Аннотация: Начинаются испытания перед превращением
Глава... Заметки отшельника.
Грег позвонил на следующий день (накануне мы обменялись телефонами со всей компанией), и не тратя время, спросил:
- Леха, у тебя есть дача?
Я растерялся. Всю ночь я морально готовился ко всяческим мучениям физическим и моральным, и к утру самонадеянно считал, что готов ко всему. Но дача?
- А что?
- Для начала тебе надо бы уехать из города.
- Уволиться?
Мне это не понравилось. Я вовсе не собирался уходить с работы, по крайней мере, сейчас. А жить на какие шиши? Но возражать я не стал. Только вчера сам же заявлял, что готов на все - и сразу в отказ?
Впрочем, Грег развеял мои опасения.
- Зачем сразу увольняться? Возьми отпуск за свой счет. Так что там с дачей?
- Дача есть, - ответил я, обрадованный его словами. - Правда, это одно название, а не дача. Шесть соток и домик типа скворечник в Зеленкино.
- Зеленкино? Это где?
- Это такое здоровенное садоводство километров пятьдесят от города, на Ладоге, а там еще от поезда тащиться пешком километра два. Дыра еще та - даже родители почти не ездят, а я вообще там уже лет пять не появлялся...
- Прекрасно, - прервал Грег мои излияния. - То, что надо. Бери отпуск на недельку и поезжай туда.
- А вы?
- Что мы?
- Разве со мной не поедете? - разочарованно спросил я.
- Нет.
Я подумал и уточнил:
- И не полетите?
Из трубки донеслось хмыканье.
Я представил себе Зеленкино. Тысячи участков, бедные типовые дачи, километры ледяных болот, тающий снег и грязь по колено. Людей там сейчас нет, только стаи бродячих псов, да бомжи возле станции. А если еще и единственный магазин не работает, то вообще кранты...
- Может, лучше через месяцок? - робко предложил я. - На майских, например? Когда посуше станет...
- Да он сибарит! - донеся до меня далекий голос Валенка, который, видимо, подслушивал у Грега за спиной. - Ты глянь, как он ценит комфорт для своего нежного тельца!
Интонации у Валенка при этих словах были прегнусные. А при словах "нежное тельце" послышалось нечто похожее на чавканье.
- Про тельце - это важно, это мы запомним, - ответил Грег в сторону, и голос в трубке снова стал громким. - Нет, Леха, извини - ты поедешь сейчас.
Несколько дней спустя, уладив дела на работе, я отправился в путь. Все оказалось именно так, как я и опасался. Я еще не приехал в Зеленкино, а уже был сыт дачей по горло.
Несколько часов трясся на дребезжащем автобусе с какими-то чумазыми селянами. Потом проехал свою остановку и оказался в "Зеленкино-2", которое было в пять раз больше, чем просто Зеленкино. Тащился обратно пешком вдоль шоссе, а машины радостно поливали меня грязью, уносясь мимо садоводств в дивные места, к берегам Ладоги, где кирпичные коттеджи живописно разбросаны среди сосновых лесов, где настоящая правильная жизнь, о которой мне всегда твердила Ленка. А вовсе не та, к которой меня собирался готовить Грег.
Зеленкино было в своем обычном забубенном виде. Всю зиму оно погружено в мрак и тишину. Весной оно встречает безлюдьем и непролазной грязью. Магазин, конечно, не работал. Хорошо, что я догадался прихватить с собой кое-какую еду - ее должно было хватить дней на пять. Никаких конкретных сроков испытания Грег не назвал, как и не сказал, в чем оно будет заключаться. Просто сказал, как заправский шпион: "С тобой свяжутся". Нет, неспроста он похож на фсбшника...
Кроме стаи собак, облаивавшей меня до самого дома, я не встретил в Зеленкино ничего живого. Я не приезжал сюда уже несколько лет, однако каким-то чудом нашел наш дом среди сотен ему подобных. Распахнув скрипучую калитку, я вошел на участок и остановился, озираясь.
На часах было около полудня. Выглянуло солнце, пригрело, и сразу повеяло апрелем. На солнечной стороне участка было сухо и тепло, вкусно пахло нагретой землей. Сквозь слой слежавшихся сухих листьев уже пробивалась наглая, ядовито- зеленая сныть и желтые головки мать-и-мачехи. В тени все еще лежал глубокий, пористый снег, покрытый потемневшей коркой подтаявшего наста. Над ним порхали бабочки-капустницы. В голых кронах берез посвистывали какие-то птички. По березовой коре рядом со мной полз червячок, мастерски маскируясь под сухую хвоинку.
"А тут не так уж плохо!" - решил я, вдыхая ароматы весны.
Домик моего детства снаружи смотрелся премило. Этакая избушка, усыпанная сухими листьями и увитая прошлогодним плющом - правда, слегка покосившаяся.
"Захудалый барон бросает свой замок и уходит в отшельники, - подумал я, оглядывая угодья. - Вот и мой скит. Бамбуковая, блин, хижина".
Надо сказать, меня иногда посещала шальная мысль все бросить и пожить в полном уединении. Я мысленно обсасывал ее и оставлял до лучших времен, и так уже несколько лет подряд. Тяга к отшельничеству не оказалась настолько сильной, чтобы я хоть раз собрался ее реализовать.
"Нет худа без добра, - думал я, направляясь к крыльцу. - Если бы не Грег, моя давняя мечта так бы и осталась мечтой..."
Но когда я открыл разбухшую дверь, энтузиазма поубавилось. Изнутри шибануло холодом и прелью, как из склепа. В доме оказалось гораздо холоднее, чем снаружи.
Комнаты и кухня были погружены в полумрак, все окна плотно занавешены. Все, что могло отсыреть, отсырело. По скатерти рассеялись черные точки плесени, в углах колыхалась паутина. В хлебнице лежало нечто неописуемое - видимо, забытый прошлой осенью батон. Электричества не было - в этом я и не сомневался. Зато в сенях нашелся заряженный газовый баллон. Отлично, без чая и горячей еды я не останусь.
Я скинул с плеча спортивную сумку на кухонный стол, усыпанный мышиным пометом.
Добро пожаловать домой!
Весь остаток дня я работал, как зэк на лесоповале: рубил дрова и топил, и снова рубил, и опять подкладывал поленья в прожорливую печку. Часам к восьми, когда начало смеркаться, в доме все еще было сыро, зато стало жарко, как в бане. Морщась от боли в стертых топорищем руках, я поставил на плиту чайник и вышел на крыльцо покурить.
Черт! Апрель закончился. Небо затягивала серая туча. Медленно, почти незаметно глазу ее выносило из-за неподвижных берез. Все вокруг - крыши, деревья, оттаявшая земля и оставшийся снег, - постепенно темнело, сливаясь с беспросветно-серым небом. Я ощутил на лице несколько холодных уколов грядущего дождя.
