Деймон, будучи человеком чувствительным и не желавшим стать героем повести "Трое в лодке, не считая тряпки", а скорее романа какого-нибудь с участием лишь Айгуль, возжелал убедиться в отбытии лишнего учителя. Так, определившись с целями, Деймон заспешил на улицу, где его вежливым помахиванием встретила вывеска, которую герой-повеса грубо не заметил. Не заметил он и гуру с соседкой.
- Ура! - вскрикнул в душе Деймон, упорхнув ураганом к комнате девушки. Вот только... вот только к большому несчастью, никто туристических экскурсий по дому не устраивал и указателей не понатыкал, и неместный герой устроился на коленях прямо перед дверью уборной, в скрытых чувствах ей объясняясь:
- Ты не спишь? - прошептал он, затаив дыхание.
- Н-н-н-н. - прогудели трубы унитаза, изготовленные по чертежам Леонардо да Винчи (туалеты вообще никогда не спят, боятся, сколько на них навалится...).
- Ты мне не поверишь, но ткач, в самом деле, маг! - начал сразу с откровения герой. - Теперь и я маг, подумать только.
Деймон лихорадочно засмеялся.
- У-у-у! - обрадовалась за героя уборная, не привыкшая делить с кем-либо радости жизни.
- И я могу одним щелчком пальца материализовать из ниоткуда и из ничего стаканчик мороженого! Вот так.
Герой щелкнул пальцем и из ниоткуда и из ничего ничего не появилось. Что ж, ради мороженого стоило попробовать. Так же, как и стоило, по представлениям Деймона, попробовать похлопать в ладоши, попрыгать на одной ноге и подергать себя за уши. Никакого мороженого, даже никакого стаканчика.
- Ну-у-у. - протянули трубы, переживавшие неудачу Деймона, посоветовавшие ему поднатужиться - выход из любой непроходимой ситуации.
Смеха становилось все меньше, лихорадки все больше.
"Может стоило узнать мне у ткача парочку движений, ну так... чтобы никогда-никогда их не совершать" - подумал герой, все продолжавший экспериментировать со своим телом, без помощи всяких экспертов сообразивший, что если уж пообещал девушке мороженое, то хоть в лепешку разбейся, но принеси.
Деймон лепешкой плюхнулся на пол. Кувыркнулся пару раз. Постучался головой о стену. Мороженого не было, только звездочки перед глазами.
- Хммм? - озадачилась уборная, много чего чудаковатого повидавшая на своем веку, но только не такого.
"Как же я теперь буду выглядеть в глазах Айгуль!" - перепугался за свою репутацию Деймон, которой никак не повредило бы, по его мнению, устроенное им гримасничающее представление.
На лице героя, давно покинутом улыбкой, зрачки выписывали восьмерки, губы сворачивались бантиком, а язык время от времени высовывался наружу, пока не был сцеплен зубами на пересечении границ. Показались искорки, но не мороженое.
- Аааа!- поняла уборная, что у незнакомца сердце прихватило... и голову тоже, и он нуждается в помощи.
"Ааай, что ж я язык-то прикусил!" - понял Деймон, ставший перебирать все известные ему магические заклинания:
- Абракадабра... Трах-тибидох... Сим-сим, откройся!..
Уборная, конечно, была слишком хорошо воспитана, чтобы вот так просто открыться перед первым встречным, но... но герой заговорил с ней! Предыдущие ее партнеры разве что ругались на закончившуюся туалетную бумагу и, сделав дело, уходили, но он... он не такой, и она не такая. А когда оба они не такие, то как-то так все и получается, и дверь уборной распахнулась...
Глаза героя, перед которым предстал фигуристый унитаз, офигенно так расширились.
"Я превратил Айгуль в туалет?!" - безмолвно вылетало из принявшего вид спасательного круга рта Деймона. Но на том затаившиеся для тонувшего в безумии героя потрясения не исчерпывались. В комнате по соседству кто-то всерьез удумал перепугать Деймона до глубины души: лучи яркой вспышки просочились сквозь дверные щели, за которым последовал пронзительный женский голос.
Герой как заправский джентльмен перепугался до глубины души, прежде чем распознал его:
- Айгуль! - вдруг всплыл на поверхность Деймон, расплывшись в улыбке. - Должно быть, молитву перед сном читает.
И тут же довольное выражение героя смыло непреодолимое наваждение: "Я же даже мороженого сколдовать не могу. За какого отморозка она меня примет?!"
Не примирившийся бы с ее отказом Деймон отступал от двери Айгуль спиною, и, дойдя уже до ручки, развернулся и бросился бежать в мастерскую, неудачно поскользнувшись на мокром полу.
