доэммиграционного периода, и, к 2022-му, не осталось ни одного...
   Первая редакция доиммиграционной поэзии (включая поэмы) 2008-2011 г. г., сделанная самим автором, оказалась не очень удачной. Она опиралась на рукописные черновики, где почти над каждым словом надписано альтернативное, и целые строки (даже строфы) дублируются альтернативными версиями. Эта редакция была скопирована множеством сетевых ресурсов, так как поэзия Гунина в те годы пользовалась немалой известностью, и была популярна среди молодёжи и людей от 25 до 45 лет.
   Вторая редакция (также сделанная самим автором) - несравнимо удачней, и - в 2012 г. - заменила предыдущую.
   Однако - с 2013 г. - то ли сервера, то ли хакеры стали заменять файлы первой редакции версиями второй: это регулярно происходило на сайте Максима Машкова (lib.ru), на сайте Сергея Баландина, и т.д. (Следует добавить, что травля автора на сетевых форумах, на литературных сайтах стартовала ещё в середине 1990-х, включая разные хулиганские выходки в его адрес, массированно устраиваемые организаторами).
   О творчестве Льва Гунина писали: Орлицкий (оригинал - stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/178), М. Тарасова (stihi.ru/2005/04/13-349, перепечатка - proza.ru/2023/06/08/180), А. Коровин и Белый (proza.ru/2023/06/28/175), Игорь Гарин (proza.ru/2023/06/28/170), и другие литераторы, критики, издатели. В этих заметках - прямо или косвенно - упоминается об изощрённой травле. (Более подробно - у Коровина, Белого, и Тарасовой).
   О поэзии Льва Гунина на английском и на польском языке писали Kurt Flercher и Агнешка Покровска (?).
   В многочисленных интервью сетевым и печатным журналам (к примеру, в интервью журналу "Воркувер" - proza.ru/2023/06/28/171) - сам автор иногда косвенно затрагивает эту тему.
   На сетевых форумах обсуждалась систематическая порча литературных и музыкальных текстов. В своё время, отправляемые К. С. Фараю (Фараю Леонидову) многочисленные варианты перевода стихов и Кантос Э. Паунда подверглись злонамеренной модификации (вероятно, во время пересылки), и в печать пошли не окончательные, но черновые версии. Переводы Гунина текстов (эссеистики) Исраэля Шамира (Изя Шмерлер; знаменитый политолог, эссеист, корреспондент, известен также под именами Роберт Давид, Ёрам Ермас) с английского на русский вообще не вышли в свет вследствие порчи текстов во время пересылки Шамиру. По той же причине сорвалось несколько попыток издания "Прелюдий" для ф-но и сборника "Лирические пьесы" Льва Гунина, которые высоко оценили известные музыканты. (См. Ю-Тюб - youtube.com/@robertcornell6802).
  (Лев Гунин по профессии музыкант, автор многочисленных композиций (включая музыку к фильмам), исполнитель классических произведений (ф-но) [youtu.be/KyHYzOl-xQY , youtube.com/watch?v=94Ac0OAZBAs, youtu.be/dGKy0yCkKnQ , youtube.com/watch?v=D2A4RWaDggQ&t=148s , youtube.com/watch?v=eCyavxkENF0 , youtube.com/watch?v=ym0uqTz_poo , youtube.com/watch?v=eDdh3Fg-H6s , youtube.com/watch?v=mrMikJVDC60, youtube.com/watch?v=_lLdndynze4 , youtube.com/watch?v=VODlm7l4MNY , youtube.com/watch?v=5B8k5H2zKzs , youtube.com/watch?v=E2Mo5d44WnQ , и т.д.] ; см. также фильмы "Гусеница" (Caterpillar) - youtu.be/qeDmEhaXMU8 , "Подушка" (режиссёр Юрий Белянский) - youtube.com/watch?v=BDrhptcbfwE&t=48s , Des souris et des hommes (режиссёр Жан Бодэ) - youtube.com/watch?v=Ctx2sm4ZnAI).
  
   Диверсии против его домашних компьютеров обсуждались с Ильёй Кормильцевым, Юрием Белянским, Кареном Джангировым, Исраэлем Шамиром, Мигелем Ламиэлем, Борисом Ермолаевым, Жаном Бодэ, Владимиром Батшевым, Эдуардом Лимоновым (Савенко), и другими известными личностями, с которыми автор был знаком, но реакция была одна и та же: "против лома нет приёма". Подробней эти случаи описаны в обширной работе на английском языке "The Punitive Health Care".
  
  
   Биографии этого автора неоднократно удалялись из различных энциклопедий, убирались с многочисленных сетевых порталов, но краткие справки о нём можно найти на сайте Сергея Баландина; в библиотеке lib.ru; в антологии "Мосты" (под редакцией Вл. Батшева, с участием Синявского и Солженицына; Франкфурт, Германия, Brucken, 1994); в литературном журнале PIROWORDS, под ред. Мигеля Ламиэля (английская поэзия Гунина); из-во Pyro-Press, Монреаль, 1997); в сборнике Throwing Stardust (London, 2003; Антология Международной Библиотеки Поэзии, на англ. яз.), English Poetry Abroad (London, 2002, на англ. яз.); в газете "Hour" (Montreal, Quebec, Canada); в сборнике "Annual Poetry Record" (Из-во Международного общества поэтов, Лондон, 2002); в культовом издании "Паломничество Волхвов" (Гарин, Гунин, Фарай, Петров, Чухрукидзе: Избранная поэзия Паунда и Элиота); в @НТОЛОГИИ - сборнике стихов поэтического клуба ЛИМБ (Поэтический Клуб "Лимб". "Геликон-плюс", Санкт-Петербург, 2000); в в журнале АКЦЕНТЫ (1999); в СК НОВОСТИ (статья, написанная в сотрудничестве с кинорежиссёром Никитой Михалковым, Июнь, 2000. (Номер 27 (63), 14.06.2000); в публикации "Университетская пресса" ("Маэстро и Беатриче", поэма Льва Гунина; СПБ, 1998); в "Литературной газете" (Москва, No22, май 1994 г.); в литературном журнале ВОРКУВЕР (избранные статьи, интервью и поэзия Льва Гунина, Екатеринбург, 2006); в журнале поэзии ПЛАВУЧИЙ МОСТ (публикация избранных стихотворений, 23 декабря 2014 года. Москва - Берлин); в литературном журнале "AVE" (Одесса-Нью-Йорк, Номер 1, 2004-2005); в газете "МЫ", под редакцией Карена Джангирова (15 декабря 2006 года; репринт (повторная публикация на русском языке); первая публикация - на англ. яз. в культовом журнале "Wire" (январь 1997); вторая публикация - "По образу и подобию" (Теория мультипликации), газета НАША КАНАДА, выпуск 13, ноябрь, 2001); в Интернете теория мультипликации циркулировала с 1995 года; написана эта работа в 1986 году (братья Вашовски могли использовать ту же (дословно) идею для своего - ставшего культовым - фильма Матрица); в сборнике L'excursion (Leon GUNIN. La poesie du siecle d'argent. (На французском языке). QS, Монреаль, 2001); в литературной газете "Золотая антилопа" (Лев Гунин, рассказ "Сны профессора Гольца", СПБ, 2001); Лев Гунин, Миниатюрная книжка стихотворений, Париж, 1989 (Les tempes blanches. Белое время. Из-во Renodo, Paris 1989); в газете "КУРЬЕР" (многочисленные публикации Льва Гунина (1992-1993); в книге - Лев Гунин "Индустрия (...)", из-во Altaspera, Toronto (Канада), 2013, на русском языке), и т.д.
  
   Лев Гунин живёт в Кбевеке (Канада) с 1994 г., не имея ни малейшего шанса когда-либо покинуть эту страну даже на короткое время, а - с 2001 г. - не имея возможности даже посетить другую провинцию. Он подвергается травле полицией и другим репрессиям.
  
  ________
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  
   Несчастливая судьба литературно-поэтического творчества Льва Гунина - достойного большего внимания - сложилась не только в связи с широкой травлей и политически-мотивированными репрессиями (в частности: в стране, где он живёт (включая травлю полицией; административный прессинг; плотную изоляцию; помехи, чинимые в области коммуникаций; вызванное репрессиями обнищание; отказ в медицинском обслуживании...), но также по другим причинам.
   Одна из них - неумение, а то и упрямое нежелание автора тщательней просеивать написанное через сито более строгих требований. Именно сбой в таком отборе и приводит к недостатку внимания и ко всяческим казусам. Никто в наше время не выставляет ранние опыты на всеобщее обозрение. Зрелые авторы, как правило, уничтожают свои рукописи, предшествовавшие мастерству. Соседство стихотворений разного уровня в одном сборнике служит плохим предзнаменованием (имея в виду ожидаемую реакцию), и, хотя - более удачная - редакция 2012 г. уже является плодом более строгого подхода, она всё ещё цепляется за некоторые пласты личной биографии больше, чем следует при отборе.
   С другой стороны, если бы не травля, это могло способствовать экспоненциальному росту популярности среди широкой читающей публики, что, в свою очередь, с неуклонной неизбежностью повлияло бы на признание и в литературной среде. Так и происходит довольно часто с другими поэтами и прозаиками. К сожалению, этот автор находится не в таком положении, когда позволительна подобная роскошь. Чтобы пробить плотную стену замалчивания, остракизма, предвзятости и бойкота, ему следовало бы серьёзно подумать об этом. Но теперь, по-видимому, уже слишком поздно; состояние здоровья, ситуация, и другие помехи вряд ли позволят ему что-то изменить.
   Остаётся надеяться, что критики и все, способные повлиять на преодоление этой несправедливости, проявят чуть больше терпения, не побоятся затратить чуть больше времени, и с известной снисходительностью отнесутся к причудам этого уникального, ни на кого не похожего автора.
  ________________________________
  
  ________________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ______________________________
  
  
  ТИШИНА - SILENZIO - поэма - 2001
  
  
  ____________________________
  
  ____________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  ПОЭМЫ
  
  избранное
  
  
  
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  __________________________________________
  
  ISBN : 9798224211883 (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ___________________________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и проч.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) Том П. Вступительное слово.
  (C) Заключительная статья: объединённый текст заметки, написанной группой участников одного из форумов lib.ru (2007 - 2013), и дополнения 2003 (Дмитрий С.).
  ___________________________
  Драматизм, картинность, мастерски изображаемые литературными средствами пейзажи. Искренний трагизм и тонкая грусть. Для этой поэмы характерны неподдельность переживаний, вселенская печаль в одеждах простоты и аскеты. Бессмысленная череда исторических реалий, сменяющих одна другую, как узоры мороза на стекле, от одной трагической доминанты до другой... Более ни менее удобный, привычный порядок вещей внезапно рушится - как карточный домик, - сменяясь другим за счёт массовых человеческих страданий, и, уже после того, как новый порядок вещей установится, сделавшись относительно комфортным и привычным, следует очередная катастрофа с ещё большим числом жертв. Всё это остаётся как бы "за кадром", косвенно присутствуя через намёки и метафоры. Водная среда (залив Святого Лаврентия, море, океан), омывающая место действия (портовый город), видится как море человеческого страдания, окутывающее всё окружающее странной люминесценцией грусти. Незнакомый для русскоязычных читателей мир "заокеанского" французского города, редко посещаемого восточноевропейскими туристами, оказывается встроенным в ряд созерцаний и размышлений, в которых каждый непременно найдёт что-то своё - очень личное, волнующее. Сердце каждого отзовётся на эту безымянную скорбь, на эту связку настоящее-прошлое. Каждый увидит себя - и свои лучшие чувства - в истинах и в картинах, открываемых этой поэмой. (К публикации 2012) - 2011.
  __________________________________________________
  Глубокая, таинственная, неповторимая атмосфера особого города - Монреаля - сразу же охватывает читателя. "Рисунки с натуры" если не по характеру, то по жанру чем-то напоминают "Картинки с выставки" Мусоргского, или яркие "зарисовки" действительности в некоторых циклах французских поэтов. Из настоящего перекидывается мост в европейское прошлое, так хорошо "законсервированное" в Монреале вплоть до второй половины 2010-х, когда стартовал настоящий культурный геноцид, уничтоживший не только большую часть неповторимого архитектурного наследия этого уникального города, но и ту историческую франко-квебекскую культуру, что доминировала на протяжении нескольких веков, сохраняя историческую преемственность (почти ничего не осталось от ТОГО Монреаля, кроме французского языка, который - в случае превращения большей частью в язык быта и бюрократии - будет мало что значить на фоне подобия Нью-Йорку и другим центрам англосаксонского мира). Этот печальный культурно-исторический поворот делает поэмы "Песни Монреаля" и "Тишина", как и "монреальские" циклы этого автора бесценными с точки зрения "консервации" утерянного прошлого. Другая особенность этой поэмы - её метафизическая способность изменять, трансформировать время и пространство. "Действие" поэмы разворачивается как бы в виртуальном Монреале, больше абстрактном, чем реальном (несмотря на проникновенную точность изображения его атмосферы), вне пространства конкретной эпохи: в некоем подпространстве "замороженной" глыбы вмерени. Образы античной мифологии и библейские темы врываются в условное "настоящее", разрезая и разрывая его, разоблачая тайну единого континуума, где нет разделения на прошлое, настоящее и будущее, и его решающее влияние на всё, что происходит в мире. - Том П. по канве разъяснений автора. (Перевод с английского оригинала).
  ______________________________________________________
  
  
  ___________________________
  ___________________________
  
  _________________________________
  
  _________________________________
  
  Тишина - SILENZIO
  _________________________________
  
  
  цикл-мини-поэма
  
   2001
  _________________________________
  
  _________________________________
  
  
  
  
  Лев ГУНИН
   
           ТИШИНА
   
                           цикл-поэма
  
  ____________________________________
   
  
  ТЯЖЁЛАЯ  ТИШИНА
  
             не пробить воображением
  как бархатная
  плотные портьеры
  влажно мерцают
  летит леденец к леденцу
  в упряжке дамских подвязок
  вечер зловонно скучает
  бубнит за мостом
  дождь    духота
  летних сумерек потные пальцы
  замкнулись на горле
  афоризмы   игра в бисер
  на улице милтона рваные тени
  вперемежку со светом
  из окошка BOOК STORE
  
  зреет намерение
   
  студенты на лестницах
  на табуретах сидят
  у домов эпохи джойса в McGill Ghetto
  выдавленным стеклом
  слой воды под ногами сияет
  плотное покрывало
  недвижного воздуха
  пробитого гвоздиками дождя
  повсюду как сито
   
  тяжесть плывёт
  голубоватыми струйками
  в раскрытые окна
   
   
  ЛЁГКАЯ ТИШИНА
  
  шелест бега в полприказания
  невидимых ног по асфальту
  так по крышке памяти
  барабанят пальцы воспоминаний
  разбуженные аналогиями
   
  пробуждённые чайками
  упираются упрямыми рожками
  в дно залива
  невесомые тени тумана
  над акваторией порта
   
  одинокий звук упавшей газеты
  пущенной точной рукой разносчика
  одинокий памятник французскому капитану
  в скользком воздухе утра
   
  со спущенными парусами
  стоят одинокие яхты
  в прореженном воздухе
  уже избавившемся от тумана...
   
  простужено кашляют
  двери первых открывшихся магазинов
  с видом на rue DE LA COMMUNE
   
  и скользит незримо
  на горизонте "Летучий Голландец"
   
   
  СКОЛЬЗКАЯ ТИШИНА
  
  в лавке мясника
  кровь зачистила утро
  как головешку пахнущую стихами
   
  губернский город
  просыпается быстро
  подле базара
   
  подводы скрипят
  улицами
  усеянными соломой
   
  железные столбики
  утилизированные фаллосы
  с вожжами накинутыми на головки
   
  горничные шастают
  в богатые дома на олеховской
  зажигаются окна
   
  газовые фонари
  мерцают желтком
  (как окна)
   
  блики дрожат на воде -
  отшлифованных камнях брусчатки
  покрывающей площадь
   
  пламя свечи как жёлтое солнце
  трепыхается у часовщика
  отражаясь у ювелира
   
  городовой поскользнулся
  поправил шинель
  нагнулся   потрогал
  понюхал кончики пальцев:
  кровь
   
   
  ЗАБЫТАЯ ТИШИНА
  
  городской державец петр тризна
  из магнатского рода
  друг канцлера
  преемник королевы регины
  проснулся осенью
  в своем замке
  с видом на излучину березинской заводи
   
  некормленые собаки
  тихо скулили
  ветер гнал облака к морю
  к которому тянется неман
  постукивала створка верхней брамы
  и решалось дело о налогах
  на важных заседаниях в вильне
   
  потягивая свои крепкие члены
  тризна ощущал налившиеся колосья
  в полях за березиной
  ощупывал глазами каменные своды кляштора
  слышал пенье в униатской церкви
  читал молитву и чесал свой пенис
  крепкий и могучий как тракайская башня
   
  и не было наезда потопа
  разбора земель чужими государями
  не встала на месте града
  неприступная вражья твердзя
  громадная как целый несвиж
  с прямыми улицами и каменицами как в менске
   
  в этой реальности всё произойдёт по-иному
  разве что она уже забыта
  под пеплом раздавленных будущим поколений
   
   
  ТИШИНА МЁРТВЫХ
  
  не тикают часы
  тик-так
  не греет свою большеголовую падчерицу
  ярило над речными хлябями
  не движется время отсчитывающее
  секунды как таблетки
  не скроется под водой
  острая мордочка водяной крысы
  не зашумит камыш разбуженный предутренним ветром
  не прошелестит в курганах
  сыпучая пустошь
  не темнота  не свет
  не верх и не низ
  не теплота и не холод
  и даже целотонный голод пустоты
  не потревожит этой тишины
  тишины мёртвых
   
   
  ТИШИНА ИОНИЙСКАЯ
  
  за эола бархатным воротничком
  восходит златое сияние феба
  как фигуры стройных нагих юношей
  на берегах алфея
   
  недосягаемо прекрасная
  простирает тишина свои края
  как ника сходящая с высоты
  в обнажённости младого утра
  простирает горящие крылья
   
  гасит светом закат предыдущего дня
  лукавое лучезарное ослепление
  будто не было вначале тяжелых букв
  не было БЕРЕШИТ
  не было СЛОВА
   
  и немая завороженность тишины
  струит бессловесным раскаяньем
   
   
  ТИШИНА БУДУЩЕГО
  
  стимул жизни - убийство
  убивающий утверждает себя
  избавляя от смерти
   
  рассыпаются в небе
  росчерки кровавых салютов...
  сожженных людей...
   
  рассыпается голубой небосвод
  оставляя за лопнувшими кусками
  звёздную пропасть
   
  не достаточно жить
  чтобы понять утверждение
  закона обратности
   
  нет к насилию меры длины
  так прокна убивает сына
  чтоб отмстить мужу
   
  так бриты подожгут темзу
  чтобы найти виновных
  так россы сожгут кремль
  чтобы покончить с врагами
  так золотого тельца распотрошат
  чтобы взыскать за него
  тройную плату
   
  отрежет застрахованный руку
  чтоб никогда не работать
  суррогат анагилитик отсеченной руке с клеймом
  отрезанному уху художника тильзанскому носу
  герои наоборот утверждаются в жизни
   
  нет правды в грядущем
  тишина его - тишина лжи -
  поёт голосами наяды
   
  и клубится струйкой жёлтый туман
  из ядовитой короны власти
   
   
  ТИШИНА
  
  в пустыне
  оставили меня умирать
  братья мои авраамовы
   
  сеется холод отчаянья
  кровь вытекает по капле
  из разрезанных вен
   
  не быть мне царём в египте
  не собрать в закрома зерно
  не толковать снов
   
  мальчик я взрослым уже не буду
  в ногах моих формируется тень моя
  из миазмов тела   исходящей души
   
  будет двойник мой (тень)
  править в египте
  спасать моих братьев
  ради будущих преступлений
   
  из поколения в поколение
  станет
  брат убивать брата
  сильнейший слабейшего
  многие одного
   
  распинать на кресте
  с живого сдирать кожу
  бросая освежеванный труп в пустыне
  на съедение хищным птицам
   
  миром правит печаль
  тишина умирания
   
   
               Август, 2001. Монреаль
  
  _____________________________
  _____________________________
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Мера за меру - поэма - 2010
  
  
  ____________________________
  
  ____________________________
  
  
  ЛЕВ ГУНИН
  
  ПОЭМЫ
  
  избранное
  
  
  
  Памяти моего дорогого брата Виталия
  
  
  ИЗДАНИЕ 2019
  
  __________________________________________
  
  ISBN : 9798224211883 (C) СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ, переизданы в 2019.
  
  La loi interdit les copies ou reproductions destinées à une utilisation collective. Toute représentation ou reproduction intégrale ou partielle faite par quelque procédé que ce soit, sans le consentement de l"auteur ou de ses ayants cause, est illicite et constitue une contrefaçon sanctionnée par les articles du Code pénal.
  
  All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.
  
  Все авторские права защищены. Закон запрещает копировать или репродуцировать любую часть этого текста. Любое копирование и распространение возможно только с разрешения самого автора.
  ___________________________
  В это собрание вошли избранные стихотворения разных лет. Если нет географической ссылки, то (это касается стихов 1970-1991), скорее всего, стихотворение было написано в Бобруйске (Беларусь). Разножанровость, характерная для автора, и очень разные (по тематике, по образности, по типу) стихи в одном цикле или сборнике: это - широкий охват явлений, "вариантность личности", артистическая "смена" персонажей "первого лица".
  ___________________________
  (C) Лев Гунин: автор стихов; дизайн обложки; вёрстка; и проч.
  (C) Фотопортрет Виталия Гунина на первой заглавной странице.
  (C) Михаил Гунин (отец Льва, фотограф): фото на первой заглавной странице.
  (C) Том П. Вступительное слово.
  (C) Заключительная статья: объединённый текст заметки, написанной группой участников одного из форумов lib.ru (2007 - 2013), и дополнения 2003 (Дмитрий С.).
  ___________________________
  Драматизм, картинность, мастерски изображаемые литературными средствами пейзажи. Искренний трагизм и тонкая грусть. Для этой поэмы характерны неподдельность переживаний, вселенская печаль в одеждах простоты и аскеты. Бессмысленная череда исторических реалий, сменяющих одна другую, как узоры мороза на стекле, от одной трагической доминанты до другой... Более ни менее удобный, привычный порядок вещей внезапно рушится - как карточный домик, - сменяясь другим за счёт массовых человеческих страданий, и, уже после того, как новый порядок вещей установится, сделавшись относительно комфортным и привычным, следует очередная катастрофа с ещё большим числом жертв. Всё это остаётся как бы "за кадром", косвенно присутствуя через намёки и метафоры. Водная среда (залив Святого Лаврентия, море, океан), омывающая место действия (портовый город), видится как море человеческого страдания, окутывающее всё окружающее странной люминесценцией грусти. Незнакомый для русскоязычных читателей мир "заокеанского" французского города, редко посещаемого восточноевропейскими туристами, оказывается встроенным в ряд созерцаний и размышлений, в которых каждый непременно найдёт что-то своё - очень личное, волнующее. Сердце каждого отзовётся на эту безымянную скорбь, на эту связку настоящее-прошлое. Каждый увидит себя - и свои лучшие чувства - в истинах и в картинах, открываемых этой поэмой. (К публикации 2012) - 2011.
  __________________________________________________
  Глубокая, таинственная, неповторимая атмосфера особого города - Монреаля - сразу же охватывает читателя. "Рисунки с натуры" если не по характеру, то по жанру чем-то напоминают "Картинки с выставки" Мусоргского, или яркие "зарисовки" действительности в некоторых циклах французских поэтов. Из настоящего перекидывается мост в европейское прошлое, так хорошо "законсервированное" в Монреале вплоть до второй половины 2010-х, когда стартовал настоящий культурный геноцид, уничтоживший не только большую часть неповторимого архитектурного наследия этого уникального города, но и ту историческую франко-квебекскую культуру, что доминировала на протяжении нескольких веков, сохраняя историческую преемственность (почти ничего не осталось от ТОГО Монреаля, кроме французского языка, который - в случае превращения большей частью в язык быта и бюрократии - будет мало что значить на фоне подобия Нью-Йорку и другим центрам англосаксонского мира). Этот печальный культурно-исторический поворот делает поэмы "Песни Монреаля" и "Тишина", как и "монреальские" циклы этого автора бесценными с точки зрения "консервации" утерянного прошлого. Другая особенность этой поэмы - её метафизическая способность изменять, трансформировать время и пространство. "Действие" поэмы разворачивается как бы в виртуальном Монреале, больше абстрактном, чем реальном (несмотря на проникновенную точность изображения его атмосферы), вне пространства конкретной эпохи: в некоем подпространстве "замороженной" глыбы вмерени. Образы античной мифологии и библейские темы врываются в условное "настоящее", разрезая и разрывая его, разоблачая тайну единого континуума, где нет разделения на прошлое, настоящее и будущее, и его решающее влияние на всё, что происходит в мире. - Том П. по канве разъяснений автора. (Перевод с английского оригинала).
  ______________________________________________________
  
  
  ___________________________
  ___________________________
  
  _________________________________
  
  _________________________________
  
  МЕРА ЗА МЕРУ
  _________________________________
  
  
  цикл-мини-поэма
  
   2010
  _________________________________
  
  _________________________________
  
  
  
  МЕРА ЗА МЕРУ
  
   Моей маме Елизавете
  
  
  
   МЕРА ДЛИНЫ
  
  А.
  моё сознание Хаос
  глубины
  пласты
  наслоения
  мрак бессистемного Нечто
  Зверь
  за ним
  бездонная пропасть
  
  руки вины вырастают
  оттуда
  
  оборваны
  связи
  эпох
  дней разрезаны
  синие вены
  размётаны
  как мамины волосы
  по подушке
  
  мама моя умирает
  во мне и снаружи
  небесные силы
  вступятся ль за неё?
  слёзы мои
  текут из глаз её
  слёзы вины
  и раскаянья
  
  Б.
  вопль отчаянья
  долетел до небес
  гром разрезал
  зимнее небо
  над больницей
  королевы Виктории
  
  мама тут -
  реинкарнация
  монархини Елизаветы
  сражается за неё
  вся больничная рать
  
  против -
  полк невидимых демонов
  беспорядок клубения
  эманация зла
  
  заснеженный парк
  за окном
  на горе Монт-Рояль
  лестницы
  c часовыми-деревьями
  
  сможет ли тело её
  по лестницам души
  воротиться к сиянию жизни?
  спасти сына её
  от вечного проклятия
  неискупимой вины...
  
  страшные трубки
  из тела её наружу:
  врата крепости
  осаждаемые врагами
  не я ли - предатель
  проведший тёмные
  силы
  тайными тропками
  ко вратам?
  
  от трубы Навина
  пали
  стены
  Иерихона
  хрупкие стены
  сосуда
  маминой жизни
  треснуть могли
  от лёгкого дуновенья
  флейты Упрёк
  
  В.
  кто вручает нам
  власть
  над воздухом
  труб иерихонских?
  Он?
  Его
  оппоненты?
  Хаос
  раздвоенной
  личности?
  множество Я?
  
  пламенным
  негодованьем
  дышит
  дорога в ад...
  
  
  
  
   МЕРА СОУЧАСТИЯ
  
  А.
  откуда пришёл
  Стрептококк-убийца
  в кровь
  мамы моей?
  следователи-врачи
  заключили:
  пришёл
  не из сердца...
  
  доктор Дуонг
  с уколом
  странной анастезии
  подействовавшей
  через
  пару секунд
  во время
  удаления
  родинки
  на спине...
  
  совесть моя
  прячется
  в извилинах
  мозга...
  уползает
  от ответа
  как уж...
  
  полуобморок
  через полчаса ...
  так же
  внезапно
  исчезнувший...
  
  тревожно звенящая
  нота
  во время
  поездки
  в такси...
  
  свершившееся
  непоправимое?
  предчувствие
  неискупимого?
  
  значит ли ответ
  что-нибудь?
  есть ли разница
  между
  решеньем
  Иуды -
  и раскаяньем
  Петра?
  
  эпохи
  не совершавший
  значительных
  проступков
  я уверовал
  в собственную
  безгрешность...
  
  Б.
  запахи спирта
  и хлороформа
  смертельная белизна
  больничная обстановка
  зло роится в пароксизмах
  мести
  ______________
  ______________
  
  
  
  --------------
  
  ---------------------------------------
  ОБ АВТОРЕ (вместо биографии)
  ---------------------------------------
  ЗА СКОБКАМИ
  ______________
  
  (МУЗЫКА НА ВОДЕ)
   стихи 2004
  _____________________________
  
   КОММЕНТАРИИ-2
  ____________________
  
  РАЗВЁРНУТЫЕ КОММЕНТАРИИ
  ПЬЕР АРСЕНО
  АНДЖЕЙ ДОМБРОВСКИЙ
  
  =================
  =====================
  ===================
  ===================
  ===================
  
  Этот текст, первоначально подготовленный в качества развёрнутых комментариев к циклу "За скобками", может служить как путеводитель по биографии автора, с которой стоит ознакомиться как любителям поэзии, так и тем, кому небезразличны судьбы нашего мира, всё активней трансформируемого в "глобальную дистопию".
  ___________
  
  ЭТОТ ЦИКЛ СТИХОВ, отразивший уникальную атмосферу Монреаля тех лет, запечатлевший особенности местной музыкальной среды и бытовавшие тогда среди её представителей нравы, заключает в себе несколько пластов: от эмоционально-смысловой канвы до драматургического сюжета, от нарратива - до идейно-философского контекста.
  
  Посторонний человек вряд ли способен самостоятельно догадаться, до какой степени это продукт определённой среды, среды, простирающейся за пределы Монреаля.
  
  Большое влияние на идеи автора тех лет оказал его близкий друг, Парвин Альмазуки - музыкальный критик, искусствовед, философ и талантливый фотограф, чьи фотопортреты Льва Гунина и его дочерей: лучше всех других отражают их душевный мир. Парвин работал для журнала Vogue, его фотоработы демонстрировались на многих выставках, получили несколько призов. В период жизни в Нью-Йорке он вёл постоянную передачу о джазе на волне самой популярной молодёжной радиостанции. В Монреале он жил в Старом Городе, где и произошло знакомство.
  
  См. ниже: Парвин Альмазуки (фото Льва Гунина); Лев Гунин (фото Парвина Альмазуки).
  
  
  
  Парвин Альмазуки Лев Гунин
  =============================================
  
  Ещё одним близким другом Льва был художник, поэт, культовый романист и фотограф, Мигель Ламиэль, с которым они вместе написали сценарий к неосуществлённому спектаклю и несколько песен. Лев Гунин перевёл ряд стихотворений Мигеля с английского и французского на русский и польский языки. См. ниже: Лев с Мигелем Ламиэлем:
  
  
  
  
  Лев у Мигеля.
  
  
  Роман М. Ламиэля Mercurial Doll c дарственной надписью Льву Гунину: "hoping that we will work together into the 21-st century" (надеюсь, мы будем сотрудничать и в 21 веке).
  
  Мигель познакомил Льва с певицей Целин Дион, которая впоследствии стала мировой знаменитостью.
  
  Целин понравились инструментальные композиции Льва Гунина. (Его песни не произвели на неё такого же впечатления). Беседа с ней во время первой встречи не закончилась ничем, не приведя дальше знакомства. Певица сказала, что - ради успеха - надо сначала пожертвовать своим индивидуальным стилем, и только потом "щеголять своей самобытностью". Его яркая индивидуальность, заметила Целин, бросает вызов людям, от которых зависит успех. Но для человека с развитым воображением даже шапочное знакомство, 2-3 разговора по телефону и несколько электронных писем: вполне достаточно, чтобы получить представление об определённой среде.
  
  Вот пример одного из писем, отправленных на адрес Целин Дион:
  
  Date: Sun, 04 Oct 2015 20:11:06 -0401 [17:13:18 EDT]
  De: leog@total.netÀ: Celine Dion Objet: Re: les chansons
  
  1 sans nom
  4 Ko
  
  Dear Celine !
  Bonjour Madame Dion,
  
  Le 31 août 2015, j"ai soumis le message ci-dessous à votre agence.
  
  To Productions Feeling
  2540, boul. Daniel-Johnson
  Bureau 755
  Laval, QC H7T 2S3
  Canada
  Phone: (450) 978-9555
  Fax: (450) 978-1055
  Celine Dion
  
  (...)
  
  I received a message about your prearranged phone call next Friday.
  Just in case, see my phone number here below:
  
  ===================================
  Его также познакомили с подающей надежды (очень молодой (тогда) певицей Ларой Фабиан, с которой Лев пробовал записать несколько своих песен (ниже - автограф Лары с телефоном 514-496-2224 (вероятно, с номером её тогдашнего телефона (номер записан рукой самого Льва; идентичность автографа Лары (либо кого-то из её близких) - дело графологов):
  
  
  
  Песни Льва Гунина и Мигеля Ламиэля также исполнила талантливая певица Шарлотта Авриль (настоящее имя Целин ЛаФлёр), получившая несколько квебекских национальных премий. К сожалению, эти записи (как и пробы с Ларой Фабиан) были сделаны на некачественной аппаратуре, что снижает их значение. Тексты песен написаны Мигелем Ламиэлем на французском языке.
  
  Шарлотта Авриль - потрясающая певица, её огромный талант мог вывести её в первые ряды мировых знаменитостей, но, к сожалению, её социально-экономическая ситуация и жалкое существование самого автора песен (Льва Гунина), который еле-еле сводил концы с концами, не позволили им осуществить их творческие замыслы и реализовать свой талант.
  
  (См. ниже: Шарлотта Авриль)
  
   Шарлотта Авриль (Целин ЛаФлёр)
  
  ======================================
  Ещё один близкий друг Льва Гунина, его ровесник: это известный театральный режиссёр, прозаик, талантливый фотограф и культовый кинорежиссёр (фильмы "Дорога в парадиз", "Последний звонок") - Юрий Белянский. С Юрием они вынашивали сценарии двух фильмов и поставили короткометражный фильм "Подушка" (с музыкой Льва Гунина). Некоторые идеи Юрия Белянского использованы в фильме Льва Гунина "Гусеница". Юрий познакомил своего друга с талантливой певицей, Сарой Албю, которая исполнила песни Льва Гунина из альбома Montreal Underground. (См. ниже: Лев Гунин и Юрий Белянский; Белянский, Сара Албю (фото Белянского), обложка альбома (Гунин-Албю):
  
  
  
  
  
  =======================================
  
  Юрий свёл своего друга с Гришей Афиногенером, организовавшем рок-клуб Chez Eaux, где нередко бывал и Лев Гунин, участвуя в репетициях. Фотоархив репетиций утрачен в результате диверсий против компьютеров Гунина и пропажи DVD-дисков. Но одна из (ныне утраченных) фотографий есть в интервью Льва Гунина литературному журналу Воркувер (Екатеринбург), 2006. 5 фотографий сохранились у друзей (см. ниже):
  
  
  
  Лев у Олега Комарова, где был записан альбом Montreal Underground с Саррой Албю, Эриком Лантье и Олегом Комаровым. Фото рядом: Юрий Белянский в те же годы.
  