"По крайне мере, туча не снеговая!" - подбодрил я себя, затягиваясь сигаретой.
Дунул ветер, принес откуда-то запах гари. Затрепетали сухие былинки на огороде, плавно закачались голые ветви берез. Движение переливалось по огороду и его окрестностям, с ветки на ветку с травинки на травинку, то совсем замирая, то резко дергая сухой лист, как неровное дыхание. Стало еще темнее. В небе стремительно и низко, как брошенный камень, пронеслась птица. Ветер снова налетел и просыпал мне на голову сор с крыши, и еще пригоршню капель дождя. Резко похолодало.
"Ой блин, сейчас ливанет!" - подумал я, закрывая глаза и надеясь, что крыша не протекает.
С закрытыми глазами мир оказался полон звуков. Вдалеке, приглушенный влажным воздухом, мерный стук по ржавому железу. Звук, порождающий сразу массу домыслов - где-то на соседних линиях лязгнула калитка. Там же, где стучали по железу - в такт, - начала басом лаять собака. Фоном ко всему этому: далекий, монотонный гул шоссе. И волнообразно набегающий шум дождя...
Еще долго я стоял на крыльце и слушал дождь. Вокруг все шумело, плескало, булькало. По раскисшей земле бежали тысячи ручейков. Крупные капли срывались с голых березовых веток. Зеленкино захлебывалось теплым апрельским ливнем.
Я стоял, расслабившись, чувствуя приятную боль в уставших мышцах (намахался топором за день), и лениво думал о всякой всячине. Как хорошо, что завтра не надо идти на работу, что не надо никуда ехать или тащиться по грязи пешком. Снаружи темнеет и льет стеной, а в доме рдеют угли в печке, и закипает чайник. Сейчас я неспешно поужинаю бутербродами, а потом классно посплю под шум дождя...
В кармане тренькнул мобильник. Кто-то прислал мне смску.
"Сейчас глянем, кто там по мне соскучился", - проворковал я, доставая мобильник на свет. Но стоило мне прочитать смс, как от благодушия не остались и следа.
Послание было от Грега. В нем содержался лаконичный приказ.
- Что? - возмутился я, перечитав его раза три. - Всю ночь, до рассвета? В огороде? Без сна?! Дурацкие шуточки!
Я набрал номер Грега, чтобы перезвонить и уточнить, точно ли мне предназначено это послание, или он ошибся номером. Но Грег был вне зоны действия.
Я приуныл. Видимо, ошибки все-таки не было. Начались испытания.
- А что будет, если я усну? - спросил я в пространство.
Мобильник снова тренькнул. Новое смс состояло из одного слова:
"Ничего".
Я моргнул. Это что - глюк, удивительное совпадение или уличная магия?
- Интересно, - проговорил я вслух предельно иронически. - В каком смысле "ничего"? "Ничего страшного" или "ни коня, ни шашки"?
Но больше смсок не приходило. Видно, Грег решил, что высказался достаточно определенно.
- Подонок! - прошипел я, возвращаясь в дом. По крыше барабанил ливень. Мне предстояла веселая ночка.
В начале двенадцатого я решил, что дольше тянуть неприлично, зевнул и начал готовиться к первому испытанию. Взяв с собой все, что надо, я вышел из теплого, уютного, протопленного дома, и окунулся в холодную темноту. На улице не было ни огонька. В небе шумели невидимые березы. Передо мной чернела мокрая распаханная земля огорода. Дождь временно прекратился, в воздухе висела противная морось. В небе среди туч тускло поблескивали редкие звезды, вызывая мысли о вечности и смерти. Я вздохнул и побрел в огород.
Между грядками в бороздах еще лежал снег. От малейшего прикосновения он тут же смешивался с землей и превращался в ледяную грязевую кашу. Я прошлепал между грядок, выбирая место посуше. Наконец я угнездился на месте бывшего парника: положил там лист фанеры, накрыл парой старых пальто, натянул на себя всю одежду, какую только нашел в доме, и уселся по-турецки, радуясь, что меня никто не видит. Вокруг царила кромешная тьма, даже фонари в поселке не горели. Я бы не удивился, если бы вокруг на многие километры не оказалось ни единого человека.
"Ну и какой в этом всем смысл?" - подумал я раздраженно, ерзая на фанере.
Невольно представлялось, как Ники с Валенком наблюдают за мной из-за кустов, помирая от смеха. Чтобы им стало еще смешнее, я закурил.
И все-таки интересно, кто они такие? Я начал мысленно загибать пальцы, перечисляя, что мне про них известно. Невидимо перемещаются в пространстве, внезапно появляются и исчезают... Отводят глаза? Летают? Острые зрачки в минуты опасности или битвы... Телепатически влияют на сигнал мобильника... Маги? Оборотни? Неужели все-таки вампиры? (Валенок-то наверняка!)
Во что я ввязался? Какую роль мне готовят?
Время шло. Мне надоело гадать попусту. Я напомнил себе, что теперь я отшельник, и решил медитировать. Минут десять я глубоко дышал и пытался очистить сознание, а дождь тем временем просачивался мне за шиворот, медленно, но верно усиливаясь. Потом в воздухе замелькало что-то белое - это полетели хлопья мокрого снега. У меня затекли ноги, вдобавок начало подмораживать задницу. Тогда я плюнул на медитацию, съежился и предался мрачным раздумьям.
Какая же у меня пустая, нелепая жизнь! На что я ее потратил? В двадцать лет кажется, что впереди будет такое, такое! Что будет жизнь какая-то необыкновенная. А ближе к тридцати с ужасом осознаешь, что жизнь вошла в колею, а необыкновенного все нет. И мало того, что ничего выдающегося и в прошлом не было, так и от будущего ничего можно уже не ждать. Остается только потихоньку доживать до пенсии.
Наверно, это и есть тот самый "кризис среднего возраста".
Можно ли вырваться из этого круга? Но чем дальше, тем сложнее. И это у меня еще нет никаких обязательств, как у многих моих ровесников. Родители и без меня прекрасно живут, а от забот о Ваське меня освободили насильственно. Так что мне мешает все изменить?
"Я готов! - подумал я в отчаянии. - Но я не знаю как! Я не вижу альтернативы! Расскажите мне, где выход!"
Вдруг передо мной, как живое, возникло видение ехидно ухмыляющегося Валенка. Он стоял в борозде между грядок, и скалился, любуясь на мой прикид таджикского беженца.
- Рассказать? - пробасил он. - Рассказывать бессмысленно. Мы лучше тебя туда проводим.
У меня зверски зачесались глаза. Я крепко зажмурился - и проснулся.
Вокруг было почти светло, небо перламутрово-серое. Из-за деревьев робко высунулся край солнца и кольнул меня в глаз.
Блин, все-таки уснул!
