Saya Hara
Чужие

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Создай обложку книги бесплатно
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:


 Свеча на столе горит, освещая небольшую комнатку. Скрипит бумага, за окном ревет ветер, деревья бьются о стекла, как будто бы желая проникнуть в тёплую комнатку, но им это не удаётся. Бумага же скрипит под быстрой ручкой, позволяя рисовать на своём теле всё, что угодно.
 - Кому ты пишешь письмо?
 Мне не отвечают - я тоже молчу в ответ, не добавляя ничего и ничего не переспрашивая. На мгновение он останавливается - рука с ручкой зависает над бумагой на какие-то мгновения, и я отстраненно смотрю на длинный шрам на его руке.
 Наверное, придумывает сейчас, какое-нибудь, красивое предложение. Он придумывает их не очень быстро - возможно, с непривычки. Я помогаю, говоря какую-нибудь красивую фразу. Он найдёт ей применение.
 Он отнюдь не коллекционер красивых фраз, говорящий всё слишком прямо, пугая чрезмерной эмоциональностью людей.
 - Это же не родителям?- спрашиваю я, глядя на заголовок письма.
 - Ты же знаешь, что я не пишу тем, кто меня не ждёт.
 Вот уж странно. Детский мир - хрупок и необычайно трогателен. Это ещё в детстве хочется счастья... Счастье для всех! Но такого не бывает. Какое это такое счастье - бессмысленно-тупое? Счастье - оно упругое, как теннисный мяч и не разобьешь его как хрустальную елочную игрушку. Иначе, что это за счастье, которое можно разбить так легко?
 Однако непривычно задумчивый Кайнэ находил своё счастье в простом сигаретном дыме с ментолом. Его не интересовал посторонний мир - он просто курил, пил, да и плюс ко всему был падок на пышногрудых дам, что частенько напрягало. Его интересовала лишь его работа - кривоватая, опасная, азартная. Ну, прямо как в карты играть, только никогда не знаешь, чем всё это закончится.
 "Дорогая Элизабет!"
 - Кто она такая?
 - Почему это тебя интересует?- он не поднимает глаз, сочиняет очередную сопливую строчку. Дамочки на такое клюют быстро. Что-то типа "я буду счастлив, если будешь счастлива ты".
 - Мы работаем вместе,- начинаю перечислять я.- Живём вместе, делимся друг с другом...
 - Ой, как много,- передразнивают меня и, повернувшись на другой бок, продолжают сочинять.
 - Убери последнюю строчку, она тут ни к чему. Лучше добавь что-то типа... Ну, простого признания. Зачем тебе все эти слащавые фразы? Если она умная женщина, то сразу смекнет...
 - Ей простого "я Вас люблю, дорогая тётушка" будет недостаточно. Ты её не видела!- он качает головой, и я притворно ужасаюсь.
 - Каждой женщине приятно, когда её осыпают комплиментами. А признаниями в любви уж тем более...
 - Комплиментами, так и быть, закидаю. А любви не обещаю,- мне показали язык и продолжили что-то быстро писать.
 - Ой, дурак...
 Мне хотелось ему сказать, что когда человек влюблен, все красивые вычурные слова вылетают из головы. Знаете, что такое любовь? Это чувство превращает вашу голову в сладкий вакуум. И если вам признаются в любви и сразу же осыпают слащавыми комплиментами - вам лгут.
 Любовь - на редкость простая наука. Другое дело в том, что до конца она так и не изучена.
 - Нельзя женщинами крутить,- говорю я, нахмурившись.
 - Ага-ага, защищай своих...
 - Мстительные женщины способны на многое!
 - Максимум - завизжит, глаза исцарапает и туфлей по башке даст. Очень страшно.
 - Это ещё смотря как ударит...
 На кровати рассмеялись.
 - А ты к мстительным женщинам не относишься?
 - Не знаю, не пробовала.
 - Значит, если я тебя пошлю на кухне за кофе - мстить не будешь?
 - Максимум - завизжу, глаза исцарапаю... и что там ещё было?
 - Туфлей по башке.
