Иным мила свобода,
А я люблю повиновенье.
Не потому, что воли я не знаю,
Одной тебе хочу повиноваться.
Повиноваться, этого желая -
Гораздо слаще красоты свободы.
И в этом свое счастье нахожу я.
Но если ты мне скажешь
Другому человеку подчиняться,
Лишь в этом не смогу повиноваться
Ведь подчинясь другому человеку,
Тебе повиноваться не смогу я.
Древесная лягушка кричит в сезон дождей. Сидя на мокром холодном листке, как бы с упреком глядя в небо, она кричит, надрывая горло.
Древесный лягушонок был непослушным ребенком. Не было случая, чтобы он послушался маму. Если мама-лягушка говорила: "Сегодня пойди поиграй в горах!", он шел играть к воде. Если же мама говорила: "Пойди поиграй в воде!", он непременно шел в горы.
Сильно переживавшая мать-лягушка, прожив свой век и собравшись умирать, хотела, чтобы ее тело было похоронено в горах. Поэтому, гладя по голове свое непутевое дитя, она сказала: "Я умираю... Похорони меня на берегу речки..."
Когда лягушонок увидел смерть матери, впервые весь мир для него потускнел. Только тогда он почувствовал горькое раскаяние, что при жизни матери ни разу ее не послушал.
Лягушонок, с переполненным горем маленьким сердечком, исполняя последнюю волю матери, похоронил ее на берегу чистой речки, и, упав на ее могилу, долго бился в рыданиях.
После этого каждый раз, когда начинались затяжные дожди, он думал о маминой могиле. Беспокоился, что красная от глины вода нахлынет и смоет тело его матери.
Поэтому древесная лягушка кричит в сезон дождей. Думая о могиле матери, не зная сна и отдыха, она горько-горько надрывно плачет.
В мехе кошки, мягком как пыльца,
Нежный аромат весны струится.
В круглом золоте кошачьих глаз
Пламя бешеной весны резвится.
На губах кошачьих, тихо сомкнутых,
Бродит мягкая весны дремота.
На усах, торчащих остро в стороны,
Прыгает весны зеленой бодрость.
Ким Хе Ган
В пути остановившись (проходя мимо могилы наследного принца в конопляных одеждах*)
Так быстротечно время -
Как ветер, пролетающий долиной
Тысяча лет минула,
С тех пор, как Вы ушли
Печаль длинна,
А жизнь так коротка...
И даже величайшая печаль
Становится лишь горсткою земли.
Дождливый вечер,
Листья опадают,
И лишь щемит в груди
От крика бессердечной горной птицы
Где Вы оставили печаль,
Что вечностью не смыть?
И путника усталые стопы
Намочены холодною росою
А клочья облаков
Бредут туда-сюда,
И ветер ледяной
Скользит по рукавам
В пути остановившись,
Стою,
На посох опираясь,
И молча голову склоняю.
* Наследный принц в конопляных одеждах - старший сын и наследник последнего короля страны Силла - Гёнсун-вана. После подчинения своей страны стране Корё, против которого он рьяно выступал, удалился в горы Кымгансан и остаток жизни провел там отшельником, нося простую конопляную одежду и питаясь травами.
Сегодня, когда дует ветер,
Душа моя плачет и плачет...
Когда-то давно мы вместе
Ходили этой дорогой.
Под этим высоким небом
Ищу я твое лицо, которого нет.
Сегодня, при сильном ветре,
Я так по тебе скучаю...
И целый день мое сердце
Рыдает, как в поднебесье,
Взлетая, трепещет знамя!..
О, где же скрываешься ты,
Как цветы?..
Когда умру, одной скалой я стану.
Совсем лишенною любви и состраданья
Ни радости, ни гневу не подвержен,
Шлифуемый дождями и ветрами,
На миллионы лет в бесчувственном молчанье
Лишь вглубь, лишь вглубь себя я буду бичевать
Пока вся жизнь во мне забвенью не предастся
И облака плывут,
И гром вдали гремит.
Но, даже грезя, грез я воспевать не стану.
И расколовшись надвое,
Ни звука не издающей стану я скалою.
Невеста сидела с женихом перед свадебной ночью. Зеленая кофта, малиновая юбка, чуть расплетенная коса... И как раз в этот момент жениху срочно понадобилось выйти по малой нужде. Быстро поднявшись на ноги и спеша выйти, он зацепился полой одежды за дверную петлю. Мысли его тоже были поспешны - он подумал, что его невеста, оказавшись распутной, не смогла немного подождать и тянет его к себе, ухватив сзади рукой за одежду... Посчитав так, он вышел, даже не оглянувшись. И сбежал, оставив клок одежды на дверной петле и даже не справив нужду.