  
  
  
  
  
  
  ===============
  Близким другом Льва Гунина был блестящий адвокат (доктор юридических наук), интеллектуал, борец за права человека, Мирослав Янковский, скончавшийся в самом расцвете сил при трагических обстоятельствах. Сохранилась обширная переписка (на польском языке) между двумя друзьями, а также серия фотографий на озере в заповеднике Ока, куда Мирек и Лев дважды ездили в летний лагерь к дочке Мирека, Анне. Лев знавал Янковского ещё по Варшаве, где познакомился с ним через своих друзей, студентов литературного факультета местного университета, ценивших польскую поэзию Льва. (См. ниже: Лев Гунин с группой студентов-литераторов, Варшава, 1980-е годы):
  
  
  
  Лев с группой польских студентов-литераторов.
  
  ---------------------
  
  Мирек дважды ездил со Львом в городок Роудон в Квебеке, где жил тогда последний дальний родственник Льва Гунина по линии Лешчынских.
  
  В рамках совместной деятельности по разоблачению нарушений прав человека в Канаде Гунин тесно сотрудничал с Ниной Пясковскей, адвокатом и активистской-общественницей, вдовой бывшего посла Польши в Канаде. Вместе с Марией Аугестадт и В. Самоновым (псевдоним близкого друга Льва Гунина, Славы Кузнецова - режиссёра документальных фильмов и ведущего ТВ-канала Global) - они издавали две газеты: Русский Голос и Полония-Монреаль (на польском языке), под редакцией Льва Гунина. (См. ниже):
  
  
  
  
  
  "Рожковский" - псевдоним Льва Гунина, "Тлушч" - Нины Пясковскей.
  
  Не только редактура и авторство некоторых статей и материалов, но и дизайн, макет и компьютерная вёрстка газет - осуществлялись Гуниным. К сожалению, сохранились только черновые версии польской газеты.
  
  Лев также сотрудничал с талантливым украинским драматургом и блестящим адвокатом (работавшим позже для ООН), Алексеем Дроздовским.
  
  В те годы в Монреале жил культовый кинорежиссёр, Борис Ермолаев (поставивший знаменитый фильм Фуэте), с которым Лев тесно общался. Они обдумывали решения для игрового фильма Танцовщицы и обсуждали проекты киносценариев. Музыка к задуманному фильму была уже написана, когда Борис Ермолаев вернулся в Москву. До отъезда он снимал квартиру возле метро Кот-сэн-Катрин, в доме на одноименной улице. С ним жил его несовершеннолетний сын (жена, знаменитая актриса, бросила Ермолаева во время их работы в Голливуде) и огромный чёрный дог. Иногда Борис наведывался в гости к приятелю на улицу Эйлмер (возле Шербрук) - вместе с сыном и с собакой, которую дочери Льва немного побаивались. Борис познакомил своего друга с талантливым московским писателем Сергеем Саканским и со знаменитым кинорежиссёром, Никитой Михалковым (для журнала которого СК-Новости Лев написал 2 статьи (с Михалковым сотрудничал и Саканский). Эти статьи подверглись нападкам сионистов и глобалистов, и дальнейшие публикации были заблокированы. Но все прогнозы, общий анализ ситуации: всё позже подтвердилось, всё оказалось именно таким, как об этом писал Гунин.
  
  Эксцентрика Бориса Ермолаева, саркастический язык его стилистических приёмов, его едкая сатира - оказали известное влияние на творчество Гунина. В цикле За скобками чувствуется некоторая связь с эстетикой Бориса Ермолаева и стилизмом Саканского.
  
  Когда Никита Михалков наведался в Монреаль, где, в комплексе Плас де Жардэн, встретился с кинозрителями, Гунин, по договорённости с Михалковым, должен был явиться на встречу с прославленным кинорежиссёром, но агенты охранной фирмы не допустили его в Плас де Жардэн, после чего он сразу же подвергся задержанию полицией (не допустившей его встречи с Михалковым). Только с 2005 по 2012 Гунин подвергался задержаниям полицией более сотни раз. Травля полицией, постоянные провокации, наезды машин, нападения "неизвестных хулиганов", подстроенные "несчастные случаи", саботаж медпомощи: вот приёмы, с помощью которых репрессивная машина современных государств расправляется с неугодными.
  
  Борис Ермолаев познакомил Льва Гунина и с кинорежиссёром Кириллом Мозгалевским (см. его блестящую кинокомедию "Козлёнок в молоке"). Завязалась обширная переписка. Гунин и Мозгалевский задумали несколько киносценариев, ни один не закончив. То ли Мозгалевский, то ли кто-то из знакомых легендарного кинорежиссёра Жана Бодэ (с которым Гунин изредка общался по телефону; к его короткометражному фильму "Люди и мыши" (по Джону Стейнбеку) написал музыку) - отыскал для Льва "позывной" (Скайп) его давнего приятеля, Эдуарда Савенко (больше известного под именем Эда Лимонова - знаменитого писателя). После многолетнего перерыва общение возобновилось. (Гунин познакомился с Лимоновым в Москве в 1970-х). Анализ Лимоновым прозы Льва Гунина, его критика - точны и объективны. (См. ниже: Лимонов в Скайпе Гунина: сверху вниз - дядя Льва с супругой; всемирно знаменитый журналист, писатель, переводчик и общественный деятель - Исраэль Шамир (близкий друг); Олег Комаров, музыкант, монреальский приятель Гунина; питерская певица Лена Кудрина; друг юности Льва и соавтор, художественный руководитель прославленной рок-группы Би-2 - Миша Карасёв (Карась); писатель Эдуард Лимонов; кинорежиссёр Никита Михалков; и политический деятель, депутат - Владимир Жириновский):
  
  
  Тогда как "позывные" Жириновского и Михалкова - "оказиональные" ("одноразовые"), идентичность Шамира (Шремера), Карася (Михаила Карасёва) и Лимонова (Савенко) легко проверить, так как они пользовались постоянными "никами": Исраэль Адам Шамир, Мак Кара ("что слышно?" на израильском новоязе (Карась), и "edifer781" (Лимонов). [Бывшая супруга Лимонова (актриса) могла бы подтвердить его "ник". (Вставка 2019)]
  
  В контактах Скайпа у Гунина в те годы были Константин Никитин: приятель Льва, увлекающийся восточной философией и восточными практиками (много лет живёт в Канаде); и Фарай Леонидов, его близкий друг, известный московский поэт, переводчик, издатель, литературный критик, деятель культуры.
  
  Робинзон Петрович: псевдоним публициста, полемиста и общественного деятеля, Евгения Леля, одного из близких друзей Льва (Лель живёт на юге Соединённых Штатов, во Флориде).
  
  (См. ниже - профиль Лимонова и Карася (картинки захвата экрана) - некоторые имена закрашены в целях безопасности)
  
  
  
  
  
  
  
  Сергей Баландин: ещё один близкий друг Льва Гунина, главный издатель всех сочинений последнего, известный полемист, автор ряда интересных работ. Инг: знакомая Льва Гунина, любительница музыки, философ по образованию, с мужем которой у Льва завязались тесные дружеские отношения; с четой Ж. (китайского происхождения) он выезжал на прогулки, много беседовал, играл в настольный теннис, узнал от них немало интересного о любимом китайском философе Лао Ше. (См. ниже: Лев Гунин с Инг Ж.):
  
   Инг, Лев Гунин.
  
  Китайской и арабской философией Лев увлекался с юных лет.
  Среди тех, с кем Лев Гунин общался, вёл фрагментарную или обширную переписку, были известные московские поэты Олег Асиновский и Фарай Леонидов, знаменитый германо-канадский "ревизионист" Эрнст Зюндель, соратник немецкого поэта Гюнтера Грасса (стихи Грасса Лев переводил на русский), американский сенатор Дэйвид Дюк, французская писательница Агнес Мартин-Луганд, знаменитый генетик - Анатолий Алексеевич Клёсов (который, ознакомившись с работой Гунина "Ковид - биологическое оружие", - счёл необходимым высказаться), канадский политик, лидер Народной Партии Канады - Максим Бернье, легендарная бас-гитаристка Тал Викенсфилд, оперная певица Ольга Шехтер (автор предисловия к получившей немалую известность работе Гунина "Жизнь Моцарта и её тайны"), известный публицист, издатель, писатель, бывший редактор газеты "Московский комсомолец", "Литературные новости" и других московских газет, редактор литературного журнала "Мосты", член НТС Владимир Батшев (один из близких друзей), известный композитор Игорь Корнелюк (соученик Гунина по Брестком музучилищу, разделявший музыкальные идеи приятеля), Фаина Заяц (талантливая певица; во время её жизни в Монреале - исполнительница песен Льва Гунина), Отар Мацаберидзе-Микеладзе - известный в Грузии актёр и кинорежиссёр, знаменитая латиноамериканская писательница, переписка с которой под названием "Letters to Alice from Wonderland" опубликована автором в Интернете (на английском языке), Омар Кассым, Вольдемар Вебер (германо-русский литератор, издатель стихотворений Льва Гунина в авторитетных литературных журналах), германский публицист Эрих Вальдберг, канадский диссидент, борец за права человека Мани Сайд, американская антисионистка Ashley Hautley, писатель Михаил Армалинский, американский поэт Джон Брайант (один из близких друзей, больше известный под псевдонимом Birdman), именитый датский натуропат и гомеопат Наум Однопозов, известный московский журналист и эссеист (одно время живший в Монреале), близкий друг Гунина - Савелий Кашницкий, квебекский депутат Анре Буаклер (у которого Гунин брал интервью), и другие известные люди.
  
  Таким образом, среди знакомых, друзей и приятелей Льва Гунина были люди с непримиримыми убеждениями: скандальный грузинский актёр и кинорежиссёр Отар Мацаберидзе-Микеладзе, художницы-лесбиянки Эка и Таня, активист движения за права "иначе ориентированных" Рон Раш (Ron Rasch), и (одновременно) - противники "засилья" "сексуальных меньшинств" Ришар Кото и Роберт Ведзор; левые сионисты Ёси Сарид (лидер израильской оппозиционной партии) и Михаил Дорфман (израильский депутат), и (одновременно) правые активисты партии "КАХ"; левые антисионисты Исзраэль Шамир и Яков Рабкин (раввин, доктор наук, профессор) - и, в то же время, - крайне правый активист Евгений Лель (сторонник американского сенатора Рона Пола); украинские активисты-националисты З. и Е. - и (одновременно) армянский националист Карен Джангиров (причисленный к "русским патриотам"); умеренный центрист Мирослав Янковский - и правый польский националист Анджей Домбровский; лидер правой канадской Народной партии Максим Бернье - и левый канадский депутат Андре Буаклер.
  
  Это не идейная всеядность, но желание видеть в людях их лучшие стороны, убеждённость в необходимости диалога, предотвращающего войну, в силе и необходимости свободы слова, в толерантности к проявлениям крайних взглядов (если их носители не призывают к насилию, геноциду, войне и терроризму). Иногда Лев просто не знал о тех высказываниях своих приятелей и друзей, что были уже за пределом его собственной толерантности, но это (с другой стороны) позволило уяснить одну важную истину: во всех людях есть что-то человеческое, вина за их безобразия не в них самих, а в "устройстве" человека и общества - будь они иными, всё было бы по-другому.
  
  Он вспоминает живущего в Израиле правого экстремиста, близкого друга его брата и его собственного близкого друга - Игоря Горелика, знаменитого верлибриста, издателя и редактора нескольких литературных и "нелитературных" журналов - Карена Джангирова, адвоката, поэта и драматурга - Алексея Дроздовского, предпринимателя и активиста - Владимира Задорожного, израильского депутата и защитника детей - Михаила Дорфмана, правого радикала - Евгения Леля, американского поэта - Джона Брайанта, и других своих друзей - носителей антагонистических взглядов - только самыми тёплыми словами.
  
  И, когда из-за расхождения в подходе к вопросу засилья еврейской общины в адвокатуре и в периодической печати, скрестились шпаги двух его близких друзей - Мирослава Янковского и Карена Джангирова (и все попытки их примирить не увенчались успехом): это превратилось в личную драму Льва Гунина - человека, для которого уважение к взглядам других людей и дружба - выше всех идейных разногласий.
  
  
  Олег Асиновский. Сергей Баландин. Фарай Леонидов.
  
  (Из фотоархива Льва Гунина)
  
  
  А. Дроздовский Игорь Никулин Михаил Куржалов и О. Мацаберидзе
  (из фотоархива Льва Гунина)
  
  
  О. Мацаберидзе-Микеладзе. А. Клёсов.
  (из фотоархива Льва Гунина)
  
  
  Слева: Лев Гунин с романом К. Джангирова - и дарственная надпись "Льву Гунина на долгую память от автора". Справа: Михаил Карасёв (Карась) с группой музыкантов, среди которых его племянник - руководитель знаменитой рок-группы Би-2, Шура Уман.
  
  
  Юра Мищенко с Шурой Уманом. Тал Викенсфильд.
  
  
  Лев Гунин в группе Михаила Карасёва (второй слева). Мышковичи (под Бобруйском). Александр Ротань, Лев Гунин, Михаил Карасёв. Фото Виталия Гунина.
  
  
  Лев Гунин и Ольга Петрыкина, вокалистка в группе Миши Карасёва. Фото Виталия Гунина.
  
  Из музыкальных идей Льва Гунина, из гения Миши Карасёва, из огромного таланта Александра Ротаня, из творческого вклада одарённых музыкантов Вадима Сажина, Владимира Бусловича, и других - родился оригинальный карасёвский стиль, давший начало неповторимому звучанию группы Би-2.
  
  Безвыездно живя в Канаде, Лев пытался найти контакты своего друга детства и юности, Михаила Куржалова (с которым перед депортацией сложились сложные отношения), но безрезультатно; разыскать Михаила Аксельрода, талантливого поэта, и с других близких друзей из Беларуси, но удалось связаться только с Юрой Мищенко, гитаристом-виртуозом (известным больше как "Шланг" или "Джимми"), с которым завязалась самая обширная переписка, с которым они вместе осуществили несколько музыкальных проектов (записали несколько композиций).
  
  В начале 2000-ных в тесный круг друзей и приятелей Гунина входили его дальний родственник, Михаил Гунин из Ульяновска (вместе они написали блестящую повесть "Метрополис", ряд исторических, историко-политических, исторических и литературных статей, первыми перевели с американского и канадского английского все поэмы Джимма Моррисона, сборник стихотворений Леонарда Коэна (с которым Лев обменивался электронными письмами), стихи Мигеля Ламиэля (близкого друга Льва), собирались перевести первый роман Мигеля на русский язык (этот замысел так и не осуществился из-за терминальной болезни Михаила); московский поэт Фарай Леонидов (совместно с которым был реализован ряд проектов, включая издание ставшей культовой книги переводов Паунда-Элиота "Паломничество волхвов" (Фарай Леонидов, Лев и Михаил Гунины - первые переводчики Паунда); Эррол Бабва (сосед и друг Гунина, предприниматель и директор фирмы, одарённый рассказчик, воспоминания которого о стране его детства (Тринидаде), о поездках на родину отца (в Испанию) и на родину матери (Индию) - Лев использовал в своих сочинениях). (См. фото ниже)
  
  
  Сверху (слева) - Фарай и Михаил Гунин, дальний родственник Льва и его соавтор; сверху справа - Эррол Бабва и Лев Гунин с дочерью; внизу - Фарай и Эррол с женой.
  
  Эррол немало сделал для восстановаления финансового положения (которое у Гуниных было в тот период катастрофическим) и здоровья своего друга, познакомил его с пожилым китайским гомеопатом, который буквально спас Льва в начальный период развёртывания против него государственного медицинского терроризма.
  
  Все годы его морально поддерживали и создавали благоприятную психологическую среду его родственники: двоюродная сестра Люба М.-К. (инженер-химик), троюродная сестра Евгения К. (доктор экономических наук), троюродная сестра Ольга П.-К. (доктор психологии), Анна Немец (филолог, переводчица с китайского и турецкого языков), Генрих фон Розен (совместно с которым написана работа на немецком языке), Генри Лешчынски (потомок родственников легендарных князей), троюродная племянница Беата Барвинска-Пиотровска из Варшавы (доктор юридических наук) (и её мать, Диана), двоюродная племянница - Александра (доктор биологических наук, дочь двоюродной сестры), и Владимир Сергеевич фон Поссе (близкий старший друг и наставник, редактор [совместно со своим другом, легендарным историком Анатолием Петровичем Грицкевичем], - объёмного исторического труда Льва Гунина о Великом княжестве Литовском).
  
  К сожалению, связь с Беатой и Ольгой через годы прервалась (возможно, по идеологическим причинам), как и связь с семьёй Ефима Гунина (еврейского ультранационалиста (парадокс, учитывая, что муж внучки - немец, невестка - русская, а у Гуниных есть немецкие и русские корни (возможно, и польские); позже - и с самим дядей (братом отца, живущим в Германии). Целый ряд родственников Льва Гунина фактически "отказались" от него, проявляя нетерпимость к его взглядам и к содержанию его исторических работ и эссе: несмотря на то, что их автор никогда не призывал ни к насилию, ни к войне, ни к расовой вражде, ни к радикальным переменам, ни к революциям, ни к насильственному свержению власти. Наоборот, он гуманист и пацифист, он против революций, насилия и вражды.
  
  
  На снимке выше: кузина Льва (инженер-химик), его дочь (балерина и доктор психологии) и Ольга П.-К. (доктор психологии, бывшая жена знаменитого американского писателя-фантаста). На этом снимке видно, как они все похожи.
  
  Знание языков (польский, русский немецкий (родные языки); английский (почти как русский), французский), позволило Льву напрямую общаться со своими немецкими и польскими родственниками (Беатой Барвинской, Лешчынскими, Гуниными-Масловскими, Мысливецами, фон Розенами, Немецами-Нельсонами, Кисиными, и другими).
  
  Стремление врагов изобразить Льва как мизантропа - лишены оснований.
  
  
  Выше: Лев и Люба (с группового фото на свадьбе его брата Виталия, 1986); Лев и Люба (Монреаль, 2012); Люба (1994)
  
   Беата Барвинска Евгения К.,
  во время венчания в церкви (2002). троюродная сестра, научный работник (2024)
  
  Лев и Люба с внучкой Льва (Квебек, 2023)
  
  Все родственницы Льва по женской линии, по его словам, удивительно похожи на его маму, Елизавету Йозефовну, и на её сестру, Марию.
  
  Елизавета: 1942 1944 1949 или 1950 1951, следователь прокуратуры
  
  
  Елизавета в разные годы (выше); с сыном Лёвой в лесу (1957 (?); фото Мих. Гунина (отца мальчика); (получила высшее образование (юриста) и окончила Иняз в Москве).
  
  
  Владимир Сергеевич Поссе, профессор, доктор исторических наук: 1945
  Слева: с супругой, Анной Петровной (2003)
  
  Обидно, что труд таких замечательных людей, как барон Владимир Сергеевич Поссе (доктор исторических наук, академик (?), внук знаменитого издателя дореволюционной России) и его лучший друг, легендарный историк Беларуси Анатолий Петрович Грицкевич (друзья вместе преподавали в Минском университете и в Институте Культуры), потративших много усилий для дополнения, корректуры и редактирования огромной по объёму работы Льва Гунина о Великом княжестве Литовском (и об истории земель ВКЛ после их вхождения в состав новообразованной Петром Первым Российской империи), пропал всуе: все ссылки на эту работу удалены драконовской Википедией; работу отказались рассматривать Академии Наук ряда стран, её вымарывают и удаляют отовсюду, потому что позиция автора нейтральна - не отражая националистических устремлений ни одного из современных режимов.
  
  Между тем - с момента появления в Сети этой работы - нечистоплотные люди в Польше, Германии, в Чехии (и в других странах): защитили докторские диссертации, выдавая открытия Гунина за свои, приводили множество фактов из работы Гунина без ссылок на источник, бесстыдно занимались плагиатом, надёргав массу подобранных по их теме отрывков.
  
  Ниже см.: фактический аффидевит Владимира Сергеевича Поссе его родственнику, Льву Михайловичу Гунину, подтверждающий вышеприведенные факты:
  
  
  
  Ещё ниже: пример одного из писем Анатолия Петровича Грицкевича Льву Михайловичу, в котором он приходит ряд исторических сведений, могущих пригодиться для последующей работы над рукописью:
  
  
  
  
  Кроме того, Анатолий Петрович отредактировал - оставив свои заметки на полях, - ВЕСЬ текст машинописной версии исторической работы Льва Михайловича: все 1600 страниц!
  
  Вот два примера страниц рукописи с пометками Грицкевича:
  
  
  
  Это доказывает, какое большое значение знаменитый учёный придавал усилиям Гунина по сохранению памяти о минувших веках.
  
  Несправедливое отношение к историческим работам Льва Михайловича, к его музыкальному и литературному творчеству множится с годами, и легко догадаться (внимательно ознакомившись с его сочинениями), кто стоит за этой травлей в глобальных масштабах. Эти люди, передавая эстафету травли своим преемникам, а те - своим - на протяжении десятилетий, - подвергают его многолетней пытке издевательствами, травлей полицией, запретами и административным террором, саботажем, диверсиями, отказом в медицинской помощи, а сейчас - уже несколько лет - фактически добивают его.
  
  Рассказы и романы этого автора также подвергаются вымарыванию, запретам в Канаде и в других странах; их удаляют из Интернета; переводы его сочинений на польский, украинский, вьетнамский и сербский языки - исчезают из Сети. Несмотря на блестящие - очень положительные - отзывы нескольких анонимных критиков (побоявшихся назвать себя: ведь само имя Льва Гунина - своего рода табу), несмотря на то, что в Интернете с творчеством Гунина ознакомились примерно 400 тысяч читателей (!), его проза как явление замалчивается; нет ни одной бумажной публикации; ни Литрес, ни Геликон, ни какое-либо другое издательство не выпустило ни одной его книги.
  
  В отличие от прозы и от исторических (историко-политических, теологических, философских, научных) работ этого автора, его поэзия удостоилась некоторого внимания: её заметили критики, издатели и литературные журналы. Состоялись десятки публикаций в разных литературных журналах, включая сборники поэзии. Стихи Льва Гунина на английском языке в Лондоне попали в несколько антологий; его поэтические сборники числятся среди электронных изданий Гугл. Не только Фарай и Асиновский, но и Костя Шаповалов, и многие другие участники поэтического общества "ЛИМБ" особо выделили его; сохранилась часть его переписки с Владимиром Антроповым, Ольгой Погодиной, и с другими талантливыми поэтами. Но, во-первых, и публикации, и внимание к его поэзии, и отзывы: всё это ограничивается 2006-м годом, после чего - ТИШИНА! Больше никаких публикаций, никаких отзывов, не говоря уже об остракизме и полной изоляции. Эта резкая хронологическая граница не случайна. В Канаде тогда пришёл к власти сионистский режим Стивена Харпера: злокачественный "отросток" израильского режима Нетаньяху; в Израиле (где "решаются" судьбы всего мира и всех смертных", как выразился критик мирового сионизма Островский) власть захватили самые махровые и оголтелые изуверы и мракобесы. Их влияние во всём мире, включая Россию - огромно. Они способны физически "стереть" с лица земли любого человека (если захотят), или (либо "в довесок") стереть всякую память о неугодном человеке -будто этого человека никогда и не было.
  
  Достаточно ознакомиться с книгой близкого друга Льва Гунина, Исраэля Шамира (сын которого - в свою очередь - близкий друг опального Ассанджа), "Хозяева дискурса", чтобы понять механизм мировой цензуры.
  
  И - САМОЕ ГЛАВНОЕ (и самое печальное): многие (возможно - все) тексты Льва Гунина подвергаются порче, искажению, модификациям и произвольному редактированию. Содержание электронного письма и вложенный в него файл могут быть испорчены или подвергнуты злонамеренным модификациям "по дороге"; тексты, размещённые в Сети, подвергаются систематическому искажению, сокращению, цензуре. [Объёмная работа Льва Гунина "ГУЛАГ Палестины", размещённая на портале проза - ру, подверглась "обрезанию": кто-то удалил из неё всё, что сказано о зловещем клане Ротшильдов (тем самым подтверждая правоту автора и всесилие этого клана - наследников сатанизма - и защитников его идейно-политического и обскурантистского наследия (вставка 2024)].
  
  Всё это касается и поэтических текстов. Злоумышленники испортили большую часть его стихотворений, замещая слова или фразы одиозными, режущими слух, а некоторые из таких модификаций даже проникли в публикации стихов Льва Гунина на страницах литературных журналов.
  
  Слуги мировой автократии используют и такой приём. Они удаляют из библиотек не только книги "нежелательных" авторов, но даже их отдельные статьи, работы, литературные тексты, стихотворения, опубликованные в периодических изданиях. В наше время немало материалов (газеты, журналы, антологии) хранятся в библиотеках в электронных форматах, и достаточно подрядить специалиста, чтобы статья того либо иного автора "исчезла" из журнала или газеты 1970-х-1990-х, не говоря уже о более поздних публикациях.
  
  Не только веб-сайты, но и персональные компьютеры подвергаются в наше время обыскам 24 часа в сутки. Раньше, чтобы произвести обыск, требовалась санкция прокурора, а также целый ряд формальностей, а сегодня любой личный компьютер подвергается просмотру в рамках рутинной процедуры. Зловещие силовые агентства могут заменить, модифицировать, испортить любой файл, а то и полностью стереть базу данных - без какой-либо формальной процедуры.
  
  Всё чаще властями используются несанкционированные обыски, после которых из жилищ "неугодных" исчезают носители информации: компакт-диски и жёсткие диски, флешки, карты.
  
  Только собрание томиков стихотворений, сохранённых самим Гуниным в виде электронных книг в pdf-формате, лишено следов злонамеренной порчи. К 2025 году должно собраться примерно 154-156, или 166 таких файлов. Эта книга - часть всего собрания, или, точнее - дополнение к нему.
  
  Если историко-политические, литературно-критические и социологические работы этого автора хотя бы подвергались нападкам, остракизму и шельмованию, то его музыкальное творчество оказалось в ещё большей искусственной изоляции.
  
  Здесь уместно привести некоторые биографические подробности, проливающие свет на ситуацию.
  
  В своём родном городе Бобруйске Лев обучался музыке с 5 лет, сначала на скрипке (но к этому инструменту, вероятно, не был готов), потом на фортепиано (Бобруйская музыкальная школа номер 1). Музыку стал сочинять с 4-х лет. Его бессменным педагогом стала Циля Ильинична Нисман, преподававшая специальность (фортепиано), теорию музыки, сольфеджио, и руководившая кружком по композиции. Она закончила музыкальное училище в Вильно (Вильнюсе), и, дополнительно, курсы при Вильнюсской консерватории.
  
  Кружок композиции посещали два близких приятеля Льва - Саша Маркелов и Сергей Янкович, ученики его мамы. В свою очередь, мать Янковича была учительницей той же школы номер 16 на Форштадте, где преподавала Елизавета Йозефовна Гунина. Оба - и Саша, и Сергей, закончили консерваторию, стали композиторами, членами Союза композиторов.
  
  После трагической смерти старшей дочери, Софьи, Циля Ильинична - одна из первых - иммигрировала в Канаду, где открыла собственную музыкальную школу, сделавшись известным (в Торонто) педагогом.
  
  Под руководством Цили Ильиничны Лев не только исполнял сложную фортепианную программу, на 2-3 года обгоняя уровень каждого класса музыкальной школы (Прелюдия номер 14 Скрябина, Соната номер 26 Бетховена, Токката и фуга Баха...), но и шлифовал своё композиторское мастерство.
  
  Почти весь учебный год (9-й класс средней школы) Лев провёл в Москве, где посещал школу с английским уклоном, и вернулся в свой родной город лишь в середине апреля.
  
  
  На снимке: Елизавета Йозефовна, мать Льва, он сам, и Циля Ильиничная Нисман (в квартире родителей Гунина, во время её визита из Канады в Бобруйск)
  
  Среди близких и родных будущего музыканта было немало семейных тайн, которые, возможно, оказали прямое или косвенное влияние на судьбу мальчика.
  
  Его деда (маминого отца) - вопреки состоянию здоровья (он был не годен к военной службе), - призвали в действующую армию (Первая Мировая война). Отвоевав полгода или больше, он оказался среди военнопленных, провёл 4 года в немецком плену. За время всех мытарств (до отправки на фронт и после) с ним произошёл ряд самых невероятных событий, которые трудно объяснить чем-либо иным, кроме того, что - среди его дальних родственников - было несколько выдающихся личностей того времени. В немецком плену к нему проявляли интерес и опекали его важные персоны в военных мундирах и в гражданском.
  
  Среди близких родственников Йозефа было немало неординарных личностей: его двоюродный брат, эмигрировавший в Америку, стал конструктором авиамоторов; его родной брат, Илья, получивший при царском режиме профессию военного инженера (в Гражданскую воевавший сначала на стороне белых, потом на стороне красных), сделался крупным специалистом по броневикам, позже - по фюзеляжам самолётов, и был назначен сперва главным инженером производства на секретном военном заводе в Москве (где изготавливались опытные образцы), потом начальником цеха, позже - одним из двух заместителей директора завода; его сестра Зинаида Полякова (по мужу) стала оперной певицей, участвовала в оперных спектаклях Большого театра в Москве, входила в группу студентов, которых опекал композитор Дмитрий Шостакович, дружила со знаменитым Мстиславом Ростроповичем, и с другими выдающимися музыкантами, поддерживала (как и её сестра, жившая в Одессе), близкую дружбу с Леонидом Ильичом Брежневым. Её муж, знаменитый - в своё время - мостостроитель, был убит при загадочных обстоятельствах. Сын Зины, друживший со знаменитым Германом Лукьяновым, мечтал стать джазовым пианистом, но стал инженером, и работал на военном заводе под началом своего дяди.
  
  Мужа её сестры (второй сестры деда), инженера Брезановского, отправили в лагеря, откуда он вскоре был освобождён (возможно, по личному ходатайству самого Брежнева), но, вернувшись из заключения, очень скоро умер (в семье бытовало подозрение, что его отравили). Потом она сама погибла при подозрительных обстоятельствах (от "несчастного случая").
  
  Бабушка Льва, Фаина, происходила из семьи знаменитого в пригородах Бобруйска "кулака" и лесопромышленника - Льва Кисина с хутора Луки, - арендовавшего большой участок земли у католического священника-ксендза, которую, в свою очередь, сдавал мелким арендаторам. Короткое время он занимался вырубкой и сплавом леса. Раскулачили его едва ли не его собственные дети, первые комсомольцы своей местности.
  
  Одна сестра Фаины Львовны, Мария - первая комсомолка в районе хутора Луки, - работала в Земхозе, "скакала на двуколке" "с маузером в кармане", раскулачивала, выявляла "контру", боролась с деятельностью банд.
  
  Другая сестра, Соня Львовна, участница Гражданской войны, с Красной Армией дошла до Крыма, участвовала в борьбе с бандитизмом и в "раскулачивании". Выйдя замуж, оказалась в городе Пушкин под Ленинградом (Санкт-Петербургом), где работала секретарём партийной организации. Сюда же переехала и её сестра Мария с мужем, которая тоже работала "по партийной линии".
  
  Обе погибли в 1942 году от рук гитлеровских захватчиков, когда немецкие фашисты захватили город Пушкин. Осталась в живых только дочь Сони, попавшая в детдом и пропавшая после войны (её родные так и не смогли её разыскать ни в одном из детских домов).
  
  Один брат Фаины Львовны, Михаил, до войны работал директором моечной фабрики в небольшом городке под Минском. В 1942-м был призван в действующую армию; погиб в 1943 году (на Украине (?) от руки вражеского снайпера.
  
  Ещё один брат, Давид Львович Кисин, работал преподавателем математики в школе и в энерготехникуме при ГРЭСе, куда переехал с семьёй из Новочеркасска (как только открылась станция). В Шахтах (Ростовская область) ему предлагали должность директора завода, но он отказался. Перед самой войной он должен был возглавить школу в Краснодаре (Ростовская область) в качестве директора, но война помешала. Как и его сестра, Фаина, закончил педагогическое училище, затем - педагогический институт. Во время войны был призван в действующую армию. Служил старшим лейтенантом, зам. нач. батальона по строевой части. Как и его сестра Фаина, Давид Львович был исключительно честным и порядочным человеком, бессребреником, презирал карьеризм. Погиб 1 сентября 1943 года под Киевом, близ села Ясногородка - убит выстрелом вражеского снайпера.
  
  Брат мужа Елизаветы Йозефовны (мамы Льва), Лев Зимелевич Гунин (1924 года рождения) тоже погиб под Киевом (село Ясногородка, Дымерский район, Киев), тоже осенью 1943 (27 сентября), и тоже от выстрела вражеского снайпера (очень странная история: гитлеровские снайперы не охотились за рядовыми).
  
  Борис Львович Кисин - самый младший из братьев Кисиных, - командовал огромными военными гаражами стратегического значения на Дальнем Востоке, и, возможно, поэтому не попал в действующую армию. Он благополучно дожил до конца войны, но в мирное время (в конце 1940-х или в начале 1950-х): погиб при "невыясненных" (подозрительных) обстоятельствах.
  
  Можно назвать уничтожение почти всей семьи Кисиных зловещей акцией рока, трагической прихотью судьбы, но, учитывая весь не распутанный клубок семейных тайн, за этой мрачной "случайностью" может скрываться отнюдь не надчеловеческий "жребий", а действие злого умысла совершенно конкретных людей...
  
  Оставшийся в Бобруйске брат Фаины Львовны, Абрахам, в годы революции и Гражданской войны активист и член первой комсомольской организации, во время оккупации Беларуси белополяками оказался среди расстреливаемых комсомольцев (в Бобруйской крепости на братских могилах даже есть обелиск, на котором - среди других, выбитых на нём, имён, можно увидеть и такое: Кисин, Абрам). Его должны были расстрелять вместе со всеми, но, когда подошла его очередь, налетели красные, и спасли двоих из обречённых.
  
  После Гражданской войны - он крупный партийный работник. Формально занимая должность в Бобруйске, он фактически действовал на республиканском и всесоюзном уровне: до Второй Мировой (Великой Отечественной) войны был начальником Промснаба Обороны Белорусской ССР по городу Бобруйску, и заместителем Промснаба Обороны Белоруссии. Это - должность даже не республиканского, но всесоюзного значения. В 1941-м году был назначен одним из заместителей начальника снабжения тыла по Ленинградской области, но (предвидя блокаду Ленинграда!) добился перевода на юг, в Ташкент, перед тем (как поговаривали злые языки) - "успев обогатиться". Оттуда (несмотря на свой почтенный возраст) был призван в действующую армию (как говорили: "на верную смерть"). Но и там изловчился не погибнуть, устроившись... водителем машины! (Человек, который никогда машину не водил). Ездил в опасные рейсы, и - каким-то образом - привозил с каждого из рейсов по 500 рублей (!), которые отправлял своей семье. Вскоре его назначили начальником снабжения фронта и (позже) тыла в один из приграничных районов. В конце войны через его руки проходила транспортировка всего трофейного немецкого добра, когда из Германии отправлялись целые эшелоны награбленного, в которых ехали по офицерским адресам (не говоря уже о генералитете) роскошные мебельные гарнитуры, одежда, обувь, бытовые приборы, разного рода инструменты, множество других вещей. (Поговаривали: даже немецкие "Эмки"). Вернувшись в Бобруйск, он стал работать на должности Начальник снабжения и сбыта Куст-Пром-Кооперации, вместе с высшим партийным начальством в Москве и Ленинграде проворачивая (благодаря своей должности) мошеннические схемы.
  