 - Ага,- подтвердила я и, встав, пошла на кухню.
 Мне вслед что-то пробурчали.
 На кухне холодно, не то, что в гостиной. Поэтому я делаю все слишком быстро, пытаясь согреться. Тянусь за чашкой, готовлю кофе. Тёплое кофе. Надеясь, что оно хоть как-то согреет Кайнэ, потому что знаю, что ему сейчас холодно.
 И письмо он пишет никому иному, как...
 Я вздрагиваю. Что-то уж часто думаю я о том, о чем думать нельзя. Кто-нибудь обязательно прочтет мои мысли, кто-нибудь обязательно прислушается к стуку сердца и ощутит подвох.
 Внезапно я слышу чуть хрипловатое пение. Потом - кашель, голос становится более низким и бархатным и пение продолжается. Затем кто-то ругается и начинает настраивать гитару.
 Ну, кто же ещё, как ни Кайнэ.
 Я улыбаюсь, прислоняюсь к стене и прислушиваюсь.
 Наконец, гитара настроена. Кайнэ поёт о чем-то своём, но стены не на столько тонкие, чтобы я смогла различить все слова.
 - ...предстоит нам пройти, пока не настигнет нас...
 Он поёт так долго, а я стою и слушаю.
 Он никогда не играет и не поёт, если на него смотришь. Смущается ли, хочет ли удивить меня потом - не знаю. Возможно и потому, что когда он играет, тонкий рукав задирается и шрам виден отчетливее.
 Кайнэ терпеть не может этот шрам. Но и о его происхождении он мне ничего не говорит. Да и вообще никому не говорит.
 Песнь заканчивается - я возвращаюсь в комнату. Гитара уже спрятана в чехол, а сам Кайнэ валяется в кровати, разметав по подушке длинные волосы.
 Я протягиваю ему кофе и сажусь рядом.
 - Подслушивала?- спрашивает он, отпив кофе.
 - Э-э...
 - Не отвечай, знаю, что подслушивала. Кофе остыл,- выдают мне и мне хочется провалиться.- Только никому не говори.
 - Почему?- удивляюсь я, не ожидая такой просьбы.
 - Это личное!- отвечают мне, слегка нахмурившись, и я еле удерживаюсь, чтобы не рассмеяться.
 Письмо дописано и мерцает белым пятном на столе. Я прищуриваюсь, стараясь прочесть. Но зрение не позволяет. Черт, взять бы сейчас очки...
 - А ты уже написала статью?
 - Да... Осталось только пару слов, чтобы страница была готова. Учти, будешь себя плохо вести - ничего хорошего о тебе не напишу...
 Мне показали язык.
 - А что напишешь? Гениальный фотограф Кайнэ показывает журналистам язык, да? Ой, какой плохой Кайнэ.
 Он замолчал, уставившись в потолок. Ветвь дерева больно ударилась об окно, и я вздрогнула.
 - Знаешь,- вдруг сказал Кайнэ.- Когда я ушел от родителей... я колебался. Стоит ли вообще уходить. Видишь ли, я давно хотел это сделать, но мне всегда было жалко мать. Оставить её с этим извергом? Но я не мог больше этого терпеть. Она сама виновата, что всё так получилось.
 - Кай... Ты всё время винишь себя. Даже когда говоришь, что...
 - Я знаю. Не будем об этом. Завтра рано вставать. Да ещё и конверт кое-кому передать придётся...
 И Кайнэ замолкает - я вслед за ним. О его семье я знаю очень мало, лишь то, что он сам рассказал мне в интервью. Я знаю лишь то, что он ушел от родителей, терпеть не может своего отца и...
 Мне в глубине души всегда казалось, что он очень скучает по матери.
 Как ребёнок, который кричит "заметьте меня! Обнимите меня!". Как ребёнок, лишенный всего этого.
 Ненависть к отчиму... не потому, что он лишил его всего этого?
 Мне не хотелось, чтобы Кайнэ думал об этом, и я ободряюще взъерошила его волосы.
 - Сволочь ты все-таки,- радостно сказала я.
 "Сволочь" фыркнула.
