Гусев Денис Александрович
Джон Сильвер. Композиция по Стивенсону

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Создай обложку книги бесплатно
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:


 ...
 
  Из боковой комнаты вышел человек. Я сразу понял, что это и есть
 Долговязый Джон. Левая нога его была отнята по самое бедро. Под левым
 плечом он держал костыль и необыкновенно проворно управлял им,
 подпрыгивая, как птица, на каждом шагу. Это был очень высокий и сильный
 мужчина, с широким, как окорок, плоским и бледным, но умным и веселым
 лицом. Ему, казалось, было очень весело. Посвистывая, шнырял он между
 столиками, пошучивал, похлопывая по плечу некоторых излюбленных своих
 посетителей.
  Признаться, прочитав о Долговязом Джоне в письме сквайра, я с ужасом
 подумал, не тот ли это одноногий моряк, которого я так долго подстерегал в
 старом "Бенбоу". Но стоило мне взглянуть на этого человека, и все мои
 подозрения рассеялись. Я видел капитана, видел Черного Пса, видел слепого
 Пью и полагал, что знаю, какой вид у морских разбойников. Нет, этот
 опрятный и добродушный хозяин трактира нисколько не был похож на
 разбойника.
 
 ...
 
 Мы пошли по набережной. Сильвер оказался необыкновенно увлекательным
 собеседником. О каждом корабле, мимо которого мы проходили, он сообщал мне
 множество сведений: какие у него снасти, сколько он может поднять груза,
 из какой страны он прибыл. Он объяснял мне, что делается в порту: одно
 судно разгружают, другое нагружают, а вон то, третье, сейчас выходит в
 открытое море. Он рассказывал мне веселые истории о кораблях и моряках. То
 и дело употреблял он всякие морские словечки и повторял их по нескольку
 раз, чтобы я лучше запомнил их. Я начал понемногу понимать, что лучшего
 товарища, чем Сильвер, в морском путешествии не найдешь.
  Наконец мы пришли в трактир. Сквайр и доктор Ливси пили пиво,
 закусывая поджаренными ломтиками белого хлеба.
  Они собирались на шхуну - посмотреть, как ее снаряжают.
  Долговязый Джон рассказал им все, что случилось в таверне, с начала и
 до конца, очень пылко и совершенно правдиво.
  - Ведь так оно и было, не правда ли, Хокинс? - спрашивал он меня
 поминутно.
  И я всякий раз полностью подтверждал его слова.
 
 ...
  - Хокинс, - говорил мне Сильвер, - заходи, поболтай с Джоном. Никому
 я не рад так, как тебе, сынок. Садись и послушай. Вот капитан Флинт... я
 назвал моего попугая Капитаном Флинтом в честь знаменитого пирата... так
 вот, Капитан Флинт предсказывает, что наше плавание окончится удачей...
 Верно, Капитан?
  И попугай начинал с невероятной быстротой повторять:
  - Пиастры! Пиастры! Пиастры!
  И повторял до тех пор, пока не выбивался из сил или пока Джон не
 покрывал его клетку платком.
  - Этой птице, - говорил он, - наверно, лет двести, Хокинс. Попугаи
 живут без конца. Разве только дьявол повидал на своем веку столько зла,
 сколько мой попугай. Он плавал с Инглендом, с прославленным капитаном
 Инглендом, пиратом. Он побывал на Мадагаскаре, на Малабаре [Малабар -
 область на юго-западном побережье Индии], в Суринаме [Суринам - то же, что
 Голландская Гвиана (в Южной Америке)], на Провиденсе [Провиденс - остров в
 Индийском океане], в Порто-Белло [Порто-Белло - порт в Шотландии]. Он
 видел, как вылавливают груз с затонувших галеонов. Вот
 когда он научился кричать "пиастры". И нечему тут удивляться: в тот день
 выловили триста пятьдесят тысяч пиастров, Хокинс! Этот попугай
 присутствовал при нападении на вице-короля Индии невдалеке от Гоа
 [португальская колония на территории Индии]. А с виду он кажется
 младенцем... Но ты понюхал пороху, не правда ли, Капитан?
  - Повор-рачивай на другой галс! [галс - направление движения судна
 относительно ветра] - кричал попугай.
 