По прошествии 40 или 50 лет, он по неожиданному делу снова очутился в тех краях, и, проходя мимо дома невесты, из любопытства приоткрыл дверь и заглянул в ее комнату. Невеста так и сидела нетронутая, в том же виде, что была в свадебную ночь. Зеленая кофта, малиновая юбка, чуть расплетенная коса... Почувствовав сожаление, он подошел и коснулся ее плеча. И в тот же миг она рассыпалась и осела горьким пеплом... Пеплом зеленым и малиновым...
Слезы застят мне глаза
Путь, которым мой любимый с флейтою прошел -
Где азалий дождь, на запад тридцать тысяч ли
Белый ворот запахнув, милый мой прошел
В край далекий невозвратный тридцать тысяч ли
Если б обувь я сплела на печальный случай
Самую нарядную, праздничную, лучшую
Косы бесполезные лучше б отсекла -
Милому последнюю обувь бы сплела
Истощился в темном небе свет от фонаря,
Млечный путь плывет, и птица горло рвет не зря -
Не стерпеть, и песня льется, и глаза закрыв,
От крови своей пьянея, "квичокто" кричит.
За край неба одиноко ушедший ты.
Солнце, взойди. Солнце, взойди. Чисто умытое ясное солнце, взойди. Из-за горы, из-за горы, тьму прогони, из-за горы ночи тьму прогони, с ярко горящим лицом, ясное солнце, взойди.
Лунную ночь не люблю, лунную ночь не люблю, лунную ночь, словно слезы в ущелье, я не люблю, в поле безлюдном лунную ночь не люблю...
Солнце, ясное солнце, если взойдешь, я, я горы зеленые буду любить. Крыльями бьющие горы парящие буду любить. Если есть горы зеленые, даже один быть люблю.
Бегу за оленем, бегу за оленем, на солнце, на солнце, бегу за оленем, и если мы встретимся, будем играть.
Бегу я за тигром, бегу я за тигром, и если мы встретимся, будем играть...
Солнце, ясное солнце, солнце, взойди. Не только во сне, если встречу тебя, цветы, птицы, звери усядутся вместе, "эгей, эгегей" - я их позову, усядемся вместе и все насладимся прекрасным и радостным днем.
Я хотел бы всю жизнь поднимать глаза к небу
Без капли стыда,
И на том ветерке, что колышет листву,
Я страдал.
Сердцем, звезды поющим
Я должен любить все, что смертно
И путем, данным мне,
Должен буду идти.
На небе уходящего сезона
Полным-полно осенних звезд
И кажется, что без труда
Все звезды осени смогу я сосчитать
В груди запечатлевшиеся звезды
Одну, другую - все не сосчитать уж
Из-за того, что утро на подходе,
Из-за того, что ночь осталась завтра,
Из-за того, что юность не прошла.
Одну звезду зову воспоминаньем,
Одну звезду - любовью,
А одну зову я одиночеством,
Одну зову стремленьем, жаждой,
А одну - стихами,
А одну зову я мама, мама,
Мама, я звезды по одной звать пробую красивыми словами. И имена друзей по парте в школе, таких как Пхэ, Гён, Ок - девчонок-иностранок, и женщин, уже ставших матерями, и имена соседей-бедняков, и голубя, щенка, крольчонка, мула, косули, имена таких поэтов, как Франсис Жамм, Райнер Мария Рильке даю я звездам.
Ведь они так далеко.
Совсем как звезды страшно далеки.
Мама,
И Вы сейчас далёко в Пуккандо.
Мне что-то так тоскливо
И на холме, залитом звездным светом
Попробовал писать свое я имя,
Ну а потом покрыл его землею.
И плач в ночи неспящих насекомых -
От имени постыдного печаль.
Когда пройдет зима
И на моей звезде весна наступит,
Как цвет травы зеленой на могиле,
На том холме, где имя схоронил я,
Как гордость, буйно вырастет трава.
Я хотел быть синим ветром
Я хотел быть синей речкой
Быть хотел зеленым лугом
И зеленым горным кряжем
Синей тучей
Синим небом
И зеленым быть твоим материком
Место чужих
Сузив
Ближе
Плоти твоей коснуться
Тепло
Я хотел быть твоим дыханьем
И хотел быть твоим разговором
Я хотел быть твоим желаньем
Быть гнездом
Твоей тихой
Последней молитвы
Без дня проясненья землистого ветра
Смутное время твое и мое
И мой пересохший голос
Я хотел быть твоей бодрой грудью
Я хотел быть твоей яркой жизнью
И зеленым материком,
Что тебя и меня погребет.
