Ленин [в Кремле, на встрече присутствует еще и Свердлов]: Так что привело вас в Москву? Какие беды?
Махно: Как жить? Неправильно все идет... Революция, она... ведь должна счастье трудящимся принести, а что получается? [вскакивает с места]
Ленин: Сидите, сидите.
Махно [садится]: Мужики у меня, а я у вас хочу спросить. Как жить? Мы-то думали, коммунисты и большевики нам лучшие друзья, они нас, как могут, подавляют! Где же на свете...
Ленин: Страна Беловодье {утопический крестьянский край}? Нет такой. То выдумки. Вы знаете, что мы строим коммунистическое общество. Возникли тяжелые препятствия. А мы их не предвидели. Надеялись, что вслед за Россией революция начнется повсюду. Не началась... пока. Получается, что мы ввязались в драку, еще не зная, что нас ждет впереди. Но упускать момент нельзя. Будем продолжать драться. Кстати, как крестьяне в вашей местности восприняли лозунг "Вся власть Советам на местах!"?
Махно: Этот лозунг крестьянами воспринят своеобразно: власть Советов на местах - это по-крестьянски значит, что вся власть и во всем должна отождествляться непосредственно с сознанием и волей самих трудящихся. Сельские, волостные или районные Советы рабоче-крестьянских депутатов есть не более и не менее как единицы революционного группирования и хозяйственного самоуправления на пути жизни и борьбы трудящихся с буржуазией и ее прихвостнями - правыми социалистами и их коалиционной властью...
Ленин: Думаете ли вы, что это понимание крестьянами нашего лозунга "Вся власть Советам на местах!" - правильное понимание?
Махно: Да.
Ленин: В таком случае крестьянство из ваших местностей заражено анархизмом.
Махно: А разве это плохо?
Ленин: Я этого не хочу сказать. Наоборот, это было бы отрадно, так как это ускорило бы победу коммунизма над капитализмом и его властью.
Махно [усмехаясь]: Для меня это лестно.
Ленин: Нет, нет, я серьезно утверждаю, что такое явление в жизни крестьянства ускорило бы победу коммунизма над капитализмом. Но я только думаю, что это явление в крестьянстве неестественно: оно занесено в его среду анархистскими пропагандистами и может быть скоро изжито. Я готов допустить, что это настроение, будучи неорганизованным и подпав под удары восторжествовавшей контрреволюции, уже изжило себя.
Махно: А ведь вождю нельзя быть пессимистом и скептиком.
Свердлов: Так, по-вашему, нужно развивать это анархическое явление в жизни крестьянства?
Махно: О, ваша партия развивать его не будет!
Ленин: А во имя чего нужно бы его развивать? Во имя того, чтобы раздробить революционные силы пролетариата, чтобы открыть путь росту и развитию контрреволюции и в конце концов пойти самим и повести весь пролетариат на ее эшафот?
Махно: Анархизм и анархисты к контрреволюции не стремятся и не ведут к ней пролетариат!
Ленин: А разве я это сказал? Я хотел этим сказать, что анархисты, не имея серьезной своей организации широкого масштаба, не могут организовывать пролетариат и беднейшее крестьянство и, следовательно, не могут подымать их на защиту, в широком смысле этого слова, того, что завоевано всеми нами и всем нам дорого.
Махно: Поймите, ведь анархисты-то были с вами. Рядом - помощники, тысячи и тысячи, а вы же их и оттолкнули!
Ленин: Были. Помогали. В момент разрушения старого. Но что делать дальше, они тоже не знали. Боевики, террористы, взрывы, пожары.
Махно: Мы знали! Знали, что делать! Мы сразу стали строить безвластное общество, а вы - нам руки вязать! Ну, я в переносном, конечно, смысле
Ленин: А надо бы в прямом! [смеется] А вы спорщик! Это хорошо... Мы слишком много спорили о революции, сходились, расходились... но, если сейчас снов погрязнем в спорах, - нас раздавят! Раздавят.
Махно: Кто? Германцы?
Ленин: Нет. Эти уйдут, как пришли. Антанта! Вы хоть знаете, что Николай II и Временное правительство наделали столько долгов, что России их вовек не вернуть? Миллиарды и миллиарды. Не явись мы, Россию неизбежно превратили бы в колонию - сырьевую базу мировых империалистов. И только мы смогли сказать - никаких долгов! Никому! Все! Дорогой товарищ, без страшной кровавой борьбы не обойдется. Но, чтобы победить, пролетариату нужно твердо брать власть в свои руки. Крепить государство. До некоторых выводов я и сам додуматься не мог, когда за три месяца до Октября писал работу "Государство и революция". Не додумался, каюсь... Вот у вас, анархистов, какова система управления?
Махно: Ну... управления, как такового, у нас нет. Волеизъявление - да. Через Советы. Но через безвластные Советы, через свободно избранные.
Ленин: Всеми избранные?
Махно: Нет, ну... эксплуататоры не допускаются, конечно, как и офицерье, духовенство...