Я пошевелился и жалобно застонал. Все тело одеревенело, нижняя половина его вообще не ощущалась. Казалось, я превратился в монумент и вмерз в землю. Непослушными пальцами я вытащил из кармана телефон и с надеждой взглянул на экран. Может, уже пришла смска: "Все, ты не прошел тест, катись домой?"
Увы, экран был пуст.
"Все равно условие не выполнено, - подумал я. - Да уж, сломался на первом же испытании. Нехорошо получилось. Эх, слабак... Зато теперь могу отсюда уехать!"
Мне вдруг ужасно захотелось пойти сесть на поезд и на все забить. Вернуться в город, в свою уютную берлогу, выпить горячего чая, воткнуть наушники с любимой музыкой и включить родной комп... Потом позвонить друзьям, которые в последнее время как-то отошли на второй план - и навсегда забыть о трех упырях с их идиотскими испытаниями.
Стеная и охая, как столетний старец, я встал с фанеры. Что-то дернуло меня шагнуть вперед и взглянуть на то место, где во сне мне привиделся Валенок...
- Черт! - воскликнул я, таращась на землю, где красовались отпечатки остроносых подошв пятидесятого размера.
Следы никуда не вели. Отпечатков было ровно два - словно Валенок материализовался в огороде, а потом там же и развоплотился.
И вот удивительно. В тот же миг мне сразу расхотелось уезжать. Я понял, что эта мерзлая дача - именно то место, где я и должен сейчас находиться, и я ничего не хочу отыгрывать назад. Что я в нужном месте, в нужное время, и все идет правильно.
Глава... Вторая ночь отшельника
Я проснулся около полудня, весь больной. Дом так выстудило, что я ощутил себя запертым в затонувшем корабле. За окном все небо было словно затянуто мокрой серой парусиной. Огромным усилием воли я выбрался из-под влажного одеяла и отправился заново топить печку, кашляя и сморкаясь. Прошлая ночь далась мне нелегко. Ныло все тело, каждый сустав - лучше бы Валенок еще раз меня побил, ей-богу. Снова захотелось на всю наплевать и уехать в город.
Впрочем, к обеду я воспрянул к жизни. Натопил печь, наносил воды с колонки, и даже слегка прибрался. Обедая растворимым супчиком, я пришел к мысли, что жизнь не так уж и плоха, как мне казалось вчера ночью.
Новых посланий на мобильник никто не прислал. Из этого я сделал вывод, что меня простили, и испытание продолжается.
До заката оставалось еще много времени, и я решил не терять его даром. Отшельник я, черт возьми, или нет? Если следующую ночь мне предстоит опять провести в огороде, пусть она по крайней мере пройдет не так бездарно, как прошлая.
Чтобы морально подготовиться, я перерыл шкафчик с матушкиными книгами. Там хранилась богатейшая коллекция оздоровительного чтива вроде "Целительные свойства редиски" или "Этот волшебный чайный гриб", и среди прочего - опус под названием "Пирамида счастья", вовлекавший доверчивых читателей в таинственный мир "даосского ушу". Точнее, какого-то его упрощенного варианта для офисных работников. Уж не знаю, сколько там было от ушу, а сколько от пирамид, но крышу он матушке снес капитально. Несколько месяцев она питалась одной зеленью, допекая нас с папой загадочными пассами, вращением энергии ци, движением по восьмиграннику, стоянием столбом и разгоном облаков, пока ей это не надоело. Я пролистнул книгу - по-своему она оказалась весьма любопытной. Попадались такие роскошные цитаты из классиков, что пальчики оближешь. Например, призыв "напиться из источника жизни, вместо того, чтобы довольствоваться слухами о нем". Разве не великолепно сказано?
Как-то незаметно стало слишком темно, чтобы разбирать буквы. Отложив книгу, я вдруг задумался над тем, что провел весь день в молчании. Прикинул, нравится мне это или нет, и решил, что пока - да. Было в этом нечто, опять же, очищающее сознание. Пустые ежедневные разговоры ни о чем создают пустые одинаковые мысли. "Но если прожить так несколько месяцев, - подумал я, - то молчание превратится в пытку. Потом, чтобы не сойти с ума, я начну непрерывно болтать сам с собой, как это делают очень одинокие люди. А потом у меня начнется настоящее раздвоение личности. Как у Горлума".
А если бы я прожил отшельником несколько лет?
Я представил, как болтаюсь по улицам, впиваясь хищным взглядом в каждого случайного прохожего, и громко спрашивая сам себя:
- Ну как он нам, моя прелесссть? Можно ли его съесссть?
И дачники шарахались бы от меня, и бежали бы звонить в психушку.
К закату тучи разметало по небу. Я вышел на крыльцо, взглянул наверх, и на душе посветлело - серая хмарь ушла, небо стало высокое и чистое. Звезды сразу засияли в два раза ярче. "Завтра будет солнечно. Ура!" - пришла в голову здоровая крестьянская мысль, а за ней много других: поленница подсохнет, можно будет толком заняться текущей крышей, и так далее. От вчерашнего пессимизма ни следа не осталось.
"Ага, - отметил я. - Тяжелый труд на свежем воздухе творит чудеса!"
Настанет ли когда-нибудь время, когда звезды станут такими яркими и близкими, как на картинах Ван Гога, и я смогу, как некоторые, тоже увидеть второй, или даже третий виток спирали Млечного пути?
В тот момент я был абсолютно уверен - это время близко.
Я была так благодушно настроен, что даже почти не разозлился, когда обнаружил очередное смс с приказом отправляться в огород и торчать там до рассвета. Только громко спросил в пространство:
- Блин, и долго мне так сидеть?! До лета?!
Ответ не пришел.
- Молчание - знак согласия, - с горечью сказал я. - Ладно, в сущности, осталось меньше месяца, а там уже и тепло станет - привыкну!
Полюбовавшись красивым закатом, я облачился во вчерашние тряпки и отправился в огород в относительно неплохом настроении.
Вчерашние пустопорожние размышления о смысле жизни меня порядком утомили.
- Сколько можно мусолить одно и то же? - вопросил я себя, заметив, что снова начинаю по привычке думать о загубленной жизни и впадать в уныние. - Эй, на палубе - молчать! Сейчас займемся делом!
Припомнив содержание "даосского ушу", я решил для начала остановить внутренний монолог. Суля по описанию, ничего проще и представить себе было нельзя.
"Задача - устранить все препятствия для ума, - мысленно приказал я себе, и процитировал близко к тексту:
- "Быть как кочующее по небу облако. Оно свободно и ни на чем не останавливается".
"Как, совсем ни на чем? - спросил внутренний голос. - Даже на смысле жизни?!"
- На нем - особенно. Идея смысла жизни является препятствием для ума. Это капкан, угрожающий свободе духа!
"Но тогда о чем..."
- Сказано же - ни о чем!
"Но это невозможно! Можно, я буду думать об Абсолюте?"
Я напряг память, вспоминая, что по этому поводу говорится в книге.