Среди темного леса
Зову тебя
Я в отчаянии
Нет дороги
Ты мне нужна
Чтобы выйти на путь освещенный,
Нужен твой кислород
Ах, я птица твоя,
Подбитая из ружья
В день Чильсок* - единственный день встречи
Волопаса и Ткачихи Веги
Схоронив тебя, я воротился.
С белыми цветами гипсофилы
Схоронив тебя, я воротился.
За всю жизнь не смог тебе купить
И одной единственной одежки
Только после смерти, в первый раз,
С поскони купил тебе сорочку.
А одежду, что ты соткала,
Все, что было, я раздал соседям.
Рядом с кукурузною грядой
Схоронив тебя, я воротился.
Млечный Путь пройдя и облака,
В эту ночь, раз в год, возможна встреча.
Меж водою Млечного Пути
С запада к востоку расстоянье
Мне дало понять, как велико
Расстоянье меж землей и небом.
Станешь ты землею, а я ветром,
Но я знаю путь для нашей встречи.
Мне осталось сеять и пахать,
Жить и, проливая пот, трудиться
Но теперь я знаю этот путь,
Где смогу раз год тебя я встретить.
* Чильсок - праздник "Ткачихи" 7-го числа 7-го лунного месяца (по преданию, в этот день встречаются звезды Волопас и Ткачиха, перейдя через Млечный Путь, наведенный сороками).
В конце дороги тоже
Есть дорога
В конце дороги тоже
Есть человек, который стал дорогой
Сам став дорогою весенней
Тот человек шагает без конца
Воды речной теченье замирает
И птицы улетают безвозвратно
И даже если меж землей и небом
Рассеются все лепестки цветов
Смотри
Там, где конец любви
Есть человек, оставшийся любовью
Сам став любовью
Тот человек весеннею дорогой
Шагает без конца
Я - твой труп
Твоя очень холодная смерть,
что в мае всплыла на поверхность реки голубой.
Я - солнечный луч,
что упал на твое бездыханное тело -
прекрасное, как цветок,
которое вытащил кто-то на берег реки
ради нашей с тобой бесконечной любви.
Ты - мой труп
Моей ярости мертвое тело -
ты, что молча всплыла на поверхность весенней реки.
Чтобы участь мою и твою полюбить,
чтобы сделать прекрасными все слезы смерти,
Над твоим ослепительным трупом промчавшийся ветер.
Там, где кончался путь - была гора
Там, где гора кончалась - путь лежал
И вновь в конце пути была гора
А где гора кончалась - ты была
И плакала, лицо в коленях пряча
Прости
Прости за то, что я тебя люблю
Выдергивая гвоздь, забитый в сердце,
На его место я цветок сажаю
Выдергивая кол, забитый в сердце,
На его место я цветок сажаю
И раз цветок зовут людской слезою,
Насколько же прекрасен человек?..
И раз цветок зовут людской мечтою,
Насколько же прекрасен человек?..
В поезд летящий
Бросилось тельце
И на оконном стекле
Кровь растекается тонко
А поезд, не зная про смерть горной птицы,
Минует гору Чирисан,
И монастырь Хваомса,
И исчезает беззвучно
Среди осенней листвы
Над речкой всходит месяц молодой
Шум слышится лососей возвращенья
Один бродяга пьяный
Лежит ничком на берегу
Один лосось
На грудь бродяги жарко нерестится
И тихо испускает дух.
Я не люблю людей, не имеющих тени.
Я не люблю людей, не любящих тень.
Я люблю человека, ставшего тенью одного дерева.
И солнечный свет чист и ослепителен, когда есть тень.
Если, сидя в тени дерева,
Смотреть сквозь листву на сверкающие солнечные лучи -
Как же прекрасен мир...
Я не люблю людей, не имеющих слез.
Я не люблю людей, не любящих слезы.
Я люблю человека, ставшего одной каплей слезы.
И радость без слез - не радость
И любовь - где есть любовь без слез?
Вид человека, вытирающего слезы другому,
Сидя в тени дерева -
Это такая тихая красота...
Лишь песчинкой побывав,
Можно стать верблюдом.
Лишь верблюдом побывав,
Можно стать пустыней.
Лишь пустыней побывав,
Станешь человеком.
Человеком побывав,
Можешь стать песчинкой.
Для измеренья глубины морской,
Как кукла соляная,
Спустившаяся в море,
Для измеренья глубины твоей
Я,
В кровь твою
Ворвавшись,
Как кукла соляная,
Растаял
Без следа