Ленин: И что же получается? Получается, что полной свободы и у вас нет?
Махно: Нет.
Ленин: И это правильно! Дальше. У вас нет управления и...?
Махно: На Советах мы выясняем, куда и как идти дальше. А решают, конечно, трудящиеся.
Ленин: На митингах?
Махно: Да.
Ленин: А в это время буржуазия отхватывает кусок за куском. Вы о кельтах что-нибудь слышали?
Махно: Ну, так... а что... жили такие люди...
Ленин: Кельты - древнейшее население большей части Европы. По идеологии - ваши предки. Они тоже были против армии, воевали всем народом. Не было законов, не было судов, все решалось на митингах и собраниях. Их жрецы, друиды, даже письменность отвергали, верили только в живое непосредственное слово. Так вот на кельтов пошли войной римляне. Их было в десять раз меньше, но - дисциплинированные, строгие, четкие - и в кратчайший срок разгромили кельтов! Мораль нужна? Это может произойти с нами, если мы поддадимся анархическим идеям. Пожалуйста - близкий пример. Наш анархиствующий большевик Дыбенко умудрился сдать Нарву немецкому батальону. Хотя у него, в сущности, была дивизия, но... не было дисциплины!
Махно: Я... не упомню, а что потом случилось с этими... римлянами? По-моему, их одолели темные варвары.
Ленин [смеется]: А вы молодец! Хорошо отбиваетесь! Будет из вас толк! с немцами воевать будете?
Махно: Кто же за свою землю воевать откажется?
Ленин: Отлично! Понимаете, Красная Армия сейчас не может сопротивляться Германии. Не из-за отсутствия силы, нет, а по условиям Брестского мира. К тому же товарищ Троцкий только начал реорганизовывать войска... Но крестьянская партизанская война - нож в мягкое подбрюшье оккупантов. Согласны?
Махно: Согласен.
Ленин: Отлично! А мы вам поможем, чем сможем. Поезжайте-ка домой! Мы вам поможем туда пробраться.
(Свердлову): Яков Михалыч, организуйте товарищу документ, ну, что он, мол, инженер и после лечения возвращается домой.
Махно: Боюсь, на инженера я не потяну. Лучше учителем.
Ленин: Хорошо-хорошо. Будете учителем. Подумайте в дороге еще вот о чем. Анархизм, как идеология, очень нравится большинству крестьян. Причина в том, что в крестьянине, особенно в вашем - украинском, сильно развито собственническое мелкобуржуазное начало. Это стихия! Управлять ею - нужна твердая рука. Примите, как аксиому, под руководством организованного пролетариата ваши селяне смогут чего-то добиться!
Махно: А вот эту аксиому мы не примем. Нам ничье руководство не нужно. Своим умом до всего дойдем.
Ленин: Анархисты всегда самоотверженны, идут на всякие жертвы, но близорукие фанатики, пропускают настоящее для отдаленного будущего. Но пожалуйста не принимайте этого на свой счет - вас, товарищ, я считаю человеком реальности и кипучей злобы дня. Если бы таких анархистов-коммунистов была хотя бы одна треть в России, то мы, коммунисты, готовы были бы идти с ними на известные условия и совместно работать на пользу революции.
Махно: Анархисты-коммунисты все дорожат революцией и ее достижениями; а это свидетельствует о том, что они с этой стороны все одинаковы...
Ленин [смеется]: Ну, этого вы нам не говорите! Мы знаем анархистов не хуже вас. Большинство из них если не ничего, то, во всяком случае, мало думают о настоящем; а ведь оно так серьезно, что не подумать о нем и не определить своего положительного отношения к нему революционеру больше чем позорно... Большинство анархистов думают и пишут о будущем, не понимая настоящего; это и разделяет нас, коммунистов, с ними. А, да, анархисты сильны мыслями о будущем; в настоящем же они беспочвенны, жалки исключительно потому, что они в силу своей бессодержательной фанатичности реально не имеют с этим будущим связи...
Сверлов: Вы этого отрицать не можете. Замечания Владимира Ильича верны.
Махно: Я полуграмотный крестьянин и о такой запутанной мысли об анархистах, какую Владимир Ильич сейчас мне выражал, спорить не умею. Но скажу, что ваше, товарищ Ленин, утверждение, будто анархисты не понимают "настоящего", реально не имеют с ним связи и тому подобное, в корне ошибочно. Мы, анархисты-коммунисты, всем своим существом погрузились в "настоящее", работаем в нем и именно в нем ищем приближения нас к будущему, о котором, да, мы думаем, и думаем серьезно...
Ленин: Возможно, что я ошибаюсь... Ну что ж, победим - доспорим... Все впереди! [протягивает руку]
Махно [пожимает ее]: До свидания! [уходит]
Ленин: Ну-с...
Свердлов: Весьма серьезная личность...
Ленин: Мне тоже так показалось. Весьма и весьма полезный попутчик, но... до первого перекрестка.