- Ни в коем случае! Никаких абстракций, никаких теорий и учений. И вообще, как можно думать о том, в чем ты ничего не смыслишь? Твоя задача - проникнуть в глубь конкретных вещей, опираясь только на свои чувства.
"Но ведь там написано, что само понятие "чувство" является препятствием для ума! Что же делать?"
- Слушай, надоел!
Я окончательно запутался. Зато и внутренний монолог прекратился. Он сменился диалогом. Да еще каким!
Представляю, как забавно я смотрелся со стороны: напряженно наморщив лоб, весь перекосившись, я отчаянно спорил сам с собой. Сначала я обратился к себе с мягкой укоризной, потом сам себя раздраженно послал подальше. Реплики становились все злее, сперва нарочито-небрежные, потом откровенно оскорбительные. Все закончилось вспышкой ненависти с обеих сторон. Я ощутил, что вот-вот сам с собой подерусь. От напряжения заболела голова... Я рявкнул с тоской:
- Заткнитесь оба!
И вдруг настала тишина.
Великая, потрясающая тишина, бесконечный покой!
"Ух ты! Получилось!" - подумал я, и это была единственная маленькая мысль посреди огромного пустого пространства внутреннего молчания.
Я поднял глаза.
Небо очистилось. В густой сочной синеве мерцали звезды...
Вдруг звезды на миг погасли. Пахнуло теплым ветром. Надо мной определенно кто-то пролетел!
Я вскочил на ноги, забыв обо всем.
И взлетел сам.
Невидимкой я парил над садоводством, поднимаясь все выше и выше. Далеко внизу осталось убогое, уродливое в своей бедности Зеленкино, его кривобокие домишки, полностью отражающие внутренний мир обитателей, квадраты крыш, прямые линии улиц... Казалось, желание оказаться подальше от земли и влекло меня в небо. Я летел легко, как воздушный шар.
Вдруг из-за горизонта ударил золотой свет. На востоке разливалось сияние. Оно влекло меня и устрашало. Я видел, что за горизонтом раскинулась чудесная страна. Там царило вечное лето. Сияющая прозрачная зелень садов, золотые крыши, белые стены! Какие чистые краски, сколько света! Ветер доносил оттуда далекое многоголосое пение: нежные женские хоры, непривычное уху басовитое бормотание - будто кто-то читал мантры. Я не мог разобрать ни слова, и язык мне было неизвестен. Мне удалось расслышать только что-то - кажется "Лаур". Там пели хвалу - но кому? Кто такая эта Лаура?
Я подлетел уже так близко, что мог видеть среди сказочных зданий и садов их обитателей. Разглядеть их толком было невозможно - начинали жутко чесаться и слезиться глаза. Но и того, что я смог увидеть, хватило. Это были не люди, и не духи...Они казались бесплотными, но вполне живыми, грозными и нечеловечески прекрасными. Может, это были ангелы?
"Это рай! - понял я. - Я умер и лечу в рай!"
Тут же дал знать о себе инстинкт самосохранения. А как же моя жизнь? Как же мой родной огород, как же мое тело?!
Но золотое царство манило к себе.
Оно было таким прекрасным, а я без тела - таким легким и свободным, что я от души пожелал:
- Да и хрен с ними!
И без сомнений и колебаний полетел в золотое сияние.
Я проснулся, смеясь от радости. С ощущением, что жизнь не такая уж плохая и напрасная штука, если где-то там, даже за ее пределами, есть такое вот золотое царство. Несколько минут я пребывал в сладостной полудреме, пытаясь удержать в памяти зеленые сады и золотые крыши. Потом резко выпрямился.
Вокруг снова было светло. Солнце издевательски подмигивало из-за деревьев.
Опять заснул, и вдобавок проспал рассвет! Черт, черт!
Я воровато оглянулся, ожидая увидеть в воздухе Грега, который грозно тычет в меня указующим перстом и говорит: "Ты не прошел испытание!"
И еще мне было страшно обидно, что золотое царство - всего лишь сон.
Но никто не появился, и обличительных смсок мне не прислал. Я расслабился. Откуда им узнать, что я заснул? Может, просто задумался. И вообще, рассвело совсем недавно. Может, я всю ночь не спал, и с полным правом задремал, когда солнце уже взошло. Пусть докажут, ха!
Весь оставшийся день я ходил тихий и благостный, с доброй улыбкой, и стоил планы правильной жизни на пользу обществу. После такого сна даже серая реальность казалась вполне терпимой. Постепенно я снова погрузился в рутину, но память о чем-то светлом осталась.
Должно быть, этот сон был послан мне в утешение.
Глава... Третья ночь отшельника
Третья ночь выдалась адски холодной. В Зеленкино временно вернулась зима. На этот раз мне было не до рефлексии, и не до медитации. Я дрожал на своей фанере, чувствуя, как от закаменевшей земли разливается мертвящий холод, и всеми мыслями и чувствами был "здесь и сейчас". Единственное духовное, что пришло мне на ум - анекдот про йогов и комаров. Некоему учителю задали вопрос:
- Может ли настоящий йогин отбиваться от комаров во время медитации?
- Если йогин настоящий - комары ему пофиг, - ответил мудрый учитель. - А если пока просто так сидит - да пусть отбивается на здоровье!
Зато на этот раз мороз помог мне в борьбе со сном. Я отследил момент, когда сон подкрался ко мне, и начал изо всех сил ему сопротивляться. Вначале холод был моим союзником. Я так стучал зубами, что разбудил бы сам себя. В таких условиях смог бы заснуть только белый медведь. Но часам к трем я понял, что уже не чувствую холода и засыпаю, проваливаясь в забытье, как в глубокую теплую перину.
"Не спи, замерзнешь!" - взывал я к себе, воскрешая в памяти наиболее душераздирающие моменты из северных рассказов Джека Лондона.
"Ну и что? Смерть от замерзания - самая легкая!" - сонно возражал мне внутренний голос, такой же начитанный.
К счастью, часа в четыре начало понемногу светать. "Ну еще часик, и можно идти греться, - подбадривал я себя, поглядывая на часы в мобильнике. - Вот сейчас явятся демоны меня искушать... Не зря же я здесь сижу! Демоны, ау! Вам дается последний шанс!"
И тут появилось нечто гораздо худшее.
- Эй, гражданин! - раздался голос с улицы.
Я замер, пытаясь стать невидимым. Возле забора маячил смутно различимый в сумерках силуэт в фуражке. Вспыхнул фонарик, луч пробежал по участку и уперся мне в лицо. Впрочем, я уже по голосу догадался, кто передо мной.
Мент!
Лучше бы демоны, ей-богу!
Как он тут оказался?! Подкрался, чтобы проследить за мной? Или это еще один невидимый летун из команды Грега? Нет, если это окажется так - немедленно еду домой! Если меня, конечно, отпустят.
- Вы что там делаете? - спросила фуражка строгим голосом.
