Интервью на граждансство. Веселее всего проходило это у Хачияна. Интервьюер - китаец. Первый вопрос
- Пьете?
Хачиян, слегка оторопев,
- Пью...
Тут слегка оторопел китаец.
- Что, каждый день?!!
- Да нет, по случаю.
- Но облик чемовеческий не теряете?
- Не, облик не теряю.
Китаец явно заскучал, утратил интерес к теме. Полистал анкету. Внезапно оживился
- А! Коммунист!!
Хачиян всего лишь был в комсомоле, как все, до 28 лет (т.е. 80-го).
"Срок давности" был 1989 и китаец снова утратил интерес.
Хачиян даже премию ЛенКома успел получить.
Когда заполняли заявки на гранты, всегда вписывали его премию Фалкерсона.
Один коллега поинтересовался:
- Так у тебя, может, и другие есть?
- Да есть, премия Ленинского Комсомола
- Ну так напишем и ее! А что это?
- Да так, вроде Гитлер-Югендa.
- Аа.., ну тогда не надо.
-----
Самое короткое интервью было у Зелевинского.
"Люди такого калибра нашей стране нужны", сказал интервьюер и пожал ему руку.
-----
У меня ничего интересного не было. Зато перед присягой были забавные моменты.
В Нью Джерси всегда принимали присягу сразу после интервью. (Ну, чтоб два раза не вставать, как говорится.)
Но тут случилось 11 сентября и для присяги народ стал дожидаться нового приглашения. Поскольку первого я ждал год, то сразу после интервью на радостях укатил на пару месяцев в Москву.
И напрасно, поскольку тут-то оно (приглашение) и пришло. Сперва я отнесся к этому легкомысленно, но Хачиян сказал
- Это как со свадьбой. Невеста дала согласие, но раз ты на церемонию не явился, она имеет полное право передумать.
Я струсил и решил написать объяснение, которое начал словами I regret to say that. Хачияну, не понравилось.
- Так будешь писать, если тебе придется кого-нибудь увольнять, что впрочем маловероятно.
Тогда я ограничился I regret. Меня простили; все эти извинения и изменения вряд ли повлияли.
Решение уже было принято и выразилось в куче бумаг. Кому охота всё это отменять и плодить новые?
Итак, месяца через три меня позвали в Ньюарк в третий раз.
Тамошние клерки меня немного задели своей грубостью. На вопросы не отвечают,
а только тычут пальцами в бумажки, развешенные по стеклам и стенам на все
(как им кажется) случаи жизни.
Следуя этим бумажкам, я отдал свою ГринКарту, уселся рядом с телевизором и стал ждать.
Кстати, ГринКарту я чуть было не сберег, как сувенир. Степановна пропустила.
Но тетка, стоявшая за мной, меня выдала.
- А можно ГринКарту оставить?
- Нет!!
Выразительный взгляд на меня.
- Отавайте ГринКарту, сэр!
Короче сижу-жду. Выходит очень хорошо одетый и очень вежливый
(по контрасту-то) господин. Подходит ко мне и спрашивает, не буду ли я возражать если он убавит звук телевизора.
- Да по мне, хоть вовсе выключите. Я не смотрю.
- Огромное спасибо!! Это будет самый лучший вариант!
Выключил и ... начал произносить текст присяги.
Интересно, а если бы я сказал, что плохо слышу и не согласен уменьшить звук?
Наверное, он бы ответил так:
- Сечас все вы (примерно, 300 человек) повторите за мной текст присяги,
после чего получите гражданство США. За исключением вот этого плохо слышащего джентльмена
(а к таким мы обязаны проявлять сочувствие и особый подход) который просто посмотрит телевизор.