  В 1956 году был арестован и заключён в тюрьму (где его продержали полгода). Целых 6 месяцев узник томился в подвалах у Цинамы, в Минском КГБ, обвиняемый (кроме финансовых и хозяйственных преступлений по расстрельной статье) в преступлениях по другой расстрельной статье: антисоветская пропаганда и агитация, подрыв советского строя и подрыв экономики страны!
  
  Но, отсидев 6 месяцах в подвалах Минского КГБ, он был освобождён по ходатайству своих бывших начальников. С него были сняты ВСЕ обвинения! Вряд ли за всю историю СССР был другой такой случай.
  
  Его зять Лёня, похожий на киноартиста (снабженец высокого ранга, как и его жена, Соня Кисина), стал в 1970-х цеховиком и крупным криминальным авторитетом.
  
  Племянник Льва Кисина, Пётр, отец любимой троюродной сестры Елизаветы Йозефовны (мамы Льва Михайловича), Анны Петровны, после войны стал зам. министра финансов Белорусской ССР.
  
  Барон Владимир Сергеевич Поссе, с которым Льва связывало очень дальнее родство по линии своего деда (по материнской линии) и непрямое родство по линии бабушки Фаины, был приёмным сыном легендарного академика Никольского. Его родной отец погиб в сталинских лагерях.
  
  Дед Льва Михайловича по отцовской линии тоже был кем-то вроде местного героя: своего рода Робин Гудом, отбирая добро у богатых и раздаривая отобранное бедным и нищим. До революции он его заочно приговорили к смертной казни и объявили в розыск. Полтора или два года он скрывался в лесах, куда ему носила передачи его невеста (бабушка Льва). Во время Гражданской войны он (под прозвищем Зигель (немецкое слово, созвучное его германскому имени Зимель) боролся и с красными, и с прочими военными формированиями, во главе "летучего отряда" защищая мирное население от грабежей и бесчинств. В 1920-е - 1930-е годы он, купив два дома с участком, стал (невиданное дело в СССР!) городским фермером, продавая населению молоко, мясо, молочные продукты, яйца и прочее. Чтобы не конфисковали один из домов, а то и оба (для "безопасности" быстренько соединённые в один), он поселил у себя квартирантов, да и рождение детей ("одного за другим") помогало избежать "раскулачивания". Обладая природной смекалкой и цепким умом, Зима нашёл зацепки в советском законодательстве, с помощью которых можно было сохранить своё фермерское хозяйство. Днём он тяжело работал на официальной работе (грузовым извозчиком на машиностроительном заводе), а - после работы - занимался своим хозяйством. Для этого надо было быть двужильным, и он, действительно, обладал отменным здоровьем и невероятной физической силой (например, легко сгибал и даже ломал подковы - как польский король-силач Август Второй). До революции он, несмотря на свой юный возраст, даже выступал в цирке, и, как утверждает молва (видимо, рождённая народным воображением), боролся с Поддубным и Стрижаком.
  
  Жена его (бабушка Льва) никогда не работала на официальной работе.
  
  Уже после Второй Мировой (Великой Отечественной) войны у семьи появилась машина ЗИМ (такая же возила первого секретаря горкома: всего в городе было два ЗИМа), потом "Победа", которую водил средний сын, Толя.
  
  В те годы Зиму арестовали, держали в подвалах КГБ, в Минске, по колено в воде (где у него гнили ампутированные (отморозил на фронте) культи пальцев ног), и откуда (после снятия с должности начальника КГБ) его освободили еле живого. Две недели он лежал в больнице при смерти, и, лишь благодаря своей невероятной сопротивляемости и самоотверженной помощи двух врачей, он выжил.
  
  Накануне хрущёвской денежной реформы, пытаясь сохранить заработанное тяжёлым трудом, Зима и его сын Толя решили вложить деньги (которые вот-вот "реформируют" - то есть попросту отберут у населения) в покупку каких-нибудь драгоценностей, и, по воле случая, натолкнулись на человека, нашедшего клад. Этот тихий, несведущий в подобных делах человек, запросил невероятно скромную сумму, но с условием, что купят все его драгоценности сразу, и, в этом случае, сумма получалась достаточно солидной, такой у них на тот момент не было. Тогда решили набрать недостающее, продав кое-какие - припрятанные "на чёрный день" - менее ценные раритеты, и - заодно - кое-что, одолженное у дальнего родственника. Толе пообещали купить всё это оптом в одной дальней деревне, где его с отцом чуть не убили - и отобрали всё их добро. Там окопалась банда, возглавляемая бывшим подельником Зимы, который потребовал "вернуть должок" - и с процентами: имея в виду раздаренные ими (до революции) бедным и нищим ценности, на что его, мол, подбил Зима, пользуясь его "неопытностью".
  
  Чтобы вернуть деньги за одолженное, пришлось продать машину и мотоцикл.
  
  Не окончив ни одного класса школы, Зимель сам научился читать и писать на трёх языках, изучил законы, стал умелым плотником и столяром, животноводом, огородником, сам заполнял все документы в связи с легальной продажей продуктов питания населению и государству.
  
  Жена Зимеля, бабушка Льва, происходила из хорошей семьи колёсников (мастеровых, изготовлявших колёса для подвод), третейских судей, учителей, мелких ремесленников, фармацевтов и управляющих. По женской линии она принадлежала к клану ворожей и врачевательниц. До революции богатый родственник оплатил её учёбу, и она закончила 3 или 4 класса гимназии. До 1920-х годов она увлекалась романами, астрологией и эзотерикой, прочла все книги Блаватской, владела французским и немецким. Затем она резко прекратила чтение книг, стала скрывать ото всех свою грамотность, прикидывалась совершенно безграмотной "тёмной" женщиной, и все свои усилия сосредоточила на огромном домашнем хозяйстве. За этим её странным преображением наверняка скрывалась ещё какая-то тайна. Её сестра Люда, фармацевт, зав. аптекой в Бобруйске - очень добрая, сострадательная и честная женщина, - выйдя замуж, уехала в Навои (в Узбекистане), где прославилась как прорицательница, ворожея, врачевательница и "спасительница".
  
  Отец Льва Михайловича, герой Великой Отечественной войны (воевавший в знаменитом элитном лыжном батальоне под Ленинградом), был тяжело ранен, и, за время своего двухлетнего скитания по военным госпиталям (был даже в Крыму), встречался со многими важными людьми, от которых узнал множество тайн мировой и отечественной политики.
  
  Мать будущего музыканта, Елизавета Йозефовна, училась в Москве (получив диплом юриста), где познакомилась с несколькими известными личностями (например, с писателем Ефремовым) и подружилась с Тэмой из знаменитой учёной династии Франк-Каменецких. Её уговаривали остаться в Москве её дядя, Илья, её тётя, Зинаида Михелевна (Михайловна), два преподавателя Московского университета, и другие люди. Вернувшись в Бобруйск, она работала секретарём областного суда (тогда в Бобруйске была область), помощником прокурора, следователем областной прокуратуры, и даже (пару дней) - зам. прокурора области. Но она была слишком честным человеком для такой работы. Её сначала "сослали" в далёкий районный центр в самом глухом уголке Беларуси (где она проработала не более двух лет, успешно закончив несколько уголовных дел), потом сняли с работы по групповой анонимке.
  
  Но, даже в годы работы в областной прокуратуре, её третировали: не выделили положенное ей ведомственное жильё, не улучшили жилищных условий её семьи (в крошечной комнатке жила она с сестрой и родители - два инвалида войны), платили меньше, чем другим.
  
  Ещё до её работы в прокуратуре её семья подвергалась ничем не объяснимым преследованиям со стороны властей: возвратившись в родной город из эвакуации, они скитались год или полтора без крова и без работы (такое в Бобруйске было немыслимо).
  
  В нарушение всех положенных сроков и законов, ей и её родителям, стоявшим на очереди чуть ли не с конца войны, отказывали в улучшении жилищных условий два десятилетия: даже тогда, когда в крошечной комнатке ютились её родители, она с мужем и двое детей (второй сын был грудным ребёнком, у которого не было даже колыбели (некуда было поставить!). Освободившуюся жилплощадь в том же доме предоставили не им, но бездетной паре: две комнаты, в дополнение к ещё одной - занимаемой этой четой ранее.
  
  Загнанные в безвыходную ситуацию, родители Льва вынуждены были одолжить денег у родственников и знакомых (не зная - как будут отдавать!), и оплатить кооперативную квартиру, с которой тоже было не просто: несмотря на внесённые суммы, квартиру собирались отдать... другим людям!
  
  За всеми этими преследованиями стоит какая-то зловещая тайна...
  
  В начале 1960-х годов, в Москве, на квартире у тёти, Зинаиды Михайловны, состоялся серьёзный разговор Елизаветы Йозефовны с Леонидом Ильичом Брежневым, который уговорил её перебраться в Москву, но что-то с этим переездом пошло не так - и всё было отменено. В то время она уже была бесповоротно изгнана из профессии юриста, и работала учительницей немецкого языка в школе на Фортштадте (Бобруйск).
  
  Случайно ли в 1966 году, когда, во время визита президента Франции, генерала де Голля, в Киев, туда приехала Елизавета Йозефовна со своими питомцами (учениками), захватив с собой сына, и все они стояли в толпе - среди приветствовавших высокого гостя, - её сына Льва вывели в первый ряд, дали ему в руки букет цветов - и подвели к генералу.
  
  Вот на таком фоне проходили юные годы будущего музыканта и литератора.
  
  Случайно ли в школе номер 3 города Бобруйска мальчик Лев подвергся безнаказанной дикой травле со стороны своей первой учительницы, Елены Сергеевны, которая третировала его, унижала перед одноклассниками, ставила "в угол" (за вешалку), выгоняла из класса на коридор, несправедливо ставила ему ежедневные "двойки" - даже "единицы" (!), распускала руки, терроризировала окриками, а однажды натравила на него собаку. Она подговаривала детей, чтобы те гнались за мальчиком после школы, чтобы избивали его (но никто, почему-то, не осмелился его бить). Её родственник, мальчик Юра, столкнул Лёву с лыжной горки, да так, что тот упал - и сломал руку. Эта злобная женщина вряд ли состояла в сговоре с какими-то "высшими инстанциями": её действия объяснялись исключительно её недобрым нравом и какой-то спонтанной личной неприязнью к ученику (возможно, связанной с его ускоренным развитием: в свои 6 лет он уже бегло читал - как взрослый - на трёх языках, легко производил арифметические действия, запомнил почти всю таблицу умножения, имел ряд других навыков и знаний). Но покрывательство её "художеств" вело в могилёвский обком партии и в бобруйский КГБ. Что могли иметь эти властные структуры против шестилетнего мальчика (или против его матери)?
  
  Ни директор школы, А. А. Фридман, ни учительский совет, ни ГОРОНО - не могли ничего поделать с этой зарвавшейся Еленой Сергеевной, потому что её покрывали на очень высоком уровне.
  
  Эти издевательства нанесли ребёнку глубочайшую психическую травму.
  
  Лишь после перевода его в параллельный класс другого педагога, Зои Дементьевны, замечательной учительницы, преданной своему делу и любящей детей, ситуация кардинально изменилась к лучшему. Но окончательно "гадкий утёнок" превратился в лебедя лишь после перевода его в школу номер 5 (бывшую дореволюционную гимназию), в класс Раисы Григорьевны, где он нашёл своё место.
  
  Зловещей тенью продолжения всей этой истории (лет через 8-10) видится жуткая трагедия Зои Дементьевны, в квартиру которой ночью - через балкон - проник убийца, который зарезал её племянницу, а ей самой перерезал горло, и она лишь чудом выжила, оставшись инвалидом.
  
  В школе номер 5 Лев хорошо учился, был одним из лидеров класса, имел множество друзей (с ним все хотели дружить - и мальчики, и девочки), выпускал школьную стенгазету, участвовал в новогодних концертах. С шестого класса он увлекался философией и литературой, писал стихи. Одновременно он успешно занимался в музыкальной школе и готовился к поступлению в музыкальное училище. Так продолжалось вплоть до конца 9-го класса, после чего в его жизнь снова вторгся кошмар, чтобы уже никогда не разжать своих пальцев на горле.
  
  Его классная руководительница, учительница истории Мария Михайловна Перфилова (фамилия по мужу, лётчику-испытателю, погибшему во время испытательного полёта), ярая украинская националистка, беспочвенно обвинила своего ученика, Льва Гунина, в "антисоветских взглядах", натравила на него КГБ, устроила в школе форменное судилище над ним, склонив своих учеников к лживым "показаниям" (против своего товарища), оглашавших приписываемые ему примитивные "высказывания", которых тот никогда не произносил. Все эти "высказывания", на самом деле, придумала (или выписала, слушая "вражеские радиоголоса"?) сама Перфилова: тогда как Лев, политически весьма наивный (для своего возраста) парень, витавший в облаках, увлечённый музыкой, философией и поэзией, совершенно не интересовался никакой политикой, обсуждая со своими сверстниками научные, философские темы, слушал музыку, читал стихи (в основном - русских и зарубежных поэтов конца 19 и начала 20 столетия).
  
  [Выслушав объяснения Льва Гунина, который видит в той давней кампании травли руку тайных зловещих сил, от себя хочу добавить соображения о возможном личном мотиве, ополчившем Марию Михайловну против её - прежде любимого - ученика. До тех пор, пока власть в СССР находилась в руках сначала еврейско-кавказской, затем (в общем) украинской политической мафии (при Хрущёве и Брежневе), большую часть украинских националистов всё в Советском Союзе устраивало - включая вхождение Украины в состав СССР: ведь они рассматривали это государство как антитезу царской России. В связи с её национальной политикой, царская Россия была предана в их среде анафеме. Став подмечать полное отсутствие у девятиклассника интереса к советской литературе, и, наоборот, отметив его знание никогда не издававшихся в СССР дореволюционных авторов (писателей, поэтов, философов), Мария Михайловна записала его в "антисоветчики" и (автоматически) - в ряды носителей "антиукраинских" воззрений, хотя ни тогда, ни десятки лет спустя он не был настроен против Украины и украинского языка. Напротив, ещё в школе он начал самостоятельно изучать украинский язык, интересовался творчеством Ивана Франко, и Мария Михайловна должна была знать об этом.]
  
  Отца жертвы, человека с уже больным сердцем, инвалида войны, дважды вызывали в КГБ, задавая абсурдные, дикие вопросы ("Есть ли у Вас подпольная радиостанция?", на что Михаил отвечал: "Конечно, есть... под полом", - чем их отнюдь не рассмешил...).
  
  На следующий год (выпускной) Мария Михайловна, не удовлетворившись достигнутым (она рвала и метала по поводу того, что Гунина не осудили по статье "антисоветская пропаганда и агитация"), разослала письма ("заверенные" в КГБ) во все музыкальные училища республики о том, что такой-то (имя, фамилия, год рождения, анкетные данные) "враг народа" собирается поступать в их училище, и что его не должно быть среди поступивших.
  
  В 10-м классе всё повторилось, причём, в гораздо худшем варианте.
  
  Случайно ли - сразу же после окончания учебного года в 9-м классе, в июне, - у Льва Гунина случился острый интоксикационный (потом осложнившийся инфекцией) пиелонефрит, от которого он чуть не умер, а ровно через год - в июне следующего года (после окончания 10-го класса): двухстороннее воспаление лёгких, осложнившееся тяжелейшей пенициллиновой аллергией, от которой он бы так и погиб, если бы его родители не устроили скандал - и не дошли бы до главврача больницы. (Когда внешняя и внутренняя сыпь, и прочие явные признаки пенициллиновой аллергии уже были налицо, ему продолжали колоть пенициллин: чтобы его убить).
  
  Ему пытались не выдать диплом за среднюю школу, травили прочими разнузданными методами.
  
  Предвидя, что её сыну перекроют доступ в учебные заведения, и что после окончания школы может быть ещё хуже, мать посоветовала сыну поступать в музыкальное училище после 9-го класса, и Лев отправился в Минск, где успешно сдал все экзамены. Однако, композитор Андрей Мдивани, проверявший задание, поставил ему за музыкальный диктант "тройку", а это был непроходной бал. Опекавший Гунина с 12-ти лет знаменитый (тогда) композитор Юрий Владимирович Семеняко (талантливый хоровой композитор и песенник-фольклорист), выслушав рассказ его матери, отправился к дирекции музыкального училища, потребовал показать ему диктант абитуриента, а также диктанты других поступающих, устроил сцену, потребовал изменить оценку. За большее число описок, помарок, или ошибок другим ставили "четвёрки", а то и "пятёрки"; поступавшая вместе с ним Клюкина (или Клюквина), списавшая у Гунина весь диктант "нота в ноту", получила за абсолютно идентичную работу "4".
  
  К петиции Семеняко присоединились композиторы Генрих Матусович Вагнер и Дмитрий Брониславович Смольский, но ничего не помогло: власть КГБ была сильней.
  
  Через год Лев пробовал поступить в Могилёвское музыкальное училище, и за все музыкальные предметы получил одни "пятёрки", но - в сочинении на экзамене по русскому языку и литературе - экзаменатор подчеркнула 3 или 4 предложения, написав "стилистически безграмотно", и поставила "двойку"! Мать мальчика, захватив с собой преподавательницу русского языка из техникума, поехала в музыкальное училище, устроила скандал, добилась, чтобы ей (и её провожатой) показали сочинение сына, где не было ни единой ошибки - ни грамматической, ни стилистической, - но итог оказался по-прежнему плачевный: парня и там отказались принять на учёбу.
  
  В конце того же лета Лев с отцом, скрывая от всех, куда они едут, и сделав (для конспирации) три пересадки, приехали в Новополоцкое музыкальное училище, где проводился дополнительный набор. И там Гунин сдал успешно все экзамены: на сей раз получив проходной бал и по музыкальным, и по не музыкальным предметам.
  
  Тем не менее, после экзаменов его имени всё равно не оказалось в списке поступивших, а его отца зачем-то вызвал к себе директор музыкального училища "для беседы". Вероятно, он собирался объявить, что, так, мол, и так: мы не можем идти против государства и принять на учёбу неблагонадёжного абитуриента. Однако, поговорив - как фронтовик с фронтовиком - с отцом парня, Борис Иванович, по-видимому, решился пойти против Системы, то ли не сообщив ничего о цели приглашения, то ли взяв с родителя слово, что тот ничего не расскажет своему сыну.
  
  В Новополоцке Гунин учился блестяще. От него были в восторге все преподаватели, а композитор Николай Зарубко, талантливый симфонист (чьё творчество незаслуженно забыто), давал ему бесплатные уроки по композиции.
  
  Однако, легкомысленно отказавшись от общежития, Гунин попал в невыносимые условия. Сначала он снимал клетушку во времянке для дорожных рабочих, где те жили - вместе с семьями - уже третий год. Этот дощатый домик был как вагон; с наступлением холодов там становилось почти как на улице. К тому же каждую ночь досаждало нашествие целых полчищ клопов, которых невозможно было вывести. И это там, где взрослые жили вместе с детьми! И за эту конуру с него, оказывается, брали плату, в два раза превышающую среднюю плату за комнату в лучших домах Новополоцка, так что он жил впроголодь.
  
  После этого ему удалось снять угол в квартире, где были - в общем - сносные условия, но наглые хозяева практически не давали ему места, мешали пользоваться ванной и туалетом, не дали ему ключа от квартиры, заставляя целыми днями околачиваться на улицах.
  
  Разумеется, в таких условиях невозможно было продолжать учёбу. Вдобавок, к нему стала цепляться милиция, и оставаться в Новополоцке вообще стало невозможно. А тут ещё накрыла и аллергия: явно в связи с загрязнением окружающей среды огромным Новополоцким химическим комбинатом.
  
  Его мать отправилась в Минск, чтобы похлопотать насчёт перевода сына в Минское музыкальное училище, но там - после скандала, устроенного группой композиторов по поводу отказа принять Гунина на учёбу, - он уже был персона нон грата.
  
  Тогда решили хлопотать о переводе в Могилёв. Бывшая учительница Льва, Циля Ильинична Нисман, предупреждала о нежелательности учёбы в Могилёве. Она рассказала, что это махрово-реакционный, ужасный город, где Льву, с его складом ума, с его характером, с его художественными предпочтениями, не место. Могилёв, убеждала она, этот город, в котором величайшими композиторами считаются Мясковский и Кабалевский, тогда как у её ученика любимыми русскими композиторами являются Мусоргский, Римский-Корсаков, Скрябин, Рахманинов и Стравинский, станет для него катастрофой.
  
  Но выбора не было. Только Минск и Могилёв, города, где были музыкальные училища, отстоят от Бобруйска на 100 км, а переводиться в училище далеко от дома Лев не хотел.
  
  Но и в Могилёв (несмотря на медицинскую справку об аллергии) принимать не хотели. И там Гунин был уже персоной нон-грата. Тогда кто-то предложил отцу Льва дать взятку. Узнав об этом, его сын был возмущён. Категорически возражая против такого решения, он заявил родителям, что "за взятку" в Могилёв не поедет, твёрдо настаивая на прекращении переговоров. Отец готов был считаться с волей сына, тем более, что милиция в Новополоцке перестала цепляться, аллергия стала проходить, а Лев подыскивал себе другую квартиру. В Полоцке и в Новополоцке у него появилось много друзей; его самым близким другом стал Игорь Никулин (см. фотографию выше). Однако, его мать его не послушала, снова отправившись в Могилёв. В те дни был гололёд, на улице (возле Могилёвского КГБ) кто-то её толкнул, да так, что она упала, ударилась головой, и получила тяжелейшее сотрясение мозга.
  
  После несчастного случая с мамой и передачи взятки, у Льва не осталось выбора - и пришлось отправляться в Могилёв. Пока директором училища там оставался Солдатов, всё шло нормально (Лев, к тому же, дружил с сыном директора, Сашей Евстратовым (фамилия по матери) - хорошим парнем и одарённым музыкантом), но, как только Солдатова сменил на директорском посту Иванов, связанный с КГБ, началась дикая травля. Преподаватели теоретических дисциплин Тимонин и Ротач, пианистка Анна Яковлевна Довлекаева, и композитор Каретников - выступили в защиту Гунина, и только преподавательница по музыкальной литературе, всем известная своей свирепостью Гапонова, травила его вместе с директором. Но Иванову и не требовались "двойки" для Гунина. Он пользовался и чисто-административными методами, фабрикуя "опоздания на занятия", "неявку" на "специальные мероприятия", и тому подобное, готовя исключение из музучилища.
  
  Тогда пришлось взять академический отпуск и хлопотать насчёт перевода в другое училище. Лев объехал ВСЕ музучилища Беларуси (!), в каждом проходя прослушивания (настоящие экзамены), после которых преподаватели - в один голос - заявляли, что им нужны такие ученики. Но каждый раз раздавался звонок директору - и перевод срывался. Так было и в Барановичах, и в Молодечино: в самом предпочтительном городе, который находится совсем близко от Минска. Именно там директор училища поделился сведениями о том, откуда ему поступил звонок и заявил, что не пойдёт на поводу "у этих", и всё равно оформит перевод. Но тогда Иванов стал саботировать выдачу документов, заблокировав процедуру, а - тем временем - все сроки перевода в Молодечино прошли.
  
  Когда Иванов административно саботировал перевод, мать Льва поехала в Минск, где у неё были давние связи в Республиканской прокуратуре и в Министерстве культуры, и сам министр позвонил Иванову, заставив выдать документы. К тому времени Гунина согласилась принять администрация Брестского музучилища, где он вскоре продолжил учёбу. Там создалась для него такая же благоприятная обстановка, как и в Новополоцке. Ирина Борисовна Морих, замечательный теоретик, автор трудов по теории музыки и учебных пособий (в дальнейшем её бывший ученик открыл её и как замечательную поэтессу), которая вела и кружок по композиции, композитор Марк Александрович Русин (любимый ученик Арама Хачатуряна), и другие педагоги были к нему очень расположены, фактически став его старшими друзьями. Лев подружился со своей однокурсницей, Ирой Никулиной, и с Игорем Корнилюком, который был младше по возрасту, но, поступив в училище после восьмого класса, и не потеряв год (как Лев) уже заканчивал учёбу.
  
  По окончанию музыкального училища Лев Михайлович отправился поступать в Вильнюсскую консерваторию, справедливо полагая, что там "могилёвское КГБ не достанет", сдавал все экзамены на литовском языке, лишь изредка переходя на русский, и получил по всем музыкальным предметам проходной бал. Однако, в Вильнюсе, в музыкальном училище, композиция считалась обязательным предметом, и местные абитуриенты были более тщательно и более систематично подготовлены к экзамену по композиции. Лев, непрактичный человек, приготовил свои сочинения не в том формате, сконфузился на экзамене, когда пришлось наиграть свои сочинения (надо было выбрать для показа не новые, а уже выученные пьесы, а он сделал наоборот!), и, в результате, получил по композиции непроходной бал. Тем не менее, с ним провёл несколько бесплатных занятий уважаемый в Литве композитор Балакаускас, который обещал заниматься с ним до следующего года, и уверял, что тогда Лев обязательно поступит в консерваторию. Ему выдали ведомость с результатами экзаменов, с которой он мог без проблем поступить на учёбу в любую консерваторию СССР на дополнительный набор.
  
  К сожалению, ситуация вскоре резко изменилась: его брат был уже серьёзно болен, мать (после сотрясения мозга) получила тяжёлую гипертонию, глаукому, у неё стало пошаливать сердце, а отец перенёс инфаркт. И Лев принимает решение остаться с родными, лишившись мечты о поступлении в консерваторию. Всё сложилось бы по-другому, если бы Гунины жили в большом городе.
  
  В те годы он преподаёт в одной из музыкальных школ, подрабатывает игрой на клавишных в ресторанах, участвует в местных рок-группах.
  
  В первой его группе, кроме него самого, участвовали Витя Сошнев (ударные), Миша Куржалов (друг детства, вокал), Боря Спивак (бас-гитара). Лев первый (и единственный) в городе Бобруйске вставил в фортепиано два микрофона, и в основном играл на фортепиано, а не на "ёнике" (электрооргане), как все другие. Появился интересный, своеобразный, мелодичный лирический стиль, на который оказала влияние музыка групп Beetles и Yes. Записали целую плёнку песен Льва Гунина, которую - без разрешения автора песен - умыкнул Боря Спивак (так и не вернув), и увёз в Москву, где давал слушать студентам в Московском университете. Из этой плёнки, из этого стиля возникла московская группа "Машина времени", настолько похоже скопировавшая манеру ранних песен Гунина, что в плагиате стиля нет никаких сомнений. Группа распалась потому, что в СССР невозможно было просто так музицировать на клубной аппаратуре, просто так петь свои собственные песни. Если хочешь играть в клубе: будь добр, исполняй песни советских композиторов. Так к группе Льва "приставили" Машу Вихнис, хорошую, почти профессиональную вокалистку, но любительницу совсем другого стиля, и её манеру нельзя было совместить с творческими устремлениями ребят, входивших в группу Водопад.
  
  Потом Лев организовывал ещё несколько своих групп, с которыми репетировал и играл концерты в общежитиях, на предприятиях, в клубах города, в Доме Культуры, на танцплощадке в Центральном парке Культуры и Отдыха. О трагедии таких энтузиастов, как он, говорится в его романе "Настоящий музыкант".
  
  Через какое-то время главными музыкальными партнёрами Гунина стали бас-гитарист и композитор Михаил Карасёв (известный как Карась), Саша Ротань (соло-гитарист, вокалист и композитор), игравшие на ударных инструментах Сергей Шамало и Гена Михайлов ("Пельмень"), вокалистка Ольга Петрыкина, и другие музыканты, время от времени входившие в группу Карася: сосед Льва Вадим Сажин (саксофонист), Вова Буслович (клавишник), Юра "Хмырь" (клавишник), ударник Миша Ващенко, бас-гитарист Ваня Макеев, и другие.
  
  Миша Карасёв и его племянник, Шура Уман, впоследствии основали легендарную рок-группу Би-2.
  
  Другим основным музыкальным партнёром Льва Гунина был многие годы Юра Мищенко (известный также как "Шланг", или "Джимми"), гитарист-виртуоз и песенник. С Юрой играли братья Барковские и (время от времени) друг детства Шланга - Жора Фаминых, талантливый ударник ("барабанщик") и композитор.
  
  
  Лев и Жора Фаминых (в комнате брата). В ресторане гостиницы Юбилейная.
  
  
   Барковский - Гунин - Мищенко. Фото Виталия Гунина (брата Льва)
  
  В ресторанах Лев играл со многими музыкантами, но чаще всего - со Стёпой Сидаруком (ресторан при гостинице в Мышковичах, ресторан гостиницы Юбилейная) - бас-гитаристом-виртуозом, культуристом и хорошим человеком, и его женой, Валей, талантливой вокалисткой, которая вскоре умерла от заболевания крови, оставив маленькую дочурку (слишком много бобруйчан погибали в те годы и после аварии на Чернобыльской атомной станции: видимо, что-то было такое в Бобруйске, что провоцировало подобные заболевания).
  
  Вова Попов (известный в Бобруйске как Пип), одарённый музыкант, после перелома позвоночника на всю жизнь прикованный к постели, был душой коллектива, собранного Карасём, знакомя всех с самыми последними дисками западных рок-групп, делая качественные записи, давая советы по аранжировке, звукозаписи и акустике. Толик Симановский, знаток литературы и философии, был духовным наставником Карасёва и Гунина, участвовал в работе над текстами песен, работал администратором группы.
  
  =================
  =====================
  ===================
  ===================
  ===================
  
  В июне-октябре 1979 СЛУЧИЛСЯ БУРНЫЙ РОМАН с бывшей ученицей мамы Льва, Неллей Веразуб, польскоязычной девушкой. Этот роман закончился драматическим разрывом, оставившим глубокую рану в душе поэта и музыканта. Именно в те месяцы в одном из своих музыкальных стилей Лев Гунин весьма преуспел: когда играл со своей группой в кафе "Юбилейное" (возле городского парка). Благодаря красивой и слаженной игре музыкантов в кафе всегда было полно народу; снаружи даже стояла очередь. Вместе с Гуниным в группе участвовали саксофонист Игорь Эль, приехавший из Гродно на лето контрабасист Игорь, "Ёшка-ударник", и Миша Куржалов (вокал). Кафе посещала демократически настроенная интеллигентская молодёжь, и стиль ансамбля как раз соответствовал вкусам этой публики. Группа исполняла песни Гунина и Куржалова, популярные джазовые композиции, а также известные песни в стиле джаз и "под джаз". К несчастью, в связи с тем, что это кафе находилось на первом этаже жилого дома, из-за жалоб жильцов его вскоре закрыли (через несколько лет там открыли "детское кафе" - без музыки; проект интерьера выполнил Виталий Гунин).
  
  Все записи, сделанные в этом кафе, пропали.
  
  Зимой 1979 года на Гунина напал боксёр и каратист (мастер спорта по боксу), Аркадий Кавалерчик. Этот подлец обставил нападение как "дуэль" (под надуманным эфемерным предлогом), и в коротком поединке Лев сбил Кавалерчика с ног. Никто не знал о том, что - ради общего физического развития - Лев занимается у себя дома по методикам самообороны, иногда тренируясь с близкими друзьями, разработал свою систему, собственный метод и стиль. Используя хитрые блоки, серии уклонений, прыжков, увёрток и комбинированных приёмов, он, прилагая минимальные физические усилия, заставлял противника наносить себе самому травмы от собственных ударов, выводил противника из равновесия, провоцируя падение. Ошеломлённый и злой, Кавалерчик, не ожидая ничего подобного, стоял на четвереньках, и, оглушённый своим падением, вертел головой. Гунин подал ему руку в знак примирения, которую тот отклонил. В этот момент Аркадий был совершенно беспомощен, и, будь на месте его противника кто-то другой, он мог безнаказанно отлупить его ногами. Но Гунин, видя реакцию поверженного, отошёл на пару шагов, и наклонился поднять свой упавший портфель - чтобы уйти восвояси. В этот момент Кавалерчик, неожиданно поднявшийся на ноги, подскочил, и, со всей силы, сверху вниз, обрушил на него мощный удар, усиленный очень массивным квадратным кольцом-печаткой (почти кастетом), которую негодяй одевал именно для такой цели. Чудо, что он не убил свою жертву, но он сломал Гунину нос, вызвал сотрясение мозга, и причинил другие пожизненные травмы (давшие осложнения на глаза, на слух, на носоглотку); искривление носовой перегородки осталось на всю жизнь.
  
  Льву казалось, что он своего обидчика до того никогда не встречал, но, возможно, он просто был не слишком внимателен.
  
  Позже выяснилось, что Кавалерчик прекрасно знал, кто такой Гунин (его мать работала лаборанткой в фотоателье, которым заведовал отец Льва). Весь этот инцидент был коварно и тщательно подстроен. Аркадий проходил срочную службу в войсках МВД, охранял заключённых, на которых отрабатывал свои боксёрские приёмы, являлся информатором, внештатным сотрудником милиции, и был связан с КГБ.
  
  Запомнив (несмотря на сотрясение мозга) номер и марку машины Кавалерчика (Москвич), и сумев дать описание нападавшего посетившему его в больнице сотруднику ГАИ, Гунин подал заявление в милицию, и два честных милиционера отыскали преступника и его машину. Как оказалось, он подвозил Гунина на машине с работы. Кавалерчик незаконно систематически использовал служебный транспорт для личных дел, спекулировал запчастями для машин, и регулярно совершал множество других закононарушений. Тогда - с целью выгородить Кавалерчика, - в дело вступило руководство милиции (а потом и КГБ), предпринимая всё возможное, чтобы торпедировать уголовное дело. Тем не менее, с помощью честного адвоката, Гунин добился хотя бы условного срока Кавалерчику (который должен был уехать в Израиль, но из-за приговора суда не смог).
  
  С того момента стало выясняться, что основной силой, стоявшей за преследованиями Льва в детстве, скрывавшейся в тени в периоды самых чудовищных пароксизмов травли, являются еврейские националистические организации и самые мракобесные каббалисты-обскурантисты (либо, прикрывающиеся иудаизмом, тайные сатанистские секты). Причина остаётся загадкой по сей день.
  
  Порочащие слухи, которыми травили Льва в родном городе с 1975 года, время от времени вспыхивающие кампании остракизма, бойкота и шельмования, нападения совершенно незнакомых подонков (таких, как Кавалерчик), попытки сбить жертву травли машинами - и прочие подобные случаи - были, в основном, делом их рук.
  
  Опасность подстерегала и ночью, и днём - хоть не выходи из дому.
  
  Гунину искусственно перекрывали возможности заработков. Другие буквально обогащались игрой в ресторанах, на свадьбах, на всяких мероприятиях, но Лев получал за ту же работу жалкие гроши. По линии отдела культуры райисполкома (стоявшего НАД музыкальной школой) его третировали, мешая работать, задерживали выплату зарплаты, устраивали всяческие провокации и ловушки.
  
  Его девушек запугивали, говорили им гадости про их парня, даже похищали, не давая ему устроить свою личную жизнь. А для него каждый разрыв становился трагедией.
  
  Об этих драмах говорится в его дневниковых романах.
  
  Будучи объектом травли, остракизма и шельмования в своём родном городе, Лев искал выход, и нашёл нетривиальное решение - подработку в Минске, где устроился руководителем художественной самодеятельности (худруком) в школе на проспекте Правды, и аккомпаниатором хора во Дворце Профсоюзов на центральной площади. Иногда он подрабатывал, играя на замене в гостинице Интурист. В отличие от Бобруйска, где он подвергался гонениям, в Минске к нему относились с уважением и ценили его профессиональные качества.
  
