Пятая жизнь.

Ошибка резидента.

Глава первая

Темные времена Еревана.

Вопрос: Что удерживает армян в Армении?

Ответ: Аэрофлот!

Армянское радио в 1993 году

Внуково.

Зима 1993 года выдалась морозная и снежная. Егор Каминский приехал в аэропорт Внуково, откуда отправлялись самолёты на Ереван. Залы ожидания аэропорта представляли собой цыганский табор или, как точно сказано у Ильфа и Петрова, нечто среднее между жилтовариществом и феодальным посёлком В креслах, на полу, в закоулках жили по несколько дней люди самых разных национальностей, вероисповеданий и возрастов. Стояла ужасная вонь и холод.

Егор ещё дома надел афганку, под неё трико и тёплый, связанный Леной свитер из толстой шерсти. Поверх афганки кожаная блатная куртка из лоскутов, на ногах зимние полусапожки на молниях и на голове польская шапка из нутрии, подаренная Иреком в Решеле.

Билет на самолёт до Еревана Егор, на удивление, взял в кассе без проблем, но сама проблема заключалась в том, что уже трое суток рейсы на Ереван из Внуково не вылетали. Не было топлива для самолётов! Это что-то новое в истории новой России. Задерживалось семь рейсов на Ереван, и все пассажиры жили в здание аэропорта. Сутки на каменном полу и на ступеньках провёл и Егор. В аэропортовском кафе Егор решил купить курицу-гриль, чтобы хоть немного перекусить, но его не то чтобы поразила цена, она его едва не убила, как пуля! Половина цыплёнка, как тогда говорили, ножки Буша, стоила 1 200 рублей! За эти деньги в Гастеллово, да что там, в Гастеллово, в Москве можно было жить четыре дня. Отказавшись от курочки Рябы американского происхождения, скорее всего, это и была именно та курочка, которая несла золотые яйца, Егор отправился на площадь у аэропорта, в небольшое кафе.

Цены в этом кафе тоже кусались, но пельмени, по крайней мере, стоили 150 рублей. Егор заказал порцию пельменей и кофе с коржиком, уложившись в 200 рублей. В кафе, сдвинув несколько столиков, гуляли какие-то молодые кавказцы. Вели они себя нагло, вызывающе и шумно. Почему-то все эти чурки, когда разговаривают между собой, то говорят громко, во всю свою глотку, ничуть не обращая внимания на окружающих. Егор смотрел на эту черножопую сволочь, и его всё больше и больше охватывала злость. Понятное дело, терпение его лопнуло, и он, повернувшись к шумной компании, громко сказал:

- Можно тише галдеть? Вы не в горах! Здесь ещё люди есть. Пожилая русская пара с благодарностью и одновременно с тревогой посмотрела на Каминского. Чурки, заткнувшись, повернулись и уставились на него. Двое встали. Пошатываясь, направились к Каминскому. Егор тоже встал, нащупав в кармане складной нож, приготовился к бою. Неожиданно из-за соседнего столика раздался окрик на незнакомом Егору языке. Два молодых кавказца обмякли, как от удара. Они, тут же повернувшись, вернулись к своим сдвинутым столам. Бакланы сели на место и теперь говорили почти шёпотом. Егор посмотрел туда, откуда кто-то остановил этих наглецов. За столиком сидели три пожилых кавказца. Егор, поклоном головы поблагодарив стариков, сел на место и доел пельмени. К старикам от сдвинутых столиков подошел молодой кавказец. Он о чем-то тихо поговорил со стариками и направился к Егору:

- Уважаемый! Наши старики просят вас подойти к ним. Они хотят что-то спросить у Вас. - Егор кивнул головой. Встав, подошёл к столику, за которым сидели старики-кавказцы. Те предложили Егору присесть за их столик. Он сел на четвёртый свободный стул. Один из стариков, внимательно посмотрев на Каминского, спросил его:

- Вы, молодой человек, куда-то летите или прилетели?

- Лечу в Ереван, - ответил Егор. Старики оживились и что-то зашептали друг другу. Потом тот же старик, что интересовался планами Егора, опять обратился к нему:

- Судя по военной на Вас форме под курткой, Вы летите в Армению не на пикник.

- Да, не на пикник, Вы очень догадливы, уважаемый. Старики опять что-то зашептали, одобрительно кивая головами. Снова слово взял тот же старик, что остановил молодых бакланов.

- Вы простите нашу молодёжь, они плохо воспитаны. Нам бы хотелось угостить Вас от чистого сердца. Мы армяне. Мы понимаем, зачем Вам нужно в Ереван в эти времена. Старик поднял руку, и к нему тут же метнулся официант. Армянин что-то сказал ему. Официант тоже оказался армянин, и, как понял Егор, это кафе, похоже, принадлежало армянам. Официант исчез и тут же снова появился, неся бутылку армянского коньяка и огромную тарелку с шашлыком. Старый армянин разлил коньяк по большим фужерам. Они вчетвером выпили за понимание и за дружбу. Старики слегка закусили шашлыком, раскланявшись, ушли. Егор остался один доедать шашлык. Пока Егор расправлялся с прекрасным, но, похоже, всё-таки шашлыком из свинины, молодые армяне сидели тише воды и ниже травы. Они только кидали любопытные взгляды на Егора. Понятно, кто этот парень, раз старики его угостили коньяком и шашлыком. Так, ещё в Москве, Егор Каминский начал свою войну.

На третий день существования Егора во Внуково, в час ночи, наконец-то объявили посадку на рейс до Еревана! Что тут началось! Пассажиры на Ереван бросились к стойке регистрации и давились у неё, как при посадке в электричку. Егор удивлённо смотрел на происходящее и ничего не понимал. Он ещё не знал, что у войны свои не только законы, но и нравы и правила поведения. Девушка на регистрации сорвала голос, крича, что самолёт будет ИЛ-62 и места всем хватит, это не помогало. Армяне каркали, как вороны, и давили друг друга, не взирая ни на возраст, ни на пол человека. Пока Каминский ждал рейса на Ереван, он разговорился с одним армянином. Этот армянин, стоявший рядом, произнёс:

- Если хотим улететь сегодня, придётся и нам поработать локтями. Егор согласно кивнул. Забросив свою сумку за спину, он вместе с армянином стал пробиваться к регистрации, к выходу на посадку, раздвигая толпу.

Наконец-то Егор сел в самолёт. Все места были заняты, а пассажиры всё приходили и приходили. Егор знал, что вместимость ИЛ-62 что-то около 180 человек, но пассажиров было уже значительно больше. Каминский не боялся летать самолётами, но в этот раз Егор едва не начал молиться господу Богу, когда над ним, как в трамвае, нависли пассажиры. Начало оказалось захватывающим, что будет дальше, оставалось только догадываться, но Егор летел на войну, так что, потеряв голову, о волосах не плачут. Лайнер вырулил на взлётку. Разогнался, натужно ревя турбинами, как показалось Каминскому, и с трудом, оторвавшись от взлётной полосы, взлетел почти у самого ограждения аэродрома. Егор перевёл дух, надеясь, что и посадка пройдёт удачно, несмотря на перегрузку борта. Через три часа, уже глубокой ночью, ИЛ-62, тяжко плюхнувшись на шасси, замер у тёмного здания аэропорта Звартноц в Ереване. Всё! Каминский прилетел на войну!

Надо сказать, что как только Егор сошёл по трапу на заснеженное взлётное поле ереванского аэропорта, он впервые отчётливо осознал всю глупость своей затеи, и ему захотелось вернуться в самолёт и улететь обратно в Москву. Вернуться к семье, в этот, пусть и ненавистный ему посёлок Гастеллово. Только было уже поздно. Как говорится, если маховик военной машины завертелся, его уже не остановить.

В аэропорту Егор взял такси и за довольно сносную, как ему казалось, цену, его таксист отвёз в посёлок Балаовит, в десяти километрах от Еревана, где жили отец и мать Валиды Осепян. Егор постучал в дверь небольшого домика. Открыла пожилая армянка. Это была мать Валиды, тётя Женя.

- Я Егор, из Гастеллово, от вашей дочери Валиды, - сказал ей Егор. Она обрадованно предложила Егору войти в квартиру. Егор вошёл и осмотрелся. Навстречу, с протянутой для пожатия рукой вышел пожилой, но довольно крепкого вида армянин. Это был отец Валиды, дядя Шмит.

Дядя Шмит и тётя Женя.

Овасофяны, Шмит и Евгения, приняли Егора как родного. Они окружили его заботой и любовью. Забегая вперёд, надо сказать, что дядя Шмит и тётя Женя, как их называл Егор, оказались прекрасными, добрыми, порядочными людьми, это единственные армяне, о которых Егор всегда вспоминал с любовью и благодарностью. У них было трое детей: старшая дочь Валида, сын Гарик жил с семьёй в Севане, и младший Аврик, ещё подростком повоевавший в Нагорном Карабахе, теперь со своим бывшим командиром торговал в ларьке в Москве. Старики Овасофяны проживали в посёлке, построенном ещё в СССР для беженцев из Сумгаита. В 1988 году в городе Сумгаите еразы, так презрительно бакинцы называли ереванских азербайджанцев, устроили настоящую резню армянам, жившим многие годы в Сумгаите. Точное число погибших неизвестно, но можно говорить о двух сотнях. Эта резня послужила катализатором обострения Нагорно-Карабахского конфликта, который со временем вылился в войну между Азербайджаном и самопровозглашённой Нагорно-Карабахской республикой (НКР). Валида, её муж Овик и старики Овасофяны чудом спаслись, но разговор о событиях 1988 года, как и о самих еразах, ещё впереди. Посёлок для беженцев возвели рядом с территорией российской военной базы. Здесь размещались склады 973-го артиллерийского полка 164-й стрелковой дивизии объединённых войск СНГ. 8 апреля 1992 года ровно в 23:00 на складах якобы начался пожар, а через несколько минут стали взрываться снаряды. Осколки и неразорвавшиеся снаряды разлетались до 7 километров в стороны от очага пожара. Взорвались пять из восьми складов. По версии армянской стороны, склад подожгли военнослужащие СНГ по приказу из Москвы, не желающие оставлять имущество армянам. Так, скорее всего, оно и было. Ну, хотя бы вот такой факт. Пожары не начинаются точно в 23:00, так точно совершаются диверсии. Существовали неоспоримые факты, что оружием со складов торговали вовсю. Оружие и боеприпасы поступали как армянским боевикам, так и азербайджанцам. Всем, кто мог за него заплатить.

Нет, правда, худо без добра. Вся Армения лежала в темноте, но об этом отдельный разговор, а вот квартал беженцев в посёлке Балаовит, благодаря своей близости к воинской части, всегда имел электричество. Егор не собирался сидеть на шее стариков, и уже на следующий день он со Шмитом отправились пешком в Ереван за продуктами. Пешком потому, что почти никакой общественный транспорт в Армении не ходил. Не ходил по двум причинам: отсутствие топлива и заметённые снегом дороги. Основные магистрали кое-как, с горем пополам, ещё пытались дорожники чистить, но это, как и всё в Армении, делалось через тернии к звёздам. Деньги у Егора были, пусть по калининградским понятиям и небольшие, но по армянским меркам довольно приличные.

С трудом, но Егор и Шмит всё-таки смогли купить несколько кусков говядины. Понятное дело, свинины в продаже не было. Свинина для армян это непозволительная роскошь! За свиньёй, за ней же, надо ухаживать, кормить её, работать. Слова армянин и работа, работа в любой форме, не совместимы. Егор скоро это отлично поймёт. Коровы и быки пасутся и кормятся травой, впрочем, как и бараны, а по осени их под нож, чтобы не возиться с заготовкой сена. Торгаши из армян тоже оказались те ещё. Каминский, державший свиней и продававший их мясо с Руденковым на рынке в Советске, был поражён, когда торгаш-армянин, стоявший у дороги с кусками говядины, даже не ошкуренной, и предлагал покупателям и кости, и мясо, и ливер, и всё по одной, конечно, завышенной цене.

Хлеб, который здесь называли лаваш, это пресная, бездрожжевая, плоская и совершенно безвкусная лепёшка. Но и его продавали по талонам. За лавашем ещё предстояло отстоять очередь. В магазинах было пусто, вернее, открытых магазинов Егор просто не видел, их заменили столики с выложенными и продаваемыми с них продуктами. Точно так, ещё недавно и сам Егор торговал, будучи челноком. Как-то Егор, возвращаясь из Еревана, купил в Балаовите на улице у такого торгаша знаменитый индийский чай слоника. Дома у Овасофянов он открыл пачку, желая угостить стариков отличным чаем. В пачке оказался даже не чай, а опилки и сено! Удивлённому Егору, собравшемуся вернуться и набить морду проходимцу-торгашу, Шмит сказал: Привыкай, Егор. Ты в Армении. Это у вас в России армяне держаться друг за друга, а в Армении армянин армянину ни друг, и ни брат. Ты ещё не раз столкнёшься с этим, поверь, это и есть суть армянина обмани ближнего своего, всё равно он обманет тебя.

Каминского больше всего поразило другое явление, которое он наблюдал на улицах городов Еревана, Балаовита, вскоре и Абовяна. Как стаи ворон, повсеместно толпы армянских мужчин, собравшись на улице, галдели часами, точно как те вороны. Не удержавшись, Егор спросил Шмита:

- Дядя Шмит, что они там обсуждают? Я уже эти толпы вижу не раз.

- Войну они обсуждают, политику, жалуются друг другу на жизнь и хвалятся, какие они герои и вояки, и как они отрежут уши всем туркам. - Егор недоверчиво посмотрел на старика и понял по его печальному лицу, старик не шутит.

- Так где они работают, если днями стоят на улице?

- Нигде они, Егор, не работают. Не потому, что нет работы. Её действительно нет, но при желании всегда можно найти, чем заняться и что делать. Армянские мужчины, они по жизни бездельники, и им претит любая работа. Им всё равно, что делать, лишь бы ничего не делать. Вот языком они готовы рожь молоть, но только языком. Мне пришлось всю жизнь работать у вас, в России. Я больше тридцати лет ездил на шабашки и стал хорошим строителем, а вот эти, что на улицах стоят бездельники и пустозвоны, одним словом, трепачи. Живут только за счёт своих женщин и жён. Вот они, наши женщины, те труженицы! Работают не покладая рук, не разгибая спины, кормят и тянут всю эту воронью стаю в штанах. Дороги заметены снегом! Будут днями стоять и обсуждать это, но ни один не возьмёт лопату и не пойдёт расчищать хотя бы часть дороги к своему же дому. Всё, что ты видишь, если очищенно, то это женщины очистили!

- Дядя Шмит, так Вы ведь тоже армянин? - извиняясь, спросил Егор.

- По национальности да, по духу и воспитанию нет. Мы ведь всю жизнь прожили в Азербайджане и в Карабахе. Я с малых лет работал строителем. Освоил все строительные специальности. Меня не удивляет, как тебя, меня бесит эта их натура трепачей. Они все о войне галдят, а идти воевать, так это нет! Они считают, что пусть такие, как ты, приедут из России и воюют за них. Зря ты, Егор, влез в эту войну. Ты ещё это поймёшь, не было бы только поздно. Я вижу, ты хороший и порядочный человек, не надо было тебе связываться с нашими армянами. - Старик замолчал. Удивлённый откровением Шмита, Егор тоже молча шёл рядом, обдумывая сказанное стариком.

На третьи сутки пребывания Егора в Балаовите Шмит смог отвести Егора к своему родственнику Петросу, проживавшему в городе Абовян. Идти недалеко, всего три километра от Балаовита. Петрос оказался тесно связан с боевиками, воющими в Карабахе, и, как оказалось впоследствии, не только с боевиками, но и с дашнаками, и с ГУНБ Армении, так в новой Армении назывался бывший КГБ. Познакомившись, Егор и Петрос обсудили желание Егора повоевать в Карабахе и договорились, что через три дня они с дядей Шмитом снова придут к Петросу к 14 часам, и Петрос сведёт Егора с нужными людьми.

У старика Шмита дома лежала книга История армянского народа. Егор с интересом, почти не отрываясь, прочитал её от корки до корки, несмотря на то, что это была вполне увесистая по объёмам книжка. Закончив вечером её чтение и перевернув последнюю страницу, Егор увидел, что Шмит с интересом наблюдает за ним. Старик спросил:

- Как тебе история моего армянского народа? Егор не знал, что и ответить ему. Всё, что он узнал из этой книги, его просто шокировало, и подходящие слова не находились, а на языке вертелась только нецензурщина. Старик, не дождавшись ответа от Егора, сам пришёл ему на помощь.

- История сплошного предательства. Пришли римляне, армяне - их союзники, вместе воюют с персами. Победители римляне оставили гарнизоны, и только появляются персы, армяне в спину бьют римлянам и уже воюют на стороне персов. Потом всё повторяется обратно. Так вот и лавируют тысячу лет между сильными мира сего. Только поэтому армяне и выжили. Тебе, ты говорил, Валида, дочь моя, рассказывала, что в древности армяне были высокие, сильные, голубоглазые и рыжеволосые. Теперь маленькие, плюгавые и чёрные, как её муж Овик. Это армянских женщин имели все кому не лень, от персов до турок. Вот и выродились настоящие армяне, а осталась эта помесь. - Егор не знал, что сказать Шмиту, он не мог так быстро переварить столько новой и очень важной для себя информации.

Шмит предложил Егору съездить в гости к его сыну Гарику, живущему в городе Севан. Времени было достаточно, и Егор с удовольствием принял предложение старика. Тем более ехать предстояло на электричке и недалеко, всего 70 километров. На электричку сели утром на остановочном пункте между Балаовитом и Абовяном. Вид вагонов поезда привёл Егора в шок! Почти во всех вагонах выбиты напрочь окна! Двери не закрываются ни между вагонами, ни выходные. Поезд так и ехал с открытыми дверями. Сиденья разломаны! Вагоны засыпаны снегом, и в них такой же холод, как и на улице, только что нет сильного ветра, но и он порывается порой в вагоны через разбитые окна. Плюхнувшись на сиденье, незанесённое снегом, Егор вопросительно посмотрел на старика, ожидая от него объяснений. Старик молчал. Егор не выдержал:

- Дядя Шмит! Эта электричка что, была бронепоездом и участвовала в боях? Только я не вижу пулевых отверстий, или на неё напали индейцы, как на диком Западе в Америке? Кто устроил этот погром? - Старик тяжело выдохнул и с иронией ответил Каминскому:

- Ты прав, дикие индейцы из дикой Армении. Те, за кого ты намерен рисковать своей жизнью. Окна пассажиры повыбивали ещё летом. Им, видишь ли, было жарко. Открыть, видно, не смогли, значит, надо разбить, но вот мозгов подумать, что зимой будет холодно, у них нет. Ты скоро узнаешь, что у большинства армян вообще отсутствует мозг как мыслительный орган. Они живут, как животные, естественными инстинктами. Двери сломали? Так это кому-то надо было сойти между станциями, ему так ближе к его дому. Он дёргает стоп-кран и ломает двери, чтобы выйти. Сиденья неудобны, чтобы спать лёжа. Спинки мешают, поэтому их сломали! Егор был в полной прострации от разъяснений старика! Такой дикости он нигде не встречал. Даже в том же Мозамбике. Поезда между Мапуту и Кейптауном ходили набитые людьми, как бочки сельдью, но негры относились очень бережно к вагонам. Понимали, им на них ездить на работу в ЮАР, а здесь! Здесь презрительная дикость и дикое призрение ко всем окружающим и ко всему, кроме своих личных потребностей и желаний. С этим армянским дикарём Егор ещё познакомится ближе, и разломанные вагоны станут лёгкой шалостью по сравнению с тем, что Каминский будет наблюдать в этой дикой стране.

До Севана эти несчастные 70 километров ехали десять часов! Пути постоянно оказывались заметённые снегом. Тогда пассажиры выходили и лопатами расчищали путь для локомотива. В вагон, в котором ехали только Егор и Шмит, вошли два армянина с лопатами. Посмотрев на старика и на Егора, что-то раздражённо стали говорить Шмиту. Шмит им в такой же раздражённой форме отвечал. Армяне, внимательно ещё раз посмотрев на Каминского и оставив их в покое, пошли дальше.

- Спрашивали, почему ты не участвуешь в очистке путей от снега? Я им сказал, что ты воюешь в Карабахе. Если они хотят с тобой поменяться местами, то ты сейчас пойдёшь чистить пути, а они по приезде в Севан немедленно будут задержаны и направлены на фронт. Отказались!

В Севан прибыли в кромешной темноте, часов в двадцать. Гарик с семьей: женой Леной, дочкой Ануш, ровесницей Маши Егора, и меньшим сыном Рустиком, жили в высотке на пятом этаже. Понятное дело, лифт не работал. В Севане Егор впервые почувствовал, что такое блокада целой страны. Свет в дома подавали, так сказать, по веерной системе. На один час в сутки, вот только не каждый день. Азербайджан перерезал все пути поставок электроэнергии и топлива для ТЭЦ. Такую же блокаду проводила и Турция, союзник Азербайджана и вечный враг армянского народа. Не пылали братскими чувствами к армянам ни иранцы, ни даже грузины. Непонятно, но почему-то на Кавказе и в Закавказье все недолюбливали армян. Вначале девяностых армяне сами, поддавшись демократическим порывам и памятуя о Чернобыле, остановили свою АЭС. Запустить её оказалось не так просто, как заглушить, и теперь электроэнергия поступала только от Севанско-Разданского каскада семи ГЭС, мощности которых, конечно, не хватало на всю Армению. Мощность этих станций зависела от уровня воды в озере Севан. На тот момент, когда Каминский прилетел в Армению, воды в озере Севан уже почти не оставалось. Жена Гарика, Лена, обрадовалась приезду тестя, а ещё больше обрадовались дети. Шмит просто светился при общении с внуками. В гости к Лене пришла её подруга и коллега, а к тому же и соседка, русская девушка Татьяна. Лена, Таня, Гарик работали в школе. Татьяна жила с родителями в частном доме, стоявшем рядом с несколькими многоэтажками. Татьяна и её родители были потомками тех переселенцев-молокан, основавших в 1842 году село Еленовка, назвав его так в честь жены брата русского царя Николая I, Елены Павловны. Коммунисты в 1935 году переименовали это село, расположенное на высоте 1900 метров над уровнем моря, в Севан. Отец Татьяны всю жизнь проработал в Севане электриком и в наступившие тёмные времена превратился в ценнейшего в городе специалиста. Сама Таня симпатичная, даже зимой девушка-конопушка, и к тому же большая умница, двадцати семи лет от роду.

К удивлению Егора, в доме Гарика был свет! Оказывается, в соседнем доме покойник. В блокадной Армении, если в доме покойник, то свет в этот дом давали на весь день, для похорон. Егор и Шмит, конечно, привезли припасов внукам и Гарику с Леной. Лена, добрая, отзывчивая, трудолюбивая, как, впрочем, и все армянки, молодая женщина с помощью Татьяны быстро организовали стол. Гости и хозяева расположились за столом и только подняли первый бокал за знакомство, как свет погас! Егор достал свой фонарик-жучок, который очень кстати захватил из Гастеллово, и отправился к электрощитку в коридоре. Всё-таки он электрик и квалифицированный. Открыв щиток, Егор обомлел. Вместо плавких вставок или автоматов в разъёмы были всунуты гвоздь! Егор вспомнил Петю Носа из Балтийска, это был его стиль, вместо предохранителей напильники, но Пети уже не было среди живых. Индикатора у Егора не было, но и без него стало понятно, что разрыв линии не здесь. Каминский вернулся в квартиру, и в соседней комнате он увидит то устройство, ради которого и всунули в щиток гвоздь. Это был козёл, даже козлище. На асбестовую трубу с метр длинной была намотана проволока, нет, не нихромовая спираль, а именно проволока! Вошёл Гарик и, посмотрев на Егора, даже не оправдываясь, сказал:

- Что ты хочешь, Егор! У всех такие козлы. Одевайся. Нам нужно сходить на улицу. Там в земле кабель перегорел. Его ремонтники заменяют, нужно помочь долбить мёрзлую землю. Егор оделся и спустился с Гариком вниз, а ещё с ними увязалась Татьяна, сразу было видно, ей понравился Егор. На улице, рядом с домом, стояла большая толпа. Четыре человека уже продолбили и выкопали яму, на дне которой работали три электрика. Таня, прижавшись к Егору, прошептала ему на ухо:

- Там в яме работает мой папа. Он теперь главный специалист по электричеству в городе. Оказалось, это не единственный разрыв в кабеле, и нужно копать новую яму. Егор, натянул перчатки, и двинулся было к лопатам, лежащим в сугробе, но его остановил Гарик:

- Не спеши, Егор. Здесь найдётся, кому копать. Главное, мы вышли, отметились, постояли рядом и можем возвращаться домой. Теперь можно сказать, что и мы принимали участие в ремонте. Поймав удивлённый взгляд Егора, Таня, улыбаясь, сказала ему:

- Ты, видно, ещё не привык. Тут всё так, на показуху. Они втроём вернулись в квартиру. Вечер пришлось продолжить при свечах. Благо, Егор купил в Ереване свечей и в одном из работавших магазинов шесть бутылок отличного виноградного десертного вина крепостью 16% и сахара 200 гр/л. Вино называлось Аревик и обладало отменным вкусом виноградного сока, так что пришлось по вкусу всем, и мужчинам, и женщинам. Егор решил поговорить с Гариком и Шмитом об увиденном им в этом доме.

- Гарик! Неужели ты и твои соседи не понимаете, что, вставив гвозди в щитки и установив эти козлы, вы пережжёте все кабеля, а в итоге совсем останетесь без электроэнергии. Гарик молчал. Шмит тоже молчал, но выжидающе и осуждающе смотрел на сына. Заговорила Таня:

- Они, Егор, не хотят этого понимать. Папа сколько им говорил. Ходил по домам. Объяснял, и всё как горохом об стену. Вот им тепло сейчас и хорошо, а что будет через час наплевать. Ладно бы этого придерживались несколько человек, так нет, все! Вот и Гарик тоже не отстаёт, - теперь прорвало Гарика.

- А что, Таня, мне прикажешь делать? Сидеть в холоде? Ну и я вынужден так поступать, хотя понимаю губительность такого отношения.

- Ну, хотя бы ты это понимаешь, и то уже хорошо, - сказал Шмит. Егор, чтобы закончить этот разговор, поинтересовался у Гарика:

- Хоронили сегодня молодого парня. Бойца? Погиб в Карабахе?

- Бойца? Нет! Вора. Полез на элеватор воровать зерно и сорвался, свернул себе шею! - Егор вполголоса выругался. Таня, видно, услышала и, улыбнувшись, взяла его руку в свои ладошки, стала её гладить, успокаивая Егора. Мозги Каминского отказывались воспринимать эту информацию. Казалось, это какой-то кошмарный сон. Разошлись под утро. Егору было интересно беседовать с Татьяной, и та в свою очередь много интересовалась у него, как жизнь в России. Она, оказывается, всего несколько раз, ещё в СССР, выезжала из Севана. Расставаясь, Егор пообещал Гарику, Лене и особенно Татьяне, что при первой возможности он приедет снова к ним в гости на Севан.

Джан.

Егор и Шмит вернулись из Севана на автобусе, больше связываться с электричкой они не захотели. Вышли в Абовяне. В этот день должна состояться решающая для Каминского встреча с представителями боевиков.

В квартире Петрос представил Егора гостю. По повадкам и по виду Егор сразу определил в нём чекиста.

- Джан! - представился гость, протянув Егору руку для рукопожатия. Рука у Джана оказалась на удивление очень мягкая, больше похожа на женскую, он даже слегка поморщился от крепкого рукопожатия Каминского.

- Вы, Егор, хотели с нами встретиться?

- Я хотел встретиться с дашнаками. С людьми, которые ведут вооружённую борьбу за Карабах.

- Вы попали по адресу. Мы и есть дашнаки, и мы руководим борьбой армянского народа за наши территории в Нагорном Карабахе. Расскажите мне подробнее о себе и как Вы попали в Армению, и вот что, знаете, я ведь старше Вас и по возрасту, и, скорее всего, и по званию. Вы не будете возражать, надеюсь, если я буду к Вам обращаться на ты?

- Да бога ради! Если Вам так удобнее. - Согласился Егор и рассказал Джану о своей службе в разведке и как попал по протекции Валиды в Армению. Джан и Егор встали и прохаживались по комнате из угла в угол, пока Егор рассказывал. Шмит беседовал на лоджии с Петросом, а армянские женщины готовили довольно богатый по тем временам стол. Джан внимательно выслушал Егора. Потом стал задавать довольно много самых разнообразных вопросов, казалось порой, совсем на отвлечённые темы, но только не для Егора Каминского. Отвечая на очередной, казалось бы, простой вопрос, Егор улыбнулся. Эта улыбка не ускользнула от Джана, и он неожиданно резюмировал их разговор:

- Я убедился, что ты тот, за кого себя выдаёшь, и грамотный, а главное, наблюдательный разведчик. Значит, ты хочешь, чтобы мы тебя перекинули в Карабах. У нас там есть партизанский отряд, и, конечно, им не помешал бы такой специалист, как ты. Только ты ещё не озвучил свои условия.

- Мои условия очень просты. Понятное дело, определённое вознаграждение, ну, я думаю, наёмники у вас что-то получают. Главное же - помогите мне через год перебраться в ЮАР. Я знаю, у дашнаков обширные связи по всему миру. Для вас это не будет проблемой, - ответил Каминский.

- Хорошо, Егор Анатольевич, твои условия приняты. Вот только у меня к тебе есть совсем другое предложение. Беседуя с тобой, я понял, что у тебя широкий кругозор и высокий интеллект. Понимаешь, Егор Анатольевич, у нас по большому счёту, есть кому воевать в Карабахе и партизанить, а вот хорошего разведчика, каким, я уже понял, ты являешься, чтобы он смог работать в Баку, у нас раз-два и обчёлся. Если бы ты согласился стать разведчиком-нелегалом, это очень ценно для армянского народа. Что скажешь? Потянешь работу нелегала-маршрутника? Я уверен, что так ты будешь значительно полезнее для нас, чем сидя в заснеженных горах. Тем более твои знания диверсанта вполне могут пригодиться и в Баку. Ну что? Убедил я тебя?

- Убедил. Я человек военно-морской и привык воспринимать просьбу командования как приказ.

- Вот и отлично! Вот и распрекрасно! - Долго тряс руку Егора довольный Джан. Потом все отправились за стол. Произносили тосты за победу, пили за здоровье настоящего друга армянского народа Егора Каминского, конечно же, пили и за прекрасных дам. Глубокой ночью Егор и Шмит на чёрной Волге Джана с водителем вернулись в Балаовит. Егор и Джан договорились, что Каминский послезавтра приедет в Ереван к 10:00 в гостиницу Ани и там они всё решат окончательно и конкретно, обговорят все детали первого разведывательного задания Егора Каминского.

Егор собирался ехать в Ереван и прощался со стариками Овасофянами. Так сложится дальнейшая жизнь Егора, что они уже никогда не встретятся. Егор оставил у стариков свою афганку, внимательно пересмотрел все свои вещи, чтобы ничего не указывало на его пребывание в Армении. Одел пирамиды, турецкий свитер, купленные ещё в Польше. Егору пришлось оставить тёплый толстый свитер, связанный для него Леной. Слишком этот свитер кричал, что он связан для жизни в партизанском отряде. Егор пытался дать денег старикам, но те наотрез отказались их брать. Пришло время прощаться. Егор попрощался с тётей Женей, а Шмит решил его проводить до шоссе и вышел с ним из дома. Они шли почти молча. Оба переживали. Шмит явно был чем-то взволнован. Прощаясь у шоссе, старик неожиданно сказал Егору:

- Ты, Егор, хороший человек. Я хочу, чтобы ты запомнил и принял к сведению то, что я тебе сейчас скажу. Егор, наши армяне тебя обязательно предадут. Они сделают это тогда, когда ты им уже не сможешь ничего сделать или отмстить. Я хочу, чтобы ты это понимал. Ведь предупреждён, значит, уже вооружён. - Егор ничего не ответил старику. Они обнялись. Егор пошёл на Ереван, а дядя Шмит вернулся домой. Каминский отнёсся очень серьёзно к предупреждению старика, и если сказать, положив руку на сердце, то Егор Каминский обязан жизнью дяде Шмиту, вовремя подсказавшему ему, какова будет его судьба дальше.

Блокадный Ереван.

Как и было условлено, Егор Каминский прибыл в гостиницу Ани к десяти часам. В гостинице его уже ждал Джан. Джан познакомил Егора ещё с одним армянином, представив его как своего помощника по имени Ашот. Ашот был моложе и Джана, и Егора. Удивительно, но почему-то Егор и Ашот друг другу не понравились. Это было заметно по натянутому общению между ними. Джан и Егор устроились на диване в фойе гостиницы, рядом присел и Ашот, но видно было, что он не вникал в суть разговора. Девушка с регистрации принесла Егору и Джану кофе. Надо сказать, что кофе в Ереване пили все поголовно, повсеместно и постоянно. При этом, надо признаться, кофе был отменного качества. Потягивая кофеёк, Джан, негромко говоря, перешёл к главному, ради чего и состоялась эта встреча:

- Раз ты, Егор Анатольевич, пришёл, значит, принял окончательное решение. Я этому очень рад. Тебе предстоит съездить в город Баку. Для начала это будет, так скажем, рекогносцировочная поездка. Ознакомься с обстановкой в городе. Попробуй зацепиться там. Главное - это ты должен вернуться из Баку. Потом обсудим и детали. Особое внимание как азербайджанцы относятся к тебе. К русскому, спортивного телосложения мужчине. Вот тебе 20 000 рублей. Джан положил на столик, за которым они сидели, сложенную газету и, отхлебнув ещё кофе, продолжил:

- Хороший здесь делают кофе. Газету заберёшь, когда я уйду. Погуляй по Еревану часа три. В 13:00 встретимся в кафе на углу у гостиницы. Займи столик и жди меня. - Джан встал и вышел, через десять секунд ушёл и Ашот. Егор понял, что эта встреча была неспроста организована в фойе гостиницы, где народу тусовалось предостаточно. Егора кому-то показывали, скорее всего, начальству. Вот только кому, Егор понять не успел, и, вероятнее, этот начальник ушёл раньше Джана и раньше, чем Егор успел догадаться о смотринах. Егор забрал газету. В ней действительно оказались 20 000 рублей, четыре купюры по 5 000.

Каминский отправился гулять по заснеженному Еревану. Удовольствие это относительное. Всё больше и больше Ереван напоминал Егору видимый им в военной кинохронике блокадный Ленинград времён Отечественной войны. Повсеместно Егору попадались люди, нередко это были дети, они тащили гружённые ветками детские санки, а порой и стволами свежеспиленных деревьев. Дома без исключения, и высотки, и пятиэтажки, дымили трубами печек-буржуек. Над городом поднимались десятки тысяч дымов. Никто дровами город не обеспечивал, и в печках сгорели все сады, парки, скверы, как в Ереване, так и в его пригороде. Сгорела мебель, библиотеки, оконные рамы и проёмы подъездов. Горело в буржуйках всё, что могло гореть, и всё, до чего можно было дотянуться. Общественный транспорт не ходил от слова совсем, и неожиданно появившийся троллейбус потряс воображение Егора до самого спинного мозга! Он катился с горки с опущенными рогами-контролёрами и полный людей. Скатившись с горки, троллейбус остановился. Из него повыскакивали пассажиры и, облепив его снаружи, стали толкать троллейбус в гору. Достигнув высшей точки, пассажиры быстро попрыгали теперь уже в троллейбус, и тот лихо покатился вниз по склону! Фантастика или аттракцион!

Перед Егором по улице шёл какой-то молодой армянин и то ли выронил, то ли выбросил пачку сигарет. Егора эта пачка не интересовала. Он, преступив через неё, пошёл своей дорогой, но Егора догнал ещё один молодой армянин и, потянув за рукав, спросил:

- Это ты потерял сигареты?

- Нет, не я. ответил Егор армянину, но тот, открыв пачку, присвистнул. Сигаретная пачка была набита долларами. Армянин предложил Егору:

- Поделим? Егор кивнул в знак согласия. Ещё бы, халява она и есть халява.

- Пошли, зайдём за угол, чтобы поровну поделить, предложил армянин. - Они завернули в подворотню. Армянин достал деньги из пачки, и тут неожиданно появился хозяин денег. Он набросился на Егора и на армянина, поднявшего сигаретную пачку с долларами.

- Это мои деньги, верните их, армянин отдал хозяину деньги. Тот их быстро пересчитал и заявил:

- Здесь не всё! Верните всё!

- У меня нет твоих денег, заявил армянин и, подняв руки, сказал:

- Можешь смотреть. Вот у меня только русские деньги, - армянин протянул хозяину свою пачку купюр. Тот, пересчитав, вернул их хозяину и, уставившись на Егора, тоже потребовал:

- Покажи свои деньги! Егор знал, у него нет долларов. Он протянул армянину свои деньги. Тот также быстро пролистал купюры Егора и тут же вернул их со словами:

- Простите, я, наверное, ошибся в сумме, и быстро удалился. Ушёл и разочарованный, ещё недавно так удачно нашедший пачку с долларами, и второй армянин. Егор отправился дальше по своим делам, не до конца ещё понимая, что это сейчас было. Он достал свои деньги из кармана и пересчитал. Не хватало одной купюры в 5 000 рублей. Одной из тех, которые ему передал Джан. Теперь Егор понял, что он попался кидалам, которые виртуозно ломали деньги. Пересчитывая купюры, жулик так ловко их при этом переламывал, что Егор даже не заметил, как тот выстегнул из пачки пятитысячную купюру.

Расстроенный потерей денег Егор задолго до назначенного времени пришёл в кафе и заказал себе кофе. В 13 часов пришёл Джан. Он сел за столик к Егору и, заказав тоже кофе, радостно сказал:

- Отлично всё, Егор! Ты понравился нашему руководству. Сегодня мы тебя самолётом доставим в Минводы. Откуда ты поездом отправишься в Баку. По пути следования фиксируй, где к железнодорожному полотну вплотную подходят линии электропередач, газопроводы или нефтепроводы. Особое внимание удели мостам не крупным, а есть такие в виде трубы, проложенной в насыпи для небольших речушек. Реши, как ты будешь фиксировать время прохождения поезда через эти мосты. В Баку осмотрись. Рассмотри возможность находиться там долго. Ну, тут ты сам решай, как тебе будет лучше. Обосноваться в Баку или работать маршрутником. Значит, так. Я буду ждать тебя 21-го февраля в Москве. В полдень придёшь на Ваганьковское кладбище. Ровно в 13:30 подойди к могиле Высоцкого. Потом иди к могиле Есенина. Ничему не удивляйся, не удивляйся, если даже встретишь там своего отца. От могилы Есенина иди на находящееся рядом армянское кладбище. Зайди в церковь на этом армянском кладбище. Купи и поставь свечку. Потом выйди и жди. К тебе подойдёт человек и покажет вот эту половинку двадцатирублёвой купюры. - При этих словах Джан достал купюру в двадцать пять рублей и, разорвав её пополам, одну половину отдал Егору. Затем продолжил инструктаж.

- Будешь выполнять всё, что тебе скажет этот человек. Понятно, надеюсь? Значит, повтори. - Егор всё повторил без ошибки, но его не покидало чувство дежавю! Он это уже где-то слышал и даже видел это. Явка на кладбище и половина купюры как пароль, но не мог вспомнить, где и когда с ним это уже было, и только закончив повторять сказанное Джаном, Егора как молнией ударило: Ну конечно же! Конечно! Это же из фильма Ошибка резидента и Судьба резидента с Жённовым в главной роли. И кладбище, и купюры как пароль! Ну, Джан! Ну, даёт! Он-то хоть помнит, чем закончился этот фильм? Рискованно так шутить. Разведчики очень суеверные люди. Джан выслушал Егора и остался доволен его памятью. Егор ничего не забыл и не перепутал. Внимательно посмотрев на Каминского, Джан спросил:

- Егор, ты чем-то расстроен? Не такой ты был с утра. Может, передумал? Понятное дело такое, страшно одному в тылу противника. Я понимаю, что если тебя раскроют, то даже не хочу думать, что с тобой будет. Если боишься, мы тебя сегодня же экипируем и вертушкой забросим в Шаумяновский район в партизанский отряд.

- Нет, Джан. Здесь другое. - Егор рассказал, как его кинули с деньгами. Джан облегчённо рассмеялся:

- Ну, это ерунда, это дело поправимое. Ты, надеюсь, их запомнил? Там у гостиницы в машине за рулём Ашот. Поехали, покатаемся, может, встретим твоих обидчиков и вернём деньги. - Они вышли из кафе и сели в чёрную Волгу. Часа два катались по центру Еревана, посетили даже своеобразный уличный вернисаж, на котором торговали произведениями искусства, но кидал, не нашли. Джан дал Егору ещё пять тысяч и как бы невзначай сказал:

- Надо написать расписку в получении деньги. - Джан протянул Егору папку, чистый лист писчей бумаги и ручку. Егор, отлично понимая, что собственноручно закрепляет свою вербовку. Принципы и методику вербовки агентуры он отлично освоил ещё на занятиях по специальности во флотской разведке. Каминский под диктовку Джана написал: Я, Каминский Егор Анатольевич, получил двадцать пять тысяч рублей на выполнение разведывательного задания в городе Баку. Поставив дату, передал лист Джану. Тот молча убрал его в папку. Егор подумал: Теперь, если эта расписка упадёт в руки Азербайджанской контрразведки, от меня не останется и одного большого куска. Оганесян, повернувшись к Егору, спросил:

- Какую ты себе легенду придумал? Иди со своими подлинными документами и со своей биографией, но вот только, что служил в разведке флота, лучше скрыть. Хотя? Ты знаешь, а не стоит скрывать. Может, нам повезёт, и они предложат тебе поступить в их разведшколу? Ты соглашайся. Это будет успех. Мы знаем, что у азеров есть такая разведшкола. Наверное, правильнее будет тебе выдавать себя за мелкого бизнесмена. Сейчас их по всему Кавказу огромное количество.

-А не рискованно, Джан, мне будет под своим настоящим именем? Как азеры отправят кого-нибудь с проверкой в Гастеллово, и он выяснит о моей дружбе с армянами?

- Егор Анатольевич, ну как ты себе это представляешь? Кто-то приедет в Гастеллово и начнёт односельчан расспрашивать о тебе? Ну и долго он на свободе проходит? Прикинь, я приехал и стал приставать с расспросами о тебе. - Егор ничего ему не ответил, а только подумал: Так легенду не готовят. Хотя первая поездка совершенно безопасна для меня, если, конечно, я спьяну не решу кому-нибудь излить душу. Потом, когда вернусь, сам займусь своей легендой. Это самое надёжное дело, когда сам её готовишь. Ничего не надо заучивать. Никогда не проколешься на противоречиях.

Волга уже въехала на территорию аэропорта Звартноц. Егор, Джан, Ашот расположились в кафе. Незадолго до посадки на ТУ-134, вылетающий на Минеральные Воды, Егору работник аэропорта принёс билет на его имя. Каминский, распрощавшись с Джаном и Ашотом, отправился на посадку. Заняв своё место в самолёте, Егор посмотрел в иллюминатор, прощаясь с Ереваном. Он вспомнил поговорку, которую ему рассказала Таня: Человек, оказавшись в Армении, радуется дважды. Первый раз, когда приезжает, второй раз, когда уезжает. Интересная девушка эта Таня. Я таких ещё не встречал. Какая-то вся открытая и беззащитная. Самолёт вырулил на взлётку и замер, приготовившись к прыжку. Пилоты убрали тормоза, и тушка, рванув по взлётной полосе, легко оторвалась от земли. Словно боевой бомбардировщик, ТУ-134 резко стал набирать высоту. Многих пассажиров стошнило от такого крутого виража. Егору этот взлёт так, детские качели. Бискай не такое с ним вытворял. Каминский закрыл глаза и подумал: Сбылась мечта идиота! Теперь ты шпион и даже диверсант. Вот ты и летишь на своё первое задание. Егор наконец-то спокойно заснул за последние десять суток, как он прилетел в Армению.

Глава вторая.

Многоликий Баку.

Что, поездив по планете,

Ты узнал дородный ветер,

видел это, видел то ...

Но зачем себя обидел?

Ты ж еще Баку не видел!

Если ты Баку не видел, -

Что тогда ты видел?

Что?

Роберт Рождественский

Дороги, которые мы выбираем.

На железнодорожном вокзале в Минеральных Водах Егор взял билет на один из поездов до Махачкалы! Почему не до Баку? Каминский прикинул: Если я бизнесмен и ищу, где и какие товары купить, то мне не резон пропустить столицу Дагестана. Конечно, для достоверности легенды нужно владеть информацией, где что можно купить и почём. Потом, в Баку, этими знаниями можно и козырнуть в личных беседах, устанавливая контакты с заинтересовавшими меня людьми. Более того. Если кто-то поинтересуется, как я попал в Баку или в те же Минводы, не предъявлять же билет на самолёт из Еревана на Минводы, который я, как только приземлился в аэропорту Минвод, сжёг. У меня будет билет из Минвод до Махачкалы и из Махачкалы до Баку. Ну а в Минеральные Воды добрался, допустим, из Москвы, а билет не сохранился. Зачем он мне? Я же ни перед кем не отчитываюсь. Сам себе хозяин и начальник, а вот когда все билеты сохранены, это уже подозрительно. По крайней мере, контрразведчик напрягся бы. А не легенда ли это? Похоже, кто-то пытается создать себе алиби? Мой путь - вполне правдоподобная версия для челнока в поисках товара. Так же я действовал, когда челночил на московском направлении. Посещал и Вязьму, и Смоленск, и Минск - города по маршруту поезда Калининград - Москва, так что тут не подкопаешься. Зачем отходить от реальной схемы? Ни к чему! Я - челнок в поисках новых регионов для скупки товара. В разведке, как нигде, важны мелочи и детали. Егор отлично помнил занятие по нелегальной разведке. На них неоднократно говорилось, что нелегалы прокалываются либо на мелочах, либо на случайностях, либо, и что чаще всего, их сдают перебежчики - предатели из центрального аппарата.

В киоске Союзпечать Егор купил интересную и редкую для центральной России книгу Дейла Карнеги Как приобретать друзей и оказывать влияние на людей. Егор заметил, чем дальше от Москвы, Ленинграда или того же Минска, тем доступнее в свободной продаже отличные и редкие книги: Это тебе не Минск, где за томик Лермонтова надо сдать 5 кг макулатуры, отстоять недельную очередь у книжного магазина, приходя каждый день отмечаться к его открытию. Здесь народ не страдает от недостатка духовной пищи, этому народу, как и его первой жене Людки, не до глупостей, не до книжек. Здесь народец попроще, без прибабахов!, - думал Каминский, уже на ходу читая Карнеги.

Вагон у Егора оказался плацкартный. В нём, в основном, ехали разномастные чурки. Понятное дело, ни чая, ни постельного белья в этом поезде не было, да и проводник особо не напрягался. Грязь и вонь в вагоне стояла та ещё. До Махачкалы Каминский добрался почти без приключений, если не считать остановки в чеченском Хасавюрте. В Хасавюрте по вагону шли чеченские милиционеры, вооружённые автоматами, и проверяли у пассажиров документы. Перед ними бежал взволнованный проводник, заглядывая в каждое купе, говорил: Товарищи! Приготовьте паспорта. Это событие удивило и насторожило Каминского своей необычностью. Проверка документов и даже что-то вроде таможенного досмотра уже появилось, но, как правило, на границах между бывшими братскими республиками, а теперь независимыми государствами. Не в Чечне же, российской республике. Чеченский мент, неопрятно одетый и небритый, взял у Каминского паспорт, полистав его, спросил:

- Кем работаешь? - Егор интуитивно почувствовал опасность, исходящую от этого чеченца. Он не стал обострять отношения и быковать по своей привычке качать права, а примирительно ответил:

- Недавно служил на военно-морском флоте. Офицер запаса. Глаза чеченца блеснули. Он оценивающе окинул Егора взглядом и опять спросил:

- В Махачкалу едешь? Зачем?

- Друг у меня там, служили вместе, в гости пригласил. Кстати, ваш земляк, тоже чеченец, - соврал Егор. Мент вернул Егору паспорт и пошёл дальше по вагону. Два мента, его коллеги, уже вытаскивали из вагона какого-то мужчину лет сорока, неопрятного вида. У мужика не оказалось документов. Грубо вытолкнув его на перрон, чеченец ударил несчастного прикладом в спину. Затем погнал ударами по перрону. Поезд тронулся. Набирая скорость, состав покинул станцию Хасавюрт. Егор курил, стоя в дверях вагона, и пытался осмыслить события, свидетелем которых он только что стал. Подошёл проводник, чтобы закрыть двери. Егор посторонился. Проводник, уже далеко не молодой человек, тяжело вздохнув, закрыв дверь, даже не сделал замечания Егору, что тот курит в рабочем тамбуре, а, смотря Каминскому в глаза, произнёс:

- Пропал мужик! Теперь будет рабом у чеченцев. - Егор поперхнулся дымом сигареты от услышанного и, кашляя, спросил проводника:

- Это как рабом?

- Вот так. Теперь будет работать на чеченцев, пока не умрёт от голода и изнеможения. Они так в поездах рабов себе набирают. Похищают людей, тех, кто без документов. Ещё выискивают строителей или вот, как Вы, крепких таких. Вы, наверное, понравились этому бандиту или он не захотел с Вами связываться. Вас же так просто, как этого несчастного, не скрутить. Егор был в шоке. Он ничего не понимал! Какое рабство в конце двадцатого века! Откуда было знать Каминскому, что десятки тысяч людей уже стали рабами у чеченцев. Тысячи влачат жалкое существование, как самые настоящие рабы, которых порой даже не кормят, а когда они умирают от побоев, голода и непосильного труда, чеченцы похищают новых! Скоро, очень скоро, это станет нормой в Чечне и очень выгодным бизнесом для этих дикарей и нелюдей. Чеченцы начнут похищать детей, женщин, корреспондентов и даже похитят российского генерала, которого, кстати, зверски убьют. За похищенных людей это зверьё будет требовать выкуп! Вернулось даже не средневековье, а вернулись времена ордынского ига! Хотя чего ожидать от этих чурок. У них же на календаре ещё был 1413 год, самый расцвет мракобесия. Через несколько лет сотрудники ФСБ и группы Вымпел, этапируя заключённого Егора Каминского из Баку в Москву, узнав, что он более двенадцати раз на поезде в 1993 году пересёк Чечню, очень удивятся его везучести. Один из них заявит Егору: Ты парень не в рубашке родился, а в бронежилете! Столько раз проехать Чечню и остаться живым и ещё на свободе! Невероятное везение! Не зная тебя, никогда бы не поверил, расскажи мне кто такое.

Поезд прибыл в Махачкалу. От Минеральных Вод до Баку по железной дороге почти 800 километров, и Махачкала лежала на середине этого пути. Каминский впервые оказался в кавказском городе, не считая, конечно, Еревана, но Ереван - это всё-таки Закавказье, как говорят в Одессе, это две большие разницы.

Егору всё было незнакомо, необычно и интересно. Одно- или двухэтажные дома, построенные из ракушечника, песчаника или кирпича-сырца. Узкие улочки. Высокие каменные заборы. Только не любоваться архитектурой приехал в Махачкалу Егор Каминский, нужно изучить ассортимент товаров, доступных и годных для перепродажи в Калининграде, Москве или, может даже, и в Баку. Таким товаром сразу стал попавший на глаза Егору дагестанский коньяк местного разлива, продаваемый на каждом углу, ну по совершенно смехотворным ценам. Егор купил бутылку коньяка и отправился искать гостиницу. Он намеревался переночевать в Махачкале и завтра продолжить свой путь на Баку. Он вскоре спросил прохожего, как найти гостиницу, и, на удивление Егора, мужчина взялся проводить его до гостиницы. Через десять минут они подошли к гостинице Дагестан. Удивлённый Егор, поблагодарив незнакомца, распрощался с ним: Черт побери! кавказское гостеприимство это, оказывается, не пустой звук! - подумал Егор, входя в гостиницу. Он на регистрации специально попросил многоместный номер. Егору, как разведчику, нужны контакты, нужны знакомства, нужны источники информации и люди, через которых он, по закону пяти рукопожатий, сможет выйти на интересующие его и полезные контакты.

Устроившись в номере, который, хотя и оказался четырёхместным, но был пуст, не было постояльцев, Егор отправился в находившуюся в гостинице парикмахерскую. Там он постригся и попросил девушку-парикмахера побрить его. Девушка выбрила его очень аккуратно и нежно, а в конце заявила:

- У Вас, уважаемый, сильнейшее раздражение после бритья. Вы наверняка пользуетесь одеколоном после того, как побреетесь, а делать этого как раз и не следует. Советую Вам воспользоваться бальзамами после бритья, это избавит Вас от раздражения. Егор уже много лет страдал от этой напасти, после того как он неудачно побрился на 9-е мая ещё в колхозе, в Михайловке. Каждый раз после бритья его лицо несколько часов горело и чесалось. Девушка намазала ему лицо бальзамом после бритья, и о чудо! Он не испытал никакого зуда и раздражения. После этого бритья в махачкалинской гостинице Егор до конца жизни использовал только бальзамы после бритья. Он навсегда избавился от раздражения лица.

Каминский вернулся в номер, а там уже оказался сосед. Познакомились. Мужчина, ровесник Егора, кавказец по имени Мехти, приехал в Махачкалу из Азербайджана по работе. Он трудился на каком-то консервном комбинате в качестве снабженца. Решив все вопросы, завтра собирался вернуться домой. Ну, вот и начало моей шпионской деятельности. Первый контакт, и как, кстати, что он из Азербайджана. Похоже, парень неплохой, по крайней мере, на первый взгляд, - подумал Егор, излагая Мехти легенду о челноке, ищущем новые рынки товара. Мехти поверил Егору, а Каминский, интуитивно уже чувствуя менталитет кавказца, доверительно посоветовался с ним:

- Знаешь, Мехти, я вот присмотрел тут в Махачкале коньяки! Отличные! Цена для России ну совсем смешная. Что посоветуешь? Я вот купил одну бутылочку. На пробу. Оприходуем? Егор протянул новоиспечённому приятелю купленный им на улице коньяк. Мехти, осмотрев бутылку, вернул её Егору и заявил:

- Нет, мой друг. Это, прости, уважаемый, пойло, я пить не буду и тебе не советую. Если есть время, то пошли, я тебя научу выбирать настоящий коньяк. Восторженный Егор вскочил и крепко пожал руку Мехти. Он готов был идти с ним куда угодно. Вот так удача! Если этот кавказец научит меня разбираться в коньяке, это просто отлично! Ну что же, похоже, начало моей шпионской деятельности задалось, но вот о том, что я армянский шпион, мне надо напрочь забыть, чтобы по пьяне лишнего не ляпнуть. Похоже, на этом Кавказе, с его разнообразием коньяков и отличного вина, я погибну не от пули, а сопьюсь к едрене матери. Пропала моя печень!