Я щурился, загораживаясь ладонью от света. На ум сразу пришла куча ответов, один другого хуже: "Копаю червей/ полю клубнику/медитирую" - после любого из них, особенно последнего, меня сразу заберут.
Причем, минуя отделение, прямо в дурдом.
Луч фонаря все так же слепил меня. Мент оказался настырным.
- Эй, мужик, я тебя спрашиваю! Чего молчишь? Ты там живой?
Я преодолел искушение прикинуться пугалом, и брякнул:
- Здрасьте!
- Живой, значит. Уже неплохо.
Увидев, что я трезв и вменяем, мент небрежно козырнул.
- Старший лейтенант Помер.
- Как?!
С раздражением - видимо, такая же реакция бывала у каждого, - он объяснил:
- Поммер. С двумя "м"!
- А! - я выдохнул с облегчением и жалобно попросил: - Слушайте, уберите фонарик! И так уже светло!
Как ни странно, он послушался. Луч соскользнул на землю и погас. Я, наконец, смог разглядеть, с кем говорю. Мент стоял, облокотившись на мой забор, и всматривался в предрассветные сумерки.
- Ну и че ты там сидишь? - спросил он. - Ишь ты, и фанерку подстелил... Совсем чокнулся - в парнике ночевать? Так и замерзнуть недолго!
Похоже, он принял меня за бомжа. Но вместо того, чтобы поддержать его в этом безобидном заблуждении, я поспешно возразил:
- Нет, я здесь живу. В смысле, не в парнике. Это моя дача!
Мент мне явно не поверил.
- А в огороде ты ночью что забыл?
- Я тут это... клад ищу!
- Что-о?!
Я мысленно треснул себя по лбу. Неудачнее ответить было просто невозможно. Теперь он точно не уйдет.
Придется выкручиваться.
- Ну, клад. Сокровища. Знаете, в древние времена разбойники закапывали в землю добычу...
- Какие разбойники? - оживился мент. - Местные?
- Ну это я так, к слову. Просто я объясняю. То есть, мой клад закопали не разбойники, а совсем наоборот...
- А лопата твоя где, кладоискатель? - проницательно спросил страж закона.
- В сарае, где же ей еще быть?
Мучительно пытаясь выкрутиться, я загонял себя все дальше в пучины вранья.
- Понимаете, я ведь сначала должен точно вспомнить место.
- Какое еще место? Ты мне лапшу на уши не вешай!
Я отпустил поводья и пустился в безоглядное фантазирование. Вскоре на свет явилась драматическая история о прабабке- графине, которая после революции спрятала свои брильянты в стул, а стул закопала в огороде.
- Какой именно стул? - деловито уточнил мент.
Я ляпнул:
- Венский.
И осекся, вспомнив, как выглядит венский стул. Оставалось только надеяться, что эрудиция мента меньше, чем у меня. Но он, кажется, не только не разбирался в мебели, но и "12 стульев" не читал. Слушал он недоверчиво, но во все уши.
- А откуда ты знаешь, что копать надо именно тут? У тебя что, карта есть?
В его голосе отчетливо звучала насмешка. Я взмок, несмотря на морозец. Не верит! Мало убедительности!
- Ну вы скажете, - фальшиво возмутился я. - "Карта"! Что мы, в пиратов тут играем? Я сюда уже приезжал с металлоискателем. Не помните? Осенью, в начале сентября! На белых "Жигулях"!
Тут я ничем не рисковал. В огородную страду в Зеленкино столько народу, что хоть с экскаватором приезжай - он меня не вспомнит.
- Приезжали мы вместе с братаном двоюродным, - это его металлоискатель, - прошлись по участку. Но я же не буду при нем копать! Это ж ведь делиться придется. Я ему сказал, что хочу проверить, нет ли осколков снарядов или самих снарядов...
Мент задумчиво кивнул. Я похвалил себя за правдоподобную подробность. Полвека назад тут шли тяжелые бои, и земля нашпигована военным железом. "Молодец! - сказал я себе. - Чем больше достоверных деталей, тем проще соврать в главном".
- Идем мы, значит, с братаном, и вдруг металлоискатель срабатывает! Братан говорит - "давай копать!", а я говорю: не, вдруг рванет?!
- Погоди, - вмешался ушлый мент, - ты же сказал "бриллианты". Эта штука разве и камни под землей видит?
- Разве я сказал "бриллианты"? Ну да... Я имел в виду: кольца, диадемы, фермуары, эти...флердоранжи...
- А, в оправе. А ты, стало быть, металлоискатель настроил на драгметаллы. Понял. Неглупо, - одобрил мент.
Кажется, он начинал мне верить.
- ... короче, я и приехал на этот раз один, - закончил я. - А место-то и забыл! Зимой тут все по-другому выглядит. Земля замерзла, где попало, копать не хочется. Вот я и сижу - вспоминаю.
- Ночью?
- И днем, и ночью! Все сижу, и думаю только об одном - о них, родимых, о сокровищах фамильных...
- Понятно, - буркнул мент. - Все только о бабле и думают круглыми сутками.
Некоторое время он в задумчивости топтался у забора, явно не зная, как поступить.
- Ты вот что, - решил он под конец. - Найдешь, зови меня. Надо непременно заявить государству. Двадцать пять процентов положено тебе, знаешь?
- А тебе сколько? - не удержался я.
Мент, кажется, обиделся. Я ему, конечно, не поверил. Честный мент? Это еще невероятнее, чем венский стул в огороде. Я даже подумал, что он мне снится.
На следующий день отоспаться толком не удалось - я все-таки простудился. На участке сидеть надоело. Чихая и кашляя, я отправился на прогулку по Зеленкино.
Как я и думал, садоводство было совершенно безлюдным. Возле станции тусовалась стая бродячих собак и совершенно дикий с виду бомж - и чем они тут живут? Друг друга едят, что ли? Собаки меня снова обгавкали, бомж невнятно обматерил. На майских сюда потянутся первые, самые решительные бабки, а пока - полное затишье. Поселок как вымер. Из представителей разумной цивилизации - только я да мент. Ну, если он мне, конечно, все-таки не приснился.
Вечером смска не пришла. Невозможно сказать, как меня это обрадовало. Ура! Не надо больше сидеть в проклятом огороде! Неужели я выдержал испытание?
По этому поводу я устроил себе вечером небольшой праздник. Заварил свежего чаю, нарезал бутербродов, и с комфортом расположился на кушетке возле печки. Достал с полки "даосское ушу", почитать для общего развития, и "Волшебный чайный гриб" - чисто поржать.
Наконец-то выдалась минута покоя! Но мне уже не сиделось. Интересно, что Грег придумает дальше? Рассеянно перелистывая страницы "Чайного гриба", я строил гипотезы, вспоминая прошлые ночи и прикидывая, чего именно добивался от меня Грег. Если ему было все равно, что я нарушил условия и дважды заснул до рассвета, значит, он просто хотел что-то проверить. Мою силу воли? Послушание? Морозоустойчивость?
