Я работал в Израиле два семестра осенью 95го в Технионе и весной 96го, в Иерусалимском Университете.
А лучше бы наоборот. Весной в Технионе работал Пол Эрдёш. Это был последний шанс с ним пообщаться.
В Технионе я читал семестровый курс про игры, графы и гипотезу Бержа-Душе, которую мы как раз
доказали в 94-м с Эндре Борошем. На курс записались человек 30. И все как один из России, точнее из СССР.
А ещё точнее, не все "как один", а всё же нашёлся выходец из Мюнхена.
Из-за него мне пришлось перейти на английский. И это было очень плохое решение.
В израильских школах английскому учат вполне прилично, а вот в советских...
Многие из моих студентов приехали в Израиль недавно и английский выучить толком не успели.
Конечно, все они уже выучили иврит,.. кроме меня. Сейчас бы я этого "немца" мигом спровадил. Сказал бы:
"Ну какой Берж, какой Душе, когда ты даже русского не знаешь!" Но тогда, придавленный американской политкорректностью дал я слабину.
(А вообще, в Израиле тогда каждый седьмой был из СССР и/или России,
в Хайфе - это промышленный центр - каждый пятый, а в Технионе - каждый третий.)
В моём классе был знаменитый Дима Фаликман из Киева; Ещё в 79-м он доказал
гипотезу ван дер Вардена о перманенте дважды стохастической матрицы, 1926 г.
Диме, как и мне, было уже за сорок. Однако он всё ещё был аспирантом на факультете математики.
Как такое могло получиться? Ведь на всём факультете ни у кого не было такого знаменитого результата.
А запросто! Вообще, в Израиле постоянной профессорской позиции приехавшим из СССР не давали.
Другое дело, если человек уже имел такую позицию в Штатах или в Европе.
Но докторскую степень (а кандидатской в Израиле нет) Диме, конечно, дали бы...
Если бы в своём Киеве он имел кандидатский диплом. Но его-то и не было.
Дима был очень талантлив и потрясающе наивен. Тогда в 79-м он зачем-то отдал свой результат
в "Мат. Заметки", где главным редактором был Сергей Борисович Стечкин, антисемит, известный всему СССР.
[Справедливости ради следует сказать, что семейство Стечкиных знаменито не только (и даже не столько) этим
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A1%D1%82%D0%B5%D1%87%D0%BA%D0%B8%D0%BD
Но в моей истории именно это важно.]
Так вот, Стечкин промурыжил статью пару лет, придираясь ко всякой ерунде.
Между тем результат в 1980-м, разумеется, безо всякой очереди, опубликовал Георгий Петрович Егорычев
http://math.sfu-kras.ru/node/1043 которого Стечкин назначил рецензентом.
Это непросто "строго доказать", редакционная тайна и пр., но эта конкретная тайна - секрет Полишинеля.
За "свою" работу Егорычев получил докторскую степень и вскоре стал директором Института Математики в Красноярске.
(Александр Кельманс рассказывал, как в 80-м он бегал с "актами экспертизы" по институту в Академгородке, хвастаясь:
"Такой результат! Надо публиковать его скорее, пока жиды не спёрли."
Так ведь уже опоздал. "Спёрли", причём ещё полтора года назад.
Справедливость, опять же, требует добавить, что доказательство Егорычева лучше. Во-первых, он охарактеризовал минимумы перманента (все элементы nхn матрицы равны 1/n),
а во-вторых, привлёк к теорию смешанных объёмов Александра Даниловича Александрова
(что не только патриотично, но и изящно :-)
Дима же за свою теорему не получил даже кандидатской степени. В Киеве с этим было строго.
Говорят, Дмитрий Алексеевич Супруненко настаивал, что уж "эту кость ему всё же надо бы бросить" (sic!).
Но Супруненко был в Минске, а в Киеве своё начальство.
Диме ещё повезло, что Стечкин вообще опубликовал его статью, в 1981-м.
Конечно, не просто так повезло. Результат стал известен в Венгрии, в частносто Полу Эрдёшу.
В результате, престижную премию Фалкерсона, в 1982-м Егорычев и Фаликман поделили.
Как удачно сострил Андрей Зелевинский: "Настоящий триумф советской математики и дружбы народов СССР.
Один советский математик (русский в Новосибирске) спёр доказательство у другого советтского математика
(еврея из Киева) и оба получили престижную международную премию.
Однако, премия премией, а степень степенью. Хотя бы даже и только кандидатская.
В Технионе над Димой взяли шефство Рой Мешулам, его научный руководитель, и Рон Аарони.
Они пошли к начальству и просили дать Диме степень, не мучая его аспирантурами.
Но им отказали. Бюрократы всюду одинаковы. И вот Дима оказался в моём классе.
Поначалу я думал, что это человек начисто лишённый честолюбия, но вскоре убедился в обратном.
Произошло это так. В Технионе оценок не пять, а сто: от 1 до 100.
Я поставил Диме 99. Один бал, я вычел не из-за пробелов в знаниях, а скорее "из суеверия".
Подробнее см. в http://samlib.ru/editors/g/gurwich_w_a/israelhomoza.shtml
В конце концов что такое один бал из сотни?! Но не тут то было.
Дима потребовал объяснений, сказал, что у него одни сотни. Короче, пришлось исправлять 99 на 100.
Кстати, это не так просто в Технионе. Надо затребовать в деканате специальную форму и
написать декану что-то вроде объяснительной записки. Помню, написал какую-то чепуху,
мол, счёл доказательство неполным потому, что не заметил формулы на обороте страницы.
Я спросил у Димы, если уж он, вопреки моему первоначальному мнению, вовсе не лишён честолюбия,
почему же он не возмущался тем, как к нему относились в Киеве.
"А ко мне прекрасно относились", - ответил он, чем окончательно поверг меня в недоумение.
Пол Эрдёш очень любил выражение ЕБЖ (если буду жив). На каждой лекции произносил раза 3-4.
Однажды он зашел на семинар к И.М. Гельфанду в Ратгерсе. Тот предложил ему сделать следующий доклад.
- Завтра уезжаю, как-нибудь в другой раз,.. ЕБЖ,....... Если мы оба будем живы.