 ...
 
 Нам пришлось перенести бурю, которая только подтвердила достоинства
 нашей "Испаньолы". Команда казалась довольной, да и неудивительно.
 По-моему, ни на одном судне с тех пор, как Ной впервые пустился в море,
 так не баловали команду. Пользовались всяким предлогом, чтобы выдать
 морякам двойную порцию грога. Стоило сквайру услышать о дне рождения
 кого-нибудь из матросов, и тотчас же всех оделяли пудингом. На палубе
 всегда стояла бочка с яблоками, чтобы каждый желающий мог лакомиться ими,
 когда ему вздумается.
  - Ничего хорошего не выйдет из этого, - говорил капитан доктору
 Ливси. - Это их только портит. Уж вы мне поверьте.
 
 ...
 
 
 - Дэвис, говорят, был не хуже, - сказал Сильвер. - Но я никогда с ним
 не плавал. Я плавал сначала с Инглендом, потом с Флинтом. А теперь вышел в
 море сам. Я заработал девятьсот фунтов стерлингов у Ингленда да тысячи две
 у Флинта. Для простого матроса это не так плохо. Деньги вложены в банк и
 дают изрядный процент. Дело не в умении заработать, а в умении сберечь...
 Где теперь люди Ингленда? Не знаю... Где люди Флинта? Большей частью
 здесь, на корабле, и рады, когда получают пудинг. Многие из них жили на
 берегу, как последние нищие. С голоду подыхали, ей-богу! Старый Пью, когда
 потерял глаза, а также и стыд, стал проживать тысячу двести фунтов в год,
 словно лорд из парламента. Где он теперь? Умер и гниет в земле. Но два
 года назад ему уже нечего было есть. Он просил милостыню, он воровал, он
 резал глотки и все-таки не мог прокормиться!
  - Вот и будь пиратом! - сказал молодой моряк.
  - Не будь только дураком! - воскликнул Сильвер. - Впрочем, не о тебе
 разговор: ты хоть молод, а не глуп. Тебя не надуешь! Я это сразу заметил,
 едва только увидел тебя, и буду разговаривать с тобой, как с мужчиной.
  Можете себе представить, что я почувствовал, услышав, как этот старый
 мошенник говорит другому те же самые льстивые слова, которые говорил мне!
 Если бы я мог, я бы убил его...
  А тем временем Сильвер продолжал говорить, не подозревая, что его
 подслушивают:
  - Так всегда с джентльменами удачи . Жизнь у них тяжелая, они рискуют попасть на виселицу, но едят и
 пьют, как боевые петухи перед боем. Они уходят в плавание с сотнями медных
 грошей, а возвращаются с сотнями фунтов. Добыча пропита, деньги растрачены
 - и снова в море в одних рубашках. Но я поступаю не так. Я вкладываю все
 свои деньги по частям в разные банки, но нигде не кладу слишком много,
 чтобы не возбудить подозрения. Мне пятьдесят лет, заметь. Вернувшись из
 этого плавания, я буду жить, как живут самые настоящие джентльмены... Пора
 уже, говоришь? Ну что ж, я и до этого пожил неплохо. Никогда ни в чем себе
 не отказывал. Мягко спал и вкусно ел. Только в море приходилось иногда
 туговато. А как я начал? Матросом, как ты.
  - А ведь прежние ваши деньги теперь пропадут, - сказал молодой
 матрос. - Как вы покажетесь в Бристоле после этого плавания?
  - А где, по-твоему, теперь мои деньги? - спросил Сильвер насмешливо.
  - В Бристоле, в банках и прочих местах, - ответил матрос.
  - Да, они были там, - сказал повар. - Они были там, когда мы подымали
 наш якорь. Но теперь моя старуха уже взяла их оттуда. "Подзорная труба"
 продана вместе с арендованным участком, клиентурой и оснасткой, а старуха
 уехала и поджидает меня в условленном месте. Я бы сказал тебе, где это
 место, потому что вполне доверяю тебе, да, боюсь, остальные обидятся, что
 я не сказал и им.
  - А старухе своей вы доверяете? - спросил матрос.
  - Джентльмены удачи, - ответил повар, - редко доверяют друг другу. И
 правильно делают. Но меня провести нелегко. Кто попробует отпустить канат,
 чтобы старый Джон брякнулся, недолго проживет на этом свете. Одни боялись
 Пью, другие - Флинта. А меня боялся сам Флинт. Боялся меня и гордился
 мной... Команда у него была отчаянная. Сам дьявол и тот не решился бы
 пуститься с нею в открытое море. Ты меня знаешь, я хвастать не стану, я
 добродушный и веселый человек, но, когда я был квартирмейстером, старые
 пираты Флинта слушались меня, как овечки. Ого-го-го, какая дисциплина была
 на судне у старого Джона!
  - Скажу вам по совести, - признался матрос, - до этого разговора,
 Джон, дело ваше было мне совсем не по вкусу. Но теперь вот моя рука, я
 согласен.
  - Ты храбрый малый и очень неглуп, - ответил Сильвер и с таким жаром
 пожал протянутую руку, что бочка моя закачалась. - Из тебя получится такой
 отличный джентльмен удачи, какого я еще никогда не видал!
 