Я зевнул и стал думать о таинственно возникшем в огороде Валенке, а потом - о странных снах, которые посещали меня с тех пор, как я познакомился с Ники. И тут мне как-то слишком живо вспомнился самый первый сон - тот, про монстра в лесу.
Мне вдруг стало неуютно. Одно дело - увидеть такой сон в городе. А другое - вспоминать о нем почти в том самом лесу. В садоводстве, где на десятки километров - ни единого человека...
"Волшебный чайный гриб" остался неосвоенным. Я сел и выпрямился, подозрительно оглядываясь. Понемногу меня охватило навязчивое ощущение - что сейчас кто-то войдет в дверь. Ее черный прямоугольник выглядел чересчур зловеще, словно разверзнутая могила. Я пил чай мелкими глотками, то и дело оборачиваясь в ее сторону.
"Да что же это? - удивился я. - Боюсь темноты, как маленький!"
Я встал, сходил в сени и закрыл дверь на защелку. Но стало еще хуже - стало казаться, что кто-то тихонько скребет ее с той стороны. А защелка, честно говоря, не выдержала бы даже хорошего пинка.
Чай остывал в чашке, а я все прислушивался. Дом оказался полон шорохов. Откуда в таком крошечном доме столько разнообразных зловещих звуков?! Иногда где-то раздавался резкий скрип, и я замирал, невольно стискивая кулаки и уставившись на дверь.
"Прекратить эту дурь! - прикрикнул я на себя. - Тут никого нет!"
Но разыгравшееся воображение подкидывало мне жуткие образы хищника, бродящего в темноте. В каждом окне мне мерещились его пустые глаза. В этом страхе было что-то неестественное. Как тогда в городе, когда я еще не проснулся и не до конца разделил сон и реальность. Я почувствовал себя в доме, как приманка в мышеловке. Почему я не боялся вчера и позавчера, сидя в огороде?
Это было невыносимо - сидеть тут и глупо дрожать от страха. Я вдруг понял, что мне невероятно хочется выйти на улицу.
- Правильно! Лучшая защита - это нападение! - сказал я себе, и начал собираться.
В сенях нашелся старый ржавый топор. Я взвесил его в руке, представил, как я выгляжу... Мда. Идиот. Еще встречу еще того бдительного мента - примет меня за маньяка-убийцу.
Я вернул топор на место и положил в карман перцовый баллончик, который предусмотрительно взял против собак. Решил, что баллончика мало - сходил в сарай и прихватил там лопату.
"Встречу мента, скажу ему - а вот и лопата! - и он сразу от меня отстанет", - подумал я.
Стоило выйти во двор, как на душе сразу стало гораздо легче. Высокое небо не давило, как потолок и стены, кожи ласково касалось свежее дуновение ветра, лужи плескали под ногами. Где-то далеко проехала электричка, успокаивая и возвращая в реальный мир из сумрачной области иррациональных страхов. Сразу стало очевидно, что фантастический хищник - всего лишь плод моего воображения.
"Пойду-ка, погуляю!" - решил я.
Заблудиться в Зеленкино невозможно даже ночью. От шоссе отходят одинаковые параллельные улицы - только не забывай номер своей линии, и броди сколько хочешь. Я шагал куда глаза глядят, положив лопату на плечо, и наслаждался ночной свежестью.
Не знаю, сколько времени я так шел. Ноги сами несли меня, то напролом через кусты, то через глубокие лужи. Я все ускорял и ускорял шаг. Иногда я выходил на перекресток и сворачивал так решительно, как будто у моей прогулки была конкретная цель.
В какой-то момент луна зашла за тучи, и я резко остановился, словно проснувшись. Почему я так спешу? Куда меня вообще занесло? Я не знал этого места. Это был, видимо, самый край поселка, потому что передо мной стояла черная стена леса. Еще шагов сто, и я бы в нее уперся. До конца садоводства осталось всего два дома. В самом крайнем тускло горел свет.
Вдруг я почувствовал, что насквозь вымок и замерз. "Надо пойти погреться, - возникла в голове мысль. - Постучать вон в тот симпатичный домик. Там тоже кому-то не спится".
Я сделал несколько шагов и заглянул во двор поверх калитки. Домик был почти как мой, типовой зеленкинской постройки. Только весь огород был покрыт самодельными низенькими парниками. Почему-то эти парники вызвали у меня неприятную ассоциацию с надгробиями на кладбище. Я остановился...
И в тот же миг понял, что меня ведет в дом чужая воля.
В мистических книгах обычно описывают "неодолимый зов" как манящий женский голос: "Сюдааа, сюдааа, протииивный!" А на самом деле это когда ты сам начинаешь хотеть туда пойти, куда не надо. Хорошо, если в какой-то момент понимаешь, что это желание - не твое. И просто замечательно, что я осознал это сейчас, а не там - в логове этой твари.
Потому что теперь я уже не сомневался, что она реальна.
Я застыл, вцепившись в лопату, как в спасательный круг. Что делать?! А если мне все кажется, и нет ни зова, ни твари - только одно мое буйное воображение?
Поддаться зову и пойти проверить? А то ведь так и буду остаток жизни гадать, кто меня там ждал. Но что если остаток жизни окажется слишком коротким?
Бежать домой, запереться и дрожать до утра? И кто я буду после этого?!
В итоге я принял компромиссное решение: пойти к менту. Вот сейчас ворвусь в отделение и заявлю, что на такой-то линии живет вампир, который телепатически зовет меня к себе в логово. Впрочем, после этой истории с кладом я уж найду, что ему соврать поубедительнее.
"Нет, не могу поверить, - думал я, рысью удаляясь от опасного дома, - я добровольно иду за помощью в ментовку!"
Я не хотел признаваться, что просто боюсь возвращаться к себе. Когда я представлял пустой дом с его скрипами, меня брала оторопь. А если оно, из домика с парниками, вылезет и пойдет по моим следам? Или по запаху?!
Отделение милиции я проискал до самого утра. Так и не нашел. Облазил все садоводство, несколько раз заблудился и снова нашел дорогу, едва не упал в канал, весь вымок, в ярости выкинул лопату, был многократно обтявкан стаей. Проклял все на свете. Когда чисто случайно вышел к станции, небо уже светлело. Если бы пришел подходящий поезд - плюнул бы на все и уехал в город. Но ближайший поезд по расписанию был часа через четыре. Скрежеща зубами, я отправился домой.
Когда я вошел во двор, уже светало. Серый, промозглый рассвет - типичная питерская погода с сентября по май. Дом был заперт; никаких следов - ни на тропинке, ни в огороде. Никто не приходил - ни чудовище, ни Валенок, ни мент. Все мои страхи оказались нереальными. Грег обещал, что я попаду в дурдом - похоже, процесс уже пошел. Я ввалился внутрь, собрался поставить чай, но по дороге к плите упал на кушетку и уснул мертвым сном.
