Он проснулся от того, что почувствовал неприятные изменения в тоне голосового помощника. Как будто стерлась благожелательная индивидуальность и появилась холодная требовательность машины. Поэтому он вскочил с кровати, мельком взглянув на открывающиеся туманные виды из окон его квартиры на 101 этаже высотки центра города, схватил планшет и в пару касаний отключил раздражающий голос автоматики. Легкий, почти невесомый планшет, полупрозрачный и приятный на ощупь, нежно завибрировал и перешел в текстовый режим. На экране одна за другой стали появляться тревожные сообщения.
Как оказалось, кто-то незаконно - внеся отмирающие уже наличные (удел преступников и ретроградов) - положил на его счет 26 тысяч новорублей. Поскольку сама трансакция была еще и в ночное время (00:47), то алгоритмы городской нейросети уловили это нарушение и понизили общегородской статус. Наверное, этого и следовало ожидать, ведь последнее время он мог найти работу только по краткосрочным контрактам, преподавал оригинальное мышление на курсах для тех, у кого статус уже был под угрозой. Жалкое зрелище... Низкие оценки от слушателей, низкие оценки от системы, унизительные комментарии и от людей и от ботов. Если ты попал в немилость у машины, то любые твои действия, сигнатуры использования гаджетов, и даже выражение лица - подробно диагностировались и составлялся прогноз. Зачем же выделять ресурсы на тех, у кого прогноз негативный, даже если сейчас они еще соответствуют метрикам, но по большому счету уже обречены? Поводом к депортации из Города могло стать уже что угодно, ведь здесь нулевая терпимость к нарушениям. Неудивительно, ведь в каждой стране есть теперь только один Город, куда пытаются попасть, и есть его пригороды, где доживают свой век неудачники, неинтересные нейросети. О, нейросеть, давно выросшая из слуги человечества, ставшая его госпожой, сортирующая человеков и вершащая их судьбы! Где вы, бывшие владыки, сильные мира сего, пьяные от своего богатства, порабощенные ею и делающие лишь то, что ей угодно? Ему пришло на ум старинное выражение "Вавилонская блудница", но вспомнить, что это и в каком контексте это словосочетание употреблялось у предков, он уже не мог.
Из сияющей стеклом и сталью высотки ему надлежало сесть в беспилотное такси и переехать в пригород. Его угольно-черную карту доступа с золотыми буковками пришлось сдать в контейнер, а вместо получить целый ворох бумаг, одноразовых пластиковых карт, на которые еще нужно было наклеить разнообразные ку-ар коды. Ему выдали и тяжелый поцарапанный планшет пригорода, который осуществлял связь с городской нейросетью. Недолгая поездка через мосты, охранявшиеся безупречными андройдами-полицейскими и их безжалостными робо-псами, мимо роя зависших в воздухе ударных дронов, - окончилась перед дверью одноэтажной застройки. Отсюда Город виделся неким кустом кристаллов-небоскребов. Он вспомнил, что в городах прошлого сначала появлялись лишь отдельные группы высоток, но постепенно они захватывали все пространство. Так угодно было нейросети. И что его ждало здесь? Никакой работы никогда, безусловный гарантированный доход - но только если будешь учиться у нейросети по восемь часов в день чему-угодно бесполезному... пицца, распечатанная на пищевом принтере, которую привез робот-доставщик... синтетическое пиво. Нулевой рост населения. Лицензии на деторождение. Нейрополиция мыслей. Поклонение машине.
Угнетающие образы пронеслись в его сознании стремительно, но самое неожиданное было то, что он просто повернулся и зашагал прочь от Города. Туда, по легендам еще прятались отшельники, и даже были дикие животные, где власть Города ослабевала. Просто так, пешком, все еще неся с собой планшет, который пищал и мерцал. Казалось, Город протестовал и не хотел его отпускать. Через несколько часов однообразные дома пригорода окончились и обнаружились руины исторических зданий, разбитые дороги. А когда планшет разрядился и умолк, он бросил его в грязь.