Тряпка, все это время в поте лица наводившая порядок, заприметив грусть-тоску докатившегося героя, решила приутешить его, прихватив за ногу нежно-нежно. Но вот почему-то, когда тебя обнимает тряпка, лучше ты себя от этого не чувствуешь, и раздраженный Деймон стряхнул ее пинком, как в разряженной атмосфере что-то сверкнуло.
Что-то мороженое и шоколадное!
Сверкнули и глаза героя, представившего, как его ногу опять осаждает тряпка, и пнувшего пустоту. И снова этот блеск! Деймон стал все энергичнее размахивать конечностью, словно плетью, и все отчетливее, мороженее и шоколаднее становилось видение. Тогда герой подключил к действию и другие части тела, колошматя воздух сколько было мочи, выбивая из него стаканчик мороженого.
Со стороны рожденная сценка прожженному романтику напомнила бы причудливый танец, а люду же нормальному - ссору чудилы с роем пчел. Но в комнате преобладали представители именно первой категории, и все окружение ткацкой мастерской с эмоциональным всплеском к пляске присоединилось.
Лоскутные ковры вместе со сплетенными сотоварищами сжимались и разжимались, подобно пружине. Распутная прядь на катушках то разматывалась спиралью, то сматывалась назад. Ткацкие станки на свой черед также приняли нерабочий вид, с хрустом приседая и привставая. Тряпка, оставаясь в сторонке, кружилась вместе с платьем. Оранжево-красным. Кружевным. Украшенном древними письменами. Огонь и тот заразился общим безумием, полыхая в такт ритму. От всего этого распалился и сам Деймон, вдруг запевший.
Песня его была столь гадкой и фальшивой, что ни одна типография никогда не сможет передать и толики ее мерзостности. Поэтому, дабы не гнаться за скверным словом, напишу лишь краткий посыл образца сиротского фольклора: Мороженое. Стаканчик мороженого.
В кульминационный момент объект вожделений Деймона возник полностью в своем шоколадном великолепии на фоне ткацкого станка перед самым носом героя. Он попытался культяпками ухватиться за него, но хваленый стаканчик мороженого исчезая замерцал. Деймон вновь задал взбучку воздуху, и сладость опять наладилась. Тогда герой потянулся за стаканчиком, широко раскрыв пускавший слюнки рот с высунуты языком и... и потеряв равновесие в процессе, запустился сквозь испарившееся мороженое на встречу с никуда не девшимся ткацким станком, надежно сцепившим нитями с обломками попавшего впросак Деймона внутри себя.
Танец прекратился, и все успокоились... ну кроме запутавшегося героя и вбежавшей Айгуль:
- С тобой все в порядке? - спросила она в ночном наряде. - Я точно слышала здесь чей-то вой.
- Разве я выгляжу так, словно мне нужна помощь? - прогудел герой, чье пение осталось неоцененным.
- Нет. Конечно, нет. Тебе никогда не нужна ничья помощь. - уловила тенденцию Айгуль улыбнувшись. - Ну и хорошо, я уж боялась, ты тут на какой страшный артефакт наткнулся.
- А здесь есть на что натыкаться? - поинтересовался Деймон, не заметив комичности вопроса.
- Ты в доме потомственного мага... - сказала она, пожав плечами, и, успокоившись за героя, добавила: - Спокойной ночи.
Айгуль пошла к себе. Деймон пришел в себя.
"Слюнявчик! Драконий слюнявчик!" - вспомнил вскочивший герой.
"Станок! Ткацкий станок!" - напомнил все-таки не вскочившему герою прицепившийся механизм.
"Выходит, мне все же нужна помощь... - приходил к пониманию Деймон. - Но уж всяко не от Айгуль, еще за какую-нибудь беспомощную тряпку меня примет. Беспомощную тряпку..."
Он еще раз пятнадцать повторил эту фразу, прежде чем начал от нее постепенно отставать: "еспомощную тряпку... спомощную тряпку... помощную тряпку... омощную тряпку... нет, постойте, помощную тряпку, ну конечно!"
- Тряпка! - вскрикнул вскочивший герой (ну не вскочивший, но очень хотевший вскочить).
Поломойка по сторонам оглянулась, и, никого рядышком не увидев, уголком ткани тыкнула себе в грудь.
- Ты-ты! - подтвердил ее догадки Деймон. - Мне... мне нужна твоя помощь, а я... а я тебя поглажу!
От упоминания глажки тряпка встрепенулась, вспомнив давно забытое чувство теплоты внутри, и она в то же мгновение бросилась выручать героя. Высвободив руку и получив первую порцию утюжащих прикосновений, тряпка вскоре вызволила и всего Деймона, теперь уже и вправду вскочившего.
