- И не води ее к себе! - повторила Ленка в десятый раз. - Узнаю - увидишь, что будет!
Мелкая стояла рядом с ней, одной рукой держась за край пальто. В другой она держала лопатку, черенок которой задумчиво обсасывала. На чумазом лице голубели ясные глазки-пуговки.
- Ладно, ладно. Васька, ко мне!
Я подхватил дочку на руки и вскинул наверх. Васька охотно издала восторженный визг и вцепилась мне в волосы.
- Что еще за "ко мне" - она тебе собака, что ли?! И хватит звать ее Васькой!
Мы стояли на парковке перед институтом. Ленка ждала своего супруга. Васька уселась у меня на плечах, болтая ногами в крошечных сапогах, и принялась постукивать мне по голове лопаткой.
- Ну как успехи? - спросил я Ленку. - Чего нового говорим? По-прежнему одно слово?
Речевое развитие дочери было для Ленки больной темой, и она немедленно принялась орать.
- Ах, "одно слово"?! Я второй год ночей не сплю, а он - "одно слово"! Ишь, удобно придумал - появляется раз в месяц и претензии предъявляет! Да ты хоть раз памперс ей менял? Хоть раз спать полночи укладывал?! "Одно слово!" Я ее три раза в неделю на развивалки вожу, а ты приходишь и все портишь!
- Эй, остынь! У других дети до пяти лет молчат....
- Ты же понимаешь, что это ненормально! У других дети уже предложениями в этом возрасте говорят, а она ничего!
- Не ничего, а целое слово, - уточнил я со скромной гордостью. - Пусть всего одно, зато какое!
- "Бах" - это что, по твоему - слово?
- Слово, конечно, - сказал я вслух. - Знаешь анекдот? Отец хвастается одаренностью сына: представляете, у меня с рояля ноты упали, а сын говорит: "Бах!" Я смотрю - точно, Бах!
- Бах! - тут же повторила Васька, вызвав новый прилив раздражения Ленки.
- Дурак. Другой бы, нормальный отец ее какому-нибудь настоящему слову научил. Да хоть бы "мама". На худой конец "дай".
- А Саня рассказывал, что у него сын молчал, молчал, а потом произнес сразу целое предложение.
- Какое? - сразу насторожилась Ленка.
- "Папа, купи Нинтендо".
Васька услышала, что я хохочу, и тоже зашлась от смеха.
Ленка поджала губы, но я видел, что она больше не злится.
- Да ты сам как ребенок. А зачем ты научил ее садиться на кубик? Это что, полезный навык? Какой в нем развивающий смысл?
- Ну так ведь не на пирамидку же!
Мы бы препирались и дальше, но на стоянку въехал грязный синий "Крайслер" с тонированными стеклами. Несмотря на свои внушительные размеры, он был явно подержанный. Видно, Ленкин "хищник" еще не достиг вершины своей пищевой цепочки. Машина остановилась метрах в трех и посигналила.
- Это за мной, - засуетилась Ленка. - Все, я пошла. В девять у нашего подъезда, и не опаздывайте!
Я покосился на "Крайслер", не зная, как себя вести - то ли небрежно поздороваться, то ли сделать вид, что никакой машины не существует. Но Васькин отчим выходить не стал и даже стекло не опустил. Да я и так не очень-то хотел с ним знакомиться.
Ленка помахала нам рукой.
- Пока. Только попробуй научить ее какой-нибудь гадости!
- Еще одно слово! - неожиданно предложил я. - Спорим, что к концу прогулки Васька будет знать новое слово?
- Ничего она не будет. И хватит звать ее Васькой!
Когда машина уехала, я снял дочку с плеч и поцеловал в грязную щечку.
- Ну здравствуй, наследная принцесса!
- Бах! - поздоровалась дочь.
- Нафига нам слова, правда, Васька? Мы и так друг друга отлично понимаем. Но мама сказала "надо", значит, надо. Так что пошли. Сейчас мы кое-что выучим...
Через два часа, на той же стоянке, я передал Ваську матери, отошел на безопасное расстояние и гордо сообщил:
- А мы выучили новое слово!
- Ну?
- Васька, давай, - скомандовал я. И похлопал себя обеими руками по голове.
Васька неуклюже повторила мой жест и застенчиво сказала:
- Бух!
Пока Ленка открывала рот для крика, я смылся, хохоча.
Несколько дней спустя я устраивал на столе большую уборку. Выразилась она в том, что я пытался перебрать пирамиду из компакт-дисков, пока она не рухнула на пол с оглушительным треском, подняв над собой облако пыли. Тогда я ногой раскидал диски по полу, выбрал оттуда один диск, а остальные сложил в мешок и вынес на лестницу - вдруг кому-то пригодится (мешок исчез минуты через две).
Диском, который я оставил на память, была Nirvana, альбом "Smells like teen spirit" - тот, самый знаменитый, где на обложке младенец плывет за насаженной на рыболовный крючок купюрой. От Нирваны я страшно фанател в подростковом возрасте, самоубийство Кобейна, как и смерть Цоя, переживал как личную трагедиею. Пусть говорят, что музыка Нирваны пустая, бессмысленно-яростная, что это протест, ведущий в никуда. Пусть себе говорят, ничего они не понимают. А я вставил заслушанный до дыр диск в дисковод, и теперь целыми днями крутил одну и ту же коматозно-заторможенную песню: "Something in the way". Такую же фальшиво, отвлекающе-медлительную, как походочка Валенка, но со сжатой пружиной внутри, с подавленной энергией, каким я был сам, когда нес всякую чушь, а сам готовился ему врезать.