 - Ну, за эти фотографии мне заплатят неплохую сумму. Жить же как-то надо. Тётушка Элизабет не пожелала, чтобы я показал эти фотографии её мужу. Пущай радуется, господи, главное, чтобы мне вручили, наконец, мои деньги...
 - Это плохо.
 - Читай заповеди дальше, S! Только не мне. И вообще, я спать буду. И тебе советую,- заявили на кровати и повернулись на другой бок.
 - Спокойной ночи.
 Я легла рядом, разглядывая в ночи длинные, чуть вьющиеся темно-каштановые пряди. Кайнэ засыпал быстро, а мне всё время было любопытно, какие же сны он видит.
 - Эй...
 - Чего?..- сонно пробубнил Кай.
 - Можно я... загляну в твои сны?- попросила я, и, не дожидаясь от него ответа, приблизилась к нему вплотную.
 Меня обожгло ментоловым дыханием, а в следующую секунду это дыхание стало частью меня. Пальцы запутались в длинных темных прядях, и послышался едва слышимый вздох.
 Я отстранилась.
 Стыд обжег меня, и что-то болезненно закололо в груди.
 - Прости меня, прости...- шептала я, вцепившись в свой свитер. Но внутри все ещё было тепло от дыхания Кайнэ, дыхания теплого и холодного одновременно, дыхания с привкусом сигарет и чужих губ...
 Да, конечно, чужих губ.
 И Кайнэ - он чужой. И его волосы, и губы, и пальцы - все чужое.
 И я тоже ему не принадлежу. Никогда не принадлежала. На нас клеймо, клеймо других людей. Иных. Чужих.
 Кайнэ не смотрит на меня - он всё ещё удивлен, шокирован, растерян. А затем садится в кровати и мягко обнимает меня.
 И сердце его - чужое.
 - Не надо,- тихо говорит Кайнэ и это какая-то грустная обреченность, потому что Кайнэ - он не такой, он никогда не жалеет, он...- Это всё бессмысленно. Совершенно бессмысленно.
 Я рыдаю, вцепившись в его рубашку. И внутри болит, обжигает и рвёт на части - и всё это из-за идиотской вещицы, названной Судьбою.
 И скоро, совсем скоро придётся расстаться, потому что мы всего лишь напарники, всего лишь те, кто всего-то работают вместе и пишут вместе статьи и репортажи, мы всего-то те, кто принадлежит другим людям.
 И нас ждут, боже, нас ждут совсем не те, кто нужен.
 Его женщина - беременная женщина, но ведь он сам почти уверен, что это... фальш, и не настоящее это всё, и он знает, что она на самом деле не любит его, что у неё другой мужчина, что она с ним лишь из-за того, что "ребёнок должен расти в нормальной семье с отцом и матерью".
 И он не может их бросить, потому что знает, каково это - бросать. И не хочет больше несчастливого детства, чтобы не вспоминать самому и не калечить своего.
 И всё это просто отговорки, что мы не можем быть вместе...
 Потому что мы - вместе, и губы и запястья горят от поцелуев, и привычка не притупляет чувств, и...
 Но эта женщина.
 И этот ребёнок.
 И этот мужчина...
 Мужчина, который поставил на мне клеймо "моё". Инвалид, с которым я живу, которого я терплю, который умирает у меня на глазах и который...
 Черт подери, любит меня.
 И я не могу его бросить лишь по той причине, что он любит меня и...
 Продолжает мучить. Своей беспомощностью.
 И каждый день попытка забыть. И каждый день попытка стать просто друзьями. И Кайнэ тоже старается - и не замечает помятой рубашки, и задумчиво глядит на взъерошенное отражение, и...
 Не получается, потому что каждую ночь кто-то срывается.
 Вчера сорвался Кайнэ, случайно столкнувшись со мной на одной улице.
 Сегодня срываюсь я, пытаясь прочесть сны и углядеть себя в них.
 
 
 - О, ты уже проснулся?- я сонно гляжу на Кайнэ, который поспешно переодевается.