Они вышли из гостиницы и отправились по улицам Махачкалы, на которых Мехти отлично ориентировался. По пути останавливаясь у многочисленных столиков с товарами, с обязательными коньяками в ассортименте. Мехти всё не нравилось. Он недовольно морщил нос и даже не реагировал на предложение продавцов вдвое снизить цену. У Егора так и чесались руки! По такой цене он готов был скупить весь коньяк. Такого Егор ещё не встречал. Дагестанский коньяк по цене московского пива! Только Мехти даже не позволил Егору достать из кармана деньги. Наконец-то Мехти выбрал две бутылки разного коньяка у разных продавцов, по не очень высокой цене. Егор рассчитался за выбранный Мехти коньяк, и тот предложил Егору:

- Ты, Егор, так рвался купить коньяк, мне насилу удавалось тебя удержать. Слушай, друг, это Кавказ, тут непринято светить деньгами. Нет, не ограбят и не убьют. Нет, но и не отстанут от тебя, пока ты хоть что-то у них не купишь, раз ты при деньгах. Теперь купи сам коньяк. Тот, который тебе понравится, а потом в гостинице мы обсудим качество коньяка твоего и моего. Согласен?

- Согласен! крикнул Егор и, как сорвавшийся с цепи, бросился выбирать и покупать коньяк. Они как раз пришли в центр города. На какой-то площади стояли с десяток палаток. Егор купил шесть бутылок! После того как Каминский удовлетворил свой покупательский зуд, они вернулись в гостиницу.

В номере расстелили на столе газету, увы, сервис провинциальных гостиниц желал лучшего. Разложили закуску, которую предусмотрительно купил Мехти. Выставили на стол батарею из бутылок коньяка. Получилось девять бутылок, почти половина ящика, а весь коньяк по цене обошёлся в три раза дешевле, чем в том же Калининграде, не говоря уже о Минске и тем более о Москве. Неожиданно в дверь номера настойчиво и требовательно постучали, так стучат только менты и чекисты. Егор открыл дверь. В двери действительно стояли два милиционера в брониках и с автоматами: Кавказ! Надо привыкать мне к этому. Только что же им-то надо? Я ещё не успел нигде накосячить!

- Добрый вечер! Сержант Алимов.

- Предъявите, граждане, документы для проверки. Егор не стал спорить с ментом и выяснять, на каком основании тот решил проверить его документы. Это уже не Южная Россия, это Северный Кавказ. Свои документы предъявил и Мехти. По тому, как сержант Алимов изучал их паспорта и при этом не сводил глаз с коньячной батареи на столе, стала понятна главная причина его прихода в гостиницу. Егор соображал быстро, он всегда в экстремальных ситуациях соображал быстро, а теперь это состояние стало для него нормой.

- Товарищ сержант! Мы с другом решили провести дегустацию дагестанских коньяков. Вы с коллегой, может, составите нам компанию? Боюсь, нам двоим не осилить это всё. Ментов не пришлось уговаривать. Сержант Алимов вернул документы Егору и Мехти уже с другим выражением лица. Его напарник вошёл в номер. Менты прислонили автоматы к стенке в углу номера, сняли бронежилеты и расположились за столом. Не хватало стаканов. Сержант взял телефон и позвонил администратору гостиницы. Через пять минут в номер постучала горничная. Она принесла ещё четыре стакана и целое блюдо мясной самой разнообразной вырезки! Егор и Мехти удивились ещё больше. Сержант предложил познакомиться и перейти на ты. Сержанта Алимова звали Якуб, а его напарника, тоже сержанта, Юсуф. Мехти встал и открыл первую бутылку из тех, что купил он. Разлил её по стаканам. Коньяка так и вышло чуть больше 125 грамм каждому. Якуб поднял стакан и сказал Мехти:

- Тост Мехти для нашего русского друга. Мехти произнёс прекрасный, длинный тост. Выпили! Коньяк оказался прекрасного качества, но Егор ждал от Мехти разъяснений, как же всё-таки выбирать коньяк? Мехти взял вторую выбранную им бутылку коньяка, но открывать не стал, держа её в руках, произнёс:

- Я обещал тебя, Егор, научить выбирать коньяк, вот смотри и слушай, наши друзья не дадут мне соврать. Менты утвердительно закивали головами. Мехти перешёл к сути вопроса.

- Первым делом, Егор, убедись, что бутылка прошла заводской конвейер!

- Ничего себе задача! Как же я это узнаю! удивился Егор. Якуб и Юсуф снисходительно улыбнулись и молча посмотрели на Мехти, они, похоже, знали эту науку.

- Вот как можно узнать, Егор. Прижми бутылку донышком к ладони и проверни вокруг её оси. Мехти так и сделал, а потом показал ладонь Егору.

- Видишь темный след на руке? Это мелкая пыль от резиновой ленты конвейера, оставшаяся в гранях стекла донышка бутылки.

- Точно! Ты смотри! Егор схватил другую бутылку, выбранную им, и провернул её донышко на своей руке, но никакого темного следа не осталось.

- Значит, эта бутылка не проходила конвейер! Значит, она левого производства? резюмировал Егор.

- Быстро учишься, дружище, ответил Мехти, и тогда все вчетвером стали проверять оставшиеся бутылки. Из восьми только четыре прошли этот тест. Их оставили на столе, а остальные поставили на пол. Мехти взял в руку пустую бутылку и продолжил обучение:

- Видишь, Егор, как наклеена этикетка? Он повернул бутылку тыльной стороной этикетки.

- Видишь эти параллельные на одинаковом расстоянии темные линии клея? Значит, этикетку клеил автомат, а не Мамед в подвале. Этикетка может быть наклеена неровно, но всегда полностью по всей своей площади прижата к стеклу и обязательно параллельные полосы. - Стали опять рассматривать все восемь бутылок, поворачивая их так, чтобы можно было рассмотреть обратную сторону этикетки. На пол со стола перекочевала ещё одна бутылка. Менты тоже загорелись, похоже, они таких нюансов не знали.

- Следующий тест, - продолжал Мехти, теперь взяв в руки не открытую купленную им бутылку, и попросил тишины. Все в номере затихли. Мехти стал медленно поворачивать пробку на бутылке, и все отчётливо услышали лёгкий щелчок. Мехти опустил бутылку и резюмировал:

- Этот щелчок говорит о том, что пробку наворачивали тоже на станке, а не с помощью гайки. - Егор, Якуб и Юсуф стали крутить пробки. Только две бутылки щёлкнули. На полу уже стояли шесть левых бутылок. Каминский ошалело смотрел на эти левые бутылки: И это на Кавказе, в Махачкале, где большинство мужчин мусульмане и не так развито употребление спиртного, как в центральной России. Век живи - век учись!

- Но и это, Егор, не главное. В этих двух оставшихся на столе бутылках тоже может оказаться невысокого качества коньяк. Главное - научиться отличать его по цвету и по той игре искр, какой обладает только настоящий коньяк. Смотри! Мехти разболтал содержимое в бутылке и поднёс к свету. Содержимое медленно, как маслянистая жидкость, стекало по бутылке, при этом действительно появилось что-то на подобии маленьких искорок в коньяке. Присутствующие опять бросились вертеть бутылки, передавая их друг другу. Мехти завершил лекцию последним нравоучением.

- Главное, мои друзья, научиться определять настоящий коньяк по цвету и его игре на свету. Можно залить в заводскую пустую бутылку спирт, разбавленный чаем, сахаром с добавлением корицы. Накрутить можно хорошо и пробку. Теперь, мои друзья, и на заводах между сменами гонят суррогат. Поэтому только визуально можно определить качество коньяка, ну конечно, если не открыть его и не попробовать на вкус. Только чтобы так, на свет, определять коньяк, нужно его много попить и приобрести опыт. Ну что? Убедимся в правильности наших методов по выявлению левого коньяка? - Мехти открыл бутылку и разлил коньяк. Провозгласили тост за науку от Мехти! Коньяк оказался отличным. Перешли к тем двум бутылкам, что стояли на столе, которые прошли проверку на свету, на пробку и на конвейер. Коньяк оказался тоже приличного качества. Пили и галдели, как и положено. Дегустация плавно переросла в попойку. В дверь опять требовательно постучали, но менты уже были здесь. Кто так мог бы стучать? Егор не понял. Он открыл дверь. В номер вошла дежурная по гостинице и горничная. Обе ещё молодые женщины и вполне приятной внешности, тем более что половина коньяка уже была выпита, а как известно, некрасивых женщин не бывает, бывает мало водки. Дежурная пришла с огромной кастрюлей жареной с мясом картошки, издающей по номеру такой аромат, что у всех мужчин сразу потекли слюни. Девушек звали Ира и Фатима, вот такие простые имена. Одна Ира постарше, дежурная, русская, а горничная Фатима полурусская, папа лезгин, мама русская. Оказалось, менты очень хорошо знакомы с девушками, а особенно Якуб. Настолько хорошо знаком, можно сказать, очень тесно знаком с Ириной. Ира, поставив на стол кастрюлю, сразу запрыгнула Якубу на колени и обняла его за шею. Налили и девушкам. Несмотря на то, что девушки пришли уже после нулей, спать никто не собирался. Дошла очередь и до коньяка, стоявшего на полу. Пошёл за милую душу, хотя было сразу понятно, качество не то. Пили, травили анекдоты, хохотали от души. Прекрасный выдался вечер. Душевно посидели. К пяти часам утра весь коньяк выпили. Якуб и Ира ушли в другой номер продолжать более тесное общение на уровне тел. Фатима отправилась вместо Иры к столу регистрации. Юсуф спал поверх покрывала на свободной койке, не раздеваясь и даже не разуваясь. Мехти и Егор тоже решили немного покемарить. Они пока гуляли, договорились, что едут к Мехти домой в гости, в один из городков за рекой Самур. Мехти отказался отпускать Егора, пока тот не побывает у него в гостях. Каминский согласился. Поезд у них только днём. Было время отдохнуть. Часов в семь заявился Якуб. Он растолкал Юсуфа, и те ушли продолжать нести дежурство. Правда, через полчаса вернулись. Они забыли в номере бронежилеты и автоматы! Что тут сказать, с каждым бывает. После такого количества выпитого коньяка не то, что автоматы оставишь и забудешь надеть бронежилеты, штаны бы не забыть натянуть.

Егор и Мехти взяли билеты на бакинский поезд до станции Хачмаз. Вагон был общий. Зачем переплачивать, когда им ехать несколько часов? Егор помнил о задании Джана: определить наличие на пути поезда линий электропередач, газопроводов, нефтепроводов, мостов. Реально были только мосты. Егор открыл книгу Карнеги. Делая вид, что читает её, изредка перебрасывался фразами с сидящим напротив его Мехти. После пьянки оба чувствовали себя отвратительно, и не хотелось трепаться. Как только пересекли границу, идущую по реке Самур, Каминский отметил в книге первый мост на странице, соответствовавшей пройденному пути поездом, но только в минутах. Это была 39 страница. В ней Егор подчеркнул предложение. Так он решил отмечать мосты. Нефтепроводы подчеркнуть два предложения. Газопровод три предложения. Не подкопаешься! Человек, читая книги, подчёркивает заинтересовавшие его места. Кто уж кто, а Каминский при необходимости разведёт демагогию по поводу подчёркнутого предложения, а у Карнеги так без проблем. Только Егор вскоре понял бесполезность своего занятия. Поезд шёл неравномерно. Он то останавливался и стоял подолгу, пропуская товарняк, то набирал скорость. Можно было бы делать отметки по километровым столбам, но они почему-то попадались редко, и всё-таки погрешность в километр слишком большая. К тому же тогда понадобиться карта. Поэтому вся система не годилась. Каминский решил, что правильнее будет найти в Баку топографическую карту. Хотя бы четырёхкилометровку. С приходом перестройки такие карты продавались даже в киосках Союзпечать.

В вагоне пассажиров оказалось немного. В основном это были какие-то неопрятные и шумные кавказцы. Егор ещё не научился отличать по речи армян, грузин и азеров. Егор и Мехти уже оклемались и решили перекусить. При выписке из гостиницы Ира всучила им свёрток с остатками вечерней трапезы. Сейчас эта еда оказалась кстати. Они развернули газету. Колбаса копчёная, сыр, чурек, местный пресный хлеб. Егор достал свой складной нож, чтобы порезать продукты, и они с Мехти под две бутылки минералки, которые предусмотрительно купили при посадке в поезд, приступили к еде. К ним подошёл один из пассажиров. Довольно неряшливый и немытый мужик кавказкой внешности и неопределённого возраста. Он обратился к Егору:

- Брат! Дай, пожалуйста, ножик мясо порезать, детей, да, хочу покормить.

- Какой он тебе брат! неожиданно окрысился Мехти на мужика.

- Подожди, Мехти. Человек попросил ножик. Бери, - разрешил Каминский. Кавказец взял ножик и, зыркнув на недовольного решением Егора Мехти, удалился к своим. Егор и Мехти продолжили перекус.

Вскоре поезд подошёл к станции Хачмаз. Егор и Мехти направились к выходу, и тут Каминский вспомнил о ножике. Он подошёл к тому чурке, который приходил за ножом, и спросил его:

- Ты собираешься мне нож возвращать? - Чурка, не моргнув глазом, ответил:

- А твой ножик взял Мамед, он дальше сидит с семьёй. Егор прошёл дальше и спросил Мамеда:

- Нож верни!

- Какой нож? - удивился чурка.

- Мой нож, который ты брал в соседнем купе.

- А! Я не брал ножа твоего. Нож я брал у Джафара, ему и отдал, да. Поезд уже стоял, и проводник открыл двери. Нужно было спешить. Мехти взял Егора за руку и сказал ему:

- Егор! Забудь про свой ножик. Это же еразы, и твой ножик пропал с концами. Не надо было давать, - Егор поспешил на выход. Спрыгнули на перрон уже, когда поезд отправлялся.

- Кто такие еразы? спросил Каминский приятеля, смотря вслед поезду, увозившему отличный перочинный нож Егора. Этот ножик долгое время служил Каминскому верой и правдой ещё с экспедиции на Тиман.

- Это беженцы. Ереванские азербайджанцы. Сокращённо еразы. Твари из тварей. Их ненавидят все в Азербайджане. Отвратительные люди. Главное, все поголовно сволочи и воры. Они вобрали в себя все отрицательные черты азербайджанцев и армян. От них все беды Азербайджана. Они спровоцировали войну с Арменией, устроив резню в Сумгаите. Люди без чести и без совести. - Так Каминский впервые познакомился с еразами.

Мехти жил в небольшом посёлке в пяти километрах от города Хачмаз. Поехали на такси. Мехти по обычаю жил большой семьёй. С отцом, матерью, женой и тремя детьми. К тому же в доме жила младшая его незамужняя сестра и младший брат с женой. Брата дома не было, он куда-то уехал. Егор впервые оказался в кавказской семье. Конечно, главой дома был старик-отец. Ветеран войны, награждённый орденами и медалями. Мехти представил гостя отцу. С женской половины дома пришла мать Мехти и тоже познакомилась с гостем, а вот ни жена Мехти, ни его сестра, ни невестка не появились. Так, оказывается, было принято. Егор не стал уточнять, какого вероисповедания были его новые знакомые, но на столе опять оказался коньяк. Егора передёрнуло. Мехти заметил эту его реакцию на спиртное и успокоил:

- Не переживай, дружище. Этот коньяк тебя вмиг излечит. - Действительно, пропустив по пятьдесят грамм коньяка за гостя, Егор почувствовал себя намного лучше. Выпили ещё по маленькой рюмочке за хозяина дома и третью за дружбу. Кушали и выпивали не за столом, а лёжа на коврах. Мать Мехти принесла закуску и сразу же удалилась, так что мужчины общались в тесной и только мужской компании. Егор расспрашивал хозяев о нравах и правилах, принятых в кавказских семьях. Мехти, и в основном старик, добросовестно отвечали на его вопросы. Спать легли рано. Егор и Мехти предыдущую ночь не спали, а Егору утром надо было ехать в Баку. Ему постелили мягкую чистую постель в комнате вместе с Мехти на мужской половине дома. Когда же Мехти встречается со своей женой и как он при таких порядках умудрился сделать троих детей, Егор спросить постеснялся. Утром, попрощавшись с хозяевами и Мехти, Егор вышел на площадь села. Там, по словам Мехти, всегда можно найти такси. Мехти заверил Егора, что ому ничего в селе не угрожает. Все жители понимают, что этот русский чей-то гость, а значит, личность неприкосновенная, а еразов в селе нет. Действительно Егор взял такси, бомбилу. Сев в машину водитель только спросил его:

- Ты гость Мехти? - Егор кивнул. Водитель включил мотор и вмиг доставил Егора на вокзал в Хачмаз. Взяв при этом с него скромную даже по местным ценам плату. Каминский сел в поезд и наконец-то поехал к своей главной цели, столице воюющего Азербайджана, городу Баку. Вот только Егор уже почти сутки находился на территории Азербайджана, и о том, что идёт война, он нигде ничего не видел и не слышал. Это точно не Ереван, где на каждом углу стоят стаи армян и галдят о войне: Ну, может в Баку другая, напряжённая обстановка, подумал Егор, уже по привычке отмечая в книге Карнеги мосты: По крайней мере, минуты между мостами точны, а значит, при желании путём несложных математических вычислений и элементарной физики можно получить искомые расстояния. Хотя, право, это пустое занятие, если всё можно просто посмотреть на карте, думал Егор, наблюдая за стрелкой своих наручных часов, ожидая очередного моста.

Егор смотрел в окно вагона, за которым раскинулся сплошь промышленный пейзаж. Дымили трубы каких-то заводов и предприятий, доносился специфический шум промышленного центра. Поезд подъезжал к промышленному сердцу Азербайджана, Сумгаиту, и было слышно, как уверено и ритмично стучало это сердце: Это тебе не Армения с её заснеженными улицами и бездельниками, постоянно скулящими о своём армянском горе. Это сильная, богатая нефтью и с развитой тяжёлой промышленностью индустриальная страна. С кем же собрались воевать эти нищеброды-армяне? Вот я, как разведчик, должен в этом разобраться, и в первую очередь разобраться сам и для себя.

Неожиданно, с правой стороны по движению поезда, в окне вагона, менее чем в километре, Егор увидел взлётную полосу военного аэродрома со стоящими на ней боевыми самолётами! Нонсенс! Мистика! Страна ведёт войну, а тут как на параде, напоказ шпиону выставлены боевые самолёты! - стучало в голове Каминского, пока он изучал и запоминал детали, связанные с военным аэродромом. Сознание Егора работало в форсированном режиме. Пока поезд ехал вдоль аэродрома, в голове Каминского уже созрел план диверсионной атаки на этот военный аэродром. Понятное дело, кто о чём, а вшивый о бане: Параллельно взлётке, с восточной стороны, между аэродромом и железной дорогой, проходит отличное шоссе. Дистанция от шоссе до полосы меняется где-то от 500 метров до 2-х километров на протяжении всей взлётной полосы. Она, эта взлётная полоса, вся как на ладони, как в тире. Её длина где-то чуть больше 2-х километров, - вот где сказался опыт работы Егора ещё в молодости рабочим геодезической партии. Егор продолжал планировать диверсию: С запада, с противоположной стороны, к аэродрому спускаются довольно крутые и высокие языки предгорья Кавказского хребта! Прекрасно! Это просто идеальная цель для атаки! В предгорье нужно установить 82-мм миномёт. Он как раз бьёт на 3 км, то, что и надо! Будут бить с предгорий, с высоты, значит, наверняка дальности хватит. Весит миномёт что-то около 40 кг и мина к нему 3 кг. Расчёт миномёта пять человек. Ещё пять бойцов для прикрытия и переноски мин. По пять мин на каждого, итого 25 мин. Хватит, чтобы уничтожить осколками всё на этой взлётке за 10 минут, а затем бросить миномёт и уходить в горы налегке. Ищи их потом в горах! Для отвлечения и рассеивания преследователей, после миномётной атаки с предгорий, можно предварительно захватить грузовик или джип. Установить на нем ПКМ и, как только на взлётке, после миномётного обстрела, зашевелится народ, с ходу, на скорости обстрелять взлётную полосу с самолётами и с появившимися там людьми из ПКМ. Выпустить коробку в 200 патронов, хватит двух минут. Никто ни хрена не успеет понять! Ствол не менять, бросив сам пулемёт, машину, и уходить, смешавшись с населением, подвидом гражданских и с надёжными документами. Итак, подведу итог. Две группы. Десять бойцов с горной подготовкой, скорее всего армян, готовых умереть ради своей Великой Армении! Как им попасть в предгорья? Не вопрос. Можно через Грузию или другим маршрутом, это отдельная тема. Есть, думаю, у армян те, кто воюет в горах. Вторая группа - три человека. Водитель и два пулемётчика. Тут уже мой вопрос. Пулемёт, конечно, нужно доставить сюда в разобранном виде, закамуфлировав его под какой-нибудь товар или груз. Здесь уже нужны трое русских. Один это я. Значит, ещё двое с хорошими документами для отхода. В общем, план готов! Осталось обговорить детали с Джаном. Это же прекрасно! Одним ударом лишить Азербайджанскую армию самолётов! Их авиация много приносит вреда в Карабахе. Эффект будет ошеломляющий! Азерам после этой акции придётся многократно усилить охрану тыловых объектов, а это требует немалых средств и сил. Егор, увлечённый планированием диверсии, довольный собой, даже не заметил, как поезд уже давно миновал аэродром, Сумгаит и подъезжал к Баку.

Жил в гостинице советской не советский человек.

Поезд прибыл на вокзал города Баку. Каминский не без волнения вышел на перрон. Всё-таки он враг и прибыл в этот город не с добрыми намерениями, но об этом знал только он и Джан в Армении. Вот только, как утверждал дядюшка Мюллер, группенфюрер СС, шеф ГЕСТАПО: Что знают двое, знает и свинья, правда, на самом деле, это старинная немецкая поговорка.

Город поразил Егора своими первыми впечатлениями! Вполне европейский город, по крайней мере, в центре. Улицы и тротуары очищены от снега. Много людей, обычных прохожих, одетых вполне по-европейски. Женщины довольно красивы и без паранджи или чадры. В шапках и даже попадались в хиджабах, что делало женщину ещё привлекательнее и загадочнее. Транспорт ходит регулярно, вполне свободный, и автобусы, и троллейбусы, и даже трамваи. Метро чистое и работающее, несмотря на войну. На каждом углу магазинчики. Есть и крупные торговые центры, а главное, вполне демократичные цены, даже по сравнению с центральной Россией, той же Тулой.

Каминский без проблем заселился в двухместный номер в гостинице Баку, вблизи железнодорожного вокзала. Номер не блистал чистотой. Всё-таки это юг, и границы гигиены и санитарии здесь имели довольно размытые очертания. В ванной отсутствовала лампочка, не было полотенца. Постель, похоже, тоже не первой свежести, но это всё, оказывается, так скажем, частью гостиничного бизнеса, заточенного на личное обогащение работников отеля. Появилась горничная. Молодая, после двадцати лет, русская девушка с обручальным кольцом на правом безымянном пальце, значит, замужем. Неброской и несексуальной внешности. Она вошла в номер, внимательно посмотрев на постояльца, замерла в ожидании. Егор догадался о цели её прихода и чего она ждёт.

- Как Вас зовут, девушка? поинтересовался Каминский.

- Надя, - ответила горничная, оставаясь на месте и по-прежнему смотря на Егора.

- Вот что, Надя. Нет лампочки в ванной и полотенца. К тому же, по-моему, Вы не успели сменить постель, - произнёс Егор, но горничная не двинулась с места. Каминский достал из внутреннего кармана свой блатной куртки четвертной и протянул его горничной. Надя молча взяла купюру. Егор, надевая куртку и направляясь к двери мимо девушки, бросил ей на ходу:

- Я вернусь часа через три, думаю, у нас с Вами, Надюша, будет полное взаимопонимание. Девушка, ничего опять не сказав, осталась в номере. В номере Егор оставил и свою спортивную куртку с вещами, в неё ничего особо не было, так, носильные вещи, но Егор в молнию вставил свой волос, и если кто-то решит в его отсутствие покопаться в вещах, Егор об этом по возвращении будет знать.

Каминский отправился знакомиться с городом. Побродил по улицам. Купил карту-схему города Баку. Решил сходить в кино. В зале зрителей мало, фильм неинтересный, и Каминский решил посмотреть, насколько воспитаны бакинцы в отличие от армян с их вседозволенностью себе любимому. Егор закурил в кинозале! Со всех сторон на него посыпались окрики. Он тут же погасил сигарету, довольный тем, что здесь существуют ещё рамки порядочности. После киносеанса Каминский устроился на площадке открытого кафе. Несмотря на зиму и небольшой морозец, это кафе, а по-бакински чайхана, работала. В ней можно попить чайку. В чайхане подавали достаточно вкусный и, главное, горячий чай. Попивая чаёк, Егор изучал схему города. К нему подошёл молодой, лет пятнадцати, азербайджанец, он, показав глазами на схему Баку, попросил Егора:

- Можно посмотреть мне? Егор протянул ему карту. Мальчишка, схватив её, бросился бежать и скрылся за углом. Егор от растерянности и неожиданности вскочил. Он не ожидал такого поворота. Рядом, за соседним столиком, сидел молодой азер лет двадцати, опрятно, по моде, но дёшево одетый. Он сказал Егору:

- Это ераз! Они теперь наводнили Баку. От них нет никакого спасения, воруют всё подряд. Ему Ваша карта не нужна. Я думаю, он-то и читать толком не умеет. Такая их подлая еразовская натура. Егор про себя подумал: Ну что за напасть эти еразы! Второй раз почти за сутки они меня обворовывают, а парню Егор ответил:

- Да я уже слышал об этих еразах. Давайте познакомимся, если Вы не против. Меня зовут Егор, я из Калининграда, приехал по делам бизнеса в Баку. Парень встал, подошёл к Егору, протянув руку для знакомства.

- Заур, - представился он.

- Ты бакинец, Заур? Будем на ты. Надеюсь, не против?

- Будем на ты. В Баку редко говорят вы. Я из района, но занимаюсь тоже бизнесом в Баку. Они сели за столик Егора.

- Каким бизнесом ты занимаешься, Заур? Может, у нас общий бизнес окажется? продолжил знакомство Егор.

- Да так, я алверчи. ответил, потупив глаза, Заур.

- Алверчи? Это что за бизнес такой? Я не знаю. Просвети! заинтересовался Егор.

- Ничего особого. Так, купил-продал, по-вашему. По мелкому опту. Купил, чуток добавил и продал. Мой навар небольшой. У нас таких называют алверчи, ну это правда, так скажем, оскорбительное слово, но жить как-то надо. Одним словом, спекулянт, если по советским понятиям. Ты первый раз в Баку?

- Первый раз. Мне друзья московские говорили, что сейчас на Кавказе, особенно в Закавказье, можно сделать хороший бизнес. Как ты сказал - алверчи?

- Нет, алверчи это человек, а вот купи-продай, как торговля, это - алвер.

- Спасибо, Заур. Первые азербайджанские понятия и слова, что я изучил у вас. Ты, Заур, мусульманин, а то я хотел предложить тебе вспрыснуть наше знакомство.

- Я тат, горский еврей, но, как ты сказал, вспрыснуть? Так это я завсегда готов. Только я сегодня не при деньгах.

- Не парься, дружище Заур. Я хотя и не Рокфеллер, но угостить нового и, главное, первого своего бакинского друга у меня деньги найдутся. Что предпочитаешь, мой друг? Вино или коньяк, а может водочку? Возьмём выпить, закусить и пойдём в гостиницу Баку. Я там номер снял. Посидим, покушаем, выпьем. Ты мне про Баку расскажешь. Как тебе такое предложение? Если ты, конечно, сегодня вечером свободен?

- Мне нравится такое предложение, Егор. Для друга я всегда свободен. Люблю хорошее вино и подскажу тебе, где его можно купить, - ответил довольный Заур.

- Тогда чего тянуть кота за хвост? Пошли вперёд! На запад! они вместе отправились за выпивкой и закуской. По дороге Егор расспрашивал Заура сначала о городе, положение дел в нём. Потом подвёл разговор к теме о войне. Заур оказался большим болтуном, а болтун, как говорится, находка для шпиона, и хотя никаких секретов он Егору не сообщил, потому что не знал, но отношение людей к войне и к власти охарактеризовал всесторонне. Зашли по дороге в универмаг. Каминский пошёл в отдел детской одежды. Хотел посмотреть что-нибудь для Маши. Оказались в продаже красивые, отличные хлопчатые платьица. Егор стал выбирать. Заур поинтересовался:

- А зачем тебе, Егор, детские платья?

- Для дочери, - ответил Каминский.

- Большая дочь?

- Четыре уже годика.

- Вах! У меня племяннице тоже четыре годика. Ах, жаль, да нет у меня денег. Я бы тоже ей платье купил. Не идут пока мои дела, - Егор посмотрел на ценники: Полтинник, совсем за спасибо, хотя и не за здорово живёшь и купил два платья. Одно вручил Зауру.

- Для твоей племяшки, порадуй ребёнка, дядя Заур. Заур долго благодарил Егора и клялся в вечной дружбе. Каминскому нужны люди. Егор смотрел на парня, а сам думал: Хотя и говорят, что разведчик всегда один, но один в поле не воин и уж тем более, если ты разведчик или, что вернее, шпион. Шпиону нужны подручные. Как там у Володи Высоцкого Но работать без подручных, может, грустно, может, скучно, поэтому мне нужны подручные. Этот Заур, похоже, тот ещё пройдоха. Много ли нашпионишь, если будешь опираться только на порядочных и любящих свою Родину граждан. Ничего не нашпионишь. Поэтому приходится иметь дело с проходимцами, готовыми на всё ради денег. Похоже, этот горский еврей, тат, таковым и является. Ладно, время покажет. Сейчас главное его покрепче к себе привязать и заинтересовать. Чтобы не я за ним бегал, а он за мной.

Каминский взял две бутылки вина Агдам, тем более это вино Егор знал. Оно всегда было отменное, и грех его не попробовать здесь, в Азербайджане, ведь буквально рядом с Баку город Агдам, где это вино и производят. Купил Егор и местного сыра сулугуни. По совету и с помощью Заура выбрали и раннюю зелень. Пришли в номер гостиницы.

В номере всё блестело. Свет в ванне, свежее полотенце, чистая, пахнущая снегом постель. Всё как положено! Вот такой, понимаешь, бакинский сервис. Правда, и волоса на сумке Егор не нашёл, значит, порылись в ней. Сели за стол. Открыли вино. Егор не ошибся, вино оказалось отличного качества и совсем не похожее на то, что он пил в молодости в Минске. В Баку вино приятное, прекрасного качества, с отличным послевкусием. Сыр тоже отменного вкуса, а с зеленью пролетал без задержки. Отличная закуска. Так я шпионить согласен! Так можно! - подумал Каминский, открывая вторую бутылку вина. Налив себе и Зауру, Егор неожиданно предложил:

- Заур, у меня к тебе есть деловое предложение. Я завтра уеду, мне нужно в Москву, меня там ждут друзья с результатами поездки по Кавказу. Вот что я хочу тебе предложить. Ты тут, в Баку, посмотри по магазинам, по ларькам и составь мне списки с ценами товаров, которые, на твой взгляд, можно будет продать в центральной России, а главное внимание удели вину или коньяку. Лучше, конечно, вину. Веди разговор о цистернах. Те люди, с которыми я связан в Москве и Калининграде, берут цистернами или вагонами. Главное, Заур, качество и ещё раз качество, а цена не важна. Будешь в доле. Навар у нас с тобой будет немалый! Это я тебе гарантирую! Согласен?

- Согласен! - тут же ответил Заур, даже не задумываясь. Егор так и предполагал, что тот сразу согласится. Каминский достал пять тысяч из кармана рубашки и положил их на стол. Заур уставился на купюру. Егор, подтолкнув её к парню, сказал ему:

- У тебя, Заур, будут связанные с моим заданием расходы. Это тебе на мелкие расходы. Отчитываться тебе за них не надо, но, как ты понимаешь, деньги не мои. Моих московских деловых партнеров. Поэтому напиши расписку для них. Егор положил листок и ручку перед Зауром. Тот тут же приготовился писать.

- Пиши. Я, Заур, как там тебя полностью, и укажи, где живёшь. Пиши дальше. Получил от Егора Каминского в гостинице Баку в номере 506 пять тысяч рублей на выполнение задания. Распишись и поставь дату. Заур всё написал. Отдал Егору расписку и взял деньги, даже не поняв, что он уже на крючке у армянской разведки. Егор аккуратно сложил листок и положил его в свой карман. Посмотрел на азера и подумал: За тридцать сребреников ты, паря, продал Родину. Это только начало, а дальше, если ты не захочешь получить пулю от своих за измену Родине и шпионаж, будешь выполнять все мои распоряжения как миленький. Мне на хер не нужны твои списки и твоё вино. Мне была нужна от тебя только эта расписка. Конечно, я не намерен передавать эту расписку в Азербайджанский КГБ, мне тогда самому конец, но ты-то, мой милый чурка, этого не прочухаешь. Это избитый киношный приём в фильмах про шпионов, но можно запросто взять тебя на бзду! Типа, откажешься выполнять мои распоряжения, будешь объясняться в своём КГБ, какое это задание тебе давал армянский резидент. Кто тебе-то поверит, предателю. Каминский поднял стакан с вином и произнёс тост:

За долгое и плодотворное наше сотрудничество, Заур! Я уверен, этот вечер и наше знакомство ты, Заур, будешь помнить всю свою оставшуюся жизнь. Я уверен, оно изменит твою судьбу! За тебя, парень! За твои будущие успехи! Азер, польщённый вниманием, выпил вино до дна!

- Завтра я уеду, но скоро вернусь. Давай так договоримся. Ты через десять дней позвони в эту гостиницу, спроси у администратора, не вселился ли Егор Каминский, а я попрошу администратора, если позвонит Заур и будет меня спрашивать, чтобы она тебе сообщила. Договорились?

- Договорились, Егор! Давай, да, скорее возвращайся! Я буду с нетерпением ждать нашей встречи! Мы таких дел наворочаем с тобой, да!

- Вот и прекрасно! А уж я с каким нетерпением буду ждать нашей встречи, Заур, тебе никакими словами не передать. Ты даже себе не представляешь, каких мы дел тут наворочаем! Можно сказать, взрывных дел! Ответил, улыбаясь, Каминский. Егор Каминский всё больше и больше превращался в сволочь, да, в какую ещё сволочь. Но не это нужно было Каминскому, и он решил не откладывать главное в долгий ящик, а сразу брать быка за рога:

- Вот что ещё, Заур. Мне нужны контакты в Баку с серьёзными людьми. Пойми, дружище, если ты хочешь иметь под жопой Мерседес, то надо не по мелочи работать. Есть у тебя люди высокого полёта, и сможешь ты меня с ними свести?

А! Слушай, Егор, есть! Есть женщина! Софа! Она работает у премьер-министра. У неё свой бизнес, и она моя хорошая знакомая. Я с ней сплю! У Каминского закружилась голова, то ли от вина, то ли от услышанного. Егор не мог поверить, что вот так с ходу какой-то барыга выведет его на человека из аппарата премьер-министра! Такой успех не снился и Джеймсу Бонду с его тремя нулями. Егор глотнул винца и как бы невзначай спросил:

- Прости, Заур. Отвлёкся. Как ты сказал, Софа? Что за женщина? Красивая?

- Ну как кому. Не очень красивая, тебе не понравится, очень полная. Софа Филькинштейн. Она еврейка. Не замужем. Живёт в Баку с матерью и маленькой дочерью, пяти лет. Девочку Ляма зовут. Работает в аппарате премьер-министра Азербайджана Али Масимли. Может, она нам будет полезна? Каминского трясло от волнения: Ты, баран, даже не представляешь, как нам, вернее, мне и армянской разведке, будет полезна эта еврейка из окружения премьер-министра. Она как бриллиант! Неужели всё так просто? В один вечер. Уличное знакомство, и вот тебе выход на контакт на самом верху, как в кино. Просто я очень везучий человек, а Зауру Егор снисходительно ответил:

- Приеду, познакомь с ней. Как ты сказал? Софа Филькинштейн? Хорошо, Заур, думаю, она нам будет полезна.

Заур ушёл около 23-х часов. Егор принял душ и решил, что пора ложится спать, но в дверь номера постучали. Дверь он ещё пока не закрывал.

- Да! Входите! Вошла горничная Надя. Егор сел на свою кровать и посмотрел на женщину.

- Всё Вас утроило? спросила она.

- Да, всё хорошо, Надежда. Спасибо. Она посмотрела на Каминского и неожиданно предложила:

- Если хотите со мной переспать, то Вам это будет стоить 1000 рублей. Егор принципиально не платил за секс. Тем более, эта Надя его совсем не возбуждала, да и устал он за последние дни.

- Я устал, Надюша, и к этому вопросу мы вернёмся в другой раз. Вот ты лучше мне скажи. Как тут у вас в гостинице с безопасностью? Не ожидать сюрпризов ночью?

- Можно ожидать. Только не от бандитов, а от ментов. Они любят шарить по номерам. Проверять документы и вещи у постояльцев, а на самом деле, просто занимаются поборами.

- Спасибо, Надя, что предупредила. Буду начеку. Ты иди. Устал я за сегодня, да и предыдущие сутки были не из лёгких. Всё в дороге. Девушка ушла. Не пришлось Наде переспать с Егором и в следующий его приезд в Баку. Через несколько месяцев её выбросят из окна гостиничного номера с седьмого этажа. Убийц не найдут.

Егор встал. Он аккуратно, в квадратик, сложил оставшиеся у него 15 000 рублей, три купюры по 5 000, из тех, что дал Джан, и положил деньги под ножку кровати. Потом, внимательно, стоя на карачках, убедился, что они совершенно незаметны, и лёг спать. Мелкие купюры, что-то около 3 000 рублей, он оставил в кармане рубашки. Удивительно будет, если менты при обыске не найдут у Егора вообще денег. Значит, где-то спрятал. Тогда перевернут весь номер вверх дном. Для разведчика деньги, что для солдата патроны в бою. Остаться шпиону в тылу противника при выполнении задания без денег, это как солдату расстрелять все патроны. Порванную двадцатипятирублёвую купюру, пароль для связника, Егор аккуратно сложил и спрятал в маленьком потайном кармане джинсов.

Утром Каминский выписался из гостиницы и купил на вокзале билет на поезд Баку-Москва. Егору предстоит провести двое суток в пути и преодолеть 2 500 километров. На этот раз не было особых приключений. Конечно, опять в Хасавюрте чеченские менты проверяли документы, но, похоже, это были реальные сотрудники транспортной милиции, но Егор уже ни в чём не был уверен. На границах появились таможенники! Все таможенники, от азеров до хохлов и россиян, преследовали одну цель - нажиться на пассажирах. Благо у Егора не было ничего, кроме личных вещей, и таможенники разочарованно возвращали ему его сумку. Каминский понял, что легенда с коммерсантом никуда не годится. Нужно готовить другую легенду. Ни видом, ни одеждой Егор не походил на нового русского. Рано или поздно придётся проворачивать какие-то коммерческие операции, и что-то Егору подсказывало, что армяне не сильно подпишутся под это дело, судя по тем скудным средствам, выделяемыми ему на поездку в Баку.

Поезд прибыл в Москву как раз 21-го февраля, на этот день была назначена встреча со связником на Армянском кладбище Москвы.

А на кладбище всё спакойненько.

Воскресенье выдалось солнечное и морозное. Каминский быстро сориентировался в Москве. Доехал до станции метро Улица 1905 года и по Большой Декабрьской вышел к центральному входу на кладбище. У Егора в запасе полчаса, и он решил осмотреться, а на кладбище пока не соваться. Посидел в кафе за кофейком и точно к назначенному времени вошёл на кладбище. Могила Высоцкого, оказывается, находилась у входа. На кладбище, к удивлению Егора, как в музее, толпой ходили туристы с экскурсоводами. Такое Каминский видел впервые! По его разумению, кладбище - это не туристический объект. В его родном Минске на Военном кладбище в центре города похоронены, и Янка Купала, и Якуб Колас, но никому в голову не пришло водить экскурсии среди могил. Постояв в толпе щёлкающих фотоаппаратами и галдящих туристов, Егор пошёл искать могилу Есенина. В какой части кладбища она находится, он выяснил по схеме, висящей у входа. На одной из аллей он едва не столкнулся лоб в лоб с Джаном! Джан упорно делал вид, что не знает Егора. Он под ручку с шикарной дамой продефилировал в метре от Егора. Каминский улыбнулся, вспомнив слова Джана, сказанные Егору в Ереване, о случайной встрече на кладбище знакомых. Егор продолжил свой путь к могиле Есенина и заметил мелькающего среди могил Ашота и Джана на соседней аллее, по-прежнему с дамой под ручку. Постояв у Есенина, Егор решил, что Джан и Ашот убедились уже, что за ним нет слежки, и пора переходить на Армянское кладбище, расположенное рядом через дорогу. Пока Каминский выбирался с Ваганьковского кладбища, он увидел могилу актёра Вадима Спиридонова. Егор не знал, что Спиридонов умер, да ещё в 1980 году. Значит, на Стрельце он крутил фильмы с участием этого актёра, ему нравились его игра, а актёра уже не было в живых. Слава и талант актёра Спиридонова надолго пережили его самого.

На Армянском кладбище Каминский уже не заметил ни Джана, ни Ашота. Он прошёл по аллее до церкви, зашёл внутрь. Купил свечку. Зажёг её от других горящих свечей, воткнутых в ящик с песком. Постоял немного. Затем, воткнув рядом и свою свечу, вышел из церкви. Ожидая финальной части этого шпионского ритуала, Егор подумал: Грамотно сделали. На Ваганьково народу, оказывается, тьма. Легко затеряться среди них и одновременно легко вести контрнаблюдение. Запросто выявить хвост, если он будет за мной. С армянской церковью тоже отлично придумано. В ней удачное место для встречи со связником. Поэтому если был хвост, то он обязательно вошёл бы за мной внутрь. Пока Егор так размышлял, стоя у церкви, он увидел, что к нему направляется незнакомец. По виду армянин, но и чего тут удивительного? Это же армянское кладбище. Армянин приблизился к Егору и тихо спросил:

- Четвертной не разменяете? и показал Каминскому половину купюры двадцатирублёвки.

- Сейчас посмотрим, ответил Егор, протянув незнакомцу свою часть купюры. Мужчина приложил одну часть к другой. Убедившись, что эти кусочки от одной купюры, произнёс:

- Ну вот и обменялись паролями. Егор широко улыбнулся, подумав при этом: Кино и только! Эти ребята не просто насмотрелись фильма Ошибка резидента, а, похоже, выучили его наизусть. Армянин протянул руку и представился:

- Борис.

- Егор, ответил Каминский.

- Тогда поехали. Я устрою тебя, Егор, в гостинице Россия. Ты пиши отчёт для Джана. Видел наверняка его на Ваганьковском кладбище. Он вечером придёт к тебе в гостиницу. Знаешь, о чём писать? Опиши военно-политическую обстановку, экономическое состояние в Баку. Отношение народа к войне. Как там условия жизни у народа? Всё, что считаешь нужным, важным или значимым.

Прошли с кладбища на улицу и сели в поджидавшую Бориса белую Волгу. Пока ехали, молчали. В гостинице Россия Борис всё быстро оформил, все необходимые документы, взяв у Каминского паспорт. Затем, отдав Егору ключ от номера и карту гостя, сам удалился, а Каминский на лифте поехал заселяться в свой номер, писать отчёт и ждать Джана. Первое разведывательное задание не оказалось комом, и это обнадёживало шпиона Егора Каминского.

Джан появился после 19 часов. Он просто постучал в дверь, и Егор пустил его в номер. Так как Егору не позвонили с регистрации, чтобы выяснить, ждёт ли он гостя, Каминский пришёл к выводу: Джан либо живёт в гостинице, либо, что, скорее всего, имеет свободный вход в гостиницу. Расположились за столом. Егор протянул Джану исписанные им листки. Отчёт о положении в Баку. Джан долго и внимательно читал написанное и неожиданно для Егора раздражённо спросил:

- Что, в Баку действительно всё так, как ты пишешь? Нет перебоев с электроэнергией, с водопроводом всё в порядке? Работает транспорт и магазины? Улицы почищены? Ты пишешь, что людям совсем безразлична война? Предприятия работают? Фабрики работают? Как такое может быть?

- Может быть, потому что так оно и есть. Я вижу, вам это, Джан, не нравится, но нет там такой разрухи, как в Ереване, и нет галдящих по улицам толп гоп-патриотов. Я написал, что эта война в народе непопулярна и очень многие уклоняются от отправки на фронт. Только, в отличие от Еревана, выезд из Баку свободный и даже для мужчин призывного возраста. Я всё это написал.

- Да, прочитал я твою писанину. Как мне это показать моему руководству? Что мне им говорить? Наша страна умирает от голода, а в Баку, по данным моего агента, всё хорошо? продолжал выражать недовольство Джан написанным Егором. Егор тоже разозлился и решил поставить армянина на место.

- Я разведчик, а не пропагандист. Пишу то, как оно есть. Это обязанность разведчика передавать по возможности объективную и непредвзятую информацию. Если вы, Джан, этого не понимаете, то вам не стоит заниматься разведкой, не для Вас это. Джан пристально посмотрел на Каминского и уже совсем другим тоном заговорил с ним.

- Хорошо, Егор Анатольевич, а что там с этим Зауром? Ты уверен, что он выведет тебя на эту Софью Филькинштейн? - Егор тоже сменил тон и уже примирительно протянул Джану расписку от Заура. Джан прочитал расписку. Довольный прочитанным, он сложил листок и положил его к себе в карман, похвалив при этом Егора:

- Отличная работа, Егор Анатольевич. Вербовка как по учебнику. Правда, в тёмную, но это и отлично! Ты ничем не рискуешь, а он у нас на крючке. Я смотрю, на флоте служат отличные разведчики.

- Ваше задание по мостам я не смог выполнить. Причина в неравномерности движения состава. Он порой стоит на каких-то перегонах, пропуская товарняки. Если важно именно место нахождения этих мостов, то проще будет добыть топографическую карту. Я уже поручил это Зауру. Джан одобрительно кивнул.

- Что скажете по поводу плана моей диверсионной операции по уничтожению военного аэродрома? Джан засмеялся, посмотрев на Каминского, и уже совсем примирительно, заявил:

- Отличный план. Только это полная фантастика! Ты что, думаешь? В Армении найдётся десяток бойцов спецназа, готовых положить свои головы ради десятка ржавых самолётов? Ты что, не понимаешь? Те, кто уйдут в горы, они обречены. Мы не камикадзе. Землю у нас уже не забирали, но главное - это всегда были люди. Мы своих армян на заклание не отправляем, тем более спецназовцев с горной подготовкой, они и так наперечёт. - Егор в чём-то согласился с Джаном.

- Может, это действительно по-комсомольски, по-матросовски, грудью на амбразуру. Вы правы, Джан, человеческая жизнь не стоит железа, даже на войне. Джан одобрительно и даже с уважением смотрел на Каминского.

- Джан, моя легенда никуда не годится. Коммерсант с меня, что с дерьма пуля. Нужна другая легенда. Позволяющая мне совать свой нос во все дырки. Ведь рано или поздно у многих возникнет вопрос. Что это за коммерс в рваных носках? Интересующийся ненужными для него сведениями. К тому же при тех деньгах, что вы мне даёте, только сидеть в сортире и кричать занято.

- Да я с тобой согласен. Коммерс из тебя не тот, что нам нужен, но больше денег на тебя я пока не могу получить. Сам понимаешь, это же первое задание. Будет результат, будут и деньги. Я вообще не был уверен, что ты приедешь целым из Баку и не приведёшь за собой хвоста.

- Поэтому такая конспирация на Ваганьково и такое контрнаблюдение.

- Ну а ты как хотел? Бережёного Бог бережёт, а кого не бережёт, того конвой стережёт, - Егор улыбнулся на последние слова Джана, это была любимая поговорка Каминского.

- Так у тебя, может, есть какое предложение по поводу твоей легенды? спросил Джан и посмотрел с надеждой на Каминского.

- Есть, Джан. Есть очень интересное предложение. В Советске, в Калининградской области, при ДПР Травкина создана газета Демократический Тильзит. Я в своё время немало сил приложил для создания этой газеты. Возьму я у них в редакции ксиву, что я их корреспондент. Мне не откажут, а даже ещё и рады будут. Тем более, если что, то можно позвонить в редакцию, и там подтвердят, что я их сотрудник, как Вам такая идея? Как корреспондент я могу задавать любые вопросы любым людям.

- Отличная идея, Егор! Просто прекрасная! Если сможешь это провернуть, ничего лучше и не надо. Отличная легенда.

Джан передал Егору под расписку ещё 50 000 рублей, и они договорились, что Егор съездит к себе домой, навестит семью. Оформит документ корреспондента газеты Демократический Тильзит. Опять посетит Баку. Установит контакты с Софой Филькинштейн и потом прилетит через Минеральные Воды в Ереван, где в гостинице Ани он встретиться с Джаном.

Джан ушёл. Егор выспался в гостинице, а на следующий день выписался, заплатив за номер. Потом отправился на Белорусский вокзал за билетом до Калининграда. У Егора при себе 60 000 рублей и ещё несколько тысяч по мелочи. Средняя зарплата в России на тот момент 27 000 рублей, правда, из шестидесяти тысяч тридцать Егор решил оставить на выполнение задания в Баку, но и оставшейся половины хватит, чтобы поддержать Лену и Машеньку.

Глава третья

Резидент.

Как насчёт халвы, Бекас?

Фильм Ошибка резидента.

Демократический Тильзит.

Егор Каминский шёл по улице посёлка Гастеллово, он не думал, что так быстро вернётся домой. Приехал он последним автобусом, было темно, уличное освещение в посёлке горело точечно, только там, где ещё сохранились лампы. Разруха, одним словом. Каминский посмотрел себе под ноги и вздрогнул от неожиданности. Рядом, у левой ноги, как служебная собака, семенил Ня! Они так вдвоём и пришли в общагу. Лена и, конечно, Машенька обрадовались. Папа вручил Маше красивое платьице. Лене, увы, ничего не досталось, но она понимала, откуда приехал муж, и, конечно, не ждала от него подарков. Наверное, главным подарком для неё тогда был он сам. Когда эмоции от встречи немного улеглись, Лена заметила кота. Ня тихо сидел в углу и наблюдал за хозяевами. Это действительно был необычный кот.

- Маша! Смотри, Ня вернулся! Крикнула Лена, и Машенька бросилась к коту, а Ня, издав тяжёлый стон, смирился со своей участью. Кот знал, сейчас его будет тискать этот детёныш хозяев, но что тут поделаешь? Такая его незавидная участь! Лена же пояснила мужу:

- Ты как уехал, так и кот пропал. Мы уже думали, он где-то в посёлке погиб в боях с котами, а вот, смотри, вернулся. Ты где его нашёл?

- Не я, а он меня встретил и шёл рядом со мной почти от самой автобусной остановки, - ответил Егор, забрав у Маши кота, посадил его себе на руки. Кот всем телом прижался к хозяину и замурлыкал, да так громко, что было слышно всем в комнате. Забегая вперёд, надо сказать, что эти исчезновение кота и его появление незадолго до приезда Егора станут системой. Лена не раз будет говорить Маше: Смотри, Маша, Ня появился, значит, скоро наш папа приедет! Ни разу кот не ошибся. Ня появлялся в доме, ещё, когда Егор ехал в поезде Москва-Калининград. Как он это чувствовал, осталось загадкой, но однажды кот пришёл домой и больше не ушёл, а вот его хозяин исчез на долгие три с половиной года, но это отдельная история, и она ещё впереди, а сейчас все были счастливы и люди, и кот.

Егор привёз из Москвы бутылочку модного тогда ликёра Амаретто. Позвали Осепянов. Егор должен был передать им привет от родителей, Гарика и рассказать, как они там, в Армении, живут. Лена и Валида быстро приготовили закуску, и все уселись за стол. Маша и Римма играли куклами, маленький Артур сидел у отца на коленях. Марья решила похвастаться перед подружкой папиным подарком:

- Смотри, Римма, какое красивое платье мне папа привёз! Маша достала платье и показала его Римме. Валида, только взглянув на это платье, сразу же побледнела и испуганными глазами посмотрела на Егора. Она всё поняла! Кто, как не женщина, прожившая всю жизнь в Азербайджане и чудом оставшаяся в живых при погроме в Сумгаите, не отличит азербайджанское платье от армянского. Каминский только приложил палец к своим губам, этим жестом дав понять Валиде: Молчи! Валида промолчала. Вечер продолжался. Егор рассказывал о Ереване, о Балаовите, о стариках, о Севане и семье Гарика. Осепяны ушли довольно поздно.

Егор и Лена, уложив дочь, отдались страстной любви! Они очень соскучились друг по другу! Когда уже все сексуальные желания были удовлетворены, и у них не осталось больше сил, Егор решил рассказать Лене правду: Всё равно Валида не удержится и проболтается. Так родная маленькая дочь провалила папу-шпиона, который неразумно купил для неё платьице в бакинском универмаге. Правильно учат: для разведчика, впрочем, как и для моряка, нет мелочей, - подумал Егор и рассказал жене, чем он теперь занимается. Лена по своей натуре отнеслась к его рассказу спокойно.