- Что-то в пути, о-о-о...
Что-то в пути, м-м-м...
Эта песня лучше всего отражала мое настроение и состояние.
Прошло две недели после моего приключения, начиналась третья.
Жизнь вернулась в прежнее русло. Собственно, она из нее и не выходила. Так, небольшое приключение. Познакомился с девчонкой. Подрался в пивняке. Сколько раз это со мной бывало - и не сосчитаешь.
И в то же время я нутром чувствовал: что-то во мне изменилось после знакомства с Ники. Особенно - после драки с Валенком. Не то чтобы я как-то глобально переродился и стал другим человеком. Нет - но что-то сдвинулось с прежнего места. Так маленький камешек катится с горы, увлекая за собой остальные, все крупнее и крупнее...
Или еще точнее: что-то такое, что раньше спало - проснулось. Но что именно - я и понятия не имел.
Может быть, Ники могла бы мне объяснить? Я очень часто думал о ней. Практически, все время. Но она больше не появлялась, а сама телефона не оставила. Сказала - "увидимся".
"Увидимся" - это же не обещание. То же самое, что "я сама тебе позвоню". То есть - вообще ничего. Собственно говоря, на что я рассчитывал?
"Ну и слава богу! - говорил я себе. - От этих типов одни неприятности".
А потом страшно боялся, что она больше не появится.
Мне не спалось по ночам, а потом я целый день дремал на работе за компом. Или сидел в коматозе, ни о чем не думая, а потом вдруг просыпался и бегал как заведенный. Иногда накатывало - хотелось еще раз с кем-нибудь подраться до крови, до полусмерти. Желательно с ментами из Приморского РУВД, лучше всего со всеми сразу. Почти каждую ночь неведомая сила влекла меня на улицу. Сердце колотилось без всяких внешних причин; я прижимался лбом к холодному стеклу северного окна и смотрел туда, где сейчас раскинулись новостройки, а раньше была только бездонная, таинственная темнота.
Когда пошла третья неделя после драки, а Ники все не появлялась, я начал впадать в уныние. "Как не стыдно! - уговаривал я себя, пытаясь бодриться. - Взрослый человек, а все о чудесах мечтает, ха-ха-ха! Как подросток! Хотя сейчас и подростков таких не осталось: все только карьере и думают с детского сада..."
"Ты, Алешка, как не от мира сего" - говорила матушка, обязательно при этом вздыхая. Смысл фразы с годами менялся от "особенный" до "никудышный".
Мама позвонила вечером, дважды уточнив, не на работе ли я, и нет ли кого-нибудь со мной рядом.
- Ты чего шепчешь? - с любопытством спросил я. - Простудилась?
Из ее туманных полунамеков я наконец понял, что речь пойдет о страшном - о перемене работы.
- Папа сказал, что у них в фирме освободилась вакансия! Правда, не твой профиль, там скорее надо размещать заказы, - ну я в этом не понимаю ничего, но ты же молодой, ты сориентируешься быстро...
- Зачем мне это надо? - разочарованно спросил я.
- Алеша, там же деньги! Ты знаешь, какой там оклад?!
- Мне и нынешняя работа нравится.
- Да уж, - едко заметила мать. - Мне-то можешь про нее не рассказывать. А уж зарплата просто сказочная! Одними сказками и расплачиваются. Как все будет хорошо... лет через двадцать!
Тут мне возразить было нечего. Матушка почувствовала слабину и принялась уговаривать меня еще активнее:
- Папа уже намекнул насчет тебя Петровичу, а тот обещал подумать. Завтра ждет твоего звонка! Ты уж произведи на него позитивное впечатление... Оденься поприличнее, рубашку чистую надень! Принеси диплом...
Я скривился.
- А почему папа сам мне не позвонил?
- Ну, ему неудобно...
Хотя именно мне полагалось мучиться от комплекса неполноценности - особенно теперь, когда немолодой папа преуспел, а молодой я остался все в той же заднице, - все происходило в точности наоборот. Кажется, отец сам испытывал передо мной вину. Потому что в школьные годы внушал мне, что лучше его специальности на свете нет, а в девяностые, ошеломленный тем, что творилось в оборонке, не догадался меня отговорить.
"А мог бы стать юристом или бухгалтером!" - укоризненно сказал я себе маминым голосом.
Внезапно я решился. Все, к черту дурацкие фантазии - становлюсь хозяином жизни! Завтра иду прогибаться перед папиным шефом. Петровича я хорошо знал - с виду весельчак, балагур, душа нараспашку, только почему у него постоянно кого-то увольняют?
Я пообещал матушке завтра позвонить и предложить свою кандидатуру.
Она и обрадовалась, и растерялась. Сама она так и не смогла уйти из НИИ. Да и этого Петровича тоже знала не хуже меня.
Положив трубку, я с удовлетворением отметил, что депрессия отступила.
"Вот что значит позитивная цель в жизни!" - похвалил я себя. И приказал - забыть о Ники! С девочками-эмо и байкерами-убийцами все кончено. Возвращаюсь в реальный мир. Унылый и бесцветный, зато привычный и спокойный.
