Там, где ветры сшибаются в яростной битве,
Где ярится буран белым пламенем вьюги,
На вершине вершин, на обрыве стоит он,
И на правом плече чистит клюв старый Хугин.
Заплутал глупый ветер в его бороде белоснежной.
Древний старец несогбенный, вдаль устремился он взором.
Восстает из пучины свинцовых морей Альвинредуль,
И хохочет гроза; в норах прячутся цверги позорно.
Но не радуют глаз одноокого асов владыки
Те картины миров, что в норманнах родник пробуждают,
Страшной веры родник. Сердце Одина снегом укрыто,
Никому невдомек, где он взором тревожным блуждает.
Может, слышит Податель Побед, как в глубинах Утгарда
До сих пор бьется скользкое сердце етуна Имира?
В страшной битве стихий, где без грохота зброи о брони
Тяжким словом расколот был череп держателя мира..
Но не стихло же пламя отмщенья в груди истукана,
Бьется ржавым сплетением кракенов сердце етуна.
Жажда крови огнем иссушает ество великана.
Помнит Один о том, поминая священные руны.
Око серое воина старого смотрит тревожно,
Хмурым взглядом глядит из-за бровей заснеженных бора
За пределы миров. Злится ветер, как волк. Осторожно
Расправляет тревоги крыло в вышине мудрый ворон.