На следующий день Егор Каминский отправился в Советск. Там он встретился с Рахимовым и предложил ему свои услуги корреспондента для газеты Демократический Тильзит.

- Понимаешь, Рахимов, я сейчас буду долго на Кавказе, у меня там выгодный бизнес наклёвывается. Смогу писать в твою газету репортажи. Мне от тебя денег не надо, у меня сейчас деньги есть, хороший бизнес на Югах. Я все-таки член ДПР, и почему мне не помочь своей газете? Согласен?

Конечно, Рахимов был согласен! Ещё бы! Заполучить на дармовщинку корреспондента, да ещё, какого корреспондента! О способностях Каминского Рахимов знал не понаслышке, а убедился на собственном опыте ещё до августа девяносто первого. Рахимов тут же оформил на фирменном бланке удостоверение корреспондента газеты Демократический Тильзит с его подписью и печатью Тильзитской региональной организации ДПР. Надо сказать, что бланк удостоверения выглядел впечатляюще! Синий бланк из отличного качества бумаги, на котором отпечатанный в типографии красовался немецкий герб Тильзита в виде чёрного тевтонского орла и все реквизиты редакции не только газеты, но и штаб-квартиры ДПР в Советске. Сами же реквизиты на бланке зачем-то были отпечатаны не только на русском, но и на немецком языке! Егор сам не ожидал, что удостоверение окажется таким шикарным: Для чурок это бумажка как Коран, а мне как охранная грамота! подумал Каминский, бережно пряча удостоверение в паспорт. Егор ещё и не представлял, как он окажется прав по поводу этой синей бумажки и чёрного тевтонского орла на ней. Орёл ещё не раз своими крыльями прикроет его шкуру от неприятностей и проблем и даже, возможно, от смерти.

Вернувшись в Гастеллово, Егор пошёл к Саше Руденкову. У него во дворе стояли слесарные тиски, имелся хороший инструмент. За день Каминский изготовил из немецкого старого ножа отличный стилет. Уже дома, к этому стилету он сшил из кожи ножны. Пришил кнопки к ножнами и к внутренней подложке своей кожаной куртки. Таким образом, Егор закрепил стилет на спине между лопаток. Каминский заметил, что при обыске менты ощупывают у задержанного ими человека даже голени, но почему-то не смотрят между лопаток, когда обыскиваемый поднимает руки. Стилет был так закреплён, что если поднять руки и сделать движение лопатками вверх-вперёд, дубовая рукоятка стилета выходила из ножен и показывалась из воротника куртки. Мгновенно выхватить стилет теперь не составляло труда. Егор, конечно, потренировался, пока не отработал этот приём до автоматизма. Этим стилетом резать хорошо невозможно, а вот в свиную тушу он входил как в масло на все свои 25 сантиметров длины клинка, тонкое, узкое, шибкое лезвие обходило кости, не оставляя жертве ни одного шанса на жизнь.

Егор вынужден был сказать Лене, что ему пора возвращаться в Москву, а потом в Баку. Он оставил, как и планировал, ей 30 000 рублей, надеясь, что оставшихся денег ему хватит на жизнь в Баку. До Москвы доехал без приключений. Взял билет на бакинский поезд. На этот раз решил ехать в купейном вагоне. Попутчики менялись по всему пути, а в пресловутом Хасавюрте в купе села молодая чеченка, красивая, стройная и кареглазая, как лань. Помимо Егора и чеченки в купе ехал русский мужчина лет пятидесяти и молодой кавказец, кто он, Егор не понял, но явно не чеченец, так как с девушкой он изъяснялся по-русски.

Уже стемнело. Егор и мужик устроились на верхних полках. Мужчина быстро заснул, но при этом так храпел, что не давал заснуть Каминскому, только Егор и не собирался спать. Он хотел понаблюдать за парнем и чеченочкой. То, как этот парень всю дорогу от Хасавюрта вился возле неё и уже сидел на её месте, обнимая девушку и запустив свою пятерню под её кофту, Каминский ждал интересного продолжения. Долго ждать не пришлось. Девушка легла на спину. Парень задрал ей юбку и стянул трусы до лодыжек. Девушка широко раскинула колени. Парниша, не снимая штанов, а только достав член, залез на неё и ввёл его в девушку. Егору было интересно, как трахаются горячие кавказские парни, так сказать, половые гиганты, если верить тому, что они о себе рассказывают. Егор был разочарован! Парень не более минуты дёргался, как кролик, и затих, кончив в девушку. Потом он встал, убрал довольно скромных размеров своё хозяйство в штаны и завалился спать на своём месте. Чеченка посмотрела на Егора. Девушка, пока этот половой гигант дёргался на ней, не сводила глаз с Егора и видела, что тот наблюдает за ними. Она так и лежала с раскинутыми врозь коленями и жаждала продолжения. Каминский повернулся на другой бок, лицом к стенке купе. Чеченочка, конечно, красива, этого от неё не отнять, но Каминскому была противна одна только мысль о половой связи с ней после этого немытого чурки. Он не спал и слышал, как девушка натянула трусы и опустила юбку. Егор размышлял: Значит, эти крутые, как варёные яйца Кавказа, джигиты не все такие уж хорошие любовники. Они только треплются по этому поводу. Теперь эта деваха. Гордая и неприступная чеченка, а отдалась первому встречному и, скорее всего, за деньги. Ну что же, ничто не ново под Луной. Ничто не чуждо и чеченкам, бляди есть и у них. Каминский уснул. Утром, когда Егор проснулся, чеченки уже не было, а кавказец готовился выходить в Дербенте. Мужик ещё спал. Он, как и Каминский, ехал до Баку.

Софа Филькинштейн.

Приехав в Баку, Егор Каминский, конечно же, поселился в гостинице Баку. При регистрации ему даже не пришлось просить администратора уведомить его, если ему позвонит некий Заур. Девушка, только увидев его фамилию в паспорте, улыбнувшись, заявила Егору:

- Нам уже телефон в гостинице оборвал некий Заур. Всё интересуется, не приехали ли Вы.

- Отлично! Мне он тоже очень нужен. Хочу просить Вас, девушка, как он позвонит, сразу сообщите ему, что я вселился, и если придёт, то пропустите его ко мне в номер. - Дежурная пометила себе в тетрадке: Пропустить Заура в 507 к Каминскому, и Егор поднялся на лифте на свой пятый этаж, где в этот раз и находился его номер. Только он принял душ после дороги и уже собрался идти в город, как в дверь постучали. Егор открыл. В двери номера стоял счастливый Заур. Они обнялись как старые закадычные друзья, почти как родственники. Егор заметил. Азеры очень любят обнимашки, и даже мужчины целуются при встрече. Ещё в стране не набрали популярность нерадиационные сексуальные отношения, а проще сказать, педарасня, но Егора всегда такие проявления нежности между мужчинами коробили. Заур вошёл в номер. Егор предложил ему сесть в кресло, а сам присел на койку, готовый выслушать, что сделал Заур после того, как они расстались. Выяснилось, что он ничего не сделал. Каминский этому не удивился. Заур принадлежал к категории пустых болтунов и прожектёров, неспособных ни на какую самостоятельную деятельность. Справедливости ради надо сказать, только каждый пятый в Азербайджане не принадлежал к многоликой армии прожектёров и пустозвонов. Главное же своё обещание, познакомить Егора Каминского с Софой Филькинштейн, он не забыл и с первых же минут заявил Каминскому:

- Егор, джан, я Софе о тебе рассказал. Она очень хочет с тобой познакомиться. Можешь сегодня? Поедем к ней домой. Она сказала, что как только ты появишься, сразу вести тебя к ней! - Каминский тут же простил Зауру его бездеятельность и даже был готов его расцеловать. Софа Филькинштейн! Вот только кто интересовал Егора. Они собрались и поехали к Софе, предварительно купив в магазине коньяка, фруктов и сладостей для дочери Софы, шестилетней Лямы.

Софа жила в старом, оригинальной бакинской планировке доме, в трёхкомнатной квартире с мамой и дочерью. Сама Софа, даже не полная, а толстая, совершенно не красивая еврейка, слегка старше Егора. Понятное дело, хотя Каминский и был рыцарь плаща и кинжала, но всё-таки джентльмен. Он не стал расспрашивать женщину ни о возрасте, ни о том, от кого у неё ребёнок. Не то чтобы ему это было неинтересно, просто, пока ехали, болтун Заур выдал Егору всё о личной жизни Софы, заодно перемыв ей при этом косточки. По словам Заура, Софа родила себе ребёнка, так как пришло время рожать.

За столом Егор познакомился с мамой Софы. Оказалось, очень гостеприимная, воспитанная и аккуратная старушка-еврейка. Заводная и, конечно, любимая мамой и бабушкой, а поэтому разбалованная кудряшка дочка Софы, Ляма, девочка просто прелесть. Сама Софа произвела на Егора приятное впечатление. Сразу понятно, что это не только деловая женщина, отзывчивый и добрый человек, совершенная противоположность пустым и неграмотным азерам и армянам.

После обеда, когда пришло время десерта, а бабушка поставила на стол ещё одну бутылку прекрасного коньяка, Софа перешла к делу:

- Егор! Вы мне нравитесь как человек, и я бы хотела с Вами сотрудничать в коммерческом плане. У меня зарегистрирована фирма Ляман, названная так в честь доченьки Лямы. Я занимаюсь оптовой куплей-продажей разных товаров. Мне это делать не проблемно, так как я ещё работаю в Центре социальных и политических исследований при премьер-министре Азербайджана. Скажу откровенно, иметь в фирме, в штате, такого специалиста и такого представительного мужчину, как Вы, Егор, большая удача.

Всё складывалось самым лучшим образом для Егора Каминского. В итоге Егор и Софа договорились, что Софа берёт его в свою фирму экспертом-консультантом по оперативным вопросам. С зарплатой 4 000 манат в месяц, что равнялось 40 000 рублей. Это событие решили полирнуть ещё бутылочкой коньячка, кстати, самопального, но отличного качества.

Егор остался ночевать у Софы. Бабушка постелила ему прямо в зале, а Заур и Софа удалились в её спальню. Ляма давно уже спала у бабушки в комнатке.

Утром Егор вернулся в гостиницу. Вскоре припёрся и Заур. Раз Заур не выполнил поручения, то Егор решил сам покататься по Баку и изучить, что и почём в городе, а заодно, может, удастся найти топографическую карту Азербайджана. Заур уговорил Егора взять его с собой. Каминский согласился, всё-таки польза от этого азера есть.

Взяли такси. Заур сел рядом с водителем, чтобы говорить, куда ехать. Егор сзади. Каминский наблюдал за своим помощником, и Заур всё больше и больше его раздражал своим хамским поведением, а когда Заур из окна автомобиля крикнул проходившей по улице русской девушке: А, слушай, да! Поехали с нами, девочка, мы тебе хорошо заплатим!, Егор не выдержал:

- Заур! Вон идёт девушка! Крикни ей то же самое, что только что кричал русской!

- Ты что, Егор! Это же азербайджанка, у неё есть отец, братья. Башку на хер на раз отрежут! Я что, самоубийца?

- А ты не забыл, что я тоже русский? Ещё раз такое повторится, и я тебя выкину из машины. Заур, как и большинство азеров, сразу давал задний ход, когда его ставили на место. Он заткнулся и дальше вёл себя пристойно, конечно, насколько позволяло его воспитание.

Егор увидел церковь и попросил водителя остановить машину. За ним увязался и Заур. Каминский вошёл в церковь, Егора сразу поразило отсутствие дверей и нищенское убранство храма, вернее, его полное отсутствие. Голые стены, бетонный пол, в углу несколько небольших икон и стоящий лицом к ним на коленях священник, то ли в рясе, то ли в рубище. Каминский по убеждениям являлся атеистом. Он давно решил для себя, что религия - это опиум для народа, и думать так у него были основания. Главная тысячелетняя задача церкви - овладеть разумом масс. Люди попадали в зависимость от попов уже с рождения, с крещения. Потом венчание, опять только через попов. Похороны, куда тут без отпевания, а по сути своей - мошенничество, нацеленное на овладение сознанием человека с целью подчинить себе волю людей. Особенно бесила Каминского поповская хитрость. Егор так рассуждал: Если с человеком беда, проблема, то молись, на всё воля Божья! Это господь, мол, нас испытывает и вразумляет! Выздоровел человек или отступила беда? Бог смилостивился! Отблагодари Господа и лучше деньгами. Будто Богу нужны эти деньги. Ведь мы дети Божьи, как утверждает церковь! Ждём ли мы благодарности от наших детей, когда мы их от болезни спасли, предварительно эту болезнь на своих детей наслав? Идиотизм, и только! Покажи мне такого родителя, если он не конченый моральный урод или маньяк, который нашлёт на своих детей муки, страдания, болезни, чтобы испытать их веру в него, в отца! Такое могли придумать только садисты с нарушенной психикой, сами моральные калеки и дегенераты. Если же не смог справиться человек с болезнью. Умер! Значит, воля божья, и Бог его прибрал! Как удобно! И так хорошо, и так неплохо. Кому хорошо - только попам. При любом раскладе они жиреют и богатеют на нашем горе или на нашем счастье. Ещё мальчонкой Егора баба Мария, мать отца, привела в церковь в Минске. У входа стоял крест с распятым на нём Христом. Под крестом валялся человеческий череп. Маленький Егор, так испугался, что потом три дня заикался. Христос взошёл на крест, тем самым искупив все грехи человеческие! Так возрадуйтесь, люди! Нет! Церковь продолжает запугивать народ. Грозить какими-то грехами и наказанием за них. Человек перед церковью вечно виноват. Если он ничего не свершил дурного, то в каждом человеке первородный грех. Ещё больше Егора бесило отношение церкви к женщине. Со временем в России примут закон по защите чувств верующих и начнут сажать людей по тюрьмам за атеизм. Такая форма современной инквизиции. Ну а где же закон по защите чувств неверующих? Они что, не люди, не имеют права на защиту своих убеждений? Может, ваша навязчивая церковная пропаганда оскорбляет атеистические чувства неверующих? Сложные отношения у Каминского были с церковью и с религией, а по-другому не могло и быть. Егор Каминский мыслящий человек, а не адепт. Егор всю жизнь верил в разум человеческий, в науку, в эволюцию.

Услышав шаги Егора за своей спиной, священник закончил молиться. Поднявшись с колен, он повернулся и посмотрел на вошедших. Каминский был поражён видом священника. Этот маленький, щупленький, совершенно седой, одетый в какие-то лохмотья, напоминавшие рясу, человек. При этом чистый, явно давно не евший и совершенно непохожий на тех лоснящихся от жира и масла, толстых, необъятных размеров педофилов и педерастов, попов и ксёндзов. Священник приблизился к застывшему на месте Егору. Перекрестив гостя, произнёс:

- Знаю, что привело тебя, сын мой, в божью обитель. Не отчаивайся, Бог с тобой, и всё будет хорошо. Испытания, что ждут тебя, ты перенесёшь стойко и выйдешь победителем. Бог даст тебе испытания, чтобы ты стал сильнее. - Егор не понимал, о чём ему говорит этот светящийся изнутри человек, но Егор протянул свои руки, и священник, взяв его ладони в свои, сжал их. Шок от увиденного прошёл. Единственное, на что у Егора хватило сил и ума, это выгрести из карманов всю мелочь и отдать деньги священнику. Старик отказывался их брать, но Каминский силой вложил деньги в его ладони и сжал его руки своими лапами. Потом, ничего не говоря, поспешил на выход. На крыльце церкви к Егору уже полностью вернулось самообладание, и его накрыло чувство блаженства и спокойствия. Рядом стоявший Заур тихо спросил Егора:

- Это кто такой был?

- Святой, - ответил Егор, и они направились к ожидавшему их такси.

Софа Филькинштейн сразу же после знакомства с Каминским пригласила его на встречу с очередным коммерсом, Мехтиевым Салманом. Как принято в Баку, встречу организовали под коньячок и шашлычок в частном кафе. Этот Салман оказался азербайджанским Хлестаковым и Остапом Бендером в одном плафоне. После встречи с Салманом, выслушав мнение Каминского, Софа убедилась в том, что она не ошиблась, пригласив Егора на работу в свою фирму. Присутствие Егора на переговорах с коммерческими партнёрами придавало авторитета ей самой и её фирме Ляман, раз такой импозантный и грамотный русский работает под её началом.

Каминский продолжал жить в гостинице, это, как шпиона, его совсем не устраивало. Он понимал, что рано или поздно, но он попадёт в поле зрение правоохранительных органов Азербайджана, а как говорит один из законов разведки: Если разведчик попал в поле зрения правоохранителей, по любой причине, отсчёт времени его провала пошёл. Идеальный вариант это снять квартиру, а ещё лучше с любовницей. Не потому, что так можно снять напряжение, вызванное необходимостью вести двойную жизнь, а потому что увлечённая женщина и удовлетворённая в постели не замечает, кем же на самом деле является её любовник. На помощь Каминскому опять пришла Софа, она рекомендовала Егора своей подруге и в прошлом коллеге Марине Долговой. Марина жила в Баку в микрорайоне Ахмедлы с матерью и шестилетней дочерью в пятиэтажке и остро нуждалась, как, впрочем, большинство русских бакинских женщин, в деньгах. Егор назначил встречу Марине в своём номере гостиницы. Стоило только Марине появиться в номере Егора, и не успели они сесть за стол, чтобы обговорить все детали по поводу съёма комнаты, как в дверь настойчиво постучали. Егор открыл. В дверях стояла дежурная по этажу и толстый мент в звании капитана.

- Проверка документов, да, заявил мент и попытался пройти в номер, но Егор стоял в дверях, и капитан остановился. Каминский был зол, как тысяча чертей, и в нём опять проснулся флибустьер.

- На каком основании проверка документов? поинтересовался Егор у мента и свирепо посмотрел на дежурную, кстати, русскую. Не было сомнений, она навела мента. Вскоре Егор поймёт, что эта сладкая парочка, дежурная и мент, работают в связке по вымоганию денег с постояльцев.

- Что значит на каком основании? Я полицейский, да, вот пришёл проверить твои документы, да? удивился мент и опять попытался пройти, но снова упёрся в Егора.

- Для начала представьтесь, как этого требует закон о полиции Республики Азербайджан! - зло потребовал Каминский. Мент слегка растерялся. Он не сразу понял, чего от него требует этот русский. Ему на помощь пришла дежурная.

- Это наш участковый

- Я Вас, барышня, не спрашивал. С Вами у меня будет отдельный разговор в присутствие вашего директора гостиницы. И так: ваше звание, должность и фамилия? обратился Егор к менту.

- Участковый, капитан Мамедов, растерянно ответил мент, даже не приложив руку к фуражке.

- Вас, капитан Мамедов, не учили в полиции отдавать честь гражданам, когда представляетесь? напирал Егор. Капитан вспотел и покраснел, он уже был не рад, что пришёл в этот номер, и укоризненно посмотрел на дежурную, которая после обещания Каминского разобраться с ней у директора гостиницы стояла тише воды и только хлопала глазами. Егор вошёл в раж. Было понятно, что первый раунд он выиграл, и мент в смятении. Успех надо закрепить.

- Проходите, товарищ капитан, неожиданно для мента предложил Каминский, развернувшись, вернулся в номер из коридорчика у дверей. За ним вошли дежурная и капитан Мамедов. Егор сел на стул. На втором стуле сидела Марина. Непрошенные гости остались стоять.

- И так, капитан Мамедов, участковый, я Вас слушаю? надменно смотря на мента, произнёс Егор и замолчал. Мент пришёл в себя и потребовал:

- Предъявите паспорт, гражданин. - Егор достал из куртки паспорт, в котором лежала волшебная синяя бумажка. Протянул менту. Мент посмотрел паспорт, но читать даже не стал, было видно, что чтение не его сильная сторона, а удостоверение корреспондента он даже не открыл. Второй раунд остался за ментом.

- Ваш паспорт, девушка, обратился мент к Марине. Марина протянула ему свой паспорт. Мент заглянул в него, но тут же закрыл. Держа оба паспорта в руке, спросил:

- Что вы, граждане, тут делаете вдвоём? Проституцией занимаетесь, да? он посмотрел на покрасневшую Марину.

- У Вас, капитан Мамедов, есть основание так утверждать? Может быть, Вы застали нас за совокуплением? Я корреспондент российской газеты Демократический Тильзит, более того, я эксперт-консультант в бакинской фирме Ляман, а эта фирма является дочерним филиалом Центра социальных и политических исследований при премьер-министре Азербайджана Али Масимли. - Егор протянул руку к телефону. Снял трубку и начал набирать номер. Закончив набор номера, прижал трубку к плечу и спросил мента:

- Хотите, капитан Мамедов, поговорить с помощником премьер-министра? Заодно поведаете ему, как Вы вымогаете взятку под надуманным предлогом у российского корреспондента, а я потом напишу в своей газете репортаж об этом. Половина Европы узнает о мздоимце из бакинской полиции капитане Мамедове. - Мамедов, понятное дело, не понял и половины из того, что сказал Каминский, начиная от слова совокупление, но главное он прочухал. Слова премьер-министр, Европа, газета, какой-то демократический центр и политика для безграмотного азера, купившего свою должность и звание, как и все полицейские в этой стране, звучали словно приговор. Капитан Мамедов аккуратно положил паспорта Егора и Марины на край стола. Снял фуражку, вытер обильно выступивший пот с плешивой головы и тут же пятясь, вышел из номера, за ним выскочила и дежурная. Забегая вперёд, надо сказать, что у Каминского ещё состоится встреча с капитаном полиции Мамедовым, после которой Мамедов не только лишится погон и должности, но окажется в реанимации с инфарктом. Но это уже другая история, а тогда мент и дежурная ушли. Испуганная Марина спросила Егора:

- Ты знаком с премьер-министром? Это ты ему звонил? - Егор отнял трубку от плеча. В ней звучали короткие гудки.

- Ты, Марина, думаешь, что этот мент станет говорить с помощником премьер-министра и выяснять, насколько мы с тем знакомы? - Марина кивнула в знак понимания, но в её глазах стоял страх, удивление и почтение. Егор решил вернуть девушку на землю:

- Что касается премьер-министра Али Масимли, он, как и Алла Пугачёва и Муслим Магомаев, мои хорошие полузнакомые.

- Это как, полузнакомые? не поняла Марина.

- Я о них знаю, Марина, они обо мне нет, пояснил Егор. Через минуту, когда Марине дошёл смысл слова полузнакомые, она расхохоталась и смеялась до слёз. Только приговаривая: Ну ты даёшь! Это цирк! Я такого никогда не видела! Как ты напугал мента! Ну ты и даёшь, Егор! Когда Марина успокоилась, они договорились, что за 1 000 манат в месяц, а это очень высокая цена для Баку, Марина сдаст комнату Егору.

- Вот и отлично, Мариночка, мне надо будет съездить в Москву, а когда я вернусь, то мы конкретно и решим, когда мне к тебе поселиться.

- В Москву! с завистью в голосе произнесла девушка и добавила:

- Я вот никогда не была в Москве.

- Так не вопрос. Летом, когда у тебя будет отпуск, я могу свозить тебя в Москву. Дорога и проживание за мой счёт. Кстати, ты-то работаешь?

- Да, я работаю в воинской части, ответила Марина. Вот как удачно ты, девочка, зашла ко мне. Нарочно и не придумаешь. Агентура сама плывёт в руки, да ещё, какая агентура! думал Егор, смотря на счастливую девушку. Марине Долговой 25 лет, симпатичная девушка. С хорошей фигурой, особенно с красивой аппетитной попой: У неё такая попка, что танцуй Марина в стриптиз-баре, у её ног лежали бы все мужики, подумал Егор, любуясь её попкой. Он с Мариной покинул гостиницу. Каждый отправился по своим делам, предварительно договорившись, что когда Егор вернётся из Москвы, они встретятся у Софы.

При очередной встрече с Софой Каминский обратился к ней с просьбой:

- Софа, мне как корреспонденту нужно быть в курсе политических событий в стране. Ты говорила, что в твоём центре есть телетайп и на него регулярно поступают сообщения о последних политических событиях. Ты не могла бы мне приносить эти листы с телетайпа, ну конечно, когда их уже прочитают. Очень хорошо писать репортаж или аналитическую статью, опираясь не на слухи, а на проверенные факты, да ещё такого уровня. - Софа согласилась и регулярно поставляла шпиону Каминскому информацию политического характера прямо из администрации премьер-министра страны.

Каминский пока не планировал ни вербовку Софы, ни Марины, ни тем более Заура или ещё кого-либо из своих новых бакинских контактов. Егора вполне устраивало использование этих людей втёмную. Они работали на армянскую разведку, при этом ничего не подозревая, а риск разоблачения самого Егора Каминского, корреспондента газеты Демократический Тильзит, как армянского шпиона, сводился к минимуму.

Кому - война, кому - мать родна.

Каминский ещё продолжал жить в гостинице Баку. Вечером, освободившись от прилипалы Заура, Егор отправился ужинать в гостиничный ресторан, расположенный на последнем этаже гостиницы. Ресторан не был полностью заполнен, но свободного столика, чтобы совсем без посетителя, не оказалось. Каминский заметил за одним двухместным столиком скучающего молодого лейтенанта азербайджанской армии. Егор направился к нему:

- Добрый вечер! Не возражаете, если я присяду за Ваш столик? - спросил он офицера. Азер взглянул на Каминского и сразу повеселел, он действительно скучал.

- Прошу! Прошу, уважаемый! Буду рад, да, если Вы составите мне компанию. Одному скучно. - Егор присел за столик. Каминский до сих пор не мог до конца понять одного. Азеры, если они мусульмане, то почему пьют, как его батька, атеист, по крайней мере, те, с которыми ему довелось общаться. Даже в этот раз на столике офицера стояла прилично отпитая бутылка пятизвёздочного азербайджанского коньяка Апшерон. К столику подошёл официант. Егор заказал бутылку Апшерона, салат, мясное ассорти, на горячее люля-кебаб. Офицер со словами: Выпьем, да! Чего ждать, пока принесут, налил коньяка себе и Егору. Каминский, взяв фужер с коньяком, подумал: Опять дежавю. Мистика! Фильм Ошибка резидента продолжается почти дословно. Выпили. Коньяк оказался неплохим, но ему было далеко до дагестанских коньяков и уж точно до коньяка мамы Софы. Офицер протянул руку для знакомства.

- Али.

- Егор, - пожал довольно крепкую руку азера Каминский.

- Давай, Егор, на ты. В Азербайджане редко выкают, да, - предложил Али.

- Согласен! - ответил Егор, и в этот момент официант принёс заказ: коньяк и закуску. Выпили ещё раз за знакомство.

- Какими судьбами в Баку, Егор, по делам или в отпуск? Хотя не то время сейчас, чтобы отпуска в Азербайджане проводить.

- Конечно, по делам. Немного бизнес, немного моя работа, я корреспондент газеты. - Каминский решил опробовать на этом офицере свой мандат корреспондента. Он, достав его из кармана рубашки, развернул и протянул Али. Военный аккуратно взял бумагу. Внимательно прочитав, уже с другим выражением лица вернул его Каминскому. Егор сразу понял, что он не ошибся, тевтонский орёл произвёл на этого вояку сильное, почти магическое впечатление.

- Демократический Тильзит, что-то знакомое. Это где? - спросил с уважением Али.

- Это Калининградская область. Восточная Пруссия. Германия. В Тильзите русский царь Александр I и Наполеон подписали Тильзитский мир, - пояснил Каминский и сделал так намерено. Понятное дело, познание этого азера в истории ХIХ были самые поверхностные, но слова: Германия, Наполеон, русский царь и какая-то Восточная Пруссия сделали своё дело! Теперь Али смотрел на Каминского как на небожителя. Чтобы разрядить обстановку, Егор предложил выпить за доблестного офицера азербайджанской армии. Взяв в руки бокал с коньяком, Егор произнёс тост:

- Я не сомневаюсь, что ты, Али, недавно прибыл с передовой. У тебя очень мужественный вид, и я уверен, что если у Азербайджана такие офицеры, как ты, победа обязательно будет за нами. За нашу Победу, за доблестных солдат, за великолепных офицеров этой войны. - Они выпили стоя. В определённой степени и Егор Каминский, младший лейтенант запаса, участвовал в этой войне. Али был вдвойне польщён. Польщён словами в его адрес и тем, с каким уважением относится к нему этот корреспондент. Заиграла музыка. Уже захмелевший Али чувствовал себя героем. Корреспондент европейской газеты с интересом и огромным уважением расспрашивает его о службе и о положении на фронте. Али льстило такое внимание. Он старался во всю, описывая свои подвиги и тупость начальства, подтверждая это фронтовыми примерами. Прекрасно заканчивался этот день для шпиона Каминского. Ресторан закрывался. Егор и Али решили продолжить банкет на гостиничном этаже у Али. Взяли ещё коньяка и спустились на четвёртый этаж. Пока шли по лестнице, разговор зашёл о женщинах.

- Хочешь, Егор, женщину? - неожиданно спросил Али.

- Можно было бы, но где её взять-то в первом часу ночи да ещё в Баку, - ответил Каминский.

- Будет тебе женщина. Придём на мой этаж, и будет. Проститутка! Я сам ей за тебя заплачу, это тебе подарок от меня! - Выслушав азера, Егор подумал: Ну почему и нет. Я купил в Москве презервативы для таких случаев. Презервативы с усиками! Вот и будет возможность их опробовать. Правда, я терпеть не могу презервативы. В них заниматься сексом, что нюхать розу в противогазе, но зато не придётся потом конец отмачивать в марганцовке.

Пришли на четвёртый этаж. Расположились в фойе, даже не стали заходить в номер. Постояльцев в гостинице раз-два и обчёлся. Али пропал куда-то, но через пять минут появился и сказал Каминскому:

- Иди в 403 номер, она там. - Егор встал с кресла и, заинтригованный, направился в указанный номер. Действительно, в номере оказалась горничная. Русская молодая женщина тридцати лет. Она, посмотрев на Каминского, сняла трусы, легла на кровать, широко раскинув ноги. Егор не привык так заниматься сексом. Как говорится, а потрепаться? Он спросил её:

- Тебя хотя бы как зовут?

- Тебе какая разница? Ну Наташа! Давай скорее, мой муж может прийти в гостиницу.

- Ну раз муж, тогда давай не будем тянуть. Кого уж, а разъярённого мужа, лося-рогоносца, Каминский опасался в своей жизни меньше всего. Егор разделся полностью. Натянул презерватив: Мне только сюрпризов в виде триппера не хватало, он устроился на Наташе и занялся сексом. Видно было, что ни Наташе, ни Егору это занятие не доставляет особого удовольствия. Минут через десять Наташа взмолилась:

- Ну и когда ты кончишь? Наши джигиты раз-два и всё, а ты меня уже скоро четверть часа прёшь. Может, позу поменяем? Я стану раком? Поменяли. Егор снял с неё всю одежду и с ещё большим остервенением стал её трахать. Похоже, и она наконец-то возбудилась, потому что начала сладостно постанывать и всё активнее сама двигать тазом. Вскоре они перешли на пятую скорость, и Наташа, застонав, задрожав, обмякла, упав на кровать. Егор так и не кончил. Спустя минуту женщина поднялась и стала одеваться, заявив Егору:

- Я на такой трах не подписывалась! За тысячу это мало. У меня больше нет сил. Блин, я уже полгода не кончала. Ты же пьяный, поэтому и не можешь кончить, - и она, наскоро одевшись, выскочила из номера. Егор, сняв, выкинул презерватив в мусорку. Не спеша, одевшись, вернулся в фойе. Али сидел в кресле и ждал Егора, рядом стояла ещё румяная после секса Наташа. Али налил ей полстакана коньяка. Та, выпив, удалилась, а Али, смеясь, заявил Егору:

- Жаловалась мне на тебя, да. Говорит, у тебя какие-то презервативы с усами. Ты её едва до смерти не затрахал. Что за усы такие? - Егор улыбнулся и бросил Али пачку презервативов:

- Держи, дружище, может, пригодятся. - Али взял их, а Каминский, налив ещё коньяку, спросил офицера:

- Ты так мне и не сказал, Али, что ты делаешь в Баку? В отпуске?

- Нет. Не в отпуске. Я привёз погибших солдат, на нашем - шахидов.

- Из твоего подразделения?

- Нет. Я теперь занимаюсь только этим делом, да. Собираю погибших по всему фронту и за вознаграждение передаю родственникам для захоронения. Очень прибыльное дело, да, оказалось, и риска никакого. - Егор, не веря своим ушам, поставил пустой бокал на столик, переспросил Али:

- Это на официальном уровне?

- Зачем на официальном, да? На официальном дороже, намного дороже. А! Тому заплати, этому заплати, каждому заплати, от мента до водителя, всем заплати, да. Где у бедных родственников деньги, да. Ты же понимаешь, сыновья богатых и влиятельных людей на фронте не воюют. Там те, да, кто не смог откупиться. Видел, какие дома себе военкомы построили? Не видел? Съезди, посмотри. Дворцы как у беев! Я сам всё делаю. В доле только командир части. Он мне сообщает, когда есть погибшие. Так что, деньги я хорошие на этом имею. Чтобы похоронить своего сына по мусульманским обычаям, родственники всё золото отдадут.

- Много гибнет солдат? Ведь от этого зависит твой заработок, ничего не придумав лучше, чем этот глупый вопрос, спросил Егор.

- Гибнут, да, ну а если затишье на фронте, то ведь и командир в доле. Ему тоже деньги нужны. Значит, пошлёт солдат туда, откуда им не вернуться, и опять у меня будет работа. Пока идёт эта война, я без денег не останусь. - Неожиданно у Каминского на пьяную голову созрел идиотский план:

- Слушай, Али, а ты когда назад на фронт?

- Завтра и тут же назад. Убитых лучше хоронить в тот же день, до заката солнца.

- У тебя же наверняка всё схвачено. Я мечтал, как корреспондент побывать на фронте. Мне туда не прорваться. Куча нужна бумаг. Можешь меня взять с собой и вернуть потом назад. Я напишу статью о тебе. В Германии прочитают. - Али расцвёл от предвкушения славы. Ему даже в голову не приходило, что то, чем он занимается, во всём мире считается воинским преступлением, но только, видимо, не в Азербайджане.

- Напишешь? Точно напишешь?

- Конечно, напишу. Я же для этого сюда и приехал, чтобы очерки писать в газету.

- Тогда завтра с утра. В шесть часов приходи сюда к этому столику. Возьму тебя с собой.

Разошлись после двух часов. Егор почти не спал, он волновался перед поездкой на фронт. Утром Каминский, как и было назначено, спустился на четвёртый этаж и подошёл к столику, где они договорились встретиться с Али. Офицера не было, а в кресле, поджав ноги, дремала Наташа. Услышав шаги, она открыла глаза. Посмотрев на Егора, взглядом спросила, что ему нужно.

- Наташа, а где Али? спросил Егор девушку.

- Он уехал ещё в пять часов, ответила горничная. Егор ушёл к себе в номер досыпать дальше. По пути он решил: Значит, азер, протрезвев, понял, что свидетель его подвигам, да ещё газетчик ему ни к чему. Так неудачей закончилась первая попытка корреспондента Егора Каминского побывать на фронте. Егор решил для себя: Ну не беда. Попытка - это же не пытка, как говорил товарищ Берия. Можно и ещё будет попробовать. Мы пойдём другим путём, верно, товарищ Ленин?.

Ереванские интервью.

Каминскому надлежало прибыть в Ереван, поэтому он поездом добрался до Минеральных Вод и до Еревана самолётом. В номере ереванской гостиницы Ани Егор встретился с Джаном. Джан предложил Егору написать отчёт о проделанной работе в Баку, а сам внимательно изучал его удостоверение корреспондента газеты Демократический Тильзит, видно сразу, оно произвело на него впечатление. Джан оставил Егора одного, чтобы не мешать ему, излагать на бумаге события, случившиеся с ним в Баку. При этом попросил написать на отдельных двух листах всё, что Егору известно о Софье Михайловне Филькинштейн и о Марине Николаевне Долговой. Джана не заинтересовали, к удивлению Егора, листы с телетайпа из аппарата премьер-министра Азербайджана. Также Джан категорически потребовал от Егора прекратить его попытки побывать на фронте. Он заявил: На фронте у нас хватает людей. Сколько угодно поступает информации с передовой, а вот из Баку почти ничего нет. Ты что, Егор Анатольевич, хочешь словить шальную пулю? Мне только такого исхода твоей работы не хватало. Как твой руководитель, я тебе запрещаю даже думать об этом.

Написание отчёта заняло чуть больше двух часов. Егор заканчивал писать отчёт, когда в номер вернулся Джан ещё с одним армянином, называя его Тиграном. Это был довольно интересный мужик. Крупный, рыжий, голубоглазый, как ранее и утверждала Валида, настоящий армянин. Джан представил Егора как корреспондента российской газеты и заявил, что этот корреспондент прибыл специально из России взять интервью у Тиграна, командира партизанского отряда в Шаумяновском районе Карабаха. Джан забрал отчёт, листы телетайпа, попросил удостоверение Егора и ушёл, сказав, что будет через несколько часов, а Каминский может за это время взять интервью у Тиграна. Егор внимательнее рассмотрел Тиграна. Возрастом за тридцать. В зимнем камуфляже. Лицо обветренное и побитое морозом, обожжённое ультрафиолетом, так бывает зимой в горах. Руки крупные и явно со следами въевшейся в кожу возле ногтей многодневной грязи, избавиться от которой непросто. Каминский начал с вопросов о проблеме Нагорного Карабаха. На удивление Тигран хорошо знал историю Карабаха и владел информацией. Егор задал очередной вопрос:

- В Ереване я слышал, шутят, что армян в Армении удерживает только Аэрофлот, иначе бы все уже давно выехали. Что Вы, Тигран, думаете по этому поводу?

- Я называю это парниковой политикой. Сейчас Армения в блокаде. Нет света, топлива. Продовольствия не хватает. Даже школы, не говоря уже о средних специальных и высших учебных заведениях, если и работают, то уровень преподавания в них желает лучшего. Поэтому, это очень хорошо, что из трёх миллионов армян, живших в Армении, её покинул миллион человек. Они устроились в других странах. Живут там в достойных условиях. Осваивают новые специальности, повышают свою квалификацию, что было бы невозможно в условиях теперешнего экономического кризиса. Дети посещают школы и получают прекрасное образование, тоже и в ВУЗах. Разве когда-нибудь Армения смогла бы иметь такую промышленность и такой уровень образования, как в тех странах, где сейчас живут беженцы из Армении. Придёт время, любая война когда-нибудь закончится. Блокада будет снята, и те, кто уехал, вернутся. Они вернутся специалистами, образованными людьми. Заметьте, Армения, при этом, не затратила на это никаких усилий, более того, все страны материально помогают этим беженцам. Так что, по большому счёту, эта война и блокада на пользу Армении, и если бы этой войны не было, её надо было бы развязать. Зачем Армении тратить средства на создание всякого рода профессиональных учебных заведений, когда можно воспользоваться уже существующими в других странах, ну хотя бы вашими, российскими. Остаётся только выставить себя жертвами геноцида, и русские отдадут нам последнюю рубашку.- Егор посмотрел на армянина, поразмыслив, сказал:

- Всё Вы, Тигран, верно говорите. Только я бы назвал эту политику паразитирующая политика. Поведением клещей, паразитирующих на теле других стран, пусть той же России. Я знаю, как быстро могут внедряться армяне в социум других народов, и вырвать их из него так же невозможно, как и отодрать клеща, не оставив его головку в своём теле. - Егора разозлила эта армянская позиция, и он пошёл на осознанное обострение, тем более как российский корреспондент, он мог и не разделять позицию этого армянина.

- Да называйте, как хотите, главное не действие, главное результат. Для достижения цели все средства хороши, так утверждал Макиавелли. - Спокойно ответил Тигран, он явно грамотный армянин.

- Не боитесь мне, корреспонденту, такое говорить? - смотря в глаза армянину, спросил Егор.

- Нет, не боюсь. Вас мне Джан представил. Пусть как корреспондента. Которым Вы, скорее всего, и являетесь, но я хорошо знаю, чем занимается Джан. Поэтому не боюсь. Думаю, и Вы не только корреспондент, раз связаны с Джаном. - В номер вошли ещё два армянина в камуфляже, оба лет двадцати, такие же обветренные, как и Тигран. Представляться они не стали, не стал и Егор. Молодые армяне сели на диван и бросили на столик, за которым сидели Тигран и Егор, жменю поездных взрывателей. Егор взял один и внимательно рассмотрел. Тигран, загадочно улыбаясь, спросил Каминского:

- Знаете, что это такое?

- Знаю. Поездной взрыватель. Устанавливается вплотную под рельс или шпалу. При прохождении над ним колеса локомотива рельс проседает и срывает колпачок с предохранителя. Вот с этого небольшого выступа. Пружина с бойком бьёт по капсюлю-детонатору, происходит взрыв. Тигран и его товарищи уважительно посмотрели на Каминского. Всем четверым сразу стало понятно Who is who? в этом номере. Напряжение в отношении между армянами и Егором пропало. Тигран, достав армейскую флягу, предложил всем выпить хорошего коньяка Ахтамар за встречу. Егор не стал возражать. Пока пили, пришёл Джан. Он попросил Тиграна и его бойцов оставить их с Егором наедине. Партизаны вышли. Джан, сев на диван, где только что сидели парни, вернул Егору удостоверение и заявил:

- Прекрасное удостоверение у тебя. Руководство высоко оценило твою работу в Баку и то, как ты смог сам создать себе легенду. Тебе присвоено звание капитана и псевдоним Котовский, - вот только капитана, каких вооружённых сил, Джан не уточнил, а Каминский не спросил. Егора интересовали только погоны военнослужащего юаровской армии, а не армянской.

- Котовский-то почему? удивился Егор. Джан, улыбнувшись, ответил:

- Да ты такой же отчаянный и бесшабашный, как Григорий Иванович. Скажи, Егор Анатольевич, а можно при остановке на Самуре из вагона положить на рельсы, на мост, взрывчатку и, как поезд тронется, поджечь бикфордов шнур? - Егор ошалело посмотрел на Джана. Подумав: Что за бред?, а Джану ответил:

- В принципе, на рельсы можно выложить взрывчатку во время стоянки поезда и сделать это из тамбура перехода между вагонами. Там есть довольно большие отверстия в полу на смычке вагонов. На ходу, понятно, это сделать будет трудно, практически невозможно. Даже на малой скорости заряд, скорее всего, скатится под откос или попадёт под колёса вагонов. Положить же его на мост через Самур из поезда не получится. Просто, поезд не стоит на мосту. Теперь, что это за средневековье? Бикфордов шнур?

- Понятно. Смог ли ты, Егор, оставить взрывчатку в купе вагона?

- Где? В купе? Вы что, Джан, с ума сошли? Там же люди едут?

- Ну да, конечно, едут, и не только азеры, а и русские. Понятно, тоже не годится. - Егор был в шоке от последних минут разговора. Такого он не ожидал. Джан быстро перевёл разговор на другую тему. Он протянул Егору 50 000 рублей и спросил о его планах на ближайшие дни. Пока Каминский писал расписку, он рассказал Джану, что намерен делать:

- Мне, Джан, нужно съездить в Севан к Гарику в гости. Я обещал его семье приехать, как только буду в Ереване, - Егору начхать на Гарика, он хотел встретиться с понравившейся ему его соседкой Татьяной.

- Отлично, Егор Анатольевич. Три дня, я думаю, тебе хватит. Через трое суток вернёшься в Ереван. Встречаемся в этом номере в 10 часов. Мы с тобой полетим в Москву. В Москве я скажу тебе, что нужно будет делать. Джан ушёл. Пришёл Петрос, который Егора познакомил с Джаном, родственник Шмита. Они вдвоём отправились за покупками. Егор намеревался посмотреть подарки для Лены, жены Гарика, и для их соседки Татьяны из Севана. Петрос же намеревался купить подарки своим женщинам. Зашли в бутик, и тут Егор испытал второе потрясение за день. Петрос, достал из кармана пачку стодолларовых купюр. Отстегнув несколько, он приобрёл какие-то тряпки, даже не интересуясь их ценой. Идёт война! Этот Петрос связан со снабжением воюющих в Карабахе. Сам он ничем больше не занимается, а пачка долларов не вмещалась в его лапе. Явно не одна там была тысяча. Действительно, с этой войны кормится куча паразитов, и при этом они ничем не рискуют, даже не слыша выстрелов и взрывов и не видя человеческого горя и крови этой войны, подумал Каминский, наблюдая за армянином.

На площади в Ереване работал магазин Арарат. Там Егор купил две литровые бутылки отличного и дорогого коньяка Ахтамар в хрустальном исполнении, по 3 500 рублей за бутылку. Цена не то чтобы кусалась, она грызла насмерть. Даже те единицы из армян, которые имели работу, не могли позволить себе такой напиток. Например, зарплаты Гарика, учителя физкультуры в Севанской школе, хватало на блок сигарет Marlboro .

От Ереванского университета отправлялся автобус на Севан. Егор купил билет у водителя и зашёл с задней площадки. Ехали в основном студенты. Мест свободных не было, и довольно много пассажиров уже стояли. Егора удивило, что стояли и девушки. При этом вальяжно развалившиеся на сиденьях парни ещё и флиртовали с ними. Ереван - это, конечно, не Баку, и ереванцы - это уж точно не бакинцы. Егор вспомнил, как он в последнее своё посещение Баку ехал в метро. Вагон был полупуст, и Егор сидел. На одной из станций вагон заполнился полностью, и не успел Каминский сообразить, как он единственный из мужчин оказался сидевшим в вагоне. Как только в вагоне не стало свободных мест, все мужчины дружно встали, и освободившиеся места постепенно заняли женщины. Каминский тогда, в метро, вскочил как ошпаренный и больше никогда не садился в Бакинском метро, если даже и были свободные места. Да! Армянские парни это самовлюблённые, распущенные хамы-павлины, и это Егор уже знал. Автобус был ЛуАЗ, у задней двери находилось сидение для кондуктора. Кондуктора в автобусе не было, его обязанности исполнял водитель. На сиденье кондуктора устроился молодой армянин. Перед отправлением в автобус вошёл старик-ветеран с колодками орденов и палочкой. Он пристроился возле молодого щенка, сидевшего на месте кондуктора. Этот молодой армянин даже не шелохнулся. Тут терпение Каминского лопнуло. Егор повернулся и прорычал молодой армянской свинье:

- Место, козёл, уступи старику! - Щенок только подтянул губу и отвернулся, продолжая сидеть. Егор одним ударом смахнул эту сволочь на пол. Повернувшись к старику, сказал:

- Садитесь, отец, Вам же тяжело стоять.

- Спасибо, парень, тебе, ответил старик, устраиваясь на сидение. Щенок поднялся и сверлил глазами Егора. К нему протиснулись ещё двое. Видно, друзья. Один из них прошипел: Приедем в Севан, посмотрим, куда он пойдёт. Каминский только усмехнулся и подумал: Приедем в Севан, я вам, паскуды, все зубы повыбиваю.

Вот только до Севана надо ещё доехать, и Егор не был уже уверен в том, что он живой доберётся до пункта назначения. Третий раз за день Егор испытал шок, и было отчего. Дело в том, что водитель автобуса притащил десятилитровое ведро бензина. Установив его в своей кабине на отсек двигателя, а фактически в салоне, засунул в ведро шланг и стал самотёком подавать бензин куда-то в двигатель! Это было круче, чем сидеть на бомбе и молотить по ней молотком. Автобус выехал из Еревана и не спеша пополз по горному серпантину. Егор наблюдал за водителем. Тот на поворотах, где автобус кидало из стороны в сторону, рулил одной рукой, а другой придерживал ведро с плескавшимся в нём бензином. Неожиданно Егор почувствовал запах дыма. Перед его глазами в мгновение пронеслась вся его никчёмная жизнь. Руки похолодели. Он повернулся назад. На заднем сидении два молодых армянина - курили! В автобусе стоял убийственный запах бензина, а это дикари - курили! Егор основательно задумался: Да! Азеры чурки, но таких чурбанов, тупых, наглых, самовлюблённых, как эти армяне, я ещё не встречал. Это же дикари, это клещи на теле России, они не стоят даже доброго слова, а не то чтобы за них воевать. Что-то не то я, похоже, делаю. Дикарьё, это мне уже совсем не нравится.

Автобус, несмотря ни на что, всё-таки благополучно доехал до Севана. Егор вышел. Вышли и те трое, что намеревались с ним разобраться. Каминский не любил тянуть кота за все подробности и сам направился к этой троице. Те растерялись, но не побежали. Они-то дома, и Егор один, а их всё-таки трое. Неожиданно Егор сзади услышал знакомый голос, его окликнули по имени. Он повернулся. К нему шёл улыбающийся во все тридцать два зуба Гарик. Они обнялись. Егор, кивнув на топтавшуюся в растерянности троицу, произнёс:

- Вот, Гарик, эти пидорасы хотят со мной помахаться. Вон даже ножи подоставали, - только теперь Егор увидел в руках троицы ножи. Гарик посмотрел на этих петухов. Он когда-то учил их в школе:

- Вы, ара, дураки, знаете, кто этот русский? За него вам первый отдел яйца оторвёт. Я же знаю, где вы живёте, помню ваши имена - Гарик не успел договорить, щенята, поджав хвосты, вмиг растворились в темноте севанской ночи.

Пошли домой к Гарику, Егор настоял зайти в дом к Тане и пригласить её к Гарику и Лене вечером в гости. Гарик не возражал. Постучали в дверь дома Таниных родителей. Девушка вышла из двери. Покраснев от неожиданного появления Егора, она очень обрадовалась и заявила ему:

- Я была уверена, что ты сегодня приедешь. Не знаю почему, но знала, что именно сегодня. - Егор взял ладошки девушки в свои руки. Он поднёс их к своим губам и поцеловал. Таня совсем зарделась.

Таня.

Пришли к Гарику в квартиру. Электричества, естественно, не было, никто не умер в доме накануне, поэтому сидели без света и тепла, ходили ещё в верхней одежде, несмотря на весну, всё-таки высокогорье. У Гарика не было буржуйки, как, впрочем, у большинства жителей Севана, это вам не Ереван. Высокогорье, и дров вокруг Севана не было от слова совсем. К тому же Гарик был неспособен достать топливо, как покажет время, он вообще ни на что не был способен. Таня не заставила себя ждать и впорхнула в холодную квартиру как птаха.

Девушка очень нравилась Егору. Она преподавала русский язык и литературу в средней школе. Молодая, стройная, умная, воспитанная и сразу видно, добрая и нежная девушка. Было заметно, что и она испытывала чувства симпатии к Егору. Когда молодые люди испытывают взаимную симпатию, то, конечно, они стремятся к близости, особенно в условиях войны, где нет никакой уверенности в своём завтрашнем дне, тем более у Егора. Егор так и не смог найти в Ереване достойных подарков для женщин. Безделушки местных ремесленников - это банально, а что-то серьёзное было не по карману Каминскому. Дети довольствовались сладостями, а для женщин Егор купил большую и дорогущую коробку шоколадных конфет.

Егор открыл бутылку Ахтамара, и под шоколадные конфеты коньяк показался эликсиром счастья. Действительно, этот армянский коньяк Ахтамар оказался самым лучшим коньяком из того, что Егору Каминскому удалось попробовать на Кавказе. Бутылка под коньяк, на самом деле, оказалась сделана из хрусталя. В Армении, похоже, ещё работал завод по производству хрусталя.

Сидели при свечах и маленькими глотками пили коньяк, закусывали конфетами. Егор травил анекдоты, всем было весело. Егор и Таня сидели на диване. Каминский прижал девушку к себе, та не стала возражать, а ещё теснее прильнула к нему. Когда коньяк закончился, всем было очень хорошо. Каминский достал вторую бутылку. Повертев её в руках, не стал открывать, а поставив на стол, предложил всем присутствующим в комнате:

- Мне придётся скоро опять уехать. Куда? Пусть мне и нельзя говорить, но вам я могу доверять. В Баку! все вздрогнули от последних слов Егора, а Таня ещё сильнее прижалась к нему. Егор продолжал:

- Вот что я предлагаю. Давайте оставим свои автографы на этой бутылке и откроем её, только если я вернусь. Лена принесла фломастер, все четверо расписавшись, поставили дату. Егор предложил:

- Пусть хранителем моего духа будет Танюша! - никто не возражал. Пришло время расходиться. Егор вызвался проводить Таню домой. Они вышли и спустились по лестнице вниз. Таня жила рядом с домом Гарика, но девушка неожиданно предложила прогуляться по Севану, тем более на небе висела огромная полная луна, от её света было светло как днём. Таня взяла Егора под руку, и они пошли по совершенно пустому, казалось, безжизненному городу с его чёрными глазницами окнами. Проходили мимо пятиэтажек. Татьяна, остановившись, сказала Егору:

- Вот дом. В нём наша с родителями квартира. Мы не живём в ней. В нашем старом бабушкином домике есть печка. Отец достаёт порой старые шпалы, он же электрик, как ты знаешь, и с ним рассчитываются иногда за работу дровами. Зайдём в квартиру?

- Конечно, пошли, Танюша! На улице красиво, фантастично, но всё-таки ещё холодно, - согласился Егор, и они поднялись в квартиру. Сняли верхнюю одежду. Таня зажгла четыре огромных свечи размером с два кулака каждая. Комната оказалась небольшой, общей с кухней и с бесполезной газовой плитой и холодильником. В комнате стояла двухместная застеленная бельём кровать, столик, кресло, два стула, в углу небольшой шкаф. Было очень уютно и романтично благодаря свечам. На удивление, но от свечей было не только светло, но и тепло.