Вечером я лег спать, мысленно репетируя разговор с будущим шефом.
Ночью мне приснился сон. Слишком яркий и реалистичный, чтобы казаться просто сном. Но уж лучше бы он не был таким реалистичным!
Мне снилось, что я, как обычно, стою среди ночи возле северного окна, вглядываясь в темноту. Вот только сияющих новостроек больше нет. За стеклом тускло блестит лента железной дороги, а дальше - лес. Сырой еловый лес, отвратительный, тоскливый и угрожающий с виду. Идет дождь. Под ногами чавкает раскисшая земля, капли срываются с еловых лап и стекают за шиворот. Я иду по лесу, чувствуя, как нарастает чувство опасности. Здесь рядом кто-то есть. И с этим "кем-то" мне лучше не встречаться.
Дальше я словно раздваиваюсь и смотрю с двух точек одновременно. Вот я, идущий по лесу, с тревогой оглядываюсь по сторонам, не понимая, откуда ждать беды. А вот, прямо передо мной, в густом ельнике - логово под корнями. Кто-то просыпается. Он поднимает морду и втягивает воздух. Он чует меня. Запоминает мой запах...
Трепеща от страха, я вглядываюсь во мрак логова сквозь струи дождя. Глаза привыкают к темноте, и в норе понемногу проступают смутные очертания... Кто это? Я не знаю такого зверя, и знать не желаю! Даже того, что видно, хватает, чтобы не хотеть продолжения знакомства. Белый, огромный, худой, словно весь собранный из сухожилий. Зубастая пасть как у тираннозавра...Пустые провалы глаз - которые, тем не менее, смотрят...
Все мое тело слабеет от ужаса. Этот монстр хочет меня убить. И убьет с легкостью, потому что он рожден убивать. И я ничего не смогу с ним сделать, потому что он - хищник. В отличие от меня.
Как спрятаться? Куда? Как спасти жизнь?!
Я в панике озираюсь. На дерево? Но вокруг только черные скользкие стволы, сырые еловые лапы - на них не взобраться!
А чудовище тем временем вылезает из логова...
Страх стал нестерпимым. Я в панике кинулся бежать сломя голову...
... и распахнул глаза - весь в поту, мышцы сведены судорогой. Несколько мгновений я испытывал только благодарность судьбе за то, что это был всего лишь сон.
В комнате было темно, в окно светил фонарь. Где-то вдалеке проехала одинокая машина. Судя по тишине, на улице была глубокая ночь. Несколько минут я лежал, успокаивая дыхание. Успел даже задуматься, не вещий ли это сон, и не является ли хищная тварь из леса символом Петровича...
А потом услышал шорох.
Я чуть приоткрыл глаза, и меня снова бросило в холодный пот. В комнате кто-то был. Он стоял у балконной двери. Сквозняк дул холодом, тихо шевеля занавеску.
Я хотел вскочить с постели, но тело отказалось мне служить. Перед глазами стояло чудовище из сна. Недаром оно принюхивалось там, в лесу! Оно следовало за мной из сна в явь!
"Мне кранты, - обреченно подумал я. - Прощай, жизнь. Но я продам тебя дорого!"
Страх дошел до высшей точки... и превратился в ярость.
"Ты же хотел драться? - спросил я себя. - Так дерись!"
Я представил, что за занавеской стоит начальник Приморского РУВД.
Это помогло мобилизоваться. Я напряг мускулы, взвился с постели и с воплем кинулся вперед, набрасывая врагу на голову одеяло.
- Леха ты что? - раздался придушенный писк. - Задушишь!
- Кто здесь?!
- Это я, Ники!
Я включил свет трясущейся рукой.
Ники сидела на полу и, хихикая, выпутывалась из пододеяльника.
- Блин, Ники! Я чуть не умер от страха!
Поганка продолжала веселиться. Я не выдержал и тоже истерически рассмеялся.
- Фух! Аж сердце прихватило! Ты знаешь, что человек может так заполучить инфаркт?
Я рухнул на кровать, оглядываясь в поисках сигарет, и тут спохватился:
- Ты как тут оказалась?!
- А у тебя дверь была не закрыта, - заявила она, поднимаясь. - И даже слегка приоткрыта. Этак приглашающее, и поскрипывала на сквозняке. Воров-то не боишься?
- Ну я и болван! Видно, Валенок мне все мозги отбил!
Должно быть, я забыл закрыть ее вечером. Вообще-то таких провалов в памяти у меня раньше не бывало, но все когда-то случается в первый раз.
Ники привела себя в порядок, отряхнулась и уселась рядом со мной.
- Я к тебе тайком, - с заговорщицким видом сообщила она. - Ненадолго. Валенок проболтался Грегу про меня и тебя. И Грег запретил мне с тобой встречаться. А я же не могла так взять и забыть про тебя, правда? Мне кажется, это нечестно.
- Нечестно! - с жаром подтвердил я.
- Пришлось выждать пару недель, чтобы он прекратил за мной присматривать. А я почему-то часто о тебе вспоминала.
- Я о тебе тоже. Уже боялся, ты больше не появишься...
Сердце все еще колотилось, но непосредственная близость инфаркта, кажется, уже миновала. Я нашел сигареты у компа и закурил, с каждой затяжкой приходя в себя.