  Всё это происходило уже после 1981 года, а первые попытки закрепиться в Минске относятся к 1980 году, когда он стал играть с местной группой музыкантах на разных мероприятиях и, на полставки (оформленной на другого человека), занимался в общежитии с любительским вокально-инструментальным ансамблем.
  
  Такое совместительство работ в двух разных городах - один из уникальных случаев в СССР, где всё было привязано к прописке, к строгому тоталитарному контролю.
  
  Примерно с 1982 - или 1983 - года Лев постоянно снимал в Минске квартиру у замечательного человека, Льва Тевельевича Лейзерова - инженера-конструктора, интеллектуала, талантливого фотографа, человека широкой души. Его брат, Аркадий, доктор юридических наук, был известным адвокатом и научным сотрудником, чьи работы по международному и государственному праву считаются эталоном.
  
  У Льва Тевельевича был личный конфликт со всемогущим Кебичем (будущим "хозяином" Беларуси), преждевременно сведший его в могилу.
  
  В Минской консерватории, где композитор Дмитрий Брониславович Смольский (известный в Белоруссии симфонист) давал ему бесплатные уроки, Гунин познакомился с учеником Смольского, студентом консерватории, талантливым композитором и интересным собеседником, Евгением Эльпером, с которым они стали близкими друзьями. Жена Эльпера, Рита Новикова, была потрясающе талантливой поэтессой. Через Эльпера Лев вошёл в круг минской интеллектуальной элиты, общаясь с лидерами и кумирами "золотой молодёжи". Он дважды появлялся на "посиделках", приуроченных поэзии Григория Трезмана - очень популярной тогда в Минске личности, - и попал в кружок, сформировавшийся вокруг интеллектуала-универсала Кима Хадеева, в квартире которого - недалеко от Круглой Площади (Площади Победы) - собиралась молодёжь, тянувшаяся к знаниям. Тогда никто не мог ещё даже предположить, что этот кружок окажется главным питомником всей будущей культурной и административной элиты республики.
  
  У Кима Хадеева Гунин встретился с Ларой Медведевой, будущей фотомоделью и талантливой поэтессой, тогда ещё несовершеннолетней девушкой, которая завлекла его в любовные сети.
  
  Если Минск тогда окрылял, внушал радужные (так и несбывшиеся) надежды, то родной город Льва Гунина, Бобруйск, "одаривал" его одним трагическим собитием за другим.
  
  С середины 1979 года Лев начал сотрудничать с Юрой Мищенко, гитаристом-виртуозом и одарённым музыкантом-фанатиком. Перспектива получить серьёзные результаты с собственной группой (вне проекта Миши Карасёва - сотрудничая с которым, Лев вынужден был играть только музыку Карасёва и Ротаня) заставила его пожертвовать заработками - в пользу "искусства", - и его материальное положение резко ухудшилось: настолько, что он даже частенько недоедал. Мищенко (Шланг) "складывал" заработанные деньги в "общую копилку" - мол, на покупку аппаратуры и инструментов, - отдавая Гунину только то, что платил клуб (сущие гроши), да и то не всегда и не целиком. Впоследствии свою "долю" Гунин так никогда и не получил.
  
  Вечером, 31 декабря 1980 года, группа, куда входили Гунин, Мищенко, братья Герек и Юрек Барковские, ударник Коля и вокалистка Таня, должна была отыграть новогодний "Огонёк" в клубе предприятия Бобруйскдрев. Лев захватил с собой своего брата Виталия, которого любил больше жизни, но угощение за новогодним столом не оплатил. Это и послужило зацепкой для очередной подстроенной провокации, в ходе которой братьев Гуниных едва не убили. Затеял конфронтацию еврей Борис, главарь уличной банды, которая в полном составе явилась на мероприятие, терроризируя всех собравшихся. Вместо того, чтобы привлечь милицию, администрация клуба закрыла глаза на все безобразия (то ли подкупленная Борисом, то ли запуганная). Подобные сценарии (провокации по одной и той же схеме) уже случались в Бобруйске, как минимум, дважды.
  
  Лев понял, что это очередная провокация, устроенная кем-то именно против него, и, осознавая, что ему с братом грозит смертельная опасность, не был уверен в том, что Шланг и Барковские не в сговоре с шайкой Бориса. И, пока ребята из его группы (и примкнувшие к ним знакомые - всех их было больше, чем "отморозков" из местной уличной банды) препирались у аптеки с членами шайки Бориса, Лев отправил брата в телефон-автомат звонить в милицию, полагая, что, отвлечённые перепалкой, хулиганы не заметят этого. Однако, самый безрассудный из шпаны не оставил его маневра без внимания, и направился к телефону-автомату, куда тут же подскочил и Лев. Братья Гунины не стали лезть на рожон и затевать драку, и, как только наглый бандит бросился вытаскивать Виталика из будки, снова присоединились к своим.
  
  Виталик успел поговорить с дежурным, назвал место, где назревала драма, но не успел дождаться ответа.
  
  Когда очередные переговоры (о том, чтобы разойтись мирно) зашли в тупик, Лев вместе с братом (по согласованию с Колей, взявшему на себя всю инициативу) побежали к другому телефону-автомату звонить в милицию.
  
  Как только Лев с Виталиком скрылись из виду (их не было минут 15-20: телефон-автомат не работал, и, забежав в подъезд жилого дома - им пришлось просить жильцов позвонить от них в милицию), ситуация моментально разрядилась: обе группы тут же мирно разошлись. Но уже тогда - с самого начала - наметились вопиющие странности.
  
  Во-первых, когда дозвонились в милицию, дежурный, ответивший на вызов, отказался направить на место конфликта машину. Сначала он советовал идти в клуб, где должна быть милиция, а на слова, что клуб уже закрыт, и никакой милиции там нет, ответил, что тогда остаётся общежитие, где есть опорный милицейский пункт. Во-вторых, вместо того, чтобы дождаться двух товарищей, вся компания музыкантов покинула место стычки, бросив братьев Гуниных на произвол судьбы. И это - не говоря уже о том, что автобусы и троллейбусы уже не ходили, и добираться домой братьям Гуниным было не на чём. (Да и денег не было). Юра Мищенко (Шланг) покинул место конфронтации в обнимку с самым отпетым из "отморозков", который агрессивней всех бросался в драку (имитируя "нападение" и сжимая в кармане нож). Шланг проводил попутчика до магазина "Природа" (до дома, где тот жил), - там взял такси, и укатил домой. (Кстати, Юра много лет учился в секции по боксу у дальнего родственника Гунина, чемпиона по боксу Михалапа; братья Борковские были силачами, атлетами, владели приёмами рукопашного боя; а Коля, как говорили, служил в спецназе, в десантных войсках, и мог один расправиться с целой толпой - не то, что с несколькими отпетыми, но неэффективными в серьёзной драке малолетками).
  
  Покинув дом, откуда они звонили в милицию, братья Гунины, опасаясь выходить на освещённые участки, выглянули из-за угла на место у аптеки, где раньше стояли их друзья, но там больше никого не было.
  
  Когда Лев с Виталиком пробирались дворами к центральной - хорошо освещённой - улице, они поняли, что их ищут. Затаившись, они увидели из укрытия, как тёмные фигуры, крадучись, методично прочёсывают окрестности, подавая друг другу сигналы свистом. Это были совсем другие, серьёзные люди лет по 25-35, не чета шпане, собранной Борисом. В координации с ними район прочёсывала и шайка шпаны - ребята лет по 17-20. Возможно, матёрым взрослым бандитам (не исключено: получившим военную подготовку) было поручено выявить намеченных к расправе, а "мелкоте" - их зверски избить или даже убить. Всего в этой операции было задействовано примерно 26-28 человек.
  
  Благополучно добравшись до общежития, братья столкнулись с враждебным отношением сторожа, выглядевшего как бывший сотрудник НКВД или КГБ на пенсии. Он сначала вообще не хотел их впускать (хотя они уже сами вошли - и сказали, что пришли для обращения в опорный пункт милиции), а потом настойчиво торопился их выгнать. Милиционеры только что были в опорном пункте - и покинули здание всего лишь пару минут назад. Их наверняка кто-то предупредил (во время телефонного разговора братьев с дежурным) о скором появлении братьев Гуниных - и велел срочно покинуть пост.
  
  С огромным трудом братья добились разрешения позвонить по телефону в милицию. Дежурный заявил, что уже "выслали машину", но ничего не сказал о том, куда: на место конфликта - или в общежитие. А там невозможно было задержаться - сторож пуще прежнего выгонял на улицу. Может быть, оно было и к лучшему: пробираясь тёмными закоулками из общежития, братья заметили, как туда устремились перебежками тёмные фигуры: 3 или 4 зловещие тени. Решили "брать общежитие приступом"? Дожидаться объектов нападения снаружи? Ситуация была крайне серьёзной.
  
  Вторично приблизившись к тому месту, где они оставили своих товарищей, братья и в этот раз никого не застали. Никто не вернулся за ними. Не было ни коллег-музыкантов, ни милиции. Однако, заметили, что и там их уже поджидают зловещие "тени". В неосвещённом месте кто-то прятался: возможно, уже заметили беглецов и наблюдают за ними. Стало очевидно, что бандиты в сговоре с милицией, что налицо чёткая координация действий. Потенциальных жертв спасло лишь то, что тогда ещё не было мобильных телефонов. Их враги ждали очередного звонка объектов облавы дежурному, и (вычислив примерное время) звонили из телефона-автомата своему человеку в милиции, от него получая примерные координаты беглецов. Вот почему они моментально оказались в том самом дворе - возле дома, откуда только что вышли братья, звонившие от жильцов в милицию, - а теперь караулили их у аптеки.
  
  Благодаря информации, полученной, опять-таки, от людей в погонах, бандиты уже знали, что братья Гунины направляются в общежитие, и, возможно, даже сработали на опережение, подкарауливая их где-то поблизости. Но те сначала отправились к зданию клуба, близ которого оставили своих товарищей, а это, возможно, сбило преследователей с толку, заставив предположить, что братья вообще передумали идти в общежитие.
  
  Вторично позвонив своему человеку в милиции, бандиты выяснили, что их потенциальные жертвы только что звонили дежурному - и должны теперь находиться в общежитии, и вот-вот выйдут оттуда.
  
  Злоумышленники - как и милиционеры - не предполагали одного: что Лев и Виталик заметили погоню, внимательно наблюдают за тёмными фигурами, прочёсывающими весь этот район, и передвигаются крайне осторожно, только по неосвещённым участкам, прячась за деревья, заборы, прижимаясь к стенам. Вот их и поджидали на освещённой дорожке от центрального входа в общежитие и на двух близлежащих улицах, тогда как братья вышли через чёрный ход, стараясь оставаться невидимыми.
  
  И в этот раз члены банды знали, куда направятся их жертвы, и там уже выставили дозор.
  
  Лишь тогда, когда, заметив (недалеко от клуба, у аптеки) пикет, братья бегом пустились наутёк, их врагам стало ясно, что те давно знают о преследователях - и с самого начала скрываются от них, обходя дозоры и прочёсывающих местность "бойцов".
  
  Когда они припустили от клуба, за ними раздался топот множества ног, и лишь то, что в районе Лесокомбината (Фандока) - множество проходных дворов, переулков, пустырей и сквозных проходов, спасло их, позволив ускользнуть от погони и затаиться. Убедившись, что вокруг нет преследователей, они отправились к Коле.
  
  Но там, возле Колиного подъезда, околачивались несколько тёмных фигур, стоящих кучкой в ожидании беглецов и - то прогуливающихся взад-вперёд, то соединяющихся по двое-трое, то распадающихся. Беглецы затаились в тени и принялись наблюдать.
  
  Убедившись, что Колин дом оцеплен так плотно, что в его подъезд не прошмыгнёт и мышь, Лев сказал Виталику: "Пошли назад... В общежитие. Если только нас уже не подкарауливают сзади".
  
  Те, что поджидали их у Колиного дома, пересвистывались так же, как и предыдущие, причём, не только друг с другом, но ещё с кем-то, кто находился где-то далеко. Виталий стал уговаривать брата обойти дозоры с другой стороны дома, на что Лев отвечал, что это ничего не даст, это лишь лишний риск. Тем не менее, он уступил... ...Они обошли вокруг дома и осторожно выглянули с другой стороны - как раз в тот момент, когда двое из врагов собрались отделиться от общей кучки - и куда-то отправиться (это стало понятно из обрывков донесшегося разговора). Пришлось поспешно ретироваться.
  
  Чтобы их не заметили, они постарались отойти как можно дальше, и тут им показалось, что кто-то за ними идёт, прижимаясь к стене. Лев дал знак Виталику, и они бросились бежать. Они выбежали из тёмных закоулков неподалёку от общежития - и наткнулись на идущего им навстречу человека. Ему было примерно лет 27, он выглядел - или притворялся - пьяным. Когда они с ним разминулись, он засвистел, издав короткий, затем длинный сигнал, и далее чередуя длинные и короткие посвистывания. Издалека ему ответил чей-то - такой же - свист.
  
  Тем не менее, братья как-то сумели пробраться в общежитие. Милиционеры так и не вернулись, а пожилой сторож, как только увидел братьев, сразу же закричал: "Убирайтесь!" Беглецы стали ему объяснять, что не могут выйти наружу, так как на них напали, гнались за ними до общежития, а теперь поджидают снаружи, но сторож-вахтёр всё твердил: "Не хочу ничего знать". И продолжал требовать, чтобы они ушли. Узреть в них хулиганов, потенциально опасных людей - было совершенно невозможно. Сторож угрожал - мол, позовёт жильцов, чтобы их "выкинули" отсюда, но было ясно, что он не сделает этого, потому что ему не нужны никакие свидетели. Звонить в милицию он больше не давал, заявив: "Позвонили - и хватит, что ещё хотите?". Потом он вдруг заявил, что выйдет с ними - и посмотрит, действительно ли их караулят, на что Лев ответил, что их враги теперь спрятались, "а как мы выйдем - нападут". На что сторож ответил, что станет в дверях, и будет наблюдать, но Лев сказал, что, стоя в дверях и глядя на улицу, он, в случае чего, ничем не поможет. Тогда тот заявил: "Так вы хотите милицию? Хорошо, пожалуйста. Сейчас они вам покажут". - И он поднял трубку телефона. Набрав номер, он назвал себя, свою фамилию, сказал, что звонит вахтёр такого-то общежития, и добавил: "Приезжайте немедленно... Хулиганство". - И положил трубку. А затем, уже после звонка, повторил: "Сейчас они вам покажут!".
  
  С этого момента стало очевидно, что дело принимает ещё более скверный оборот. Без какой-либо видимой причины сторож-вахтёр пошёл на серьёзное преступление: дал ложное показание, оклеветал ни в чём не повинных людей, приписывая им уголовно-наказуемые действия (каких те не совершали), натравил на них милицию, да ещё и угрожал физической расправой (намекая на угрозу избиения - теперь уже от рук милиционеров). Всё это (как писал Лев в своих дневниках) "тянет" сразу на несколько статей уголовно-процессуального кодекса". Такие действия сторожа можно объяснить только одним: ему было велено (бандитами или милиционерами) во что бы то ни стало выставить беглецов на улицу. Теперь нужно было опасаться не только встречи с бандитами, но и с милицией.
  
  За всё время - с самого начала инцидента - во всей округе не проехала ни одна машина, за исключением такси, которое братья видели в проём двора. Даже стоя на коридоре общежития, они через полуприкрытую дверь должны были услышать звук мотора любой машины, подкатившей к перекрёстку возле заводоуправления или к клубу. Это означало, что никакая машина милиции за всё это время не приезжала и не проезжала.
  
  Сторож-вахтёр звонил по телефону стражам порядка ещё два раза, но никто так и не приехал.
  
  И старший, и младший брат чувствовали сильную усталость; Лев страдал от боли в желудке, которая всё усиливалась; Виталий склонял его к новой попытке выбраться из западни. Они посоветовались - и решились.
  
  И вновь направились к дому Коли. В его дворе по-прежнему дежурили чужие ребята, но как раз в тот момент, когда братья, подойдя, остановились, те скрылись в соседнем подъезде: очевидно, чтобы погреться (ведь зима и мороз, а не лето!). Братья проскользнули мимо - и побежали к подъезду Коли. Уже у самой двери подъезда они увидели, как какой-то парень отделился от стены, невидимый ранее под её прикрытием, и, явно притворяясь пьяным, выкрикнул, пробежав чуть вперёд: "Они!".
  
  Братья бросились в подъезд и добежали до Колиной двери.
  
  Они долго звонили, и, наконец, из-за приоткрывшейся двери показалось крайне недовольное, но изумлённо-растерянное Колино лицо. Его вид подсказывал следующее: он чувствовал какую-то вину перед братьями - и был ошарашен, увидев их живыми и здоровыми, - как выходцев "с того света". Если же он был удивлён тем, что они как-то пробрались к нему, то, следовательно, он знал о заслоне перед его домом; ему было неведомо, каким образом они выпутались, и он уже подумывал было, что они не те, за кого ему их выдавали. "Его выражение лица, поза, его вид в тот момент так запечатлелись в моей памяти, - писал Лев в своём дневнике, - и я так отчётливо запомнил каждое его движение, каждый оттенок взгляда, - всё, чем эмоционально веяло от него; всё, что мне в тот момент подсказывала моя интуиция, - что я снова могу на девяносто девять процентов присягнуть, что без ошибки прочитал всё это в нём. Хотя юридически, конечно, это не доказательство".
  
  Высунувшись из-за двери, Коля процедил примерно следующее: "Что за дела такие? Пол пятого! Где вы ходите? Мы уже не знали, что передумать. Мы думали, что вы спокойно пошли себе домой... Мы вас искали везде. Герек с Юрой всё ходили... Может, и теперь ещё где-то ходят, ищут".
  
  Это была знаменательная фраза: если бы кто-то хотел поймать братьев "на живца" - он поставил бы на их пути ребят, похожих по комплекции на Борковских, да ещё и нацепил бы на их головы такие же вязаные шапочки, как у Борковских: каких не было тогда ещё почти ни у кого в городе. С показаниями по поводу Барковских связано и расхождение в свидетельствах разных людей (в последующие дни).
  
  Лев объяснил Коле, что его с братом караулят возле Колиного дома, и они с трудом проскочили. Тот изменился в лице - и сказал: "Да брось ты! Кому ты нужен?! Караулят... Ты имеешь в виду тех малолеток, что ли? Тех хроников? Да они уже давно дома, давно домой все пошли! Как только вы ушли, мы расстались мирно, всё честь по чести; они себе пошли, куда им надо было, и всё... Кому ты нужен... Там, может, кто и стоит... просто стоят люди... мало ли что, - он всё оглядывался, чтобы показать - мол, мы звоним и надоедаем в такое время... - мало ли кто там стоит...". - Лев стал объяснять, что именно их караулят, что они еле унесли ноги, чудом проскочив, - что один из т е х, который остался "на шухере" (когда другие отошли греться в подъезд), крикнул своим при приближении братьев: "Они!"
  
  Коля сказал: "Ладно, я стою тут, на сквозняке, раздетый; мы счас там разбудим всех... короче, завтра увидимся, и ты нам всё расскажешь. До свидания", - и он протянул руку на прощанье, и, не давая больше добавить ни слова, захлопнул дверь.
  
  В дальнейшем всплыло то, что на юридическом языке называется расхождением в показаниях. Из разговоров Юры "Шланга" и Борковских следовало, что Таня-вокалистка и сам Юра Мищенко с его подругой ночевали как раз в это время у Коли. С другой стороны, Колина жена утверждала, что, если Таня-вокалистка и подруга Шланга (Юры Мищенко) действительно ночевали у них, то Шланг ушёл - и в ту ночь у них не показывался.
  
  Из третьих уст (из полууголовной среды) стало известно, что Шланг, якобы, удалился с малолеткой-алкоголиком, и больше в "район" не заявлялся.
  
  Сам Юра Мищенко подтверждал эту версию, особо подчёркивая, что тот малолетний хулиган - совершенно "безобидный малой", обычный хроник, и что они "расстались друзьями". Вот так!
  
  Теперь надо вернуться к последовательности событий.
  
  Братья так измучились за ночь, что уже еле стояли на ногах, и хотели бы уйти, но не решались, и подумали, что им так и придётся простоять до утра в подъезде. Но и здесь тревога и предчувствие угрозы не отпускали их. Они и здесь не чувствовали себя в безопасности. Измучанные неопределённостью, они предположили (организм на грани исчерпания физических сил сам диктует такие предположения), что караулящие их, скорей всего, решили - беглецы теперь у Коли, раз так долго не выходят, - и разошлись. Ведь было уже почти утро. И тут вспомнили, что у Коли осталась их вещи. Тогда братья ещё раз позвонили в Колину дверь, чтобы забрать сетку и портфель.
  
  "Ну, что там ещё? Сколько раз будете звонить?" - вид у Коли был уже самоуверенный, а произносил он эти фразы тоном вежливо-удивлённым, панибратским. Лев с Виталиком сказали Коле, что готовы просидеть (пока не рассветёт) у него на кухне, или даже на полу в коридоре, никуда не заглядывая. Старший из братьев добавил, поражённый Колиным поведением: "Но в туалет зайти и позвонить от тебя в милицию ты нам хотя бы дашь?". Только этих слов Коля словно и не расслышал. Лев объяснил насчёт вещей. "Завтра вещи бы забрали... Никуда ваши вещи здесь бы не делись. Обязательно надо было звонить?.. Мы снова успели заснуть... ум-м...", - он издал какой-то неопределённый звук и скрылся в глуби квартиры. Тут же Лев увидел те сумки, с которыми была подруга Юры Мищенко и её небольшую сумочку. Коля вынес их вещи. "На, - он говорил шёпотом. - Всё? Больше ничего нет? Ну, слава Богу. Всё. До свидания". И захлопнул дверь.
  
  Осторожно выбравшись из подъезда - под прикрытием темноты (хотя уже начинало светать), - братья двинулись вперёд. Подумав, они свернули направо, решив выйти к Минской не улицей, а переулками. Там они намеревались перпендикулярным переулком пробраться на улицу Шмидта, но заметили, что и там дежурят трое. Тогда они проскользнули до следующего переулка, повернули налево, пересекли улицу Шмидта, и двинулись дальше. "Меня всего трясло, - кстати, меня трясло весь этот день, - вспоминал Лев, - я чувствовал себя весьма странно. (Частенько - перед самыми драматичными - для меня и моих близких - событиями, - меня всего начинает трясти нервная дрожь, безошибочно предсказывая, что вот-вот что-то произойдёт)".
  
  Лев с Виталиком шли очередным переулком. Старший брат в тот миг почувствовал, что надо спешить, но вынужден был остановиться в связи с неотложной физиологической потребностью. Когда они двинулись дальше, он сказал брату: "Мы зря остановились. Надо было перетерпеть. Я чувствую, что мы упустили время, и сейчас начнётся...".
  
  Они намеревались юркнуть в ближайший переулок, но Лев сказал, что ему там что-то не нравится, и они отправились дальше. Там они свернули - и пошли следующем проходом. Когда они продвигались этим узким коридором, на более широкой - перпендикулярной - аллее - они увидели двух ребят одного роста (вышедших откуда-то из-за забора), в одинаковых зимних шапочках, куртках и шарфах. Эти двое направлялись в сторону прохода, которым можно выйти на улицу Шмидта. Братья Борковские носили точно такие же куртки, шапочки и шарфы. В моду эти шапочки вошли на пару месяцев позже - только весной того же года, - и к январю имелись лишь у считанных фарцовщиков-спекулянтов. Шапочки такой расцветки и фасона считались особым шиком; их носили единицы; а именно такого типа, как у Барковских - не было ни у кого.
  
  За считанные секунды до того, как братья Гунины увидели тех двух ребят (в такой же одежде, как у Барковских), Лев предложил Виталику свернуть во двор - и там затаиться, так как интуиция подсказывала ему: сейчас что-то произойдёт. Однако, сомнения и усталость брали своё, и потому они - по инерции - продолжали движение.
  
  Увидев двух "одинаковых" плечистых парней, братья Гунины сначала намеревались затаиться; но затем, решив, что это братья Борковские (и вспомнив Колины слова о том, что Герек с Юреком их ищут), Лев совершил самую большую оплошность, закричав: "Герман!" Приблизившись и убедившись, что это не Борковские, он сказал им: "Извините, опознались", - на что один из них ответил с полуугрозой, не очень внятным тоном: "Ну-ну... Бывает..." После встречи те двое внезапно изменили свой маршрут, и, хотя ранее направлялись в сторону прохода, сейчас остановились, пропустив Льва и его брата, и подошли к колонке - якобы, пить воду.
  
  Вдруг со двора, в котором шла стройка - ремонтировалось здание детского сада -"вывалилось" несколько индивидуумов в фуфайках (судя по звучанию голосов, выпившие), шумно себя ведущих. Двое, что вышли первыми, кому-то засвистели, затем крикнули что-то тем двоим в одинаковой одежде (как у Борковских), всё ещё стоявшим у колонки. Те не очень охотно отвечали, словно рассчитывали сохранить некую дистанцию (конспирацию), не желая выдавать того, что составляют с остальными единую компанию и досадуют на оплошность других.
  
  Из того же двора появилось ещё несколько человека - с палками в руках. Лев с Виталиком всё ещё не осознавали всей серьёзности ситуации, но их противники уже встали с палками на их пути. Тогда Лев сказал Виталику - "по моему знаку - дёрнем вперёд". Всего его страха как не бывало; он знал чётко и ясно, что делать, какой у них есть шанс. Младший брат приготовился возражать, но силой своего импульса старший увлёк его за собой, и они побежали. Лев старался закрыть собой брата от наиболее кучно стоявших бандитов.
  
  Слева от старшего брата дорогу заступили двое с кольями в руках. Одного из них он узнал мгновенно: это был тот самый паренёк, который - у аптеки, - всё снимал и одевал куртку: всё, якобы, рвался драться. Это он вытаскивал Виталика из телефонной будки. У него спереди был выбит один зуб, и - по этой примете - его было ещё легче узнать. Именно с ним вместе Шланг удалился в сторону Минской. Второго, длинного, Лев не запомнил среди стоявших у аптеки, но этой ночью братья - определённо - его уже где-то видели. На бегу Лев вильнул в сторону перед стоящими, но один удар, всё же, достал его, попав по руке. Когда он бежал, у него слетела шапка, и Виталик приостановился на мгновение, даже нагнулся, крикнув: "Лёва, шапка!" - но тот чуть ли не зарычал: "Вперёд! - и они понеслись дальше.
  
  Какие-то импульсы, исходившие от нападавших, говорили о необычайной, о страшной опасности - и Лев бежал, не оглядываясь, увлекая за собой брата. Вскоре он начал сдавать. Усталость, все предыдущие тревоги и бессонная ночь замедляли их бег. Когда он оглянулся, то увидел, что за ними бегут по проезжей части улицы с кольями наперевес не менее 11-14-ти человек: по самой середине дороги...
  
  Было уже почти светло. На автобусно-троллейбусных остановках толпы людей ждали транспорта: на ближайшей собралось человек тридцать. И - на глазах у всех, средь бела дня, - эти 14 разнузданных юнцов бежали за братьями с кольями наперевес по самой середине мостовой! Это произвело на Льва неизгладимое впечатление. В нём навсегда отпечаталась пугающая уверенность, что эти выродки мчались вдогонку за братьями с осознанием своей полной безнаказанности.
  
  Для того времени и места - во всяком случае, для Бобруйска, - это была абсолютно сюрреалистическая картина. Братья бежали по самой середине проезжей части улицы, и машины объезжали их с обеих сторон, но ни один водитель не предложил помощь, не подобрал их, несмотря на всю очевидность того, что, если их догонят: забьют кольями.
  
  И только один сердобольный таксист, которому они сделали знак остановиться, посадил их в салон, и увёз подальше от опасности. Он даже не попросил с них денег. Уже понимая, что преследователи всё знают о них, в том числе и адрес дома, где живут их родители и Виталик, братья вышли из такси не на углу Минской и Октябрьской, а в одном из соседних дворов, и бросились к дому родителей.
  
  Если кто-то докладывал координатору (или координаторам) о движении такси, в котором Лев и Виталий умчались от неминуемой смерти, то, узнав о том, что такси проехало мимо дома номер 51 по Минской, и направилось дальше, эти страшные люди решили, что братья отправились на Пролетарскую, 25, к старшему брату, и не стали стягивать своих убийц к дому на углу Минской и Октябрьской.
  
  Когда они прибежали домой, Лев разделся и снял рубашку. На локте левой руки у него кровоточила серьёзная ссадина; он чувствовал, что под ней сильный ушиб - или даже трещина. Не хотелось думать о том, что было бы, если бы этот удар пришёлся в голову.
  После всех событий той ночи он был подавлен полным отсутствием чувства безопасности, даже в своей квартире.
  
  Братья получили не только травмы (Лев - физическую, его брат - психологическую), но эта ночь нанесла им и материальный урон: когда они удирали от гнавшейся за ними банды, у Виталика отлетел каблук от сапога, а с головы Льва слетела шапка. Возможно, шапка слетела не "просто так", а потому, что её сбил удар, просвистевший в каких-то миллиметрах от головы, и, значит, он был на миллиметр от смерти.
  
  Уже не оставалось ни малейшего сомнения в том, что, если бы спасавшихся бегством догнали - и насмерть забили палками на глазах у водителей и у толп людей на остановках - на самой оживлённой улице города, - власти всё равно "не нашли" бы виновных, хоть бы обнаружились сотни свидетелей и десятки самых точных описаний бандитов - с безошибочными приметами. Даже если бы кто-то сфотографировал всю эту свору, и на фотографиях чётко видны были рожи выродков, милиция всё равно бы никого из них не идентифицировала и не арестовала.
  
  В последующие годы, когда Лев вызвался добровольцем преподавать в филиалах, открытых его музыкальной школой в самых отдалённых деревнях, работал (по совместительству) худруком в детской трудколонии, а позже - с солдатами в Бобруйской крепости (видел во всём этом свою гуманитарную миссию), он узнал много новых фактов, наталкивающих на догадки о ещё более невероятных вещах. Так, в колонии для несовершеннолетних преступников заключённые ходили в холодное время года точно в таких же фуфайках, как те, что их с братом чуть не убили в широком переулке, а потом гнались за ними с палками по середине улицы. То ли эти фуфайки были какие-то "особые", то ли от носки именно заключёнными становились непохожими на другие, но их безошибочно можно было отличить от всех прочих. И вся остальная одежда заключённых, вкупе с этими фуфайками, представляла собой своего рода идентификационное "клеймо", по которому беглого зэка можно было сразу же выделить на безлюдной улице, или в толпе. В крепость, где Лев занимался с солдатами, привозили на работу заключённых, и те, что их охраняли, говорили то же самое. Более того, в одном из несовершеннолетних преступников в колонии Лев узнал участника нападения на них с братом на рассвете, 1 января 1981. В то время он уже сидел в колонии почти год.
  
  Отсюда следует вывод, что кто-то задействовал в охоте на Льва и Виталия Гуниных целую банду выпущенных из колонии преступников, или, по крайней мере, нескольких зэков, добавленных к общей своре "для усиления" и для свирепости.
  
  Наутро Лев с Виталиком, не откладывая (как проснулись и позавтракали) поехали в травматологический пункт. Чтобы их трудней было выследить по дороге, они сначала отправились в сторону рынка, два раза пересаживались из троллейбуса в троллейбус, и, наконец, пошли пешком. Сначала, когда они брели одной улицей, их нагнал милицейский "Газик" - на небольшой скорости. Когда они перешли дворами на другую улицу, тот же "газик" появился снова, но ехал уже навстречу. Номер машины и водитель были те же - это была та же машина.
  
  Они сели в автобус и проехали остановку назад. Когда они подъезжали к остановке, тот же "Газик" обогнал автобус. Напротив другой остановки стояло одинокое такси, причём, шофёр зевал за рулём. Это было весьма странно, так как водители такси обычно не волынят - каждая минута у них на счету.
  
  Когда они вошли в подоспевший троллейбус, такси отошло, двинувшись за ними, причём, никто в него так и не сел.
  
  Они вышли на следующей остановке, чтобы пересесть в другой троллейбус, но, когда они выходили на тротуар, мимо остановки пронёсся милицейский "газик"; так как он выскочил из-за троллейбуса (когда они высаживались) они не успели среагировать - и "срисовать" номер.
  
  Тогда решили ехать прямиком в травмопункт - и тут же мимо остановки промелькнуло такси - то же самое, что стояло раньше напротив другой остановки. То же такси нагнало троллейбус у завода К.П.Д. Когда они - дворами от остановки "Кожкомбинат" - выбрались на улицу, ведущую к больнице Б.Ш.К. (где травмопункт), то же такси ехало за ними по дворам; параллельно улице.
  
  Когда уже подходили к больнице, какое-то такси, номера которого из-за расстояния нельзя было рассмотреть, "откалывало" номера, объезжая здание, то приближаясь к ним, то удаляясь.
  
  В травмопункте очередь состояла из одного человека, и ещё один был у врача.
  
  Именно тогда, когда парень, прибывший раньше них, скрылся в кабинете врача, перед окном остановилась белая машина "Жигули"; из неё вышли два милиционера в штатском. По тому, как бесцеремонно они прошли к врачу, как задавали вопросы в кабинете, стало ясно - что эти двое из милиции.
  
  Дальше не только странности и нарушающие все нормы обычной жизни вещи, но и форменные сюрреалистические явления продолжали множиться, как будто реальность переместилась в плоскость какого-нибудь "киношного" кошмара.
  
  Во-первых, в нарушение врачебных и этических норм, Льва пригласили пройти к врачу тогда, когда предыдущий пациент (его тоже избили) всё ещё находился в кабинете. Оба сотрудника МВД подступали к этому парню с вопросами. Направленность этих вопросов, сам их тон, интонации голосов допрашивающих - поразили вошедшего. В первые минуты тот не мог разобраться - что именно его так шокировало, но потом, проанализировав ситуацию, пришёл к выводу, что вопросы задавались чисто формально, как бы не всерьёз - это был явный спектакль. Допрос проводился так наигранно-демонстративно, так напоминал прелюдию к главному действу, что не оставалось сомнений: в данном случае допросом постороннего человека камуфлировали то, что объектом интереса был только Гунин - приехали исключительно для того, чтобы поговорить с ним. Эти двое вообще показались слишком "интеллигентными" для обычной "конторы", да и вопросы их были не так определённо нацелены, как это бывает у "простых ментов", и создавалось впечатление, что они могут быть сотрудниками КГБ.
  
  Само их появление в травмопункте с целью допроса Льва Гунина должно было (помимо всего остального) неопровержимо свидетельствовать о наличии сговора между бандитами и милицией: только от тех, что вылавливали братьев и напали на них, органы "правопорядка" могли узнать о достаточно серьёзной травме, нанесённой Льву, и - по этой причине - предвидеть его появление в Морзоновской больнице, или в больнице БШК. Таксист, который спас братьям жизнь, не мог быть источником этой информации, потому что ничего о травме не знал. Сотрудники "органов", которые не представились, не показали своих документов: это то же самое, что бандиты - ведь сами по себе подобные действия сотрудников милиции или прокуратуры содержат состав преступления и заключают в себе преступный умысел.
  
