Война - это великое дело для государства, это почва жизни и смерти, это путь существования и гибели. Это нужно понять.
孫子 IV-VI век до нашей эры.
...
Песенка кавалергарда
Кавалергарды, век недолог,
и потому так сладок он.
Поет труба, откинут полог,
и где-то слышен сабель звон.
Еще рокочет голос струнный,
но командир уже в седле...
Не обещайте деве юной
любови вечной на земле!
...
Напрасно мирные забавы
продлить пытаетесь, смеясь.
Не раздобыть надежной славы,
покуда кровь не пролилась...
Б. Окуджава, 1975.
* * *
Мне бой знаком - люблю я звук мечей;
От первых лет поклонник бранной славы,
Люблю войны кровавые забавы,
И смерти мысль мила душе моей.
Во цвете лет свободы верный воин,
Перед собой кто смерти не видал,
Тот полного веселья не вкушал
И милых жен лобзаний не достоин.
А.С. Пушкин, 1820.
...
Всё так же весела планида у солдата.
Всё так же велика планета, погляди:
исхожена до дыр, истоптана, измята,
а всё полна дорог. Иди, солдат, иди.
Уж как её не жгли, а так и не спалили,
взрывали там и тут, а вишни всё цветут.
Столетьями дрались, а всё - не поделили.
Иди, солдат, иди. Тебе найдётся труд.
... солдатские надгробья,
могилы позади, могилы впереди...
Не вся ещё земля твоей полита кровью.
Не вся ещё, не вся... Иди, солдат, иди.
'Что такое, в самом деле, мало нас в строю!
Это значит - одолели мы врага в бою.
А когда, к примеру скажем, враг побил бы нас,
нас в строю и вовсе даже не было б сейчас!..'
Но звонко в такт шагам лихая поступь славы
грохочет в голове, сияет на груди.
Чинов и орденов немало у державы,
и все они твои. Иди, солдат, иди.
Всю землю ты пройдёшь и сделаешь иною,
и выправишь, как бог, весь мир наоборот.
Иди, солдат, иди! Всё бренно под луною,
но пыльный твой сапог века переживёт.
Уже прославлен он в поэзии и в прозе,
уже по всей земле - куда ни погляди -
он выбит и отлит и в мраморе, и в бронзе,
но место ещё есть. Иди, солдат, иди!
...
М. Щербаков, "О знамени", 1985
...
У могилы братской - грустные посты,
вечные квартиры в перелеске...
Им теперь спокойно, и сердца чисты,
и глаза распахнуты по-детски.
Спите себе, братцы, - все придет опять:
Новые родятся командиры,
Новые солдаты будут получать
Вечные казенные квартиры.
Спите себе, братцы, - все начнется вновь,
Все должно в природе повториться:
И слова, и пули, и любовь, и кровь...
Времени не будет помириться.
Б. Окуджава, "Старинная солдатская" 1977.
...
Я люблю кровавый бой,
Я рожден для службы царской!
Сабля, водка, конь гусарской,
С вами век мне золотой!
Я люблю кровавый бой,
Я рожден для службы царской!
...
Станем, братцы, вечно жить
Вкруг огней, под шалашами,
Днем - рубиться молодцами,
Вечерком - горелку пить!
Станем, братцы, вечно жить
Вкруг огней, под шалашами!
О, как страшно смерть встречать
На постели господином,
Ждать конца под балхадином
И всечасно умирать!
О, как страшно смерть встречать
На постели господином!
То ли дело средь мечей:
Там о славе лишь мечтаешь,
Смерти в когти попадаешь,
И не думая о ней!
То ли дело средь мечей:
Там о славе лишь мечтаешь!
Я люблю кровавый бой,
Я рожден для службы царской!
Сабля, водка, конь гусарской,
С вами век мне золотой!
Я люблю кровавый бой,
Я рожден для службы царской!
Д. Давыдов, 1816.
...
Казалось мне, что так велел весь мир, весь мир, весь мир,
когда впервые я надел мундир, мундир, мундир.
Занятий ратных быть среди за честь почёл, почёл.
И мне весь мир сказал: 'Иди!' - и я пошёл, пошёл.
И был я смел, покуда прав, и прав, покуда жив.
А если что, читал устав, а там - курсив, курсив.
И был курсив прочней миров, и бил сильней речей,
и я забыл и отчий кров, и свет твоих очей.
Когда свистел мой тяжкий бич, вперёд брели быки.
Когда гремел мой ратный клич, в поход текли полки.
Едва я в сторону огня протягивал ладонь,
как все молились на меня и шли за мной в огонь.
А я носил мундир, мундир, и был красив, красив.
А если так - за мной весь мир, а если что - курсив.
А истина - она одна, одна - в огне, в огне.
А если пуля суждена - она не мне, не мне.
Так думал я, в дожде свинца не отвернув лица, -
не будет этому конца. И не было конца.
И мой солдат вперёд, вперёд кидался под прицел
и знал, что он умрёт, умрёт, а я останусь цел.
Меня осколок пощадит, помилует картечь,
ведь мне весь мир доверил щит - и меч, и меч, и меч.
И клич звенел, и полк шагал, и я, других затмив,
шагал и пел: я миф слагал, а в нём - курсив, курсив.
Когда ж и мне свинца кусок попал в висок, в висок,
я молча лёг в песок, в песок, и встать не смог, не смог.
А щит и меч схватил другой и полк повёл вперёд,
но ведал он, что смерть с клюкой вослед за ним идёт.
Какое знамя ни развей и форму ни надень,
не отдалишь свиданья с ней ни на век, ни на день.
Ни грозный меч, ни яркий шёлк от смерти не спасёт...
Так думал полк, мой храбрый полк, и шёл себе вперёд.
...Шакал могилу раскопал, останки слопал гриф,
буран страницы разметал, жара сожгла курсив.
Один мундир лежит, забыт, лежит, забыт и сир.
Весь мир глядит - мундир лежит...
Подумаешь, мундир!..