- Как ты меня нашла?
- Ну, твой дом и подъезд я знаю.
- А квартиру?
- Вычислила сама. Тоже мне, сложность.
- Как? - настаивал я.
Она пожала плечами.
- Ты все равно не поверишь.
- Ну как, скажи!
- Вот пристал. Ну, по запаху.
- Врешь!
Она засмеялась.
- Видишь, не поверил.
Я обиделся:
- Да ну тебя! Врешь не хуже Ленки.
- Ленка - это девушка твоя? - заинтересовалась Ники.
- Бывшая, - отмахнулся я.
Ишь ты - "по запаху"! Я незаметно принюхался. Да уж, тут явно не райские сады. Помыть пол не мешало бы еще пару месяцев назад. Но чтобы учуять запах с лестницы - это перебор!
- А у тебя уютненько! - сказала Ники, вставая с кровати и посматривая по сторонам.
- Ну-ну, издевайся дальше.
- Нет, правда, - она осторожно перешагнула через велосипед. - Квартира моей мечты. Я всегда мечтала такой же бардак устроить в своей комнате, только мама не разрешала.
- А одна моя знакомая говорит - настоящее драконье логово. Навалил "сокровищ" в кучу на полу, и спит на них...
- Вот именно - логовище! - подтвердила Ники, с удовольствием оглядываясь.
Похоже, у нас с ней было немало общего.
"Надо на ней жениться, - пришла в голову забавная мысль. - У нас точно не будет разногласий по ведению хозяйства".
А парочка гитар, десяток усилителей и барабанная установка отлично впишутся в мой хаос. Ленка увидит, просто умрет на месте, ха-ха.
- Леша, а давай выпьем чаю, - предложила Ники.
- Ну, я не против.
- Вообще-то это ты должен был предложить...
Это было очень странное чаепитие - в три часа ночи, в загадочном молчании. Темнота и свет фонаря, полная тишина снаружи, шум и бульканье закипающего чайника, звяканье ложечки о край надтреснутой чашки... Я хлебал горячую жидкость, не ощущая ее вкуса, с ощущением нереальности происходящего. И еще - казалось, будто сейчас какой-то праздник. Ага. Новый год. Елку достать с антресолей, нарядить и плясать вокруг нее с Ники и байкером.
- Ты чего пришла? - спросил я в лоб.
Ники отставила чашку.
- У меня к тебе дело.
- Срочное?
- Да, очень. Леша, ты должен познакомиться с Грегом.
- Чего?!
- Это важно.
Я недоверчиво уставился на нее. Она что, шутит?
- Ты ему понравишься, - уговаривала Ники. - Мне это еще в трамвае показалось, а теперь я уверена. И Валенку ты очень понравился...
"Банда извращенцев!" - подумал я.
- Он ржал двое суток, когда вспоминал, как ты пробил головой Старое Доброе Пианино.
Я злобно выругался.
- И это то самое дело, ради которого надо было вламываться ко мне среди ночи?!
- А чего откладывать?
- Ты все-таки сумасшедшая!
- Леша, - продолжала Ники очень серьезным тоном. - Я хочу показать тебя Грегу. Валенок все равно уже настучал. Он ему все про тебя рассказал. - Ники как-то очень странно выделила слово "все". - Грег сказал, что в тебе нет ничего особенного, что таких как ты - сотни, и что мне нельзя с тобой встречаться, потому что это бессмысленно, безответственно и опасно. Но если он увидит тебя своими глазами, он изменит мнение, я уверена. Валенок высказался в твою пользу, представляешь? Теперь он на нашей стороне! Никогда бы не подумала!
- Погоди, - перебил я ее, окончательно запутавшись. - Что значит - опасно? Для кого? Для меня?
- Ну не для меня же!
Меня вдруг одолели подозрения. Может, это секта?
- Этот Валенок тоже ученик Грега? - спросил я с подвохом.
- Не совсем. Так-то Грег его вроде уже не учит, но территории у него своей нет... - Ники задумалась, будто подбирая слово. - Значит, все-таки ученик.
Я не мог постичь, что за отношения связывают эту шайку.
- Я вот что придумала, - сказала Ники, сияя. - Грег тебя видеть не хочет, но мы с Валенком устроим как бы случайную встречу. Короче, приходи в четверг в семь вечера в Старый Добрый паб.
- Вы че, с ума сошли?!
- А что? Прикольное место, нам с Валенком там очень понравилось. И мы порекомендовали его Грегу.
Нет, действительно чокнутые!
- Меня там не повяжут?
- Если ты не дашься, так не повяжут, - сказала она, как нечто само собой разумеющееся. - Да расслабься, никто тебя не запомнил. Все смотрели на Валенка. Тебя на его фоне даже не видно.
- Ну, спасибо!
- Так ты придешь или нет?
- Я подумаю.
- Думай быстрее. Мы дважды приглашать не будем!
- Оставь мне свой телефон, я позвоню...
Ники с усмешкой погрозила мне пальцем.
- Нет уж, никаких телефонов! Решай сейчас.
- По-моему, это называется выкручиванием рук, - проворчал я.
Честно сказать, я почти не колебался. Меня уже давно разобрало любопытство. Что за Грег такой, из-за которого девушки в воду бросаются? Давно хотел посмотреть на таких парней. Думал, они бывают только в боевиках.
