Альтисидора: Ваше Высочество, его старомодные добродетели всегда наготове, будто струна, - только дотроньтесь!
Герцог: Многие храбрецы теряют голову, приблизившись к трону. Он не испугается?
Альтисидора: Дон Кихот всегда остается Дон Кихотом. Вот что особенно смешно, Ваше Высочество!
Герцог: Любопытно. Пусть войдут придворные.
...
Шут [старый карлик]: Дай золотой, а то раскрою глаза твоему Дон Кихоту.
Альтисидора: Испугался нового шута?
Шут: Не боюсь я нового шута! Ибо новых шуток нет на свете. Есть шутки о желудке, есть намеки на пороки, есть дерзости насчет женской мерзости, - и все!
...
Герольд [или дворецкий]: Дон Кихот Ламачский и его оруженосец Санчо Панса!
[они входят]
Герцог: Прелестен.
Герцогиня (герцогу шепотом): А взгляд невинен, как у девочки...
Герцог: Горжусь честью, которую вы оказали мне, славный рыцарь!
[Дон Кихот и Санчо Панса учтиво кланяются]
Герцог: Сеньоры, занимайте гостей.
Донна [пожилая придворная дама]: Вы чем-то встревожены, сеньор?
Санчо: Встревожен, сударыня.
Донна: На могу ли я помочь вам?
Санчо: Конечно, сударыня! Отведите на конюшню моего осла!
Дон Кихот: Санчо!
Санчо: Сеньор, я оставил своего серого посреди двора. Кругом так и шныряют придворные. А у меня уже крали его однажды...
Герцогиня: Не беспокойтесь, добрый Санчо, я позабочусь о вашем ослике.
Санчо: Спасибо, Ваша Светлость! Только вы сразу берите его за узду, не подходите со стороны хвоста, а то он лягается!
Дон Кихот: Санчо, я заколю тебя!
Герцог: О нет, не лишайте нас такого простодушного гостя. Сядьте, рыцарь! [Дон Кихоту приносят кресло] Бои с волшебниками и великанами должны были утомить вас.
Дон Кихот: Что вы, Ваше Светлость! Утомительно сидеть сложа руки, когда дороги Испании полны нищими, а селения пустынны. Только и отдыхаешь, когда сражаешься.
Герцог: И многих вы спасли от нищеты и горя?
Дон Кихот: Нет еще, Ваша Светлость... но, видит Бог, я старался по мере моих сил.
Герцогиня: Дорогой рыцарь, забудьте о дорогах и селениях. Вы приехали в замок и окружены друзьями. Поведайте нам лучше, почему вы отказали прекрасной Альтисидоре во взаимности?
Дон Кихот: Мое сердце навеки отдано Дульсинее Тобосской.
Герцогиня: Мы посылали в Тобосс, но Дульсинеи там не нашли. Существует ли она?
Дон Кихот: Она зачарована. И никто, кроме меня, не знает, как она прекрасна и как несчастна!
Монах [духовник герцога]: Ваша Светлость, этот Дон Кихот совсем не такой полоумный, каким представляется. Вы поощряете дерзкого в его греховном пустозвонстве!
(Дон Кихоту): Кто вам вбил в башку, что вы странствующий рыцарь?! Как отыскали вы великанов в жалкой вашей Ламанче, где и карлика-то не прокормить? Кто позволил вам шляться по свету, смущая бреднями простаков и смеша рассудительных? Возвращайся сейчас же домой и не суйся в дела, которые не понимаешь!
Дон Кихот: Что ты знаешь, монах, кроме твоей часовни...? Выйди на свет Божий, оглянись! Властолюбцы карабкаются вверх по трупам, как по ступенькам, алчные убивают из-за гроша, клеветники жалят ближних, как гадюки. Я же хотел одного - всем делать добро и никому не причинить зла. И как раз меня ты и поносишь... Стыдись, монах!
Герцог: Благодарю вас, рыцарь! Ваша искренность приятно освежила нас. Санчо, говорят, вы хотите стать губернатором?
Санчо: Ваша светлость, кто вам рассказал?! Вы попали в самую серединку, как в воду смотрели! Очень мне желательно получить губернаторское местечко...
Герцог (слуге): Подберите Санчо Панса остров.
Слуга: Будет исполнено, Ваша Светлость!
Герцог: Я сам провожу вас в покои, отведенные вам. Пойдемте, сеньор рыцарь и вы, сеньор губернатор.
Шут: Врешь! Приезжий не дурачок. Он не шутит! И не долго среди вас уживется...
...
Дон Кихот [ночью его разбудили, видит похоронную процессию, все в черном]: Кто скончался во дворце? Где твоя госпожа?
Служанка: В гробу.
Дон Кихот: Отчего она умерла?
Служанка: От любви к вам, рыцарь!
...
Дон Кихот [у гроба]: О, прекрасная Альтисидора, простите меня! Я не знал, что вы почтили меня любовью такой великой силы! [плачет] Мне жалко, что смерть не ответит, если я вызову ее на поединок. Я сразился бы с ней и заставил бы исправить жестокую несправедливость, принудил бы взять мою жизнь вместо вашей молодой... Пусть утешит вас одно - истинная любовь бессмертна! Сердце мое разрывается на части... словно хороню я ребенка, но, видит Бог, я не мог поступить иначе! У меня одна дама сердца - таков рыцарский закон!
Альтисидора [встает из гроба, а все скидывают темные накидки и оказываются в белых праздничных платьях]: Так вы, Дон Вяленая Треска, и в самом деле поверили, что я умерла из-за вас, Дон Старый Пень?! В пух и прах разбитый и поколоченный Дон! Да как осмелились вы вообразить, что женщина, подобная мне, могла полюбить вас, Дон Верблюд?!
Герцог: Не сердитесь, сеньор Дон Кихот, это шутка, комедия. Как и все на этом свете. Ведь и вы - настоящий мастер этого дела. Вы необыкновенно убедительно доказали нам, что добродетельные поступки смешны, верность - забавна, а любовь - выдумка разгоряченного воображения.
Дон Кихот [к нему подходит слуга и протягивает кошель, позвякивая содержимым]: Что это?!
Герцог: Деньги. Берите, рыцарь, вы честно заслужили эту награду.
Дон Кихот [отвращается от денег]: Разрешите оставить замок, Ваша Светлость...
[Дон Кихот удаляется, а на его спине прикреплена шутом записка, на которой написано - Don Loco, что в переводе с испанского означает "Дон Сумасшедший"]