Забавно, что за все это время мне даже не закралась в голову мысль об испытаниях.
Глава... Воин света
Меня разбудило яркое весеннее солнце, бьющее в окно. Ночные приключения казались дурным сном.
Я вышел на крыльцо и потянулся, сладко жмурясь. А на улице-то - настоящая весна! На березах свистели синицы, пахло талой водой и нагретой пылью. На солнечной стороне участка, под стеной дома, зеленела трава. Беспричинно улыбаясь во весь рот, я окинул окрестности взглядом, а потом случайно глянул себе под ноги и обнаружил сюрприз.
Опаньки! Меня ждала посылка.
На верхней ступеньке крыльца стояла бутылка водки. Бутылка полная, запечатанная. На этикетке название: "Вздрогнем!" Такой марки я не знал, но судя по криво наклеенной этикетке - редкостное дерьмо.
Я присел на корточки и принялся с опаской изучать бутылку, не спеша брать ее в руки. Что бы это значило? Что за подарок от неизвестного друга? Может, привет от мента? Нет, он бы полную точно не оставил...
В кармане тренькнул мобильник. Пришло новое смс.
Я прочитал его и принялся чертыхаться. Как же я сразу не догадался!
Послание было как всегда лаконичным по форме и гнусным по содержанию.
"Выпей меня", - гласило оно.
- Не могли хотя бы подсунуть приличную водку?! - возмутился я. - Это же откровенное палево! А если я умру от отравления метиловым спиртом, кто будет отвечать? Грег или Валенок?
Я поднял бутылку и брезгливо осмотрел. Жидкость внутри не внушала оптимизма. На дне скопился какой-то странный золотистый осадок.
- Значит, выпить? - повторил я, осмысливая новое задание. - Всю?! А где закуска? Где коробка с кильками и надписью "Съешь меня"? Недоработка!
К водке я вообще относился равнодушно, чтобы не сказать негативно. После нее меня постоянно тянуло на поиски приключений. А в последние годы я и вовсе перешел на пиво, в целях собственной безопасности. Во хмелю я способен на многое. Навскидку два наиболее показательных случая из последнего: подрался с Валенком и подцепил Ленку (неизвестно, что хуже). Остается надеяться, что Васька была зачата не спьяну. Имя ей дали точно не на трезвую голову, но тут я уже был не при чем.
- Что, прямо сейчас выпить? - спросил я в пространство. - Или погодя? Ладно, молчание - знак согласия!
Я унес бутылку в дом и пошел ставить чайник. Сразу пить зловещую жидкость, конечно, не стал - кто по утрам пьет? Что я алкоголик, что ли? После завтрака, пользуясь сухой погодой, поработал в свое удовольствие на участке, нарубил и сложил новую поленницу (родители потом спасибо скажут), позагорал мордой полчаса на солнышке, почитал про чайный гриб, снова позагорал... Даже на минуту порадовался: народ в конторе сидит, а я тут на свежем воздухе веду здоровый образ жизни, эх!
Вспомнил про водку. Пора переходить к нездоровому.
Начал я с обеда (обед у меня получился английский - в шестом часу вечера). Я открыл банку тушенки, приготовил закусь, вышел на крылечко и торжественно объявил:
- Ну, вздрогнем! Ваше здоровье, упыри!
Первая встала колом в горле. Вторая под тушенку пошла лучше. После третьей по телу побежало тепло. Я повеселел и даже подумал - ну я и дурак, чего тянул-то? Надо было начать раньше!
Мимо проехал давешний мент на мотоцикле. Остановился, поздоровался. Покосился на бутылку.
- Отмечаем? Нашел клад?
- Нет, не нашел. Напиваюсь с горя, - ответил я таким довольным голосом, что мент явно не поверил. Посмотрел на меня укоризненно, напомнил про долг перед государством и двадцать пять процентов и уехал.
К закату бутылка почти иссякла, а я все еще был (или казался себе) почти трезвым. Видимо, я очень давно не пил - водка оказалась не просто приемлемой, а необыкновенно вкусной! Я смаковал каждый глоток, по рукам и ногам пробегали приятные вспышки тепла, а в воздухе вспыхивали золотые звездочки, рассыпаясь волшебной пыльцой. С каждым глотком мир становился все ярче и прекраснее, и я вместе с ним. Я казался себе одиноким рыцарем, сидящим на пороге заколдованного замка.
Рыцарь жаждал подвигов.
Вот сейчас как пойду добро причинять! Как этот славный мент. Есть же еще честные, смелые люди в России! Вот сейчас пойду и запишусь в милицию, и будем мы с ним тут ходить парой, как штатовские копы, и наведем в Зеленкино порядок! Ни тебе бродячих стай, ни бомжей, ни упырей... Точно - упырь!
Я вскочил на ноги. Земля слегка проседала под ногами и забавно пружинила. В небе подмигивали удивительно яркие звезды. Солнце куда-то делось, и на его месте всходила огромная луна, на которой я мог невооруженным взглядом рассмотреть все моря, цирки и кратеры. Я вытянул перед собой руку и полюбовался окружающей меня светящейся аурой.
Чудная, золотистая, радующая глаз аура!
В тот же миг я понял свое предназначение. Я - воин света! Смерть порождениям мрака!
Я вернулся в дом и принялся вооружаться. Топор так и не нашел - видимо, куда-то спрятал вчера. Пришлось взять гвоздодер. Бутылку с остатками водки я сунул в карман - пригодится вместо святой воды. Перцовый баллончик едва не забыл на столе, но все же прихватил, выходя.
Где находилось логово вчерашнего вампира - телепата, - или кем он там был, - я понятия не имел, но меня это и не интересовало. Я просто попер напролом через кусты куда глаза глядят, уверенный, что рано или поздно найду его. Уже совсем стемнело. Луна угрожающе смотрела мне в затылок. Ночные тени были полны каких-то мелких бесплотных тварей, испуганно провожавших меня многочисленными глазами. В другое время я бы непременно остановился рассмотреть их поближе, но теперь мне сейчас было не до них. Кусты сменились канавой, канава - дорогой, дорога - чьими-то огородами... От быстрой ходьбы и свежего воздуха легкий шум в голове затих, да и земля перестала качаться под ногами. В какой-то момент я перестал видеть бесплотных тварей, потом погасла аура, и я почувствовал, что определенно трезвею. Тут-то я и вышел прямо к домику с парниками.
Там снова горел свет. Я потихоньку зашел в калитку, подкрался к дому и попытался заглянуть в окно, но оно было плотно занавешено. Только и видна была высокая тень человека, медленно ходящего по комнате.
"Надо действовать быстрее, пока он не успел превратиться в монстра!" - подумал я, и подкрался к двери. Та оказалась гостеприимно приоткрыта.