  Врач повёл Льва делать снимок, а его пиджак остался в кабинете. Когда пациент вернулся, два сотрудника МВД, КГБ, или прокуратуры устроили ему перекрёстный допрос. Один из них подошёл к его пиджаку, достал из внутреннего кармана железную ложку для обуви, которую Лев всё время носил с собой, и стал кричать на него, стараясь оказать психологическое давление: мол, это холодное оружие, "уже статья". Дознаватели упирали на то, что, мол, ушиб руки - это свидетельство противоправных действий, а это уже чисто-сюрреалистический бред, когда вину преступников перекладывают на их жертву. Но, за исключением повышения голоса одним из "сотрудников" - тем, который доставал из кармана пиджака ложку для обуви, - оба разговаривали спокойно, ровным тоном (почти интеллигентно), а не так, как обычно ведут беседу сотрудники МВД. Никаких сомнений в том, что они приехали специально ради беседы с допрашиваемым (и только с ним) - не оставалось.
  
  Пока Лев разговаривал с врачом, пока врач выписывал справку об избиении и нанесении телесных повреждений, сотрудники "органов" молча сидели и ждали. Когда Лев вышел от врача, они - так же молча - последовали за ним. В комнате ожидания к нему присоединился его брат Виталий. Указывая на брата, один из сотрудников М.В.Д. сказал: "Это, наверно, твой брат?". Когда все вчетвером (братья Гунины и сотрудники "органов") остановились перед машиной последних, к двери травматологического пункта буквально подбежали, запыхавшись, трое или четверо молодых ребят. Влетев в помещение, они припали лбами к стеклу - и стали, не скрывая этого, нагло наблюдать за четвёркой стоящих снаружи. Их приятели, сгрудившиеся в это время возле стены здания больницы, подавали тем, что припали лбами к стеклу, знаки жестами, и пальцами грубо показывали на Льва, на его брата, и на сопровождающих.
  
  Лев указал ближнему к нему сотруднику МВД на поджидавших их снаружи ребят как на тех, что охотились на них ночью, и добавил, что среди них: двое из тех, что едва не забили их насмерть кольями. Однако, ни тот, ни другой никак не отреагировали на эти слова, и, начав допрашивать братьев Гуниных ещё до выхода из больницы, как ни в чём не бывало продолжали допрос.
  
  Уточнив ещё раз, где именно, на какой улице, в каком месте пострадавшему был нанесён ушиб, один из сотрудников "органов" сказал: "Так это вы, значит, избили того парня, который лежит сейчас в реанимации?!" Из его дальнейших слов получалось, что тот парень, якобы, один из т е х с а м ы х. Лев ответил, что ни в какую драку ни он, ни его брат не встревали, ни о каком избиении ими кого-либо не может быть и речи. Тогда мент или ка-гэ-бэшник, напирая, отпарировал: "вас", мол, было много, и один из "ваших", "в шубе", "сидит у нас в милиции". Лев несколькими фразами (Виталий произнёс что-то туманное, что оживило тех двоих) дал понять, что разговор с ним на такие темы бесполезен. Тогда ведущие допрос принялись выпытывать подробности того, что случилось ночью. Лев повторил (впервые он заявил это ещё в кабинете врача), что более подробные показания даст только представителям республиканских органов милиции. В этот момент к одному из двух сотрудников МВД подошёл юный паренёк (один из тех членов шайки, что приехали, когда Гунины и сотрудники "органов" - все вместе - выходили из больницы) - и попросил закурить. При этом он очень пристально посмотрел на Льва. Невозможно было не понять, что эти двое - сотрудники "органов", не говоря уже о том, что подошедший слышал часть разговора - и знал, что ведётся допрос, но, несмотря на это, развязно подступил и попросил закурить, сопровождая свою просьбу фамильярной, даже оскорбительно панибратской фразой, на которую сотрудник "органов" никак не прореагировал, давая ему закурить, а только отстранённо смотрел куда-то вдаль со смешанным выражением лица.
  
  "У тех, кто не увидел бы в этом ничего странного, следовало бы спросить: слышали ли они, чтобы у милиционера просили закурить, а тот дал бы закурить с самой подобострастной миной какому-то сопляку, почти подростку, которому явно нет и 18-ти? К тому же, просто бросалось в глаза, что молокосос подошёл и потребовал курева притворно-издевательски: отнюдь не потому, что п р о с т о хотел курить", - записал Лев по канве тех событий.
  
  Он описал и внешний вид тех двух милиционеров (или сотрудников КГБ).
  
  "Один из них довольно высокий (по крайней мере, чуть выше среднего роста); он не выглядел физически плотным, имел серьёзное, интеллигентного вида правильное лицо, похожее на лицо принципиального, строгого учителя. Другой - чуть ниже среднего роста, плотный, коренастый, довольно широк в плечах, с более характерным (почти "сельским") типом лица, с круглой головой, выпуклым носом, коротко подстриженный. Я, спустя некоторое время, вспомнил, где я мог его видеть. Именно он вечером 9 мая 1980 года остановил меня криком "Руки!", когда я шёл домой, проводив Марию. Это было на Дзержинке, и тот случай описан мной в моём дневнике под соответствующим числом. Оба они удивительно похожи на описанных моим дедушкой двух мужчин, представившихся сотрудниками милиции и выпытывавших у дедушки (это было тогда, когда я лежал в больнице после удара Кавалерчика), что я рассказывал ему об избиении меня Кавалерчиком".
  
  "Паренёк, который попросил сигарету, закурив, отошёл в сторонку - и стал поодаль с очевидным намерением слушать, о чём мы будем говорить. Оба сотрудника "органов" явно видели (и понимали) это, однако, никак не прореагировали; наоборот, стали ещё более напористо и умышленно громко задавать вопросы, так, чтобы тот парень - стоящий почти рядом, - мог всё превосходно слышать. Мне показалось, что я узнал его. Он мне напомнил того, что приходил в клуб Ж.-Д. с мужчиной, именовавшим себя "Олег", и с Сашей Терещенковым - договариваться насчёт свадьбы! Что касается узнаваний, то следует заметить, что Борис - тот Борис, который и начал конфликт на Новый Год на Фандоке, - сидел в "газике", дежурившем оба раза во время моего возвращения из клуба Ж.Д. напротив моего подъезда. Именно он сидел [по крайней мере - во второй раз - ред. ремарка] в том "газике" среди других (наглядно знакомых) молодых евреев, и так случилось, что именно его лицо я увидел внутри салона - и именно его запомнил лучше всего...".
  
  "После того, как я опять заявил, что больше никаких показаний представителям бобруйской милиции давать не буду, тот, что был ниже, открыл дверцу машины и сказал: "Садитесь, прокатимся!" - Я не особенно опасался того, что они что-то сейчас с нами могут сделать, но я, конечно, не со спокойной душой садился в машину, тем более, что настроение у меня было, естественно, не из лучших. Они снова принялись расспрашивать, как и что произошло на Фандоке, причём, с одной стороны, допрашивали настойчивей, так, что, вроде, нельзя было запираться, а, с другой стороны, более тонко, ухватываясь за то, что я им уже "выдал". Они также продолжали выпытывать, где именно на нас напали, стараясь это точнее выяснить. Во время разговора с ними меня трясла нервная дрожь. Я предполагал, что подсознательно чувствую исходящую от них опасность, не меньшую, чем опасность, исходившую от бандитов. Надо напомнить, что - во время первого моего разговора с участковым Дороховым - меня также трясла нервная дрожь".
  
  (Конец цитаты)
  
  Пошёл довольно сильный дождь. Выехав из района больницы БШК "в город", эти двое остановили машину прямо на проезжей части улицы, не сворачивая, повернулись к задержанным лицом (те сидели на заднем сидении) - и продолжали расспрашивать.
  
  Версия Льва - для них - была следующей. Он сказал, что один - наглядно знакомый ему - парень устроил конфликт. Этот конфликт он устроил умышленно (преднамеренно), а не по побуждению. После этого его ребята не давали братьям выйти из района Лесокомбината (Фандока), а, когда те уходили от погони, пытаясь оторваться и скрываясь, - преследователи, прочёсывая весь район, случайно наткнулись на преследуемых - и напали с кольями. Описать внешний вид "заварившего" всё дело парня - или назвать его имя (фамилию) Лев отказался, повторив, что, по некоторым причинам, готов дать показания только в Минске - минской милиции. Два или три раза спросив: "Так вы, значит, вызывали четыре раза милицию - и никто не приехал? - сотрудники "органов" тотчас же снова переспросили: "Так, значит, милиция так и не приехала?" Это было произнесено с особой интонацией - либо намеренной, либо выдававшей эмоциональное отношение задающего вопрос к сути задаваемого вопроса. Если принять за истину второе, то в тоне сотрудника МВД были и любопытство, и угроза, и насмешка...
  
  Дознаватели привезли братьев на ту улицу, где на них было совершено покушение, пригласили их выйти, а затем пытались - с помощью свидетельств - точно установить место, где было совершено нападение, точные позиции обеих сторон, и обнаружить то, что могло остаться от нападения. Оба обратили внимание потерпевших на то, что ни потерянной шапки, ни палок, ни кольев, ни дубцов, ни даже отлетевшего каблука тут больше не наблюдается. Один из них также сказал, что в руках у нападавших были, скорее, не колья от забора, так как ближайший к этому месту забор цел, а какие-нибудь палки со стройки, которые, взяв по две в руку (то есть приложив одну к другой), будешь иметь прочный и толстый "дубец".
  
  Когда все снова садились в машину, сотрудники "органов" спросили, где братья живут, куда их отвезти. Лев показал на дом родителей, и сказал, что туда, к угловому дому. Тогда один из дознавателей заметил, что ведь Лев живёт на Пролетарской-25 (теоретически - он мог посмотреть адрес в травмопункте). Тогда Лев уточнил, что здесь живут его родители. "А живёте вы, значит, раздельно?" - спросил кто-то из них. Лев подтвердил. Многие детали указывали на то, что эти два сотрудника то ли из Могилёва, то ли из Минска, но вряд ли из Бобруйска.
  
  Вероятно, пережитое потрясение было причиной как бы частичной "амнезии". Лев не мог вспомнить едва ли не самую важную деталь: потребовал ли он сразу у тех "ментов" предъявить удостоверения. Позже ему стало казаться, что один раз он всё же обмолвился об этом. В любом случае, даже если он робко потребовал от них представиться, он, наткнувшись на игнорирование своего требования, не был категорически настойчив. С другой стороны, ультимативно требовать у двух "сотрудников" удостоверения личности, когда вокруг стоят бандиты, было бы безумием. Зато в машине он повторил своё требование, но удостоверение показал лишь один из них, причём, таким манером, чтобы братья, сидевшие на заднем сидении, не успели - и не смогли - ничего увидеть и разобрать.
  
  Травма локтя, полученная в ту ночь, беспокоила Льва потом всю жизнь, и, наверное, не случайно - в результате нападения на него уже в Монреале (абсолютно зеркальные методы и события) - у него был перелом одной из костей именно этого локтя (который - в Монреале - отказались лечить: ещё более варварские канадские методы!).
  
  Очень возможно, что стресс, полученный Виталиком в ту злосчастную ночь, явился катализатором смертельного заболевания крови, первые симптомы которого выявились именно зимой 1981 года.
  
  На заявление в милицию (написанное 1 января) никто так никогда и не прореагировал. На заявление в республиканскую прокуратуру пришла отписка.
  
  Позже бывшая судья, Нина Семёновна Брюховецкая, и бывший милиционер, Фёдоров, утверждали, что - даже для новогодней ночи, когда совершается больше всего преступлений, - неявка милиции после 4-х вызовов в течение всей ночи: событие чрезвычайное, даже исключительное, а не какое-нибудь заурядное. Учитывая же тяжесть ситуации и назревавших (а также уже совершённых) уголовных преступлений (удерживание силой (против их воли) двух девушек с целью их похищения и высокая вероятность группового изнасилования, массированная облава криминальных элементов на мирных граждан, которых собирались зверски избить, или убить): это были факты исключительного значения.
  
  Несмотря на то, что Лев называл свою фамилию и адрес (всё это дежурный в милиции наверняка записал), несмотря на его письменное заявление, никто их с братом официально в милицию (для дачи показаний) не вызывал, никакого расследования не проводилось, власти замалчивали, скрывали, покрывали весь этот инцидент, а не просто проигнорировали его.
  
  Уже с конца 1979 года наметилась следующая зловещая тенденция: самые серьёзные провокации по административной линии (требования оплатить какие-то непонятные счета, какие-то астрономические - по суммам - штрафы, потом признававшиеся "ошибкой", огромные - завышенные - счета за кооперативную квартиру и коммунальные услуги (которые каждый раз требовалось оспаривать), ничем не объяснимые нападки Отдела Культуры), интриги в кругах коллег-музыкантов, нападения незнакомых "хулиганов", и прочие инциденты - приходились на праздничные даты, и - особенно часто - на 9 мая, в СССР - Праздник Победы над фашизмом. Другие инциденты приходились чаще всего на Новый Год, на 8 марта (Международный Женский день), и на 1 мая (Международный день солидарности трудящихся).
  
  Через 15 лет, уже в Канаде, вся эта зловещая статистика повторилась, разве что добавились ещё инфекционные заболевания, вспышки которых совпадали с теми же праздничными датами. В Канаде федеральное Министерство Иммиграции, возглавлявшееся женщинами-министрами с израильским гражданством, присылало своим жертвам отказы в просьбе о статусе беженцев, ордера о депортации (для многих - смертный приговор; особенно для представителей этнических меньшинств, которых целенаправленно истребляют в стране, куда их депортировала Канада) - в день рождения жертвы, на мусульманские (если получатель - мусульманин), или на христианские (если получатель приговора христианин) праздники, на китайский Новый Год (если получатель китаец), на Новый Год (1 января), на 1 мая, или на 9 мая (если получатель - русский).
  
  Налоговое Управление Канады присылало жертвам завуалированных политических преследований свои негативные решения, попадающие на те же знаменательные даты, издеваясь над получателями точно так же, как и Министерство Иммиграции.
  
  Повторяется всё то же: как оттиск с одной и той же матрицы. Как будто за драматическими событиями в СССР - и за преследованиями того же самого человека в Канаде стоят те же тёмные силы, те же организации, то же самое беззаконие. Сам Лев Гунин считает это указанием на то, что всем миром правит глобальный фашизм (в своём худшем варианте гитлеризма-нацизма), питаемый Ветхозаветной доктриной и сатанинской книгой Эстер (Эсфирь).
  
  Всё то, что случилось на тридцать первое декабря - первое января 1980-81-го года, явилось лишь прелюдией к целой цепи других, позже происходивших событий.
  
  Поведение (после новогоднего инцидента) товарищей Гунина по вокально-инструментальному ансамблю - показало, что они что-то знают - и это тщательно скрывают. Тогда как Миша Карасёв (Карась) признался - пусть и через много лет, - что в 1983-м году с ним беседовал о Льве Гунине майор КГБ, никто из группы Шланга - ни сам Юра Мищенко, ни Коля, ни братья Борковские - так и не открылись, и, наверное, унесут с собой эту тайну в могилу.
  
  Они показали себя не с лучшей стороны ни до, ни во время, ни после того зловещего инцидента.
  
  По неписанным законам, музыканты в Беларуси (в Бобруйске - как и везде) проводили с собой на платные танцы, на школьные вечера, или на новогодние Огоньки кучу народа. Не было исключительной редкостью, если кто-то из ансамбля приводил с собой 5-6 человек "со стороны". Лев же взял с собой только своего брата и его знакомую с её подругой. И, хотя такие "приводы" не являлись чем-то вовсе безобидным, они ни в коем разе не были за гранью обыденной, жизненной этики. Наоборот, устроить скандал и поставить ситуацию на грань конфликта было, со стороны Коли, Барковских и Шланга отъявленным жлобством по отношению к человеку, у которого отбирали почти всё заработанное уже полтора года. А, после того, как на Огонёк просочились не менее 10-15 человек шпаны вообще с улицы, которые даже не снимали верхней одежды - оставаясь в пальто и в куртках (Борис и его компания), и которых никто даже и не подумал выставить из клуба, - продолжать укорять товарища (что и происходило) в том, что тут находится его брат, и с ним две девочки: на это даже не найдётся эпитетов.
  
  Пожертвовав - ради группы Шланга (Юры Мищенко) - всем своим свободным временем и всеми своими заработками, - Лев не получил ничего: не только материального вознаграждения, но и возможности опробовать свои творческие замыслы. Они не сыграли ни одной его песни, и - лишь в ответ на его ультиматум - сыграли одну его коротенькую инструментальную композицию, и то не с его аранжировкой, а со своей собственной интерпретацией.
  
  А из-за кого (на Новый Год!) Лев остался без копейки денег? Юра (Шланг), Юра и Герман Барковские, и Коля (который, пока играл с ними, получал всю свою долю целиком) - были прекрасно осведомлены о том, что он работает в музыкальной школе меньше, чем на полставки, на что нельзя прожить и полмесяца, и возможность свести концы с концами он до того получал лишь за счёт работы по совместительству и за счёт "халтур". Но это не помешало им оставлять своего товарища на "голодном пайке", т.е. на тех грошах, что ему платили в музыкальной школе. И - при том - они всячески препятствовали (пример чему: скандал в связи с вечером в клубе Ж.-Д, который Лев отыграл с Маратом и Хурсаном, заменяя Наума) его дополнительным заработкам "на стороне" (за счёт недосыпания, за счёт отдыха), претендуя на ВСЁ его "свободное" время и характеризуя его "халтуры" с другими музыкантами как "предательство". Это, безусловно, являлось сверхнаглостью. Вот из-за чего так вышло, что Лев не смог внести свою долю в "складчину". Никто - ни из группы Шланга, ни из его прочих приятелей, - не одолжил ему денег на Новый Год.
  
  В-третьих, именно они виноваты в том, что на Огоньке сложилась такая натянутая атмосфера, и в том, что тут находились посторонние (целая уличная банда молокососов, ведущих себя крайне развязно, нагло, с вызывающе: даже то, что они демонстративно не снимали верхней одежды, было дерзким вызовом всем собравшимся). Именно они были виноваты и в том, что, упрекая Льва за привод его брата и двух девочек, и, среди прочих нареканий, не забыв высказать и наигранные опасения по поводу присутствия "этих чувих" "в нашей комнате" ("а если что пропадёт, то ты будешь башнять?") - они спровоцировали и неминуемый конфликт с Борисом, который, вероятно, был чьим-то провокатором, и сам искал повода, чтобы - без всякой причины - цепляться к Гунину.
  
  В-четвёртых, никто из них не поддержал своего товарища, когда на него стал наседать Борис: как будто они были совершенно чужие, незнакомые люди, а не члены одной рок-группы, уже "съевшие вместе пуд соли". Если бы один из братьев Барковских или Коля вмешались тогда, у Бориса не осталось бы никакой зацепки для продолжения провокации, или, точнее говоря, диверсии (и вся эта история на том бы и закончилась).
  
  Мог ли Лев - в ходе инцидента - доверять таким людям? Мог ли он допустить потенциально смертельную для него самого и для его брата ситуацию, когда рядом находились не надёжные парни (как Марат Курцер, Хурсан, Гималайский, Сергей Шамало, Валера Шумский, Миша Ващенко, или Стёпа Сидарук), а те, от которых исходила скрытая угроза? Он даже боялся их самих: опасался с ними встретиться, чтобы обсудить нарушение договорённости (то, что у него забирали из заработков гораздо больше условленного - почти всё). Ни со Стёпой Сидаруком ("горой мускулов"), поднаторевшим в потасовках, ни с Беней-гитаристом (отличавшимся драчливым нравом, но, в принципе, нормальным парнем) Лев не боялся обсуждать конфликтные темы.
  
  Недоверие к тем, кто отыграл с ним Огонёк, полностью подтвердилось, когда Коля и те, что у него ночевали, не пустили Льва и его брата отсидеться в квартире, и даже не позволили от Коли позвонить в милицию!
  
  Учитывая всё вышесказанное, в глазах Льва единственным реальным выходом оставался звонок в милицию. Другое дело, что он "не знал жизни" (как выразился один из его друзей), и не предвидел того, что милиция может ВООБЩЕ не приехать (тем более - в новогоднюю ночь). Но ведь могла и приехать! Немалый шанс на это всё-таки оставался.
  
  В случае драки не только Лев и его младший брат могли серьёзно пострадать; ведь кто-нибудь из несовершеннолетних подонков мог быть ранен или даже убит, и тогда, вне всякого сомнения, всё свалили бы на него с братом. Нельзя было сбрасывать со счетов и то, что, в случае попытки отбить Лену силой, эти подонки (в первую очередь, Борис, гипертрофированное самомнение и эго которого не позволили бы ему допустить этого) способны пырнуть её ножом.
  
  Поведение членов группы ПОСЛЕ инцидента вызывало массу подозрений и вопросов.
  
  Достаточно того, что НИКТО из участников группы не пожелал рассказать, кто такой Борис (зачинщик всей этой страшной истории). Коля (сам житель того района) - тот, несомненно, знал, кто такой Борис: где живёт, где учится или работает, кто его родители. Даже фамилию Бориса отказались назвать. Только один наглядно знакомый паренёк-еврей утверждал, что фамилия Бориса то ли Коэн, то ли Каган, но это могла быть умышленная дезинформация. Шланг удалился с места "противостояния" чуть ли не в обнимку с самым агрессивным и "психованным" алкашом-несовершеннолетним (у которого спереди был выбит зуб, а в кармане нож), но на все расспросы - что тот рассказывал ему, о чём они беседовали по дороге - отвечал молчанием. Братья Борковские топали вместе с Борисом и с членами его шайки не менее часа, и тоже должны были по дороге о чём-то говорить, но и они на все расспросы отвечали молчанием. Когда Лев пытался выпытать у них, что говорил сам Борис, и что говорилось про Бориса, они тут же переводили разговор на другую тему. На Фандоке братьям Гуниным сказали, что фамилию Бориса знает Коля-ударник и Герман. Но про Бориса знал что-то и Шланг, который один раз проговорился, что был знаком с кем-то, кто учился с Борисом в одном классе.
  
  Отказалась отвечать на расспросы про Бориса и Эмма.
  
  Лев пробовал зайти и с "другой стороны", опросив тех, кто был знаком с Борисом по клубу Ж.-Д. (железнодорожников). Но и там - при упоминании о нём - все почему-то замолкали. Молчал и Саша Терещенков, который определённо что-то знал. Вдвойне подозрительно, что Саша, который привёл парня, назвавшегося "Олегом", в клуб Ж.-Д. - того самого, что подходил к "сотрудникам органов" возле травмопункта с требованием дать закурить, - ответил, что "не помнит" такого.
  
  Вся эта зловещая секретность вокруг личности Бориса, или, говоря иначе, сокрытие всякой информации о нём от Льва Гунина (для остальных, вероятно, никакой секретности не было): дополнительное указание на экстраординарность этой мутной истории.
  
  В своём заявлении в отделение милиции и в республиканскую прокуратуру Лев описал Бориса как невысокого роста крепыша лет 17-19-ти с "крупными чертами лица"; волосы чёрные, глаза карие, "еврейской национальности"; требовал выяснить личность Бориса - и привлечь его к ответственности. Однако, это заявление об очень серьёзных преступлениях было полностью проигнорировано.
  
  Когда - после зловещего новогоднего инцидента - Лев, при всех (когда собрались на репетицию) стал повествовать о своих злоключениях в новогоднюю ночь, никто не позволил ему говорить. На него кричали, ему затыкали рот. Такая линия поведения выглядит очень подозрительно. Когда - вместе со старшим братом - с членами группы встретился Виталий, и ему не давали сказать ни слова. Крайне странно выглядят эти попытки Шланга, братьев Барковских и Коли запретить братьям Гуниным высказаться о том, что произошло. Абсурдными выглядят их попытки оспорить все объективные факты, которые Лев (и его брат) излагали. Вызывала возмущение их клоунада - когда они притворялись, будто "в упор не видят" производившей ужасающее впечатление раны на локте их товарища. Вызывали оправданные подозрения их сбивчивые и противоречивые разъяснения чуть позже, когда один из них утверждал, что - после ухода братьев Гуниных звонить в милицию - Лена, якобы, пошла с ними, другой: что она отправилась с Борисом.
  
  Этот заговор молчания вокруг новогоднего инцидента, враньё, нежелание слышать о том, что случилось: оставляли тяжёлое впечатление. За всем этим могло скрываться осознание вины, сокрытие критически важной информации, или даже прямая причастность к инциденту.
  
  Если, как первоначально утверждали Шланг с Барковскими (Коля вообще молчал), малолетние подонки согласились с правотой аргумента противной стороны (что, если они её "попилят", "потом она их и заложит"), то это могло означать только одно: что они отказались от намерения увести с собой Лену силой. Но потом Герман, в пылу полемики, стал кричать, что Лена, мол, - "последняя шкура", что она, мол, просто ломалась. По его словам, как только Лев с Виталиком побежали, она сразу помирилась с Борисом, стала, как он выразился, "с ним целоваться". То есть - по этой версии - уже получается, что члены банды увели Лену с собой. То же самое потом говорила Тома (подруга Германа) и Колина жена. Никто из них ни раньше, ни позже (никогда!) - и словом не обмолвился о том, что, уже после того, как они бросили девчонку на произвол судьбы, Эмма с Леной прибегали к Коле, и провели у него какое-то время, как утверждала потом Эмма (Лену, после того инцидента, никто вообще больше не видел; либо она пряталась, отсиживаясь у деда, либо её вообще не было в Бобруйске, либо...). По версии Эммы, они вместе убежали от банды подонков (получается, члены группы Шланга не только не отбили Лену, но ещё и позволили выродкам забрать с собой и Эмму) - и прибежали к Коле, где просидели какое-то время, а потом "рванули" домой. Если это действительно так, девчонки могли сказать неправду по поводу того, что им удалось "убежать", а на самом деле они прибежали к Коле уже после группового изнасилования. Тогда понятно, почему Льва с Виталиком не впустили к Коле, если там сидели, изнасилованные, Эмма и Лена, которых Коля, Шланг и Барковские запугивали, убеждая, что, если те заявят в милицию - им "не жить".
  
  Однако, такой сценарий представляется либо неполным, либо вообще маловероятным.
  
  Если же, на самом деле, как только Льва с Виталиком не стало, обе стороны помирились, и Лена (либо Лена вместе с Эммой) охотно пошла с Борисом, а потом Шланг и компания расходились чуть ли не под ручку с бандитами, это могло означать лишь одно: что главной целью искусственно подстроенного конфликта были братья Гунины, и, как только они удалились, вся конфронтация моментально сошла на "нет". Но, если Шланг и его товарищи безбожно врали, тривиализируя подлинную криминальную драму (которая, если милиция - по каким-то причинам - подыгрывала молодым выродкам - выходит на уровень военных преступлений), то Лена была вынуждена смириться с ситуацией, видя, что единственные её потенциальные защитники (Лев с Виталиком) исчезли из поля зрения, и две группы родственных душ (если всё действительно было так) тут же "помирились" - и покинули место драмы уже закадычными друзьями.
  
  Если - после всего, что случилось, - Шланг мог называть тех выродков "обычными", "нормальными ребятами": это наводит на размышления. Если "нормально" то, что творили эти подонки: то, может быть, такие поступки считались "нормальными" и между Шлангом (Юрой Мищенко) и Барковскими, по их собственной нравственной шкале? Или может быть другая оценка?
  
  Всё это никак не укладывается в ход заурядных вещей, попадая в разряд чрезвычайных происшествий.
  
  То же можно сказать и о последовавших событиях.
  
  Двое "полицейских" в цивильной машине, которые приезжают за фигурантом или пострадавшим в травмопункт, потом (не предъявляя удостоверений) возят его по городу, допрашивая: такой поворот возможен был в 1981 году разве что в западных фильмах или в романах, но не в Советском Союзе, и уж, во всяком случае, не в Бобруйске, а где-нибудь в Ленинграде или в Москве.
  
  Прибытие членов той же банды туда же, в больницу, к травмопункту, чтобы, возможно, напасть на жертв, которых не добили: это тоже нечто из области невероятного - словно из другого мира; то, что могло произойти в конце 1970-х где-нибудь в Чикаго, но не в Бобруйске.
  
  И та потрясающая сцена, когда советский милиционер (или сотрудник КГБ) терпеливо сносит оскорбительное и фамильярное обращение несовершеннолетнего бандита, и даже даёт (несовершеннолетнему!) прикурить: это также из области невообразимого.
  
  В феврале 1981 года Лев составил и отправил повторное заявление в Республиканскую прокуратуру заказным письмом, подробно описав, что случилось в ту страшную ночь. В марте того же года он получил оттуда письмо, где было сказано, что его заявление получено, и будет рассмотрено. Но создавалось впечатление, что ответ напоминает отписку из газеты, а не текст юридического характера. Это впечатление не подвело. Больше никаких писем или звонков из Республиканской прокуратуры не последовало; никакого уголовного дела не было заведено, никто официально не допрашивал ни его, ни Виталия, никто не снимал их показаний.
  
  В апреле 1981 года, по совету знакомого адвоката, Лев написал повторное заявление по месту жительства, и сам отнёс его в милицию. Но и в Бобруйске никакой реакции из милиции не последовало, никакого уголовного дела заведено не было. Его никто не вызывал как потерпевшего; никто не позвонил. Потом было не до того: трагедия брата затмила все другие дела и заботы, а это было только начало...
  
  Так закончился тот эпизод. Но вся дальнейшая жизнь братьев уже проходила под знаком той новогодней драмы, потому что они больше нигде и никогда не чувствовали себя в безопасности, а травля, провокации, нападения, интриги не прекращались ни на день.
  
  Что касается нравственной оценки, то, в своих мемуарах, Лев не собирался снимать с себя ответственности - и перекладывать её на чьи-либо плечи.
  
  Долг перед близкими, которых именно в 1979-1981 годах буквально накрыла волна бед и несчастий, в конце 1980 года поставивших также и материальную ситуацию семьи на грань катастрофы, требовал порвать со Шлангом, и найти нормальную работу по совместительству, позволявшую довести заработки хотя бы до нижней границы средней зарплаты. Но - не иссякшая ещё надежда реализовать свои творческие чаянья: как наркотик, цепко удерживала Льва, - заставляя продолжать предательский по отношению к ближним образ жизни. От него требовалось мужество и серьёзное волевое усилие, но ни того, ни другого (как он считает) - ему не хватило. И в неэтичной - по отношению к нему - линии поведения, и в том, что, в дальнейшем, Шланг спровоцировал его на ряд аморальных поступков, и стал виновником ситуаций, которые окончились достаточно плачевно, а могли закончиться и совсем плохо, Лев обвиняет самого себя, указывая на то, что "было два участника и две стороны (он и я) - как два элемента, необходимых для химической реакции".
  
  Однако, зловещий новогодний инцидент был до такой степени "чудовищным", что требует более подробного описания реакции на него Шланга, Барковских и Коли.
  
  Юра Мищенко (реагируя на рассказ о нападении и о выслеживании - с погоней перед нападением) постарался во что бы то ни стало заткнуть рассказчику рот. Сначала, ещё даже не выслушав до конца (и, вероятно, не зная того, что у Льва целая рана на локте), он стал кричать, уверяя, что его товарищу, якобы, "показалось", что всё это "причудилось". Когда он услышал более полный рассказ, то заявил, что, мол, Лев увидел где-то в отдалении "пару человек с колами в руках", и решил, что это именно его собираются "замочить". Так совпало, что - сразу же после разговора с Юрой (это было в репетиционной комнате клуба Фандока) - явились Барковские, а с ними Тома и подруга Юры Борковского. Когда Лев принялся повторять свой рассказ при них, Юра принялся громко с ним спорить, перекрикивая его до такой степени, что даже охрип. Он явно из кожи лез вон, чтобы Тома и Юрина девушка не узнали о том, что случилось.
  
  Несмотря на все его протесты и возражения, правда всё-таки достигла его ушей. Он стал еще более нетерпим к словам Льва, мешал ему говорить, не давал высказать какие-либо предположения. Несмотря на всю парадоксальность - он старался уверить всех, что случившееся на Новый Год - "ерунда" (то есть тривиализировать, перевести ужасные вещи в разряд обыденного). Особенно ревностно он старался не допустить того, чтобы Лев услышал (и узнал) что-либо от Томы, от Колиной жены, от подруги Шланга - и от Тани.
  
  Потом, когда все снова собрались - к тому же, ещё и при свидетелях, - и Лев опять принялся рассказывать о происшествии, Юра Мищенко изменил тактику: стал насмехаться - мол, за каждой дверью Гунину "мерещатся" бандиты. "Ты, наверно, - потешался он, - как приходишь домой, не раздеваясь, ложишься спать - и держишь нож под подушкой: "Вот счас кто-то придёт и меня убьёт!" - И так далее в том же роде.
  
  Лев, словно не замечая насмешек, гнул свою линию, и тогда братья Борковские тоже принялись его увещевать, затыкая ему рот, причем, было заметно, что Герман Борковский с каким-то особым остервенением принимается что-то доказывать. Стало очевидно, что они придираются к описанию каждой мелочи и частности, оспаривая любую подробность, и, главное, не давая высказать общие соображения и "нарисовать" цельную картину. Виталик, который в тот раз был вместе со старшим братом, так же, как и Лев, возмутился неприятием правды об ужасной драме, и принялся кричать, перекрикивая затыкавших ему рот с негодующим удивлением. Тогда вся их ярость обратилась против него, и даже Коля, который до сих пор молчал, вставил свою реплику, в том смысле, что мы, мол, мы сами тут разбираемся, мол, ты не вмешивайся, разберёмся без тебя.
  
  Интересна позиция Коли. Он всё время молчал. Если он вставлял короткую реплику или фразу, критическую по отношению к тому, что говорил Лев, то как третейский судья, как наблюдатель: я, мол, тут в стороне, мне всё равно, какая мне выгода от той или иной реакции на данный рассказ? Когда он уяснил, что Лев сумел-таки, в принципе, донести до слушателей то, что намеревался, и что "эту дурь" у него из головы уже не выбить, он - когда страсти особенно накалились, - остановил Юру Мищенко, пытавшегося заткнуть Гунину рот потоком слов: "Подожди, дай ему высказаться". Герман, не ожидавший такого поворота, был готов ополчиться против Коли, но, по знаку Мищенко, поджал губы - и, с откровенно злобной уже иронией - слушал, враждебно кивая головой и всё повторяя: "Угу! Угу!". Дав "оппоненту" высказаться, Коля выступил с "уничижительной" критикой, загибая пальцы и произнося: "Первое...", "...второе... " и "...третье...".
  
  Таким образом, каждый из них, сообразно своему месту в коллективе, своему характеру и своей эмоциональной позиции, пытался помешать Льву поведать о случившемся, а, вдобавок, разуверить его - вот парадокс! - в том, что произошло с ним и на его глазах. Они, зная, что "по свежим следам" Льва будет тянуть выговориться всё сильней (тем более, что приходилось семь дней подряд играть огоньки в клубе: утром - с 10.00. до 15.00., и вечером - с 18.00. до 20.00, - и он будет обречён на почти исключительное общение только с ними, в результате чего на них выльется весь поток его красноречия), тщились, с одной стороны, помешать ему рассказывать о новогоднем происшествии третьим лицам (или при третьих лицах), - и, с другой стороны - посеять в нём самом сомнения в том, что он видел именно то, что видел (заставить сомневаться в реальных фактах).
  
