ГЛАВА 8
 
 
 - Я вот чего не понимаю, - шепнул толстый Валерка, - а как она пройдёт? Там же высоко и лестницы нет.
 - Придумает что-нибудь, - ответил Гарик, напряжённо разглядывая острый угол Треугольного Зала. Он и сам ломал голову над тем, каким способом директор сумеет подняться на возвышение. В конце концов он решил, что где-то есть скрытая дверь.
 Всё случилось неожиданно. Сначала в воздухе появилась изящная женская ножка в вышитой бархатной туфельке. Потом сверкнула ослепительно-синяя юбка, ослепительно-белая блузка.
 Из стены вышла высокая стройная женщина со сложной причёской на голове. Она критически осмотрела себя, стряхнула с плеча микроскопический кусочек штукатурки.
 - Безобразно сделан ремонт, - заявила она, обращаясь к стене. - Так штукатурить можно только спьяну. И что это за хлам внутри? Какие-то прутья напихали, как будто я не вижу. Чья работа? Опять молдавские домовые?
 - Почему молдавские? - обиженно прогудела стена. - Турецкие джинны строили.
 - Джинны, - в женском голосе зазвенел холодный металл. - В русском языке нет такого слова - "джинн". Есть слово "домовой". Значит, строили турецкие домовые. Кочующие, надо понимать. То есть отребье. Так что это за прутья?
 - Это каркасная решётка, - ухнула стена.
 - Как интересно. А по ведомостям, - женщина извлекла из рукава свёрнутую в трубочку бумагу, - здесь должна быть кирпичная кладка.
 Она протянула руку и прижала бумагу к стене. Та содрогнулась и затрещала.
 - Понятно. Сэкономили денежки. Экономить на детях - это не просто нехорошо, это неудовлетворительно. За это полагается комфортабельная статуя на Болотной.
 - Это чего? - шёпотом спросил Гарик.
 - На Болотной площади, - наклонился к его уху Валерка, - есть такая штука. Называется "Дети - жертвы пороков взрослых". Там скульптуры всякие. Ну, вот их туда и сажают. Этих, ну, духов всяких. Ещё в Церетели какого-нибудь можно попасть, это вообще... - он прикусил язык.
 - Ладно, с этим позже, - женщина поправила причёску и встала на возвышение. - Давайте знакомиться. Вас я всех знаю. Меня зовут Ирина Вторая, я директор Лесной Школы. Кстати, тут шумновато. Думаю, просить вести себя потише бесполезно? - Она сделала крохотную паузу. - Так я и думала. В таком случае...
 Женщина взмахнула рукой. Бриллиантовая запонка на рукаве вспыхнула, и Гарик почувствовал, что у него как будто заложило уши: наступила полная, оглушительная тишина.
 - Так-то лучше. Не люблю, когда меня не слушают, особенно если я говорю важные вещи... Но к делу. Все вы здесь, потому что все вы обладаете зачатками магических способностей. Повторяю - зачатками, а не способностями. Откровенно говоря, потенциальных сильных магов я среди вас не наблюдаю. Если совсем уж откровенно, вы - один из самых слабых наборов на моей памяти. Хотя и сильные не лучше. Самый сильный набор на моей памяти был в восемьдесят пятом. В девяноста первом именно эти славные ребята провалили выпускные. К чему это привело, вы все уже знаете... Поэтому давайте сделаем так. Сейчас я поговорю с каждым отдельно. А потом продолжим.
 Снова брызнула светом бриллиантовая запонка, и Гарик остался один.
 Он покрутил головой: зал был пуст. Более того, он каким-то образом оказался в первом ряду. Директор стояла перед ним, сцепив руки и разглядывая его сверху вниз. Гарик невольно сжался: он не любил такие взгляды. К тому же в глазах Ирины Второй не было ни грамма теплоты.
 - Значит, так, Гарик, - без приязни сказала она. - С тобой можно разговаривать по-взрослому или нужно сюсюкать и делать скидки на возраст?
 Гарик подумал.
 - Скидки, пожалуйста, на возраст, - попросил он. - И сюсюкать.
 Директриса холодно улыбнулась.
 - Неплохо. На простые психологические манипуляции ты не поддаёшься. Но суть дела от этого не изменится. У тебя не очень хорошие дела, Гарик.
 - Это у меня по жизни так, - постарался сказать Гарик как можно более независимым тоном.