И что она имела в виду, говоря "если я буду с тобой встречаться"? Гм...
Я перегнулся через стол, крепко взял Ники за руку и, ловя ее взгляд, спросил:
- Ники, честно - кто вы такие?
Ники подняла брови домиком, в точности как Ленка. Ей это не шло.
- В смысле - "кто такие"? Ты о чем?
Эти манерно поднятые брови мне сразу сказали, что правдивого ответа не дождаться.
Так я и знал! Хотя Ники несомненно прекрасно поняла вопрос. Или нет? Что я ей могу предъявить - вертикальные зрачки? Так сейчас они у нее совершенно нормальные...
- Приду я, приду, - ворчливо сказал я, отпуская ее руку.
Ники как будто и не ожидала другого ответа. Залпом допив чай, она вскочила и устремилась в прихожую.
- Все, мне пора! Пока кое-кто меня тут не застукал!
И Ники, чмокнув меня на прощание, стремительно исчезла.
Я закрыл за ней дверь и несколько мгновений тупо смотрел на замок.
Закрыл дверь? А перед этим - открыл? Открыл!
Значит, дверь была закрыта изнутри. Ники мне соврала насчет незапертой двери!
О, боже мой. Как же она сюда попала?
Я снова открыл замок, рывком распахнул дверь и выскочил на лестницу.
Там меня встретила гулкая тишина. Я прислушался - нет, стука шагов не было! Но Ники не могла спуститься на пять этажей за несколько секунд...
- Ники! - крикнул я.
Мне отозвалось только эхо.
Я перегнулся через перила и прислушался.
Если Ники не затаилась, значит, ее нет в парадной. Но куда она делась?
Я спустился на пролет вниз и застыл на полушаге. На четвертом этаже было распахнуто окно. Рама едва слышно поскрипывала.
Я автоматически закрыл шпингалет и прислонился к стенке. Меня не держали ноги.
Теперь я понял, какую дверь имела в виду Ники.
Балконную.
И если она не спустилась с крыши по веревке - значит, она прилетела. Это, кстати, вполне объясняет отсутствие всплеска после броска с моста.
Кто же они такие?
И что им надо от меня?!
Глава 5. Третье странное знакомство.
Вечером в четверг выдалась поразительная погода, какая бывает в Питере, дай бог, пару раз в год. С утра дул упорный восточный ветер, железной метлой выметая за море всю слякоть, серость и грязь, все дождевые и снеговые тучи. К вечеру по небу разлилась прозрачная, сияющая, сапфировая синева. Ее отблеск падал на весь город, оставляя ощущение абсолютной чистоты. Как будто наступила странная, космическая весна. Чуть подморозило - точнее, подсушило. Воздух был прозрачным, как в горах. Уходя из института, я понял, что впервые за долгие месяцы иду с работы не в темноте.
Чем ближе я подходил к метро, тем сильнее меня одолевали всяческие страхи, подозрения и комплексы. Представлялся наряд милиции, сидящий в пабе в круглосуточной засаде по мою душу. Но в основном я, конечно, думал о Греге - со смесью скептицизма, опаски и легкой зависти. Мне виделся то крутой мачо,
герой старшеклассниц, то главарь секты, со значительным взором исподлобья - а больше всего я боялся, что он окажется пустышкой.
"К черту, - устало подумал я, переходя Школьную. - Я им ничего не обещал. Просто посмотрю на этого типа. Да может, он вообще не захочет со мной разговаривать. Если будет вести себя как-нибудь не так - уйду. Все это полная чушь".
Метров за пятьдесят я заметил в толпе Ники. Почему она не внутри?
Ники тоже меня заметила и помахала рукой. Рядом с ней стоял какой-то человек. Меня бросило в жар.
- Леша, привет! Какая неожиданная встреча! - ненатурально обрадовалась Ники, когда я подошел.
- Грег, смотри, это же Леша! Помнишь, я тебе рассказывала?
Ее спутник спокойно протянул мне руку.
- В такую погоду грех сидеть в душном подвале, - сказал он. - Пошли гулять.
Грег оказался совсем не таким, как я его представлял. Я сразу же забыл о своих подозрениях, поскольку ощутил к нему безотчетное расположение. И облегчение, пополам с разочарованием (все же ожидалось что-то необыкновенное).
Во-первых, он выглядел не старше меня. Лицо у него было симпатичное, открытое. Роста среднего, худощавый и подтянутый (спортсмен, решил я сразу). Почему-то он вызывал ассоциацию с фсбшником - уж слишком характерной была эта неброская внешность. Волосы коротко стриженые, пепельные. Будь у Грега серо-стальные глаза, они довершили бы идеальный облик правильного копа. Но глаза у него оказались черные. При виде них сразу приходило на ум, что зрачок - не что иное, как дыра, сквозь которую свет падает на сетчатку. В общем, единственной яркой чертой во внешности Грега был этот непривычный контраст почти белых волос и совсем темных глаз.
Надо ли упоминать, что он тоже был в черном?
И еще потом почему-то подумалось, что он нерусский, хотя никаких оснований так думать не было. Наверно, мне слишком хотелось найти в нем хоть что-то особенное.