Таня села на кровать. Егор сел рядом. Он обнял девушку. Они слились в долгом поцелуе. Наконец-то им удалось остаться наедине. Оба отлично уже понимали, чего они хотят. Постепенно Егор и Таня, помогая друг другу избавиться от одежды, голенькие шмыгнули под воздушное пуховое одеяло, продолжая, уже ласкать тела друг друга. Таня прошептала Егору на ухо:

- Милый! Не осуждай меня. Я тоже хочу женского счастья, но я лучше останусь девственницей и старой девой, но никогда не лягу с армянином в постель, а русских парней, как ты видишь, здесь нет. Всех русских выдавили армяне. Они и отца тоже заставили бы уехать, но понимают, что без него им не справиться с электричеством. Пойми меня, Егор. Ты красивый, сильный, благородный мужчина. Не отвергай меня. Сделай меня женщиной. Я ведь нравлюсь тебе хотя бы немножко? Надо честно сказать, у Тани оказалась, может, благодаря голоду, точёная фигурка. Она обладала бесподобным бюстом с красивой грудью, тоненькой талией, кругленькой упругой попкой, стройными ножками и красивым милым личиком. При этом всё тело девушки даже зимой оказалось усыпано веснушками! Егор от слов девушки и от возбуждения стал страстно ласкать её тело. Он знал, как доставить девушке наслаждение. Нежно лаская её клитор, самый чувственный орган у женщины, и предназначенный только для получения наслаждения, он довёл Таню до эйфории, всепоглощающего чувства счастья, восторга! Девушка изгибалась на простыне, как змея, и почти уже в бессознательном состоянии только стонала, а Егор руками ласкал её вибрирующее тело, продолжая губами и языком вводить девушку в ещё больший транс. Им уже не было холодно, даже стало жарко! Таня, с трудом открыв глазки, простонала:

- Как же хорошо! Возьми меня, милый, я хочу быть твоей и только твоей! Егор медленно и нежно стал вводить член в девушку, а Таня, обхватив его за талию ножками, всё крепче и крепче прижималась к нему. Наконец, преодолев преграду, Егор проскользнул в девушку. Таня только ойкнула от неожиданности, но не почувствовала никакой боли и удивлённо посмотрела на Егора. Вдруг зашаталась кровать! Егор, ничего не понимая, испуганно смотрел на Таню. Такого с ним ещё не было. Девушка лишилась девственности, и в этот момент закачался дом! Таня, улыбаясь, погладила Егора по спине, его ягодицам и прошептала:

- Не бойся, милый, это всего-навсего землетрясение.

- Землетрясение? переспросил Егор и подумал: Как раз вовремя! Так можно и импотентом стать! Землетрясение, а она лежит и балдеет, как ни в чём не бывало! Правда, импотенция в этот раз не наступила. Испуг прошёл. Егор очень нежно и аккуратно продолжил удовлетворять уже женщину, а не девушку. Таня расслабилась и стала испытывать удовольствие. Егор не собирался кончать в неё, он не знал, хочет ли она этого, поэтому кончил девушке на животик. Таня, посмотрев сначала на мокрый свой живот, потом на Егора, заявила:

- Это ты, любимый, зря. Надо было в меня. Я хочу от тебя ребёнка. Я знаю, что ты женат и у тебя дочка. Я не претендую ни на тебя, ни на обязательства от тебя. Просто подари мне такого же красивого малыша, как ты, потом, посмотрев на свою промежность, на простыню, Таня взволновано спросила:

- Егор! Почему нет крови? Я ведь была девственница! Ты веришь мне? - На её глазах навернулись слёзы, и она разревелась! Егор обнял Таню. Прижал к себе. Накрыл обоих одеялом. Поглаживая девушку, Егор подумал: Ну что же они все ревут? и стал её успокаивать:

- Наша Таня горько плачет! Уронила в речку мячик. Тише, Танечка, не плачь. Не утонет в речке мяч. Таня улыбнулась, чередуя смех со всхлипываниями.

- Танюша. Так бывает. Если делать всё нежно, то плева растягивается и даже может порваться без крови. В том, что ты была девственница, я не сомневаюсь. Я верю тебе, и кроме этого, я пока ласкал тебя, я видел её. Всё было на месте, а сейчас, я уверен, уже её нет. Не переживай. Всё хорошо, и ты большая умница и очень, очень мне нравишься. Мне с тобой хорошо. Таня успокоилась, и как только к Егору вернулась эрекция, они продолжили доставлять друг другу неземное наслаждение. Оба отлично понимали, что это их первое любовное свидание может стать и последним. Теперь Егор, по просьбе Тани, кончал в неё, а та испытывала если не оргазм, то истинное наслаждение. Так они не заметили рассвета. Егор остался отсыпаться, завернувшись в одеяло. Таня, сбегав домой, чтоб показаться родителям, успокоить Лену и Гарика, что всё в порядке, вскоре вернулась к Егору. Она голенькая, холодная, как льдинка, нырнула к нему под тёплое одеяло. Егор и Таня спали, просыпались для занятий любовью и опять засыпали, развлекались самыми различными позами и опробовали все виды секса. Им было безумно хорошо и весело. Есть не хотелось. Они только пили кофе, который варили на школьной спиртовке. Так, в эйфории любовной страсти и наслаждении, прошли ещё сутки. Егор вынужден был проститься с Таней. Пришло время возвращаться в Ереван.

Девушка проводила его до автобуса. Севан город не только маленький, а он ещё и армянский. Не известно, как работало армянское радио, но в автобусе Егору два молодых армянина уступили место. Егор отказался садиться, а предложил своё место двум армянкам-студенткам, чем вызвал ропот одобрения с нотками уважения среди пассажиров. До Еревана в этот раз автобус ехал без ведра с бензином в салоне. Полный сладких воспоминаний Егор шёл по Еревану и думал о Татьяне.

Волк меняет шерсть, а не натуру.

Вечером в гостинице Ани дежурный администратор дала Каминскому ключ от номера, предупредив его, что там есть ещё один постоялец. Действительно, в номере сидел парень в камуфляже, и, похоже, он был русский. Егор поздоровался с ним и, бросив сумку на диванчик, сел на стул, спросил:

- Ты, похоже, русский? Знаешь, кто я?

- Знаю. Егор. Меня Джан предупредил. Я Валера! они обменялись рукопожатием.

- Ты откуда такой весь боевой, Валера, из Карабаха?

- Нет, из Абхазии, воевал там.

- За кого-то хотя бы воевал?

- За христиан, за грузин.

- Понятно, современный крестоносец, - съязвил Каминский, но Валера не уловил ноток иронии и с гордостью сказал:

- Да, можно и так сказать. Борец за нашу христианскую веру.

Каминский, ещё под впечатлением последних суток, проведённых в горящих объятиях женского нежного тела, не горел желанием общаться с этим религиозным фанатиком и ушёл гулять в город. Всё равно встреча с Джаном завтра. Вернувшись в номер, Егор узнал от горничной, что его сосед выписался из гостиницы.

Джан пришёл к назначенному времени. Они сразу отправились в Звартноц. Пока ехали, Ашот показывал Джану пистолет времён Второй мировой, немецкий Вальтер. Джан радовался, как ребёнок, получивший в подарок детскую железную дорогу. Каминский вспомнил и рассказал Ашоту и Джану, как нашёл в Балтийске на косе эсесовскую каску и не мог её разрубить топором. Джан весь взвился чуть ли не до потолка автомобиля, в котором они ехали.

- Егор Анатольевич, привези мне такую каску! стал он умалять Егора.

- Как Вы, Джан, себе это представляете? Я с каской попрусь в Баку, а потом в Ереван или в ту же Москву через три границы!

- Да фиг с ними, с границами и азерами. Привезите в Москву! не унимался Джан, ну точно фанатик-коллекционер.

- Хорошо, буду в Гастеллово, посмотрю, что там есть в кладовке, что дети натащили для музея Елене Васильевне. Если каска будет, то попробую привести. Кто бы мог подумать, что эта страсть к коллекционированию военного хлама в итоге выйдет Джану боком.

Егор и Джан самолётом вылетели в Москву. Во Внуково расстались, договорившись, что Каминский съездит домой. Проведает семью и заодно захватит каску для Джана и привезёт ей в Москву. Встречу назначили через неделю в гостинице Россия, там Егору будет забронирован номер. Надо будет только подойти к четвёртому окну, окну спецобслуживания, назвать свою фамилию и сказать Броня Ноль, и ему предоставят одноместный номер в гостинице. Егор поехал на Белорусский вокзал и поездом Москва-Калининград отправился домой к своей семье. К сожалению, он не мог привести никаких подарков жене. Покупать в Москве дорого. Ну а покупать в Ереване или в Баку, когда ты гастролируешь между двумя враждующими странами, опасно.

Время в Гастеллово пролетело как один миг. Егор на Казанском вокзале Москвы, в секс-киоске, а стали такие появляться, где он купил презервативы с усами, ещё прикупил и интересную насадку на член. Кольцо с шариком, похожим больше на морского ежа. Ёжик должен был раздражать женщине клитор во время совокупления. Выглядела насадка вполне убедительно. Егор показал её жене. Эту приблуду они решили опробовать на себе. Увы, ожидание превзошло сам эффект, и Егор, стащив с члена ёжика, стал заниматься любовью с женой по старинке, что всегда приносило им обоим настоящее удовольствие.

Пришло время Каминскому возвращаться в Москву, тогда он и вспомнил о немецкой каске. В кладовке, кроме пробитых и заржавевших советских касок, немецкой не оказалось. Егор махнул на это дело рукой: Не бегать же мне по лесу с миноискателем в поисках немецких касок. Сама мысль тащить каску через три границы злила Каминского. Он подумал о Джане: Твой народ ведёт войну, а ты ценного агента заставляешь какой-то металлолом таскать, чтобы потешить твой коллекционерский зуд. Обойдёшься и без каски. О деле думай лучше, а не о фигне всякой. Я вот не могу Лене ничего привести ни из Армении, ни из Азербайджана, ни из Дагестана, не подвергнув наше дело риску провала, а ему на всё насрать. Это мне уже знакомо. Я уже подозреваю, что все армяне считаются только со своими желаниями и похотями. Пройдёт совсем немного времени, и Каминский убедится в своих подозрениях на все сто.

В Москве, как и проинструктировал Джан, Егор без проблем поселился в гостинице Россия. Вечером заявился Джан и, конечно, первое, что он спросил Егора: привёз ли тот каску? Каминский не выдержал:

- Какая на хер каска? Может, делом займёмся? Я постоянно рискую. Мне ещё не хватало с металлоломом возиться.

- Ну так и сидел бы у себя в деревне. Чего к нам приехал, сам напросился. Егор онемел от наглости этого армянина. Сразу вспомнился дядя Шмит и его предупреждение: Старик, похоже, истину глаголил, подумал Егор и стал собирать свои вещи. Джан понял, что Егор собирается уезжать. Он поёрзал в кресле и уже примирительно спросил Каминского, почему-то на этот раз, обратившись на вы:

- Скажите, Егор Анатольевич, смог бы, например, я появиться в Баку и сколько я там протянул бы со своей армянской внешностью? Каминский посмотрел на Джана, на его рябую и явно армянскую физиономию. Усмехнувшись, ответил:

- Ровно столько, Джан, чтобы азеры довели Вас до ближайшей стенки.

- Ну вот видите, нам без Вас не обойтись. Не сердитесь. Я коллекционер, и Вы тоже, наверное, что-то пусть в детстве коллекционировали, вот я и погорячился. Забудем. Мир? Егор посмотрел на Джана и подумал: Не надо мне вести себя как институтке. Сразу бросаюсь в истерику. Хорош разведчик. Флот только позорю перед этим армянином.

- Что Вы, Джан, мне хотели поручить здесь, в Москве? примирительно спросил Егор и сел на кровать.

- Не знаю, как Вы теперь отнесётесь к моей просьбе?

- Да говорите уже. Если это по нашей работе, то отнесусь конструктивно. Джан полез в карман куртки и достал какой-то квадратный металлический контейнер с большой гайкой сверху, похожий на миниатюрную фляжку. Положив его на стол, спросил:

- Вы знаете, что это такое? Егор взял в руки этот предмет и стал внимательно его рассматривать, вертя в руках. Каминский сразу узнал ВЗД, это был штатный взрыватель для капсюлей-детонаторов типа МД-5М, проще запалов для мин и фугасов. С этим хозяйством Егор познакомился у парусников, но решил валять дурака. С этой минуты Каминский, интуитивно больше не доверяя Джану, стал вести свою игру.

- Нет. Не знаю, а что это?

- Это часовой механизм для мин. Егор удивился и попросил разрешение раскрутить его и посмотреть, как там всё устроено. Рассмотрев механизм, ничего не поняв, Каминский предложил Джану разъяснить ему, как работает это устройство. Джан, покряхтев, указал Егору на диски с лимбами и на отверстие для запала, заявил:

- Вот диск, он заводит пружину часового механизма, а на этом диске выставляется время. В это отверстие вкручивается запал, и только тогда запускаются часы. Нельзя ставить больше 30 минут, и пружину нужно заводить только на один оборота, иначе лопнет. Мне так сказали. Егор, рассматривая механизм, про себя улыбнулся: Дурак ты, Джан, и уши у тебя холодные! Этот механизм шестичасового замедления, и поэтому пружину нужно выкручивать почти до конца. Помнится мне, два оборота - один час, но крутить нужно нежно и до лёгкого упора, чтобы действительно не сорвать пружину. А ты, выходит, в подрывном деле баран, подполковник Джан.

- Что нам с ним делать, с этим часовым механизмом? собрав механизм, накрутив гайку на место, спросил Егор.

- Завтра мы с Вами летим в Минеральные Воды. Хочу Вас, Егор Анатольевич, попросить подумать, как можно закамуфлировать двухсотграммовые тротиловые шашки. Чтобы их можно было провозить в поездах дальнего следования в ручной клади. Приходилось их видеть? Егор кивнул и подумал: Шутки кончились. Началось настоящее дело. Интересно, что этот вояка собрался взрывать? Джан передал Егору 50 000 рублей, а Каминский ему расписку в получении денег на выполнения задания.

Джан оставил Егору в номере взрыватель, чтобы тот его лучше изучил, но просил не сломать, а сам ушёл. Каминский раскрутил взрыватель и экспериментальным путём убедился, что память, как всегда, его не подвела. Один оборот пружинного диска и выставленный час замедления показали: механизм остановился точно на 30-ти минутах. Чтобы запустить сам часовой механизм, не имея запала, Егор вставил сигаретный фильтр, отжав им рычаг блокировки, он так запустил взрыватель в безопасном для себя режиме.

Егор вышел в город. В ГУМе, рядом с гостиницей и Красной площадью, в отделе фототовары Каминскому бросились в глаза пачки с цветной фотобумагой в твёрдом картоне. Егор попросил одну пачку, она весила как четыре 200-граммовые шашки тротила, и они отлично подходили друг другу по размеру. Егор купил две пачки и вернулся в номер.

Утром, выписавшись из гостиницы и оплатив свой номер, Егор в фойе встретился с Джаном и вернул ему часовой механизм. Они поехали во Внуково, намереваясь вылететь в Минеральные Воды. В автобусе Джан спросил Егора, что тот придумал, чтобы закамуфлировать взрывчатку от посторонних глаз, особенно от глаз таможенников в поезде. Егор достал из сумки коробку фотобумаги и передал её Джану. Армянин непонимающе крутил в руках картонную коробку с фотобумагой и смотрел на Егора. Каминский тихо произнёс:

- Какой дурак станет открывать фотобумагу на свету? Он же её засветит. Мне, как корреспонденту, тем более, я захватил из дома свой Зенит, эта фотобумага просто по штату положена. Джан улыбнулся и также тихо произнёс:

- Вы просто талант от разведки! С фотобумагой это прекрасно, и по весу, и по размеру подходит, и понятно, почему она у корреспондента! Гениально, Егор Анатольевич! А Каминский вспомнил, как на одном из занятий офицер-разведчик учил: Если вас в полночь задержали на Красной площади в гидрокостюме, ластах и акваланге. У вас должно быть правдоподобное объяснение, что вы в таком виде и в такое время делаете здесь.

Во Внуково, пока ждали регистрации на рейс до Минеральных Вод, Егор спросил Джана.

- Джан, давайте положим часовой механизм в сумку и попробуем его как-то спрятать, прикрыть от рентгеновских лучей на контроле. Ведь через рамку Вам с ним не пройти. Как объясните менту, что это за манометр такой?

- Манометр? Это интересная мысль. Ведь действительно, если не знать заранее наверняка, для чего эта штука предназначена, то можно принять его за манометр. Но я пройду с ним через рамку без проблем. Посмотрите, как я это сделаю. Егор не стал с ним спорить и решил заняться своим багажом. У Каминского в чехле, на самом дне сумки, лежал стилет. Егору не хотелось, чтобы его обнаружили при посадке в самолёт. Нужно сделать так, чтобы нож не выявили при контроле на рентгеновском аппарате. Егор купил в ларьке две большие шоколадки и положил их поверх стилета, потом две пачки фотобумаги, рядом фотоаппарат, металлические кассеты с фотоплёнкой. Каминский, когда покупал фотобумагу в ГУМе, купил и плёнки, но специально в металлических, а не пластмассовых кассетах, не хотел, чтобы плёнку засветили рентгеновскими лучами.

Объявили регистрацию, потом начало посадки на их с Джаном рейс. Первым пошёл на досмотр Джан. Он подошёл к рамке и выложил на стол перед ментом из карманов все металлические предметы. Ключи, зажигалку, пачку сигарет, какую-то мелочь. Потом прошёл рамку. Рамка даже не пискнула, к глубокому удивлению Каминского. Джан сгрёб свои вещи и прошёл в зону посадки. Егор не мог ничего понять: Где же взрыватель? Что за фокус на уровне артиста-фокусника Акопяна? Пришла очередь Егора. В карманах его особо ничего и не было, кроме сигарет. Каминский двинулся через рамку, и она зазвенела! Мент предложил Каминскому вернуться и достать всё, что есть в карманах. Егор достал пачку с сигаретами. Мент сказал:

- Оставьте сигареты на столе. Проходите ещё раз. Егор так и поступил, и на этот раз рамка молчала. Каминский ждал свою сумку и встал так, чтобы краем глаза видеть экран. Когда появилась его сумка, он нагло подошёл к таможеннице и заявил ей:

- У меня в сумке фотоплёнки и фотобумага. Вы мне её не засветите своими лучами?

- Не беспокойтесь, всё будет хорошо. Ваши фотоматериалы не пострадают, ответила сотрудница таможни, сидевшая за экраном, но Егор внимательно и сам смотрел в экран. Стилета не было видно, его прикрывала фольга шоколадок, а сам он был настолько тонок, что в боковой проекции совершенно не выделялся, тем более рядом лежали металлические фотокассеты.

Егор забрал сумку и двинулся в зону посадки, как вдруг замер на месте, его осенило: Конечно же, сигаретная пачка! В ней был взрыватель! Он лежал под самым носом мента. Действительно, если хочешь что-то спрятать, положи на самом видном месте! Отличный урок от Джана! Кое-что, похоже, этот армянин всё-таки знает и умеет. Егор подошёл к Джану, и по лицу Егора тот всё понял, сказав Каминскому:

- Смотрю, Вы догадались, где лежал часовой механизм.

- Однако это рискованно, Джан. Возьми он эту пачку в руки, и по весу стало бы понятно, что там не сигареты. Что тогда?

- Ну не взял же. Если бы он открыл, я тогда сказал, что это манометр. Улыбнулся армянин.

Пассажиры проследовали в автобус, который подвёз их к трапу ТУ-134. Вскоре Джан и Егор выходили из здания аэропорта в Минеральных Водах. Полёт прошёл в штатном режиме. В аэропорту они расстались, договорившись встретиться через три часа на железнодорожном вокзале в зале ожидания. Егор отправился в небольшое кафе, он каждый раз посещал его, когда бывал здесь, тем более он с утра ничего не ел. Рядом с кафе стоял ларёк, в котором армяне торговали обувью. Пришла весна, и зимние полусапожки Егора стали неудобными, мало того, у них лопнула подошва, и правая ступня Егора постоянно была либо мокрая, а что ещё и хуже, в грязи или пыли. Каминский присмотрел туфли типа мокасины из чистой кожи и по приемлемой для него цене. Егор купил эти туфли, уложил в сумку и отправился на встречу с Джаном.

Диверсия.

Джан нашёл Каминского в зале ожидания железнодорожного вокзала и предложил Егору прогуляться. Подмышкой он держал большую коробку из-под телефона. Расположились в кустах у железнодорожного полотна на каких-то строительных плитах. Было сразу видно, что Джан чем-то напуган, и напуган сильно, не на шутку.

- Что с Вами, Джан? Что случилось после того, как мы расстались в аэропорту? Говорите, не таитесь, вдвоём всяк легче справится с опасностью, чем одному.

- Я столкнулся с людьми, моими врагами, и мне угрожает опасность, а я даже без оружия. С пистолетом же не пройдёшь контроль в аэропорту.

- Что за люди? В чём опасность? Давайте решим, как с ними справиться. Оружие оно-то разное бывает. Главное - это в чьих оно руках. - Егор, достав из сумки стилет, показал его Джану. Джан подумал, но отверг предложение Егора.

- Нет, Егор Анатольевич. Я сам должен справиться с этой проблемой. Мне только до вечера продержаться, а там я улечу в Ереван. Давайте же теперь поговорим о предстоящем Вам задании. Егор приготовился слушать.

- Вам, Егор Анатольевич, предстоит поехать в город Дербент. В Дербенте в трёх километрах от вокзала постоянно на путях стоят товарные составы, следующие на Азербайджан. Вам надлежит выбрать тот состав, который должен отправиться в ближайшее время. Определить его легко по зелёному сигналу семафора у выходной стрелки. Подложите фугас под цистерну. Теперь о самом фугасе. - Джан открыл телефонную коробку. В ней находились: четыре гранаты РГД-5 с вкрученными взрывателями, деревянная коробка с четырьмя капсюлями-детонаторами МД-5М, два минных взрывателя МУВ-2, моток кембрика жёлтого цвета, заполненного кристаллическим порошком, как потом оказалось, это был детонационный шнур, коробка капсюлей-воспламенителей, моток бикфордового шнура и, главное, восемь двухсотграммовых тротиловых шашек.

- Уложим восемь шашек в две коробки от фотобумаги. В Дербенте установите полчаса на взрывателе и поверните пружину на один оборот. Я сам был у этой выпускной стрелки и проверил, охраны там нет. После этого сразу же возвращайтесь в Москву. Поселитесь в гостинице Россия. Вам будет забронирован номер по нулевой броне. Когда Вы поселитесь, мне сообщат, и я встречусь с Вами в гостинице. Теперь шашки тротиловые нужно так спрятать в коробку, чтобы никто не заметил, что коробки вскрывались. Есть мысли, как это сделать?

- Конечно же, есть. Это ведь моя безопасность. Если меня задержат в Дербенте или в поезде с этим тротилом, вряд ли у меня найдётся убедительное объяснение, откуда у меня всё это богатство и что я с ним намерен делать в Дербенте.

- Это точно! Ну так что вы предлагаете?

- Вот что! - Егор взял коробку с фотобумагой, достав из сумки свой бритвенный набор, лезвием Спутник аккуратно надрезал бумагу, фиксирующую крышку коробки. Затем также аккуратно открыл коробку и вытащил фотобумагу, правда, не всю, часть оставил. В коробку Егор положил четыре тротиловые шашки и закрыл крышку. Вынул из кармана новый моток узкого, двухсантиметровой ширины прозрачного скотча и заклеил им разрезанную бумажку, установив её точно на своё место. Теперь совершенно не было видно, что коробку вскрывали. Скотч, казалось, изначально был там. Потом Егор также наклеил скотч на другую сторону коробки. Джан взял коробку с тротилом в одну руку, а ещё с фотобумагой в другую. Взвесил на руках. Посмотрел место склейки и удовлетворительно констатировал:

- Егор Анатольевич! Не подкопаешься. Словно заводская упаковка. Это гениально, я Вам скажу. Скотч-то откуда? Случайно оказался?

- Ну да, случайно. Самый хороший экспромт - это подготовленный экспромт. Купил в ГУМе, когда фотобумагу покупал и плёнки. Вы же знаете, Джан, жизнь разведчика зависит от деталей и тщательности подготовки к заданию. У разведчика не бывает мелочей.

- Это точно, Егор Анатольевич, мелочи очень важны в нашей работе.

- Вот ещё что я вам хочу предложить, Джан. Не внушают мне доверия эти часовые механизмы. Громоздкие, ненадёжные, подозрительно выглядят.

- Что Вы предлагаете?

- Вот что я предлагаю, - Егор взял минный взрыватель МУВ-2 и вытащив из него сначала Т-образную чеку, а потом и предохранительную. Положив МУВ на плиту, снова заговорил с Джаном:

- Если, Джан, нужно что-то взорвать в пределах от 20-ти до 45-ти минут и точность по времени не важна, то можно использовать МУВ-2. Вот он лежит и работает как замедлитель. Стальной резец режет свинцовую предохранительную пластину. Когда он её перережет, боёк ударит по капсюлю, ведь Т-образную чеку я тоже уже извлёк. Подождём ещё минут пятнадцать и покурим. Количество штрихов на корпусе МУВ указывает время замедления. На этом один штрих, значит, 20 минут, два штриха - 40 минут, ну плюс или минус две-три минуты в зависимости от температуры воздуха. Джан удивлённо и недоверчиво смотрел на Каминского. Егор предложил закурить. Пока выжидали время для срабатывания МУВ, Егор упаковал оставшиеся четыре тротиловые шашки в коробку с фотобумагой и продолжил рассказ о предложенном им новом способе использования минного универсального взрывателя МУВ-2:

- МУВ элементарно спрятать. Потом он сам по себе не вызывает никаких вопросов. Я тут у одной подруги видел женские тампоны Тампакс, они в пластмассовых трубках. Если с ними поколдовать, то лучше и не придумаешь для маскировки МУВ в этих пластмассовых тубусах. Какой мужик станет колупаться в коробке с женскими тампонами? А проще и надёжнее МУВ только булыжник. Тут щёлкнул МУВ, и из него вылетел боёк и боевая пружина.

- Ну вот и всё. 21-я минута. Годится! Как Вам моё предложение?

- Откуда Вы, Егор Анатольевич, знаете о таком использовании МУВ? У вас на флоте так его использовали?

- Нет. Я сам это вчера придумал, пока изучал Ваш часовой механизм. Егор говорил правду. Использовать МУВ-2 как замедлитель взрыва он придумал сам и смело мог оформлять патент на рацпредложение.

- Хочу и я Вам, Егор Анатольевич, кое-что посоветовать. Когда будете вставлять капсюль-детонатор в тротиловую шашку, обмажьте его тонким слоем пластилина. Он тогда плотно войдёт, не будет болтаться и не вывалится.

- Спасибо, Джан, оригинально, однако, и, как всё гениальное, просто.

Егор собирал свою сумку, и Джан увидел новые туфли, которые в аэропорту купил Каминский. Он попросил у Егора посмотреть их. Повертев туфли в руках, он вернул их Егору со словами:

- Егор Анатольевич, никогда не покупайте армянскую обувь. Эти туфли развалятся у Вас через неделю, а может и раньше, если Вы их намочите в дождь. Босой диверсант - это даже не смешно. Надо сказать, оно так и случилось с этими туфлями, после первого дождя туфли просто развалились на части. Складывалось впечатление, что, кроме коньяка, остальное, чтобы ни сделали армяне, оказывалось дерьмом. Пришло время прощаться. Егор взял коробки с тротилом, снаряжённую гранату РГД-5, часовой механизм ВЭД-6ч, капсюль-детонатор. Джан взял гранату. Остальное хозяйство засунули в коробке под плиту. Джан продолжал дрожать, как осиновый лист. Егору стало его жалко.

- Джан! Давайте я Вас прикрою, похожу за Вами на расстоянии, пока Вы не улетите. Завтра поеду в Дербент, один день ничего же не решает.

- Спасибо, Егор Анатольевич. Спасибо. Думаю, Вам надо ехать. Я смогу выкрутиться. Встретимся в Москве, как договорились. Они обменялись рукопожатиями и расстались, отправившись каждый по своим делам. Егор пошёл на железнодорожный вокзал за билетом на поезд до Дербента.

Ближайший поезд, которым можно добраться до Дербента, отправлялся только поздно ночью. Егор положил сумку в автоматическую камеру хранения и отправился погулять по городу. Правда, особо гулять было негде, и он вернулся на вокзал, расположившись в зале ожидания. Егор читал Карнеги. В один момент он почувствовал некую тревогу. Закрыл книгу и пошёл вниз, к автоматическим камерам хранения, и сделал это вовремя. В полумраке зала камер хранения между ними ходила женщина, бомжиха, и пыталась подобрать шифр к камерам. При определённых навыках и при старой, разболтанной системе закрывания дверцы это можно было сделать. Егор похолодел. Его сумка, наполненная взрывчаткой, может оказаться в руках бомжей! Каминский схватил бомжиху за рукав куртки и потащил наверх, там он видел двух ментов патрульных. К счастью, менты оказались на месте. Каминский толкнул воровку к ним и заявил:

- Пыталась вскрыть камеры хранения.

- Спасибо, гражданин. Мы её знаем и отправим в обезьянник, а Вам, товарищ, советую хорошо и немедленно вымыть руки. На ней может быть чесотка и всякая другая зараза.

Постовые повели бомжиху к милицейскому бобику, а Егор пошёл мыть руки в туалет. Когда он вышел из туалета, то от страха похолодел. По залу ожидания в сопровождении двух ментов с автоматами и в брониках ходил кинолог с собачкой какой-то охотничьей породы, и та обнюхивала вещи пассажиров. Каминский немедленно повернулся, стараясь как можно спокойнее, вышел на улицу: Вот тебе деревня, трактор! Блин, собака, скорее всего, натаскана на наркоту, а если на взрывчатку? У меня руки и джинсы могут пахнуть тринитротолуолом. Я же знаю, что собаке достаточно малейшего запаха. Если пойдут обнюхивать автоматические камеры хранения, то наверняка обнаружат мою сумку. А ведь пойдут обязательно, не могут не проверить их. Что тогда делать? Одна надежда на то, что пачки покрыты парафином. Но это слабая надежда, эти тротиловые шашки ещё с завода провоняли взрывчаткой, и собака её унюхает. Понятное дело, нужно как-то наблюдать со стороны и не приближаться к собаке ближе, чем на пять метров. Хорошо, что я в своё время с Диной прошёл эти курсы дрессировки и знаю, на что способна собака, а на что нет. Каминский вернулся в здание вокзала и стал наблюдать за ментами и кинологом, держась от них на безопасной дистанции. Те спустились к автоматическим камерам хранения. Егор остался наверху, заняв позицию в пяти метрах от входа, ведущего к камерам хранения: Если найдут мою сумку, то обязательно позовут сначала оперов, а те позовут понятых. Эту движуху я сразу засеку, и тогда придётся делать ноги. Доеду автобусом до Ставрополя и там самолётом на Москву. Теперь Егору оставалось только ждать. Менты и кинолог с собачкой вышли из дверей, ведущих к камерам хранения. Покинув здание вокзала, они уехали на УАЗике. Егор выждал ещё час и только потом спустился вниз, к ячейке, в которой лежала его сумка, полная взрывчатки. Внизу всё было спокойно. Егор прошёл мимо своей ячейки, с виду она казалась нетронутой: Пронесло! Видно, собачка всё-таки натаскана на наркоту!, облегчённо подумал Егор и поднялся в зал ожидания.

Перед самым прибытием своего поезда Каминский забрал сумку и расположился на верхней полке плацкартного вагона. В Дербент поезд прибывал рано утром. Бельё Каминский брать не стал, а только постелил матрас и взял подушку, дав на лапу проводнице червонец, чтобы она не ныла за матрас и подушку. Сумку Каминский пристроил между собой и перегородкой купе: Не хватало, чтобы её спёрли поездные воры, подумал, засыпая, Егор.

Через десять часов, утром, выспавшийся Егор выходил на железнодорожном вокзале города Дербент. Поезд в пути следования только три раза грабили гордые чеченские парни, но к этим бандитам Егор уже стал привыкать. Что взять с этих обезьян, если даже армяне, азеры, лезгины, аварцы, абхазы, грузины, осетины, да и те же ингуши, ближайший к чеченцам народ, обладали элементарной грамотностью или профессиональными навыками. Чеченцы это в нескольких поколениях, урождённые грабители, бандиты и садисты, не ставившие человеческую жизнь ни в грош, вот только, правда, над своей жизнью, как показало время, эти черножопые дикари трясутся и готовы на любую подлость и унижение, только бы охранить свою шкуру.

В Дербенте большинство населения составляли лезгины и азеры. Впрочем, многонациональный характер городских жителей, отличительная черта большинства городов Кавказа. Дербент - это котёл, в котором варилось более десятка разных национальностей. Одна страна в Закавказье является моноэтнической - это Армения. В ней армяне составляли 99% от всего населения страны.

Каминский стоял на перроне и вертел головой по сторонам. Как провести эту диверсию, Егор не имел никакого представления. Легко Джану говорить: приехал, подготовил фугас, подошёл к цистерне и положил его под основание этой 60-тонной громадины! Так просто! Ну и вот он, Егор Каминский, стоит посреди перрона Дербентского вокзала с бомбой в сумке, а вокруг кипит жизнь. Ездят автомобили, ходят люди, даже дежурит милицейский патруль, а он, русский парень, здесь среди кавказцев, как белая ворона в чёрной вороньей стае. Ещё раз осмотревшись, Егор подумал: Когда не знаешь, как действовать, остановись, осмотрись, ознакомься с обстановкой, привыкни к ней и тогда начинай искать решение. Кажись, так меня учили мои старики-ветераны, а они и не в таких сложных ситуациях оказывались, и выполняли же задание. Поэтому первое, что я сделаю, это успокоюсь и пойду где-нибудь перекушу. Егор вернулся в здание вокзала. Положил сумку с прибабахами в автоматическую камеру хранения и отправился искать кафе или ресторан. Долго искать не пришлось. Обалденный запах жаренного с приправами мяса привёл Егора, как служебного пса прямо к двери закусочной. Закусочная располагалась в подвале. Каминский спустился вниз и оказался в небольшом, но очень уютном зале. Четыре столика, стойка бармена, интерьер в кавказском стиле, чистенько, играет тихая музыка. В закусочной оказалось только четыре посетителя. Они сидели за одним из столиков и о чем-то негромко беседовали на местном языке. Перед ними стояла огромная сковорода с кусками жареного мяса. Это мясо и извергало тот апетитниший запах, по которому Каминский и нашёл эту харчевню. Егор сел за один из свободных столиков. Сразу подошёл официант, паренёк не старше двадцати лет. Каминский уже привык, что продавцы, официанты на Кавказе в основном мужчины. Егор сделал заказ:

- Юноша. Принесите мне грамм триста хорошего коньяка, только хорошего, цена не имеет значения, значение имеет качество. На закуску - Каминский задумался, меню не было, и Егор, кивнув на стол с кавказцами, произнёс?

- Вот как у тех мужчин, - юноша попросил подождать минут сорок, пока пожарят мясо, а если уважаемый гость не против, то он к коньяку принесёт сыр. Каминский согласился. Официант всё исполнил почти мгновенно, и Егор уже через пару минут пил действительно отличный коньячок и закусывал его вкуснейшим сыром местного производства. Сказать, что это было очень вкусно, это ничего не сказать: Поем от души. Сколько бы мне это ни стоило. Если моя диверсия сорвётся, то мне больше не придётся кушать, или на долгие годы моей едой станет тюремная баланда, решил он, потягивая коньячок под музыку. Мысли не приходили, как Егор ни призывал их. Соображаловка не включалась, а думалка была занята только коньяком. Официант принёс горячее. Каминский понял свою ошибку. Парень притащил такую же сковороду, как и у джигитов за соседним столиком, с четырьмя килограммами вкуснейшего жареного, отменного качества бараньего мяса, да ещё с ливером, в бараньем жиру с ароматным запахом трав! Егор сразу понял диверсия на грани срыва: Во-первых, мне столько не съесть. Во-вторых, я на голодный-то желудок ни хрена не соображаю, а после коньячка да этого шашлычка совсем потеряю способность думать. Во, блин, попал! Егор принялся есть горячее, и надо признаться, такого вкусного мяса Каминский раньше никогда не ел, но есть и после тоже никогда не приходилось. За один присест уничтожить четыре килограмма мяса Егору, конечно, было не под силу. Съел сколько смог. Кавказцы из-за соседнего столика уже ушли, и Егор, осоловевшим взглядом смотря на недоеденное мясо, подозвал официанта:

- Молодой человек. Очень, очень вкусно. Я такого вкусного блюда никогда не пробовал, а поверьте мне, юноша, я на корабле полмира прошёл. Только мне всего не съесть. Рассчитайте меня, пожалуйста. Мне уже пора идти, - официант, посмотрев в свой блокнот, назвал стоимость обеда Егора. Каминский после его слов впал в полный транс. Не веря своим ушам, переспросил:

- Сколько я Вам должен за весь этот обед?

- 500 рублей.

- Вы не ошиблись в подсчётах? столько стоила пачка сигарет Marlboro, но не как такой шикарный обед. Юноша сконфузился. Посмотрев в свои записи, извиняясь, произнёс:

- Да, я немного ошибся. 478 рублей. Егор, с трудом встав, протянув юноше тысячу рублей, сказал:

- Спасибо! Всё было очень вкусно. Сдачу оставьте себе, - шатаясь, тяжело дыша от переедания, словно Вини-Пух, направился к выходу, опасаясь так же, как и плюшевый медведь, застрять в дверях харчевни.

Чтобы хоть как-то вернуть себе способность думать и действовать, Каминский решил прогуляться именно там, где Джан рекомендовал закладывать фугас. Это была путевая развязка, множество запасных путей, на которых стояли составы, видимо, дожидаясь своей очереди. Егор оценил ситуацию на местности: До семафора, как вприпрыжку до Китая. Ни хрена не видно. Не только какой там сигнал, а и самого семафора. Куда и когда пойдёт состав, совершенно не ясно. Каминский у дороги спрятался в кустах. Уже густо распустилась листва, на юге весна приходит рано. Он решил понаблюдать за составами: Если меня застукают в этих кустах, отмазка простая. Зашёл по большой нужде, я же не знаю, где у вас тут туалеты, а после такого обеда это обычное дело. Такое объяснение вполне может прокатить, и его легко проверить. Спросить в закусочной, сколько съел этот русский. Можно будет и кучу показать. Ничего компрометирующего у меня при себе нет, а про ячейку камеры хранения придётся в таком случае забыть. Что я делаю в Дербенте? Должен был встретиться с местным коммерсом по имени Мамед. Познакомились в Минеральных Водах, но он навстречу не пришёл. Хотел договориться с ним на поставки дагестанского вина, тем более в Дербенте имеется винзавод. В итоге наблюдений Егор пришёл к выводу: какой, когда, куда состав отправится, ему здесь не определить. Нужно выдвигаться к самому семафору. Егор выбрался из кустов и не спеша двинулся по дороге к выезду из Дербента. Он почти дошёл до семафора, но там его ждал сюрприз. Составы охраняли вооружённые стрелки, да ещё с собаками. Егор вернулся обратно к железнодорожному вокзалу.

Устроившись на улице, на скамейке, он стал рассуждать: Днём опасно! Крайне опасно и безрассудно. Какого черта русский корреспондент шатается среди товарных составов? А если при мне будет ещё и фугас, то это пиздец, который не лечится. Ничем тут уже не отбрешешься. Значит, надо пытаться по темноте. На мне чёрные джинсы, благо ещё мои полусапожки и чёрная куртка. Есть и шапка, чёрный петушок. Заряд придётся снарядить заранее и поставить часовой механизм на весь максимум, на шесть часов. Поезд на Минводы в 23 часа. Темнеет в 20 часов. На всё про всё у меня три часа. Поэтому взрыв должен произойти, когда я буду в поезде удаляться от Дербента. В противном случае тут начнётся такой сабантуй, что меня обязательно задержат, не каждый же день в Дербенте взрываются составы. Если найдётся хоть один свидетель, а он по закону Мерфи обязательно найдётся, который видел, как я днём нарезал круги вокруг составов, моя участь будет решена. Так и поступлю. Сейчас за взрывчаткой. В кустах, где вёл наблюдение и насрал, снаряжаю фугас. Выставляю замедление шесть часов. Перед самой закладкой фугаса, уже по темноте, заведу часовую пружину, капсюль-детонатор должен быть уже на боевом. Часы сразу начинают отсчёт. Возвращаюсь на вокзал. Надо потом избавиться от гранаты. При мне ничего не должно быть, чтобы указывало на мою причастность к диверсии.

Егор вернулся на вокзал за взрывчаткой, пришло время действовать. Автоматические камеры хранения, где в одной из ячеек хранилась сумка с диверсионным имуществом Каминского, размещались в пристройке к вокзалу, правда, с входом из зала ожидания. Егор открыл ячейку, вытащил сумку, положил её на подоконник. Достал чёрный целлофановый пакет. Переложил в него коробки из-под фотобумаги с тротиловыми шашками. В левый карман куртки часовой механизм, в пачку с сигаретами капсюль-детонатор. Вынул из сумки гранату. Повертев гранату в руках, засунул её в правый карман куртки. В этот момент Егор, ещё не успев вынуть руку из кармана куртки, услышал за спиной какой-то скрип. Каминский резко повернулся и замер. Время для Егора остановилось. В проходе между камерами хранения, в его дальнем конце, стояли два патрульных милиционера с автоматами и в бронежилетах. Они смотрели на Егора, а Егор сильно сжимал в кармане корпус гранаты, засунув большой палец в кольцо чеки. Он готовился резким движением пальца вырвать чеку и привести гранату в боевое положение. Мозг Егора работал вне времени и вне пространства. Менты для Каминского окаменели, как в детской игре Море волнуется - раз, море волнуется - два, море волнуется - три! Фигура, замри. В голове Егора пульсировала одна мысль: За спиной окно. Впереди менты, они не могли не видеть, как я положил в карман гранату. Бросаю гранату и вместе со стеклом выскакиваю на улицу. После взрыва куда мне? В горы? Ерунда, замёрзну, даже если и доберусь до предгорий. Если менты погибнут или их контузит, то у меня будет шанс где-то затеряться в городе. Никто же не видел, что это я бросил гранату. Скоро стемнеет, и тогда по темноте попробую выбираться на трассу. Ну а там будет видно Каминский приготовился выдернуть чеку, а как известно, граната она хотя и ручная, но после того, как из неё извлечена чека, она вам уже не подруга, а стерва неблагодарная. В последнее мгновение Егор опять услышал этот скрип, который заставил его повернуться секунду назад. Каминский опустил глаза к полу, откуда исходил этот скрип, и затем аккуратно вынул палец из кольца чеки. По полу в тележке с подшипниками вместо колёс, вдоль камер, катился безногий старик и пытался открыть какую-нибудь ячейку. Менты, оказывается, смотрели на этого инвалида, а не на Каминского: Война отменяется! Ещё, похоже, поживу. Снова костлявая припёрлась. Давно не приходила. Ну и чему я удивляюсь? Чем я занялся? Не картошку же выращиваю. Егор положил сумку в ячейку и закрыл её. Менты продолжали смотреть на инвалида. Каминский, подойдя к ним, встал рядом и только покачал головой. Один милиционер сказал Егору:

- Ну а что с ним делать? Вот наблюдаем, чтобы ничего не стянул, - Егор одобрительно покивал. Во рту у него пересохло, как в пустыне на Аравийском полуострове, где он проходил через Суэцкий канал на Стрельце. Егор вышел на улицу. Отойдя несколько десятков метров от вокзала, сел на скамейку. Он был теперь весь мокрый от пота! В глазах побелело до такой степени, что он ничего не видел. Руки тряслись. Егор даже не мог закурить, потому что не видел конца сигареты, которую автоматически засунул в рот. Начался отходняк, так хорошо знакомый ему с Линго-Линго.

Через десять минут Каминский пришёл в себя. Диверсию никто не отменял. Егор встал и направился к кустам. Там он снарядил тротиловые шашки. При этом вспотел так, что пот лился с его лица ручьём. Выставил время на часовом механизме. Взвёл боёк в боевое положение и стал заводить пружину. Видно, сказалось потрясение от встречи с ментами. Егор не считал, сколько он сделал оборотов. Когда спохватился, было уже поздно. Назад пружину не открутить. Дальше вращать диск? Можно сорвать её. Оставалось только надеяться, что завода хватит. Уже стемнело. Егор вкрутил капсюль-детонатор на своё место, и часы пошли. Каминский слегка вымазал сам капсюль пластилином и вставил в тротиловую шашку. Пакет крепко обмотал скотчем и положил себе за пазуху. Никто не знает, почему Каминский остался жив. Всё, что он делал, противоречило элементарным мерам безопасного обращения с взрывчатыми веществами и средствами инициации взрыва. Так обращаться с капсюлем-детонатором! Ведь известно, что он мог детонировать от резкого повышения температуры даже на десять градусов или от сотрясения! Взрыватель ВЭД вообще вещь ненадёжная. Положить себе за пазуху полтора килограмма тротила с взведённым взрывателем и вставленным детонатором! Похоже, Каминский вообще ничего не боялся или свою жизнь в грош не ставил. Возможно, Егор потомок японских камикадзе! Разгуливать по Дербенту с таким мощным фугасом на боевом взводе, да ещё за пазухой! Если бы рвануло, от Егора в прямом смысле этого слова не осталось бы даже мокрого места. Он просто испарился бы! С ума сойти!

Ничего этого Егор не знал и отправился закладывать фугас под цистерну. Каминский не стал заморачиваться с составами. Он прошмыгнул под вагонами до стоящего на основных путях состава и просто засунул свой подарок в буферную балку автосцепки какого-то вагона. Искать цистерну он не стал. По рельсам постоянно рыскал прожектор с вышки. На вышке стоял стрелок с самозарядным карабином Симонова (СКС). Егор, стараясь находиться в тени и не выходить на освещаемые участки, быстро покинул станцию.

Без приключений добрался до вокзала. В привокзальном сквере в какую-то дырку в бордюре тротуара спустил гранату. Теперь он чист, и привязать его к предстоящему взрыву будет сложно.

До взрыва оставалось три часа, до поезда на Минеральные Воды час. Каминский курил у входа в вокзал. К нему подошли два мента по гражданке. Оперативные сотрудники. Попросили документы. Поинтересовались, что Егора привело в Дербент. Каминский рассказал им легенду о встрече с Мамедом, которая не состоялась. Прокатило. Опера поверили. Присели рядом. Закурили. Им было интересно пообщаться с корреспондентом российской газеты. Завязалась непринуждённая беседа. Егор спрашивал их о службе в милиции, он в прошлом сам оперативник, отлично знал, о чём следует интересоваться, и опера быстро прониклись к нему уважением. Стали откровенно жаловаться на трудности их службы. Один из них сказал:

- Вот смотрите, товарищ корреспондент. В Москве мы хотя и менты, а приезжаем, и московские опера относятся к нам как к чуркам. Разве это справедливо? Мы одно общее дело делаем. Обидно.

- Что я могу вам сказать, мужики. Вы, конечно, делаете очень нужное дело. Москвичи они испорченные люди. Если по-хорошему посмотреть, то ещё неизвестно, кто чурки: они или вы, подошёл поезд Егора. Опера помогли Каминскому сесть в вагон, перед этим по кавказской традиции обнялись. Егор шёл по коридору плацкартного вагона и думал: Какой шок охватил бы этих оперов, узнай, с кем они так тепло прощались!.

Каминский пристроился на верхней полке. Через два часа, когда поезд уже был далеко от Дербента, Егор посмотрел на часы. Фугас должен был взорваться. Каминский повернулся на другой бок и, как человек, с чистой совестью выполнивший тяжёлую работу, заснул глубоким сном. Говорят, у негодяев всегда очень крепкий сон. Может быть. Каминский спал как ребёнок до самых Минеральных Вод.

Наташа из Ростова, это не Наташа Ростова.

В Минводах Каминский в первую очередь опустошил их с Джаном тайник: А почему и нет? Мне это хозяйство может понадобиться и в Гастеллово. Лучше иметь и не нуждаться, чем нуждаться и не иметь. Так что привезу домой, и пусть лежит. Мало чего в жизни бывает, подумал Егор. Гранаты он завернул в носки и положил в новые туфли. В хозтоварах купил несколько мотков электрического провода, верёвок и длинную пластиковую трубку. Свои покупки Егор в сумке положил рядом с бикфордовым и детонационным шнуром. Только большой спец может с ходу определить, что перед ним лежит.

В Москве в гостинице Россия Егор, как и обещал Джан, поселился по броне ноль и стал ждать своего куратора, подполковника Джана. Вот только вместо Джана заявился Ашот. Ашот заявил, что Джан не сможет прибыть на встречу, он занят. Егор же, если хочет, пусть отправляется домой, а через десять дней Джан будет ждать его в Москве в этой же гостинице. Номер Каминскому будет забронирован. Ашот передал Егору 30 000 рублей, но расписку не взял.

Было понятно, что Каминскому предстоит снова поездка в Баку и на этот раз, возможно, не только связанная с разведывательной деятельностью, а и с диверсионным заданием. У него, как у волка, обострилось чувство близкой опасности. Эта опасность исходила не от азеров, а от его армянского начальника Джана. Егор пока ещё только чувствовал на подсознании, что Джану не нужны его контакты в Баку, ему нужны взрывы. У Егора была предварительная договорённость с Софой Филькинштейн. Они договорились, что, когда Егор будет опять в Москве, он за определённую плату от Софы наймёт человека для мониторинга цен на товары в Москве. Егор привык доводить всё до конца и купил популярную в те времена газету Из рук в руки. На одной из страниц он нашёл объявление. Некая дама по имени Наташа с высшим экономическим образованием искала подработку. Егор позвонил по телефону, указанному в объявлении, и договорился о встрече с Наташей в гостинице Россия в его номере. Потом он позвонил администратору гостиницы, слова ресепшен тогда русские люди в своём большинстве ещё не знали, и предупредил администратора, чтобы к нему пропустили посетительницу. Наташа ждать себя долго не заставила. Они расположились в номере Егора за столиком в креслах, и Каминский начал собеседование с претенденткой на роль коммерческого аналитика. Наташа возрастом двадцати пяти лет, по образованию экономист, оказалась безработной и ещё с ребёнком. Девочкой пяти лет, поэтому она согласна была на любые условия. Каминский объяснил девушке, что ей предстоит делать. Собирать и систематизировать информацию по торговым площадкам Москвы. Он оговорил с Наташей параметры и характер этой информации. Вот когда Егору пригодились польские курсы по маркетингу и менеджменту. Девушка - экономист и быстро поняла, что от неё требуется. Они договорились и об оплате. Гарантированно 10 000 рублей в месяц. Ещё премия и процент от каждой сделки. Егор периодически приезжает в Москву, и она здесь, в гостинице Россия, будет передавать ему результаты своей работы. Егор достал и вручил Наташе 5 000 рублей в виде аванса. Наташа написала ему расписку за полученные деньги на выполнение задания! На выполнение, какого задания в расписке не указывалось. На кой это всё было нужно Каминскому? Уже можно догадаться. Во-первых, эта канитель с информацией о ценах, спросом и предложением на товары есть имитация кипучей деятельности Каминского как коммерсанта, рассчитанная на Софу. Во-вторых, разведчику контакты, знакомые, приятели, любовницы необходимы как воздух. В-третьих, при определённых условиях эту расписку можно использовать как компромат для шантажа этой глупышки, не понимающей, с кем она связалась на самом деле. Егор внимательнее рассмотрел девушку. Приятное личико, стройная фигура, и, похоже, несмотря на позднее время, она не спешит уходить из номера. Егор сходил в буфет. Родом Наташа оказалась из Ростова, училась в Москве, вышла замуж, родила дочь, развелась, отжала у мужа однокомнатную квартиру где-то в Медведково, ну всё как у всех. Егор принёс в номер шампанское и фрукты. После шампанского Наташа сама разделась и легла в постель. Егор отнёсся к этой интимной близости как к издержкам его шпионской деятельности. Девушка осталась у Каминского до утра. Больше всего удивило Егора не та простота, с которой девушка прыгнула в постель. Она объяснила ему это своими финансовыми проблемами и отсутствием в её жизни постоянного мужчины. Больше удивило Каминского, что после одиннадцати часов никто не постучал в номер и не потребовал от него удалить из номера гостью. Наташа ушла только утром. Егор решил ехать домой. Он позвал горничную, чтобы сдать номер. Горничная пришла. Пожав плечами, спросила, зачем он её позвал.

- Как зачем? удивился Каминский,- Номер сдать.

- Ну, сдали и оставьте ключ у дежурной по этажу, - ответила женщина.

- А проверять ничего не будете? удивился Егор.

- У Вас? Нет, не буду. У Вас нулевая броня. Мы гостей по нулевой броне центрального аппарата КГБ не проверяем. Егор теперь понял, с кем он имеет дело и даже испугался. Ему стало понятно, не только почему его не потревожили ночью, а и кто такие Джан, Ашот и особенно Борис, Борис который постоянно бронировал ему номера в этой гостинице.

Я не курящий!

Каминский выписался из гостиницы и отправился на Белорусский вокзал. Сумку, по привычке, он сдал в камеру хранения. Только не в автоматическую, а камеру хранения ручной клади. Поезд на Калининград пришлось ждать до шести часов утра. Егор решил прогуляться по Москве. От Белорусского вокзала до Кремля, по теперь уже Тверской, было недалеко. Вот только ночная Москва - это не блокадный Ереван и не воюющий Баку, и даже не Дербент или Махачкала. Это Москва середины девяностых. По ней ночью ходить без оружия - очень опрометчивое решение. Поэтому, ещё не сдав сумку в камеру хранения, Егор достал свой стилет и пристегнул его между лопаток под курткой. Бережёного Бог бережёт! - сказала монашка, натягивая на свечку презерватив, подумал Каминский и отправился на ночную прогулку по Москве. Создавалось впечатление, что без острых ощущений он уже не мог обходиться и дня. Такой адреналиновый наркоман. До Кремля Егор добрался быстро. Погулял по ночной Красной площади и отправился назад на Белорусский вокзал. Подходя к памятнику Пушкину, Егор подумал: Как неудачно стоит памятник, создаётся впечатление, что Александр Сергеевич кланяется Макдональдсу. Тверская была совершенно пуста. Редкая легковушка пронесётся по ней. Светофоры мигали жёлтым светом. Только Егор миновал памятник, как на его пути возникла компашка молодёжи. Человек пятнадцать. Подростки, ну не старше восемнадцати лет. Что они не спят? Три часа ночи же, - подумал Егор, не спеша, приближаясь к толпе. Сразу стало понятно, что детки навеселе. Среди общего гвалта, который издавал этот петушатник, звучали и девичьи голоса. Молодёжи было скучно. Они искали острых ощущений, так же как и Каминский, иначе бы он не пошёл таскаться по ночной Москве. Егор курил сигарету и приближался к толпе. Оставалось метров шесть, как один из них крикнул:

- Эй, ты, быстро дай закурить! - У Егора в момент упала АЗЭ, аварийная защита реактора на атомной подлодке. Сказалось сразу всё: и Дербент с ментами, и Чечня с бандитами, и ползанье на карачках по рельсам с бомбой за пазухой. В Егора мгновенно вселился так давно канувший в небытие флибустьер. Каминский щелчком пальца откинул окурок в сторону, который, провожаемый взглядами молодёжи и самого Егора, прочертил огненную дугу в воздухе и упал на тротуар, а затем в полной тишине флибустьер Каминский ответил юнцам:

- Я не курящий, - и он пошёл на эту толпу. Выхватить стилет для Каминского было делом секунды. Теперь он был готов убивать, но произошло чудо! Московские кобельки и несколько сучек расступились в полной тишине. Егор прошёл сквозь толпу, как ледокол сквозь ледяную шугу. Только метров через пятнадцать, как он удалился от этой толпы, Егор услышал, что к ним вернулся дар речи. Каминский долго думал, сидя на Белорусском вокзале, что же произошло там, на Тверской? Ответа он так и не нашёл. Видимо, взгляд Каминского всё сказал за него. У этих деток, на их счастье, оказался хорошо развит инстинкт самосохранения. Это многим из них спасло жизнь.