 - Чуть было не проспал,- протянул в ответ Кайнэ, по-прежнему не глядя на меня.
 Он быстро собирает вещи, затем, хлопнув себя по лбу, забирает конверт - самое важное.
 Оборачивается в дверях.
 - Ты не забыла?
 Я непонимающе улыбаюсь.
 И страшно, и боязно, потому что обещания, данные Кайнэ - это любить всегда, но утром нельзя об этом вспоминать, потому что мы всего лишь напарники и мы пытаемся ними оставаться каждый день.
 Хотя бы. Каждый. День.
 - Если я вручу этот конверт Элизабет и первое, что она сделает, это поцелует меня - ты покажешь мне ту статью, над которой ты работаешь.
 Голос Кайнэ необычайно тих и меня мучает подозрение, что он хотел сказать не это.
 Но я соглашаюсь, потому что с Кайнэ нельзя не согласиться.
 - Договорились.
 Кайнэ кивает и уходит, негромко хлопнув дверью.
 Через некоторое время окончательно просыпаюсь и я.
 И день тянется грустно и тоскливо, потому что без Кайнэ - всегда так. И ничто не радует, и всё чужое, и даже sms-ка, которую я пытаюсь написать - чужому человеку.
 Поинтересоваться как чужое здоровье.
 Поинтересоваться, скучает ли человек по чужому.
 Поинтересоваться, стоит ли возвращаться в чужой дом.
 Я пишу, стараясь улыбаться, для того, чтобы доказать себе, что на самом деле это Кайнэ чужой, а вот тот инвалид в коляске и еле дышащий на самом деле родной. Но не получается, и sms-ка отправляется с чужой надеждой на то, что её некому принять.
 Рождается чужая просьба.
 "Пожалуйста, ну, пожалуйста, перестань мучить и себя и меня..."
 Я знаю, что это молитва на двоих, и Кайнэ молит о том же.
 У Бога странная привычка выполнять самые абсурдные просьбы.
 
 Перед глазами всё плывет, а я бессмысленно смеюсь, продолжая выпивать что-то вязкое... Ах, ну да.
 Бар перед глазами плывет, меня тошнит и тошнит в первую очередь от себя, а перед глазами всё так же маячит перевернутое инвалидное кресло, и мертвый...
 Я начинаю реветь - громко и в голос, размазывая слёзы по лицу, криво наливая себе ещё. Ну, ещё. Совсем чуть-чуть.
 Может, хотя бы тогда всё исчезнет. И перестанет болеть.
 Ненавижу выпивку и алкоголь, но в этот вечер мне можно всё. Мой мученик, мой спаситель, тот, кто поддерживал во мне человека - умер.
 Кайнэ, глупенький Кайнэ, конечно, сейчас со своей женушкой, и скоро у них будет вот такой ребёнок и...
 Я тупо смеюсь, прикрывая рот ладонью, словно зная, что смех - это запрещенное действие. Какой смех, к черту, когда тот, кто тебя заклеймил - умер?
 В голову лезут навязчивые мысли.
 "Это ж ты его убила. Оставила одного. Это всё ты-ы..."
 Но мысли проваливаются в пустоту, а я - вслед за ними.
 И не стыдно, совсем не стыдно - просто плевать на всё.
 - Дурочка!- внезапно слышу я, и меня вдруг резко поднимают с пола.
 - Ой,- бурчу я, вырывая свою руку.- Больно же!
 Но тут взгляд прояснятся, и я вижу знакомые, родные, любимые черты лица. Кайнэ.
 Ох, боже, боже.
 Реальность давит всё больше, проясняется разум, вспоминается это проклятое инвалидное кресло, сердце в груди готово выскочить и...
 Боже, меня тошнит от самой себя. От этой кожи, запятнанной чужими прикосновениями. От этих губ, привыкших лгать тому, кто ждал, преданно ждал, прикованный к коляске. От волос, которыми дышали и от запястий, которые сжимали чужие руки.
 Чужие.
 Всё чужое.
 Да и человек передо мной... тоже ведь чужой, да?