 - Верно. Но сейчас они у тебя особенно плохи. Ты думаешь, что тебе повезло и ты попал сюда. Отчасти это верно. Но мышка тоже думает, что ей повезло с сыром, когда лезет в мышеловку. Итак, твоя ситуация сейчас следующая. Ты - обычный провинциальный пацан с кое-какими способностями. Они очень невелики, не обольщайся. Откровенно говоря, даже тому, что ты здесь сидишь, ты обязан не только своей магии. Пару раз тебе просто повезло. Я не возражаю: нам сейчас остро не хватает везучих людей. Но дойти до выпускного экзамена на одном везении невозможно. Это я тебе говорю как маг со стажем... с очень немаленьким стажем. И я не уверена, что ты успеешь вовремя уйти. Надеюсь, ты понимаешь, что значит провалить экзамен, особенно на старших курсах? Я не говорю про выпускной, тут бы нам всем как-нибудь прорваться... Ладно, короче. У тебя мало шансов, и я советую тебе подумать. Ты вполне способен устроиться в Москве - и очень неплохо устроиться. Разумеется, твои драгоценные способности никуда не денутся. Я выпишу тебе направление на краткие курсы базовой магии. Ты окончишь их за три месяца. Там же получишь кредит на учёбу в хорошем московском лицее и на карманные расходы...
 - Я несовершеннолетний, - буркнул Гарик.
 - Если дело в этом, - улыбнулась директорша, - не страдай, возраст мы тебе поправим.
 - Паспортный? - спросил Гарик.
 - Биологический. Это не проблема. И все остальные проблемы тоже решат за тебя. У тебя вообще будет очень мало проблем. В общем, договорились: ты идёшь на краткие курсы. Подпиши, - в руке Гарика возник сиреневый листок бумаги, - вот здесь.
 Мальчик попытался прочесть текст, но буквы запрыгали у него перед глазами.
 - Ну что ты там копаешься? Подписывай, - повторила директриса мягко, но властно. Откуда-то вынырнула ручка с золотым пером и улеглась ему в руку. Бумага легла на какую-то плоскую поверхность - невидимую, но очень удобную.
 - Перо золотое, - директорша чуть наклонилась над ним. - Дарю на память.
 Гарик попытался сосредоточиться на листке бумаги. Буквы по-прежнему прыгали и строчки расплывались, но он уже не сомневался, что там написано что-то очень хорошее и полезное для него. Место для подписи заманчиво белело, как ляжка школьницы в трамвае. В лицее будут девочки, вдруг подумалось ему - холёные домашние девочки из хороших семей. Вечеринки, вкусная еда, вино... Нафига ему сдалась эта казарма? Что он тут забыл? Хорошо, что директриса - нормальная тётка и вовремя прочистила ему мозги... мозги... мозги...промывает мозги, ну конечно!
 Он с усилием оторвал от бумаги золотое перо, которое уже успело дотянуться до пустого места на бумаге и мелко-мелко дрожало от нетерпения. Ручка норовила выскользнуть из пальцев, а когда он всё-таки с ней справился, внезапно выпустила из себя струйку чернил.
 - Св... бл... - Гарик изо всех сил давился бранными словами, глядя, как чёрное пятно расползается по его единственной приличной рубашке.
 - Слабовато, - констатировала директриса. - На троечку. Впрочем, другие совсем плохи. Н-да, работать с вами... Продолжим общую часть.
 - Подождите! - закричал Гарик. - Вы не могли бы? - он показал пальцем на уродливое пятно.
 Директриса чуть качнула головой.
 - Убрать это? Нет. Ты же сам допустил, чтобы твоя вещь облила тебя чернилами.
 - Моя? - Гарик сжал в кулаке подрагивающую ручку.
 - Твоя. Я ведь тебе её подарила, не так ли? Короче, сделаем так: пятно не будет видеть никто, кроме тебя. А ты его выведешь... когда сможешь. Да, имей в виду: чернила в этой ручке волшебные. Так что если ты даже купишь новую рубашку... ну ты понял.
 - Понял, чего уж не понять, - уныло согласился Гарик.
 - Чего? - переспросил Валерка.
 Гарик оглянулся и увидел, что по-прежнему сидит на своём месте, рядом с Толстым. Все остальные, в общем, тоже оставались на местах. Кое-где зияли провалы.
 - Отсев одиннадцать процентов, - безрадостно сказала Ирина Вторая, по-прежнему стоящая на возвышении. - Н-да, ребята, плохи наши дела. Ну да что имеем, то имеем. Ладно. В начале я с вами не поздоровалась. Не потому, что я хамка и сука... хотя, если это понадобится, я могу быть настоящей сукой и отъявленной хамкой. Просто не было повода. Я не знала, кто из вас уйдёт, а кто останется. Теперь это ясно. Здравствуйте, ученики.