До Гастеллово Каминский добрался уже без приключений. Таможенники таращились на мотки провода и пластиковые трубки в его сумке и искали тот товар, с которого они смогут поиметь мзду.

Егор, как всегда, привёз две бутылки ликёра Амаретто. Вечером собрались у Саши Руденкова. Пришли Осепяны. Егор вышел покурить на улицу, и до него докопался пьяный старший Соловьёв. В посёлке жили три брата Соловьёвы. Типичное колхозное быдло. Два старших брата были ещё вменяемые, правда, когда трезвые, а вот младший - тот полный дурак, но не от рождения. Как-то, когда ещё Каминский служил в ОСНАЗ, парусники, именно они, разведчики-диверсанты, помогали хозяйству с уборкой урожая. Понятное дело, девчата из посёлка не могли пройти мимо свежих морячков. Не могли спустить этого морякам и гастелловские горячие парни. Вот эти Соловьёвы и местная шалупонь попёрлись разбираться в лагерь к парусникам. Моряки, естественно, наваляли этим животноводам. К тому же младшего Соловьёва огрели по башке колом от шатра. Соловьёв долго лежал в реанимации, но всё-таки выкарабкался, были бы мозги - конечно бы помер. Он и раньше был дурак из дураков, а теперь стал полный идиот. Егор послал старшего Соловьёва на три весёлых буквы. Этот пьяный бугай начал наседать на Каминского, а Егору было не до занятий боксом. Он собирался просто убить эту колхозную дрянь, но тут вышел на улицу Саша Руденко и его брат Игорь. Оба Руденковых и особенно Саша были сильные и крепкие мужики. Соловьёв ретировался.

- Что он от тебя хотел? - спросил Егора Саша.

- Нарывался на неприятности, - ответил Егор.

- Ты смотри, он мужик крепкий, - предупредил Каминского Саша Руденков. Егор только усмехнулся про себя: Так смотри, и двух гранат будет мало. Надо бы ещё чем-то разжиться у Джана. Не знаю, как в Баку, но я им тут, если так дальше пойдёт, устрою второй Карабах. Подвыпивший Игорь Руденков стал предлагать Егору заняться рэкетом! Кошмарить местных бизнесменов. Видно, Саша рассказал брату, откуда приезжает Егор и чем он может там заниматься. Надо сказать, что Игорь Руденков ничего из себя, не представлял. Неудачник-коммерсант уровня купи-продай даже без базового, девятиклассного образования. Ещё недавно он попал на счётчик к литовской братве, пролетев с кухонными комбайнами. Теперь отсиживался под юбкой у своей жены Гедре, которая и разруливала его проблемы со своими земляками. Короче, пустейший человек, из самых бестолковых. Игорю же Каминский ответил:

- Чтобы рэкетом заниматься, надо быть из братвы, Игорь, или, на худой конец, иметь хорошую крышу. Ты же не блатной, а с худым концом в рэкете делать нечего. Подумай лучше, сможешь ли ты тут организовать приём цистерны с азербайджанским вином. Разлить вино по бутылкам и реализовать. Вот что я могу тебе предложить. - Игорь сразу загорелся, предвкушая огромные барыши. Через несколько лет, благодаря брату Александру, Игорь раскрутится и станет ведущим бизнесменом в городе Славске. Более того, купит себе диплом о высшем образовании и в 2015 году станет мэром Славска. Чудны дела твои, Господи! Недаром же герой Александра Абдулова в фильме Гений утверждал: Ну как дети. Страна непуганых идиотов.

После гостей Лена рассказала мужу, что приезжал Капранов и угрожал ей. Каминский схватил гранаты и решил сходить в Славск. Проведать старого своего приятеля, друга фермеров района, приятеля Капранова. Лена вцепилась в гранаты, и, чтобы не взорвать учительскую общагу, где в комнатушке ютилась Лена с Машей, Егор отступил. Он положил снаряжённые взрывателями гранаты в шкаф, в карманы своей шубы. Ну, действительно же - страна непуганых идиотов!

Возможно, не стоило бы уделять столько места в романе такому персонышу, как Игорь Руденков, пьянице Соловьёву, выродку Капранову, но это даёт возможность понять, какая среда окружала Егора Каминского. Почему он поступил дальше так, а не иначе. Не послал на хер армян с их войной, а продолжал свою шпионско-диверсионную деятельность, а по нынешним понятиям уже террористическую, и не только против Республики Азербайджан.

Предполагая, что диверсия в Дербенте в планах Джана только первая акция и Егору скоро придётся возить взрывчатку если не ящиками, то коробками из-под фотобумаги точно, он решил изготовить ключ от служебных дверей и дверей в переходах между тамбурами вагонов. Сделать его оказалось совсем не сложно. Алюминиевую трубку подходящего диаметра и размера он согнул под прямым углом, а концам её придал одному четырёхугольную форму, а второму треугольную, как раз по размеру соответствующих стержней, на которых и крепился язычок замков. Более того, ключ из трубки подходил к нишам в металлической переборке нерабочего тамбура. В такую нишу, в случае опасности разоблачения, Егор намеревался прятать взрывчатку. Размеры стержней замков Каминский замерил при возвращении в Калининград. Главное, этот ключ можно смело возить в сумке. Непосвящённому не было понятно предназначение этого погнутого куска трубки, да и выбросить его, не вызывая подозрения, можно в любой момент.

Пришло время возвращаться в Москву. Егор простился с Леной и Машенькой, оставив им почти все свои деньги, и через сутки уже выходил на Белорусском вокзале Москвы. Его жизнь опять проходила на колёсах, как и несколько лет назад.

Без связи.

В гостинице Россия на фамилию Каминский по нулевой броне был зарезервирован номер. Егор вселился в него и стал ждать Джана. Прошло два дня, а Джан не появлялся. У Каминского закончились деньги. Он позвонил Наташе и договорился о встрече с ней в сквере перед Большим театром. Пришлось выписываться из гостиницы. Рассчитавшись за номер, он остался только с несколькими тысячами рублей. Для Москвы это считай, что ничего. Теперь у Егора не было возможности никуда ехать: ни в Баку, ни в Калининград, ни уж тем более в Ереван. Его взбесило такое положение дел: Что за хрень с этим Джаном! Какая-то самодеятельность! Ни контактных телефонов, ни явок, ни резервных вариантов, не говоря уже о легенде на случай провала. Нет даже условного сигнала на случай работы под контролем! Деньги по капле выдавливает из себя. Никакой профессиональности в его деятельности не прослеживается, а наоборот, сплошной дилетантизм и, что хуже всего, пофигизм. Егор стоял возле гостиницы и не знал, что ему делать: Теперь если Джан и объявится, то, как он меня найдёт? Я из гостиницы-то выписался. Что мне делать? Каминский встретился с Наташей, как условились. Он не стал ничего придумывать и сразу заявил ей:

- Наташа, у меня сейчас форс-мажор. Мой компаньон, который должен был передать мне деньги, куда-то запропастился. Я сейчас на мели, и мне нужно перекантоваться где-то несколько дней, пока я дождусь его. - Наташа предложила Егору, пока он не встретится со своим товарищем, пожить у неё. Так Егор решил проблему с жильём, но не саму проблему.

Две ночи Каминский провёл у Наташи, но всё равно нужно было что-то предпринимать кардинально. Искать способ попасть в Армению, в Ереван: Не исключено, что с Джаном что-то случилось. Возможно, до него добрались его недруги из Минеральных Вод. При нашем образе жизни с Джаном и занятиями могло случиться всё, что угодно, - думал Егор.

От Наташи он ушёл. Ждать больше было нечего, и Каминский решил действовать. Егор вспомнил о младшем брате Валиды, Аврике, торговавшем в Чертаново в какой-то палатке. В Чертаново Егор нашёл первую попавшуюся армянскую палатку и уже вскоре входил в нужную ему. За прилавком стоял молодой армянин, более старший полулежал у стенки на раскладушке. Молодой посмотрел на посетителя, ожидая покупки. Покупатель же приблизился к нему и тихо спросил:

- Ты Аврик Овасапян? Воевал в Нагорном Карабахе в Шаумяновском районе артиллеристом? Армянин отскочил к стенке. С раскладушки вскочил другой армянин и встал рядом с Авриком. Егор продолжал:

- А Вы его командир. Он Вас раненого вытащил с поля боя. - Армяне онемели, не понимая, что происходит и кто этот русак, столь информированный об их боевом прошлом.

- Не пугайтесь, мужики. Тебе, Аврик, привет от отца из Балаовита и мамы, а также от брата Гарика с Севана, его жены Лены и их малышей, Ануш и Рустика, и самые лучшие пожелания от Валиды, Овика, маленькой Риммы и Артурчика.

- Ты кто? - только и смогли выдавить оба армянина.

- Я? Егор Каминский из Гастеллово, где теперь и живёт твоя сестра Валида с мужем. Сестра тебе обо мне говорила. Оба армянина без сил опустились на раскладушку. Старший сказал:

- Ты, Егор-джан, нас чуть до инфаркта не довёл. Ну и замашки у тебя, дружище, как у шпиона из шпионского детектива. Прямо Джеймс Бонд.

- А я и есть Джеймс Бонд. Тебе, Аврик, Валида, конечно, не говорила, что я теперь работаю на армянскую разведку и выполняю их задания в Баку! Армяне, окаменевши, уставились на Егора. Они, конечно, воевали и привыкли ко всему, но такие заявления могут любого вогнать в ступор.

- Я, конечно, мужики, вам этого никогда бы не сказал, но вынужден это сделать. Я остался без связи и без денег, а мне нужно попасть в Ереван. Егор замолчал. Молчали и армяне, но недолго, это фронтовики, и соображали они быстро.

- Сколько нужно, Егор, денег? - спросил старший.

- Не всё так просто, товарищ капитан. Такое же твоё звание? Капитан утвердительно кивнул, ожидая от Егора дальнейшего разъяснения.

- Вылететь в Ереван - это не вопрос, но мне нужно в Баку. По делам, а уже потом, выполнив задание, как-то попасть в Ереван. Я не хочу, чтобы вы опустошили свою кассу. Думаю, мне лучше познакомиться со старшим армянской диаспоры, а вы станете гарантами моей персоны, но без лишних подробностей. Им достаточно знать, что я участвую в Карабахском конфликте и мне нужны средства именно, чтобы попасть в Армению, и только в Армению. Думаю, понятно, почему так? Аврик и капитан, вскочив, в один голос ответили:

- Так точно! И замялись, не зная, какое звание у их гостя.

- Недавно в Ереване я узнал, что мне присвоено звание капитана.

- Так точно! Товарищ капитан! - уже улыбаясь, повторили Аврик и его командир, который назвался Вазгеном. После шоу, которое устроил Егор при знакомстве, эта троица весь вечер просидела в палатке за выпивкой и беседами. В основном, понятно, говорили армяне. Они вспоминали, как воевали в Карабахе, в Шаумяновском районе. Егор больше слушал и только задавал вопросы.

Трое суток Каминский жил в Чертаново. Он помогал своим новым друзьям торговать и в полной мере познал уровень коррупции московской милиции в девяностые. Прямо нужно сказать, братки, так называемый рэкет, были намного человечнее и милосерднее, чем представители милиции, потерявшие всякий страх, а совести у них никогда и не было. Егор с ужасом вспоминал свои попытки устроиться работать в милицию. Даже теперешний он, в роли диверсанта и шпиона, выглядел менее омерзительно, чем те менты, с которыми Каминский сталкивался несколько раз на день, торгуя в палатке.

Вазген и Аврик решили вопрос с финансами. Глава армянской диаспоры готов был безвозмездно передать их русскому другу 30 000 рублей, ещё 10 000 рублей давали Аврик и Вазген. Егор настоял на личной встрече с главой армянской диаспоры в городе Реутов под Москвой. Получив, необходимые средства и заранее попрощавшись с Авриком и Вазгеном, Егор взял билет на Баку. До отправления поезда у Каминского оставались почти сутки. Он отправился на Арбат в театр имени Вахтангова. В театре его сняла девушка, назвавшаяся Анжелой. После спектакля Егор галантно предложил проводить Анжелу домой. Та не возражала, и пришлось ему ехать на электричке в Мытищи. Жила Анжела в однокомнатной съёмной квартире. Вот только с сексом у Егора ничего не получилось. Хотя они и оказались в одной постели, но девушка почему-то наотрез отказалась от близости. Егор и не настаивал. Ему было достаточно горячего душа, мягкой и чистой постели после трёх ночей на раскладушке в палатке или в спальнике на полу съёмной комнатухи у армян. Рано утром Анжела покормила Егора завтраком, добрая русская душа, и Егор отправился на Казанский вокзал, на поезд Москва-Баку.

До Баку доехал без проблем. В Гудермесе в вагон села молодая русская женщина, одетая как чеченка. Она оказалась замужем за чеченцем. Назвалась Аллой. Ехала женщина до Махачкалы. По пути Егор, Алла и ещё один попутчик, чеченец, долго спорили и обсуждали ситуацию, сложившуюся на тот момент в Чечне. Много интересного Егор узнал из этой поездной беседы о чеченцах и о положении в республике. Он пришёл к выводу, что не все чеченцы сволочи и бандиты, а даже наоборот, таких как раз и меньшинство, но они чаще бросаются в глаза. Уже тогда Каминскому стало понятно, что в Чечне скоро вспыхнет война. Так оно и случилось. Только слепой или дурак не видел, что Чечня скатывается к вооружённому конфликту и его ни при каких условиях не избежать. Интересы слишком многих влиятельных лиц из Кремля, из так называемой Ельцинской семьи, были завязаны в гордиев узел в Ичкерии. Фальшивые авизо - это только вершина преступного айсберга.

Вернувшись в Баку, Егор сразу же встретился с Софой. Софа с нетерпением ждала Егора. Хотя Наташа, как и Заур, оказалась работником никаким, она предпочитала зарабатывать передком. Зачем же ей трепать мозг, когда есть другие органы, но Егор, пока работал в армянской палатке, провёл, правда, поверхностный мониторинг московских розничных и отчасти оптовых цен. Для того чтобы запудрить мозги Софе, этого было достаточно.

Софа устроила ужин у себя дома в честь возвращения Егора. Обсуждали вопросы бизнеса. Был Заур, как любовник Софы. Во время беседы Софа пожаловалась Егору, что на неё наезжает по беспределу какой-то коммерс и она не знает, что ей делать. У этого барана сильные покровители. Остаётся только его грохнуть или лучше взорвать его дорогую тачку. Выслушав Софу, Каминский ответил ей:

- Не переживай, Софа. Время пока терпит. У меня есть знакомые из Люберецких братков. Я, когда буду в Москве, перетру с ними по поводу достать необходимое хозяйство, чтобы запустить Лексус этого азера на орбиту, - а про себя подумал: Софа может стать моей легендой на тот случай, если меня повяжут с взрывчаткой в Баку. Привёз, мол, для Софы, разобраться с обидчиком. Купил в Москве у бандюков. Лучше сесть за хранение взрывчатых веществ на год или два, чем пойти по расстрельным статьям: шпионаж и диверсия. Да ещё во время войны. Тут точно лоб зелёнкой намажут, без суда и следствия.

Уже очень скоро Каминский хорошо ориентировался в тусовках общественно-политического бомонда Баку. Он несколько раз посетил корреспондентский клуб в Баку. К удивлению Егора, его, не имеющего соответствующего образования, никто из этих писак не расколол. Даже наоборот. Каминский завоевал в одночасье авторитет, и ему были рады, особенно его знанию и умению травить анекдоты. Через этих корреспондентов Каминский предпринял попытку побывать на фронте. Также в этом клубе он познакомился с внештатным корреспондентом газеты Бакинский рабочий, молодой, очень красивой турчаночкой, образованной девушкой Лайлой, но это отдельная история.

В репортёрском клубе Каминский узнал и о трагедии в Ходжалах. Он видел фотографии и слушал рассказы корреспондентов, которым удалось побывать на месте этой бойни, которую устроили армянские террористы. Егор просто оказался раздавлен и шокирован, его трясло, а из глаз сами текли слёзы. Он никогда не мог себе представить, что люди способны на такие зверства. Главными жертвами этой бойни стали женщины, старики, дети, даже младенцы. Те фотографии, которые Егор смог посмотреть, остались в его памяти на всю жизнь. Старуха со связанными колючей проволокой ногами и простреленной головой лежит на снегу в крови и частичках мозга, а к ней тянет ручки пятилетняя девочка, видимо, внучка. У малышки тоже ножки обмотаны колючкой и в упор прострелена несколькими выстрелами головка. Семья: мать, отец, двое малышей - истыканы ножами. Лежат в огромном пятне крови, их убивали долго и мучительно на глазах друг друга. Каминский сидел и молчал. Он в душе негодовал: С какими же тварями мне довелось связаться!

Теперь Каминскому предстояло решить вопрос, как попасть в Ереван. Старый маршрут через Минводы был долог, сложен и на него могло не хватить денег. Обращаться к Софе за деньгами Егор не хотел. Авторитет дороже. Хватит того, что альфонс Заур тянул из неё средства, а имидж, который создал себе Каминский, нужно было поддерживать.

Егор, как ему показалось, принял мудрое решение! Он доберётся до Еревана через Тбилиси! Глупее и опаснее пути, как через охваченную гражданской войной Грузию, нельзя было себе и представить. Складывалось впечатление, что Каминский уже окончательно превратился в адреналинового наркомана и мыслить рационально, обдуманно, с учётом степени опасности он уже не способен. Поездка через пылающую огнём войны Грузию подтвердит, что Егору теперь мог помочь только психиатр, а уже не психолог.

Через Малый Кавказский хребет.

Железнодорожный вокзал Тбилиси представлял собой Гуляй-Поле батьки Махно времён Гражданской войны начала века. В помещении вокзала, на перронах стояли пирамиды из ящиков с мандаринами. Откуда столько мандаринов, да ещё в мае? - задумался Егор, наблюдая, как мужики то грузят, то разгружают вагоны, автомашины с этим ароматным фруктом. Вот только аромат мандаринов перебивала вонь тех же, но уже гниющих плодов.

Каминский встал в кассу за билетом до Еревана. На стене висело табло расписаний движения поездов, на котором значился поезд Тбилиси - Ереван. Очередь не большая, но почему-то совсем не двигалась. В кассе сидела кассирша в форме железнодорожника и скучала. Неожиданно к кассе подошёл невысокого роста молодой грузин. Он полез к окошку вне очереди.

- Куда прёшь? Сохатый! Встал в очередь! - неожиданно для себя крикнул Каминский этому джигиту и только тогда увидел у того под мышкой в наплечной кобуре пистолет. Грузин развернулся и рванулся к Егору. Выхватив пистолет, направил его Егору в лоб и закричал:

- Ты как меня назвал? Как ты меня назвал? А?

- Сохатый, - повторил Егор, спокойно смотря в чёрный ствол направленного ему в лицо пистолета Макарова. Грузин почему-то задумался. Неожиданно опустив пистолет, спокойно спросил Егора:

- А это кто такой, сохатый?

- Сохатый - самый сильный зверь в тайге. Его даже медведь опасается, да что там медведь, даже тигр избегает встречи с ним. Грузин убрал пистолет в кобуру, довольно хмыкнув, с гордо поднятой головой вышел из здания вокзала. Егор так и не понял, что тому было нужно в кассе, но понял, что невежество этого чурки, похоже, спасло ему жизнь. Очередь зашевелилась. Кассирша решила поработать. Подошла очередь Егора. Он спросил в кассе, держа наготове деньги:

- Сколько стоит билет до Еревана?

- Поезд до Еревана уже месяц не ходит. Рельсы взорваны. Следующий! - ответила кассирша. Каминский отошёл в сторону и стоял посреди вокзала, думая, что же ему теперь делать. Говорят, язык до Киева доведёт, а мне всего-навсего надо до Еревана, - подумал Каминский. Уже через час он топал по улицам Тбилиси на автостанцию, с которой якобы отправляются автобусы на Ереван. Вечерело. Стало смеркаться, и тут Егор познал всю прелесть Тбилиси того времени. То там, то тут вспыхивали перестрелки. Грохнули где-то невдалеке два взрыва. Скорее всего, ручные гранаты. Небо периодически пронизывали трассера. В довершении всего, мимо Егора промчался БТР с сидящими на его броне джигитами, палившими из автоматов во все стороны. Егор, упав, укрылся за высоким парапетом: Лучше полежать в пыли несколько минут, чем потом валяться в этой же пыли да ещё и в луже своей крови. Когда БТР скрылся из виду, Егор встал, отряхнулся и продолжил свой путь. Впереди он заметил мужчину в камуфляже и женщину, шедшую с ним под руку. Каминский быстрым шагом догнал их и увидел, что этот военный и женщина - русские. Егору стало спокойнее. Он обратился к военному, рассмотрев его звание на погонах:

- Товарищ майор. Разрешите обратиться? Вы мне не подскажите, как пройти на автостанцию? Майор, окинув взглядом Егора, спросил:

- Служил раньше?

- Да, на флоте. Мичман. Боцман. Майор улыбнулся и неожиданно предложил:

- Иди с нами, моряк. Я вот жену провожаю на автостанцию. Как ты не боишься один и, видно, что без оружия, ходить по вечернему Тбилиси?

- Вы, товарищ майор, тоже не боитесь, да ещё и с женой, - парировал Егор.

- Ну почему не боюсь. Боюсь. Только в отличие от тебя я вооружён. При этих словах майор откинул полу бушлата, и Егор увидел висевший стволом вниз на его плече АКСМ с пристёгнутым к нему магазином.

- Понятно! С таким другом оно спокойнее, - подытожил процедуру знакомства Каминский, и они теперь втроём направились на автостанцию. Через двадцать минут майор на станции посадил жену в автобус и, пожелав Егору удачи, попрощавшись с ним, ушёл.

Каминский выяснил. На Ереван утром отправится частный межрегиональный автобус Икарус. Не откладывая ничего на завтра, Егор сразу нашёл водителей этого автобуса. Они оказались грузинами. Заплатил им деньги вперёд за билет, а они, узнав, что он корреспондент российской газеты, пригласили его переночевать в комнате отдыха для водителей. Так Егор смог поспать в относительной безопасности, и пусть в комнате спало семь человек, было душно, двое храпели, но звуки выстрелов и взрывов, периодически доносившиеся из города, тревожили Егора больше, чем храп водителей и духота.

Рано утром появились армяне с ящиками мандаринов. Они забили весь грузовой отсек автобуса фруктами и сами уселись в салоне. Егору пришлось доплатить ещё столько же за билет. Дело в том, что салон не заполнился даже наполовину, а водители согласны были ехать только за определённую сумму, вот и пришлось всем пассажирам сбрасываться на эту недостающую часть. Такой бизнес времён гражданской войны. Предстояло за день преодолеть почти 300 километров по горному серпантину и пересечь Малый Кавказский хребет. То ещё удовольствие для Каминского, равнинного жителя.

В автобусе к Егору подсел пожилой армянин. Дорога долгая, и ему хотелось знать, как этот русский оказался в Тбилиси и что ему надо в Ереване. Егор рассказал ему легенду о корреспонденте, пишущем большой очерк для германской газеты Демократически Тильзит. Синяя бумажка, правда, к тому времени уже изрядно потрёпанная, с её чёрным тевтонским орлом произвела на всех армян неизгладимое впечатление, и они по очереди всю дорогу почтительно беседовали с корреспондентом.

Через сто с небольшим километров, потратив на это почти четыре часа, Икарус прибыл на границу Грузии с Арменией. Тут Егора ждал очередной неприятный сюрприз: таможенно-пограничный пост и личный досмотр пассажиров. У Егора в сумке лежал стилет, и как грузины отнесутся к стилету, он не знал. Деваться было некуда. Дорога проходила в горном ущелье. Справа и слева скалы. Постояв немного и оценив обстановку, Каминский встал в очередь на досмотр в вагончик грузинских погранцов. Армянин, который сидел в автобусе рядом с Егором, прошептал тому на ухо:

- Это сваны! Самые неподкупные из грузин. Об их честности, неподкупности и преданности ходят легенды. Сванов часто берут телохранителями. От этих слов армянина Каминский совсем сник, предчувствуя для себя большую проблему. Он пытался придумать хоть какую-нибудь отмазку, когда эти сваны обнаружат его стилет. Подошла и его очередь. Егор бросил на стол свою сумку и предъявил паспорт с вложенным, в него в развернутом виде удостоверением корреспондента. Тут надо добавить. Паспорт Егора Каминского находился в кожаной обложке, на которой был выдавлен белой краской российский двуглавый орёл. Один из погранцов, вертя в руках документы Егора, позвал старшего. Другой погранец уже достал из сумки фотоаппарат Зенит. Открыл футляр фотоаппарата и с интересом рассматривал аппаратуру. Старший пограничник, взяв документы Каминского. Изучив паспорт и особенно удостоверение, неожиданно что-то сказал пограничику с фотоаппаратом, тот быстро закрыл футляр. Положив фотоаппарат в сумку, отдал её Егору. Каминский не понимал, что происходит. Старший пограничник, протянув Егору его документы, на не очень хорошем русском произнёс:

- Прошу прощения. Мы не имеем права Вас досматривать. У Вас дипломатическая неприкосновенность. Прошу, проходите! Егор только на мгновение растерялся, но его мозг, имеющий способность быстро концентрироваться в экстремальных ситуациях, тут же нашёл объяснение происходящему. Сваны благодаря его удостоверению с тевтонским орлом и царскому орлу на обложке паспорта приняли его за иностранца из-за бугра. По своему невежеству, неграмотности, дикости, не зная о том, что в России теперь вернули царский герб, они решили, что у Егора - дипломатический иммунитет. Видимо, старший пограничник где-то всё-таки учился и смотрел, на счастье Егора, по телевизору шпионские фильмы. Егор не стал разубеждать сванов и вышел из вагончика, облегчённо дыша, но с пересохшим от волнения горлом. Он поискал глазами ларёк, который заметил, когда ещё выходил из автобуса. Ларёк стоял на грузинской стороне, а Егор уже был в Армении. Каминский подошёл к грузинскому погранцу, так как на армянской стороне вообще ничего и никого не было, только голые скалы. Он попросил у него разрешения подойти к киоску, чтобы купить Пепси Колы. Пограничник великодушно разрешил, но вот только Егор купил две бутылочки напитка, как у автобуса поднялся крик и шум. Кричали и шумели армянские пассажиры и сваны-пограничники. Это началась вторая часть Марлезонского балета. Егор пил Пепси Колу и наблюдал за событиями, он и не мог себе представить, что весь этот шум из-за него. Сваны заставляли армян выгружать ящики с мандаринами из багажного отсека автобуса. Армяне совали им деньги, а пограничники презрительно отталкивали от себя руки с деньгами, при этом и те и другие регулярно посматривали на Каминского. Погранцы с гордостью, армяне с ненавистью. Егор понимал, что происходящее как-то связано с ним, но как, он не мог понять. Всё разъяснил армянин, который сидел рядом с Егором в автобусе. Он, улыбаясь, подошёл к Каминскому. Закурив, тихо произнёс:

- Сваны заставляют их выгрузить мандарины и оставить фрукты на границе. Вывоз мандаринов из Грузии сейчас запрещён. Пограничники даже денег не хотят брать. Заявляют, что им не надо, чтобы их потом иностранный корреспондент ославил как взяточников на всю Европу. Егор едва не подавился Пепси Колой от этих слов армянина и только подумал: Ни хрена себе пельмень! Не хотел я такого поворота, но ничего не поделаешь. Буду молча стоять. Это дело армян и сванов. В итоге все мандарины в ящиках оказались стоявшими на земле и демонстративно, чтобы видел иностранный корреспондент, были сброшены в пропасть. Затем все погрузились в автобус, и он отправился дальше, уже по территории Армении, но без груза фруктов. Теперь, за исключением соседа, который изначально ехал без мандаринов, с Егором в дороге никто не разговаривал. Только иногда водители, старые знакомые Егора, посматривая на пассажиров, смеялись.

На полпути до Еревана въехали в Спитак, разрушенный землетрясением в 1988 году. Егор отлично помнил тот декабрь. Они с Леной собирали посылки в Замковской школе для отправки именно в Спитак. В этом городе сила толчков достигла 10 баллов. В одночасье погибло почти 10 тысяч человек. Никогда не думал Егор, что ему придётся побывать в этом городе. Страшное горе тогда накрыло всю Армению, весь многонациональный Советский Союз пришёл ей на помощь. Егор смотрел в окно автобуса. Он теперь смог наяву увидеть масштабы той страшной трагедии.

Несмотря на то, что был конец мая, в горах лежал снег, но при этом ярко светило солнце, и Егор даже словил зайцев. Получил лёгкий ожог роговицы глаз ультрафиолетом, так сказать, заболел снежной болезнью.

Политический резонанс, дестабилизация обстановки.

В Ереван автобус прибыл ближе к вечеру и закончил свой маршрут на окраине столицы Армении. Так что Каминскому пришлось добираться до гостиницы Ани пешком через весь город. За эти несколько часов прогулки по Еревану Егор увидел много интересного, удивительного и парадоксального.

Каминский вошёл в фойе гостиницы Ани уже по темноте. Как и положено в Ереване, в гостинице отсутствовало электричество. Ереванские гостиницы, наверное, единственные на постсоветском пространстве, где без всякой взятки можно получить номер по смехотворной цене, правда, без света, воды и тепла. Егор оформил на своё имя одноместный номер на пятом этаже. Этаж оказался пустой! Кроме Егора и дежурной по этажу, больше ни души. В пустом коридоре в темноте, как в апокалиптическом фильме, было жутковато находиться. Егор зашёл в комнатку к дежурной. У той было уютно. Горели свечи. Жужжал примус, на котором варился кофе. Стояла кастрюля с горячей водой. Дежурная по этажу - девушка тридцати четырёх лет, армянка, с довольно стройной фигурой, с лицом типичной армянки, вполне симпатичная. Познакомились. Девушку звали Карина. Карина предложила Егору кофе. Он, понятное дело, не отказался от кофе, в свою очередь, предложил к её кофейку его коньячок. Бутылку пятизвёздочного Арарата он купил в одном из магазинов, который проходил, пока добирался до гостиницы. Карина не отказалась от разумных перспектив. Ароматный кофе прекрасно дополнил коньяк. Егор представился как корреспондент газеты, и, конечно, разговор пошёл о войне, о тяжёлых условиях жизни в Ереване. Беседа затянулась далеко за полночь, а когда закончился коньяк, отношения Карины и Егора уже были близки к интимным. Они не стали откладывать на потом то, чего хотелось обоим сейчас. Наличие горячей воды позволило им подмыться и отдаться чистому и страстному сексу! Особый восторг у Карины вызывала поза, в которой Егор сидел в кресле и девушка, раскинув ноги на перилах кресла, сама выбирала ритм и глубину проникновения Егора в неё. При этом руки у обоих были свободны, и можно легко ласкать тела друг друга. Так они развлекались до утра. Утром Карина оставила Егору свой адрес и отправилась исполнять свои обязанности дежурной по этажу, хотя и пустому. Егор вернулся в свой номер и решил немного вздремнуть, но не довелось. Позвонили с регистратуры и попросили Егора спуститься в фойе гостиницы, к нему гость. Каминский спустился в фойе, и там его ждал Ашот. Значит, Егор не ошибся, и им сразу же сообщили о том, что гражданин России, корреспондент газеты Демократический Тильзит, заселился в гостиницу. Егор подошёл к Ашоту, они молча обменялись рукопожатием, и Каминский спросил:

- Где Джан? Он-то хотя бы жив?

- Жив. Встретитесь сегодня. Будь в гостинице, к обеду мы приедем. Егор вернулся в номер, чтобы поспать. Карина уже сменилась.

Егора разбудил стук в двери номера. Дверь была не закрыта, и он крикнул, вставая с постели, спал Егор, не раздеваясь:

- Да! Входите! - В номер вошёл Джан и сел в кресло. Егор встал, пошёл в душевую, открыл кран и сполоснул лицо, чтобы скорее проснуться. Затем вернулся в комнату и, сев на кровать, молча уставился на Джана.

- Приветствую Вас, Егор Анатольевич! улыбаясь, сказал армянин. Егор не стал расшаркиваться. У Каминского слишком много накопилось неудобных вопросов к своему руководителю. Оба молчали.

- Джан, я не спрашиваю Вас, почему Вы не вышли со мной на связь в Москве. Я помню, как Вы нервничали в Минводах. Это уже не важно. Вы живы, и пока жив и я. У меня есть только один к Вам вопрос. Вы больше не хотите со мной сотрудничать? Тогда скажите прямо, что моя работа Вас не устраивает и что Вам не нравится. Если мы не сможем прийти к консенсусу, то останется расстаться. Джан удивлённо поднял глаза и, немного подумав, ответил Егору:

- Ваша работа в Баку лично меня устраивает. Только помимо меня есть ещё и моё руководство, а оно требует громких акций. Вы же отказываетесь взрывать вагоны в поездах на Баку. Тут у Егора опять упало АЗЭ.

- Взрывать вагоны с людьми? С мирными людьми? С женщинами, с детьми? Вы совсем с вашим руководством с катушек слетели? Вы мне, уважаемый Джан, лучше расскажите, что вы устроили в Ходжалы. Это же хуже фашистов! Моя фамилия Каминский! Если вы не забыли. Единственный

выживший житель деревни Хатынь, сожжённой немцами со всеми её жителями, Иосиф Каминский, и не однофамилец! Вы думаете, что я стану убивать стариков, женщин, детей? Я военный разведчик и пусть диверсант, но не палач и не садист и тем более не террорист, и прошу Вас, Джан, это запомнить и предать своему руководству. Я лично порву на куски тех, кто устроил эту бойню в Ходжалы. Хотя мне азеры никто, но такое зверьё, как те палачи, что убивали стариков, женщин, детей, не должны коптить небо. Это Вам понятно! Джан испуганно смотрел на Каминского, было хорошо заметно, он не ожидал такой его реакции.

- Ходжалы - это азерам за Сумгаит, единственное, что нашёлся ответить армянин разъярённому Егору. Только зря он так сказал. Егор вспыхнул по новой:

- Кому месть? Старухе с пятилетней её внучкой? Эта девочка не родилась, когда случилась резня в Сумгаите, а вы её зверски убили! Найдите тех еразов, что убивали в Сумгаите, и разорвите их на куски. Я слова против не скажу. Они это заслужили. Вас, армян, будут судить международным военным трибуналом за Ходжалы. Я не хочу сидеть рядом с Вами на одной скамье подсудимых. Егор замолчал. Молчал и Джан. Что ему было ответить Каминскому? Он не хотел новой вспышки ярости от своего агента. Егор успокоился и спросил Джана:

- Объясните мне, Джан, что дала наша диверсия в Дербенте или какую цель достигает взрыв фугаса на рельсах. Так, просто фейерверк. Хлопанье ладошкой по пизде. Если рельсы и будут повреждены, то их за час, а то и раньше заменят, а шпалы сейчас железобетонные и их так просто не разрушить? Какой смысл рисковать агентом, подставляя его под провал?

- Ну какой результат? Политический резонанс, дестабилизация обстановки в стране. Ответил Джан. Егор помотал головой и уже спокойно, чего психовать, подумал: Назвался груздем, так полезай в кузов. Да и что мне теперь делать? Опять вернуться в Гастеллово? Чем я там буду заниматься? Психика моя уже нарушена войной. Я отлично понимал, что после моей, так сказать, работы на армян я запросто кого-нибудь грохну из гастелловского быдла. Претензий к этим скотам у меня больше, чем ко всем азерам и армянам вместе взятым. Так что мне от этих упырей-армян никуда не деться. Зря я так сейчас разошёлся. Надо соображать, в конце концов, где я нахожусь. Я в Армении, и пропасть мне тут без вести за не понюх табаку, как два пальца об асфальт. Нужно быть умнее и осторожнее в своих эмоциях. Хотя. Джан может принять мой эмоциональный взрыв как откровенность, и это тоже хорошо, но уж очень рискованно. Ну что же, ходить по лезвию бритвы мне не привыкать.

- Хорошо, Джан! Вам нужны от меня взрывы? Они будут! Только сразу договоримся. Что, где и когда взрывать, я решу сам! По рукам? - Егор протянул руку Джану. Тот от радости, что всё так хорошо разрешилось, вскочил и пожал руку Егору.

- Ещё, Джан, чтобы не повторилась история с потерей связи, дайте мне канал связи с Вами в Москве. Вы меня уже, надеюсь, достаточно проверили, и можно уже начать доверять, раз я у вас капитан. Кстати, а кто то руководство, что требуют от Вас и от меня взрывов?

- Хотите встречи с руководством?

- Нет. Это так, риторический вопрос. Я предпочитаю старое правило умного солдата. Подальше от начальства, поближе к кухне, но всё-таки предайте им мои слова, чтобы они не ждали от меня терактов. Джан, изображая равнодушие, пожал плечами, хотя сразу было заметно, что последние слова его напрягли. Егор решил перейти к главному:

- Мне нужна надёжная связь в Москве. Можете её предоставить? Иначе дальнейшая работа по этой схеме не имеет смысла.

- Хорошо, записывайте московский телефон, - Джан продиктовал Егору номер телефона.

- Спросить Рудобольского Евгения Викторовича, и ему можете сообщить, что Вам мне нужно передать, конечно же, не открытым текстом. В основном о необходимости встретиться или когда Вы будете в Москве. Если мне не удастся прибыть в Москву, с Вами встретиться Ашот или Борис, тот, с которым Вы познакомились на армянском кладбище в феврале. Устраивает такая схема?

- Вполне. Я, Джан, без средств. Добирался до Еревана из Баку через Тбилиси, - у Джана от удивления округлились глаза и открылся рот:

- Ну вы даёте, Егор Анатольевич? Точно Котовский Григорий Иванович! Настоящий гайдук! Деньги я Вам принёс. Вот 50 000 рублей, пишите расписку. Джан положил на столик деньги. Егор написал расписку.

- Вот, дома сделал ключ к вагонным дверям. В тамбуре есть ниша, ключ к ней тоже подходит. В нише можно спрятать взрывчатку в случае опасности, потом, если не обнаружат, забрать. Да мало куда пройти придётся, а проводники двери закрывают, - Джан посмотрел алюминиевую гнутую трубку и, одобрительно кивнув, сказал:

- Отлично, и не поймёшь, что это ключ, если не знать. Так, хлам какой-то. Оригинально как всегда, Егор Анатольевич!

- Мне, Джан, нужно съездить в Севан. Зачем - не спрашивайте. По личным делам, поверьте, это не имеет никакого отношения к нашему делу. Подкинете, может, меня до Севана, не хочу опять ехать на автобусе.

- Внизу в машине Ашот и водитель. Съедим по моим неотложным делам. Потом Вас отвезут в Севан, вставая с кресла, ответил Джан, и они вдвоём вышли из гостиницы. За номер в гостинице Ани, понятное дело, Егор ничего не платил.

У гостиницы сели в чёрную Волгу. Рядом с водителем сидел Ашот. Отъехали недалеко от гостиницы и остановились рядом с каким-то старым и довольно красивым зданием.

- Что за здание такое интересное? поинтересовался Егор. Джан и Ашот, смеясь, ответили:

- Союз композиторов! Даже водитель засмеялся этой шутке. Ни Егор, ни Джан, ни Ашот не догадывались, как эта невзначай обронённая ими шутка повлияет на их судьбу. В разведке порой так: иногда даже интонация, с которой сказана та или иная фраза, да что там интонация, взгляд могут сыграть роковую роль. Егор вышел из машины. Не отходя далеко от автомобиля, осмотрелся. Это центр Еревана. Здание, в которое вошли Джан и Ашот, было действительно примечательным и необычным. Оно стояло сразу на двух улицах и острым углом, своим необычным фасадом выдавалось на пересечение этих улиц.

Через час вернулся Ашот и спросил Егора, сколько тот планирует отсутствовать. Егор ответил, что двое суток. Решили встретиться в Ани утром на третий день. Ашот ушёл. Водитель подкинул Егора к магазину Арарат, где Егор купил хрустальную бутылку коньяка Ахтамар, шикарную огромную коробку шоколадных конфет, тоже с коньяком, и они отправились в Севан.

Пока ехали по Еревану, Каминский заметил, какие произошли изменения в облике столицы Армении. Теперь на голых, вырубленных подчистую холмах, во множестве, в прямом смысле этого слова, паслись городские жители. Они рвали только что появившиеся ростки тархуна, да заодно и другую более-менее съедобную зелень. Армян, как всегда, не волновало то, что тархун только проклюнулся, и то, что своими копытами они вытопчут всю остальную траву. Это были армяне, а Егор уже хорошо усвоил, что ежеминутное желание армянина для него свято, а потом трава не расти, вот она и не будет расти, превратив Ереван в город пыльных бурь.

Армянская весна.

В Севан прибыли уже через час. Каминский попросил водителя остановить машину у дома Гарика. Егор медленно выгружался из Волги, и все армяне вокруг смогли насладиться этим зрелищем. Излишне говорить, русский, приехавший на чёрной Волге, да ещё с ереванскими государственными номерами, как и его друзья, попал в касту неприкасаемых. Егор даже не пошёл к Гарику, а сразу постучал в дверь дома Тани. Дверь открыла Танюша и, не стесняясь родителей, бросилась Егору в объятия. Закончив страстные поцелуи, они поднялись к Овасафянам. Там их встретила заплаканная Лена! Оказывается, Гарик, взяв в долг две хрустальные люстры, улетел к Валиде в Гастеллово! Егор плюхнулся на диван: Ни хера себе новость! Лена, рыдая, умоляла Егора вернуть ей мужа! Чтобы как-то успокоить несчастную женщину, Егор пообещал ей, как только он окажется в Гастеллово, то за шиворот притащит Гарика в Армению.

Таня принесла бутылку Ахтамара с росписями на этикетке. Они за вечер её оприходовали. Егор и две женщины, понятно, что львиная доля пришлась на долю Егора. Потом расписались на новой бутылке. Танюша, уже шатающегося кавалера в одной руке, а бутылку с коньяком в другой руке доставила в дом родителей. У неё была своя комната, и она уложила Егора в свою постель. Несмотря на состояние опьянения, он смог все-таки удовлетворить девушку.

Утром Танюша отпаивала Егора армянским напитком мацун. Такая армянская простокваша. Молоко сбраживается с помощью рубца молодого телёнка. Этот кусочек рубца порой передавался из поколения в поколение, но чаще просто в свежее молоко доливают уже готовый мацун, и брожение продолжается. По крайней мере, этот мацун - отличное средство после похмелья, и он поставил Егора на ноги уже после второй кружки.

Таня и Егор отправились на городской рынок. Танюша только попросила Егора не особо открывать рот на рынке, а предоставить ей обязанности делать покупки. Таня торговалась на армянском с продавцами, но ничего не покупала. Время торговли уже подходило к концу. Танюша прошептала Егору на ухо:

- Вот армяшки, жопы-деревяшки, не хотят уступать ни на йоту! Сегодня хотя бы не пошлят в мой адрес и не предлагают провести с ними страстную ночь. Тебя боятся. Тут раньше только азербайджанцы торговали. Они сами и выращивали зелень. Вечером к концу базара у них можно было купить ящик зелени за копейки. Армяне не уступят. Они лучше втопчут зелень в грязь, но ни копейки не скинут. При этом они-то её, эту зелень, не выращивают, а где-то покупают.

- Спокойно, Маша, я Дубровский. Так писал Александр Сергеевич? Таня засмеялась такой вольготной трактовки Егором Пушкина. Егор продолжил, обняв девушку за талию. Таня покраснела, армяшки оживились, а Каминский прошептал Танюше на ухо:

- Смотри, моя хорошая, что сейчас будет. Цирк уехал, а клоун остался, - и они подошли к прилавку. Каминский достал из кармана две тысячные рублёвые купюры и громко произнёс, чтобы слышали все продавцы:

- Вот две тысячи деревянных российских рублей. Я намерен их оставить здесь, на рынке. Поэтому тот, кто предложит мне качественный товар и в большем количестве, сразу может забрать эти деньги, единственное условие - он должен притащить покупки к дому этой изумительно красивой леди! Итак, отсчёт времени пошёл! Уже через двадцать секунд три армянина тащили к дому Тани с десяток ящиков с зеленью, чем сначала напугали, а потом удивили Таниных родителей. Мама Тани только всплеснула руками и промолвила: Куда же столько зелени! Я одна не успею её всю замариновать, она же повянет! Егор успокоил женщину, сказав ей, что Таню он ей, конечно, не отдаст, но на помощь придёт Лена, жена Гарика, и заготовки они поделят поровну. Так всё и было. Пока мама Тани и Лена работали на кухне, Егор и Танюша сутки отрывались в квартире в пятиэтажке, где прошла их первая интимная ночь. Ну как бы им не было хорошо, а пришло время расставаться.

Карина.

Егор на автобусе прибыл в Ереван, но не пошёл в гостиницу, а отправился по адресу, который ему оставила Карина из гостиницы. Егору не хотелось быть под колпаком у его армянских коллег, а он уже не сомневался, что и Джан, и Ашот из КГБ. Жила Карина в так называемом Девятом массиве, микрорайоне Еревана. Егор знал, что девушка будет дома, они предварительно оговорили время встречи ещё, когда кувыркались в кресле в комнате дежурной. Егор поднялся на третий этаж девятиэтажки и постучал в дверь квартиры. Открыла Карина. Она обрадовалась его приходу. Тем более Егор купил не только коньяк, но и закуски по коммерческим ценам. С продуктами в Ереване по-прежнему было как в блокадном Ленинграде в годы Отечественной. Вот только принесённым им продуктам Карина не очень обрадовалась. За время блокады Еревана, холода и голода у неё развился дисбактериоз, и употреблять без последствий для себя, она могла очень небольшой перечень продуктов.

Карина электрокипятильником нагрела воду в ванной. На удивление, но свет дали в этот район, и, о чудо, на целых четыре часа. Наверное, людям, привыкшим к тому, что только поверни выключатель, сразу в комнате светло и тепло, невозможно даже представить, как это можно выжить, а не то чтобы жить в таких условиях, и не день, и не два, а несколько лет!

Карина раздела Егора догола и отвела в ванную, где с наслаждением вымыла его с мылом, потом помылась сама. Они вытерлись свежим полотенцем и отправились в постель, чтобы заняться сексом. Карина красиво и самозабвенно прыгала, сидя на Егоре, а он почувствовал, что не такой уж он половой гигант, чтобы третьи сутки заниматься сексом, да ещё с двумя женщинами. Побаливал член, чего раньше никогда с ним не случалось. Когда насладились, Карина включила телевизор, ещё был свет. Они отдыхали и смотрели какую-то армянскую комедию с Арменом Джигарханяном в главной роли. Карина изливала душу, пытаясь как-то объяснить своё поведение и своё отношение к нему, к Егору, как к мужчине.

- Ты пойми меня, Егор, я армянка. Я выйду замуж только за армянина и если даже решусь родить для себя ребёночка, то только от армянина. Ты для меня просто мужчина для секса. - Да, Егор и не был против такого подхода, но промолчал, что и она, Карина, для него так же, приятное времяпровождение, лучше же чем в холодной и запущенной гостинице.

- Егор, а какие у тебя дела с Ашотом и с его другом Джаном? неожиданным вопросом Карина ошарашила Егора. Егор растерялся, не зная, что ей ответить. Мозг сразу включил режим форсажа: Она же работает в гостинице, а значит, и стучит в КГБ! Тут к бабке не ходи, но вопрос интересный. Значит, она не всё знает. Попробую вытянуть из неё какую-нибудь информацию.

- Карина, а что ты знаешь об Ашоте?

- Галаян Ашот, он из КГБ, курировал раньше нашу гостиницу, а о втором, Джане, ничего не знаю, но он, похоже, главный и Ашот его подчинённый. Так ты мне так и не ответил, какие у тебя с ними дела? Ты корреспондент русской газеты, а они кгбэшники.

- Карина, ну ты же не дурочка, сама подумай. Если они из КГБ, то явно не торгуют мандаринами. Врать тебе не хочу, а правду сказать не могу. Карина подпёрла ладонью голову и стала рассматривать Егора, так, будто увидела его впервые. Потом стала рассуждать вслух:

Молодой, спортивный, смелый, умный, наглый, образованный, самоуверенный, красивый, наверняка женщинам нравишься, - девушка задумалась и вдруг, убрав руку, удивлённо заявила:

- Егор! Ты же шпион!

- Ты чего разоралась, как скорая помощь! Это ты сказала, не я.

- А ты за кого? За наших или за ..., ну, конечно же за наших, раз ты тут в Ереване и в друзьях эти двое из КГБ!

- С такими друзьями, как Ашот и Джан, похоже, и врагов не надо. Ты им-то особо не трещи обо мне. Для меня это не важно, а вот тебе лучше держаться от них подальше и знать им о наших отношениях не стоит, в твоих же интересах.

- Я и не собиралась афишировать наши отношения. Я с ними не контактирую, просто знаю, что Ашот из КГБ, и только. А ты куда-то скоро уедешь?

- Завтра уеду.

- Куда?

- Ещё, какие вопросы будут у Вас, мадам?

- Ты только нам не причиняй вреда, Армении. Мы и так, ты же видишь, как страдаем.

- Это, Карина, как получится. В той войне, которую я веду, не всё так просто и однозначно. Никогда нельзя быть до конца ни в чём и ни в ком уверенным. Так что, как у Высоцкого: Если друг оказался вдруг и не друг, и не враг. Ладно, давай спать, тем более, похоже, уже свет отключили, раз телек сдох. Они обнялись под одеялом и заснули. Днём, конечно, было тепло, а вот ночью точно не жарко.

В двадцати шагах от провала.

К десяти часам Егор взял чашечку кофе в буфете гостиницы и устроился в кресле в фойе. Скоро появился удивлённый Ашот. Они поздоровались, и тот спросил Егора:

- Ты вчера же приехал, а в гостинице не регистрировался.

- Нет, не регистрировался, но это было вчера, а меня больше интересует сегодня и ещё больше завтра. Джан-то когда будет?

- Пошли в номер. Джан скоро будет. Поднялись на пятый этаж и расположились в одном из номеров. Действительно, минут через сорок появился Джан. Ашот ушёл. Джан спросил:

- Где ночь-то провели, Егор Анатольевич? Интересно, с кем?

- Конечно, с женщиной! А Вы, Джан, с кем подумали?

- Шутите! Это хорошо, значит, поездка в Севан на Вас подействовала благотворно. Так с кем Вы в Ереване роман завели?

- Вам-то, Джан, зачем знать?

- Ну, мы всё равно узнаем.

- Она работает в гостинице и живёт в девятом массиве, истинная армянка, патриотка до мозга костей, остальное узнавайте сами, если больше нечем заняться. Вы так бы интересовались лучше вопросами моей безопасности в Баку. Кстати, Джан, выдайте мне пистолет. - Джан удивился просьбе Егора и спросил в свою очередь:

- Зачем Вам пистолет?

- Я же шпион, мне положен пистолет, лучше с глушителем.

- Вижу, у Вас весёлое, игривое настроение, это хорошо. Тогда давайте перейдём к заданию, которое Вам надлежит выполнить.

- Слушаю Вас.

- Мы договорились, что объект диверсии Вы выберите сами. Только учтите, нам нужен резонансный акт. В самом Баку, а ещё лучше в центре города. Допустим, на ж/д вокзале. Сможете?

- Смогу. Приеду в Баку. Осмотрюсь. Подберу объект и время для взрыва. Конечно, смогу, если не будете мне мешать и науськивать на убийство мирных граждан.

- Хорошо! Выполните акцию и дождитесь, пока сообщат в прессе. Сразу не бегите из города. Выждите дня три и спокойно уезжайте. Долго тоже не задерживайтесь, могут выйти на Вас через очевидцев. Всегда найдётся человечек, который что-то видел, что-то слышал, о чём-то догадывается. Так, кажется, учил Шарапова Глеб Жеглов. Встретимся в Москве. И вот что ещё, Егор Анатольевич, будет у меня к вам личная просьба. Я Вам сообщу номер автомашины. Это серая Нива. Она всегда стоит в аэропорту Минеральных Вод на автомобильной парковке. У неё постоянно, в солнечный день открыта форточка со стороны водительского сиденья. Машина принадлежит жуликам-лохотронщикам. Они сильно обидели моего друга и уважаемого начальника. Я Вам дам шашку тротиловую, и с помощью Вашего рацпредложения МУВ-2 взорвите эту машину. Только машину, без людей. Нам не нужно с Вами убийство на территории России. Отдельно от меня, без расписки, за эту машину получите 150 000 рублей. Как можно закамуфлировать заряд? Только не в пакет от кефира! - Егор задумался. Уже через десяток секунд решение было найдено:

- Мне нужны. МУВ, шашка, пивная жестяная банка. Упакую шашку с МУВ в банку. Сделаю вид, что пью из банки пиво и оно закончилось. Сомну банку и оставлю её или в машине, Вы говорите, форточка всегда открыта, или под машиной. У меня будет минут пятнадцать, чтобы слинять. Достаточно. Подгоню момент взрыва к отъезду автобуса из аэропорта в город. Теперь нужна пивная банка, чтобы шашка вместе с МУВ поместилась в ней.