 ...
 
 Дверь распахнулась, и пятеро пиратов нерешительно столпились у
 порога, проталкивая вперед одного.
  При других обстоятельствах было бы забавно смотреть, как медленно и
 боязливо подходит выборный, останавливаясь на каждом шагу и вытянув правую
 руку, сжатую крепко в кулак.
  - Подойди ближе, приятель, - сказал Сильвер, - и не бойся: я тебя не
 съем. Давай, увалень, - что там у тебя? Я знаю обычаи. Я депутата не
 трону.
  Ободренный этими словами, разбойник ускорил шаг и, сунув что-то
 Сильверу в руку, торопливо отбежал назад к товарищам.
  Повар глянул на свою ладонь.
  - Черная метка! Так я и думал, - проговорил он. - Где вы достали
 бумагу?.. Но что это? Ах вы, несчастные! Вырезали из Библии! Ну, будет уж
 вам за это! И какой дурак разрезал Библию?
  - Вот видите! - сказал Морган. - Что я говорил? Ничего хорошего не
 выйдет из этого.
  - Ну, теперь уж вам не отвертеться от виселицы, - продолжал Сильвер.
 - У какого дурака вы взяли эту Библию?
  - У Дика, - сказал кто-то.
  - У Дика? Ну, Дик, молись Богу, - проговорил Сильвер, - потому что
 твоя песенка спета. Уж я верно тебе говорю. Пропало твое дело, накажи меня
 Бог!
 
 ...
 
  - И все же на всякий случай лучше ее сохранить, - сказал Дик.
  - А вот это, Джим, возьми себе на память, - сказал Сильвер, подавая
 мне черную метку.
  Величиной она была с крону [крона - серебряная монета]. Одна сторона
 белая - Дик разрезал самую последнюю страницу Библии, - на другой стороне
 были напечатаны стиха два из Апокалипсиса. Я помню, между прочим, два
 слова: "псы и убийцы". Сторона с текстом была вымазана сажей, которая
 перепачкала мне пальцы. А на чистой стороне углем было выведено одно
 слово: "Низложен".
  Сейчас эта черная метка лежит предо мною, но от надписи углем
 остались только следы царапин, как от когтя.
 
 ...
 
 Грей и доктор подоспели и
 спрятались невдалеке от сосны, прежде чем прибыли искатели клада.
  - Как хорошо, - сказал Сильвер, - что со мной был Хокинс! Не будь
 его, вы бы, доктор, и бровью не повели, если бы меня изрубили в куски.
  - Еще бы! - ответил доктор Ливси со смехом.
 
 ...
 