 Я обиженно надуваю губы и бью его в грудь - несильно, но мне, утонувшей в алкоголе, кажется, что Кайнэ сейчас уйдёт и это будет правильно...
 - Иди отсюда!- бурчу я, продолжая колотить его кулаками. Кайнэ стоит, не шевелясь, но я кажется, слышу как бьётся его сердце - устало и... эй, не смей во мне разочароваться! Не смей!.. - Иди отсюда, к своей же-е-енушке... Ты мне чужой, слышишь? Чужой!
 Меня грубо хватают за руку и тянут к выходу.
 - Отпусти!- кричу я, стараясь захватить с собой хотя бы одну бутылку.- Отпусти, кому говорят!
 На улице дождь и он мне сейчас неприятен. Он раздражает жалкую женщину, которая на столько низко пала, что утопает в алкоголе и сейчас...
 Прямо сейчас, стоит и колотит того, кто её вроде бы даже любит.
 - Пошли домой,- голос Кайнэ тих и спокоен. Я вздрагиваю, ошибочно пологая, что он рассердится, и будет кричать, и...
 А он, наверное, очень устал.
 И поэтому когда мы заходим в тёплую квартиру, он садится на диван и запускает пальцы в волосы. И сидит так - склонив голову будто бы в молитве. Но Кайнэ не молится, потому что не верит в Бога.
 Нет такого Бога, которому он мог бы помолиться.
 Я сажусь рядышком и притягиваю его к себе. И шепчу - громко, хихикая, прикрывая рот ладонью:
 - А ты знаешь, знаешь, он ведь умер, прямо сегодня умер!- и мне кажется это таким тупо-смешным, что я смеюсь, смеюсь бессмысленно и глупо.
 Кайнэ смотрит на меня широко распахнутыми глазами и я, хихикая, тянусь к его губам.
 Ах, эти чудесные губы, которые способны успокоить и прошептать, что всё хорошо!
 Но меня отталкивают.
 И я, обиженно потирая плечо, начинаю реветь. Слёзы текут, а я реву и реву, и сквозь слёзы проглядывается Кайнэ.
 И он устал, он очень-очень устал...
 Вскоре мои рыдания начинают надоедать даже ему.
 - Прекрати! Прекрати, глупая девчонка!- кричит он, но кричит беззлобно, а отчаянно и устало.
 И обнимает, а в его объятиях так тепло, что... слёзы иссякают сами по себе и кажется, что больше никогда не захочется плакать. Кайнэ напевает какую-то песню и это напоминает фрагмент из детства.
 И песня так похожа на колыбельную...
 И я не улавливаю смысл, потому что не в силах сейчас соображать.
 - Тебе нужно поспать,- говорит Кайнэ, и я соглашаюсь.- Завтра будет лучше.
 - Не уходи,- прошу я, вцепившись в его рукав, и Кайнэ ложится рядом. А потом курит, наверное, для того, чтобы успокоиться и как-то привести свои мысли в порядок.
 Мне грустно. И я злюсь на себя за то, что всё это произошло, и Кайнэ видел, как низко я могу пасть, всего лишь отчаявшись.
 Как это мало - отчаяние...
 Меня трясет от воспоминаний и Кайнэ прижимает меня к себе. Сейчас его шрам на руке виден ещё лучше, и я сонно бормочу:
 - Кай... откуда он у тебя?
 Кайнэ молчит и я почти уверена, что не скажет. Но внезапно он тушит сигарету и говорит - тихо-тихо, вкрадчивым шепотом и шепот этот успокаивает и убаюкивает.
 - Моя мать любила моего отца. Не смотря на то, что он пил и... в общем, от него всегда было много проблем, поскольку он был ещё и наркоманом,- Кайнэ криво ухмыляется.- Не смотря на это она приложила много усилий и денег, чтобы попытаться вылечить его... И он был лучшим отцом для меня, пусть и со своими вредными привычками. Но в итоге он умер от передозировки. И странное дело, моя мать влюбилась в доктора моего отца. Я застукал их вместе, когда отца хоронили. Это,- Кайнэ поднимает руку и показывает шрам.- Как напоминание о том, чего не должно случиться. Я не хочу больше ломать. Того случая мне хватило, чтобы понять, как мало стоит любовь, даже если вы живете вместе более десяти лет. И как много значит то, что видит твой ребёнок.