Джан отправился за взрывчаткой, а Егор в город искать подходящие по размеру банки с пивом. К удивлению Каминского, в Ереване в этот момент работало метро! Ехать ему было некуда, и он просто решил покататься на Ереванском метро и посмотреть, сильно ли его пассажиры отличаются от пассажиров Бакинского метро. Егор спустился по эскалатору и сел в вагон. Проехал одну станцию, вышел и опять сел в вагон, поехал обратно. Отличие было сразу заметно: сидели те, кто успел сесть, и толкались на входе. В Баку этого не было даже в час пик. Егор протиснулся к двери, у которой спиной к нему стояла женщина, и он спросил её: Простите, Вы на следующей выходите? Женщина повернулась к нему всем телом и, улыбаясь во всё личико, только и произнесла:

- Русский?! - Они вдвоём вышли из вагона и поднялись по эскалатору наверх. Девушку звали Рита. Она жила в Ереване и была замужем за армянином, офицером ещё Советской Армии, а теперь Армянской. Егор по её просьбе проводил Риту три квартала до дома, где она жила. Рита непрерывно лепетала и рассказывала о своей жизни в Армении. Когда прощались, она со слезами на глазах произнесла:

- За последние пять лет первый русский! У меня сегодня большой праздник, я встретила соотечественника! Спасибо, Егор, что слушал меня, - и она чмокнула Егора в щёку, уже обливаясь слезами, побежала в подъезд дома, в котором она жила, назвать его её домом у Каминского даже не возникла такая мысль. Рита испортила настроение Каминскому. Он опять задумался об армянах и о том, почему в Ереване нет представителей других наций и народностей.

Егор купил три разных размеров жестяные банки с пивом и пошёл в гостиницу. Ждать Джана долго не пришлось. Он принёс девять двухсотграммовых тротиловых шашек, четыре капсюля-детонатора и четыре МУВ-2. Также он положил на стол распиленную пополам тротиловую шашку с оборванной оболочкой из парафированной бумаги.

- Я думаю, Егор Анатольевич, что ста грамм хватит, целая шашка - это много, могут пострадать окружающие.

- Пистолет принесли? спросил Егор, складывая взрывчатку в свою сумку.

- Опять Вы за своё! Я думал, Вы пошутили насчёт пистолета.

- Нет, Джан. Я не шутил. Я на полном серьёзе. Выдайте мне оружие.

- Зачем Вам, Егор Анатольевич, пистолет, у Вас полная сумка взрывчатки.

- Ну мало ли зачем. Хотя бы застрелиться в случае провала.

- Вы думаете, что можете провалиться?

- А Вы думаете, что с таким прекрасным моим легендированием я не провалюсь? Мне удивительно только, почему азеры, их контрразведка ещё не вышла на меня.

- Не стоит об этом думать, Егор Анатольевич, мысли они могут материализоваться.

- Не знаю, как насчет материализации мыслей и чувственных идей, а мои наставники, легендарные разведчики-ветераны, учили меня, что от провала никто и никогда не застрахован, и большая глупость недооценивать противника.

- Но и переоценивать возможности азербайджанской контрразведки ещё большая ошибка. Вы если без взрывчатки находитесь, то Вас не в чем и заподозрить, а с пистолетом? Как будете проезжать через границы? Взрывчатку можете скинуть в любой момент, вон даже ключ себе сделали от вагонных дверей, а пистолет-то Вы точно не сбросите? Не выбросите же?

- Нет, пистолет не выброшу, нехотя согласился Егор.

- Конечно, не выбросите, Вы же, как и Ваш псевдоним, Котовский Григорий Иванович, будете отстреливаться до последнего патрона! Я Вас уже изучил. Так?

- Ну так, - опять вынужден был согласиться Каминский.

- От меня пистолета Вы не дождётесь! Это гарантия провала. Согласны?

- Согласен, - был вынужден уступить Егор под аргументами Джана, но так просто он не хотел завершать разговор о возможном его провале.

- Давайте придумаем, Джан, контрольное слово, на случай если меня раскроют и заставят на них работать.

- А вот это уже дело, Егор Анатольевич, что предлагаете?

- Слово должно быть простое, общеизвестное и как-то связанное со мной. Думаю, слово коньяк вполне подойдёт.

- Отлично! Если всё-таки и случится то, чего Вы так опасаетесь, звоните Евгению Викторовичу и в разговоре употребите слово коньяк, это будет сигнал о Вашей работе под контролем.

Егор и Джан вышли из гостиницы, и чёрная Волга со знакомым водителем повезла их в аэропорт Звартноц. В машине Егор примерял кусок шашки для Нивы лохотронщиков в Минводах к банкам с пивом. Ни одна банка не годилась. Шашка помещалась, но торчал МУВ. Нужно было купить пол-литровую банку! Пришлось останавливаться почти у каждого ларька, торгующего пивом, но нужной банки так и не нашли. Решили, что Егор купит её в самих Минводах.

Джан провёл Каминского в дипломатический зал. Там они встретили старого знакомого Джана, армянина Вальтера. Джан заботы о Егоре передал Вальтеру, а сам уехал. Понятное дело, Егор пошёл на посадку без какого-либо досмотра с полной сумкой кое-как уложенной взрывчатки. В самолёте Егор сидел у иллюминатора, а рядом сидела молодая, стройная и красивая армяночка. Она настолько была счастливая, что вся светилась радостью. Егор спросил её:

- Чему Вы так радуетесь, арчи?

- Как же чему? Тому, что я наконец-то смогла улететь из Армении и меня ждёт счастливая жизнь. Армяночку звали Ася. Егор с ней весь полёт болтал, вернее, Ася рассказывала ему, какая интересная жизнь ждёт её в России. На коленях Аси стояла огромная коробка. В ней лежала хрустальная люстра. Поэтому её девушка не сдала в багаж, боялась, перебьют хрустальные подвески.

Ярко светило солнце. Самолёт ТУ-134 пролетал над Большим Кавказским хребтом. С такой высоты горы казались игрушечными. Они были полностью покрыты снегом.

- Смотри, Егор! Смотри! Это же Эльбрус! закричала на весь салон Ася. Пассажиры, сидевшие в правом ряду, примкнули к иллюминаторам. Действительно, в ярких лучах солнца Эльбрус был прекрасен. Через полчаса тушка, сделав вираж, стала снижаться над аэродромом Минеральных Вод. В какой раз Каминский уже прилетал сюда, то из Москвы, то из Еревана, он сразу и не вспомнит. Самолёт плавно сел и замер на стоянке в ста метрах от здания аэропорта. Подали трап. Егор и Ася, продолжая весело болтать, пошли к входу в здание, а за двадцать шагов до входа в аэропорт время для Егора остановилось. Нет, не замедлилось, а именно полностью остановилось. Он отчётливо видел через стеклянные стены аэропорта, что ручную кладь пассажиров пропускают через рентгеновский аппарат. Такого в Минводах на прилёте не было никогда. Это явный провал! Все люди вокруг Каминского вокруг застыли. Егор, будто его душа уже отделилась от тела, ясно видел себя стоящим на взлётном поле. Позади самолёт, вокруг взлётное поле, а впереди в лучшем случае пятнадцать лет строго режима и выхода нет! Нет, от слова совсем нет! Прав, оказывается, Джан, мысли они действительно материализуются. Конец деятельности шпиона и диверсанта Егора Каминского наступил, и как у всех разведчиков, неожиданно и глупо: Вот что значит пренебрегать элементарными правилами конспирации! Теперь поздно пить Боржоми, когда почки отвалились. Это конец! Бежать? Куда? По взлётке? Только вызвать за собой погоню. Даже некуда выкинуть тротиловые шашки, кругом бетон взлётного поля. Сразу же найдут!, пульсировало в мозгу Егора. Но это ещё не конец, а только конец третьей главы пятой части романа Пять жизней одного шпиона.

Глава четвёртая

Армянский терроризм.

Что за подлое отродье эти армяне!

А. С. Грибоедов.

Лохотрон.

Способность Каминского видеть и мыслить вне времени и в этот раз спасла его шкуру. Он обратил внимание, что через телевизор пограничники пропускают только ручную кладь мужчин, а женщины проходят со своими сумками беспрепятственно. Идея пришла мгновенно. Все окружающие снова ожили, и время вернулось в своё нормальное русло. Егор повернулся к Асе и сказал:

- Ася! Ну что ты мучаешься с этой коробкой? Давай я её донесу! Не бойся, не разобью я твой хрусталь. - Ася с радостью отдала Егору свою огромную коробку с хрустальной люстрой, а сама взяла его сумку, повесила себе на плечо и побежала к входу в аэровокзал, где её с нетерпением ждали родственники. Только проклятая коробка задерживала девушку. Каминский дотащил коробку с люстрой до поста контроля. Поставил её на ленту транспортёра, и люстра прошла через телевизор, не вызвав вопросов ни у погранцов, ни у таможенников. Егор забрал коробку и направился к Асе, стоявшей в кругу встречавших её родственников.

- Ну вот, Ася, и твоя люстра. В целости и сохранности.

- Спасибо тебе, Егор! - радостно ответила девушка и вернула Егору его сумку. Также Егора благодарили и родственники девушки.

- Это тебе, Ася, спасибо за нескучный полёт, - ответил Егор, а про себя подумал: За то, что ты для меня сейчас, девочка, сделала, до конца жизни я тебя обязан коньяком поить.

Каминский попрощался с Асей, её родственниками и вышел из аэропорта на площадь. Он прошёл подальше в сквер и сел на скамейку. В глазах опять всё поплыло и побелело. Он был насквозь мокрый от пота. Ещё пару таких моментов, и инфаркт мне гарантирован, - подумал Егор, приходя постепенно в себя, расположившись на скамейке.

Каминский пришёл в себя, подсох, и ему нужно было приступать к первому заданию. Найти и взорвать серую Ниву. Сумку с взрывчаткой он снова положил в автоматическую камеру хранения. Себе оставил только сто грамм тротила и МУВ-2 с капсюлем-детонатором. Теперь осталось найти всё-таки подходящие пивные банки, чтобы в них помещался весь фугас. Пол-литровые баночки с пивом Егор купил быстро. Одну банку сразу опустошил. Он давно обзавёлся хорошим складным ножом вместо заныканного еразами, не размахивать же, в самом деле, стилетом, если надо порезать колбасу или хлеб. Этим ножом аккуратно вырезал крышку у банки и примерил шашку с вставленным запалом и МУВ. Всё отлично подходило. МУВ не торчал и полностью находился в банке из-под пива. Егор сразу извлёк Т-образную чеку из МУВ, бросил её в банку, оставил только предохранительную. Теперь нужно найти Ниву. Вот только машины на стоянке не оказалось. Снаряжённый фугас, вторую банку с пивом, Егор положил в прозрачный пакет-майку.

Каминский вернулся в здание аэропорта и сел в зале ожидания, как раз рядом с лохотроном, и стал наблюдать за жуликами, чей автомобиль ему предстояло запустить на орбиту. Надо сказать, что эти минводовские деятели оказались талантливыми и, как позже станут говорить, креативными жуликами, широко внедряющими последние достижения научной мысли.

Сам лохотрон представлял собой довольно большой, изготовленный из оргстекла экран! Этот экран был подключен к пульту, имитирующему компьютер. За пультом сидела симпатичная девица и зазывала народ испытать удачу. Сыграть стоило 250 рублей. Заплатив, каждый желающий выбирал фишку с номером. Когда набиралось десять игроков, запускался лохотрон. На экране начинали вспыхивать окошки с написанными в них цифрами, соответствующими номерам фишек у покупателей. Через несколько секунд один из игроков нажимал кнопку СТОП, и мелькание цифр прекращалось. После чего оставалось светиться только одно, с выигравшей цифрой, окошко. Победитель, чей номер светился, получал 2000 рублей, а 500 рублей это доля организаторов игры с каждого кона. Игра шла бойко! От желающих сыграть не было отбоя! Организаторы этого лохотрона имели с каждого раунда игры свои полтысячи, и один из десяти сыгравших получал свои две штуки. Казалось, всё по-честному, и каждому игроку остаётся только надеяться на свою удачу. Каминский понимал, что это только замануха, и фокус в чём-то другом. Он не ошибся. Как только появился перспективный лох, началась игра по-крупному. Мужик, сразу видно, что при деньгах, из новых русских, нажал кнопку СТОП, и его номер выиграл! Только он собирался получить выигрыш, как неожиданно ещё один из девяти игроков, молодой паренёк, предъявив фишку, заявил, что и его номер тоже выиграл. Оказалось, у них фишки с одинаковыми номерами. Девушка-оператор пояснила, что так может быть, потому что номера на фишках повторяются. Они все лежат в куче на столе, а два игрока выбрали один и тот же номер. В этом случае нужно только перебить сумму ставки. На кону 2000 рублей. Если один из игроков ставит ещё 2000 рублей, а его соперник пасует, то увеличивший ставку забирает все 4000 рублей, так как доля организаторов только 500 рублей, и они её уже взяли. Каждому финалисту на ответ отводится одна минута, и запускается таймер, отсчитывающий секунды. Через минуту звучит финальный гонг. Победителем объявляется тот, кто сделал последним ставку. Новый русский снисходительно достал из кармана 2000 и бросил купюры на стол, смотря победоносно на паренька. Парнишка покряхтел и положил на стол ещё 4000. На кону уже было 8000 рублей, и новому русскому пришлось отвечать ещё 8000 рублями! Молодой человек порылся в бумажнике и выгреб всё, что у него было, последние 20000 рублей и отдал их девушке-оператору. Мужику придётся либо положить, и на этот раз 38000 и забрать 76000, либо признать себя побеждённым. Надо ли говорить, что у лохотрона собралась толпа, как у Мавзолея Ленина на Красной площади в Москве. Мужик ответил четырьмя десятитысячными купюрами и приготовился забрать огромный выигрыш в 78000 рублей. Паренёк, заплакав, снял кроссовок и достал из носка две новенькие купюры по 50000 каждая. На кону уже стояла сумма в 178000 рублей. Мужик удручённо произнёс: Я пас! И счастливый парень под аплодисменты толпы получил свой баснословный выигрыш. Игра вспыхнула с новой силой! Через десять минут девушка остановила игру, сделав перерыв на обед. Отключив экран, она удалилась, при этом оставив на столике и экран, и пульт, и фишки с номерами. Егор пересел на сиденье рядом со столиком, на котором ждал свою хозяйку лохотрон, и тут же заметил, что аппаратура находится под охраной. Сидевший напротив мужик явно зековской наружности, а Егор научился распознавать их ещё в Кослане, пристально наблюдал за Егором. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, вся эта электронная начинка лохотрона - простая елочная гирлянда с двумя тумблерами на коробке и выносной кнопкой СТОП. Когда игрок нажимал кнопку СТОП, девушка-оператор включала тумблер, и на экране загоралась нужная ей цифра, именно та, которая была у жирного сазана, перспективного игрока. Каминский не сомневался, что счастливый победитель в лохотроне, молодой паренёк, подставной и работает вместе с девицей и зеком. Оставалось Егору только понять, как девица умудряется заставить светиться нужный ей номер, ну, это дело техники. У подставного наверняка в кармане все фишки - дубликаты, и объявить себя вторым финалистом ему не сложно.

Каминский вышел из здания аэропорта и пошёл искать Ниву, её не оказалось ни на автостоянке, ни где-либо в аэропорту. Егор покушал в знакомом ему кафе, покурив, вернулся в зал ожидания. Через час возобновили игру и лохотронщики. Только на этот раз рядом с девушкой расположился и тот зек, что охранял лохотрон. Каминский внаглую сел рядом с девушкой и её подельником на одно с ними длинное аэропортовское сиденье. Зек встал. Он обошёл Егора и девушку и, присев рядом с Каминским, тихо спросил Егора:

- Ты чего хочешь, фраер? Егор, выждав минуту и посмотрев на урку, оценил ситуацию. Зек казался старше Егора, невысокий, щуплый, таких Егор называл мальками. Каминский отлично понимал, что этот фрукт тут не один и явно менты у него прикормлены, раз его лохотрон внаглую обувает народ средь белого дня прямо в зале ожидания.

- Ты не быкуй, артист. Не надо, не твоя это масть. Из быков делают тушёнку. Иначе я тебя обижу дальше некуда, не посмотрев на всю твою кодлу. Можешь меня не опасаться, я корреспондент газеты и решил понаблюдать за вашей игрой. Интересно. Творческий подход. Уважаю. Ответил Егор. Зек немного успокоился. Внимание прессы льстило даже таким отморозкам, как этот жулик.

- Ну наблюдай. Только не вмешивайся, - снисходительно разрешил блатной. Егор про себя подумал: Надо мне, пидар ты драный, твоё разрешение? Начинает меня злить этот недоносок. Может, перевыполнить план по заданию Джана. Если нет машины, рвануть эту кодлу вместе с этим уркой. Нужно только проследить, где он кучкуется ночью, да рвануть его берлогу вместе с ним. Похоже, эта сучка за пультом, по тому, как он запускает ей руку между ног, его баба. Тротила хватит и на них, и на Баку. Или поставить обоих на перо, заодно испытаю стилет. Зек что-то прошептал девице, и та заинтересованно посмотрела на Егора. Каминский решил с ней пофлиртовать и стал проявлять к девице знаки внимание, насколько это было возможно, так как она снова запустила свой лохотрон. Сразу появился паренёк, сорвавший два часа назад крупный куш, только он был уже одет по-другому. Егор не ошибся, это подставной. Через час Егор уже определил всех подставных. Действительно, компашка работала творчески, по Станиславскому. Два молодых парня. Девушка лет семнадцати, довольно смазливая, и, конечно, козырный туз! Пожилой, со старым чемоданчиком в руках, одетый в старьё крестьянин с не обезображенным интеллектом лицом. Каминскому предстояло стать свидетелем классического развода лоха на шестизначную сумму.

В очередном туре игры принял участие майор-пограничник. Одетый в потёртую полевую форму, загорелый, поджарый, сразу видно, не тыловая крыса, а явно боевой офицер. Как и следовало ожидать, майор оказался победителем, но выиграл и старик-крестьянин. Начались ставки. Когда сумма на кону превысила 500 000 рублей, к майору бросилась его жена. Она умоляла мужа остановиться, причитая при этом: Витя, остановись! Остановись, Витя! Я тебя умоляю! Это же все деньги, что у нас есть! Витя, это всё, что ты заработал за год на заставе! Витя! Остановись!, но майор, создавалось впечатление, ничего не соображал. Он, как контуженный, положил на стол ещё 600 000 рублей, а старик растерянно смотрел на девицу-оператора. Включился таймер, отсчитывающий минуту.

- Всё, дед. Ты проиграл! У тебя же нет миллиона! Старик опустился на колено. Открыв свой чемоданчик, достал из него толстую пачку купюр разного достоинства, перевязанную какой-то тряпочкой, и, бросив их на стол, заявил:

- Миллион и ещё сто тысяч! Всё, что у меня есть! Майор сорвался с места и бросился к своим вещам. Он открыл чемодан. Люди уже кричали майору: Майор! Остановись! Это же жулики! Что ты делаешь! Майор!. Только он ничего не слышал. Таймер отсчитывал роковую для одного из игроков минуту. Достав из чемодана две пачки десятитысячных купюр в банковской упаковке и подбежав к девице, офицер бросил их на стол, добавив ещё десять купюр по пятьдесят тысяч каждая, сказал:

Два с половиной миллиона!

На кону стояли 4 700 000 рублей! Огромная сумма для тех времён. Старик растерянно озирался. Таймер отсчитывал время, и тут на выручку старику пришла одна из подставных, молодая девушка:

- Это мой дедушка! заявила она. Открыв сумочку, достала и положила на стол 5 000 000 рублей. Пачку пятидесятитысячных купюр в банковской упаковке. Возле лохотрона, да, похоже, и в самом зале ожидания наступила мёртвая тишина. Только как Ленинградский метроном отсчитывал секунды таймер. Пограничник стоял в растерянности, было понятно, что денег у него больше нет. Как сигнал сирены Воздушная тревога завизжал зуммер таймера, объявляя победу старика-крестьянина и его внучки. Неожиданно один из подставных, тот паренёк, что недавно выиграл у нового русского, сгрёб деньги со стола в пакет, прижал его к себе и бросился убегать, ловко лавируя в толпе. В мгновение исчезли девица-оператор, зек, старик с внучкой тоже смешались с толпой. У лохотрона в окружении пассажиров стоял майор с бьющейся в истерике женой. Каминский успел отследить. Парень с деньгами скрылся в депутатском зале аэропорта.

Менты так и не появились. Люди стали расходиться, и вскоре возле столика с ещё мигающими огоньками экраном остались только майор-пограничник и рыдающая на его плече супруга. Получается, пограничник в мгновение лишился более трёх миллионов рублей, это-то при средней зарплате в 50 000 рублей по стране и курсе доллара 1000 рублей за 1 доллар. Выходит, майор отдал жуликам, учитывая его звание и денежное довольствие старшего офицера в пограничных войсках при всех надбавках, заработанные им деньги за три года службы. Егор ещё недавно служил и разбирался в системе денежных выплат военнослужащим.

Под впечатлением произошедшего в зале ожидания, Каминский вышел на площадь перед зданием аэропорта, как раз на автостоянку. Он не мог понять: Как так может быть? Что же случилось с людьми? Почему так происходит? Что же будет дальше? Даже страшно подумать, к чему катится Россия. В какую пропасть скатывается бывший советский народ! Какое-то всеобщее безумие! Вот и я, полный придурок, готов взорвать машину в центре аэропорта за каких-то 150 000 рублей. По большому счёту, совершить преступление общественно опасным способом, в угоду армянскому козлу, которому, по большому счёту, плевать на меня! Чем же я лучше этого придурка майора?

Невдалеке он увидел курившую девицу, оператора лохотрона. Только та уже успела поменять наряд. Каминский направился к ней.

- Привет, красавица! Уже поменяла прикид! Здорово вы развели погранца! Ребята, а вы не артисты ли, часом? Вам бы в театре играть. Ты с твоей внешностью точно стала бы примой. Девица молча курила. По её лицу было понятно, что комплименты Егора ей приятны. Неожиданно Егор почувствовал довольно болезненный короткий тычок кулака в почку. Рядом возник зек.

- Отвали, фраер, от моей марухи. Я тебе кишки выпущу, зашипел он на ухо Егору. У Каминского остекленели глаза. Теперь для Егора этот зычара был уже покойник, но тут вмешалась девушка. Она схватила своего подельника-ухажёра и оттащила от Каминского, испуганно говоря зеку:

- Ты с ума сошёл! Он никакой не корреспондент. Ты посмотри в его глаза. Это глаза убийцы. Пошли скорее отсюда, - она ушла и утащила не в меру борзого уголовника, таким образом спасла свою и его жизнь. Егор же подумал про себя: Эта девка с мозгами! Интересно, как это она меня так быстро просекла? Ей бы в контрразведке служить. Такой талант пропадает. Мне же нужно научиться контролировать свои эмоции, так недолго и до провала. Чтобы больше не возвращаться в романе к этим жуликам-виртуозам, стоит рассказать, как спустя год их вызовут в ФСБ. Следователь допросит их о том дне, когда они познакомились в аэропорту Минеральных Вод с корреспондентом газеты Демократический Тильзит. В конце допроса, уже уходя, зек, а именно он был главным в этой ОПГ, поинтересуется у следователя: Что за перец этот писака и что ему было на самом деле от нас нужно?, следователь, улыбаясь, ответит ему: Права была твоя девушка. Он получил задание от КГБ Армении взорвать вашу машину. Только ты так нагло вёл себя, что он решил и тебя грохнуть заодно. Молись на свою подругу, она тебе жизнь спасла. У этого парня было с собой два кило тротила, и он в прошлом военно-морской разведчик-диверсант, так что от тебя и одного большого куска не собрали бы. Потом этот следователь рассказал Каминскому, как трясся этот жулик, узнав, чего он избежал в мае 1993 года.

Каминский вернулся в здание аэропорта. Забрал сумку с взрывчаткой из автоматической камеры хранения и, сев в автобус, отправился на железнодорожный вокзал Минеральных Вод, послав про себя на хер Джана и лохотронщиков.

Спасибо отцам за нашу Победу!

Подходя к зданию железнодорожного вокзала, Егор резко остановился. Он вспомнил, как вокзал обнюхивала служебная собака: Нет! На сегодня хватит испытывать судьбу на удачу! Так Фортуна может и повернуться ко мне задом. Каминский отправился к их с Джаном тайнику. По пути подобрав с земли консервную крышку от банки. Усевшись на плитах, где ещё недавно они курили и беседовали с Джаном, Егор круглой галькой выбил в крышке углубление, сделав неглубокую чашу. Потом отколол от куска стограммовой шашки тротила, не покрытой оболочкой, небольшой, с фундук размером, осколок тротила и сначала лёгкими ударами той же гальки его измельчил в крышке-чаше, а затем растёр в мелкую пыль. Пыль ссыпал в пустую сигаретную пачку, которую нашёл невдалеке. Закончив растирать тротил в пыль, Егор упаковал оставшиеся девять шашек в коробку из-под фотобумаги и, как всегда, заклеил её скотчем. Оставив в тайнике кусок шашки, предназначенной для Нивы, МУВ и запал, Егор вернулся к зданию ж/д вокзала. Не доходя двадцать метров до входа в вокзал, в сквере, он аккуратно достал из кармана свой носовой платок и пересыпал в него тротиловую пыль. Держа платок в руке, Каминский решительно направился к входу в вокзал. Проходя входную дверь, невзначай уронил платок на пол. Затем сконфуженно наклонился, приподняв платок, встряхнул его от грязи и пыли, попавшей на него с пола. Поняв, что платок изгажен, Егор брезгливо выбросил его в урну. Прошёл внутрь вокзала и встал в очередь в кассу за билетом на Баку. Стоя в очереди, Каминский был спокоен как слон: Всё! Приключения на сегодня закончились! Спасибо партизанам Великой Отечественной! Их опыт по нейтрализации немецких овчарок, натасканных на тол, пригодился и мне, спустя полвека после Победы. Теперь пассажиры на своих ногах растащат эту тротиловую пыль по всему вокзалу и не только по вокзалу. Так что служебные собачки, натасканные на взрывчатку, просто сойдут с ума! Спасибо дедам и отцам за нашу Победу!. Собачки, правда, в тот вечер так и не появились, но Каминский всегда считал, что лучше перебздеть, чем недобдеть, целее будешь. Ночью Егор сел в поезд до Баку.

Взрыв в Баку.

Приехав в Баку, Каминский сразу же направился к Софе. Софа, увидев Егора, обрадовалась его возвращению. Она накануне получила пробную партию шикарного шифона из Ирана и не знала, что с ним делать. Рассчитывала, что Егор поможет с реализацией этого материала в России, в Москве. Как принято в Баку и, конечно, у хлебосольной Софы, приезд Егора решили отпраздновать коньячком и прекрасной долмой в исполнении бабушки. Долма - армянское и азербайджанское блюдо. Это те же голубцы, только вместо капусты виноградные листья. Они очень мелкие, такие мини-голубцы! Готовить их долго и муторно, но и есть можно весь вечер, наслаждаясь бесподобным вкусом и ароматом. Во время ужина решили, что Егор через несколько дней опять поедет в Москву и возьмёт с собой образцы шифона, три небольших рулона, чтоб представить их своим московским компаньонам. Заодно Егор сдержит своё слово, данное Марине Долговой, отвезёт её посмотреть Москву. Каминский рассматривал рулоны шифона:

- Действительно, Софа, отличный шифон, надо только определиться с коридором цен. Вот ещё что я хочу тебя, Софа, попросить. Мы когда поедем с Мариной, то нам придётся проходить таможню в поезде. Самые, прости меня, паскудные таможенники - это азеры. Вот что я подумал. Ты, Софа, принеси мне с работы несколько чистых фирменных бланков с реквизитами твоего центра. Я их брошу в сумку поверх шифона. Сама понимаешь, бланки из аппарата премьер-министра Азербайджана отрезвят этих взяточников-таможенников. Иначе мы с тобой разоримся, только выплачивая мзду на таможне. - Софа, конечно, согласилась выполнить просьбу Егора.

Егор собрался уходить. Он в очередной раз снял номер в гостинице Баку. Уже в коридоре, обуваясь, Каминский достал из сумки две пачки фотобумаги. Протянув их Софе, сказал:

- Здесь то, о чём мы с тобой говорили. Для машины того барана, который на тебя наехал. Только не хватает кое-каких элементов. Пусть у тебя пока полежит. Потом заберу. Положи повыше, чтобы Ляма не добралась, хотя сам тротил неопасен, его можно даже в костёр бросать, ничего не случится, только сгорит. - Софа забрала коробки и положила их на антресоль в коридоре.

Егор вернулся в гостиницу. Ему предстояло организовать диверсию в центре Баку. Как говорит Джан: вызвать этим взрывом политический резонанс и дестабилизацию обстановки Два дня Каминский гулял по центру города, подбирал объекты для диверсии. В итоге остановился на трёх.

Первый объект, выбранный им, - выходящая у стены из земли возле полицейского участка бытовая газовая труба. Сама эта газовая труба диаметром 6 сантиметров от тротуара и до высоты в рост человека размещалась в другой мощной толстой чугунной трубе диаметром в 25 сантиметров с открытым верхом. Этот объект, выбранный Каминским для диверсии, находился на оживлённой улице, невдалеке от дома Софы. Егор придумал, как он средь бела дня, на глазах прохожих заминирует эту трубу. Каминский ходил по Баку постоянно то с чёрным, то с белым, почти прозрачным полиэтиленовыми пакетами-майками. Две тротиловые шашки, снаряжённые МУВ, он поместил в бумажный чёрный пакет от фотобумаги размером 13 на 18 сантиметров. Положил этот фугас в большой обычный полиэтиленовый чёрный пакет. Теперь, подходя к газопроводу, Егору оставалось достать бумажный пакет с фугасом и прижать его пальцами правой руки снаружи к большому полиэтиленовому пакету. Они оба чёрные и сольются вместе. Затем, имитируя проблему, что ему в туфлю попал камушек, Каминский, облокотившись правой рукой, которой держит пакеты, на верхний открытый край большой трубы, разожмёт пальцы, и фугас соскользнёт в большую трубу, до самого дна. При этом Егор левой рукой снимет с ноги левую туфлю, постучав ею по трубе, вытряхнет камушек. Обувшись, продолжит свой путь. Через 20 минут раздастся взрыв, разнося газопровод, стену полицейского участка и наружную чугунную трубу, порождая при этом кучу смертельных осколков, разлетающихся по улице.

Каминский подобрал два похожих по размеру на тротиловые шашки кусочка туфа. Изготовил муляж фугаса и провёл тренировку по минированию газопровода этим муляжом. Заодно засёк, как далеко он сможет уйти с момента извлечения предохранительной чеки и до взрыва. Оказалось, даже не спеша, очень далеко. Егор приготовил настоящий фугас и после того, как пообедал у Софы, отравился к газопроводу. Если к нему каким-то чудом появятся вопросы у правоохранителей. Что он делал в районе взрыва? У Егора найдётся вполне обоснованный ответ. Обедал у своей начальницы Софы Филькинштейн. Подходя к газопроводу, Каминскому оставалось только запустить МУВ, когда он заметил какой-то обелиск, памятный знак. Подойдя к нему, Егор прочитал, что этот камень поставлен в память жертв Ходжалинской трагедии. До газопровода оставалось рукой подать. На улице играли дети! Егора бросило в жар! Он весь насквозь вспотел. Каминский повернулся и пошёл прочь! Он не был ни убийца, ни отморозок, ни армянский садист-террорист. 

Второй объект для взрыва находился прямо на перроне железнодорожного вокзала Баку. Из асфальта, вдоль стены здания, поднимались четыре, в свинцовой оплётке, электрических кабеля. Это явно не только силовые, но и кабели управления железной дорогой. Самое поразительное, возле этих кабелей сидели или даже лежали на газетах пассажиры и, конечно, как это принято в Баку, мусорили и уже загадили этот участок, бросая мусор у стены и кабелей. Более того, никто и не собирался убирать этот мусор. Он днями валялся там, разносимый ветром по путям и перрону. Мусора столько валялось, что чёрный бумажный пакет от фотобумаги будет там смотреться вполне гармонично. Оставалось только засунуть его между стеной и кабелями: Здесь и тренировка не нужна, как два пальца об асфальт! Ну до чего же беспечный народ эти азеры. Чурки они и есть чурки. Страна находится в состоянии войны. По городу разгуливает армянский диверсант, напичканный тротилом, а им всё пофиг! Так и хочется взорвать эти кабеля! Это тебе Джан, не взрыв-хлопок на рельсах. Здесь, после взрыва, встанет железная дорога и, возможно, не только в Баку, а по всей стране. Вот настоящая диверсия, приводящая к большому экономическому ущербу и ослаблению противника, а резонанс будет тот ещё! Минировать нужно вечером, и МУВ тут не прокатит, нужен часовой механизм, чтобы рвануло где-то под утро, когда людей на перроне будет поменьше, - решил Каминский и оставил этот объект на потом.

Третьим объектом для диверсии Егор определил выходящий из земли вентиль коллектора газопровода. Место находилось на проспекте Нариманова, у моста, без жилых зданий рядом и довольно безлюдное. Минирование этого вентиля не представляло вообще никакого труда.

Каминский замыслил грандиозную диверсию. Диверсию, которая принесёт Азербайджану серьёзный материальный урон и отразится на работе нефтяной промышленности Баку. Сначала же Егор решил выполнить задание Джана и организовать взрыв в центре Баку, на ж/д вокзале. В этом их планы с Джаном совпадали.

Местом диверсии Каминский выбрал отстойник, запасные пути для пассажирских вагонов на центральном вокзале. Шесть путей, на которых стояли пассажирские вагоны, и стрелки для перевода путей, как выяснил Егор, никем и никак не охранялись ни днём, ни ночью. Преступная беспечность: Ну как тут не взорвать? Сами же приглашают, чурки немытые! Вот уж точно страна непуганых идиотов! Взрывай не хочу! Ещё тупее и трусливее азеров армяне, не способные на серьёзные акции, только детей и женщин, твари поганые, убивать умеют. Жаль, что я не на стороне азеров воюю, я бы этих армян поставил бы раком. Уроды самодовольные! Каминский всё больше и больше ненавидел армян, а азеров даже жалел. Какие-то они казались ему несуразные, как дети, глупые и беспомощные. Война есть война, и он, Егор Каминский, армянский шпион и диверсант. Ему надлежит выполнить задание своих хозяев из Еревана. Увы, Каминский продукт советской военно-морской школы, и приказ для него есть приказ, он должен быть выполнен надлежащим образом, в срок и любой ценой.

Егор днём забрал у Софы взрывчатку, сказав ей, что решил спрятать тротил на нейтральной территории, дабы не рисковать безопасностью Софы. Мало ли что. Вдруг бабушка наткнётся на коробки. На самом деле он готовился к диверсии на вокзале.

Вечером, в номере гостиницы, Егор переложил девять тротиловых шашек в чёрный полиэтиленовый пакет-майку. Снарядил два МУВ с запалами, предварительно обмазав их пластилином, и вставил в две шашки. Т-образные чеки он сразу вынул и бросил в пакет. Из диверсионного оснащения у него ничего не должно остаться, ничего от слова совсем. Он помнил, как его учили разведчики-ветераны: Расстели плащ-палатку и на ней всё монтируй. Только на ней. Провода, изолента, куски верёвок, всё, что касаемо твоего взрывного устройства, всё должно остаться на этой плащ-палатке. Потом, когда всё сделаешь, выкопай ямку и закопай в неё, что осталось на плащ-палатке, и забудь, где закопал. На месте взрыва могут остаться части взрывного устройства. Эксперты сравнят их с оставшимися у тебя материалами. С теми, которые ты использовал при конструировании бомбы. Вот тогда тебе точно конец. В 1977 году армянские террористы провели серию терактов в Москве. На месте взрывов эксперты КГБ нашли части взрывного устройства, уцелели кусочки электрических проводов. После задержания подозреваемых армян-террористов в их квартирах при обысках обнаружили мотки электрического провода, изоленты. Экспертиза показала идентичность этих проводов кусочкам проводов, обнаруженных на месте взрыва. Это стало неопровержимым доказательством причастности арестованных армян к теракту.

Каминский надел чёрные джинсы, тёмные свои кожаные мокасины, белую футболку, а чёрную ветровку положил в пакет. Затем, закрыв номер, отправился минировать вагон на запасных путях. Подходя к отстойнику, Егор надел черную ветровку и застегнул молнию. Теперь он был весь в чёрном и сливался с окружающей обстановкой. Чёрные дела всегда делаются в тёмной одежде и в темноте. Зло оно яркого света и ярких тонов не терпит. Подойдя к одному из пассажирских вагонов, Егор вынул обе предохранительные чеки из МУВ. Бросив их в пакет, свернул его и разместил на колёсной тележке у входа в нерабочий тамбур вагона. Отсчёт времени до взрыва начался. Остановить взрыв теперь можно, только разобрав фугас. Извлечь запалы из шашек, а потом открутить их от МУВ. МУВ тоже можно остановить, вставив в отверстие карандаш и нажать на боевую пружину. Таким образом вернуть боёк в исходное положение. Потом зафиксировать его, вставив на место предохранительную чеку. Вот такой алгоритм, схожий с дёрганьем тигра за усы. Наверное, надо совсем плевать на свою жизнь, чтобы заниматься этим.

Покинув отстойник, уже на улице, Егор снял чёрную ветровку и нёс её в руке, отсвечивая белой футболкой. Таким образом он привлекал к себе внимание случайных прохожих. Спроси его потом: Где он был в девять часов вечера? Егор смело ответит: Шёл в гостиницу. Может и свидетели найдутся. Вскоре он действительно вернулся в гостиницу. Поднялся в гостиничный ресторан, занял столик у открытого окна, как раз смотрящего на отстойник железнодорожного депо. Голодный Каминский заказал себе ужин и коньяк.

В 21:30 прогремел взрыв! Грохнуло знатно! Яркую вспышку Егор видел хорошо! Над местом диверсии поднялся дым и пыль, запищала охранная сигнализация автомобилей: Ну вот и отлично! С почином, Егор Анатольевич! Первый акт Марлезонского балета состоялся! Теперь можно и приступить к выполнению моего грандиозного плана. Скоро этот город забудет, что такое покой и беззаботная жизнь. Вот за это и можно выпить! Егор в этот вечер ненавидел всех. Всех, и паскудных армян, и глупых азеров, и потерявших своё величие русских, и уж тем более недоносков-садистов чеченцев, да заодно и трусливых грузин, всех этих чурок, среди которых ему приходилось теперь жить. Ненавидел он и себя. Он был готов взрывать всё подряд. Похоже, психика Егора Каминского, находившаяся в постоянном напряжении, в условиях жизни на острие бритвы, дала сбой. Он постоянно в состоянии стресса! Значит, рано романтик Каминский причислил себя к касте разведчиков. Не так оно оказалось-то и просто, стать настоящим разведчиком, а не дешёвым продажным агентом, готовым на любые преступления ради пачки купюр.

Каминский сидел в ресторане до самого его закрытия и напивался до потери сознания: Ну какие могут быть к нему вопросы у правоохранителей, если он весь вечер и главное во время взрыва пил в ресторане, да ещё как пил! Диверсанты так не напиваются!. Беседовал сам с собой Егор. В районе диверсии мигали огни, выли сирены полицейских и пожарных машин. Егор смотрел в окно, допивая вторую бутылку коньяка и уже нетвёрдо стоя на ногах, думал: Всё, как и хотел Джан. Взрыв почти двух килограммов тротила в центре Баку, практически на вокзале. Всё, как и заказывали! Что же ещё надо этим армянским сволочам? Суки черножопые! Детей и женщин они безжалостно убивают! Вот же суки, и при этом себя выставляют жертвами какого-то придуманного ими геноцида. Из меня, пидары поганые, сделали сволочь продажную! Да за то, что вы творите, паскуды армянские, вас мало ещё резали турки Егор всё больше и больше пьянел, опустошая вторую бутылку коньяка, благо коньяк был отличного качества. Он на автопилоте вернулся в номер. Не раздеваясь, упал на кровать, так и проспал до утра с незакрытой дверью номера. Давно так Каминский не набирался, но и не так часто он взрывал вагоны в центре города. Его психика ломалась и ломалась кардинально. Он постепенно превращался в убийцу. Егор теперь не ставил ни в грош чужую жизнь, наверное, потому, что и свою жизнь он уже не ставил ни во что, отлично понимая, что никакого будущего у него нет. Все обещания армян - это пустые слова, и с ним покончат, как и говорил дядя Шмит, когда он им ничем не сможет отомстить. Это же армяне - подлое отродье!

Медовая ловушка красивая женская попка.

На следующий день после диверсии на вокзале, проснувшись, на удивление, без головной боли, Егор, 3 июня 1993 года, направился к Софе. У Софы он поправился рюмкой бабушкиного коньяка. Позвонили от Софы домой Марине. Марина вскоре прибежала, и ей предложили утром, 4 июня, готовиться к поездке в Москву. Девушка была в восторге, она не ожидала, что Егор сдержит своё обещание. Мужчин, умеющих держать слово и выполнять данное русской женщине обещание, в Баку в то время уже почти не осталось. Каминский уложил в сумку три рулона иранского шифона, сверху, как и собирался, бросил с десяток чистых бланков Центра социальных и политических исследований при премьер-министре Азербайджана, которыми его снабдила Софа. С шифоном в сумке Егор попрощался с Софой и, договорившись встретиться с Мариной завтра на вокзале у поезда, сам вернулся в гостиницу. По дороге он купил в киоске все свежие газеты. Поднявшись в свой номер, Каминский изучил прессу и не нашёл ни слова о вчерашнем взрыве на вокзале. Вечерние выпуски газет также молчали как рыба об лёд! Создавалось впечатление, что никакого взрыва и не было. Утром, отправляясь на вокзал, Егор опять накупил газет. На перроне его ждала Марина. Они сели в купейный вагон. Билеты Егор купил только до Минеральных Вод. Разместившись в купе вагона, Каминский в первую очередь изучил газетные заметки, правда, только на русском. Ни слова о его взрыве. Ему стало даже обидно! Он же так старался, а азеры будто не заметили этой громкой акции. Причину молчания прессы Каминский узнает только спустя несколько месяцев, а тогда он сидел в купе недовольный, с чувством уязвлённого самолюбия.

Марина, счастливая от предстоящей поездки, непрерывно что-то трещала. Егор смотрел оценивающе на её попу и размышлял: Сама она очень даже ничего! Не говоря уже о красивой попке. Думаю, уговорить её на интим не составит особого труда, но не для этого же я её тащу в Москву, тратя на эту поездку немалые средства. Уложить её в койку можно и в Баку, будет проще и дешевле. Мне нужно протащить её по маршруту и посмотреть, как на неё реагируют таможенники, погранцы, те же чеченские отморозки. Марина далеко не дура, но и не семи пядей во лбу. Возможно, в перспективе её можно будет использовать как курьера по перевозке взрывчатки и доставки моих донесений в Москву. Только это всё потом. После пробной поездки и её результатов. К тому же неизвестно, как ещё Джан отнесётся к этой моей инициативе?

Поезд отправился. В купе, кроме Егора и Марины, оказался ещё один пассажир, азер. Познакомились. Пили чай. Разговаривали о ситуации в Республике, о войне. Вскоре поезд остановился на границе, на Самуре. В купе вошли азербайджанские пограничники. Они проверили паспорта и, ничего не спросив, удалились, пожелав счастливой дороги. Их сменили таможенники. Отродье взяточников и ненасытных тварей, вне зависимости от национальности. Таможенник - это не профессия, это призвание. Люди без совести, чести, гордости. Одна их цель - обогатиться за счёт пассажиров. Да ладно бы брали деньги на благо своей страны! Нет! Всё в свой карман. 

Спустя несколько лет помощник министра Министерства Национальной Безопасности Азербайджана расскажет Егору Каминскому, в приватной беседе, о случае, свидетелем которого он стал на совещании у президента Республики Азербайджан Гейдара Алиева, где присутствовал со своим начальником, министром МНБ Тофиком Абассовым. На совещании обсуждались вопросы бюджета, и Гейдар Алиев спросил начальника таможни:

Что у нас с поступлениями средств от таможни? - Ответ главного таможенника поразил не только президента Алиева, но и всех находившихся в кабинете.

А! Гейдар-муаллим! Какие средства, да? Я пять миллионов долларов заплатил за эту должность! Я должен же вернуть свои деньги? Этого таможенника взяли под стражу прямо в кабинете президента. Так что таможня - это не Павел Верещагин, которому было за державу обидно. Таможня - это начальник таможни Азербайджана Тахир Алиев, таможенник с пункта пропуска Чернышевское на границе Калининградской области и Литвы Максим Дубовой, ненасытные таможенники Украины, тупые крохоборы родной Егора Беларуси. Мздоимцы, видевшие в таможне только способ личного обогащения. На постсоветском пространстве это вам не ЕС или США, честный таможенник, порядочный мент, добросовестный чиновник - как волк-вегетарианец. Либо сдохнет с голода, либо свои же в стае загрызут.

Толстый азер-таможенник, увидев шифон, конечно, схватил один рулон, что тут поделаешь, хватательный рефлекс очень силён. Правда, увидев бланки с реквизитами премьер-министра Республики Азербайджан, положил шифон обратно в сумку: Хорошо, что в таможню пусть и за взятку, но всё-таки набирают грамотных, умеющих читать. Первую свою цель, отпугнуть взяточников, эти бланки выполнили. Вторая их цель - оказаться в руках армянской разведки. Имея на руках чистые бланки, такую провокацию можно замутить, о её последствиях страшно даже подумать, - размышлял Егор, наблюдая за пыхтевшим от обиды таможенником, такая яркая вещь, как шифон, ему обломилась. До Минеральных Вод Егор и Марина добрались без проблем.

На вокзале в Минеральных Водах Егор закинул сумки в автоматическую камеру хранения и отправился с Мариной к их с Джаном тайнику. Он намеревался съездить в аэропорт и поискать там нужную ему Ниву. Каминский, по большому счёту, не собирался её взрывать, да ещё в присутствии Марины, но решил взять всё-таки взрывчатку с собой на всякий пожарный случай: Мало ли как там, в аэропорту, пойдут дела. В крайнем случае, Марину можно и отправить обратно в город, а заминировав машину, и самому слинять, - рассуждал Каминский, решив действовать по ситуации. Ему нужно было с чистой совестью доложить Джану, что он дважды приезжал в аэропорт, но нужной им машины там не было. Он так ему скажет, даже если она там и будет. Не собирался Егор больше ничего взрывать на территории России. Хватит глупости с вагоном в Дербенте. Такая вот полуправда для отморозка Джана: Я, мол, искал способы, чтобы выполнить задание, а не причины для оправдания, значит, хотел, но не вышло. Не оказалось объекта на предполагаемом месте.

Пришли к тайнику. Марина решила покурить. Открыто курить на улицах женщинам на Кавказе настоятельно не рекомендовалось, даже русским и даже в таком русском городе, как Минеральные Воды. Впрочем, и ходить в мини-юбках или с откровенным декольте было небезопасно, а уж в шортах даже мужчины не рисковали появляться на улицах, несмотря на уже установившуюся летнюю жару. Легко в таком прикиде нарваться на грубость и даже более того - на насилие со стороны местного населения.

Егор достал из-под плиты коробку. Повернувшись спиной к Марине, осторожно вынул из неё капсюль-детонатор в сигаретной пачке и положил его к себе в нагрудный карман рубашки. Носить его в кармане без упаковки, всяк фольга пачки сглаживала температурные колебания, - это было слишком даже для безбашенного Каминского. МУВ положил в карман и достал тротил.

- Это что такое? - спросила подошедшая сзади Марина. Это взрывчатка, спокойно ответил Каминский и засунул половину шашки в пустую сигаретную пачку. Он знал, разведчик должен всегда говорить правду, чтобы не запутаться во лжи. Если лгать, разведчик забудет, кому и что он врал, а люди запомнят. Если нет возможности сказать правду, то от ответа надо уйти или перевести разговор на другую тему. Егор не опасался того, что Марина увидит тротил, если бы он этого боялся, то пошёл бы к тайнику один. Он намеревался постепенно втянуть её в свою шпионскую деятельность. Для начала - предстать как криминальный элемент, такой крутой пацан, связанный с братками. Тем более ему предстояло ехать в аэропорт. Как объяснит он Марине, зачем они попёрлись туда?

- Тоже мне, взрывчатка! Это же мыло! - усмехнулась Марина и снисходительно посмотрела на Егора, считая, что он рисуется перед ней своей крутизной.

- Конечно, мыло, - согласился Егор и засунул под плиту пустую коробку из-под телефона. Сам же подумал: Вот что значит всегда говорить правду! Скажи я ей, что это мыло, последовала бы куча вопросов: почему здесь лежит, зачем, для чего? А так вот и нет вопросов!

- Поехали, Марина, в аэропорт, - сказал он девушке, и они под руку пошли по тропинке. 

В аэропорту, к удивлению Егора, он сразу увидел стоящую на стоянке серую Ниву с указанным ему Джаном госномером. В машине сидели какие-то двое мальчишек лет восьми-десяти. Егор понаблюдал за машиной. К ней подошёл мужчина, кавказец, видимо, отец мальчишек, он забрал их из машины и повёл в кафе, где всегда кушал Каминский.

- Марина, пошли перекусим в кафе. Там хорошо готовят. Я часто у них ем, - предложил Егор, и они тоже отправились в кафе. В кафе за столиком сидели мальчишки и не столько ели, сколько баловались. Отца нигде не было. Галантно предложив Марине стул, Егор подозвал официанта. Официант - молодой кавказец, скорее всего армянин. Заказав перекус и кофе, Егор, посмотрев на шалящих детей, недовольно спросил официанта:

- Чьи это сорванцы? Расшумелись.

- Это дети друга нашего владельца кафе, - ответил парень. Егор знал, как он думал, всех лохотронщиков, но это могло статься и не так.

- Они, по-моему, подъехали на Ниве? Старая машина, но в хорошем состоянии.

- Да. Они её недавно купили. Здесь, в аэропорту. Купили недорого, вот только называть её состояние хорошим я бы не решился. Старьё.

- Конечно. Сейчас лучше брать подержанные иномарки, и то надёжнее, чем продукция нашего автопрома. Не столько ты её имеешь, сколько она тебя, - официант, Егор и Марина засмеялись. Парень отправился выполнять заказ Егора.

Покушав, Егор расплатился с парнем. Отец забрал мальчишек. Каминский видел через витрину кафе, как они сели в Ниву и уехали. Марина и Егор вышли на улицу.

- Покушали, Марина, и пора возвращаться обратно в город.

- Мы что? Кушать сюда ездили, за сто вёрст? Неужели не могли в городе найти кафе?

- Мне, Марина, нужно было здесь найти машину одних нехороших людей. Если я её взорву, то получу хорошие бабки. Это криминальные разборки братвы. То мыло как раз и предназначено для этого. На удивление Егора, Марина отнеслась к его словам спокойно и больше ничего не спросила. Он смотрел на Марину и думал: Спокойная деваха! Для неё взорвать так взорвать - обычное дело, как высморкаться. Ну и времена, ну и нравы, ну и девки пошли!.

На автобусе потные и грязные от пыли Егор и Марина вернулись в город. Пришли к тайнику. Егор вернул в коробку кусок мыла и остальные части взрывного устройства. Марина спокойно смотрела на его манипуляции и больше ничего не спрашивала. Ни Егор, ни Марина не заметили мальчугана лет десяти, который из кустов наблюдал за ними. Мальчик решил, что эта парочка уединилась в кустах для интима. Он приготовился понаблюдать за ними, а те что-то спрятали под плитами. Конечно, когда эта парочка удалилась, мальчишка вытащил коробку и, к его разочарованию, там оказался какой-то кусок мыла, стержень и трубка. Парень отнёс свою находку домой. Через неделю эти предметы попались на глаза его отцу, который в своё время отслужил в ВС СССР. Отец сразу узнал и МУВ, и капсюль-детонатор! Он заставил сына всё рассказать участковому. Так был обнаружен тайник Каминского.

Егор и Марина решили направиться в баню. Билеты в вагон СВ на ночной поезд до Москвы у них были уже на руках. СВ - это не плацкарта и даже не купе, это СВ - двухместный спальный вагон первого класса, и надо соответствовать классу этого вагона. Баня класса люкс размещалась недалеко от вокзала. Минводы - это почти Кавказ, по крайней мере, по антисанитарии и грязи, которая царила в люксе, снятом Егором, это точно Кавказ. Егор и Марина, раздевшись, отмылись под душем. Потом пошли в сауну с бассейном. Вода в бассейне напоминала болото и по цвету, и по запаху. Немного посидев в сауне, они решили, что жары им хватило ещё днём, вернулись в моечный зал. Марина кипятком из тазика скатила моечную скамью из гранита и, присев на корточки возле Егора, стала ласкать его член, взяв в ротик. Ласкала она его превосходно, чувствовался огромный опыт. Когда Егор возбудился до дрожи в теле, а Марина горела страстью, девушка, распечатав презерватив, натянула его ему на член и легла на спину на скамейке, раскинув ножки. Надо сказать, фигура у Марины оказалась шикарная. В меру рельефная, с белоснежной кожей и начисто выбритой миленькой прелестью между ножек. Аккуратная грудь, тонкая талия и, конечно, изящная, кругленькая и упругая, как мячик, попка могла свести с ума любого мужчину. Егор оказался не на высоте! Он только вошел в девушку, несколько раз дёрнулся и сразу кончил от наслаждения и сконфуженно замер на её теле.