Второе, что мне в нем понравилось - он оказался очень простым в общении. Дружелюбный, свойский. Однако при этом в нем ощущалась полная уверенность в себе - но без наглости, без надменности и агрессии. Уверенность, которую не надо ежеминутно доказывать и подтверждать. "Видно, он из тех, кто мягко стелет, - подумал я. - Теперь понятно, почему он мне понравился".
Я сам всегда хотел быть таким.
Быстро темнело. Небо стало цвета индиго; с каждой минутой в нем загорались новые звезды. Лужи затянуло пленкой льда.
- Здесь гулять негде, - сказала Ники. - Народ сейчас после работы в метро ломится, затопчут.
- Я знаю хорошее место, - сказал Грег. - Пошли.
Мы прошли вдоль торговой зоны у метро, миновали троллейбусный парк, автозаправку и вышли к последнему остатку пустошей.
Это была полоса отчуждения шириной метров в пятьсот, оставленная между двумя кварталами новостроек по причине того, что там проходила ЛЭП. Вышки стояли в два ряда, неся тяжкие гроздья проводов, а между ними шелестел мертвый обледеневший бурьян. Грег повел нас по одному ему видимой тропинке, лавируя среди сухого чертополоха. Вскоре впереди показалось что-то темное, закрывающее небо. Оказалось, что это невысокий круглый холм - не то курган, не то бункер старинного бомбоубежища. Туда-то мы и взобрались.
Сверху холм был увенчан четырехугольной бетонной плитой. Вдалеке, куда ни глянь, светились окна новостроек. Странный холм и его окрестности были единственным черным пятном в кольце огней. Провода над нашими головами басовито гудели на ветру, и казалось, будто это металлическое гудение издает текущее по ним электричество.
- Располагайтесь, - сказал Грег, садясь прямо на бетон.
Ники немедленно последовала его приглашению, и приняв элегантную позу, разлеглась на плите, как на пляже. Я остался на ногах. Это место выглядело весьма неуютным, даже если не брать в расчет ветер и холод. Одинокая возвышенность, которая просматривается со всех сторон, и мы торчим на ее верхушке. Нет, прикольно. Но как-то слишком... торжественно.
Воздух вдруг странно зарябил. У меня зачесались глаза, будто ветер набросал в них пыли. И почему-то подумалось о Валенке.
- А где Валенок? - спросил я, протирая глаза. - Я думал, вы втроем будете.
- Мы и будем втроем, - сказала Ники. - Он пошел за пивом, скоро появится. Да вот он.
- Где?
- Обернись.
Я развернулся на каблуках и увидел Валенка. Он стоял у меня за спиной, держа в лапе бутылку пива, и ухмылялся. Было полное ощущение, что он возник прямо из воздуха.
- Так и знал, что вы сюда полетите, - сказал он невнятно, открывая пиво зубами. - Приятное местечко, правда?
Я молча кивнул, пытаясь понять, откуда он возник. Если отбросить все совсем уж невозможные варианты, оставался только один - телепортировался. Или я окончательно ослеп. Все подходы к холму просматривались метров на двести. И, если уж рассматривать и эту версию - я не заметил, чтобы он сюда подлетал. Но кое-что я все-таки отметил: стоило ему появиться, как у меня сразу перестали чесаться глаза.
- Ну-ка, что там у тебя? - оживилась Ники при виде бутылки. - Дай глотнуть!
- А тебе уже исполнился двадцать один? - строго спросил Валенок, плюхаясь рядом с ней на бетон. На фоне Грега он казался огромным, как танк, но почему-то не казался угрожающим. В общем, хотя Грег был в полтора раза меньше его, сразу чувствовалось, кто тут главный.
Ники, там и не допросившись пива, пожала плечами и растянулась на спине, закинув руки за голову.
- Посмотрите, сколько звезд! - сказала она мечтательно. - Все небо усыпано! А как сегодня хорошо виден Млечный путь!
- Одна спираль? - уточнил Валенок.
- Издеваешься? Обе, конечно! А вон, смотри - астероид полетел! Леша, ты когда-нибудь видел парад планет?
Я тоже уставился наверх. Но не увидел ничего, кроме десятка каких-то крупных звезд, хаотически раскиданных по небу. А при чем тут две спирали и астероид, я вообще не понял, и решил, что это какой-то непонятный юмор.
Спрашивать я не стал. Сами меня пригласили - вот и посмотрим, о чем поведут речь. Некоторое беспокойство все еще сидело внутри меня. Несмотря на первое приятное впечатление от Грега, я не забыл о вертикальных зрачках его приятелей.
Но Валенок легко меня разговорил. Когда ему надоело любоваться звездами, он с недоброй ухмылкой повернулся ко мне.
- Леха, ты че так напрягся? Чего стоишь с таким лицом, будто у тебя геморрой? Думаешь, мы натовцы, сейчас будем выведывать твои атомные секреты? Или завербовать тебя хотим, а?
- С чего это ты решил, что я имею отношение к атомным секретам? - бдительно спросил я.
- Это я ему рассказала, - ответила Ники. - Кстати, Грег - Леша в секретном НИИ работает. В том, ядерном, которое на набережной. Где проектируют эти, как их, щиты для реак...
- Ники, ну молчи! - не выдержал я. - Это же военная тайна!
- Да ее весь район знает. Спроси любую тетку в магазине...
- Ну и что. Мало ли кто - что знает? Пусть весь район знает, а я давал подписку о неразглашении!