  Через несколько дней самый изворотливый из них - Шланг (Юра Мищенко) - придумал очередную версию. Теперь он твердил, что, мол, те, которые после огонька схватили Лену и устроили конфронтацию - это одни, а те, что устроили облаву на Льва с Виталиком и напали на них - совсем другие, и что само нападение - чистая случайность. Через год он модифицировал и эту версию, убеждая "третьих лиц", что братьев Гуниных "просто с кем-то перепутали".
  
  Но те двое (одетые так, как Борковские), что, по идее, должны были Гуниных опознать, подтвердили опознание (так надо было понимать), и - среди нападавших с палками - находилось двое-трое из видевших Гуниных у аптеки, так что ни с кем их не перепутали. И - потом, за теми, кого неуверенно опознали, не гонятся на глазах у толп людей средь бела дня, чтобы забить кольями. Для этого надо иметь 100-процентную уверенность. И Шланг (очень умный человек) прекрасно понимал, что ни с кем Льва и Виталия не перепутали, и охотились именно за ними.
  
  Впоследствии Лев вспомнил, что из оттуда, откуда вышли двое первых (в одежде - идентичной одежде Борковских) - что предшествовало нападению, - нет прохода на улицу Шмидта: это непроходной двор, не имеющий второго выхода. Это говорит о том, что - в поисках братьев Гуниных - злоумышленники методично прочёсывали не только улицы, переулки и открытые дворы с обычными жилыми (многоквартирными) домами, но и небольшие тёмные дворы внутри частной застройки, что свидетельствует о слишком большом профессионализме и о слишком чёткой организации. Если бы это происходило где-то рядом с самим Фандоком (Лесокомбинатом), или вдоль улиц, что непосредственно ведут от заводоуправления, клуба и аптеки к Минской, это бы не так поражало. Но стратегическое местоположение этого двора и упорство, с которым бандиты преследовали своих жертв, незаурядная оперативность в перекрытии всех ходов и выходов, и такая слаженная организованность: мало согласуются с впечатлением от преследователей как о группке пьяных подростков. В погоне участвовали десятки люди, ими кто-то руководил: это же очевидно.
  
  Виталик заметил брату, что в его описание вкралась неточность. Он сказал, что, как только они миновали "клонов Барковских" недалеко от колонки, те свистнули и крикнули остальным, выходящим из другого двора: "Они!". То же самое Лев прочитал в дневнике брата, который тот заполнял первого января - то есть непосредственно после тех событий.
  
  По словам Виталия, те, что оставались на территории детского сада, ОТВЕТИЛИ н а с в и с т д в о и х в вязаных шапочках, после чего последние крикнули (приглушённо) - "это они" (или: "они").
  
  Все - Шланг, Борковские и Коля (этот последний по-прежнему косвенно, с особой хитростью) - без устали (на протяжении нескольких месяцев!) продолжали всех уверять, что новогодняя драма - чистая случайность. Как-то раз, когда все вместе шли после танцев из клуба, Юра Мищенко и Юра Борковский поздоровались за руку с двумя вполне приличного вида парнями и переговорили с ними. "Вот видишь, - сказал Юра Борковский, - это те же, что тогда, на Новый Год, с нами, вроде бы, хотели драться. А мы с ними здороваемся - как лучшие друзья. Просто они тогда поняли - мы им объяснили, - что они потом сами же будут жалеть... Они её "попилят", потом она их заложит - и всё. Ты вот придумываешь что-то: целые банды тут, по Бобруйску, бродят, кто-то кого-то хочет "замочить", кто-то за кем-то следит... Да брось ты! Это всё просто... твоё воображение. Обыкновенные ребята. Ты же видел! Просто захотелось повыпендриваться и посношаться - и всё". -
  
  Этих двух парней среди тех, что стояли тогда напротив нас, Лев не запомнил: возможно, они подошли позже. А, возможно, их там и не было.
  
  Выходит, что, по первой версии Борковских: как только Лев с Виталиком побежали звонить, члены шайки отказались от намерения силой уводить Лену (она их "заложит") - и разошлась. То есть - надо полагать, - они оставили Лену в покое. Затем Герман, в пылу полемики, выкрикнул, что Лена, мол, - "последняя шкура", что она "просто ломалась". По его версии, как только Лев с Виталиком побежали звонить, она тут же "помирилась" с Борисом, стала, как он выразился, "с ним целоваться" (что, по нарративу, совпадает с тем, что потом говорила Эмма). Герман упирал на то, что она "со всеми здесь переспала"; Колина жена, присутствующая тут же, подтвердила, что Лена - "последняя блядь", что она "переспала "со всем Фандоком". То, как они характеризовали Лену, совпадало с тем, что стало известно от молодёжи из района Первой школы, а также от Хурсана. Но ведь похищение и изнасилование ЛЮБОЙ девушки остаётся похищением и изнасилованием, а групповое изнасилование (даже профессиональной проститутки!) - одним из тягчайших преступлений.
  
  Юра Мищенко, проявляя большую осторожность, не связывал непосредственно - в своей "версии" - перемену ситуации с отсутствием братьев Гуниных, а просто сказал, демонстрируя своё деланое безразличие: "После того, как вы пошли звонить, мы... - он что-то ещё промямлил, - постояли, постояли - и разошлись". -
  
  Могло ли быть так, что первый конфликт - в клубе и неподалёку от клуба (у аптеки) - был наигранным, своего рода спектаклем, участники которого просто разыграли всю эту сцену, и никаких зловещих намерений у них не было? Тогда роль Шланга и Барковских во всей этой истории не столь неприглядная. Но, даже если это и так, то, во-первых, ребята из шайки Бориса всё равно совершили серьёзные преступления, и, во-вторых, они не могли не понимать: те, что подвигли их на такой спектакль, задумали какие-то страшные действия, соучастниками каких эти парнишки автоматически становятся - не говоря уже о том, что двое-трое из них в дальнейшем приняли участие уже в самих этих жутких акциях. И что-то обо всём об этом Шланг и Борковские (не говоря уже про Колю) должны были знать.
  
  Коля за всё время ни разу так и не поведал, что происходило после того, как Лев с Виталиком побежали звонить. Он не обмолвился об этом ни единым словом.
  
  Месяца через полтора все они пришли к единой "версии": по их словам, в отсутствие братьев Гуниных они ещё какое-то время ждали их на том же месте, беседуя - уже мирно - с противниками. По словам Коли, они ждали двух товарищей некоторое время и у Колиного подъезда. Зато о дальнейшем Коля по-прежнему говорил одно, Борковские - другое, Шланг - третье. Коля утверждал, что Борковские "ходили вас искать", а сами Борковские - что от Колиного дома сразу же - вместе с Борисом и с ребятами Бориса - направились в сторону Минской, а на Минской разделились: Герман отправился провожать Томку (свою подружку) на Даманский, причем, всем чужим ребятам оказалось с ним по пути, и они пошли вместе. Льву казалось (тут он ссылался на "неточную" память), то Борковские ещё проговорились: вроде, двое или трое из ребят Бориса пошли с Борковским Юрой, который направился домой.
  
  Коля утверждал, что Тома и Таня ночевали у него, а Тома - что братья Борковские почти до утра были у Коли.
  
  Борковские же (в основном, Герман) не уставали повторять свою версию в качестве аргумента: мол, ребята из шайки Бориса не могли участвовать в нападении на братьев Гуниных, так как находились вместе с ними. Борис, по их словам (что противоречило их прежним утверждениям), сразу же исчез: пошёл "сношаться". Эмма впоследствии утверждала, что никакого соглашения между Леной и Борисом после ухода Льва и Виталика не произошло. Когда, по её словам, ребята Шланга, вроде бы, оставили их и ушли (одни!), Лена - для виду - согласилась идти с Борисом, а затем они вместе (Лена и Эмма) убежали, заскочили в какой-то подъезд, оттуда зашли к Коле, у которого (тут Лев не был уверен, что точно это помнит), вроде бы, сидели Шланг с его подругой, затем снова отсиживались в каком-то подъезде, и, наконец, отправились к Эмме.
  
  В ту ночь Лев с Виталиком видели вещи подруги Шланга в Колиной квартире через полуприкрытую дверь.
  
  По словам Эммы, за ней (а, может быть, за Леной) увивался какой-то парень лет 28-ми - с машиной (марка машины - "Москвич"). Когда братья Гунины и девчонки направлялись в клуб Фандока - Лев, Лена, Эмма и Виталий, - тот парень подъехал на машине и остановился. Оказалось, что он живёт на улице Ленина (она ведёт от Первой школы к Фандоку). Можно допустить, что он как раз и корректировал всю "операцию". Кто он, имеет ли отношение к милиции или КГБ, и зачем ему это было нужно: это уже другие вопросы, которые вряд ли удастся прояснить.
  
  Когда Лев в первый раз возвращался домой из клуба Ж.-Д., напротив его подъезда уже дежурила машина: "Газик", - тот самый, в котором - в следующий раз - он увидел Бориса - того именно Бориса, что затеял конфликт на Новый Год. А ведь тогда знакомства братьев Гуниных с Эммой и Леной ещё не произошло! Значит, с полным основанием можно сделать предположение, что вся эта акция заранее готовилась, и подготовительные операции велись ещё до её начала.
  
  В самом деле, знакомство с Леной и Эммой - по факту - произошло совершенно случайно. Борис, его сообщники и боссы не могли знать о том, что Виталик (и его брат) вскоре познакомится с этими двумя девчонками. А машина, в которой сидел (среди прочих) Борис, уже дежурила напротив подъезда Льва Гунина, когда он поздно возвращался из клуба Ж.-Д., отыграв очередной вечер. Так что версия, по которой "Борис и его команда" явились в клуб Фандока, чтобы вытащить оттуда и силой увести с собой "взбунтовавшуюся" секс-рабыню, не работает. Да и стоило ли предпринимать такие крайние акции из-за непривлекательной девушки? Дополнительный вопрос: откуда они могли знать, что в новогодний вечер Лена с Эммой отправятся с братом Льва в клуб Фандока? Это тоже произошло спонтанно, ведь заранее ничего не было известно.
  
  Полное бездействие администрации клуба, милиции, там дежурившей - никак не прореагировавших на то, что в клуб врывается банда подонков; полное игнорирование милицией 4-х вызовов по тяжким преступлениям; никакой реакции двух сотрудников "органов" на присутствие возле травмопункта бандитов, напавших на братьев Гуниных (наоборот, подозрительно терпимое отношение к откровенно издевавшемуся над ними несовершеннолетнему бандиту); игнорирование властями письменных заявлений жертв нападения в местную милицию и в республиканскую прокуратуру: всё это никак не укладывается в версию "бытовой драмы".
  
  Далее: "газик" ("козёл"), в первый раз появившийся возле подъезда Льва в момент возвращения его домой из клуба (в следующий раз - а, может, и в первый, - в нём сидел и Борис), когда знакомства с Эммой и Леной ещё не произошло. Затем та же машина появлялась каждый раз (опять и опять) - во время его возвращения из клуба Ж.-Д. - дежурила напротив его подъезда (значит, следили и в клубе; узнали о состоявшемся знакомстве, и теперь надеялись на то, что Лев приведёт к себе домой Эмму или Лену, - а тогда можно будет найти более веские мотивы для того, чтобы избить его?).
  
  Если бы Виталик ушел с девочками раньше брата, его брата бы не тронули, но был бы избит Виталик.
  
  У Колиного дома могли ждать не братьев Гуниных, а Лену с Эммой, если Эмма говорила правду, и они действительно убежали от Бориса. Но как они могли пробраться к Коле, если у его подъезда дежурила целая шайка, а, с другой стороны, как они могли и войти, и выйти - не замеченными ни братьями Гуниными, ни теми? Но, если Эмма говорила правду, то их решение не сразу идти к Эмме, а отсиживаться где-нибудь в подъезде, было вызвано, несомненно, открытием, что за ними охотятся. Тогда свидетельства Эммы подтверждают показания Льва и Виталия Гуниных, сразу же зафиксировавших облаву.
  
  Сюрреалистическая сцена, когда преследователи средь бела дня бежали за братьями Гуниными по самой середине мостовой с кольями наперевес - вообще "выпадает из действительности". Разве - по той причине, что не удалось избить случайную жертву, - эту жертву преследуют с таким остервенением и упорством, причём, преследуют, пренебрегая абсолютно всем - и с явным намерением догнать во что бы то ни стало?!
  
  Назавтра, как неумолимо свидетельствуют факты, за братьями Гуниными уже неотступно следили и милиция, и бандиты, и, как только они появились в травмопункте, туда же немедленно явились и дознаватели. Что это? Почему ожидали их появления там, а потом повезли допрашивать? Доказывает ли это, что покушение было согласовано с органами? Какова была конечная цель допроса?
  
  Именно тогда (утром следующего дня) была задействована бандитами самая массированная облава, были перекрыты все, ведущие к центральным районам города, улицы, и, возможно, к тем ночным 26-28 "бойцам" стали уже стягиваться дополнительные "резервы". Когда братьев Гуниных везли в машине "Жигули" дознаватели, те увидели, что возле больницы собралась уже целая толпа "отморозков".
  
  Нападение Аркадия Кавалерчика, происшествие в новогоднюю ночь, зачинщиком которого был - формально - еврей Борис, и целая серия последовавших за этим попыток покушений, нападений, преследований и прочих диверсий: это звенья единой цепи, и в большинстве случаев зачинщиками, заводилами (шаек), или агрессорами были лица "еврейской национальности". Даже в Барановичах, в Пуховичах и в Осиповичах на Льва совершали нападения какие-то (незнакомые ему) евреи. Лишь благодаря невероятному везению, и, в каких-то отдельных случаях, благодаря помощи друзей (однажды Льва спас от нападавших Валера Шумский, силач, чемпион Европы среди юниоров по плаванью, мастер выходить победителем из любых потасовок - даже если ему противостоит целая шайка).
  
  И то, что в Канаде (правда, не сразу (с 1994), а лишь с 2006), повторились все те же методы, все элементы травли, запугивания, диверсий и провокаций, будто перенесённые из Бобруйска, говорит о том, что это явление международного уровня, за которым стоит одна и та же организация, секта, или государственная структура (одной или нескольких стран).
  
  Когда ситуация становилась критической, Лев, отпросившись с работы, уезжал на несколько дней в Минск, в Москву, в Ленинград, или в Вильнюс (бывало, разъезды ничего не стоили, бывало, появлялась возможность подрабатывать своей профессией, переводами, или чем-нибудь другим).
  
  В Москве его познакомили с поэтом Андреем Вознесенским и со старшим земляком, бобруйчанином Анатолием Кролом, который сделался в столице знаменитым музыкантом, автором пособий по аранжировке для вокально-инструментальных ансамблей, сотрудничал с самыми известными звёздами "советской "эстрады" - с Леонтьевым, Ларисой Долиной, Ириной Отиевой, Аллой Пугачёвой, Валентиной Толкуновой, со Львом Лещенко.
  
  Когда Лариса Долина приехала в Бобруйск на гастроли, она позвонила из гостиницы Льву Гунину по номеру телефона, который дал ей Анатолий Крол, и пригласила на следующий день к себе в гостиничный номер.
  
  Когда визитёр вошёл, Лариса лежала в кровати под одеялом. Как только Лев достал и положил ноты с двумя собственными песнями, она, похоже, намеревалась распрощаться, но вдруг передумала, предложила присесть. Они разговаривали о музыке, о стилях, о том, кто в какой манере играет или поёт, и Лев кратко рассказал о себе. В номере было душно и жарко; посетитель чувствовал себя неловко ещё и от того, что знаменитая певица встретила его, лёжа в кровати. "Может быть, ей нездоровится; может быть, она так вымоталась на концертах, что у неё нет сил подняться?" - думал Лев. Кто-то другой на его месте, более ловкий и пронырливый, нашёл бы наилучший выход из этой ситуации, представив себя и завязав знакомство. Но Гунин, человек непрактичный, "витающий в небесах", не воспользовался уникальной возможностью. И сам формат представления своей музыки уже обрекал на неудачу. Среди музыкальной элиты уже установились недемократичные правила, нормы и условности, и ноты - для представления "серьёзным людям" - уже писались тушью поднаторевшими в этом деле переписчиками, которым надо было платить. А Лев принёс свои песни в обыкновенной "школьной" нотной тетрадке, из таких, в каких выполняют задания ученики музыкальных школ.
  
  Чуть позже Анатолий Крол, который, видимо, не получил переданных через Долину нот Гунина, не оставил попыток ему помочь, и поручил Ирине Отиевой встретиться со его подопечным во время гастролей в Бобруйске. К Ирине Отиевой у Льва была рекомендация и от другого лица, и он подумал, что именно в связи с другой рекомендацией раздался её звонок. Получился конфуз. Это с самого начала поставило его в неудобное положение. Но Ирина оказалась простой в обращении и благожелательно настроенной дивой, и сразу задала тон неформального, непринуждённого общения. Возможно, был уместен даже лёгкий флирт. Однако, Гунин повёл себя совершенно не так, как подобало по обстоятельствам. Несмотря на дружественный настрой этой красивой молодой женщины, он был скован, выражал свои мысли сухим, официальным языком (что можно было принять как за чопорность, так и за высокомерие), и, казалось, провалил эту встречу. Но, стоило Отиевой усадить своего нового знакомого за фортепиано, как первое впечатление сразу же померкло, и стало ясно, что перед ней эмоциональный, искренний (разве что слишком щепетильный) парень, к тому же - неплохой пианист.
  
  Отиева сказала, что музыкальную карьеру надо делать в Москве: только в столице открываются небывалые возможности.
  
  На седьмом небе от того, что его похвалили, оценив его музыкальное дарование, Лев "выпал" из реальности, забыл о своей ситуации, и, на словах, готов был лететь за "высшей лигой" музыкального творчества не только в Москву, но хоть... на Луну. Он, счастливый, записал все адреса, все контакты, и пообещал в ближайшее время объявиться в столице.
  
  Открылась возможность присоединиться к какой-то московской группе, уже известной в кругах любителей этого жанра.
  
  Только когда Отиева уехала, он осознал, что наделал. Ведь он не мог оставить больного брата и родителей, здоровье которых подорвано. Уже сожалея о своих обещаниях, он опасался звонить Отиевой, считая, что дезинформировал её, и, возможно, подвёл.
  
  На самом деле - ещё ничего не было потеряно, и кто-нибудь другой, на его месте, позвонил бы по межгороду, или поехал бы на встречу в Москву, и объяснил бы ситуацию. И, возможно, смог бы сотрудничать с известными людьми даже из Бобруйска, время от времени наезжая в Москву. Потом, когда прошло слишком много времени, он уже не решался звонить по этой причине, и даже сомневался, что - по истечению нескольких месяцев - Ирина вообще его помнит. А быть просителем никогда не хотел.
  
  То же самое получилось и с Марцеллой Лайферовой: знаменитой тогда во всём "соцлагере" певицей.
  
  Он закрывал для себя неожиданно открывавшиеся невероятные возможности.
  
  Как-то в Минск приехал с концертами знаменитый польский пионер электронной музыки, Чеслав Немен. После концерта, на котором присутствовали Лев и его брат Виталий, они подошли к прославленному музыканту, и Лев, для которого польский - родной язык (как и русский), - пообщался с Неменом. У них оказалось немало точек соприкосновения и даже общие знакомые. Один из специалистов-поляков, долго работавших в Бобруйске, Вольдемар Меньжинский, оказался любителем литературы и знатоком музыки разных жанров. Лев нашёл в нём интересного собеседника, с которым, бывало, просиживал целыми вечерами. И пан Вольдемар, и его жена любили поэзию, высоко оценив стихи Льва на польском языке. Жена Вольдемара сказала, что у неё немало связей в литературной среде, называла имена, в том числе и одного широко известного литературного критика. Тот познакомил её с Ежи Путраментом и ввёл в среду эмигрантской группировки польских писателей, к которой относился и Ежи. Среди них был и нобелевский лауреат по литературе, поэт Чеслав Милош. Выяснилось, что Чеслав Немен был знаком с четой Меньжинских. Несмотря на недолгую беседу (Немену надо было сворачиваться), Лев и Чеслав уже стали почти друзьями. Казалось, они могут даже сотрудничать. И что же? Когда они расстались: Лев отдал себе отчёт в том, что... забыл попросить у Чеслава адрес или телефон!
  
  На листе списка его знакомств оказался и Сергей Минаев, и, хотя намечались приятельские отношения, упоминание о шапочном знакомстве с Аллой Пугачёвой, что было совсем некстати, и "не попадание в резонанс" испортило намечающиеся долговременные отношения.
  
  А фото на память!
  
  Ну, ладно, Лариса Долина, фото с которой в гостиничном номере вряд ли было уместно, но многие другие звёзды вполне могли оказаться в поле захвата фотообъектива - вместе с Гуниным, который либо начисто забывал "сняться" со звёздами, либо тушевался.
  
  К этому надо прибавить чуть ли не "инфантильное" отношение к социальным условностям, к "табелю о рангах", к иерархии "покорителей сердец публики". В своём дневниковом романе "Заводная кукла" Лев Гунин вспоминает:
  
  "Ночуя в Питере у дяди Гриши или Аркадия, или у гитариста Шепитова, я копался в себе, но никакого лёгкого решения не образовывалось. Лёжа на дяди Гришиной раскладушке, на углу Рубинштейна и Невского, глядя в грязный дым ночного потолка, я мечтал покорить Ленинград, воображал поклонников и признание, слышал громоподобные овации. И во всех возможностях, которые открывались в этом блестящем будущем, вставали передо мной и Лариска, и Леночка, которых я, конечно же, привезу в Петербург, и обеспечу им достойное их существование. Как фокусник, я вытащу из рукава для Медведевой осуществление её сокровенной мечты, о какой мне пока ещё ничего не известно. И, выполнив это условие, уберу последнюю преграду на пути нашей вечной любви, соединив с Лариской свою судьбу "до гроба". Или я видел Баранову (одетую мной с иголочки, так, что даже её зажимистые валютные товарки бледнеют в сравнении), которую спасаю от рабства "спецзаданий", алкогольной зависимости, и от Жлобина. Самое интересное, что, засыпая, уже в розовой полудрёме, я видел, как одеваю обручальное кольцо на один из нежных пальчиков то Лариски, то Леночки, и происходит это в одном и том же ЗАГСе Кировского района.
  
  Когда утром я просыпался, и вынужден был, складывая, убирать раскладушку, и караулить доступ в общий туалет, и на общей кухне хлебать грязную бурду, что они называли чаем, вчерашние мечтанья несли уже не сладкое томленье, а удары судьбы из бетховенской Пятой симфонии. К счастью, у меня была намечена широкая программа самоутверждения, которую я и стал осуществлять, не откладывая.
  
  В Ленинграде меня слушал профессор, преподаватель консерватории по композиции (он же работает и в училище-десятилетке при консерватории), Чистяков Владлен Павлович.
  
  Впервые моим музыкальным произведениям была дана достаточно объективная (с изрядной критикой, и, в то же время, весьма высокая) оценка; причём, таким профессионалом, о каком в Ленинграде отзываются в превосходной степени. Желая выслушать альтернативное мнение, я встретился с композитором Рябовым, был у восходящей звезды композиторско-педагогического Петербурга -
  Котова, - и у Тищенко. Слушали меня и другие люди. Мне удалось попасть к самой большой знаменитости местной композиторской школы, но я выдал свою музыку за творчество одного приятеля. Меня мучили подозрения, что со мной ведут игру в молчанку, и в глаза не говорят правды. (И что на самом деле мои вещи гораздо слабее). Мэтр полистал мои клавиры и партитуры, поиграл кое-что, подчеркнул карандашиком, и высказал мнение: "Невероятно талантливо... но... бездарно." Когда я спросил, что это значит, знаменитый композитор пояснил, что перед ним творчество в принципе талантливого человека, но такого, что не умеет трудиться. И посоветовал этот вердикт не оглашать.
  
  Был у дяди Гриши, на Сиреневом Бульваре. Там же видел Аллу Пугачёву, самую популярную певичку нашего времени. Она мне напомнила Машку Филькенштейн, торговку у нас на базаре. У дяди Гриши закончил шестой цикл стихов, посвящённый Ларе Медведевой. И подумал: почему Барановой я посвятил 15 циклов, а Медведевой только 6? Затем я подсчитал, что с Лариской за последний год мы общались в постели примерно в 3 раза реже.
  
  В Питере встречался со своей платонической пассией, Марлизой Пик из Вены, с которой когда-то познакомился в Эрмитаже. Я несколько лет посылал ей полудетские романтические письма на своём корявом немецком, а иногда на английском. Марлиза всегда удивлялась, отчего это мой письменно-немецкий настолько корявей, чем мой шпрахен-дойч (мы с ней несколько раз говорили по телефону). Она остановилась в гостинице недалеко от Исаакия, и как раз собиралась отправиться в австрийское консульство. Оказалось, что по какому-то недоразумению ей не поставили такой штампик в паспорте о пересечении границы. Я никак не мог взять в толк, почему это её так волнует. Кажется, я не сильно ошибусь в своей догадке о том, что родных, австрийских чиновников, она боится гораздо больше, чем КГБ и свирепой питерской милиции. Ведь прописали же её в гостинице, несмотря на отсутствующий в её паспорте штампик".
  
  Да, неправомерно отождествлять автора с героем его романа, и, всё же, с учётом того, что прототипом героя был он сам, нельзя не отметить "несерьёзного" отношения к жизни; в некоторые моменты - на анекдотичном уровне. Когда с Аллой Пугачёвой, тогда - "восходящей", и уже взошедшей - звездой - они вместе ездили с Сиреневого бульвара "в город" (так выражалась Алла Борисовна; точно так говорили в Бобруйске и в Жмеринке), Лев отметил, что она очень красивая женщина, но даже на тех женщин, что старше его на 3 года, он не смотрел как на женщин.
  
  И тогда не сфотографировался со звездой, правда, взял номера телефонов. Через несколько лет состоялась попытка устроить (через брата) концерты Пугачёвой в Минске, Гомеле и Витебске, были многочасовые разговоры по телефону с Аллой Борисовной, оказавшейся достаточно эрудированным и подкованным человеком. Сравнение её с какой-то Машкой, базарной торговкой, помимо бестактности и легкомыслия, несёт на себе отпечаток незаурядной прозорливости, подсказавшей догадку о еврейских корнях Аллы Борисовны, тщательно скрываемых ею.
  
  В ЗАГС Кировского района Ленинграда Лев подал заявление не с Ларой Медведевой и не с Леной Барановой, а с Едой Барях, студенткой местного университета. Когда подошло время расписываться, оказалось, что заявление в ЗАГС... пропало... То ли очередная интрига КГБ, то ли "подсуетились" родители Еды, не желавшие, чтобы их единственная дочь выходила замуж за такого "непутёвого" человека, как Лев Гунин. Сама же Еда то ли испугалась (если это было делом рук властей, и она это поняла), то ли прислушалась к увещеваниям родителей (если это было их рук дело).
  
  Но эти события произошли на несколько лет позже. Только тогда Лев стал, по его словам, "больше разбираться в жизни". Раньше, по его устным признаниям, он "многого не понимал". Так, например, он дружил со своей однокурсницей, Ирой Никулиной, замечательной девушкой: умной, образованной, начитанной, тонко чувствующей, скромной, тактичной, благородной. Она была из хорошей семьи: отец военный, мать учительница. (К девушкам из семей военных офицеров Лев испытывал особую тягу (в школьные годы учился в классе, где большинство его соучеников были из таких семей; и Нелли Веразуб, и Лара Медведева, и Лена Баранова - не были исключениями). К тому же Ира была настоящей красавицей. Льву она очень нравилась, он уважал и ценил её, нуждался в общении с ней, мог говорить с ней часами, но... не представлял себе её своей возлюбленной. Ира ему симпатизировала, и, возможно, испытывала к нему нечто большее, чем дружеские чувства. А он ничего не замечал, и несколько лет переписывался с ней, дурил ей голову, не понимая, что у незамужней девушки к такой переписке может быть совершенно иное отношение.
  
  Он прозрел слишком поздно, ретроспективно признавая, что, если бы дошло до близких отношений, в лице Иры он бы нашёл надёжную спутницу жизни, которая никогда не предаст - как это бывает только в романах. Частично эти мысли отражены в его стихотворении:
  
  мне пресное море заметить тогда
  солёное море мешало
  и чистой струи родниковой вода
  в ладони мои не бежала
  
  сорвать безыскусный цветок полевой
  кровавая роза не дала
  и преданность мне не казалась такой
  на фоне коварного жала
  
  я счастье своё навсегда упустил
  раздвоенным жалом ужален
  и время разбилось на действие сил
  из несовместимых реалий
   Сентябрь, 1977.
  
  
  
  Ира Никулина и Лев Гунин в группе студентов Брестского музучилища.
  
  Под "раздвоенным жалом" он, исходя из того, что известно, имел в виду Лару Медведеву и Лену Баранову.
  
  Точно так же он годами "дурил голову" Лиле Тынковой, своей соседке, которая отправилась в Москву, где поступила в МГУ, на самый "труднодоступный" научный факультет. Во время своих наездов в столицу Лев встречался с ней, они вместе ходили по музеям и выставкам (Лиля была широко образованным человеком, разбиралась в живописи, прекрасно знала поэзию), в парки, в подмосковный лес. Она была замечательной девушкой: симпатичная, умная, в высшей степени тактичная, добрая, интеллигентная, эрудированная. Она была на полтора года старше своего соседа. Ну и что?..
  
  Вместо "чистого идеала" - его тянуло к личностям "с червоточинкой": таким, как Лара Медведева, Лена Баранова, Алла Басалыга. Или к тем, кто где-то "между" (как Нелли Веразуб). Лишь единственный раз, когда он действительно влюбился в девушку, достойную именоваться идеалом, с которой вся его жизнь могла сложиться иначе (пока ещё было не поздно), - её отняли у него не соперники, не обстоятельства, не мать девушки (которая верила в жениха дочери, доверяла ему), но силы, с которыми не было сладу.
  
  Возможно, что-то могло пойти по иному пути в его судьбе, если бы он
  оказался чуток настойчивей, решительней, активней, но нанесённые ему в детстве глубокие психические травмы придали его личности ряд черт, мешавших в практических делах.
  
  Его жизнь могла - определённо - сложиться иначе, более счастливо, если бы не смертельное заболевание брата, возможно, связанное с тем, что происходило с ним с художественном училище в Гомеле, на машиностроительном заводе им. Ленина в Бобруйске (где Виталий какое-то время был учеником модельщика), вокруг преследований военкоматом, поддержанных извергами-врачами, которые - во что бы то ни стало - желали отправить этого - не годного к военной службе болезненного паренька - в армию, и, главное: связанное с тем, что случилось новогодней ночью с 31 декабря 1980 на 1 января 1981 года.
  
  Младший брат Виталий, которого Лев любил больше жизни, и который, в свою очередь, беззаветно любил своего старшего брата, мог сделаться его главной опорой в жизни, если бы остался жив. Он был практичней, общительней, энергичней, а их совместная деятельность могла приносить замечательные плоды. С того момента, как, прозвучавшее набатом, сообщение о страшном заболевании брата достигло ушей Гунина-старшего, вся его жизнь окончательно превратилась в ад, несмотря на счастливый брак и на счастье семейной жизни и отцовства. Эта трагедия генерировала дополнительные внутренние преграды к достижению профессионального успеха.
  
  А комплекс по поводу своей внешности и фигуры!
  
  Трудно объяснить, как Лев мог не понимать того, что природа наградила его пропорциональным телосложением и - правильных пропорций - одухотворённым лицом. Другой, на его месте, ещё в детстве осознал бы, что одной только своей красотой способен покорять сердца женщин! Даже его глаза изменчивого цвета, его бородка, на ярком солнце ярко-рыжая, в тени тёмно-рыжая (почти чёрная): всё в нём было необычным.
  
  До определённого времени Лев не осознавал и того, что в него "вложили" свой педагогический труд и человеческое тепло многие замечательные люди: композиторы Зарубко, Семеняко, Генрих Вагнер, Альгирдас Паулавичюс, Смольский, Каретников, Рябов, Балакаускас, Циля Ильинична Нисман, пианистки Анна Довлекаева и Клещенко, теоретики Ротач, Тимонин, Марк Александрович Русин (любимый ученик Хачатуряна), Ирина Борисовна Морих... (и другие) - а это ко многому обязывает.
  
  Как-то в Брест приехал с концертами легендарный Святослав Рихтер. Преподавательница по музыкальной литературе Брестского музучилища была знакома с ним, и... устроила прослушивание Гунина. Рихтеру понравились две прелюдии Гунина. Тут бы поговорить об их исполнении каким-нибудь известным пианистом (об исполнении самим Рихтером нельзя было, вероятно, и мечтать!), но... Лев стал вдруг играть свою фортепианную программу: Прелюдию номер 14 Скрябина, Токкату Баха, 26-ю сонату Бетховена... Это было и некстати, и, наверное, бестактно, и переключило внимание от его собственных сочинений. Рихтер сдержанно похвалил его игру: сказал, что для студента теоретического отделения - "совсем недурственно" (если в этой оценке не скрывалась язвительная ирония). И всё...
  
  Ещё один шанс был упущен. Ещё один необъяснимый поступок зачеркнул потенциальное признание.
  
  В середине 1970-х Лев Гунин и его друг, Михаил Куржалов, приехали в Тбилиси, где появление молодого одарённого поэта и музыканта произвело настоящий фурор. Культурные круги грузинской столицы поразило сходство теории, которую тогда излагал Гунин, не знавший грузинского языка и ничего не слышавший о местных учениях, с популярной тогда в Грузии версией той же гипотезы. Лев самостоятельно - независимо ни от кого - пришёл к мысли, что греки, иранцы, армяне, грузины и евреи: это (в очень далёком прошлом) - один народ, говоривший на одном и том же диалекте, ведущий свою родословную от шумеров - и от народов, с которыми шумеры смешались после катастрофы, постигшей их тысячи лет назад. Он тогда даже не знал ещё о том, что персидский, греческий и армянский языки причисляют к одной языковой группе. В последующие годы он пересмотрел свои взгляды, проповедуя совершенно другую гипотезу, в корне отличную от предыдущей, и - лишь благодаря работам его близкого друга, инженера-конструктора, музыканта-композитора, историка и лингвиста, Грегора Андоняна, - через годы вернулся к своим прежним взглядам, с поправкой по поводу европейских евреев, которых стал рассматривать лишь в малой степени принадлежащими к той же ветви, и (в большей степени) являющимися потомками германцев, южных европейцев, славян и хазар. Его представили молодой, но уже известной и талантливой художнице Лие Сванидзе, с которой у двух бобруйчан завязались дружеские отношения. Однажды Лев просидел у Лии Сванидзе целый вечер, и Лия и её мать всё ещё не хотели его отпускать. Его представили известной "потомственной" поэтессе Нанне Джапаридзе, познакомили со всемирно знаменитым мимом - Амираном Шаликашвили, - перед всей труппой театра которого он читал свои стихи. Другой, на его месте, не потерял бы эти важные связи, но Лев как-то проскальзывал мимо открывшихся возможностей, за них не цепляясь.
  
  Только со ставшим позже знаменитостью на родине - Отаром Мацаберидзе-Микеладзе - он продолжал многолетнюю переписку. Однажды Отар предложил своему другу придумать сюжет для сценария и разработать главную идею. Открывалась возможность стать соавтором какой-нибудь пьесы или фильма, но Лев ответил, что это "не его жанр". Возможно, это и так, но сценарий - это одно, а синопсис, стержень сюжета - это другое.
  
