Посланник [на переговорах]: Тигран Ливант рад служить тебе. А все остальное здесь [передает свиток]
Спартак [читает]: "Предводителю италийских рабов Спартаку киликийский правитель острова Делос шлет привет. Мы недавно получили известие, что ты хочешь погрузить свои войска на киликийские корабли в италийском порту Брундизий. Посылаю к тебе своего доверенного Тиграна, он должен с тобой договориться. Изида и Серапис пусть тебе даруют скорую победу". Кто это - Изида и Серапис?
Тигран: Боги востока.
Спартак: И ты думаешь, они будут за нас?
Тигран: Да, ведь они... покровительствуют Киликии, а Киликия за вас, она тоже воюет с Римом.
Спартак: Хм... может, хочешь вина?
Тигран: Я пью только после того, как дело бывает завершено. Не раньше.
Спартак: А много ли кораблей у киликийцев?
Тигран: Всего около 600. Но речь может идти только о крупной сделке.
Спартак: Нам нужны все. Сколько это будет стоить?
Тигран: Будет стоить это... не меньше 100 тысяч сестерциев за корабль. Ну и... притом, что ты купишь кораблей 500... будет 50 миллионов сестерциев. Но... у тебя нет такой суммы.
Спартак: Будет! Ну-ка взгляни [открывает сундук]
Тигран [осматривает сокровища]: Хм... вот теперь я верю. Сколько тут всего! Я не могу оторваться от этого чуда...
Спартак: Корабли скоро будут готовы? Когда они смогут выйти?
Тигран: Эх, мой друг... а когда ты будешь готов? Сколько времени тебе понадобится, чтобы пройти треть Италии с боями почти в каждом городе? Год? Два?
Спартак: Мы будем в Брундизии через 8 месяцев или совсем не будем.
Тигран: А что, если мы снарядим корабли, а армии рабов... я хотел сказать... твоей армии уже не будет?
Спартак: Возьми сейчас этот сундук с сокровищами, остальное мы привезем.
Тигран: Согласен! Через 8 месяцев корабли будут тебя ждать. А теперь позволь мне воспользоваться твоим гостеприимством и выпить вина, но с тобой вместе, разумеется [рассматривает кубок]. Какая великолепная вещь...
Спартак: Эту вещь наши отняли у одного нобеля.
Тигран: Говорят, ты и сам будто бы знатного рода... впрочем, Рим готов поверить, что ты знатен. Это тешит его спесь. Римлян пробирает дрожь о мысли о войне с рабами. Особенно таких, как Красс. Ты его видел когда-нибудь?
Спартак: И даже доставил ему удовольствие.
Тигран: Какое?
Спартак: Большое. На арене.
Тигран: Хорошее вино... могу я... задать тебе вопрос?
Спартак: Можешь задать.
Тигран: Ну... то, что твое войско разобьют, - ты знаешь... но известно ли тебе, что сейчас, пока мы с тобой разговариваем, 6 римских когорт подходят к твоему лагерю? Неужели ты еще на что-то надеешься?! И что ты собираешься делать?
Спартак: Решу, когда они подойдут.
Тигран: Я тебя спрошу иначе. Если б ты мог заглянуть в волшебный кристалл и увидел, что твоей армии уже нет и что ты сам мертв... ну вдруг бы ты увидел такое будущее, а ты сам знаешь, что оно такое - неужели ж ты бы продолжал начатое?!
Спартак: Да.
Тигран: Зная, какой вас ждет конец?
Спартак: Мы мало теряем. Намного меньше, чем другие. Все умирают, но раб, уходя из этого мира, теряет не то же, что вы.
Тигран: Все мы теряем жизнь.
Спартак: Вас смерть лишает удовольствий жизни. А нас - только ее боли. Нет, уйти из жизни рабу - не очень страшно. Он не боится смерти. И значит, мы победим.
...
Спартак [в Брундизии] : Твои боги - Изида и Серапис - были к нам милостивы [открывает сундуки]. Мы, кажется, тогда не все тебе уплатили и, как видишь, готовы рассчитаться.
Тигран: Этого уже нужно... я придавлен бременем плохих вестей.
Спартак: Что случилось?
Тигран: Помпей с армией здесь в Италии. Он высадился...
Спартак: В порту Регии. Все уже знаем. И следим за продвижением его армии.
Тигран: Но тебе еще не все известно. Римский флот и Лукулл с целой армией завтра же подойдут к Брундизию.
Спартак: Лукулл в Италии?!
Тигран: У тебя не будет кораблей.
Спартак: Но ведь они у меня уже были!
Тигран: Нашего флота, так уж случилось, здесь нет. Он был вынужден уйти из Брундизия.
Спартак: Но их можно вернуть? Я не поверю, что киллийские пираты ушли, потому что испугались. Так все-таки почему же они ушли?
Тигран: Я и сам не знаю, как случилось, что флот...