- Ты не переживай. У нас с тобой ещё много времени впереди и в поезде, и в Москве, так что всё будет нормально. Да. Такое с Каминским случилось впервые. К его оправданию надо сказать, что тело Марины оказалось очень нежным, мягким, как у котёнка, и к тому же очень аппетитным, так что Егор испытал истинное наслаждение. Они встали. Марина стащила презерватив и выбросила его в урну. Еще раз помылись под душем, но на этот раз уже под одним. Намыливаясь, ласкали тела друг друга. Закончив мыться, вышли из моечного отделения в раздевалку. Егор, наслаждаясь красивым и белым телом девушки, вытирая её простынёй. Она кайфовала от такого обращения с ней. Сразу было видно, девушка не избалована такими знаками внимания со стороны мужчин. Одевшись, теперь уже не только бандиты-подельники, но и любовники, они пошли на вокзал. До поезда оставалось около часа. В ночном магазинчике в дорогу купили фруктов, сухой колбаски, твёрдого сыра, несколько шоколадок и три бутылки Советского шампанского брют.

Расположившись в шикарном купе вагона СВ, Егор и Марина открыли бутылку шампанского. Под шампанское и шоколад они опять занялись тем, чего оба страстно желали, любовью. Марина отлично знала плюсы своей фигуры и выбрала позу сзади на коленях, выгодно виляя и двигая своей красивой попкой. Егор ловил физический и эстетический кайф от её фигуры и от мастерства, с которым она отдавалась ему. Спали они вместе на одной полке, измученные за день и умиротворённые ночным сексом и близостью тел.

В Ростове в купе постучали таможенники-хохлы. Чечню проехали в этот раз, ещё в плацкарте, на удивление спокойно. Теперь главные крохоборы - это хохлы! Марина накинула лёгкий халатик, под которым на её теле были только бусы. Каминский открыл дверь. Вошли два хохла. Один постарше, лет тридцати пяти, второй совсем салага. Егор внимательно наблюдал за ними. Это было захватывающее зрелище. Сумка лежала у Марины под сиденьем. Девушка встала. Наклонилась, чтобы открыть полку. Халатик натянулся, обтянув её сногсшибательную попку. Таможенники оба во все глаза смотрели на эту аппетитную часть женского тела. Егор давно заметил, как настоящие мужики, увидев впервые женщину, начинают её оценивать. В первую очередь, как не удивительно, с попы! Потом ножки, грудь и уже в завершении личико. Тут ничего не поделать. Против природы не попрёшь. Женский таз - та часть женского тела, из которого в этот мир приходят все люди. Мужчина-самец должен быть уверены, что его самка-женщина наградит его потомством.

Марина решила вытащить сумку из отсека. Она наклонилась ещё ниже, сверкнув своей голенькой прелестной, промежностью! Оба таможенника остолбенели! Марина, выпрямившись, бросила на койку сумку Егора. Не поправляя халатик, через его разрез хорошо смотрелась беленькая с упругими сосками её грудь, она уставилась на хохлов. Те, пятясь, вышли из купе, осторожно прикрыв дверь. Каминский не ожидал такого эффекта! Он, конечно, рассчитывал, что Марина отвлечёт на себя внимание таможни, но такого поворота он не предполагал. Девушка бросила сумку обратно, опустила полку и, сев на неё, весело смотря на Егора, спросила:

- Как тебе мой стриптиз-номер? Сработал? Ты же этого хотел? - Егор ничего ей не ответил. Что тут нужно отвечать? Егор с уважением смотрел на Марину и думал: С тебя, девонька, получится отличный агент, ты всё на лету схватываешь!

В Харькове хохлы-таможенники пусть и не так были шокированы телом Марины, как в Ростове, она оказалась одета и не сверкала больше своими прелестями, но два молодых хохла наперебой, забыв о своих обязанностях, стали клеиться к девушке. Марина кокетничала и раздавала обоим авансы. Егор подвёл итог: Раз хохлы не добрались до шифона, значит, не доберутся и до тротила, и другого диверсионного хозяйства.

Хитрожопо сделанный армянин.

Приехали в Москву. Каминский позвонил Рудобольскому. Евгений Викторович просил перезвонить через час. Каминский перезвонил. Ему передали от Джана, что он может через два часа ехать в гостиницу Россия, там ему будет нулевая бронь, и Джан ждёт его в 16:30 на Армянском кладбище в кафе.

Оформляя номер на себя и на Марину, Егора удивило то обстоятельство, что такие непримиримые борцы за нравственность постояльцев, администраторы гостиницы, без вопросов поселили Егора и Марину в одноместный номер. Это несмотря на то, что мы не муж и жена и прописаны в разных городах, даже в разных странах. Вот что значит нулевая броня! Это вам не мелочь по карманам тырить. Это броня КГБ! - самодовольно думал Егор, поднимаясь со счастливой Мариной в лифте в свой номер.

Расположившись в номере, Каминский дал Марине 5000 рублей и сказал девушке:

Марина. Мне надо будет сходить по делам в город. Ты Москвы не знаешь, но ты же не деревня. Бакинка. Поэтому сориентируешься. Вот пропуск в гостиницу. Можешь пока одна посмотреть Москву, а уже завтра мы с тобой вместе погуляем. Я думаю, и деньги у нас к вечеру появятся.

Марина молча кивнула головой. Егору всё больше и больше нравилась эта женщина. Она не задавала лишних вопросов, отлично понимая после Минеральных Вод и поездки в аэропорт, что Егор сам скажет то, что ей нужно знать. Идеальный агент. Если ещё учесть её бесподобную попку, то бесценный агент! - решил Егор, уходя на встречу с Джаном.

Егор вошёл в кафе. Джан уже сидел за столиком. Егор сел на свободный стул, и Джан, даже не поздоровавшись, накинулся на Егора с претензиями:

- Что Вы взорвали в Баку? Туалет на запасных путях? Зачем? Только тротил потратили зря. Каминский растерялся от неожиданности и такого нахрапистого наезда.

- Вы ещё громче поорите, не все ещё слышали! резко осадил армянина Егор. Джан осёкся и испуганно посмотрел по сторонам. Несколько посетителей кафе с интересом смотрели на них.

- Пошли отсюда! - сказал Егор. Встав, направился к выходу из кафе, лихорадочно пытаясь проанализировать последние слова Джана. Взорвал туалет? Он прав, фугас лежал как раз напротив туалета в нерабочем тамбуре, и туалет явно должен был пострадать. Интересно, откуда ему известно о самом взрыве и о деталях взрыва, если в печати ничего не сообщалось. Значит, у армян есть свой источник в бакинских правоохранительных органах и, может быть, даже в КГБ Азербайджана. Надо это учесть. Значит, Джан проверяет меня. Ну что же, всё как и принято у шпионов. Раздели меня на две части, и одна половина не станет доверять другой половине.

Они пришли на армянское кладбище, где в феврале Егор познакомился с Борисом. Неожиданно рядом возник и сам Борис. Теперь втроём они прошли в глубину кладбища и расположились на могиле какого-то армянина.

- Знаете, Егор Анатольевич, чья это могила? спросил Джан. Егор отрицательно помотал головой.

Великий армянский разведчик здесь похоронен, - горделиво заявил Джан. Каминский уже изрядно наслушался рассказов о великих армянах и резко прервал Джана, готовившегося, похоже, начать читать ему очередную лекцию о величии армянского народа.

- У вас, у армян, все великие люди оказываются в родстве с армянами или, в крайнем случае, женаты на армянках. Давайте к делу, Джан. Джан посмотрел на Бориса и в довольно привольной форме предложил ему:

- Сходите, Борис Вазгенович, проведайте на месте ли Ваши родственники, Вы нам больше не нужны. Такое отношение не понравилось ни Борису, ни Егору. Борис с лёгким неудовольствием в голосе ответил Джану.

- Попрошу моих родных не касаться, - он демонстративно попрощался за руку с Каминским и, даже не подав руки Джану, ушёл. Джан, проводив его взглядом, сказал:

- Обиделся. Ну хорошо, Егор Анатольевич, перейдём к Вашему бесполезному взрыву. Почему ничего нет в прессе об этом событии? - Егор удивлённо смотрел на Джана и поражался его армянской наглости. Помолчав и успокоившись, чтобы ненароком не свернуть башку этому наглецу в звании подполковника, Каминский спокойно начал свою считалку.

- Во-первых. Вы, Джан, требовали от меня взрыва в центре города, желательно на вокзале. Взрыв состоялся. Я сам видел взрыв, и он был очень впечатляющий. Во-вторых, я ещё не руковожу азербайджанскими газетами и не даю им указания, что печатать, а что нет. Значит, азеры не такие дураки, как Вы их считаете, и не стали раздувать этот факт, не создавая так желанную Вами дестабилизацию обстановки, и не стали вызывать политический резонанс. Это не я, Джан, переоцениваю противника, а Вы его недооцениваете. В-третьих. Это что за наезд такой? Я Вам, Джан, не Борис и не мальчик для битья, чтобы так со мной разговаривать. Я потомственный шляхтич, и гонор у меня на генетическом уровне. Ещё раз такое повторится, и поверьте мне, я Вас не пугаю, но хочу предупредить о недопустимости такого обращения со мной впредь. Я Вам не продажная подстилка. - Каминский замолчал, чтобы не распылять себя дальше. Джан тоже почувствовал, что надо менять тактику разговора с агентом. 

- Да, конечно, Егор Анатольевич, я Вас понимаю. Наверное, я повёл себя с Вами неправильно, но у меня очень много дел, и Вы не единственный мой агент, нервы, понимаете ли. Только я не поручал Вам взрывать вагон на запасных путях. Мне нужен был громкий акт в центре Баку. От Вашего взрыва, как Вы правильно подметили, никакой пользы. Так что не надо меня обвинять в том, что это я Вам приказал взорвать тот вагон. Это была Ваша инициатива. Каминский опять обалдел от слов Джана: Это надо же, как они умеют, эти армяне, выкручиваться! Так ещё, чего доброго, сдаст меня московским КГБишникам как диверсанта. Вот же хитрожопые и изворотливые армяшки! Егор уже знал эту армянскую привычку выкручиваться из неудобных положений. Любой армянин до последнего будет отказываться от своих слов, если они ему стали невыгодны. Если же армянина прижать фактами и доказательствами, он, как кальмар, который бросает чернильную бомбу, армянин пускает в ход последний аргумент. Я армянин. Я плохо говорю по-русски. Ты меня неправильно просто понял! Я имел в виду совсем другое!. Всё! Что тут можно возразить? Ничего! Егор молчал, Джан решил сменить тему разговора.

- Что, кстати, с машиной в Минеральных Водах? поинтересовался он у Егора.

- Машину эту, серую Ниву, лохотронщики продали недели две назад. Теперь у неё другой владелец, и в машине сидели его дети.

- Ну и фиг с ними, взорвали бы машину. Вам, что деньги не нужны?

- С детьми? Кстати, дети эти оказались армяне. Сыновья друга владельца кафе в аэропорту. Мне показалось, Вы с ним знакомы? Джан после этих слов больше не вернулся к разговору о машине и наконец-то поинтересовался работой Каминского в Баку. Егор достал из пакета чистые бланки центра социальных и политических исследований и протянул их Джану.

- Что за бумаги? - спросил Джан. Егор молчал. Армянин рассмотрел бланки и молча сунул их в свой кейс. Такое отношение его начальника к этим, на взгляд Каминского, ценным документам удивило его. Джан, как будто прочитав его мысли, сказал:

- Мне, Егор Анатольевич, нужны взрывы. Громкие акции, а не чистые бумажки.

- Мне давно понятно, что Вам, Джан, нужно. Я привёз в Москву Марину Долгову. Она ждёт меня в гостинице, - от этих слов Джан оживился, и, как показалось Егору, нехорошо оживился.

- Вы говорили, она красивая женщина и у неё отличная фигура. Вы хотите, чтобы я с ней встретился? Хорошо, я готов. - Егор смотрел на Джана и видел в его взгляде похоть: Так ты, я смотрю, Джан, тот ещё, оказывается, кобель?, подумал Егор, а армянину резко ответил:

- Вы что, Джан, совсем с ума сошли от загруженности работой? Марина, коренная бакинка. Она в Вас армянина на раз определит. Как я потом в Баку, в их КГБ, буду объясняться, что у меня за знакомые такие армяне в Москве? Вы, простите, Джан, разведчик? Или так, просто погулять вышли? Завалить меня хотите ради своей похоти? Или вы думаете, что я тащил её через столько границ, чтобы положить к Вам в постель? - Джан, как настоящий армянин, сразу сдал назад.

- Да Вы правы, Егор Анатольевич. Мне с ней встречаться не стоит. Тогда зачем Вы её привезли?

- А вот зачем. Как учил Жеглов Шарапова: Красивая женщина сама по себе отвлекает внимание. Наша поездка с Мариной эти слова Жеглова подтвердила в полной мере. Все таможенники не сводили глаз с её задницы и особо не интересовались моей сумкой. Так что Маринина задница сдала экзамен на отлично. Кстати, она и в постели прекрасна, - при последних словах Егора у Джана снова вспыхнули похотью глаза. Егор теперь уже специально дразнил похотливого армяшку и, как бы раздумывая, сказал ему:

- Вот, Джан, думаю её пока использовать втёмную. Как пособницу бандюков, а затем она будет между нами курьером. Она остро нуждается в деньгах. Вот тогда и Вы сможете оценить её достоинства и её прелести. - Говоря так, Каминский наблюдал за реакцией Джана. Она была однозначная. Джан сглотнул слюну, видно было по нему, что он только от одних слов о Марине пришёл в возбуждение. Егор замолчал.

- Вот это другое дело! Это уже работа! Это уже отлично! Курьер из Марины, я уверен, получится отличный! Буду ждать, когда Вы её подготовите. С деньгами для неё решим. Вот это уже другое дело, - Джан довольно потирал руки от предвкушения обладания Мариной. Егор же подумал: Вот и распрекрасно, Джан. Теперь я знаю, что ты не только патологический трус, но и такой же бабник. При случае эти знания о тебе мне пригодятся. Самое интересное, что именно эти выводы и наблюдения Каминского очень скоро действительно пригодятся ему, они трагически изменят судьбу именно этого трусливого, похотливого армянского Казановы Джана. Джан передал под расписку Егору 50 000 рублей, и они договорились, что Каминский отвезёт Марину в Баку и потом вернётся в Москву. Связь будут держать через Евгения Викторовича. Каминский вернулся в гостиницу.

Следующий день они с Мариной гуляли по Москве. Она покупала для дочери подарки и ничего не требовала для себя. Чем ещё больше заслужила уважения в глазах Каминского.

Дорога назад в Баку вышла совсем другой. У Егора воспалилось ухо. Врождённый отит. Всю поездку он пролежал головой на коленях Марины в плацкартном вагоне. Марина окружила его заботой, внимаием и нежностью. Настоящая русская женщина, и Егору даже стало стыдно за свои планы в отношении её. Только что же здесь поделаешь, у шпионов свои законы и свои понятия о порядочности и о чести, и не всегда эти понятия совпадают с общечеловеческими правилами.

Мятеж Сурета.

Когда Егор Каминский с Мариной Долговой 4 июня 1993 года отправились из Баку в Москву, в самом Азербайджане, в одном из его городов, Гяндже, вспыхнул военный мятеж полковника Сурета Гусейнова, Национального героя Азербайджана.

Сурет Гусейнов, полковник Азербайджанской армии, являлся одним из самых толковых её командиров. Он командовал наиболее боеспособным подразделением. В недавнем прошлом Сурет, ровесник Егора Каминского, занимался шерстью и коврами. На этом деле, как это принято в Азербайджане, он сколотил огромное состояние. Настолько огромное, что смог за два ящика с золотыми слитками купить всё вооружение 104-й Российской дивизии при выводе её из Гянджи в Россию в мае 1993 года. Более того, он смог уговорить за хорошие деньги, остаться в Гяндже и вступить в его 709-ю бригаду в качестве наёмников российских десантников. Их участием в боях и объяснялись успехи бригады Сурета. Президент Азербайджана Абульфаз Эльчибей с премьер-министром, на то время уже Панахом Гусейновым, решили разоружить бригаду Сурета и начали штурм её казарм в Гянже. Сурет в бою разгромил и взял в плен посланные Эльчибеем на его уничтожение войска. Захватил в плен и генерального прокурора Ихтияра Ширринова. Последний выписал ордер на арест президента страны Абульфаза Эльчибея. В Гяндже собрался митинг сторонников Сурета. Зачитали его обращение к народу. Сурет обвинил правительство и Народный фронт в военных неудачах в Карабахе, а также в выводе с фронта частей национальной армии, которые в тылу стали заниматься мародёрством, и призвал население к гражданскому неповиновению. 9 июня в Баку прибыл Гейдар Алиев, к тому времени председатель парламента Нахичеванской автономной республики. Эльчибей предложил Алиеву пост премьер-министра. Гейдар Алиев не дал ответа и взял паузу, чтобы подумать. Из Гянджи вернулась Государственная комиссия во главе с академиком Имамом Мустафаевым, аксакалами, видными политиками, членами правительства, посланная президентом для переговоров с Суретом. Комиссия встала на сторону мятежников, потребовав от властей прекратить противостояние, обвинив их в неискренности по отношению к Сурету. Переговоры с Суретом Гусейновым, посредником на которых выступил Гейдар Алиев, не принесли ощутимых результатов. 10 июня Исса Гамбар, председатель Милли Меджлиса, подал в отставку. 15 июня Милли Меджлис избрал Гейдара Алиева новым председателем парламента. Ситуация в стране, между тем, стремительно осложнялась. Подразделения Сурета Гусейнова двинулись в сторону Баку. К 14 июня под их контроль, без сопротивления, перешли пять районов страны. Во всех этих районах были смещены главы администрации и назначены военные коменданты, подчиняющиеся Сурету. 15 июня Сурету удалось взять Шеки, а утром следующего дня его передовой отряд находился уже в 100 км от Баку. Сурет шёл на Баку парадным маршем, без единого выстрела, большой бронетанковой колонной с сидящими на броне самыми боеспособными в Азербайджане солдатами. Расстояние между правительственными силами и Суретом катастрофически сокращалось. На 18 июня Сурет назначил дату ввода войск в Баку! В тот же день части национальной армии выступили против использования армии для решения политических вопросов и объявили, что они не окажут сопротивления частям Сурета. Неожиданно, в ночь с 17 на 18 июня, в обстановке полной секретности, Абульфаз Эльчибей бежал на президентском самолёте из бакинского аэропорта Бина в Нахичевань. 21 июня подразделения Сурета находились уже в 20 км от Баку. Вскоре поступили сведения, что части Сурета контролируют Сумгаит, а также, посты на въезде и выезде из Баку. Посты у бакинского аэропорта Бина контролируются совместными силами полиции и подразделениями Сурета. Так молодой тридцатитрёхлетний мятежный полковник поменял власть в целой стране. Спустя много лет Егор Каминский ещё не раз вспомнит этот триумфальный марш Сурета на Баку и в очередной раз убедится, что история повторяется дважды. Сначала как трагедия, потом как фарс. Однажды по всей его родной Беларуси не найдётся ни одного такого полковника Сурета. Какая страна, такие и герои! Какая армия, такие и офицеры! Какой народ, такие и правители, те, которых он заслуживает.

Егор и Марина вернулись в Баку, как раз в самый разгар мятежа Сурета. В Баку же всё было спокойно. Слишком спокойно! Бакинцы, занимались своими повседневными делами, и казалось их, совсем не беспокоили события в Гяндже и то, что на Баку движется армия мятежников. Каминский вернул Софе шифон, заявив, что этот шифон серьёзных людей не интересует. Они больше проявляют интерес к поставкам алкоголя. Надо понимать - это же Россия.

Егор сразу же поселился у Марины Долговой. Её мама и дочка были в гостях у родственников в другом городе. Марина познакомила Егора со своей подругой, тоже Мариной Ветровой, врачом-педиатром. Марина Ветрова, русская, тридцати лет, разведённая, жила одна с семилетним сыном недалеко от Марины Долговой в Ахмедлах. Вечер знакомства Егор и обе Марины отметили дома у Долговой в комнате Егора с шампанским, фруктами и шоколадом. Марина Ветрова с сыном осталась ночевать у Долговой в комнате матери, так как, пока они отмечали знакомство, в Баку наступил комендантский час. Марина Долгова и Егор, естественно, спали в одной кровати. Марина в Москве на Казанском вокзале накупила в секс-киоске разных интимных насадок и презервативы с усами. Она решила ночью с Егором опробовать их на себе.

Русские бакинки.

Уже неделю Каминский жил у Марины Долговой. Марина днём ходила на работу. Егор - в офис к Софе Филькинштейн. Софа добросовестно выплатила Егору аванс в 2000 манат. Приличная сумма для Баку того времени. Егор сразу же 1000 манат отдал Марине тоже авансом за квартиру. Этим вернул себе уважение Марининой мамы, которая почему-то сразу отнеслась к нему с предубеждением.

Марина Долгова познакомила Егора со своими подругами, двумя русскими молодыми женщинами. Обе были замужем за военными лётчиками, тоже русскими, но служившими в Азербайджанской армии. Одну звали Наташа, другую - Светлана. Наташа пригласила Долгову и её кавалера, корреспондента газеты Егора Каминского, к себе в гости. Егор купил шампанского, коньяка и хорошего вина, а также фрукты, и они с Мариной отправились в гости. Излишне говорить, что дружба с земляками, военными лётчиками, для армянского шпиона Каминского - просто подарок небес.

Пьянку начали ещё днём, чтобы не спешить и успеть всё допить до начала комендантского часа. Лётчики особо не стеснялись земляка и говорили откровенно, настолько откровенно, что уже через два часа Каминский имел более-менее точное представление о боевом состоянии Военно-Воздушных Сил Азербайджана, а оно, это состояние, оказалось очень плачевное, настолько плачевное, что для его характеристики достаточно одного непечатного, очень точного слова. Самолёты, которые в своё время видел Егор в Сумгаите на взлётной полосе и предлагал Джану уничтожить, стоят там, потому что их нельзя загнать в ангары. Они не только не летают, но их и нет возможности просто оттащить. По словам этих русских лётчиков, новых знакомых Егора, у их в части нет ничего от слова совсем. Всё разворовывается и продаётся неизвестно куда и кому, а главное, всеми, от солдат до генералов. Пока Егор беседовал с мужьями, жёны и Марина удалились покурить на лоджию. Каминский решил перекурить и послушать, о чём говорят женщины. Он открыл дверь на лоджию и спросил девчат:

- Не помешаю, девочки? - Они приветливо улыбнулись, и одна из них, Света, самая бойкая, ответила ему:

- Заходи, дружок! Заходи! Мы тут как раз тебя обсуждаем. Кто ты есть на самом деле, корреспондент Каминский? - Егор сразу напрягся от таких слов, но тут же взял себя в руки и не спеша закурил. Курение часто помогает естественно затянуть в нужный момент паузу, да и не только паузу, а порой продлевает жизнь, в противовес высказываниям Минздрава.

- Ну и кто такой, по-вашему, девчонки, корреспондент Каминский?

- Бабник! И, как утверждает Маринка, хороший и щедрый любовник, - ответила Наташа.

- Это, девчата, хорошо или плохо? уточнил Егор, шокированный таким ответом.

- Это, Егор, нормально. Для Баку - это нормально. Каждая русская женщина до полтинника лет имеет любовника, который ей платит, а многие и не одного, в основном азеров или турок. Маринке вот повезло отхватить русского - это большая удача. Не надо раздвигать ноги перед этими немытыми чурками и отсасывать их обрезанные чёрные мини-концы. Света говорила с ненавистью и омерзением. Видно было, что у неё нагорело и шампанское развязало язык.

- И вы, девочки, тоже имеете любовников? тупо спросил Каминский, шокированный таким откровением этих женщин.

- Конечно, имеем, у меня два, а вот у Наташки три.

- Да вы смеётесь надо мной? не поверил Каминский.

- Какие смех, Егор. Попробуй где-то устроиться на работу. Везде эти азеры похотливые и тут же лезут своими лапами тебе под юбку. Пока не поелозят на тебе, ничего не добьёшься нигде: ни в полиции, ни в городской администрации, ни тем более при устройстве на работу, а потом ещё и под своего начальника подложат. - Света замолчала. Егор не верил своим ушам.

- А что ваши мужья? Они-то знают?

- Знают, не знают, наверное, догадываются, а что они могут сделать? Кастрировать всех чурок от 18 до 60 лет? Порой их начальники намекают нам: Дашь? Будет у твоего мужа всё хорошо по службе, а не дашь - сядет. Каминского трясло от вспыхнувшей в нём ненависти к азерам! В этот момент, находясь под градусом и под впечатлением от услышанного, он готов был взрывать всё и всех в этом городе! Каминский - обычный человек, и ничто земное ему не чуждо: ни симпатии, ни чувства, ни обиды, ни злость на несправедливое и унизительное отношение к русским женщинам, действительно этими похотливыми животными

Дверь на лоджию открылась. Вошли мужья. Жёны повисли у них на шеях, нежно целуя своих мужчин. Марина прижалась, как котёнок, к Егору, а тот смотрел на Свету и Наташу и думал: Ну почему так? Почему эти черножопые обезьяны так относятся к нашим женщинам? Почему? Ответ на этот вопрос Егор получит через несколько лет от помощника министра МНБ Азербайджана, и ответ этот будет, как и всё гениальное, очень прост. Каминский спросит его:

- Скажите мне, Назим, почему ваши парни так по-хамски ведут себя у нас в России? Здесь они себе так вести себя не позволяют? Офицер, внимательно посмотрев на Егора, ответил ему вопросом на вопрос:

- А почему вы позволяете им так себя вести? - Что ответить на его слова, Егор не нашёл.

Кто Вы, подполковник Джан?

Каминскому пришло время возвращаться в Москву. Тем более войска Сурета уже стояли на подступах к Баку. Каминский не то чтобы испугался надвигающих событий, но проявил разумную осторожность. Как говорят китайцы, когда хотят пожелать кому-то несчастья? Дай бог тебе жить во времена перемен! Егор попрощался с Мариной, пообещав ей скоро вернуться, и взял билет в купейный вагон до Москвы.

В купе с Егором до Москвы ехали два азера. Отец и сын лет двадцати. На верхней полке напротив Егора лежал мешок с чесноком. Такие же мешки лежали и на третьих грузовых полках, под сиденьями и в грузовом отсеке купе. Всё купе было забито чесноком. Каминский не брал постельного белья, это ни к чему. Он давал десять рублей проводнику, чтобы тот не скулил по поводу матраса и подушки. Вместо наволочки Егор использовал своё полотенце, обмотав его вокруг подушки. Не хотелось как-то ему подцепить вшей и уж тем более лобковых, а потом подарить их дома Лене.

Первую часть пути проехали относительно спокойно, а вот как въехали в Чечню, тут и началась нескучная жизнь. К тому времени Егор в московском метро купил красные корочки с тиснённым золотом российским двуглавым орлом и надписью УДОСТОВЕРЕНИЕ. Его синяя чудо-бумажка сильно истрепалась и прорвалась на сгибах, а подклеить её скотчем выглядело бы несолидно. В последнее посещение Егором Гастеллово Лена каллиграфическим почерком заполнила это удостоверение на имя корреспондента газеты Демократический Тильзит Егора Анатольевича Каминского, а в Советске Рахимов пришлёпнул печать и поставил свою подпись. Теперь Каминский размахивал новой ксивой, но это его решение заменить старый бланк с тевтонским орлом на корочки стало первой ошибкой резидента. В Чечне, как только поезд остановился на первой же станции, в купе вошёл чеченец, то ли мент, то ли бандит, а скорее всего, два в одном. Егор сунул ему свою ксиву, и чеченец, посмотрев, что у того только небольшая спортивная сумка, сразу переключился на азеров.

- Что в мешках? спросил чеченец.

- Чеснок, да! ответил старик.

- Не положено! отрезал мент-бандит.

- Почему, да, не положено? возмутился паренёк. Чеченец схватил парня за грудки и стал бить рукояткой пистолета по голове, приговаривая:

- Я тебе, щенок, покажу, что положено, а что не положено. Егор молча наблюдал за происходящим. Вмешаться было смерти подобно. Чеченец просто его пристрелил бы на месте. Отец бросился на защиту сына, суя бандиту доллары. Тот снисходительно взял валюту и ещё раз наотмашь ударил парня по голове. Парень рухнул на пол без чувств, заливаясь кровью. Мент-бандит вышел из купе. Егор достал из сумки индивидуальный перевязочный пакет, он всегда возил два таких пакета. Вместе со стариком-азером перебинтовали парня и положили на нижнюю полку. Каминский вспомнил один поездной разговор с лезгином, который случился у него во время очередной поездки в Баку. Попивая чаёк, этот лезгин откровенно сказал Егору, своему попутчику: Что вы, русские, хотите от нас? Мы всю жизнь живём в горах. У нас там даже трава не растёт. Тысячи лет мы каждую осень спускаемся в долину и занимаемся грабежом. На же калым надо платить за невесту, а откуда деньги. Так жили наши предки, так живём и мы. Вы же хотите сделать из нас рабочих или крестьян, не выйдет. Егор смотрел на избитого азера и думал: Ведь действительно не выйдет. Человека легче сменить, чем изменить. Это дикарьё застряло в средневековье, и их проще уничтожить, чем чему-то научить и заставить жить по законам современного мира. Они же зверьё, и самое кровожадное зверьё, как безмозглые акулы. Понимают и подчиняются только силе. Первая и Вторая чеченская война станут подтверждением мыслей Каминского. Чеченцы ещё два раза ограбили поезд.

Поселившись в гостинице Россия и позвонив Евгению Викторовичу, Егор узнал от него, что Джан появится после 19 часов. Каминский отправился в город попить пивка. В Баку пива не было от слова совсем. Вернее, оно-то было, вот только назвать его пивом язык не поворачивался. Что и из чего там, в Баку, варили на пивзаводе, история умалчивает, но пиво уже неоднократно на самом заводе разводили водой, а уж пока оно попадало к покупателю, в этой воде можно было найти остатки дрожжей и солода, и только. Выручало импортное пиво в жестяных баночках, а Егор любил живое, нефильтрованное пиво. Попив пивка в одном из чипков и выйдя на улицу, Каминский оказался случайно у входа в представительство Азербайджана в Москве. Хмель ударил Егору в башку, и он решил: Я корреспондент газеты, или кто? Так почему мне не посетить это учреждение и не взять у кого-нибудь из его сотрудников интервью? Почему и нет? Каминский направился к входу в здание. Охраннику-милиционеру он предъявил своё удостоверение и заявил ему, что он прибыл из Баку и намерен встретиться с консулом или послом по важному делу. Вскоре к Каминскому вышел один из сотрудников и, к полной неожиданности Егора, проводил его в кабинет полномочного представителя Азербайджана в России Хикмета Гаджизаде. Тот поздоровался с гостем за руку и предложил корреспонденту присесть за стол, сам же приготовился слушать. Каминский обалдел от такого поворота дел: Вот я, армянский шпион и диверсант, сижу перед послом, и меня даже никто не обыскал при входе! Охренеть и только! Было достаточно какой-то левой ксивы, купленной в метро и заполненной моей женой, чтобы оказаться в этом кабинете! Нет! Это точно страна непуганых идиотов! Ну как тут что-нибудь не взорвать? Руки так и чешутся! Вот рвануть бы сейчас это посольство Азербайджана в Москве! Жаль, что нет взрывчатки с собой. Вот это была бы акция! Действительно не туалет на запасных путях. Вот был бы тебе Джан такой политический резонанс и дестабилизация обстановки, что только шляпу держи! Егор ещё раз представился как корреспондент газеты и попросил Хикмета Гаджизаде прокомментировать последние события в Баку. В частности мятеж Сурета. В разговоре с послом Егор нарочно говорил с бакинским акцентом. Хикмет Гаджизаде, сам коренной бакинец, не смог этого не заметить и сказал Егору:

- Вы, видимо, давно в Баку, у Вас даже говорок бакинский появился. - Прощаясь, посол проводил гостя до дверей кабинета. Дальше Егор пошёл по коридорам представительства один. Зашёл в туалет. Спокойно затем покинул здание представительства, помахав рукой на прощание дежурному милиционеру. Этот поход в посольство Азербайджана Егор решил отметить ещё пивком. Он вернулся в ту же забегаловку, где уже пил пиво, и, сидя за очередной кружкой, размышлял: Как же, оказывается, легко, что в Баку, что в Москве устроить любой взрыв. Что недавно созданное Министерство безопасности Российской Федерации, что это доморощенное Министерство национальной безопасности Азербайджана то же самое, только яйца сбоку, козлы и бараны! Как же хорошо, что у меня не оказалось сегодня с собой взрывчатки! Хороший он мужик, этот Хикмет, грамотный, начитанный, умный. Каминскому стало неинтересно больше устраивать взрывы: Как-то всё легко и просто, даже стыдно за свои действия. Это как детей обижать!!, думал прилично захмелевший Егор, добивая очередную кружку с пенистым напитком.

Вечером в номер заявился Джан. Он снял пиджак, повесив его на спинку стула, сам уселся на тот же стул и уставился на Егора. Под пиджаком у армянина в наплечной кобуре торчал пистолет Макарова. Это в очередной раз вывело Егора из себя:

- Джан, Вы по-прежнему не намерены выдать мне оружие?

- Нет.

- Нет? А сами ко мне заявились с пистолетом! Вы меня боитесь или решили меня им попугать?

- Что за ерунду Вы несёте, Егор Анатольевич. Я не боюсь Вас и уж тем более не намерен Вас пугать, а на этот пистолет у меня есть разрешение, у Вас же разрешения на оружие нет.

- Хорошо! Оставим этот разговор на потом. Теперь к делу. В Баку военный мятеж Сурета. Его войска в двадцати километрах от Баку. Армия отказалась стрелять в мятежников. В Баку прибыл Гейдар Алиев. Эльчибей бежал в Нахичевань. Армия деморализована, самое время ударить на фронте.

- Ну, мы это всё знаем. Вы нам Америку не открыли, - заявил Джан. Егор же по тому, как затаив дыхание, слушал его армянин, понял, что тот опять выкидывает свои армянские штучки и ни хрена он не знает о событиях в Баку. Егора снова взяла злость, и он решил не рассказывать о посещении азербайджанского посольства и о творившемся там бардаке с охраной: Этот упырь точно надумает взорвать представительство. Даже если я откажусь, то сможет найти другого отморозка, а так не знает и ладно.

- Какая теперь обстановка в Баку? спросил замолчавшего Егора Джан. Каминский молчал. Потом, посмотрев на Джана, сказал ему:

- Раз вы в курсе и всё знаете, так и поинтересуйтесь у своих источников. Мне откуда знать. Я третьи сутки как уехал из Баку.

- Зачем Вы уехали? Могли бы остаться и наблюдать за событиями на месте.

- Не вижу смысла в этом. Вы и так владеете информацией, а мне мои наблюдения Вам как передавать? Телепатически? Может, рацией меня снабдите. Я Морзе владею, сигнальщиком на флоте служил. Могу ещё флажковым семафором Вам передавать информацию. Залезу на крышу гостиницы Баку, а Вы на Арарат и будете в телескоп читать мой семафор. Простите, Джан, забыл, что национальная гордость великого армянского народа гора Арарат у турок, накачавшийся пивом Каминский вёл себя вызывающе и специально поддевал армянина.

- Не сердитесь, Егор Анатольевич. Очень важно знать, какая там именно сейчас обстановка. - Каминский посмотрел на Джана. Тот был явно растерян и озабочен. Егор снял трубку телефона в своём номере. Набрал междугородние коды и номер домашнего телефона Марины Долговой. Раздались длинные гудки. Егору повезло, трубку в Баку сняла Марина.

- Марина, привет! Звоню тебе из гостиницы в Москве! Как ты там? Соскучилась? Скажи, Марина, как обстановка в Баку. Что там Сурет? Уже в городе? - Выслушав ответ Марины, Егор попрощался с девушкой. Положив трубку на аппарат, сказал Джану:

- Всё в Баку спокойно. Солдаты Сурета в городе. Марина говорит, что видит их в окно. Ходят по улицам. Жрут мороженое. 

- Как всё, оказывается, просто! Взял и позвонил по телефону. Тут главное, когда есть кому позвонить. Как Вы, Егор Анатольевич, думаете, что дальше будет в Азербайджане.

- Ничего хорошего. Для вас ничего хорошего. Думаю, власть в Баку захватит Гейдар Алиев, и тогда на фронте ситуация изменится не в вашу пользу. Алиев сильный политик и пользуется поддержкой народа. Так что ничего хорошего для армян я не вижу в приходе к власти Алиева.

- Тут Вы сильно ошибаетесь. Очень сильно! Приход Алиева это очень для нас хорошо. Очень хорошо! Алиев диктатор. В Азербайджане правят кланы. Теперь Алиев будет ставить на должности своих людей и этим сильно ослабит и армию, и экономику, и саму страну. Вот увидите сами. Скоро, очень скоро, мы начнём наступать на фронте. Вы когда намерены вернуться в Баку?

Егор сомневался в прогнозах Джана, но тот действительно оказался прав. Воспользовавшись деморализацией азербайджанской армии и начавшимися перестановками в азербайджанском правительстве, армяне смогли почти без боя занять пять районов уже на территории самого Азербайджана. Только это случится немного позже, а тогда в гостинице Егор ответил Джану:

- Мне нужно домой съездить. Одного армянского ишака вернуть в стойло.

- Какого ещё ишака?

- Гарика Овасапяна из Севана. Приехал бизнес делать в Советске. Сидит на шее у Валиды в Гастеллово. Мне он там совсем не нужен.

- Да! Конечно. Вывезите его из Гастеллово. Его нахождение там может быть опасным для Вас.

- Кстати об опасности. Джан, Вы должны знать, что время работы агента-нелегала в тылу противника до его провала - это в среднем полгода. Мой резерв исчерпан. Оружия Вы мне не даёте, тогда обеспечьте хотя бы капсулой с ядом.

- Это-то Вам зачем?

- Как же зачем. Чтобы лишнего не сказать в случае ареста.

- Ничего я вам не дам. Никакого яда. Арестуют если, голову себе разбейте о стену камеры. Да и что Вы можете им про меня сказать? Вы же ничего обо мне не знаете. - Джан ушел, оставив Егору 50 000 рублей и как всегда взяв расписку.

После его ухода Каминский задумался: Действительно, кто же Вы такой, подполковник Джан? Что я знаю о нём? Практически ничего. Зовут Джан. Скорее всего, это так. Подполковник. Тоже, скорее всего, так. Работает в армянском КГБ, а теперь Главное Управление Национальной Безопасности. Тоже так. Связан с дашнаками. Курирует партизанский отряд в Шаумяновском районе Карабаха. Никакой конкретики. Даже фамилии его я не знаю. Теперь Джана подручные. Галоян Ашот из ГУНБ. Это-то точно благодаря Карине. Борис Вазгенович бронирует мне гостиницу по броне КГБ, а теперь МБР. Вот, по сути, и всё! Негусто! Ну что же, придётся теперь поработать на себя. Значит, голову о стенку камеры он мне предлагаете разбить? Даже никакой речи об обмене в случае провала не идёт. Больше мне эти армяне не друзья. Как и предупреждал дядя Шмит, они мной пожертвуют, а проще сдадут меня азерам, замазав предварительно кровью невинных людей, тем самым скомпрометируют Россию. Всё на сто процентов соответствует армянским замашкам. Надо быть начеку и вести себя очень осмотрительно. Стараться меньше посещать Армению и искать выход из этого дерьма, в которое я вляпался по своей дурости.

Великий армянский народ и армянский ишак Гарик.

В Гастеллово Егора уже давно ждала с нетерпением не только Лена и Машенька, но и Валида Осепян. Её брат, Гарик, решил заделаться бизнесменом. В Севане он у кого-то взял на реализацию две хрустальные люстры. По крайней мере, его заверили, что люстры хрустальные. Гарик получил отпускные в школе, одолжил ещё денег под высокий процент и каким-то чудом вылетел из Еревана в Москву. Потом добрался до Гастеллово. Одну люстру он всё-таки кому-то впарил. Теперь же сидел в посёлке и ждал Егора, не имея ни малейшего представления, что ему делать с ещё одной люстрой, пропивая последние деньги. Гарик Егору Каминскому в Гастеллово не был нужен от слова совсем. Он хоть и в общих чертах, но всё-таки знал, а больше догадывался, чем занимается Каминский. В отличие от умной и молчаливой сестры Валиды, Гарик являлся типичным армянским ишаком. 

Только Егор вошёл в комнату в общаге, как Машенька бросилась папе на шею. Нацеловавшись с дочей, не спуская с рук своё Солнышко, Егор прижал к себе Лену.

- Ты надолго? - спросила Лена.

- Нет, Лена. Не надолго, но только не будем об этом. Сколько ни есть, все дни наши. В Москве Егор, конечно, купил подарки и Машеньке, и Лене. Привёз и уже ставшей традицией ликёр Амаретто. Пошли в гости к Руденковым. Туда же пришли Валида, Овик и, конечно, ну куда теперь без него, Гарик. 

- Ты какого чёрта припёрся сюда? - даже не поздоровавшись, наехал Егор на Гарика.

- Я хотел заработать. Вот привёз две люстры хрустальные. Ты же говорил, что их здесь можно выгодно продать, - ответил Гарик. Возмущению Егора не было конца, он, смотря на Гарика, спросил его со стальными нотками в голосе:

- Я? Я тебе когда такое говорил? Ты что несёшь? Ну что за армянская привычка перекладывать ответственность за свои ошибки и глупости на другого. Лена пыталась успокоить мужа, поглаживая его по руке. Подействовало. Единственный, кто мог успокоить Каминского, когда он был в гневе, не рискуя отгрести от него люлей, это была Лена. Воспользовавшись паузой, заговорила Валида.

- Егор! Помоги! Отвези его в Севан. Его Лена там уже вся извелась. Он же без тебя туда не попадёт, а там же двое маленьких детей остались, а какая жизнь в Севане, ты лучше меня знаешь. К Валиде присоединилась и Лена, уговаривая мужа помочь семье Гарика обрести папу.

- Что у тебя с деньгами? Продал люстры? - успокоившись, спросил Егор Гарика.

- Одну продал, вторую ещё нет. Деньги кончились, - ответил Гарик и со страхом посмотрел на сестру. Валида не выдержала.

- Егор, он люстру продал и пошёл в ресторан в Советске. Его там девка развела на деньги. Он вернулся в Гастеллово пешком, у него денег даже на автобус из Славска не было.

- Ты что, Гарик, идиот? - только и спросил Каминский. Потом добавил:

- Понятно. Завтра едем в Советск продавать люстру. В среду на Москву собирайся, а там решим, что с тобой делать. Сдать тебя в батраки в Москве к твоим соотечественникам, пока на билет до Еревана не заработаешь, или отправить к партизанам в Шаумяновский район. Хотя им такой боец на хер не нужен.

Вернувшись от Руденковых и уложив спать Машу, родители занялись собой. Лена вырубилась только под утро. Егор не стал спать. Светало рано. Сегодня ему нужно ехать в Советск продавать на рынке люстру. Егор сел за стол. Взяв листы писчей бумаги, он написал все подробные детали и факты, которые стали известны ему о Джане и его банде. Потом систематизировал их, проанализировал и пришёл к однозначному выводу. Джан - сотрудник ГУМБ Армении и совсем не рядовой сотрудник. Более того, всё, что он заставляет его, Егора, делать, - терроризм и военные преступления. Когда Лена проснулась, он познакомил её со своими выводами и попросил быть осторожней и внимательней к новым армянам, появляющимся в посёлке. Гранаты, лежавшие в карманах его шубы, теперь будут ей кстати, а как ими пользоваться, Лена знала.

В Советске на рынке Гарик простоял с люстрой до закрытия рынка и никак не смог её продать. Он заломил цену за так называемый хрусталь. Покупатели смотрели на эти хрустальные подвески и отрицательно качали головой. Так и не продав её, Егор и Гарик вернулись в Гастеллово.

- Мы же поедем через Москву и там продадим эту люстру, - заявил Гарик Егору, Лене и Осепянам.

- Нет! Ничего в Москве я с тобой продавать не намерен. Хочешь, оставайся в Москве у брата и торгуй. Я с себя ответственность за тебя снимаю. Или ты едешь домой в Севан к жене и детям, или делай что хочешь. На сторону Егора встали Осепяны. Гарик, боясь остаться один в России, а он знал, что Аврик возиться с ним не станет, подчинился. Люстру оставили у Валиды.

Денег у Егора было в обрез. Он даже не смог ничего оставить Лене с Машей из-за этой армянской бестолочи Гарика. Пришлось в Ереван добираться через Ставрополь. В поездах на Бакинской линии ездило немало азеров, и появление армянина в поезде могло для него плачевно закончиться. 

В аэропорту Ставрополя Каминский купил два билета на самолёт Як-40 на Ереван. В буфете аэропорта Егор купил бутылку десертного с огромным количеством медалей на этикетке Краснодарского вина Очи чёрные. В салоне самолёта Егор открыл бутылку вина и попробовал его. Оказалось отменное вино высочайшего класса и отличного вкуса. Дал Гарику попробовать, а тот решил угостить своих земляков. Так Егор больше своего вина не увидел. Он был и так зол на Гарика, а эта армянская щедрость за чужой счёт совершенно вывела Егора из себя.

Егор давно уже заметил. Если общаться с армянами, то они обязательно начнут тебе впаривать историю великого армянского народа, рассказывать о его первобытности и уникальности. Расскажут о древнем их алфавите, придуманном для них, конечно же, великим армянином Месропом Маштоцем. На этом алфавите потом была впервые написана Библия. Спорить бесполезно! Армяне будут с пеной на губах доказывать, что Библия была сначала написана на армянском, и только уже потом на других языках, и есть предположение, выдвинутое, конечно же, армянскими учёными, что Иисус был из армян. Потом расскажут, как Андрей Первозванный принёс христианство в Армению. Правда, христианство в Армению принесли Апостолы Варфоломей и Фаддей, для армян это слишком сложно запомнить. Андрей Первозванный - это проще и круче. Вот только Апостола Варфоломея, согласно преданию, по наущению армянских языческих жрецов брат армянского царя схватил и распял вниз головой, но тот продолжал свою проповедь. Тогда его сняли с креста, содрали с живого кожу, а затем обезглавили. Апостол Фаддей, тоже по армянской традиции, принял мученическую смерть на кресте в 72 году н. э. в области Урмия, Армения. Так что всё, как и положено, в духе благодарных армян. Когда ты эти рассказы от армян проглотишь, они заявят тебе, что армяне - самый древний народ в мире, и Адам тоже был армянин. Более того, те же англичане произошли от армян, и не надо спорить. Ведь у армян есть имена Гарик, Роберт, Эдуард и даже Генри, и, конечно, Гамлет! Не стоит возражать, что Гамлет это датский принц. Датчане тоже произошли от армян. Просто по своему невежеству ты этого не знаешь. Все великие люди были армяне или имели родственников армян. Аргумент тут же будет тебе предъявлен. Художник Айвазовский на самом деле Айвазян! Поначалу Егор воспринимал эти разговоры как шутки, но вскоре понял, что армяне это заявляют самым серьёзным образом, они искренне верят в эту чушь и не слушают никаких аргументов. Если с этой чушью ещё можно было мириться, то дальнейшие заявления армян уже бесили и раздражали Каминского всё больше и больше. Армяне не ладили со всеми народами Кавказа. Они упрекали их в том, например, что те присвоили армянскую кухню. Все кулинарные рецепты были придуманы армянами, а остальные кавказские народы их украли и выдают за свои. Не гнушаются армяне и прямыми оскорблениями в адрес других народов. Например, тех же грузин. Они обязательно расскажут, как грузины пришли к Месропу Маштоцу просить алфавит для себя. Маштоц ел лапшу и бросил на стену жменю лапши. Она разлетелась и прилипла к стене: Вот вам алфавит, - заявил великий армянин. Армяне - это не националисты, армяне - шовинисты. Национализм значит любить свой народ, шовинизм - ненавидеть другие народы, провозглашать, пропагандировать национальную исключительность, противопоставлять интересы одной, своей нации, интересам всех других наций, распространять национальное чванство, разжигать национальную вражду и ненависть, это и есть армянский шовинизм во всей его красе. Более того, армяне его пропагандируют уже тысячу лет. Вот почему во всём мире ненавидят армян.

Полёт продолжался. Армяне, выжравшие вино Егора, по традиции, увидев свободные русские уши, наперебой завели свою армянскую пластинку о великом армянском народе. Им вторил и Гарик. Каминский сидел молча, он с нетерпением ждал посадки и того момента, когда он избавится от этого ишака Гарика. Только одна мысль в этом полёте согревала Егора, радовала и настраивала на лирический лад - скорая встреча с Татьяной в Севане.

Приземлились в аэропорту Звартноц. Егор в толпе пассажиров шёл к зданию аэропорта, когда его кто-то окликнул со спины.

- Егор! Ты опять прилетел в Ереван? Понравилось в Ереване или дела? - Каминский резко повернулся. Такие оклики для шпиона страшнее неожиданных раскатов грома и удара молнии. Перед ним стоял армянин лет сорока. Улыбаясь, смотрел на Егора. Каминский никак не мог вспомнить, где же он его раньше видел? Понимал, что они знакомы, но где и когда они познакомились, он не помнил, что было совсем нетипично для Егора. У этого армянина была очень обычная, как говорят, не запоминающая внешность.

- Вот друг Гарик пригласил погостить у него на Севане, - ответил Егор, кивнув на стоящего рядом Гарика, при этом судорожно стараясь вспомнить этого армянина и радуясь, что эта встреча не случилась в Азербайджане: Вот было бы весело, если меня так окликнут на улице Баку: Ты, Егор, давно прилетел из Еревана? Надо учесть такой вариант и придумать отмазку. Правда, что тут можно придумать? Хотя бы вот что: Да! Недавно, я ведь пишу большой очерк о войне в Карабахе, и мне нужно знать позицию обеих воющих сторон. Так сойдёт. Я же корреспондент. Только кто этот армянин никак не могу вспомнить? Пройдёт немного времени, и Егор встретится снова с этим армянином, и эта встреча окажется из ряда вон выходящей. 

Егор и Гарик приехали на железнодорожный вокзал в Ереване, чтобы отправиться на электричке на Севан. На площади напротив вокзала стояла скульптура: мужик на коне с мечом. Егор раньше видел эту скульптуру, работая в Центральном. Она была заставкой киностудии Арменфильм. Стоящий рядом Гарик спросил Егора: Знаешь, ара, кому памятник? Егор отрицательно мотнул головой. Гарик сразу завёлся: Ара! Это великий армянский герой Давид Сасунский. Давид Сасунский? - ехидно переспросил Каминский. Да, герой нашего легендарного эпоса! Великий богатырь! Витязь. Егор резко перебил Гарика: Гарик. Я чего-то не понимаю. Давид - это же еврей! Сасунский - польская фамилия! На кой вы поставили памятник польскому еврею? Гарик онемел от удивления, а Егор продолжал: Вот только меч у него неправильно размещён. Так никого мечом не зарубить. Так хорошо мечом жопу защищать, чтобы не вдули! Вы же, армяки, я слышал, большие любители друг друга в жопы трахать. Так ведь? Онемевший Гарик смотрел на взбесившегося Каминского, а Егора уже трясло от злости. Ему осточертел этот армянин за те дни, что он с ним возился. До Севана ехали молча.

Ужель та самая Татьяна.

В Севане подошли к дому Гарика, Егор сказал:

- Иди домой, Гарик, тебя Лена и дети заждались, а я загляну к Татьяне. Гарик пошёл себе в подъезд, а Егор открыл калитку и вошёл во двор Таниного дома. Дверь внезапно распахнулась, и выскочившая из двери Татьяна бросилась к Егору и, плача, повисла у него на шее.

- Ну чего же ты плачешь? спросил он, поглаживая девушку по волосам.

- От счастья я плачу. От счастья, что ты не забыл ещё меня и приехал. Из подъезда многоэтажки вышла Лена и направилась к Егору с Таней.

- Спасибо тебе, Егор, что ты привёз Гарика домой.

- Ты, Лена, прикуй его наручниками к столбу. Я больше не смогу его тебе возвращать, если он опять задумает торговать фальшивыми люстрами. За это могут и прибить.

- Да, Егор. Я думаю, этого урока ему достаточно будет. Он же весь теперь в долгах. Пойдёте к нам? Коньяк Танюша сохранила и принесёт, а я приготовлю покушать.

- Прости, Лена! Мы соскучились друг по другу и хотим побыть наедине, ответил Егор и поцеловал заплаканную Таню. Лена вернулась к себе, а Егор и Таня пошли в квартиру, где всегда происходили их интимные встречи. Коньяк Егор решил не трогать.

Танюша захотела сама помыть Егора. Она нежно смыла с него всю дорожную пыль. Обмылась сама. Лето стояло на дворе. Вода в двух больших тазах была комнатной температуры. Легли в постель. В этот раз занимались любовью очень нежно и медленно, ловя каждый миг наслаждения и наслаждаясь каждым движением своих тел. Насытившись, оба замерли в объятиях друг друга. У Тани неожиданно ручьём полились слёзы из глаз. Она не плакала, но слёзы сами текли ручьём:

- Танечка? Что случилось?

- Мы с тобой, любимый, больше не увидимся. Ты так меня сейчас любил, как прощался. С тобой случится беда. Я знаю. Мне очень страшно, Егор. Ты можешь не уезжать? Останься здесь, в Севане. Не ради меня, нет. Ради себя.

- Прости, Танюша, мне придётся опять поехать в Баку. Ты права, стало очень опасно, и я сам чувствую эту опасность, но другого решения пока нет. Пока нет, но я его буду искать, и поверь мне, найду.

- Егор, я не требую, чтобы ты остался со мной. У тебя хорошая жена, и она, конечно, переживает за тебя и любит. Такого мужчину, как ты, нельзя не любить. У тебя доченька. Я просто люблю тебя, и никто мне не может запретить тебя любить, ни ты, ни даже я сама. Мне за тебя страшно! Я хочу, чтобы ты жил. Просто жил пусть не со мной, пусть с женой, но живи! Ведь когда любишь, желаешь любимому счастья, если даже он не с тобой. Егор, обнимая Таню, сказал ей:

- Танюша. Действительно, я чувствую, что всё может закончиться для меня плачевно. Возможно, я не скоро смогу приехать к тебе в Севан и даже в Армению, но мне не хочется терять с тобой связи. Вот тебе половина червонца, Егор протянул девушке разорванную надвое, пополам, купюру десятирублёвки и продолжил:

- Не известно, как сложится моя дальнейшая судьба, но если тебе кто-нибудь покажет вторую половину этой купюры, а её я оставляю у себя, значит, этот человек от меня. Ещё он должен тебе продекламировать: Мой дядя самых честных правил, Когда не в шутку занемог, Он уважать себя заставил. И лучше выдумать не мог. Он тебе, возможно, сообщит что-то обо мне или что-то передаст. Договорились? Таня только кивнула головой и, взяв лежащий на столе её паспорт, спрятала в него половину купюры.