  В Минске Лев общался с теоретиком и композитором Александром Анатольевичем Друктом (Горького, 55, кв. 256), автором учебных пособий; с композиторами Львом Абелиовичем (Ворошилова, 31, корпус 1, кв. 1, тел. 37-56-14), Генрихом Матусовичем Вагнером (тел. 35-40-46), со своим близким другом, композитором Женей Эльпером (Уральская, 10, кв. 30, телефоны: 44-80-77, 44-23-45, 22-82-72), посещал кружок знакомого Эльпера - композитора Константина Михайловича Бусыги (34-40-37); бывал у композитора - приятеля Эльпера - Аркадия Гурова (32-29-65 и 32-29-63); у композитора И. И. Кузнецова (34-37-26).
  
  Продолжал брать уроки у Смольского и посещал лекции в консерватории как вольный слушатель (этого добилась для него группа минских композиторов).
  
  Если все эти композиторы проявляли к нему интерес, значит, его дар чего-то стоил, но, опять-таки, всё это ни к чему не привело. Полная неспособность воспользоваться уникальными - другим, возможно, никогда не открывающимися - перспективами.
  
  Напомним, что в Минске Гунин устроился (через подставное лицо) худруком в школу на проспекте Правды, и аккомпаниатором хора в Дворце Профсоюзов, которым руководила его будущая преподавательница Лиознова. Со студенткой Лиозновой, красавицей Людой, у него случился бурный роман. Дело дошло до ЗАГСа, когда вдруг нарисовалось непреодолимое препятствие: дядя Люды - зам. министра - был категорически против их брака. Он заявил, что ни в одном ЗАГСе Белорусской ССР их "не распишут и не зарегистрируют". И, когда молодые люди решили поехать в другую республику, Люду... похитили прямо на глазах у жениха. Впихнули в машину - и увезли. По сюжету дневникового романа, она оказалась... в Израиле: самое страшное, что могло случиться с девушкой. Так ли было в действительности?
  
  Вот так переплеталась в его жизни музыка, поэзия и проза... жизни...
  
  
  Лев в своей квартире с друзьями и приятелями брата. Фото Виталия Гунина.
  
  
  
  В Минске тех лет организовать тотальную травлю либо не хотели, либо - "по регламенту" - не положено было, раз объект официально прописан в другом городе, либо это представлялось слишком трудоёмкой задачей. Как бы там ни было, отношение к нему - ни в Институте Культуры (где он учился на дирижёрском факультете), ни там, где он в Минске подрабатывал, ни в тех кругах, в которых он вращался, - не изменилось, по-прежнему оставаясь благожелательным.
  
  
  Лев со своими сокурсницами. Минский Институт Культуры.
  
  Однако, к 1984 году его таинственные враги сделали его существование почти невозможным. Сдача "экстерном" экзаменов за консерваторию на самом последнем этапе вдруг была торпедирована дирекцией (консерваторский диплом он так и не получил); в Минском Институте Культуры (куда Лев Гунин поступил, не получив диплома за консерваторский курс) регулярно пропадали его курсовые работы, бюллетени с оценками и датами приезда на сессии (результатом чего становились неоплачиваемые сессии); работу "по совместительству" в Минске торпедировали бобруйские власти (Отдел Культуры искусственно задерживал его в Бобруйске именно в те дни, когда он должен был работать в Минске); работа по совместительству в Бобруйске "испарилась" в результате преследований, интриг и травле в музыкальных кругах. Зимой и весной 1985-1986 годов в Минске Льва Гунина перестали пускать в центральную библиотеку им. Ленина и в центральный исторический архив (ЦГИА БССР), куда ему "выбил" пропуск легендарный историк Беларуси, доктор исторических наук Грицкевич. Именно тогда в Институте Культуры пропали сразу две (!) его курсовые работы и записи о посещении им лекций. Случайно ли именно тогда - в новом Минском метро - его пырнули в спину шилом или "заточкой" два незнакомых парня лет по 20-22 (и убежали), а - через неделю - на него напали средь бела дня в районе минского рыка четверо незнакомых людей, нанеся новые травмы?
  
  (Похожая история произошла более 100 лет ранее с прадедом Льва, дедом его матери, который, изучая Ветхий Завет, Талмуд и Каббалу, стал автором какой-то работы, возможно, стоившей ему жизни. Несмотря на то, что рукопись свою его прадед держал в строжайшем секрете, о ней узнали - и его перестали допускать к библиотекам и к собраниям "учёных трудов" по "священным книгам". Уже в советское время рукопись эту изъяли; вскоре её автор скончался. "Невероятная" история приключилась и с его сыном, дедом Льва, Йозефом Михалом, а потом гонениям стала подвергаться дочь Йозефа, мать Льва, Елизавета Йозефовна. И со стороны её матери, Фаины Кисиной, происходили странные трагические события. Рок (а, может быть, человеческая воля?) уничтожил всю её многочисленную семью: отца, братьев и сестёр. Её дочь, Елизавета, продолжали третировать уже после увольнения из прокуратуры: травили по линии профессиональной деятельности недостаточной нагрузкой - несмотря на авторитет, прекрасные характеристики и почётные грамоты, - незаконно отказывали в предоставлении жилья).
  
  Некоторую помощь оказывали подвергающемуся травле его московский приятель, известный писатель, издатель и общественный деятель, член НТС Батшев, и бобруйский член НТС, Володя Савельев, близкий друг Гунина. Батшев напечатал две статье Гунина в центральных московских изданиях, редактором которых на тот момент являлся. Он также познакомил его с писателем Максимовым и кузиной Максимова, писательницей Сомовой. Позже Батшев разместил работу Гунина (вместе с текстами Синявского и Солженицына) в эпохальном сборнике "Мосты".
  
  
  Лев и Володя Савельев. Бобруйск. Лев и Володя Савельев во время съезда НТС. Петербург. Фото Батшева.
  
  Хотя Гунин не являлся членом ни одной организации (даже комсомола!), он принимал участие в собраниях группы НТС в Москве, Ленинграде и в Минске, а также принимал участие в легендарном съезде НТС в Ленинграде, куда он отправился вместе с Савельевым и Батшевым. Когда сотрудники КГБ увозили из гостиницы на допросы (или допрашивали на месте) делегатов съезда НТС (председательствовал приехавший из Парижа приехал Борис Георгиевич Миллер), Батшев, Савельев и Гунин сидели в ресторане и выпивали (выпили много), а потом до рассвета бродили по улицам, горланя песни. Вот так все трое избежали допроса или ареста. На съезде НТС Гунин ратовал за предоставление независимости ВСЕМ союзным республикам СССР, оспорив установку Миллера на то, что Беларусь и Украина - не "союзные республики", а части единого русского народа. Борис Георгиевич сказал тогда, что, если Украина получит независимость - это война. Враги России, говорил он, развернут с территории Украины "крестовый поход" против России. Кто же был тогда прав? Сейчас, в 2019, когда автор готовит переиздание собрания своих стихов, а мы ему в этом помогаем, войны пока не случилось, и, может быть, не случится.
  
  ...........
  
  В тот период только помощь брата спасала Льва от катастрофы.
  
  После страшного приговора диагнозом Виталий не опустил руки, не перестал бороться за жизнь, не ушёл на инвалидность, оставив все земные дела. Он закончил Бобруйское Художественное училище, стал работать, создал множество работ живописи и графики, а - с началом горбачёвской так называемой "перестройки" - открыл первый в городе кооператив (возможно, первый в истории Белорусской ССР МНОГОПРОФИЛЬНЫЙ кооператив), видео-кафе, написал несколько рассказов, книгу стихотворений, оставил свой потрясающий по трагической силе Дневник.
  
  Почти все с его диагнозом "сгорают" за 1-3 года, а он прожил ещё 10 лет: не только благодаря своей железной воле, невероятной выдержке и героизму, но и благодаря самоотверженной помощи двух врачей (в Минске и в Бобруйске) и натуропата-гомеопата Юрия Блувала, жившего в Бобруйске. Когда Юрий скоропостижно скончался в самом расцвете лет при подозрительных обстоятельствах, состояние Виталия резко ухудшилось, а довершила разрушение его здоровья Чернобыльская катастрофа: в дополнение к прогрессирующей болезни крови он получил ещё и новую дозу радиации. Виталий продержался так долго не только благодаря своему мужеству и помощи этих замечательных людей, но и благодаря поддержке его матери, на какую способна далеко не каждая мать. Его мама сама готовила ему лекарства по рецептам Блувала, ездила с ним в Минск и в Москву к лучшим специалистам в этой области, моталась в столицы за редкими лекарствами, которые в Бобруйске невозможно достать, напоминала о времени приёма лекарств, играла роль его личной медсестры и секретарши. Когда Виталий стал во главе кооператива ЛиК, она взвалила на себя груз бухгалтера и администратора: очень больная женщина, страдавшая от гипертонии, глаукомы, и целого набора других болезней.
  
  Виталий был визионером, пророком - как Чюрлёнис или Скрябин, - в своих графических и живописных работах предвосхитив драматический поворот в истории человечества.
  
  Будучи кристально честным человеком, щепетильным, крайне этичным, он не был способен ни на какие махинации, ни на какие хитрики, и всё, чего он добивался, он добивался каторжным трудом, который мог свалить и самого здорового человека, не только такого больного, как он. Именно потому, что он не жалел себя, нарушая все врачебные предписания, делал то, что было категорически противопоказано при его болезни, он не дожил и до 30 лет, не дожил до пересадки костного мозга, которой добился для него Лев во Франции.
  
  После Чернобыльской катастрофы Виталий работал на открытом воздухе - на тяжёлых физических работах - наравне с рядовыми членами своего кооператива (одним из отделений которого была строительно-ремонтная бригада), подвергая себя опасности радиации. Именно тогда и случилось у него фатальное ухудшение.
  
  В рамках кооператива Виталий предоставлял подработку для своего брата: возить из Москвы и Ленинграда тяжёлые бобины с киноплёнкой (что было ещё и опасно) - для премьер кинофильмов, организуемых в Минске, Бресте и Бобруйске; выступать с лекциями о музыке в кооперативном кафе; договариваться со звёздами советской эстрады о гастролях в Минске и Бобруйске; оживлять разные мероприятия музыкальным сопровождением.
  
  Без этих заработков Лев бы просто погиб. После окончания Института Культуры и получения диплома, он лишился льготы освобождения от "общественной нагрузки", и теперь, при его нищенской зарплате, должен был ещё и тратить по 5-8 часов в неделю дополнительного времени.
  
  Благодаря обширным знакомствам и связям брата в Москве, Ленинграде, и в других больших городах, Виталий открыл при кооперативе концертно-гастрольное и кинопрокатное отделение. Пользуясь контактами Льва, он приглашал на гастроли в Бобруйск самых знаменитых звёзд советской эстрады: Валентину Толкунову, Ирину Отиеву, Льва Лещенко, группы из прибалтийских республик. Братья "открыли" интересную певицу Александру Горелик - и организовали её успешные концерты в Бобруйске и в Минске. Виталий устраивал в Минске и в Бобруйске премьеры кассовых кинофильмов, например, "Воры в законе", перед показом которых в кинотеатре "МИР" выступал известный актёр Андреев. В Минске, по приглашению Виталия, перед премьерой выступил знаменитый киноактёр Гафт. Переговоры кооператива ЛиК с Аллой Пугачёвой, с участием Минского горкома комсомола, сорвались из-за непомерных амбиций и претензий прославленной дивы. Во всём, что касается престижа и денег, у Аллы Борисовны была еврейская бульдожья хватка. Лишь позже, со второстепенным участием Виталия, удалось привезти Пугачёву в Минск.
  
  Лев Лещенко, со своей стороны, проявил неприхотливость и самые лучшие человеческие качества, как и Валентина Толкунова, которой Лев посоветовал никогда не ездить с концертами в Могилёв.
  
  Теперь у Льва Гунина появилось полно его фотографий со знаменитостями, но все эти фотографии пропали (были изъяты) по время похищения его с семьёй из Варшавы в одно ближневосточное государство в 1991 году.
  
  Незадолго до своей кончины Виталий организовал всесоюзный Рок-Фестиваль в Бобруйске, совместное предприятие кооператива ЛиК - и республиканской комсомольской организации. Для Бобруйска это было событие грандиозного масштаба, но неблагодарные земляки Виталия Гунина постарались забыть всё, что он сделал для Бобруйска, и даже его сиротливая могила заросла кустами, сорняками, разрушается - и скоро исчезнет.
  
  
  Виталий Гунин с соратниками по кооперативу ЛиК, с его надёжными друзьями.
  
  Пытаясь как-то предупредить коллапс СССР на условиях самых хищных милитаристов и агрессоров, а также предотвратить "угон" чуть ли не полумиллиона советских евреев в Израиль, Лев встречался в Москве (в гостинице "Украина") с представительницей американского посольства, Дарьей Артуровной Фейн, и со специальным посланником американского президента, Николаем Петро (в Минске и в Бобруйске).
  
  Зимой 1989-1990 года Лев, в надежде спасти брата, отправился в Париж, где, как он полагал, его миссия провалилась. Оказалось, однако, что из Франции - на минскую больницу - прибывала виза для Виталия на лечение в Парижском госпитале (с пересадкой костного мозга), и должен был прилететь за ним санитарный самолёт, но советские власти всё это скрыли, ничего не сообщив родственникам Виталия и не допустив контактов с французской врачебной миссией. Возможно, было уже слишком поздно. И, всё же, не исключено, что во Франции могли добиться хотя бы кратковременной ремиссии - и пересадка костного мозга была ещё возможна...
  
  В Париже, в самые трагические для него месяцы, Лев, чтобы добиться гуманитарной помощи, встречался со многими известными людьми, например, с легендарным французским издателем, Патриком Ренодо, в честь которого теперь названа самая престижная литературная премия Франции. Ренодо издал небольшую книжку стихов Льва Гунина - единственное отдельное издание его стихов, которого удостоился автор.
  
  Описание некоторых событий (с реальными именами) дано в Трилогии Второй Льва Гунина.
  
  В Париже он теснее всего всего сблизился с ещё одним замечательным человеком: Борисом Георгиевичем Миллером, представителем НТС во французской столице. Борис Георгиевич был близким родственником легендарного генерала Миллера, похищенного из Парижа по приказу Сталина, после чего Французская республика приняла специальный закон о защите белоэмигрантов.
  
  Считая, что у Льва Гунина как у талантливого человека есть огромный потенциал, да и чисто по-человечески привязавшись к нему, Борис Георгиевич Миллер с супругой даже приезжали в Бобруйск к нему в гости.
  
  Почти никто не оказал на Льва Михайловича такого влияния, как Борис Георгиевич Миллер, чей авторитет, осведомлённость, блестящий ум и огромные знания - заставили его пересмотреть многие свои прежние взгляды. Многие идеи, какие высказывал Гунин в своих литературных сочинениях, в своих исторических и политико-исторических работах, по его собственным словам, родились из этого переосмысления. Огромное влияние на него также оказала ещё одна замечательная личность - польский писатель Адам Вишневский (литературный псевдоним - Снерг). В Кракове, в холле перед входом в библиотеку, его остановил какой-то человек - и вручил ему книгу под названием "Робот". Польские друзья уверяли Гунина, что это был сам её автор. Роман "Робот" оказал на Льва Михайловича такое огромное воздействие, что стал катализатором многих его собственных книг. Его статья "По образу и подобию" (теория мультипликации), в которой пророчески предсказан весь дальнейший курс враждебного человечеству развития науки, была навеяна романом Вишневского-Снерга. Перевод этого романа на русский язык, законченный Гуниным в 2019-м году, пропал после очередной диверсии против его компьютеров.
  
  Гипотеза, оформленная в виде статьи "По образу и подобию", публиковалась в польском оригинале (Dziennik Techniczny dla Mlodziezy), и в авторских переводах на русский и английский языки: в легендарном журнале "Wire", в журналах и газетах "Литературные новости" (Москва), "Наша Канада" (Торонто), "МЫ" (Монреаль), и в других периодических изданиях. Не иначе, как у Льва Гунина и у Вишневского (Снерга) "позаимствовали" братья Вашовски - создатели ставшего легендарным фильма "Матрица" - главные идеи своего киносценария. Уж слишком всё похоже, включая ссылки и намёки на Декарта.
  
  В 1991 году Лев Гунин был фактически выдавлен (депортирован со своей родины) из Беларуси, и вынужден был отправиться со своими близкими в Польшу, где предполагал осесть, или направиться в Германию, имея трёхдневную германскую визу. Но в Варшаве, в присутствии польских родственников и друзей, прямо на вокзале его (вместе с семьёй) силой увезли сначала в гостиницу (где силой удерживали), потом доставили в одно ближневосточное государство, откуда удалось вырваться (с косвенной помощью Международной Амнистии) лишь через три с половиной страшных года - и только в Канаду.
  
  О своих мытарствах в Канаде он рассказал в нескольких объёмных работах.
  
  После Трюдо-старшего, Малруни и Жана Кретьена Канада превратилась в сионистское государство, своего рода "филиал" Израиля, и Лев Гунин оказался де факто политическим узником, без права выезда из страны, без права работать, преследуемый полицией, подвергаясь нападениям, провокациям, административному террору. После нападений "неизвестных хулиганов", после подстроенных "несчастных случаев" ему отказывали (и отказывают) в предоставлении РЕАЛЬНОЙ медицинской помощи, результаты диагностических обследований пропадают (изымаются), при обращении за медпомощью устраиваются дикие провокации.
  
  
  Лев с вокалистками, исполнявшими его песни. Монреаль, конец 1990-х.
  
  Многие из тех, кто поддерживал его в этой непростой ситуации, были уже названы: замечательные люди, вне зависимости от их взглядов и убеждений.
  
  Близкими друзьями Льва Гунина стали Юрген (бизнесмен итало-германского происхождения, вскоре перебравшийся в Европу: по его словам, "Канада кончилась вместе с эрой Жана Кретьена"); сосед Гунина африканского происхождения, Мак Олугбеми, который сочинял песни, аранжируемые сообща; Рон Раш (инженер и музыкант, с которым Лев мог общаться по-немецки, что для него очень важно, и вместе с которым Лев сочинял инструментальные композиции) - изобретатель математических таблиц, с помощью которых можно выигрывать крупные суммы в лотереях; Давид Тивлюк, подававший большие надежды джазовый вокалист, вместе с которым они выступали в домах престарелых, в клубах, в небольших кафе; Николай и Саша Харламовы (Лев бесплатно занимался с Сашей контрапунктом, теорией музыки и фортепиано; позже Саша закончил музыкальное отделение университета Монреаль); поэт Герберт Аронов, который высоко ценил английскую поэзию Льва Гунина; активист и финансист Даниэль Сайкалы, с которым они дружат уже более 15-ти лет; Давид Лестер, представитель знаменитой династии Лестеров, владеющих небольшими предприятиями в Монреале, Лавале и других городах Квебека и Канады (связанных с цифровой печатью, компьютерным программированием, усовершенствованием компьютерных сетей).
  
  
  
  
  Лев и Давид Лестер. Монреаль, Мэзон Габриэль, 2022.
  
  Несколько раз Лев встречался с известным в Канаде политическим обозревателем, директором института политических исследований - Мишелем Хосудовским. Некоторые идеи Гунина проскальзывают у Хосудовского, идеи Хосудовского - у Гунина.
  
  
  Лев и его близкий друг, ирландец Даниэль Сайкалы. 2019.
  
  Особую роль в начальный период его жизни в Монреале сыграл известный архитектор, инженер, изобретатель, запатентовавший ряд изобретений, владелец строительной и телефонной компании, Питер Кучер, человек польско-еврейского происхождения. Гунина познакомила с Питером уже упомянутая Нина Пясковска. Это был потрясающий человек острого ума, выдающийся математик, талантливый инженер, автор проектов нескольких видных зданий в Монреале, работавший на самом острие новейших научных открытий.
  
  Питер Кучер оказался тем "добрым самаритянином", благодаря альтруистической помощи которого Лев и его семья - почти через 10 лет после прибытия в Канаду - перестали быть апатридами (людьми без гражданства), получив, наконец, вид на жительство, что в те годы в Канаде, наверное, уникальный случай. Просителей статуса, как правило, либо депортировали, либо давали гражданство - максимум - через 2-3 года, тем более - в ситуации апатридов, не имевших ни паспорта, ни проездного документа никакой страны.
  
  В телефонной компании Питера Кучера Лев, по возрасту - поздно овладевший компьютером, - сделался зав. компьютерным отделом, получая знания "на лету", совершенствуя свои компьютерные навыки с неимоверной скоростью. Питер Кучер был настолько гениальным человеком и настолько одарённым педагогом (ко всем прочим его достоинствам), что нередко подключал Гунина (до работы в компании Танготель имевшего лишь смутное представление о математике), к сложным расчётам - с математическими уравнениями, с извлечением квадратных корней... Здесь требовался не просто педагогический талант, но и особое эмоциональное воздействие, чтобы "закоренелый гуманитарий", никогда не имевший дела со сложными расчётами, стал как бы другим человеком. В дальнейшем полученные в Танготель навыки помогли Гунину в Цсотрудничестве с Миреком Янковским и Алексеем Дроздовским, для которых он - в программе Эксел - программировал матрицы для учётных и прочих формуляров, анкет, и других документов, для расчётных и статистических таблиц. Для такой работы (как и для несложного программирования) требовались некоторые математические знания и навыки.
  
  Дважды Питер Кучер с Гуниным летали на научные конференции в Торонто, один раз в Ванкувер.
  
  Питера Кучера "съели" конкуренты и добил несправедливый канадский суд, доведя его до инфаркта. Его ещё молодая жена осталась вдовой, его трое детей лишились отца (ТАКОГО отца!). Канада, Монреаль - лишились талантливого, умного, прогрессивного человека, который мог ещё многие годы творить на благо всех граждан. Точно так же "довели" Нину Пясковску; так же угробили Мирослава Янковского, потеря которого даже через столько лет гнетёт его близкого друга, Льва Гунина; так же свели в могилу и многих других замечательных людей. Так любое общество убивает своих лучших граждан.
  
  И маму Льва Гунина, Елизавету Йозефовну, фактически убили врачи и чиновники канадской иммиграционной службы...
  
  
  Лев Гунин и Николай Харламов в порту Монреаля. 2004.
  
  Как-то Сергей Солопов, известный в Монреале пианист, преподаватель консерватории, временно (вместо себя) устроил Гунина в престижный колледж Вилла-Мария - преподавателем фортепиано. Немало помогали балерины Ора Козлова и Пегги, у которых учились дочери Льва, и на занятиях которых он аккомпанировал в балетных классах.
  
  Знал Гунина и прославленный руководитель камерного оркестра Музычи (Монреаль), Юлий Туровский, заинтересовавшийся камерной пьесой своего знакомого. Но Система, сделавшая даже само имя Льва Гунина табу, фактически не позволила Юлию Туровскому исполнять сочинения Гунина. После довременной кончины Туровского стало известно, что Юлий начинал создавать свою собственную версию аранжировки пьесы Гунина.
  
  
  
  Лев Гунин с первым мужем его младшей дочери, князем Иваном де Нонвейером. 2023.
  
  
  =========
  ЗА СКОБКАМИ: РАЗВЁРНУТЫЕ КОММЕНТАРИИ-2
  =================
  =====================
  ================
  
  (продолжение; начало - в двух предыдущих отрывках)
  
  Во второй половине 1990-х годов Лев тесно общался с довольно известным писателем Григорием Свирским, по романам которого в Канаде и в других странах были поставлены фильмы. Свирский существенно помогал своему младшему приятелю петициями и связями, когда Гунину и его семье угрожали депортацией в любую страну, не исключая и африканских или латиноамериканских стран, где шли военные конфликты и где депортируемая семья могла погибнуть сразу же после приземления в аэропорту. (То, что они были обречены на неминуемую гибель в чуждой среде - это само собой разумеется). Консульство Беларуси отказалось восстановить гражданство Гуниных; ни одна другая страна не пожелала их принять; и, в этой ситуации, Канада отказывала им в виде на жительство: в нарушение международного права, положений ООН, своих обязательств, гарантируемых подписанными договорами. И это при том, что тогдашний премьер-министр, Жан Кретьен, и его супруга, Алина (прямой контакт которых Лев получил от Свирского), были в курсе этой невероятной истории - и стояли на стороне преследуемой семьи. Но оба министра Иммиграции, израильтянка Люсьен Робияр, и - сменившая её на этом посту - потенциальная израильтянка Элинор Каплан, делали всё, чтобы уничтожить несчастную семью. На стороне Гуниных был и тогдашний министр, будущий премьер-министр, Поль Мартин (Мартэ), и даже некоторые чиновники Иммиграции. Лишь более активное вмешательство кабинета премьер-министра Жана Кретьена и Комитета ООН по Правам Человека (в лице комиссара Ким Манчини, к которой обратился Лев) положило конец издевательствам.
  
  
  Лев с супругой, с кузиной Ниной, её мужем, Колей, их дочерью, Александрой. Монреаль.
  
  В доме, где снимали квартиру Гунины, жило много студентов университета МакГилл. С некоторыми из них у Льва завязались дружеские отношения. Дом этот находится буквально рядом с университетом, Лев и его идеи оказывали большое влияние на студенческую среду, и кто-то решил с этим покончить. То, как его выдавливали из этого студенческого района, описано в его работе "Карательная медицина".
  
  
  Мак Олугбеми (в центре): сосед и соавтор Льва Гунина. 1997.
  
  Портить литературные, научные, дневниковые тексты Льва Гунина, его переводы - начали примерно с 2008 года. Современные технологии позволяют совершать такие диверсии дистанционно, с помощью хакерского взлома компьютеров, вирусных программ, Искусственного Интеллекта, взлома электронных почтовых ящиков - или по договорённости с провайдером электронной почты. Хотя несколько раз случалось и так, что, неожиданно вернувшись домой (что-то забыл дома; вспомнил, что надо сделать срочный звонок), он почти заставал в своей квартире чужих людей: выключенный перед уходом компьютер оказывался включённым, последний текстовый файл, закрытый до ухода, был теперь открыт, а злоумышленники уже начали вручную модифицировать текст, умышленно внося ошибки и описки, вставляя одиозные фразы, стирая целые предложения или абзацы.
  
  Пришлось хранить варианты черновых версий у друзей, но, с усилением изоляции и тотальной слежки, и это сделалось проблематичным.
  
  Лев и талантливая романистка и журналистка, Аника Лазэ. Лев с женой, первым мужем дочери и друзьями.
  
  В этом кратком обзоре упомянуты только те люди, какие могут иметь прямое или косвенное отношение к циклу "За скобками", или благодаря которым автор все эти годы оставался в живых и мог заниматься литературной деятельностью. Многие из знаменитых или известных людей, с которыми пересекались пути Льва Гунина, те, с кем жизнь сводила его на короткое время, его партнёры по музыкальным экспериментам, исполнители и соавторы его песен: многие из них так и остались "за скобками" нашего повествования, однако некоторые из них упомянуты в литературных и прочих текстах автора этого цикла.
  
   Лев с мамой своего зятя.
  
  Несколько лет самым близким другом Льва Гунина был Виталий Катасонов, талантливый программист, музыкант-любитель, журналист и медийная знаменитость. Именно Виталий обучил его компьютерной грамоте, сделал его продвинутым пользователем, объяснил основы программирования, научил, как самому собирать компьютеры из комплектующих, что сослужило громадную службу человеку, компьютеры которого нередко подвергаются атакам, саботажу и диверсиям, и приходится их чинить - или собирать новые.
  
  
  Лев Гунин и Виталий Катасонов.
  
  Когда Виталий был депортирован канадскими властями в США (вот так Канада теряет лучших людей!), первая жена Виталия и её семья остались близкими друзьями Льва и его супруги.
  
  На протяжении более 2-х десятков лет С-ана (сама талантливый музыкант, наделённая прекрасным голосом, хорошим музыкальным слухом и вкусом), её мать и брат, её одарённые дети входили в близкий круг общения супругов Гуниных. Совместное музицирование (супруга Льва - талантливая исполнительница русских народных песен), общие музыкальные вкусы, высокая культура друзей - были тем фоном, на котором рождались многие поэтические идеи Льва Гунина. Не будь общения с этими замечательными людьми, как не будь общения с Юрием Белянским (не только талантливым кинорежиссёром, но и редким эрудитом, поэтом, широко образованным человеком, знатоком литературы и гениальным кинокритиком, лично знавшим многих и многих знаменитых актёров, режиссёров, продюсеров и сценаристов), с Харламовыми, с Мигелем Ламиэлем, Юргеном, Парвином, Даниэлем, и другими друзьями и приятелями из близкого круга: внутренний мир автора знаменательного цикла обеднел бы, сузился бы до пределов обыденности.
  
  
  Лев, его мама и С. Лев, его супруга и С.
  
  
  Все 4 фотографии со С-ой - из сохранившейся части фотоархива Льва Гунина. (90 процентов фотографий - пропали...).
  
  Некоторые из соучеников и знакомых дочерей Льва Гунина стали впоследствии деятелями киноискусства и шоу-бизнеса. Одна из них - М-ня К. (связанная с кинопродукцией), - сделала карьеру в Бельгии. Из 3-х фотографий (на одной из которых - дочь Льва с подругой и он сам, на другой - обе подруги) выбрана третья, где не видно лица К. (из соображений безопасности...). Её имя упомянуто не случайно, но именно потому, что беседы с ней дочерей Льва связаны по тематике с циклом "За скобками", автор которого узнавал о среде, описанной в его поэтическом цикле, из первых уст. Среди его консультантов и критиков был его близкий друг, Мигель Ламиэль, и друг Ламиэля, шофёр лимузина Флориан. Один из образов цикла "За скобками" был навеян рассказами М-ни об артистической среде.
  
  
  2020
  
  Но и мимо самого Льва Гунина богемная, клубная жизнь не проходила стороной. Он не шастал по ресторанам и клубам (даже если была бы возможность делать это за чужие деньги!), но участвовал в репетициях, проводившихся в "злачных местах", а то и сам играл в ресторанах, на танцплощадках, в парках Монреаля, однажды даже участвовал (на замене) в концертах знаменитого монреальского джазового фестиваля. Знание описываемой среды базировалось и на личных впечатлениях, и на общении с группой молодых людей, составлявших своего рода клуб, среди которых монреальские танцоры (исполнители латиноамериканских танцев), музыканты, продюсеры, дизайнеры, кинематографисты. (См. ниже)
  
  
  Лев с группой молодых людей на горе Монт-Рояль. 2018.
  
  В связи с тем, что цикл "За скобками" - это своего рода "музыкально"-поэтический цикл, нельзя не упомянуть о человеке, сыгравшем огромную роль в жизни автора цикла "За скобками" - об Андрее Солодовникове, фортепианном мастере и настройщике высшего класса, пожалуй, лучшем в Монреале. Это он настраивал перед концертами инструменты для десятков пианистов с мировыми именами. Он может своими руками собрать рояль, починить инструмент любой эпохи и конструкции, доведя его до идеального состояния. Да и сама настройка - это целая наука, связанная как с волновой теорией звука, с законами физики и с другими областями науки, с тончайшими секретами механизма и динамики фортепиано, так и с чисто-музыкальными секретами звучания, художественного восприятия, фортепианного искусства. Андрей учился в Германии и в Канаде у лучших мастеров. Он - потомственный фортепианный мастер в третьем поколении. Но он ещё и сам замечательный музыкант, великолепный знаток музыки всех эпох и стилей, по манере определяющий почти любого композитора, он - целая ходячая энциклопедия классической, современной серьёзной и джазовой музыки. Это музыкант, знающий гармонию, разбирающийся в музыкальной форме, в аранжировке и полифонии, трубач-виртуоз, овладевший также и флюгельгорном, и корнетом, и старинными разновидностями трубы, неплохой пианист, композитор.
  
  По роду своей деятельности Андрею довелось познакомиться с целым созвездием знаменитостей, многие из которых стали его друзьями.
  
  Похвала Андрея для Льва Гунина - это высшая похвала, заслужив какую, знаешь, что не зря прожил на этом свете.
  
  Андрей Солодовников ещё и талантливый поэт, человек, наделённый чутким литературным вкусом.
  
  Только благодаря Андрею, который два десятилетия поддерживал в рабочем состоянии пианино Льва Гунина, появлялись на свет всё новые и новые музыкальные композиции последнего, в каждой из которых есть частица души Андрея, чутким ухом угадывавшего - как настроить инструмент так, как Лев его слышит.
  
  У Андрея замечательная жена и одарённые сыновья, один из которых стал настройщиком.
  
  
  Лев Гунин и Андрей Солодовников.
  
  Трудно представить жизнь Льва Гунина в Монреале и без его земляка, талантливого композитора-песенника, Владимира Розина.
  
  Владимир - один из пяти наиболее талантливых рок-музыкантов города Бобруйска, в числе которых два прославленных руководителя группы Би-2, дядя одного из них, Шуры Умана - Михаил Карасёв, - и гитарист-виртуоз Юрий Мищенко, по прозвищу Шланг.
  
  Розин и его сыновья: авторы десятков инструментальных композиций и песен самого высокого уровня. Дочь Розина - талантливая певица и гитаристка.
  
  
  Лев с известным шотландским проповедником, Мистером Грантом. 1998.
  
  Несколько лет Лев активно общался с Еленой Великжановой из Екатеринбурга, литературным критиком, редактором местного литературного журнала. Несмотря на молодость, она оказалась тонкой ценительницей поэзии, её высказывания и суждения о стихах известных и малоизвестных поэтов всегда были точны и ёмки. Эти дискуссии, обсуждение отдельных стихотворений с Леной были из тех, что шлифовали собственное поэтическое творчество Льва Гунина, "синтезируя" его новый (пост-эмиграционный) индивидуальный стиль.
  
  Елена брала у него интервью для журнала "Воркувер" - и она же отбирала для этого выпуска его стихи.
  
  
  Елена Великжанова, редактор, литературный критик, поэтесса, актриса.
  
  Близким другом Льва был контрабасист и виолончелист Георгий Осипян - пока жил в Монреале. Георгий был музыкантом очень высокого уровня, участвовал в прославленных симфонических оркестрах: в частности - в симфоническом оркестре под управлением Зубина Меты. Лев и Георгий были не просто коллегами-музыкантами, имевшими сходные интересы в музыке, но действительно близкими друзьями, проводили вместе почти всё свободное время.
  
  Как большинство близких друзей Льва Гунина, Георгий покинул Монреаль, переехав в Соединённые Штаты Америки, в один из южных штатов.
  
  Канада не ценит одарённых людей, превознося и прославляя бесчисленных бездарностей, хотя и среди превозносимых иногда случайно оказываются действительно талантливые личности: такие, как, например, Джонни Митчел. Но её, в принципе, открыла Америка, не Канада, и, если бы не это, Джонни окончила бы свои дни в безвестности - или перебралась бы в другую страну, более благоприятствующую талантливым людям, а не только лизоблюдам, наушникам и карьеристам.
  
  Близким другом Льва был (до его депортации из Канады) Георгий Хазинский, к которому канадский режим отнёсся крайне жестоко, беззаконно, несправедливо. Этот умный, красивый, одарённый, честный и прямой человек, его жена - умница и красавица, - и вся его семья: должны были стать гордостью этой страны, а их депортировали на муки и возможную гибель. Депортация из Канады была для этих людей чудовищной трагедией.
  