Спартак [приставил ноже к горлу Тиграна]: Встать! Я слушаю.
Тигран: Ты поранишь кожу...
Спартак: Киликийцы ушли добровольно?
Тигран: Им заплатили.
Спартак: Кто заплатил? Кто?!
Тигран: Красс...
Спартак [отпускает его]: Зачем он подкупил килликийцев? Чтоб не дать нам уйти?
Тигран: Этого я не знаю. Я теряюсь в догадках, но не нахожу ответа. Меня самого предали!
Спартак [подходит к карте]: Ответ придется найти... Мы в шести милях от Брундизия. А порт Регия вот здесь. А Помпей, наверное, уже где-нибудь здесь. Переход всего в пять дней пути... Лукулл будет завтра в Брундизии. Если у нас завяжется бой с Лукуллом, Помпей успеет зайти нам в тыл. Если же мы пойдем на Запад и будем биться с Помпеем, то в тыл нам ударит Лукулл! Но есть еще одна армия вот здесь - в Риме! И это ловушка! Красс диктует нам поход на Рим. Вот тогда он с нами сразится.
Один из соратников: Ты думаешь, Красс хочет, чтоб мы пошли на Рим?
Спартак: И вынуждает нас к этому. Ведь он понимает, что мы будем зажаты между армиями Помпея и Лукулла. И что путь у нас один - на Рим. В какой-то точке этого пути он с нами и сразится... В том случае, если он разобьет нас, ему обеспечено господство в Сенате.
Тигран: Извини, но я бы очень хотел искупить вину, если я виноват. За скромную плату я могу устроить так, что сам ты и твоя семья... и твои друзья, конечно, - будете вывезены с Италии, скажем, куда-нибудь на Восток, где тебе при твоем богатстве и уме все будут весьма рады. Живи себе, как царь, да еще в своем собственном дворце... Ну, что ты на это ответишь?
Спартак: Убирайся!
...
Спартак [перед войсками]: На рассвете римская армия высадится в Брундизии. Другая армия подходит к нам с Запада. Нас хотят запереть здесь и прижать к морю. Киликийские пираты предали нас. Кораблей нет и не будет. Рим не даст нам выбраться из Италии! Вот почему теперь мы вынуждены идти на Рим. Это поход, в котором прольется много крови, но без крови нельзя освободить всех рабов Италии! ... Если б меня спросили, что мне милей, что больше по душе, - отправиться в трудный путь со своими братьями или быть гражданином Рима, сытым довольным бездельником, на которого горбатятся рабы, - я бы выбрал вас, мои братья! Мы прошли большой путь вместе, вместе дрались во многих битвах, и вместе побеждали. Теперь, когда мы уже у моря, через которое лежит путь к свободе, нам нужно снова драться! Может быть, на этом свете нет мира ни для нас, ни для других, не знаю... Но зато я знаю, что ни один из всех вас не может сойти с дороги, которую он выбрал. И я знаю, что все мы братья! И знаю, что свободны! Двинемся ночью!
...
Красс [Марк Лициний Красс перед войсками]: Я вам обещаю разбить армию рабов и восстановить порядок во всех римских владениях! Я обещаю доставить вам Спартака живым и предать его той казни, которая будет вам угодна. Живым или его голову. Я клянусь всегда и во всем быть верным своему слову. Не далее, как сегодня я в этом поклялся на алтаре предков.
Фильм "Спартак", 1960.
...
В схватке на равнине пехота повстанцев, по-видимому, не выдержала натиска римлян и начала отступать. Тогда Спартак возглавил кавалерийскую атаку в тыл врага, чтобы убить Красса и таким образом переломить ход битвы. Как пишет Плутарх, "ни вражеское оружие, ни раны не могли его остановить, и всё же к Крассу он не пробился и только убил двух столкнувшихся с ним центурионов". Возможно, римский командующий оставил в засаде часть своих войск, которая в решающий момент ударила по отряду Спартака и отсекла его от основных сил повстанцев. В схватке вождь восстания погиб. Детали известны благодаря Аппиану, который пишет: "Спартак был ранен в бедро дротиком: опустившись на колено и выставив вперёд щит, он отбивался от нападавших, пока не пал вместе с большим числом окружавших его". Его тело не было найдено.
Предположительно именно о последнем сражении Спартака рассказывала фреска, фрагмент которой был найден в Помпеях в 1927 году. Изображение украшало стену дома жреца Аманда, построенного около 70 года до н. э. Сохранившаяся часть фрески изображает две сцены. Первая - это схватка двух всадников; один догоняет другого и вонзает копьё ему в бедро. Над преследователем была надпись, которую предположительно расшифровывают как "Феликс из Помпей". Над раненым всадником - надпись "Спартакс". На второй части фрески изображены двое пеших воинов, один из которых, судя по его неестественной позе, может быть ранен в ногу.