  - Войди, Джим, - сказал капитан. - Ты по-своему, может быть, и
 неплохой мальчуган, но даю тебе слово, что никогда больше я не возьму тебя
 в плавание, потому что ты из породы любимчиков: делаешь все на свой лад...
 А, это ты, Джон Сильвер! Что привело тебя к нам?
  - Вернулся к исполнению своих обязанностей, сэр, - ответил Сильвер.
  - А! - сказал капитан.
  И не прибавил ни звука.
  Как славно я поужинал в тот вечер, окруженный всеми моими друзьями!
 Какой вкусной показалась мне соленая козлятина Бена, которую мы запивали
 старинным вином, захваченным с "Испаньолы"! Никогда еще не было людей
 веселее и счастливее нас. Сильвер сидел сзади всех, подальше от света, но
 ел вовсю, стремительно вскакивал, если нужно было что-нибудь подать, и
 смеялся нашим шуткам вместе с нами - словом, опять стал тем же ласковым,
 учтивым, услужливым поваром, каким был во время нашего плавания.
 
 ...
 
  Сильвер пользовался полной свободой и, несмотря на всю нашу
 холодность, снова начал держать себя с нами по-приятельски, как
 привилегированный и дружелюбный слуга. Он как бы не замечал всеобщего
 презрения к себе и каждому старался услужить, был со всеми неустанно
 вежлив. Но обращались все с ним, как с собакой. Только я и Бен Ганн
 относились к нему несколько лучше. Бен Ганн все еще несколько побаивался
 прежнего своего квартирмейстера, а я был ему благодарен за свое спасение
 от смерти, хотя, конечно, имел причины думать о нем еще хуже, чем кто бы
 то ни был другой, - ведь я не мог позабыть, как он собирался предать меня
 вновь.
 
 ...
 
 Доктор и сквайр решили провести вечер в
 городе. Они захватили с собой и меня. На берегу мы встретились с капитаном
 английского военного судна и поехали к нему на корабль. Там мы очень
 приятно провели время и вернулись на "Испаньолу", когда уже начался
 рассвет.
  На палубе был только один человек - Бен Ганн, и, как только мы взошли
 на корабль, он принялся каяться и обвинять себя в ужасном проступке, делая
 самые дикие жесты. Оказалось, что Сильвер удрал. Бен признался, что сам
 помог ему сесть в лодку, так как был убежден, что нам всем угрожает
 опасность, "пока на борту остается этот одноногий дьявол". Но корабельный
 повар удрал не с пустыми руками. Он незаметно проломил перегородку и
 похитил мешочек с деньгами - триста или четыреста гиней, которые,
 несомненно, пригодятся ему в дальнейших скитаниях. Мы были довольны, что
 так дешево от него отделались.
 
 ...
 
 Каждый из нас получил свою долю сокровищ. Одни распорядились
 богатством умно, а другие, напротив, глупо, в соответствии со своим
 темпераментом. Капитан Смоллетт оставил морскую службу. Грей не только
 сберег свои деньги, но, внезапно решив добиться успеха в жизни, занялся
 прилежным изучением морского дела. Теперь он штурман и совладелец одного
 превосходного и хорошо оснащенного судна. Что же касается Бена Ганна, он
 получил свою тысячу фунтов и истратил их все в три недели, или, точнее, в
 девятнадцать дней, так как на двадцатый явился к нам нищим. Сквайр сделал
 с Беном именно то, чего Бен так боялся: дал ему место привратника в парке.
 Он жив до сих пор, ссорится и дружит с деревенскими мальчишками, а по
 воскресным и праздничным дням отлично поет в церковном хоре.
  О Сильвере мы больше ничего не слыхали. Отвратительный одноногий
 моряк навсегда ушел из моей жизни. Вероятно, он отыскал свою чернокожую
 женщину и живет где-нибудь в свое удовольствие с нею и с Капитаном
 Флинтом. Будем надеяться на это, ибо его шансы на лучшую жизнь на том
 свете совсем невелики.
 
 
 
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"