  Близким другом Льва Гунина (до его депортации из Канады) был известный московский журналист, талантливый публицист, гуманист-человеколюб, египтолог, исследователь древних культур, Савелий Кашницкий. Савелий был в высшей степени порядочным человеком, неспособным ни на какую ложь, ни на какую подлость. Но Канаде не нужны честные и порядочные (и талантливые) люди. Бывает, конечно, что остаются в Канаде и честные люди, если бюрократы этой страны увидят в них забитых, ничем не проявивших себя, ничем не интересующихся, лишённых интеллекта тружеников - вьючных ослов, годных разве что для тяжёлой физической работы. Бывает, что порядочные люди как-то "проскакивают" (в общей массе) в узкую щель лишь потому, что канадские бюрократы получили кратковременную "разнарядку" принять ("пропустить") побольше лиц той или иной этнической группы (к примеру: гаитян, украинцев, евреев из СССР (не прошедших через Израиль). Вот тогда и у хороших людей появляется шанс. Но все, кто проскочил под видом "вьючных ослов", или в общей массе этнической группы, оставшись в Канаде, уже обречены на конкретную роль, и не могут выпрыгнуть из своей ячейки - хоть из кожи лезь вон.
  
  Приятелями Льва Гунина были Григорий и Тина Шевардяны, известные в Монреале преподаватели фортепиано. Гриша работал на музыкальном факультете (в консерватории) университетов МакГилл и УКАМ, получил первую премию Микеланжели в международном конкурсе - и был награждён поездкой для преподавания в Италии. Тина и Гриша одно время учили дочь Гуниных; позже она закончила престижный музыкальный колледж и музыкальное отделение университета Монреаль. Тина давала своим ученикам играть некоторые пьесы Льва Гунина, однажды поручила ему аранжировку для симфонического оркестра фортепианной пьесы одной популярной сочинительницы лёгких пьес для детей.
  
  Среди польских корреспондентов Льва Гунина были любители поэзии Эдвард Стоцки, Марлена Ласковска, Агнешка Домбровска.
  
  На английском языке Лев много общался с американским поэтом Джоном Брайантом (известном как Бёрдман).
  
  На французском языке переписывался с бельгийской писательницей Алексой.
  
  На немецком - с публицистом и журналистом Эриком Вальдбергом, с близкими друзьями Юргеном и Роном Рашем (после того как они покинули Монреаль), со знаменитым Эрнстом Зюнделем.
  
  Долгое время он переписывался с грузинской поэтессой Еленой Чавчавадзе (не исключено: внучкой того самого легендарного Чавчавадзе).
  
  Среди его корреспондентов были также: поэт и философ Сергей Карпихин, талантливый писатель Михаил Бубякин (А-Сан-Ри), публицист Игорь Дьяков, российские депутаты Лариса Бабиенко (издатель, политолог) и Владимир Жириновский, журналистка Гульнара Башкирова.
  
  Лев переписывался с издателем, писателем и переводчиком, Максом Немцовым, и с основателем легендарной сетевой библиотеки, Максимом Машковым.
  
  Среди друзей по переписке Льва Гунина были известный поэт Илья Кормильцев (с которым его познакомил Исраэль Шамир), журналист Игорь Кочетов, сетевой издатель Светлана Епифанова (Санни).
  
  Теперь тем, кого заинтересовала поэзия Льва Гунина и вся его многосторонняя деятельность, должно быть понятно, что, если человек, имеющий стольких друзей и приятелей среди пишущей братии, среди известных людей и даже среди знаменитостей, продолжает оставаться в тени, влачить жалкое существование, будучи для читательской аудитории невидимкой: это свидетельство беспрецедентной травли - того, как правительства ряда стран блокируют доступ к его сочинениям, как стараются вытравить его идеи, его труды, его разоблачения и обличения, само его имя, и его самого - из сознания людей, сделать их недоступными.
  ...
  
  Несколько лет Лев Гунин выступал в составе знаменитого хорового коллектива Святого Лаврентия под руководством прославленного дирижёра Ивана Эдвардса: одного из лучших в мире. В составе хора Гунин принимал участие в совместных концертах хора Святого Лаврентия и Монреальского симфонического оркестра под управлением Шарля Дютуа. Он участвовал в двух международных фестивалях, в программах серии тематических концертов, в исполнении произведений Баха (Рождественская Оратория и Кантата, другие произведения), Бетховена (Симфония номер 9), Берлиоза ("Les Troyens", "8 сцен из Фауста", "L'enfance du Christ" (1995-1997, Плас дез Арт), Моцарта (Venite Populi и Реквием (в базилике Нотр-Дам), Карла Орфа ("Кармина Бурана"), и других.
  
  (См. ниже - обложки двух программ серии концертов)
  
  
  2 программки концертов, в которых принимал участие Лев Гунин в составе хора Св. Лаврентия (в партии басов) под управлением Ивана Эдвардса, с Монреальским симфоническим оркестром под управлением Шарля Дютуа. За исполнение 3-х произведений в эти годы хор удостоился нескольких престижных премий, включая премию Джуно (Juno), французскую премию и Грамми (Grammy Award).
  
  Ниже - список участников фестиваля "Моцарт Плюс" (Mozart Plus) - хористов, среди которых упоминается и Лев Гунин (Gunin, Leo) - в группе басов. Большой диапазон голоса позволял ему исполнять как партии баритонов и теноров, так и партии басов. Маэстро Эдвардс ценил его за чистоту интонирования в сложных произведениях.
  
  
  Список хористов, участников фестиваля, среди которых Лев Гунин (группа басов).
  
  
  
  Выше: список постоянных членов (участников) коллектива хора Св. Лаврентия, среди которых есть и Лев Гунин (телефон закрашен в целях безопасности).
  
   Иван Эдвардс
  
  В те же годы дочери Льва Гунина принимали участие в детском хоре под управлением Ивана Эдвардса.
  
  
  Иван Эдвардс дирижирует детским хором (дочь Льва Гунина крайняя слева).
  Фото сделано с видеоплёнки (снимала супруга Льва Гунина). Публикуется впервые.
  
  
  Иван Эдвардс дирижирует детским хором (в концерте принимала участие дочь Льва Гунина).
  Фото сделано с видеоплёнки (снимала супруга Льва Гунина). Публикуется впервые.
  
  ДВД-диски с фотографиями с репетиций и концертов, в которых принимал участие Лев Гунин - пропали. Другие фотографии были удалены (неизвестно - кем) из базы данных на жёстких дисках. Возможно, сохранились профессиональные видеозаписи, сделанные группой телевидения CBC и других телеканалов, документальный фильм, снимавшийся о творчестве Ивана Эдвардса - в кадрах которых должен присутствовать и Лев Гунин.
  
  Ниже - документ, который лично вручил маэстро Иван Эдвардс Льву Гунину, удостоверяющий его членство в составе хора Святого Лаврентия и в составе хора Монреальского симфонического оркестра:
  
  
  Ниже: неполный список произведений, в исполнении которых (в составе хора Св. Лаврентия и хора Монреальского симфонического оркестра) участвовал Лев:
  
  Bach. Oratorio de Noel. (Christmas Oratorio).
  Choir St.-Lawrence. Conductor: Iwan Edwards. Ensemble Amati. With CBC Radio and Decca Recording Company (London).
  --------------------------------
  Bach. Cantata Nr. 191.
  Choir St.-Lawrence. Conductor: Iwan Edwards. Ensemble Amati; Daniel Taylor; Christine Brandes.
  --------------------------------
  Bach. Cantata Christ Lagt in Todesbanden. BWV. 4. With: Alin Cutan, Linda Maguire, Normand Richard. Montreal Symphonic Orchestra and Choir St.-Lawrence. Conductors: Charles Dutoit, Iwan Edwards. Solo Singers: Aline Cutan, Linda Maguire, Benjamin Buttefield, Normand Richard. And Notre-Dame Basilica Choir. With CBC Radio and Decca Recording Company (London).
  --------------------------------
  Haydn. Lord Nelson Mass.
  Choir St.-Lawrence. Conductor: Iwan Edwards. Ensemble Amati; Henriette Schellenberg, Laura Pudwell.
  --------------------------------
  Haydn. Kleine Orgelmesse.
  Choir St.-Lawrence. Conductor: Iwan Edwards. Ensemble Amati; Henriette Schellenberg, Laura Pudwell.
  --------------------------------
  Mozart. Venite populi. K. 260. Montreal Symphonic Orchestra and Choir St.-Lawrence. Conductors: Charles Dutoit, Iwan Edwards. With CBC Radio and Decca Recording Company (London).
  --------------------------------
  Mozart. Mass in C-minor. KV. 427.
  Montreal Symphonic Orchestra and Choir St.-Lawrence. Conductors: Charles Dutoit, Iwan Edwards. Solo Singers: Aline Cutan, Linda Maguire, Benjamin Buttefield, Normand Richard. And Notre-Dame Basilica Choir. With CBC Radio and Decca Recording Company (London).
  --------------------------------
  Mozart. Requiem.
  Montreal Symphonic Orchestra and Choir St.-Lawrence. Conductors: Charles Dutoit, Iwan Edwards. With CBC Radio and Decca Recording Company (London).
  --------------------------------
  Beethoven. Symphony Nr. 9.
  Montreal Symphonic Orchestra and Choir St.-Lawrence. Conductors: Charles Dutoit, Iwan Edwards. With CBC Radio and Decca Recording Company (London).
  --------------------------------
  Brahms. Deutsche Requiem. De Profundis.
  Choir St.-Lawrence. Conductor: Iwan Edwards. Ottawa Symphonic Orchestra.
  [With CBC-Radio and TV; SRC; Decca Recording Company (London)]
  --------------------------------
  Berlioz. "Les Troyens".
  Montreal Symphonic Orchestra and Choir St.-Lawrence. Conductors: Charles Dutoit, Iwan Edwards.
  --------------------------------
  Berlioz. "La Damnation de Faust" (8 scènes de Faust),
  Montreal Symphonic Orchestra and Choir St.-Lawrence. Conductors: Charles Dutoit, Iwan Edwards.
  --------------------------------
  Berlioz. "L'enfance du Christ".
  Montreal Symphonic Orchestra and Choir St.-Lawrence. Conductors: Charles Dutoit, Iwan Edwards. Place des arts. With CBC Radio and Decca Recording Company (London).
  --------------------------------
  Francis Poulenc. Litanies a la Verge Noir. Montreal Symphonic Orchestra and Choir St.-Lawrence. Conductors: Charles Dutoit, Iwan Edwards. Solo Singers: Aline Cutan, Linda Maguire, Benjamin Buttefield, Normand Richard. And Notre-Dame Basilica Choir. With CBC Radio and Decca Recording Company (London).
  --------------------------------
  Francis Poulenc. Stabat Mater. Montreal Symphonic Orchestra and Choir St.-Lawrence. Conductors: Charles Dutoit, Iwan Edwards. Solo Singers: Aline Cutan, Linda Maguire, Benjamin Buttefield, Normand Richard. And Notre-Dame Basilica Choir. With CBC Radio and Decca Recording Company (London).
  --------------------------------
  Francis Poulenc. Gloria. Montreal Symphonic Orchestra and Choir St.-Lawrence. Conductors: Charles Dutoit, Iwan Edwards. With CBC Radio and Decca Recording Company (London).
  --------------------------------
  Benjamin Britten. St. Nicolas.
  John Ruller. Magnificat.
  Choir St.-Lawrence. Conductor: Iwan Edwards. Ensemble Amati; Antony Dean Griffey, Sally Dibliee. With CBC Radio and Decca Recording Company (London).
  --------------------------------
  Karl Orff. Carmina Burana. Choir St.-Lawrence. Conductor: Iwan Edwards. With CBC Radio and Decca Recording Company (London).
  
  После кончины великого маэстро Лев Гунин написал в некрологе для печатного листа музыкального сообщества:
  
  Ivan Edwards was one of these souls of light that visit our world so rarely. Inside the continuum of extreme egoism, greed, jealousy, rage, and cruelty, people like Mr. Edwards - are like distant celestial bodies, shining from above.
  
  Absorbed in their selfish dirt, most people have no eyes to see angels; have no ears to hear the Heaven. Dark souls do not need Great Man's legacy (the legacy of Beauty) - as they destroy Beauty in all its forms: the most beautiful architectural treasures, the most wonderful forests and parks, the empathy and solidarity, the Love in all its forms, and the whole our beautiful Planet Earth. A remnant of the Celestial gracefulness, Ivan Edwards was such a genius that appears among gifted folks once in hundred years. He was one of the greatest choral directors and conductors among the greatest.
  
  Вот приблизительный перевод на русский язык:
  
  Иван Эдвардс был одной из тех светлых душ, что посещают наш мир очень редко. В нашем континууме крайнего эгоизма, жадности, зависти, злобы и жестокости, такие люди, как маэстро Эдвардс, подобны мерцающим в недосягаемой вышине звёздам.
  
  Погрязшие в своей эгоистической низости, большинство человеческих существ лишены зрительного органа, чтобы видеть ангелов; у них нет органа слуха, чтобы слышать Небеса. Тёмным душам не нужно наследие этого великого человека, рыцаря Вечной Красоты, коль они разрушают Красоту во всех её формах: самые прекрасные архитектурные жемчужины, самые замечательные леса и парки, самое человечное отношение и сочувствие, самую великую Любовь во всех её формах, и всю нашу уникальную Планету Земля. "Ископаемый пережиток" вечной красоты, Иван Эдвардс был таким гением, какой появляется среди одарённых людей раз в столетие. Он был одним из величайших хоровых дирижёров, глашатаем Великого Искусства.
  
  Не только дочери Льва Гунина, но и Сара Албю, исполнявшая его песни, и другие талантливые музыканты, с которыми Лев сотрудничал, были учениками и хористами маэстро Эдвардса.
  
  В 2010-х Лев Гунин лишился своего интересного по тембру и широкого по диапазону голоса в результате диверсий, напоминавших Гаванский синдром, саботажа медпомощи (одна из причин которого - именно это), и садистской канадской зубоврачебной практики (подробности: в работе Карательная медицина). В результате диверсии (подстроенного "несчастного случая" 8 марта 2020), он (в числе др. травм) получил перелом, который не только не вылечили, но даже усугубили врачи: после неправильно наложенного гипса и отказа в его замене (через неполных 3 нед. Гунину пришлось САМОМУ снимать гипс! - критически нарушивший кровообращение) - перелом без смещения оказался переломом со смещением, из-за чего пострадала подвижность пальцев - и, соответственно, сузились возможности пианистического мастерства. Тем не менее, Лев мужественно боролся со всеми трудностями, записал ещё целый ряд исполняемых им произведений. (Один из многочисленных примеров медицинского терроризма: когда отказались лечить травмы после того, как Гунина сбила машина, спровоцировав пожизненное повреждение сосудов
  обеих ног). Были повреждены зрение и слух, который ещё можно восстановить, но канадская Система и лор-врачи-садисты отказывают в лечении, провоцируя глухоту.
  
  См. ниже: единственные из сохранившихся фотографий с совместных репетиций хора под управлением Ивана Эдвардса и Монреальского симфонического оркестра под управлением Шарля Дютуа. Все остальные фотографии пропали, или (их цифровые копии) стёрты с жёстких дисков неизвестным вирусом либо хакерской атакой. ДВД-диски с материалами и фотографиями, относившимися к деятельности Льва Гунина в составе хора Св. Лаврентия и Монреальского симфонического оркестра - пропали.
  
  Лев Гунин в числе хористов на репетиции Реквиема Моцарта с Шарлем Дютуа. (3-й справа, в верхнем ряду).
  
  Лев Гунин в числе хористов на репетиции Реквиема Моцарта с Шарлем Дютуа.
  
  В перерывах репетиций и после некоторых концертов Лев Гунин удостоился чести разговаривать с двумя великими маэстро - Иваном Эдвардсом и Шарлем Дютуа - tête-à-tête.
  
  Не выдавая напрямую своего любопытства по поводу возни вокруг нашумевшего иммиграционного дела Льва Гунина, они, тем не менее, проявили хорошую осведомлённость и сочувствие. Оба подписали обращение известных деятелей культуры к иммиграционным властям Канады с просьбой прекратить травлю многострадальной семьи Льва Гунина и оставить его в покое. Они знали о том, что он - композитор, среди сочинений которого есть и хоровая, и симфоническая музыка. Задавая вопросы о вкусах ещё сравнительно молодого музыканта, о его творческих планах и предпочтениях, они косвенно, эзоповским языком - дали понять, что хорошо понимают угрозу высокой европейской музыкальной традиции, исходящую от Вавилонского сатанинского культа в ветхозаветной интерпретации, и, особенно, в интерпретации сатанинской книги Эстер, главные герои которой носят имена верховных вавилонских демонов Мордука и Иштар-Астуры (Эстер). Беспокойство Льва в связи с "большевистской" кампанией в Канаде по сносу или перестройке в жилые кондоминиумы сотен христианских церквей они не посчитали за mauvais tone (моветон), не пресекли его озабоченности, не прекратили общения, не прервали членства Гунина в коллективе прославленного хора. Более того, и тот, и другой - намекнули, что с этой напастью они борются по-своему: стараясь давать как можно больше концертов не в построенных на волне агрессивного феминизма (канадского матриархата) новых концертных залах, но в потрясающих воображение красотой больших монреальских церквях.
  
  Крайне лаконичными, ёмкими намёками оба дали понять, что согласны с определением La Révolution Tranquille (антицерковной "Тихой революции" - секуляризации квебекского общества) - как наступления Вавилонского сатанинского культа на христианские ценности с помощью оголтелого матриархата и разрушения христианских, мусульманских и буддистских культурных ценностей - вместо действительно необходимых прогрессивных реформ в среде закостеневшего, разжиревшего и обленившегося в своей реакционности и безнаказанности католического священничества.
  
  Варварское уничтожение бесценной, уникальной, захватывающей дух европейской архитектуры Монреаля на волне воинствующего феминизма читается как вполне конкретная идеологическая программа: "мы (сторонницы матриархата) получили огромную власть, и (пользуясь ею) не оставим камня на камне от всей прежней - "патриархальной" (рождённой "диктатом мужиков"!) - культуры, чтоб на Земле остались только НАШИ (возведённые в феминистскую эпоху) безжизненные, подавляющие пустотой бетонные "коробки". "Долой Красоту!" - этот скрытый лозунг оголтелого феминизма - направлен не только против материального наследия прежних веков (против исторической архитектуры, и, в первую очередь, против христианских церквей), но и против всей духовной культуры европейской традиции в целом.
  
  Маэстро Иван Эдвардс был не только гениальным хоровым дирижёром и руководителем, но и смелым, честным человеком, не побоявшимся более прозрачного (проскользнувшего в его словах) намёка по поводу "иммиграционных" и прочих мытарств Льва Гунина и членов его семьи: "Reckless rites against rites of compassion" (ритуалы изуверства против традиции любви к ближнему). Это было сказано в 2006 или в 2007 году, когда Гунин обратился к Ивану Эдвардсу с просьбой выяснить, почему в университете МакГилл не принимают его документы не только на учёбу на университетском уровне, но даже на курсы при университете, что не требует даже сертификата Тойфл. Здесь не просто намёк на то, что тут он бессилен помочь, но - по факту - и ответ на вопрос, потому что Reckless rites - так называлась недавно вышедшая, но уже нашумевшая книга Элиота Горовица: Horowitz Elliott, Reckless rites - Purim and the legacy of jewish violence (Изуверские традиции: Пурим и еврейское насилие (о заслуживающих нового Нюренбергского трибунала преступлениях израильского режима против человечества (о военных преступлениях израильских оккупантов).
  
  Подобным же образом - только лет на 6-8 раньше - запрятал своё отношение к этой проблеме и бывший премьер-министр Канады, Брайан Малруни, в разговоре со Львом Гуниным.
  
  Уже несколько раз упомянутая Нина Пясковска всячески старалась как-то помочь Гунину выжить, не только консультируя его по юридическим вопросам в его тяжбе с иммиграционным ведомством, но и подыскивая ему средства к существованию. Адвокат Пясковска и хозяин известного в Монреале ресторана на улице Сэн-Антуан (между Сэн-Урбэн и Сэн-Лоран) были хорошими друзьями, и пани Пясковска попросила своего друга, чтобы Лев поиграл в его ресторане (пару вечеров) на синтезаторе. В этот ресторан частенько заглядывал Брайан Малруни, которого Пясковска уважала, хотя ненавидела канадскую консервативную партию. Поддерживая давние адвокатские приятельские отношения с Малруни (который, испытывая ностальгию по офисной-адвокатской среде 1960-х, любил посещать эти кварталы), пани Пясковска представила ему Льва Гунина.
  
  По вопросам иммиграционной эпопеи своего подопечного Малруни дал несколько дельных советов, и, характеризуя действия нечестных и ангажированных иностранным государством иммиграционных чиновников и коррумпированных судей, подытожил, что те действуют "By way of deception" (с помощью лжи и обмана). Это - прямая коннотация с названием разоблачительной книги бывшего высокопоставленного офицера Моссада (израильской разведки), Виктора Островского, сбежавшего в Канаду и получившего тут политическое убежище. Через несколько лет после упомянутого разговора Льва Михайловича с Малруни Островский был по-видимому убит (судя по слухам и по словам хорошо информированных людей). Вот так, избегая прямой ссылки на Островского (то есть - на автора, упомянувшего тот же источник всех бед - источник всех неприятностей Льва Гунина), бывший премьер-министра явно имел в виду именно эту книгу.
  
  Малруни вдруг - будто без всякой связи с предыдущими темами - перескочил на дела английской королевской династии, положительно характеризуя правящую (тогда) королеву, и, в то же время, давая негативную характеристику двум другим членам королевской семьи, и тут же выразил уверенность, что "всё образуется", и, в итоге (рано или поздно), Гунин с семьёй останется в Канаде.
  
  Его собеседник усмотрел тут намёк на то, что в его делах приняла участие сама королева, и что два члена её семьи были настроены враждебно по отношению к её позиции (если это не слишком смелые домыслы).
  
  Стоит ли удивляться тому, что и маэстро Эдвардс, и маэстро Шарль Дютуа - оба попали в опалу, и только спецификой симфонического оркестра можно объяснить, что Шарля Дютуа ожидали гораздо более серьёзные неприятности. Формально интриги начал один из музыкантов оркестра (трубач), и объяснялись они попытками Дютуа положить конец засилью граждан США, и набрать в оркестр побольше квебекских и французских оркестрантов. Но подлинной причиной гонений на великого дирижёра была его принципиальная этическая позиция защитника Великого Искусства от тоталитарно-тиранической политизации всех сфер жизни, включая музыку, которую новые правители мира стремятся сделать чем-то вроде прикладного (декоративного) искусства, прогибающегося под чисто-утилитарными, чисто-функциональными запросами.
  
  Таких, преданных искусству, людей, как Иван Эдвардс и Шарль Дютуа, очень быстро сменили приспособленцы-конформисты, готовые, по малейшей указке властей, выбросить из репертуара произведения национальных композиторов тех или иных стран с началом идеологического или политического противостояния. Даже во время Второй Мировой войны в СССР звучала музыка немецких композиторов Моцарта, Бетховена, Шуберта, Шумана, а в Германии - русских композиторов (Чайковского, Стравинского, Рахманинова), - тогда как нынешние режимы пошли ещё дальше. В те годы мысль о том, что исполнять 9-ю симфонии Бетховена "непатриотично" (мол, Россия (СССР) воюет с Германией, а тут исполняют музыку германских авторов), - могла придти в голову разве что самому тупому солдафону. Но примитивным людям бесполезно объяснять и доказывать, что величайшие произведения искусства не имеют "национальности", они принадлежат всему человечеству.
  
  Чтобы Шарля Дютуа легче было сломить, на него завели уголовное дело, против него выдвинули чисто-феминистские обвинения в "сексуальных домогательствах" и прочих "сексуальных преступлениях", хотя - в отношении этого человека - это был полный абсурд. Тюремного заключения он избежал, но для этого пришлось согласиться на ссылку в Японию, куда его сослали, прислав из Японии японского дирижёра Нагано, после чего Монреальский симфонический оркестр захирел...
  
  Иван Эдвардс потерял возможность давать прежнего размаха концерты, отказался (добровольно ли?) от руководства хоровым коллективом Св. Лаврентия. Записи произведений, которыми он дирижировал, перестали звучать на радио- и телеканалах, его имя практически забыто, его огромный вклад в культурную жизни Канады подвергли забвению.
  
  Когда - через годы - было устроено чествование маэстро Эдвардса по поводу окончания его творческой карьеры (теперь - по состоянию здоровья - он вынужден был полностью отстраниться от мирской жизни), Лев Гунин, среди прочих приглашённых, присутствовал на этом грустном концерте. Стало очевидно, что, несмотря на преклонный возраст, маэстро достиг вершины своего мастерства: женский камерный хор - Concerto Della Donna - звучал просто божественно. Казалось, достичь такого возвышенного звучания не в человеческих силах. Велись съёмки сразу двумя съёмочными группами (телевидением и - в рамках съёмок документального фильма), шла запись силами двух известных компаний звукозаписи, но ни один кадр, ни один фильм, ни один сюжет не попал ни на один телевизионный канал; документальный фильм так никогда и не был показан широкой публике.
  
  В лице Ивана Эдвардса гонениям подверглось ВСЁ великое искусство, совершенно не нужное тем аморальным режимам, что правят сегодня во всём мире.
  
  
  Слева: Лев Гунин на последнем - историческом - концерте маэстро Ивана Эдвардса в англиканской церкви St. George's Anglican Church на улице Peel (Монреаль). 2014.
  
  Справа: Во время прощального концерта: участницы камерного женского хора Concerto Della Donna под управлением маэстро Эдвардса. Монреаль, 2014. Фото Льва Гунина. (Публикуется впервые)
  
  Серия оригинальных, необычных фотографий, снятых Львом Гуниным на том историческом концерте, вероятно, безвозвратно утрачена в результате очередной диверсии против его базы данных.
  
  Маэстро Иван Эдвардс начинал готовить к новой программе ораторию Льва Гунина "Фантазия" (a capella) для полного состава хора, и даже нашёл человека, способного заменить текст (слова) в первой части, без чего ораторию "зарубила" бы и цензура, и художественные комиссии. Но (так же, как Юлию Туровскому) ему не позволили исполнять музыку опального композитора. Здесь надо обратить внимание на то, что такие мастера, как Иван Эдвардс, у которых вся жизнь расписана на годы вперёд, не стали бы разбрасываться свободным временем, тратя его впустую. Если Эдвардс взялся за ораторию Льва Гунина - значит, он очень серьёзно отнёсся к этому произведению. Грегор Андонян, талантливый музыкант-композитор, вложил огромный труд, посвятив своей работе много времени, чтобы создать аналоговую версию этого хорального произведения, пока доступную в сети Ю-Тюб. Высоко ценил эту музыку один из самых прославленных в мире кинорежиссёров, Жан Бодэ, к короткометражному фильму которого Лев написал музыку (фильм пока доступен в сети Ю-Тюб). Первая часть и начало второй части оратории Гунина "Фантазия" использованы автором в его собственном фильме "Гусеница" (пока доступен в сети Ю-Тюб).
  
  Близким другом Льва Гунина был армянский патриот, египтолог, историк Армении, изобретатель, инженер, математик и музыкант-любитель, Георг Андонян. Талантливый композитор, он создал ряд интересных инструментальных композиций с "аналоговым" звучанием классических инструментов. Он сделал запись хорала Фантазия Льва Гунина, использовав самый лучший и самый качественный "компьютерный хор". Вместе Гунин и Андонян участвовали в ряде конкурсов, включая конкурс на лучший канадский хоккейный гимн, но - в финале - их аудиозапись исчезла с портала Си-Би-Си, и, с помощью таких - репрессивных - методов, они были сняты с конкурса. Когда в Армении был объявлен конкурс на лучший национальный гимн, Андонян принял участие и в этом конкурсе, но его участие подверглось саботажу. Георг Андонян написал замечательный труд WHY DID THE EGYPTIANS BUILD THE PYRAMIDS? В этой работе он выдвинул ряд потрясающих гипотез, целиком объясняющих ряд самых загадочных тайн и фактов истории Древнего Египта и Армении. Но и этот его труд не удостоился ни малейшего внимания ни в Армении, ни в Канаде.
  
  Георг пытался вразумить своих армянских соотечественников, объясняя им предательскую сущность того режима, который вот-вот придёт к власти, ориентируясь не на северную империю, но на крошечное ближневосточное государство, самое агрессивное в мире. Но у нынешних режимов (ещё даже до того, как они официально придут к власти) - длинные руки. Кто-то стал совершать акты вандализма против дома и участка Андоняна в муниципалитете Монреаля Доллар дез Армо; на его телефон стали поступать звонки с угрозами; кто-то усиленно обрабатывал и соблазнял ссудами сына Андоняна, азартного игрока, до того успешно боровшегося со своей одержимостью, спаивал его. Сорвали намечавшийся брак сына Андоняна, который после этого стал вообще неуправляем, однажды ударил своего отца. Канадский сионистский режим стал затруднять доступ к врачам как для самого Андоняна, так и для его жены, перенесшей операцию по поводу злокачественной опухоли. И однажды телефон Георга перестал отвечать. На электронные письма не было никакого ответа. Дважды Лев ездил домой к своему другу, но дом выглядел, как вымерший.
  
  Карен Джангиров, депортированный из Канады (за свои антисионистские выступления) и, по-видимому, убитый в Одессе; Юрген, бежавший из Канады, несмотря на весь его материальный успех, из-за нарастающей "дистопии" (как он выражался); Георг Хазинский, высланный на мучения, или на смерть; адвокат Нина Пясковска, затравленная режимом и умершая ещё совсем не пожилой женщиной; блестящий адвокат, филантроп и человек большой души - Мирослав Янковский, загубленный канадскими врачами; талантливый архитектор, изобретатель, инженер и предприниматель, Питер Кучер, убитый Системой; великие дирижёры Иван Эдвардс и Шарль Дютуа, с которыми несправедливо обошлись и Квебек, и Канада: этот список знакомых и друзей Льва Гунина можно продолжать очень долго. Почти каждый режим современности подвергает гонениям, а то и просто сживает со свету своих лучших людей - самых талантливых, самых справедливых, самых честных, самых гуманных.
  
  Эта тема одной из главных нередко проскальзывала в общении Льва Гунина с Алесей Дробышевой, художницей-искусствоведом из Минска, талантливой писательницей.
  
  Алеся была однокурсницей близкого друга Льва и Виталия Гуниных, Евгения Алмаева, гениального художника, талантливого искусствоведа и поэта.
  
  Алмаева загубили врачи в его родном городе Бобруйске, с преступной халатностью отнесшиеся к диагностике. Но случайным ли было такое отношение? Не явилось ли оно отголоском критики его искусствоведческих работ со стороны ретроградов-схоластов с шорами на глазах, главный смысл жизни видящих в том, чтобы загнать творческие порывы одарённых людей в гроб одноцветного восприятия "одноклеточным" мозгом?
  
  Зная, что обречён, Евгений (который был на 12-13 лет младше Льва Гунина, и на 14-16 лет старше своих сокурсниц) обратился к своему другу с необычной просьбой: опекать Алесю Дробышеву, помогать ей советами, подсказать, как выбраться из Беларуси в Европу, и там устроить свою жизнь. Не имея в Минске ни одного близкого человека, страдая от интриг матери, которая не только не помогала ей, но стала её личным врагом, выжила её из квартиры, продолжая строить всяческие козни, Алеся не видела иного выхода, кроме эмиграции.
  
  Конечно, помочь ей из Канады было непросто, но информировать девушку, которая ничего не знала о жизни на Западе, посвятить её в тонкости оформления иммиграционных документов, помочь в понимании (на первом этапе) и в переводе инструкций и анкет с французского, объяснить многие вещи, совершенно непонятные жителю Беларуси - где другая система ценностей, другие законы, другие правила, - уже немало. Были у Льва Гунина и друзья в Бельгии (куда мечтала попасть Алеся), контакты которых он ей предоставил.
  
  Разбираясь в визуальном искусстве, Лев помогал Алесе советами, подсказками, ссылками на похожие работы известных мастеров, уточнениями по жанрам и манерам.
  
  Немалого стоили и подсказки по юридическим вопросам, разбираться в которых вынудила Льва Гунина жизнь (и сотрудничество с несколькими адвокатами, ставшими его близкими друзьями).
  
  Так же, как он открыл в своей бывшей преподавательнице, Ирине Борисовне Морих, талантливую поэтессу, впервые опубликовав её стихи в составленной им антологии русскоязычной поэзии Беларуси, он открыл и литературный талант Алеси Дробышевой, которая считала себя художницей, отнюдь не литератором. Ещё до знакомства Гунина с её раннего творчества, она уже имела свой собственный стиль, свою индивидуальную манеру. Её роман "Яксил Тун" - хороший роман, но это уже совершенно иная проза, в корне отличная от её первых рассказов с их тонким психологизмом и затенённой эмоциональностью.
  
  На новой почве, в новой стране - требовались другие краски, другая палитра.
  
  Евгений Алмаев со своими сокурсницами. Алеся - вторая снизу.
  
  После трагической гибели Евгения Алмаева остались сиротами сын от его первой жены, и двое детей от второй жены. Даже если бы Лев был очень богатым человеком, и мог бы оплатить лечение Жени в частной клинике в Европе, ему уже ничем нельзя было помочь. Это Алмаев, к которому успех пришёл незадолго до смерти, смог бы помочь Льву Гунину, который живёт на грани нищеты, подвергаясь свирепым репрессиям и травле. Но, к сожалению, самые близкие друзья Гунина либо покинули Канаду, либо покинули этот мир ради, как говорят, лучшего мира, а другие ничем не могут ему помочь.
  
  Единственное, что мог Лев ещё сделать, когда Алмаева не стало: это упрочить память о нём, публикуя его талантливые искусствоведческие работы в сетевых изданиях, демонстрируя в Интернете фотокопии Жениных художественных работ, выполняя его последнюю просьбу: помогая его однокурснице, Алесе Дробышевой.
  
  Лев и Алеся вместе осуществили несколько проектов, среди которых музыкальный видеоклип с иллюстрациями и фотографиями Алеси, и песней Льва Гунина "Удивительное рядом", которую исполнила Алесина подруга, известная в Восточной Европе певица Татьяна Романова, и роман "Яксил Тун", который Лев полностью отредактировал с самого начала до самого конца.
  
  
  Алеся со своим романом, который переведен на фламандский язык - и был издан в Бельгии.
  
  Алесина мечта осуществилась: она попала-таки в Бельгию, и, будучи одарённым человеком, в рекордные сроки изучила фламандский язык (и немного французский), устроилась на работу в художественную лавку, вышла замуж - и стала преуспевающей женщиной.
  
  Помимо основной работы, помимо художественных работ и выставок, она увлеклась подводным спортом (очень дорогое удовольствие) и сделалась профессиональной ныряльщицей (как сегодня говорят на исковерканном (американизированном) русском языке - "дайвером").
  
  В её случае справедливость восторжествовала: после того, как жизнь обошлась с ней крайне сурово.
  
  Но кто поможет Льву Гунину, которого убивает канадско-квебекский махровый режим? Кто поможет самому преследуемому в Канаде поэту и композитору увидеть - хоть раз в жизни - солнце, вздохнуть свободно?
  ========
  Пьер Арсено. Анджей Домбровский.
  =
   -----------------------------------------------
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"