 Дети зашумели. Кто-то встал, потом снова сел. Ирина Вторая наблюдала за всем этим, сложив руки на груди.
 - Мыслите в правильном направлении, - снисходительно одобрила она всю эту возню. - В школе приняты определённые правила, соблюдение которых обязательно, а нарушение считается серьёзным проступком. Объясню то, что относится ко мне лично, а также к господину Директору...
 По залу прокатился шепоток.
 Директорша манерно приподняла бровь.
 - Что за шум? Мне опять? - она показала на запястье, где сверкала волшебная запонка.
 Через пару секунд шепот сошёл на нет.
 - Удовлетворительно. Итак, запоминайте. При моём появлении вы должны вставать - если сидите, конечно. Если вы наклонились, сутулитесь или находитесь в какой-либо другой неэстетичной позе, следует выпрямиться и приподнять подбородок. Обращаться ко мне следует "уважаемая госпожа". В письменных обращениях, если это кому-то понадобится - "уважаемая госпожа Ирина Вторая". За глаза меня можно также называть "директриса", "директорша", "Ирка" и "эта сука". Последнее допустимо в том случае, если я наложу на вас действительно серьёзное взыскание. В противном случае вы получаете его автоматически. Надеюсь, вы уже поняли, что местные стены имеют уши... Те же правила распространяются на Главного Эконома, господина Джорджа Петровича Бульвардье. Георгий! - крикнула она в стену. - Будь столь любезен, представься детям!
 - Только одну секундочку и очень быстренько, - проскрипело из стены, после чего оттуда вылез невысокий человечек с лицом старой обезьянки. За ним последовал небольшой чёрный пудель с вытянутой мордочкой.
 В зале зашумели отодвигаемые стулья - но на этот раз встали все.
 - Удовлетворительно, - кивнула директриса. - Итак, это Джордж Петрович, он же господин Бульвардье. Он решает все вопросы, касающиеся вашего размещения в общежитии, завтраков, карманных денег, распорядка дня - в общем, всего, что не касается учебного процесса как такового. И вообще он для вас теперь является самым главным человеком.
 - Так чего если непонятненько, вы не стесняйтесь, обращайтесь ко мне, - сказал старичок. - У меня кабинетик там... на тринадцатой, что-ли, площадочке...
 - На пятнадцатом этаже, - поправила директорша. - Тринадцатым он был сто лет назад.
 - Пятьдесят, - обиженно сказал старик. - Ирочка, ну вас тут ещё, извините, не было, а я-то помню.
 - Сойок, - тявкнул пудель.
 - Ох, да, - вздохнула Ирина Вторая. - Это, - показала она на устроившегося возле его ног пуделя, - господин Лев Гозман, заместитель Джорджа Петровича по материальной части. Рекомендую поддерживать с господином Гозманом только хорошие отношения. Господин Гозман, разрешите детализировать?.. - она не договорила.
 - Вы щё, Йина, собийаетесь это говойить вслух пйи детях? - сварливо протявкал пудель. Голос у него был тонкий и противный, к тому же он картавил, выдавливая вместо "р" какое-то поскуливание.
 - Как обычно, Лео, как обычно. Это избавит и вас, и детей от взаимного недопонимания, - директриса повернулась к детям. - К господину Гозману лучше обращаться "господин Гозман", ни в коем случае просто "Гозман". Категорически не советую повышать на него голос, прикармливать, трепать, особенно против шерсти, стравливать с вашими личными гардами, разговаривать в его присутствии на тему блох или глистов, рассказывать антисемитские анекдоты, а также называть его публично или приватно жидовской мордой. В последнем случае вас ждут особенно крупные неприятности. Надеюсь, вы всё поняли про уши в стенах.
 Гарик прищурился и посмотрел на пуделя повнимательнее. Мордочка у зверька и в самом деле наводила на нетолерантные мысли.
 Пёсик каким-то образом почуял, что его рассматривают, и метнул в Гарика злобный взгляд. Гарик постарался напустить на себя невинный вид.
 - Ну, Иришка, я пойду, у меня там бумажечки заполнять, - заторопился старик. - А чего, молодые люди вроде хорошие... ты уж их как-нибудь вытащи, а? - в голосе господина Бульвардье проскочила нотка неподдельной тревоги. - А то делишки у нас невесёлые. Ладненько, ладненько, молчу... Всего вам наилучшего, - он церемонно склонил голову перед залом, после чего с кряхтением пролез сквозь стену.
 Пудель последовал было за ним, но не удержался - высунул из стены тощий лядащий зад и демонстративно поскрёб пол задними лапами.