Похоже, меня ждали.
Я притормозил. Вспомнил вчерашнее, и в животе стало как-то холодновато.
Но того одуряющего страха я больше не испытывал. Воин Света не боялся ничего в мире и был готов к битве!
- Боитесь потолстеть? Алкоголь заглушает чувство страха! - громко процитировал я себе. Отхлебнул из бутылки, отбросил ее в сторону, выдохнул и ринулся на приступ.
Я рывком распахнул дверь, в два шага преодолел сени и оказался в кухне. Передо мной темнела фигура. Вампир стоял посреди комнаты и смотрел прямо на меня. Свет падал ему на спину, так что я видел перед собой только черный силуэт. Мне показалось, что на лбу, между бровей, у него светится какой-то белый символ - но времени рассматривать его не осталось.
- Ага! Вот ты где! Умри, тварь! - воскликнул я и треснул его по голове гвоздодером.
Мне показалось, что я врезал по каменной статуе. Вампир даже не шевельнулся. Гвоздодер отскочил, дал мне же по рукам, а через миг каким-то образом перекочевал к вампиру.
"Он отнял у меня гвоздодер! - понял я с негодованием. - Но это еще не все мое оружие!"
Стремительным движением я выхватил и распылил ему в лицо перцовый баллончик.
Воздух на кухне превратился в адскую жгучую смесь. Из моих глаз хлынули слезы, я схватился за лицо и принялся неудержимо чихать. Вампиру же - хоть бы хны. Он схватил меня за плечо и выволок во двор.
- Леха, ну ты даешь! - спокойно сказал он. - Так же можно без глаз остаться!
Прочихавшись, я узнал Грега. На лбу у него, кстати, ничего не светилось.
- Вы... сво...
Я вытирал слезы и сопли, а они все текли.
- Ты в порядке? Давай, заканчивай рыдать!
Он провел ладонью по моему лицу, и жжение как рукой - в буквальном смысле - сняло.
Я последний раз шмыгнул носом. Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга. Потом я рявкнул:
- Да кому они нужны, такие испытания?! Сплошное издевательство!
- Как бы тебе сказать, Леха, - Грег был все так же хладнокровен. - Эти тесты были нужны скорее не тебе, а мне. Я хотел оценить твои возможности.
- А я первые две ночи продрых в огороде! - мстительно сообщил я. - И отраву эту золотистую до конца не допил!
- Не имело большого значения, насколько точно ты выполнишь условия заданий. Я хотел понаблюдать, какие решения ты принимаешь в тех или иных обстоятельствах. В дальнейшем это будет важно для твоей... хм... специализации.
- То есть Зеленкино для меня было типа полигон? - спросил я ядовито.
- Вроде того. Считай, что я устраивал тебе тест-драйв.
- Тест-драйв?! Уж скорее краш-тест!
Грег пожал плечами.
- Ты жив и здоров. Тесты были очень мягкие. Ребята просили тебя пока особо не плющить.
Я стоял, хмурясь. Одна мысль не давала мне покоя.
- Слышь, Грег. Я был тут вчера...
- Да, знаю.
- Меня сюда словно на аркане притащило. И почему мне было так страшно? Ты мне что-то внушил, да?
Грег как-то нехорошо ухмыльнулся.
- Нет, не внушал. Меня тут вчера вообще не было.
- А кто... - начал я.
- Неважно, - отрезал он. - Главное - ты сумел вовремя освободиться.
- А если бы не сумел?
- Тогда бы ты нам не подошел.
Я разволновался.
- А так подошел, да?! Все, испытания окончены?
- Ну... Пока все идет неплохо, - Грег покосился на гвоздодер, который так и держал в руке. - Для твоего слабенького уровня, конечно. Но по крайней мере, ты движешься в нужном направлении.
- Что значит - пока? - спохватился я.
- Это значит - базовые тесты закончились. С завтрашнего дня мы начинаем подготовку к превращению.
Я онемел.
- В кого?!
- Ты уже забыл, о чем просил? В такого, как мы.
"Может, наконец, скажешь, кто вы такие?!"
Вот что вертелось у меня на языке, но Грег меня опередил:
- Завтра можешь ехать в город. Мы с тобой свяжемся. А теперь ложись спать. Ты же на ногах не стоишь.
При этих словах колени у меня подогнулись, и под участливым взглядом Грега я рухнул, где стоял.
- Давай, проспись, - донесся до меня его далекий голос.
И я послушно провалился в сон.
Проснувшись, я не смог понять, где оказался. Я лежал на спине. Было холодно и сыро, пахло разрытой землей. Под руками чувствовались занозистые доски. Я распахнул глаза, и увидел прямо перед собой серый свод.
Где я?! Вчерашние события пронеслись перед моими глазами. Водка "Вздрогнем!"...Охота на упыря...
"Я в склепе! - понял я, леденея. - Меня похоронили заживо!"
Горло тут же сдавило удушье. Я рванулся, как подброшенный пружиной, и ударился о серый свод. Раздался треск полиэтилена, внутрь хлынул воздух.
Идиотские шутки! Нет, тут точно не обошлось без Валенка!
Чертыхаясь, я вылез из парника. Домик был закрыт на висячий замок, Грега и след простыл. Странно, что я не простудился, и даже похмелье не мучило.
"Надо запомнить марку водки", - думал я, шагая в сторону дома.
Кстати сказать, с тех пор она мне ни разу не встретилась. Из чего я делаю вывод, что водка была состряпана специально для меня. И вообще, никакая это была не водка. От обычной водки не начинают видеть демонов, ауру и лунные кратеры.
Подходя к дому, я встретил мента - мрачного-мрачного.
- Здорово, лейтенант! - благодушно кивнул ему я. - Ты чего такой сердитый?
Мент не поздоровался.
- Ты где был? - спросил он угрюмо.
- Я-то? Да к приятелю заходил, - ответил я не подумавши.
- К приятелю. Ну-ну.
По его голосу было ясно, что он не поверил мне ни на секунду.
Я мысленно постучал себе по лбу. Конечно, мент-то лучше знает, что кроме меня тут никто не живет.
Страж порядка кисло осмотрел меня с головы до ног, отметив испачканную в земле одежду.
- Перепрятывал, значит! - с горечью сказал он. - Так я и знал. Никакой гражданской ответственности. Ну да ладно, попомни мои слова - я все равно его найду! Хоть все лето на это убью, а найду!
- Ты о чем? - обалдел я.
Мент плюнул на дорогу и ушел, не прощаясь.
Придя на участок, я понял, почему он был такой злой, и чуть не умер от хохота.
Весь огород был перерыт - хоть приезжай и сажай картошку.
Вот бедняга! Небось всю ночь трудился, на окна оглядываясь - не разбудить бы меня!
Задерживаться в Зеленкино больше не осталось никаких причин. Я быстро собрался, и в отличном настроении уехал в город.