Сказал, и сам же рассмеялся.
- Молодец, - произнес Грег. - Мне нравится этот подход. И твоя специальность - тоже. Уважаю людей, которые предпочитают глобальные цели сиюминутным.
Ники, явно подлизываясь к Грегу, протянула:
- Высвобождение энергии из низшей материи этого мира и управление ей - что может быть круче? Атомная энергия, это такая невообразимая сила... А ты ей повелеваешь... Наверно, это просто завораживает. В этом есть что-то от магии.
Я почувствовал себя польщенным, но вскоре мне стало стыдно.
- На самом деле, - сказал я откровенно (чему сам слегка удивился), - вначале я именно так и рассуждал. Хотелось даже не науку двигать, а самому что-то создавать. Что-то значимое, мощное. И куда меня в итоге привели эти мечты? В полумертвый институт, в загнивающую контору нищих бездельников... Одним из которых я и сам постепенно стал.
- Твоей вины в этом нет, - возразила Ники. - Сейчас такое время, что все институты загнивают, но это же временно.
- Это "временно" может затянуться лет на двадцать!
- Ну и что? - буркнул Валенок. - Что такое двадцать лет?
- Конечно, я в любой момент мог уйти, - продолжал я, не реагируя на его подколку. - Но сначала я не разобрался, а когда разобрался, мне уже все стало пофигу. Да и не ждут меня нигде...
- Никого не ждут, - заметил Валенок. - Хватит ныть.
- Думаю, мотивации у тебя не было, - сказал Грег, слушавший меня очень внимательно. - Знаешь такое выражение: "Нет понятия "лень" - есть недостаток мотивации"?
Я с жаром закивал.
- Да, да, вот и Ленка меня тоже корит за отсутствие целей в жизни...
Грег тихо засмеялся.
- Все-таки странная эта фраза - "Цель жизни". Вы все с ней так носитесь, а я как ее слышу, так становится смешно.
- Почему? - удивился я.
- Цель подразумевает достижение результата. Те, кто так ставит вопрос, ничего не знают о том, что такое время. Эта фраза подразумевает, что время линейно.
- А разве нет?
- Конечно, нет.
"Экий самоуверенный он все-таки тип", - подумал я и сказал:
- Это не доказано. И вообще, нам толком ничего не известно о времени. Но мы же говорим о человеческой жизни. Человек рождается, живет и умирает. Это ли не линейность?
Грег помотал головой.
- Чисто человеческий подход. Люди считают, что рождение - начало, смерть - конец. А это не так. Ни рождения, ни смерти на самом деле нет.
- А что есть?
- Превращение.
Я вытаращил на него глаза и замолчал, ожидая продолжения.
- Таким образом, - спокойно закончил Грег, - имеет смысл говорить не о цели, а о способе жизни. Иными словами, цель жизни в том, чтобы прожить ее правильно.
- Может, ты еще знаешь, что такое "правильно"? - спросил я язвительно.
Грег кивнул.
- Не для всех, - уточнил он. - Для некоторых. Для нас, например.
Я невольно разволновался, потому что и сам об этом немало думал, и приходил к примерно таким же выводам, только вот что такое "правильно" - понятия не имел.
- Этому ты и учишь Ники?
- Ну, и этому тоже.
- А меня? - спросил я неожиданно для себя.
Грег усмехнулся.
- Что - "тебя"?
Все-таки я попал на собеседование, доперло до меня. Конечно, этот Грег гораздо симпатичнее, чем папин Петрович. Но...
Это была не просто приятная болтовня. Меня изучают.
Оценивают мою пригодность... к чему?!
Я вздохнул и спросил:
- Меня, допустим, мог бы научить?
Ники захлопала в ладоши:
- Ай да Лешка! Быстро сечет тему!
- Ничего он не сечет, сама не видишь, что ли? - лениво заметил Валенок. - Влезает вслепую зверю в пасть - пардон, Грег.
Тот даже не обернулся на его слова.
- Теоретически мог бы, - сказал он, смерив меня взглядом. - Правда, ты не кажешься мне особенно перспективным. Но ребята оба почему-то высказались за тебя, а это даже важнее, чем твой, прямо скажем, скудный потенциал...
Я обиделся. Видите ли, я не перспективный, надо же! Мне сразу захотелось доказать, что я еще какой способный - знать бы только, к чему? Но я решил подождать с расспросами. Он еще не ответил на вопрос.
- Да, сейчас я могу взять тебя в ученики, - задумчиво сказал Грег, почему-то выделив слово "сейчас". - Ну и чему ты хочешь, чтобы я тебя учил?
По моей спине побежали мурашки. Во что я влезаю? Зачем?!
Ситуация была дурацкая. Я ничего про них не знал - кроме того, что они не такие, как все.
Что они появляются из воздуха, выходят сухими из воды и видят Млечный путь невооруженным глазом (если, конечно, не врут).
И вполне может быть, что они вообще не люди.
И что они готовы на каких-то условиях принять меня к себе, потому что я им вроде бы подхожу.
Мне как ребенку, хотелось крикнуть: "Покажите мне Ту Сторону и научите колдовать!" Но я сдержался, и развязно сказал:
- Я хочу стать таким, как вы.
Грег пристально посмотрел на меня.
- Смелое заявление!
- Я же говорила! - воскликнула Ники. - Он все понимает!