- Если бы я был слюнявчиком дракона, где бы я спрятался? - искал ответ герой, штанину которого потрепала тряпка.
- Я уже гладил тебя. - отрезал Деймон с суровостью гладиатора. - Теперь мне нужно отыскать артефакты, пока ткач не вернулся.
С этими словами герой понесся по коридорам дома, пока не уткнулся в дверь уборной, протечкой пускавшей слезы. Его совсем не занимали сердечные проблемы санузла, Деймон пришел сюда за туалетной бумагой, верно рассудив, что доведись ему провисеть на шее дракона сколько-нибудь продолжительное время, он бы изводил бинты в египетских масштабах, однако вопреки логике слюнявчик там не завелся.
Тогда герой, вновь вежливо отцепивший требовательную тряпку с ноги, оцепил и обыскал все дымоходы мастерской, прикинув, что привыкнув к ядовитой гари из пасти чудища, слюнявчик мог стать заядлым курильщиком, но опять взятый курс его мысли оказался неверным.
Сверившись с воображаемой картой и избавившись от сварливой тряпки, Деймон повернул по направлению к кухне, правильность которого подтверждала техническая характеристика слюнявчика, завсегдатая застолий. Вот только и там иллюзорный слюнявчик не устраивал представлений.
После такого номера подуставший уж герой плюнул на этот слюнявчик и перерыл всю кухню в поисках хотя бы крохи демонической соли, но не нашел даже сахара (согласно развитой теории Деймона, сахар производился путем выпаривания слез ангелов; и ангелы, действительно плачут, но пробовать на вкус продукт их слезных желез, еще никому в голову не приходило; особо плаксивые обитатели небес устраиваются ангелами-хранителями и, проливая слезы над бедами подопечных, они проливают ручейки магии, подставляя им плечо в трудную минуту и залечивая их раны; считается, что все катастрофы случаются на Земле, когда в рай завозят новую партию одноразовых платков).
Стоявшая в дверном проеме тряпка, глядя на встрепанного Деймона, облизывавшего все подряд от пола до потолка, покачала головой, а затем приблизилась к герою и хлестнула по лицу.
- Эй, ты это чего?! - возмутился Деймон от размашистого удара.
Тряпка вновь дернула героя за штанину, а в следующую секунду сложилась в воздухе стрелкой.
- Так ты знаешь где слюнявчик? - обрадовался Деймон настолько, что отстал языком от стенки. Поломойка замотала головой.
- Ну и отстань тогда! - бросил герой, вернувшийся к лобзанию перегородки, но тряпка не отринула и замаячила прямо перед его лбом с новой пантомимой. Сначала она изобразила процесс шитья, а потом слегшего спать человека.
- Учиться магии шитьем до самой ночи? - трактовал жесты Деймон. - На это целая ночь уйдет, и я скорее разучусь магии под чутким ткача руководством.
Как прозвучало слово "ткач", так тряпка затыкала в героя.
- Я?.. Что я? - понимал Деймон.
Поломойка замотала головой.
- Не я?.. Что не я? - не понимал Деймон.
Тряпка снова покачала макушкой, что заставило героя принять защитную позицию, но вместо пощечины последовала сценка с кем-то плетущем ерунду.
- Плести ерунду? - предположил Деймон.
Поломойка в отчаянии схватилась за голову.
- Не плети ерунды... Ткач! - догадался герой, заслужив большой палец от тряпки, обратившейся затем в раскрывающуюся дверь.
- Посмотреть в комнате ткача! - разгадал шараду Деймон, ошарашенный последовавшей мыслью: - И почему я сразу там не посмотрел?
Очутившись перед надежной закрытой дверью и дернув за ручку, герой получил ответ на мучивший его вопрос. Главная отличительная черта надежных закрытых дверей заключалась в том, что одной надеждой они не отворялись. Не успел Деймон уличить тряпку в неточностях представленного ею спектакля, как та протиснулась внутрь сквозь просвет снизу.
- Значит, вскрывая замок, мне следует рассчитывать лишь на свои силы. - заключил герой и зашарил по карманам. Нащупав лишь врученную ткачом еще днем луковицу да мухобойку с духами, он обреченно выпалил: - Ключ!.. Ключ от шкатулки в переулке выпал...
"Значит, вскрывая замок, мне следует рассчитывать лишь на свои силы" - заключила тряпка, глядя на остолбеневшего героя через замочную скважину. Она уже бывала тут и раньше, еще до того, как "ожила", и даже до того, как стала тряпкой. Тогда она рубашкой сидела на плечах мастера и потому врубалась прекрасно, где запасной ключ хранился.
И дверь распахнулась перед ожившим Деймоном, впуская его внутрь, еще не догадываясь, какого джинна выпускает она из бутылки.