 Кайнэ заканчивает свою сказку и гладит меня по волосам. Потом прикасается к ним губами.
 - Но завтра... всё это прекратится,- шепчет он, а я желаю поскорее заснуть, чтобы не слышать этих слов. И боюсь, потому что знаю, что это прекратится, а если закрою глаза и усну, так сразу же наступит этот страшный день...- Завтра будет легче. Нам обоим.
 Не скинуть sms-ку, не позвонить... Нельзя, нельзя, нельзя. И не будет больше. Ничего не будет.
 - Обещай, что когда мы встретимся вновь,- говорит Кайнэ.- Ты будешь счастлива.
 Но я не отвечаю, потому что в горле застрял ком.
 И не будет без Кайнэ никакого счастья...
 - Знаешь,- вдруг говорю я, и Кайнэ смотрит на меня с теплой улыбкой.- Ту статью, которую я писала... Это не совсем статья. Это сказка о двух людях. Я хочу, чтобы твой ребёнок...
 Слова даются с трудом.
 - Твой ребёнок, когда он вырастет... чтобы он прочитал её. Это очень добрая и нежная сказка.
 Кайнэ что-то бормочет, целуя меня.
 Но завтра и эти поцелуи станут чужими.
 
 
 
 Спустя несколько лет.
 Солнце всё так же безразлично светит на небе.
 Сегодня я стою на могиле того, кто меня заклеймил и я преисполнена чувством благодарности и ненависти одновременно. Я даже не знаю, кого именно я ненавижу, я просто уверена, что я ненавижу себя.
 Ветер дует, становится холодно и лепестки, срываясь с букета, летят в небо... Далеко-далеко. Туда, где все счастливы и где все улыбаются. И улыбаются искренне, без капли фальши. Это место мне хотелось бы назвать своим домом, потому что я знаю, что там... хотя бы там меня точно ждут.
 Бар давно стал неплохим ресторанчиком с названием "мимолетный поцелуй". Сегодня я иду туда, и я безумно рада тому, что сейчас там новый ремонт и ничто мне не напомнит...
 Но чашечка кофе, заботливо протянутая официантов, напоминает.
 И дни, когда мы с Кайнэ сидели в комнате и когда он пил кофе, жалуясь на то, что я подслушиваю.
 И кофе... у самого кофе запах волос Кайнэ. Тонкий и едва уловимый.
 Вдруг рядом возникает букет превосходных белых роз. Я немножко удивлено поворачиваю голову. За букетами почти не видно лица.
 - Простите...?
 Букет опускается, и я вижу Кайнэ.
 Всё того же. Такого же. Моего.
 Мы не разговаривали - просто обнимались в подъезде и целовали друг друга - жадно и ненасытно. Лишь потом, спустя некоторое время, когда мы вместе шли по заснеженной улице, Кайнэ заговорил.
 Он говорил обо всём, о работе и как мне показалось...
 - А как твой малыш?
 Кайнэ внезапно замолчал. А затем, через какое-то время, произнес:
 - У Анны случился выкидыш. После этого она сошла с ума и... покончила жизнь самоубийством.
 Мы останавливаемся.
 И мне больно. Очень больно и я не знаю, как утешить, и что сказать. И внутри все дрожит и я не знаю, что...
 - Я... знаешь, я понял, что не нужно цепляться за прошлое. О нём невозможно забыть, потому что шрамы все ещё болят. И будут болеть. Но... зато теперь можно быть свободными. Больше не чужими.
 И Кайнэ улыбается, улыбается сквозь свою душевную боль и горечь, и я улыбаюсь в ответ.
 Потом мы уходим, держась за руки.
 Кайнэ всё такой же - и снежинки он ловит губами, а потом улыбается мне совсем как раньше. С одной только оговоркой, что это проклятое слово "чужие", можно заменить на нечто более теплое и искреннее.
 Родные.
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"