- Ничего он не понимает, разве не видно? - встрял Валенок.
- Понимаю - упрямо сказал я. - Я хочу изменить свою жизнь. Как ты там сказал? Превращение. Я хочу превратиться.
Ники беззвучно поаплодировала. Грег утомленно закатил глаза.
- Ну за что мне это? Столько лет жил спокойно, и тут за полгода сначала Ники, а теперь еще и ты! Почему вы все на меня валитесь, а?
- Потому что ты лучший, - ответила Ники преданно.
Я ожидал от Валенка ехидного комментария, но он, кажется, был на этот раз солидарен с девушкой.
- Что ж, я помогу тебе подготовиться, - сказал Грег. - Расскажу все, что знаю. Подскажу способ. А превращаться будешь сам. В это я не имею права вмешиваться, - и словно прочитав мои мысли относительно секты, Грег добавил: - Ничто на свете я так не уважаю, как свободную волю. Кстати, сколько тебе лет?
Я ответил.
- Подходящий возраст. Ты не женат?
- Нет, - удивленно ответил я.
Грег кивнул, как будто и ожидал это услышать.
- А был?
- Нет.
- Вот это хуже. Опыт семейной жизни не помешал бы. Чтобы потом ни о чем не жалеть.
Все трое мерзко захихикали.
- Я что, в монахи ухожу?
- Нет. Просто это кое-что говорит о внутренней зрелости. Ладно, проехали.
Я опять обиделся.
- А сам-то?
Ники тут же уставилась на Грега с жадным любопытством. Похоже, я невольно подыграл ей. Впрочем, Грег и не подумал мне ответить. Но я заметил, что в глазах у него промелькнуло что-то очень холодное. Неадекватное такому простому и безобидному вопросу. Похоже, я случайно наступил на больную мозоль. Впрочем, это было мимолетное впечатление, которое мгновенно перечеркнули следующие его слова:
- Будь морально готов к тому, что семьи у тебя никогда не будет. Но это так, мелочи по сравнению с прочим.
Да, этот тип явно умел вогнать человека в ступор. Пока я молчал, переваривая его слова, Валенок вкрадчиво сказал:
- Леха, да забей. Зачем тебе это все?
- Отвали, - буркнул я. - Я уже решил.
Все это время Грег смотрел на меня неподвижным взглядом. В синем сумраке его глаза казались двумя темными ямами на бледном лице. Вокруг нас возникло какое-то странное напряжение - мне даже стало на миг трудно дышать.
- Я не обещаю, что в твоей жизни будет что-то замечательное, - заговорил он неспешно. -
Даже не могу гарантировать, что все перемены будут к лучшему. И что ты мне потом скажешь спасибо. Не могу сказать, какой будет результат и чего тебе ждать...
- Почему?- не выдержал я.
- Потому что не хочу тебя программировать. Ты должен идти вперед сам, и то, что ты получишь - будет только твое. Но одно я обещаю точно - после превращения ты изменишься, причем очень сильно. Может быть, полностью.
- Это именно то, чего я хочу, - бодро ответил я. - Моя нынешняя личность мне не нравится. Я хочу расти над собой!
- Прекрасно. Чем ты готов ради этого пожертвовать?
У меня по спине поползли мурашки. Этот же вопрос он задавал Ники.
Впервые промелькнула мысль - интересно, а как ответила она?
Я же ответил, даже не думая:
- У меня ничего нет.
- Неправильный ответ, - хладнокровно сказал Грег. - И он тебе может очень больно аукнуться.
- Вот-вот. Как минимум, у тебя есть ты сам, - заметил Валенок.
- Минимум?! - пролепетал я, глядя на Грега.
Но тот больше ничего не сказал, позволяя трактовать свои слова как угодно.
На этой оптимистичной ноте официальная часть переговоров закончилась.
Мы встали и ударили по рукам.
Так это и случилось. Придя чисто из любопытства - я напросился в ученики, ничего не зная о том, чему учиться, зачем, и вообще кто такой Грег. Догадываясь только, что это тайна и волшебство, которые коснулись меня самым краем.
И что я готов доверится Грегу, сам не зная почему.
Мне казалось, будто я ухватил кончик нити - куда она меня заведет? Но если я ее упущу - больше ничего необыкновенного в моей жизни уже не случится.
Валенок и Ники тоже встали. Видимо, пора было уходить.
- Подписываться кровью не обязательно? - плоско пошутил я, ежась на холодном ветру.
- Что, очкуешь? - осклабился Валенок.
- Прежде чем мы приступим к подготовке, - заговорил Грег, спрыгивая с края бетонной плиты, - я должен узнать, на что ты годен. Поэтому тебе придется пройти ряд испытаний.
- Испытаний? - растерянно повторил я. - А, ну да, само собой. Что же это за тайное братство без испытаний-то? Это же не кружок резьбы по дереву!
Ники фыркнула за моей спиной. Грег как ни в чем не бывало продолжал:
- Это может быть неприятно. Страшно. Больно и обидно. Я даже не исключаю небольшой вероятности, что ты умрешь. А если ты струсишь и решишь слиться, не доведя дела до конца, то почти наверняка попадешь в дурдом.
Не могу сказать, что меня это очень вдохновило, но отступать было поздно.
- Риск - дело благородное, - залихватски ответил я. - Что ж, приступим!