То ли кипит чайник, то ли мчится поезд,
то ли я читаю совсем не ту новость,
то ли это шишка, раскрывшись скатилась,
то ли в душе моей что-то свершилось.
А кому читаю я, тот меня не знает,
потому и новость он не принимает.
Он поймет другую, что случится позже,
так же, как ни странно, вдруг неосторожно.
Будет он стесняться своих слезо-смеха,
будет он тащиться по дороге этой,
в одиночку браво, иль в колонне хмуро,
или стоя рядом с гробом бабы Шуры,
или бабы Ани, или дяди Феди,
- это очень длинный список - всех на свете.
Но не надо думать, что поставив точку,
мы закончим эту за собою строчку.
Лучше хоровода никто не придумал
...
...
В вихре танца кружит и мое сердечко.
...
...
...
...
...
...
Эта песня может длиться не кончаться,
если бы не время что-то делать, братцы.
Так возьмемся други, за руки на время,
чтобы вспомнить, кто мы и какое племя?
И отпустим руки, как грехи себе же,
мы еще увидимся, но уже не прежними.
Миг проходит, выше поднимает ветер.
Проникают крылья в ангельские сети.
Ангелы повсюду, наблюдают души
в трудную минуту ты его послушай.
То ли кипит чайник, то ли бежит поезд,
то ли я читаю совсем не ту новость
то ли это шишка, раскрывшись скатилась,
будто знак - в душе моей что-то свершилось.
* * *
...
* * *
Каждый Автор производит тексты, и лишь некоторые из них удостаиваются звания произведений.
Способность автора к генерации текстов не гарантирует качества этих текстов.
Любой только что написанный текст - это гегелевская "вещь в себе". Интересен неуловимый момент перехода текста в статус "вещь для нас".
Начинается переход с посыла к созданию текста, а кончается его чтением первым читателем, исключая автора.
Момент первичного посыла, при исследовании, всегда оказывается не рядом, а далеко в прошлом, и всех корней не отследить.
Зато Автор сам легко может вспомнить - как писалось - текст шел изнутри или как активный сигнал, или это была реакция на некий запрос извне. И т.д. и т.п.
...