На следующий день пришло время прощаться. Егор обнял Таню, она как никогда была молчалива, печальна, и чувство тревоги наполнило обоих. Егор, сев в автобус на Ереван, ещё не знал, но предчувствовал, что это последняя их встреча с Таней. Он знал, что они уже больше никогда не увидятся. Так и случилось. Как сложилась дальнейшая жизнь прекрасной девушки Тани, Егор никогда не узнает.

224.

Вылететь из Звартноц на Москву Егору помог подручный Джана, Вальтер. В Москве Каминский сразу позвонил Евгению Викторовичу, и тот попросил Егора перезвонить ему через час. Перезвонив, Егор узнал, что Джан будет ждать его через час у входа в гостиницу Россия. В назначенное время у входа в Россию Егор увидел Джана и Бориса. Поздоровались. Джан сразу спросил Каминского:

- Сделали свои дела и готовы ехать в Баку? Если Вы готовы, то Борис передаст Вам взрывчатку и всё необходимое. Объект уже подобрали?

- Да, подобрал. Это вентиль газового коллектора в центре города.

- Хорошо, Егор Анатольевич, удачи Вам. Деньги сегодня, но позже передаст Борис и Ашот. К ним подошёл Ашот. Егор отошёл немного в сторону, ждал Бориса. Джан, Ашот и Борис что-то обсуждали на армянском. Егор смог разобрать только прозвучавшую несколько раз фамилию Овчинников. Джан достал приличную пачку долларов и, протянув Ашоту, и что-то приказывая на армянском, опять произнёс фамилию Овчинников. Только спустя несколько месяцев Егору станет известно, что речь шла о кадровике Овчинникове, работавшем в сменившем вскоре МБР ФСК. Как понял Егор, речь шла о взятке этому кадровику за продвижение своего человечка, армянина, по служебной лестнице.

Борис подошёл к Егору, и они на этот раз поехали в гостиничный комплекс Измайлово. В корпусе Альфа по брони ноль был забронирован на его имя номер. Борис оставил Каминского оформляться, вручив ему 30 000 рублей от Джана, а сам поехал, как он сказал, на работу за взрывчаткой. Егор оформился и поднялся в свой номер. Номер, конечно, был похуже, чем в России, и почему-то оказался двухместным. Пока Егор отдыхал, приехал Борис, он привёз: шесть тротиловых двухсотграммовых шашки, два МУВ, два запала и часовой взрыватель ВЗД. Каминский уже давно из экономии перешёл с коробок с цветной на коробки с черно-белой фотобумагой. Егор с Борисом вскрыли коробку. Вынули фотобумагу и, уложив шашки, аккуратно заклеили коробку. Заклеили ювелирно, не подкопаешься. Запалы, их нижнюю часть до резьбы, Егор обмазал пластилином и уложил в пачку с сигаретами. Пачку пристроил в сумке среди нижнего белья. Затем сменил носки, в которых ходил ещё в Севане. Каминский не стал их мыть. Он завернул в несвежие носки МУВы. Запашок от носков оказался кстати, он одбивал желание копаться посторонним в сумке. Всё уложили в сумку. Неожиданно в дверь постучали. Пришёл Ашот и передал еще 50 000 рублей. Каминский на листе фотобумаги написал Ашоту расписку в получении 80 000 рублей. На столе уже стояли две бутылки пятизвёздочного армянского коньяка Арарат. Борис предложил Ашоту посидеть с ними и выпить коньячку. Ашот отказался и сразу же ушёл. Егор и Ашот недолюбливали друг друга. Борис открыл бутылку и, наполнив почти до краёв стаканы коньяком, предложил тост:

- За знакомство, Егор!

- За знакомство, Борис! - ответил Егор, и они, чокнувшись, осушили стаканы до дна!

- Ух! Хорошо пошёл! сказал Борис, а Егор ответил:

- Так армянский же лучший коньяк. Мне довелось и Наполеон пивать. Правда, за углом из горла и закусывать рукавом шинели, но я считаю, армянский лучше. Борис засмеялся, представив, как Егор из горла хлещет французский коньяк. Он поинтересовался у Егора, как это случилось. Егор рассказал Борису, как он, будучи мичманом, с командиром и штурманом купили в валютном магазине Балтон в Калининграде коньяк Наполеон. Выпить же не знали где. Офицерам нужно было идти по делам. Вот они и зашли за угол Южного вокзала и раскидали бутылку на троих.

Гадостью отменной мне тогда этот знаменитый коньяк показался, - смеялся Егор, смеялся и Борис. Налили теперь по полстакана, открыв вторую бутылку. Егор рассказал о себе, о своей службе в ОСНАЗ, о Мозамбике. Поделился с Борисом сведениями по обстановке в Баку и о взрыве вагона на вокзале. Борис тоже не стал играть в секретность. Он, Борис Симонян, армянин, гражданин России, живет в Реутово, семья тоже здесь с ним. Борис работает в Министерстве безопасности Российской Федерации в отделе по борьбе с терроризмом. Майор. Для входа в гостиницу к Каминскому у Бориса есть подлинное удостоверение сотрудника МУРа.

Решили сходить в буфет гостиницы и взять ещё закуски и бутылочку коньячку. Вернулись в номер, уже лучшими друзьями продолжили пьянку.

- Так ты ездил на Лубянку за тротилом? удивился Егор.

- Да. Он у меня в служебном сейфе хранится, прямо в моём кабинете. Надёжнее места не придумать. На Лубянке, в отделе по борьбе с терроризмом, точно искать не будут, никому такое и в голову не придёт.

- Круто! Ну ты и отчаянный человек, Борис! Уважаю смелых, умных и, главное, находчивых людей, мыслящих неординарно. Вот только мне, Борис, знаешь, не понравилось, как с тобой обращался Джан тогда, на армянском кладбище.

- Не бери в голову, Егор, он такой. Мы с ним вместе учились в вышке КГБ. Он всегда был хамоват, хотя во многом зависел от меня. Он же двоечник, и если бы не я, то вылетел он бы из школы за неуспеваемость. Он у меня всегда списывал. Я для него писал конспекты, контрольные решал. Он-то и до подполковника почему дослужился? С дашнаками связался и в Армении быстро сделал себе карьеру. Сам он мало что может. Это же ты придумал использовать МУВ как замедлитель. Джан теперь всем рассказывает, что это его идея. Коробки от фотобумаги тоже твоя идея? Не верю, что Джан до этого додумался бы. Значит, ты. Я его-то хорошо знаю. Знаю, на что он способен, а на что нет. Он хорошо умеет списывать и приписывать себе результаты других людей. Тут он талант. 

- Всё равно нельзя так ему с тобой себя вести, ещё и однокашник. Слушай, Боря, я забыл, как его фамилия, он же мне говорил, когда мы встретились первый раз в Абовяне у Петроса. Она такая простая, распространённая, армянская. Нет, не вспомню, а виноват коньяк. Любимый армянский коньяк Уинстона Черчилля. - Егор решил вспомнить слова Яны.

- Оганесян, - подсказал, смеясь, довольный Борис. Ему как армянину льстило, когда хвалили что-то армянское, да ещё ссылаясь на историческую личность.

- Точно! Точно, Боря! Конечно, Оганесян, и как я мог забыть. Оганесян! Теперь не забуду,- конечно, теперь Каминский не забудет. Он так долго пытался выяснить фамилию Джана, что забыть её ему теперь никак нельзя. От его памяти теперь зависит, удержится ли его голова на плечах.

- Я вот только не пойму. Он же, Джан, живёт в Армении, а постоянно в Москве. Это как?

- У него в Армении семья, двое детей, а в Москве он живёт с женщиной. Ты должен был заметить её на Ваганьковском кладбище в феврале, когда мы проверяли, не притащил ли ты за собой хвост.

- Заметил. Статная женщина! Слушай, Боря! Я тут Марину Долгову, мою женщину, привозил из Баку. Она девка классная, с красивой попой. Так я когда рассказал Джану о ней, тот чуть не обкончался от одной мысли о трахе с Мариной. Егор засмеялся. Засмеялся и Борис.

- Да. Джан такой! Он ещё тот ёбарь-перехватчик. Не пропустит ни одной женской юбки, а уж красивой задницы и в помине, наливая ещё коньяку, констатировал Борис.

- Слушай, Борис. Ты вот как специалист, настоящий профи, ты кем работаешь-то в КГБ, прости, в МБ РФ?

- Консультант по борьбе с терроризмом. Отвечаю за выявление террористических групп.

- Во как! Так лучше тебя мне никто не скажет. Боря, друг, скажи откровенно, как на духу, как контрразведчик разведчику, как я могу провалиться? Смогут меня азеры вычислить?

- Не смогут, если ты сам никому ничего о себе не скажешь. Запомни, никому! Провалиться ты можешь, только если тебя возьмут за жопу с поличным, с этими шашками на кармане или в пакете, с теми, что мы с тобой упаковывали. Только и только так ты сгоришь, если они будут при тебе. Ты же с гостиницы съехал?

- Да, живу у Марины.

- Вот умница. Молодец. Как тебя найти? Да никак. Ты же нигде не прописан, нигде не числишься. Не работаешь?

- Работаю у Софы Филькинштейн в фирме.

- Оформлен по трудовой?

- Нет, по соглашению.

- Значит, на тебя нет карточки учёта в кадрах?

- Нет!

- Ну вот и прекрасно! Так и продолжай и постарайся поменьше болтаться по городу с взрывчаткой. Найди подходящие места и оборудуй тайники. Тогда тебе совершенно не грозит провал. Доказать, что ты шпион, азерам практически невозможно. Даже если ты не выдержишь пыток, то всё равно, где связь с армянской разведкой? Сам понимаешь, Ереван не даст им справку, что ты их агент. Как ты думаешь, почему ни одна разведка не признает своих провалившихся агентов или сотрудников?

- Не знаю! Почему?

- Потому что признай они, что это их люди, этим они подпишут агентам смертный приговор. Во всех странах за шпионаж или смерть, или пожизненное. Пресса раструбит, что схватили шпиона! Возмущённый народ потребует возмездия. Это свой герой-разведчик, а чужой шпион-подонок. Политики будут наживать себе политический капитал на этом факте, и ему конец, а так осудят разведчика на какой-то срок, а потом через секретный канал тихо, без шума организуют его обмен. Такая практика существует у всех спецслужб.

- Вот как! Теперь понятно! Спасибо, Борис. Ты меня немного успокоил, а то я что-то последнее время сильно стал бздеть. Слушай, вот ещё что, Боря. Ты бы мне оставил свой рабочий телефон. Ну всё равно Рудобольский будет тебе звонить. Не окажись его дома, в отпуск уедет, заболеет, и что мне, опять жить у твоих земляков в торговой палатке в Чертаново? Кстати, а насколько можно доверять этому Евгению Викторовичу? Он что за фрукт?

- Он полковник на Лубянке, начальник одного из отделов, так что ему вполне можно доверять. Он давно дружит и работает с Джаном. Пиши мой рабочий телефон. Только запомни его и потом вырви листок из блокнота. Борис продиктовал номер, Егор записал.

- Почему вырвать листок? У меня в записной книжке сотни телефонов за несколько лет, ещё с коммерческих времен.

- Если этот номер, Егор, окажется в их КГБ, то они сразу поймут, чей он, по первым трём цифрам.

- 224. Что за магические цифры?

 - С этих цифр начинаются все телефоны на Лубянке. Знаешь, запиши-ка ты и мой домашний телефон. Может, меня не будет на службе, а что-то срочное появится, - на другом листке блокнота Егор записал домашний телефон Бориса. Ни под служебным, ни под домашним он не написал, кому они принадлежат. 

Допили третью бутылку, и оба вырубились. Хорошо, что номер оказался двухместным.

И один в поле воин.

Утром 18 июля 1993 года Егор Каминский, покинув гостиницу Альфа и попрощавшись с Борисом, отправился на Казанский вокзал за билетом на Баку. В киоске он приобрёл себе кассетный плеер-диктофон фирмы Sony, модель TCM-323, работавший на двух батарейках типа АА и использующий обычные аудиокассеты. Каминский считал, что как корреспондент газеты он просто обязан иметь такой аппарат. В этом же киоске купил запасные батарейки и две отличные японские кассеты. Тогда ещё постсоветский рынок не был наводнён контрафактом. Ещё Егор увидел английские сигареты Tiger отличного качества, а главное, в светло-золотистой пачке с золотым тиснением. Для чурок такие сигареты, как для сороки блестящая ложка. Егор помнил ещё с Мозамбика, как падки вчерашние обезьяны на всё яркое и сверкающее, а азеры так и помешаны на золоте. Каминский купил целый блок этих сигарет, несмотря на их относительно высокую цену. Он не ошибся, и эти сигареты Tiger будут служить ему верой и правдой и однажды даже спасут от, казалось бы, неминуемого провала. Затарившись пивом в бутылках и едой на двое суток, чтобы не тратиться в вагоне-ресторане, Егор дождался поезда и по привычке устроился на верхней полке.

В Харькове хохол-таможенник прицепился к сигаретам. Ему показалось, что целый блок это много. Ну что тут можно сказать когда родился хохол, еврей плакал. Аргументы, что если курить по пачке в день, то сигарет хватит только на десять дней, а Каминский намерен жить в Баку значительно дольше, на жадного хохла не действовали. Только после того, как Егор включил диктофон и пригрозил хохлу опубликовать запись в Европе, как тот вымогает у пассажира деньги, заставило таможенника оставить корреспондента в покое. Самое интересное, что все эти препирания Егора с украинским таможенником происходили при открытой сумке, а сам блок с сигаретами спокойно лежал на пачке фотобумаги. Егор не ошибся, золотистый цвет сигаретных пачек привлекал к себе внимание мародёров-таможенников не хуже Марининой попы, а обходился ему в сто раз дешевле. Дальше почти до самого Баку ехали спокойно, даже Чечню в этот раз Егор проскочил относительно спокойно. Чечены только один раз ограбили поезд. У Егора появилось достаточно времени, чтобы подумать, в каком он теперь оказался положении, особенно в свете сведений, полученных от Бориса в Москве. Егор лежал на верхней полке и под стук колёс размышлял, кто виноват и что ему делать: Я собирался пойти на Лубянку и рассказать, чем я теперь занимаюсь. Не знаю, кто меня уберёг, мой ангел-хранитель или сам сатана, но из Лубянки я точно не вышел бы. Меня направили бы в отдел по борьбе с терроризмом, и вот: Привет, Борис! Я тут пришёл рассказать о тебе и о твоём однокашнике Джане Оганесяне. О том, как мы с ним взрываем поезда в Дербенте и устраиваем теракты в Баку! Сколько после этого мне осталось бы жить? Недолго. В Ереван теперь мне точно нельзя. Борис, возможно, расскажет Джану и о нашей пьянке, и о беседе. Они оба поймут, что я развёл Бориса на информацию. Значит, теперь мне известно слишком много, слишком, по крайней мере, достаточно, чтобы посадить их на скамью подсудимых не только в Баку, но и в России. Вернуться в Гастеллово, подставить под удар Лену и Машу. Это армянское отродье ни перед чем не остановится. Следовательно, единственное место, где я могу чувствовать себя в относительной безопасности, это Баку! Это худший вариант, так сказать, пиздец, который не лечится. Но не всё так печально, как мне кажется. Борису тоже не резон откровенничать с Джаном. Не такие уж и безоблачные между ними отношения. Значит, надо делать вид, что я продолжаю работать на армян, и ещё какое-то время потянуть кота за хвост. Вернусь к своему грандиозному и гениальному плану. Я намеревался провести диверсионную трёхходовку. Взорвать вентиль газового коллектора. Потом заминировать электрические кабеля на вокзале, но незадолго до взрыва позвонить в полицию и сообщить о минировании этих кабелей, чтобы они успели обезвредить фугас. Зачем мне это надо? Мне надо убедить азеров, что у них в городе действует армянская диверсионная группа. Это будет шах в моей трёхходовке, а мат я поставлю следующим ходом. Подготовлюсь и разведаю какой-нибудь нефтеперегонный терминал или даже завод. Потом сообщу, что армянская диверсионная группа, взорвавшая коллектор и минировавшая кабеля на вокзале, заложила заряды на нефтеперегонном терминале. Что будут делать азеры? Объявят эвакуацию работников, остановят работу терминала и станут искать заложенные заряды. Долго будут искать. Будут искать, пока не найдут. Вот только они их никогда не найдут. Не найдут просто потому, что их там не будет. Потом возобновят работу терминала. Вот только люди, работники этого производства, будут знать, что бомбы-то не нашли. Это Баку, никакие секреты тут невозможны! Обязательно будут знать. Так как им работать на минном поле? Вот тебе, Джан, настоящий политический резонанс, а уж дестабилизация обстановки в городе - круче не придумать. Экономический ущерб при этом - колоссальный! Сколько нужно сбросить на Баку бомб, чтобы не менее чем на неделю остановить работу нефтеперерабатывающего терминала? Оказывается, достаточно шести шашек тротила, двух телефонных звонков и одного творчески мыслящего диверсанта. Вот она, настоящая диверсионная работа, а не взрывы купе в поездах с мирно спящими людьми.

В итоге Егор решил действовать по ситуации. Теперь он один в поле воин, и его жизнь в его руках. Будет она печальной и короткой или счастливой и долгой - зависит от него и от её величества Фортуны!

Глава пятая.

Ошибки резидента.

Если что-то может пойти не так, то оно пойдет не так.

Закон Мерфи.

Фирма Ляман.

Вернувшись в Баку, Егор поселился у Марины и решил больше времени уделить работе в фирме Ляман у Софы. Софа арендовала два кабинета на Бакинской киностудии. В Баку бизнесом повально занимались все кому не лень, но с одинаковым результатом, дальше пустых разговоров ничего не уходило. Софа Филькинштейн возложила на Егора Каминского обязанности эксперта-консультанта. Вскоре уже никто не мог пройти к ней в кабинет, не побеседовав предварительно с Каминским. Тот бизнесмен-бычара, который наезжал на Софу и которого они собирались взорвать, оставил её в покое. Он потерял свою крышу, так как Гейдар Алиев расставлял на ключевые позиции в стране своих людей, а те, в свою очередь, своих. Новая власть, новые лица. В фирме Ляман ещё работали двое. Бухгалтер Валера и секретарь Наташа. Валера, ровесник Егора, типичный русский бакинец, растерявший величие русского человека и набравшийся азербайджанских пороков. Наташа, тридцати пяти лет, тоже типичная русская бакинка. Замужем. Живущая за счёт любовников. У Валеры был свой кабинет, бухгалтерия, а вот Егор и Наташа расположились за столами в небольшой приемной у входа в кабинет Софы.

Наступило жаркое и сухое бакинское лето. В приёмной, где теперь восседал Егор, стоял холодильник. Увы, кабинеты не были оснащены кондиционерами. В те времена от жары использовали массово вентиляторы, а кондиционеры - большая редкость. Каминский же нашёл свой способ борьбы с жарой. Он, идя на работу, покупал в магазине две бутылки шампанского. Надо сказать, что азербайджанское шампанское давало фору даже французскому. Брал Егор самое лучшее, Жемчужина Азербайджана, но по совершенно смешной цене. Фишка же этой жемчужины заключалась в том, что этот брют делался из отличного винограда, но он имел ещё и лёгкую приятную кислинку. Егор весь день, сидя в офисе, потягивал шампанское. Софа не возражала, у Каминского всегда была ясная голова, несмотря на выпитые им полтора литра шампанского за день.

В один из таких рабочих дней в приёмную ввалился толстый мент в звании капитана. Он направился прямиком к двери кабинета Софы. Путь ему преградил Егор. Мент сначала не понял и попытался обойти Каминского, но не тут-то было.

- А! Ты кто, да, такой? Дай пройти! - возмутился капитан.

- Я эксперт-консультант у Софы и по совместительству секюрити, а вот Вы кто такой будите, доблестный муж в форме стража правопорядка? - от этих слов мент завис! Он никак не мог понять. Его сейчас похвалили или обругали? Он отступил на два шага назад и смотрел растерянно на Каминского. Наташа, закрыв лицо руками, вздрагивала и из последних сил сдерживалась, чтобы не расхохотаться в голос.

- Вы присядьте, уважаемый! Присядьте, в ногах правды нет, говорят, её и выше нет, - предложил Каминский менту. Наташа выскочила из приёмной, и уже в коридоре раздался её смех. Затем хлопнула дверь бухгалтерии, и смех стих. Капитан сел на стул, но он никак не мог понять, что же ему говорит этот русак. Вроде говорит по-русски, но непонятно что. Мент-то таких слов никогда не то чтобы не знал, он их и не слышал.

- Можно узнать, кто Вы есть такой, мой доблестный страж? - поинтересовался Каминский у мента. Только тот сидел на стуле и смотрел непонимающе на Егора.

- Документы твои покажи мне, да! - перейдя на бакинский говорок, повысил голос, Егор. Мент достал удостоверение, а Егор ловко выхватил его у него из рук. Открыв ментовскую ксиву, стал изучать. Внимательно изучив удостоверение, Каминский протянул руку с удостоверением к менту и стал сравнивать фото на нём с физиономией капитана и неожиданно заявил ему:

- Нос на фотографии не тот. Не тот нос. Ты что, с другим носом фотографировался, да? Егор вспомнил любимый свой фильм Берегите женщин и вставил в разговор хохму из фильма. Мент окончательно впал в прострацию, он ошалело смотрел на Каминского. В дверях корчились от смеха теперь уже Наташа и Валера, а капитан застыл в ступоре. Егор знал, что бакинские полицейские практиковали поборы бизнесменов. Они запросто вламывались в офисы и требовали денег. Брали немного, не жадничали, но уж слишком часто. Егор решил положить этой порочной практике конец, по крайней мере, в офисе Софы.

- Ты здесь, капитан, по службе ли так, погулять вышел? - Мент молчал, продолжая смотреть

на Егора. Каминский снял телефонную трубку. Найдя в справочнике Отделение полиции Наримановского района Баку, откуда был капитан, судя по удостоверению, стал набирать номер начальника отделения, заявив капитану:

- Вот сейчас узнаем у твоего начальника, ты тут по служебным делам или пришёл деньги вымогать, пользуясь служебным положением, а это, мой друг, преступление. - Неизвестно, чем бы всё это закончилось, не распахнись дверь кабинета хозяйки фирмы и появившаяся в дверях Софа, окинув взглядом приёмную, обратилась к Егору.

- Егор! А что тут происходит? - Потом, улыбнувшись менту, спросила его:

- Мамед, а ты чего не заходишь ко мне? Чего сидишь в приёмной? дар речи к менту ещё не вернулся, и он, сложив ладони как при намазе, только указал ими на Каминского.

Софа перевела взгляд на Егора, ожидая разъяснений. Каминский понял, что переборщил. Он, покашляв, вернул менту его служебное удостоверение. Положил трубку на рычаги, невинным взглядом посмотрел на Софу. Мент поднялся. Не поворачиваясь спиной к Егору, пятясь, вошёл в кабинет Софы. Она закрыла за ним дверь. Наташа и Валера сидели на корточках в углу приёмной и только всхлипывали, смеяться у них сил уже не было.

- Ну чего ржёте? Всё! Цирк уехал! Сказать не могли, что это Софы знакомый? те только махали руками и икали. Каминский открыл холодильник и налил бокал жемчужины. Выпив шампанское, сказал:

- Ну и на старуху бывает проруха. Откуда мне знать всех её друзей. Через полчаса открылась дверь кабинета Софы, из неё вышел капитан. Он, не спуская глаз с Егора, ничего не говоря и не прощаясь, двигаясь бочком выше в коридор. Появившаяся за ним Софа, улыбаясь, сказала Егору:

- Здорово ты его напугал! Сказал, что с таким шайтаном он ещё не сталкивался. Ты его просто ошарашил. Всё спрашивал, где я такого ловкого помощника нашла. - Егор победоносно посмотрел на Наташу, говоря ей своим видом: Ну, видишь! Ржала тут как лошадь!.

Софа и Егор решили расширить рынок, на котором могла бы ещё работать фирма Ляман. Решено изучить рынок города Тулы. Где у Каминского остались контакты, Ольга, у которой Егор жил, когда был челноком. Софа подумывала открыть чайхану. В Баку в чайхане недостатка не было, на каждом углу стояли, но Софа хотела в своей чайхане поставить тульские электрические самовары. Каминский нашёл в записной книжке, только это на самом деле был ежедневник, телефон Ольги из Тулы. Ему удалось с офиса фирмы дозвониться до Тулы. Трубку сняла Ольга:

- Привет, Оля! Это Егор, узнала меня?

- Узнала. Удивлена твоему звонку. После той бурной ночи, которую ты провёл с моей сестрой, я была уверена, что ты не осмелишься мне ни звонить, ни встречаться со мной.

- Оля, что было, то было. Чего теперь вспоминать. Я тебе звоню по делу. Я сейчас работаю в Баку. Занимаюсь бизнесом. Тут серьёзные люди заинтересовались вашими электрическими самоварами. Ты можешь на этом деле хорошо заработать.

-Что нужно делать? сразу перешла на деловой тон Ольга. Как говорится, блядство

и бизнес - разные понятия, и не стоит их путать.

-Узнай, где, почём и сколько можно взять самоваров, только электрических, и,

главное, какого объёма. Потом перезвоню. Так скажем, в середине августа. Обговорим все детали, цены и твою долю. Если пробная партия пройдёт успешно, то обсудим постоянные поставки. Будешь иметь от меня не только зарплату, но и процент от сделки.

- Сколько первая партия?

- Думаю, два десятка для начала хватит.

- Договорились! Всё узнаю, и к середине августа жду твоего звонка. Егор положил трубку на рычаг аппарата и посмотрел на Софу.

- Что у тебя там за история с её сестрой? поинтересовалась Софа, а Наташа навострила уши.

- Обычная история. Я спал с этой Ольгой и как-то переспал и с её сестрой. Вот она

в претензии.

- Понятно! ответила Софа, а Наташа оценивающе посмотрела на Егора.

Также Егор и Софа решили проработать вопрос отправки в Калининградскую область цистерны вина. Егор заверил Софу, что в Славске у него есть человечек, который готов заниматься вином на месте. Одна была проблема с этой цистерной. Это как её в целости и сохранности довести до Калининграда и не получить в итоге вино, разбавленное на половину водой. Сами железнодорожники сливали из цистерн всё, что находилось на путях, а потом разбавляли до необходимого объёма. Вино, коньяк, спирт водой, бензин соляркой, солярку той же водой. Бизнесмены порой нанимали вооружённую охрану. Охрана следовала с цистернами по всему маршруту перевозки, расположившись на подножках вагонов или тех же цистерн. Росли накладные расходы, и они сильно повышали конечную стоимость товара.

Бакинский базар

В один из дней, когда Марина была на работе, а Егору нечего было делать в офисе, Софа работала с документами дома. Он решил сходить на бакинский базар. Именно базар, а не рынок, как принято говорить в Баку, но так говорили и в родном Егора Минске во времена его детства. Посещение бакинского базара запомнилось ему на всю жизнь. Егор в своё время сам торговал на рынке и товарами, и свининой, но восточный базар - это что-то особенное, и особенные там оказались продавцы.

Первое, что бросилось Егору в глаза, на базаре торговали только мужчины. Среди покупателей были женщины, и самое забавное, что русские женщины покупали продукты сами, а вот азербайджанки сопровождали своих мужей. Именно сопровождали. Торговались и покупали мужчины, а женщины таскали за мужьями сумки с покупками. Как в Мозамбике! - подумал Егор. В этот день, ещё не знакомый с правилами восточного базара, Егор совершил роковую ошибку! Он решил рассмотреть получше кусок баранины и взял его в руки. Этого на базаре делать было нельзя. Теперь Каминский влип, и влип основательно. Азербайджанцы, эти виртуозные, талантливые торгаши, не упустили своего шанса развести этого русака! Не успел Каминский положить мясо на место, как возле него уже стояли три азера.

- А! Друг! Мясо не нравится, да? Ты прав, не очень хороший это кусок. Не буду тебя обманывать. Вот, да, смотри, какой хороший кусок, да! Смотри, он сам на шашлык просится, да! Я тебе, как гостю Баку, уступлю. Бери, не пожалеешь, да! Ну, совсем даром не отдам, но, конечно, не за просто так. Такого хорошего мяса и по такой цене ты на рынке не найдёшь. Егор посмотрел на предлагаемый ему кусок баранины, а свинины на базаре не было по понятным причинам. Свинина и её мясо по мусульманским законам - нечистое животное, и правоверному мусульманину к свинине даже прикасаться нельзя. Кусок баранины казался приличного размера, свежий, и цена, которую просил азер, действительно была невысокой. Егор попросил ему взвесить этот кусок. Продавец бросил мясо на весы и, не взвешивая, назвал цену в 100 манат. Егор согласился. Тогда этот азер, махнув рукой, бросил на весы ещё один кусок, на половину меньше того, что брал Каминский, и со словами:

- Это мой тебе подарок, друг. Бери почти даром, да! почти даром оказалось ещё 50 манат. Каминский согласно кивнул головой. Завернув, мясо в бумагу и помогая положить его в авоську, которую Егор захватил из квартиры Марины, продавец прошептал ему на ухо:

- Слушай, да, дорогой. Слушай, только для тебя, пошли к моему брату, он рядом стоит, тоже торгует. Он тебе такого мяса даст на плов, пальчики скушаешь, да, не то, что оближешь. Твоя ханум-красавица приготовит тебе плов. У такого аскера, как ты, женщина обязательно красивая, да! надо ли говорить, что Егор, конечно же, купил мясо у брата этого внимательного и заботливого продавца. Потом они вместе пошли покупать овощи и фрукты. Фасоль для лобия, сладкий перец, баклажаны, их называли в Баку демьянки, знакомый уже Егору по Минску гранатовый соус Наршараб. Потратив почти 250 манат, Каминский, закруженный, как ишак, покупками, вынужден был взять такси, в руках ему всего этого до Ахмедлов не дотащить. 

Сидя на кухне у Марины, Егор смотрел на покупки и думал: Блин! Зачем я столько всего накупил! Хорошо, что у Марины большой холодильник. Права была Татьяна, когда в Севане на рынке рассказывала мне о торговцах-азерах. Да, это не тупые армяне, самодовольные деревяшки-буратины из страны дураков. Марина в этот момент вернулась домой. Всплеснув руками, она, смотря на гору продуктов, спросила Егора:

- Егор! Что, предполагается наступление голода, что ты столько всего накупил?

- Нет, не предполагается. Это я, Марина, сходил на базар и сам не понимаю, на кой я всё это набрал. Они мне, эти торгаши, по ушам проехали и совсем голову заморочили. Казалось, всё так дёшево, а оставил на базаре 250 манат. Сходил, называется, за хлебушком. Марина долго смеялась над Егором. Вскоре пришла и бабушка с внучкой. Марина сказала матери:

- Мама, посмотри, сколько продуктов Егор накупил! Теперь две недели ничего не покупай, покуда это не съедим.

Ночи Егор проводил в своей кровати в одиночестве. В другой комнате спали Марина с дочкой и её мать. Заниматься сексом Марина и Егор могли только урывками, когда дома не было ни бабушки, ни дочки.

Лайла.

Егор наведался в корреспондентский клуб и снова встретил там Лайлу. Надо сказать, что по своей красоте Лайла могла сравниться только с Джессикой с Мадагаскара, но у Лайлы была другая красота. Если Джессика - это просто секс-бомба, сводившая с ума любого мужчину, который видел её. Лайла, турчаночка двадцати лет, изящная, грандиозная, гордая осанка. Стройная, как лань, с черными, как у горной серны, под веерами-ресницами глазами и тонкими бровями, крыльями чайки на красивом личике. Молодые щелкопёры и маститые писаки в этом репортёрском клубе часто засматривались на девушку. Увидев Егора, Лайла помахала ему своей изящной ручкой и сразу же направилась к нему, чем вызвала неподдельный интерес у мужчин, находившихся в это время в клубе.

- Привет, Лайла! Рад тебя видеть! Ты всё хорошеешь и хорошеешь с каждым днём! Расцветаешь, как роза! - Лайла улыбнулась и протянула Егору руку для приветствия. Каминский как можно изящнее взял её тонкую ладошку в свою руку и галантно поцеловал. Лайла покраснела от неожиданного поступка Егора и от удовольствия. Не принято в этой стране целовать девушкам руки. Не выпуская из своей руки нежную ладошку девушки, Егор подвел Лайлу к стойке буфета и заказал ей и себе по бокалу шампанского. Удивлённый официант наполнил бокалы, и Лайла на глазах у всех, взяв бокал, слегка коснувшись им бокала Егора, отпила вино!

- Ну как, Егор, мы с тобой всех уже достаточно удивили! спросила, смеясь, Лайла. На девушке было надето красивое обтягивающее красное платье, выгодно подчёркивающеееё стройную фигуру.

- Думаю, достаточно! ответил Егор, и они, на этот раз звонко чокнувшись бокалами, допили шампанское. Егор посмотрел в чёрные, как бездна, глаза девушки и неожиданно сказал ей:

- Лайла, я хочу предложить тебе встретиться в городе. Мы сможем погулять по Баку. Ты мне расскажешь о городе, потом сходим в какой-нибудь ресторан. Поужинаем. Ты согласна? - Егор с нетерпением ждал ответа девушки. Лайла внимательно посмотрела в глаза этого русского парня и, к радости Каминского, ответила согласием. Сказать, что Егор был счастлив, это скромно промолчать.

Вечером того же дня Егор и Лайла встретились в Старом городе. Лайла уже в джинсах, лёгкой футболке и кроссовках. Её черные как смоль кудри, перетянутые красной из шифона лентой в хвост, спадали на её плечи. Хотя девушка была одета проще, чем в клубе, но выглядела она ещё обворожительнее и привлекательнее. Если в клубе она неприступная богиня, то теперь неземной ангел. Егор сначала даже растерялся. Все прохожие, и мужчины, и женщины, а особенно пары, с интересом смотрели на них. Заметив растерянность Егора, Лайла взяла его под руку и, смеясь, сказала ему:

- Я уже привыкла к такому вниманию ко мне со стороны окружающих. Пошли на экскурсию по городу? 

Гуляя по старому Баку и слушая Лайлу, Егор смог с достоинством оценить её широкий кругозор и высокий интеллект! Только его жена Лена, из числа тех женщин, которых встречал в своей жизни Егор, обладала таким богатым багажом знаний, как Лайла! Для Баку, с его в основном безграмотным населением, Лайла казалась жемчужиной в золотом оправе, как по своей красоте, так и по своему интеллекту. 

Решили зайти в кафе и поужинать. Как принято на Кавказе, их обслуживал официант. Егор заказал бутылку хорошего сухого красного вина, люля-кебаб, мясную нарезку, фрукты, а для себя ещё и окрошку!

- Я, Лайла, люблю окрошку ещё с Мозамбика, вот хочу попробовать и бакинской окрошки.

- С Мозамбика? - у девушки блеснули интересом и завистью глазища!

- Ты бывал в Мозамбике? Расскажи! Лайла схватила руку Егора и приготовилась слушать рассказ.

- Я служил на военно-морском флоте. Первый наш дальний поход был вокруг Африки в Мозамбик. Семь месяцев мы провели в походе, пересекли два океана, - девушка издала томный вздох зависти и превратилась вся во внимание. Каминский, пока не принесли заказ, рассказывал Лайле о походе вокруг Африки, о встречах в океане, о приключениях экипажа ГисСу Стрелец в Мозамбике. Его рассказ прервал официант, начавший расставлять на столике заказанные Егором блюда.

Егор, съев окрошку и высоко оценив её, теперь, под вино и люля-кебаб, слушал Лайлу. Она до глубины души поразила его рассказом о себе. Оказалось, Лайла родом из района. Из семьи учителей. Школу закончила с золотой медалью, но не смогла поступить в университет. У её родителей не хватило денег на взятку, чтобы дочь смогла учиться на дневной форме обучения. Хватило только на заочное. Устроилась стюардессой. Стюардессой сразу же взяли, без проблем и волокиты. Внешность и знание английского языка сыграли главную роль. Мечтает стать журналистом, и поэтому пошла внештатным корреспондентом в газету Бакинский рабочий. Уже имеет несколько публикаций и даже два очерка. До поступления на работу стюардессой несколько месяцев работала волонтёром Красного Полумесяца на передовой в Карабахе. Каминский слушал девушку и испытывал к ней на этот раз не страсть и похоть, а огромное чувство уважения и нежности. Он впервые не хотел с девушкой интимной близости. Заняться с ней сексом ему казалось, как измазать дёгтем божественно красивую скульптуру.

Лайла замолчала. Егор дал ей возможность покушать, и когда она насытилась, продолжил беседу:

- Лайла, так ты по национальности азербайджанка?

- Нет, Егор. Я не могу быть азербайджанкой, потому что нет такой национальности - азербайджанка. Егор удивлённо посмотрел на Лайлу: Ничего себе поворотик! - подумал он. Лайла, выпив ещё вина, пояснила:

- Есть люди, проживающие на территории, которая называется Азербайджан. Но у них самые разные национальности. Лезгины, талыши, муганцы. Титульная же нация в Азербайджане - это турки-азери. В Турции живут турки-сельджуки, в Азербайджане - турки-азери. Если фамилия у азербайджанца имеет окончание оглы или у женщины - гызы, это турецкие корни. Значит, сын или девочка. Если заде, значит иранские корни. Вот, к примеру, певец Полад Бюль-Бюль-оглы. Полад - имя иранское, стальной, бюль-бюль - значит соловей, оглы - сын. Теперь уже Егор слушал девушку затаив дыхание. Лайла продолжала:

- Турецкий язык похож очень на азербайджанский. Только он, турецкий язык, бедный по сравнению с нашим, всё равно как детский. Культуры во многом схожи, наша больше обогатилась за счёт других народов Кавказа. Это как белорусы и украинцы.

Егор и Лайла долго беседовали за столиком. Лайла ещё рассказала ему, как была три месяца на фронте и заботилась о раненых. Ей даже пришлось однажды вытаскивать раненого паренька с поля боя, правда, когда уже не стреляли. Она ещё рассказала Егору, что видела президентский самолёт Эльчибея в аэропорту Нахичевани. Ушли из кафе перед самым началом комендантского часа. Лайла жила на съёмной квартире в Баку. Егор остановил такси. Он заплатил таксисту деньги и попросил отвезти девушку по адресу, который она ему укажет. Поцеловав на прощание её прекрасную ручку, Егор помог девушке сесть в машину на заднее сиденье, а сам остался стоять на тротуаре, смотря вслед удаляющемуся такси.

Спустившись в почти пустое метро, Егор, стоя в вагоне и прислонившись к стойке, думал. Думал, вспоминая этот вечер и их разговор с Лайлой: Какая необычная и интересная она девушка. Свободная, просвещённая, красивая. Это новое поколение растёт. За ними будущее этой страны. Уже только ради этой девочки можно отказаться от взрывов и не мешать, этому народу строить своё будущее. Меня она так поразила, что я даже забыл взять её координаты или оставить ей мой служебный телефон, хотя бы фирмы Ляман. Вот только Лайла сказала, что следующие две недели у неё будут напряжёнными. Много полётов. Общаться с ней очень интересно и приятно. Встретимся ещё несколько раз, а там посмотрим, как будут складываться наши отношения. Может, станем большими и настоящими друзьями? Правда, у меня в друзьях таких красивых девушек ещё не было, но, может, она станет первой? Не знал ещё Егор, что следующая его встреча с Лайлой состоится только в июле 1994 года в зале заседаний Верховного суда Азербайджанской Республики на его суде. 

Тофик Дадашев.

На выходные обе Марины, Ветрова и Долгова, с детьми в компании Егора отправились на знаменитое грязевое Зыхское озеро в Баку. Каждое лето на берегах этого Соленого озера собирались отдыхающие. Многие считали водоём целебным. Купались в солёной воде, а затем, загорая под солнцем, втирали в кожу грязь со дна озера. Это всё, несмотря на то, что купаться в озере запрещено. Запрещено из-за антисанитарных условий. Дело в том, что на протяжении многих лет в озеро сливаются сточные воды и нефтяные отходы, однако доступ к озеру никем не ограничивался. 

Егору совсем не понравился ни цвет воды, ни грязи, ни запах, исходящий от озера. Он, большой не любитель солёных вод, ещё со времён вынужденного купания в Атлантическом и Индийском океанах, и от грязевых процедур Егор тоже отказался. Зато его заинтересовала воинская часть, расположенная вблизи озера, и болтающиеся от скуки по берегу озера солдаты. К сожалению, его обе знакомые, Марины, не знали, что тут за часть дислоцирована. Зато Марина Ветрова поведала Егору об эпидемиологической обстановке в Баку, о случаях заболевания холерой. Егор попросил её разузнать поточнее, сколько заболевших и есть ли угроза эпидемии. В разговоре на пляже Марина Ветрова проронила фразу, которая очень заинтересовала Егора. Оказывается, Марина ассистировала известному Тофику Дадашеву. Егор слышал об этом человеке. Он читал о нём ещё в годы своей юности, в журнале Техника - молодёжи, и немало слышал о его способностях на занятиях по агентурной разведке. Когда же Марина заявила, что Тофик Дадашев консультирует Гейдара Алиева и входит в его свиту при поездках Алиева за рубеж, на встречи с иностранными лидерами, Каминский обратился к ней с просьбой:

- Мариша! Организуй мне интервью с ним! Это же такая будет сенсационная статья! Любая газета с руками оторвёт. Поделюсь с тобой гонораром. Даже аванс выплачу. Сто манат сразу. Сыну купишь что-нибудь к школе. А, Марина! Устрой встречу!

- Хорошо, поговорю с ним. Попрошу. Может, в виде исключения согласится.

После разговора на озере прошло не так уж и много времени, и вот утром Марина Ветрова забежала к Долговой домой, ей срочно был нужен Каминский.

- Егор! 3 августа к 13 часам приходи к домику, где практикует Тофик Гасанович. Знаешь где. Я тебе говорила. У тебя будет двадцать минут на интервью. Только не спрашивай его о своём будущем, он этого не любит. Я полетела на работу!

- Спасибо, Маринка! Спасибо! Вот сто манат возьми, как и обещал. Потом, когда опубликую статью, ещё сто манат заплачу. Я твой должник!

Марина Ветрова умчалась на работу, а Егор задумался о предстоящей встрече с Дадашевым. Учитывая то, что Егор знал о нём, и то, что он сам напросился на интервью с Тофиком, это можно было сравнить со смертельным номером в цирке, где дрессировщик кладёт голову в пасть льву. До интервью было ещё три дня, и Каминский решил основательно подготовиться к этой встрече. Во-первых, он купил в книжном магазине книжку о Тофике Дадашеве Бакинского издательства. Книжка карманного формата и рассказывала о детстве, юности, молодости Тофика, о его способностях. Написана она была от первого лица. Во-вторых, Егор дважды проштудировал её. В-третьих, он понял главное, как можно противостоять умению Тофика читать мысли людей: Он всегда при чтении мысли говорит подопытному человеку: Сосредоточьтесь на мысли. Сконцентрируйтесь на мысли!, значит, мне нельзя концентрироваться на мыслях, но как этого добиться? Как не думать, когда берёшь интервью? А вот как! Я выпью немного пива! Пьяным от него я не стану, а мысли будут прыгать, решил Каминский и сел записывать в блокнот вопросы, которые намеревался задать Тофику Дадашеву при встрече.

Наступило утро 3 августа. День встречи Егора Каминского с Тофиком Дадашевым. Егор принял ванну, вымылся, привёл себя в презентабельный вид и отправился на интервью. Как и планировал Егор, он купил две баночки пива и выпил их за полчаса до назначенного времени. В 13:00 он позвонил в двери особняка, в котором Дадашев вёл приём пациентов. Дверь открыла одна из ассистенток. Егор представился. Та, ничего не говоря, сразу провела его в кабинет к Дадашеву.

Тофик сидел за большим столом в белом медицинском костюме. Егор представился. Тофик встал. Протянул руку Егору и поздоровался с ним. Затем они расположились на стульях за столом. Каминский положил на стол белый пакет-майку, с которой ходил по городу. В ней лежал диктофон, фотоаппарат Зенит и блокнот. Посмотрев на Тофика, Егор спросил:

- Тофик Гасанович, разрешите воспользоваться диктофоном?

- Не стоит, Егор Анатольевич, у Вас ведь отличная память, профессиональная. Лучше воспользуйтесь своим блокнотом. 

- Тогда разрешите Вас сфотографировать?

- Это можно! Егор сделал несколько снимков Зенитом и достав из пакета блокнот, открыл его на той странице где он предварительно записал вопросы. Задал первый вопрос.

- Тофик Гасанович, я внимательно, дважды, прочитал книгу о Вас, чтобы не задавать тех вопросов, на которые есть ответы в книге. Поэтому главный вопрос, который беспокоит всех жителей Баку и не только Баку. Когда закончится война?

- Скоро. В мае следующего года. Это не будет победа, но война будет поставлена на стоп. Заключат перемирие о прекращении огня. Гейдару Алиеву это удастся, но до этого будет ещё много горя и потерь у Азербайджана, Егор скорописью записал ответ. Приоткрыв то место, где у него были записаны вопросы, собрался читать следующий, но не стал, так как Тофик Гасанович, немного подумав, сказал:

- Вы наверняка хотели бы знать, как я это всё узнаю. Просто слышу или вижу, бывает во сне. Вы же слышали, что я предсказал точную дату и время смерти

Андропова. Это было так действительно. Меня часто спрашивали мои московские друзья, когда умрёт Андропов, он ведь был очень плох. Однажды мне приснился сон. Мужчина в медицинском халате. Он сказал мне во сне: Вы хотите знать, когда умрёт Андропов?, и назвал точную дату и время. Проснувшись, я позвонил своим друзьям и сказал им точное время и дату смерти Андропова. Так оно вскоре и случилось. Ведь мне Андропов дал квартиру в Москве. Правда, я в ней жить не могу. Нехорошая это квартира. В ней тяжёлая энергетика осталась от прежних жильцов. Тофик ещё много говорил об экономическом и политическом положении Азербайджана, о его перспективах. Егор записывал и записывал и неожиданно поймал себя на мысли: Стоп! Он же отвечает на вопросы, которые я для него приготовил, но я ведь ему их не озвучивал, а только читал про себя. Он их видеть не мог, значит, считывает всё-таки с моей головы. Неужели пиво не помогло?, перестав писать, Егор уставился на Дадашева и растерянно спросил:

- Тофик Гасанович, Вы же отвечаете на те вопросы, которые я Вам ещё не задавал? Это как?

- Что, может что-то не так? Зачем тратить время на чтение вопроса?

- Да, конечно, но вот что хочу Вас спросить, что там было на самом деле со Скоком. Много всего пишут об этом деле. Расскажите, как оно было-то, ну в той части, когда Вас пригласили помочь.

- Хорошо. Только что-то я не слышал, чтобы об этом деле много писали. Наверное, у вас, у корреспондентов, свои источники информации. Хотя, извольте. Случилось это весной 1989 года, в апреле. Некий мошенник Стас Скок захватил самолёт Ту-134 и потребовал изменить курс, кажется, намеревался лететь в Пакистан. Самолёт совершил посадку в Баку якобы для дозаправки. Меня попросили поговорить с этим угонщиком и выяснить по возможности, есть ли у него взрывчатка и пособники в салоне самолёта. Меня решили представить банковским служащим. Подвезли к самолёту. Я подошёл к трапу и сказал угонщику, что тех денег, что он требует, в банке сейчас нет и нужно подождать, пока их доставят из Москвы. Что, кстати, было истиной правдой. В Бакинском банке просто не оказалось запрошенной угонщиком суммы в валюте. Затем я сказал ему. Вот дословно: Слушай, парень. Напрасно ты всё это затеял. Бросай эту ерунду и пошли со мной, лучше холодненького пивка попьём. Скок послал меня на три весёлых буквы. Я вернулся к машине. Потом на командном пункте, когда у меня спросили моё мнение по поводу угонщика, есть ли у него пособники, я сказал им: Мне думается, он блефует и у него нет не только пособников, по крайней мере в салоне самолёта, но и даже взрывчатки, но я не уверен в этом.

- Как не уверен? вырвалось у Каминского.

- Вот и они также удивились. Только я, Егор Анатольевич, никогда ни в чем не уверен. Например, я сегодня не уверен, что выйду живым из этого кабинета.

- Почему? ещё больше удивился Каминский.

- Почему? Может у Вас бомба в пакете лежит?

- Нет там никакой бомбы, только диктофон и фотоаппарат, - и в подтверждение своих слов Егор предъявил Дадашеву свой пакет в раскрытом виде.

- Ну, это сегодня. Давайте продолжим интервью, - предложил Тофик.- Тофик Гасанович, вот Вы говорили о вещих снах. Я часто вижу сны. Даже читаю сонники, а как понять какой сон вещий?

- Вещий сон Вы сразу узнаете. Он Вам запомнится и будет очень конкретным. Вы, увидев его, поймёте, что он вещий. Только вещие сны бывают очень, очень редко, у меня их было не больше трёх десятков.

- Это правда, что Вы помогали Гарри Каспарову на чемпионате мира в игре с Анатолием Карповым?

- Помогал. Только не победить, а защищал его сознание от влияния других, так называемых экстрасенсов, в большей своей части разномастных гипнотизёров.

- Скажите, Тофик Гасанович, а что вы думаете о Ельцине?

- Ельцин - очень чёрная и трагическая фигура. С ним ещё будет связано много горя и бед. Он ведёт Россию в пропасть. Люди, которые могли спасти Россию, уже приходили, но ни власть, ни народ их не принял и отверг, чем обрёк себя на большие беды.

- Кто же, по-вашему, эти люди?

- Кто? Вы тоже о них слышали. Например, Сажи Умалатова и её товарищи Алкснис, генерал Альберт Макашов.

- Умалатова? Алкснис? Макашов? Да ладно, Тофик Гасанович. Вы шутите? удивлённо переспросил Егор. Он никак не мог поверить Дадашеву, что эти закостеневшие коммунисты могли повести Россию к новой жизни.

- Какие тут шутки, Егор Анатольевич. Однако нам пора прощаться. Вместо отведённых Вам двадцати минут мы проговорили сорок пять, а меня пациенты ждут. Они оба встали, стали прощаться, и тут Дадашев спросил Егора:

- Я вижу, Вы хотите меня спросить, но не решаетесь. Спрашивайте.

- Меня предупредили не задавать Вам этот вопрос, но раз Вы не против. Тофик Гасанович, а что со мной будет? Тофик посмотрел в глаза Егору, и Егор всё сразу понял. Он, как вспышку, увидел всё, что его ждет. Яркие фрагменты вспыхнули в его мозгу со скоростью света и исчезли. Он теперь знал своё будущее, и оно не было радужным.

- Я смотрю, Вы всё поняли. Но не волнуйтесь, в итоге всё закончится хорошо. Рад был знакомству. Надеюсь, ещё встретимся, - сказал Дадашев Каминскому, и Егор, потрясённый своим будущим, повернулся и молча вышел из кабинета. В фойе действительно собрались люди, пациенты Дадашева.

Егор брёл по улицам Баку, обдумывая то, что он увидел при последних словах Тофика. Он не мог вспомнить детали видения, но общая концепция ему была понятна, и она его совсем не радовала, наоборот, вызывала панику и страх.

Встреча с легендарным Тофиком Дадашевым и интервью с ним со временем сделают и самого Егора Каминского легендой среди работников спецслужб ряда стран постсоветского пространства. Многие из них, узнав, что общаются с Егором Каминским, задавали ему один и тот же вопрос: Ты что, действительно брал интервью у Тофика Дадашева, и он тебя не расколол? Выходит, не расколол. Сам Тофик Дадашев через несколько месяцев после этой встречи на допросе у следователя в МНБ Азербайджана так заявит под протокол: Я понял, что этот человек не тот, за кого он себя выдаёт. Только я не был уверен в этом и хотел встретиться с ним ещё несколько раз и уже потом вам позвонить. Так это или нет? Неизвестно. По крайней мере, Тофик не позвонил в МНБ и не сообщил о встрече со странным корреспондентом! Это факт, но и поведение Тофика во время интервью однозначно говорит, что он догадался, кем на самом деле является Егор Каминский, догадался и не сдал. Почему? На этот вопрос ответить может только сам Тофик Дадашев.

Тварь ли я дрожащая или право имею.

После интервью с Тофиком Дадашевым, Егор решил привести в порядок свои диверсионные дела. Он уже подыскал в Ахмедлах места для хранения взрывчатки. Недалеко от дома Марины Долговой находился котлован. То ли долгострой, то ли просто приличная яма, в которую свалили строительный мусор. На дне этой ямы в присыпанных песком плитах Егор рассчитывал спрятать коробку от фотобумаги, а в ней весь свой боезапас. Котлован находился на пустыре, и спуститься в него, не вызывая подозрения, можно было даже днём, например, по малой нужде. Второй тайник он решил устроить у самого дома Марины Ветровой. Возле дома лежали сложенные в стопку семь железобетонных плит потолочного перекрытия. Лежали, судя по растущему на них мху, уже долго и, похоже, ещё долго будут лежать. Вот в щели под этими плитами Каминский и решил обустроить запасной тайник для взрывчатки. Даже сфотографировал сына Марины Ветровой на фоне этих плит. Мало придётся передать Джану место, где находится тайник, а фото мальчишки, знакомой Егора, не вызовет никакого подозрения у правоохранителей даже в случае его провала.

Утром 5 августа 1993 года, в четверг, Егор собрался на работу в офис к Софе. Он забрал с собой коробку с взрывчаткой и остальными элементами для детонации тротила. Нужно было спрятать это всё хозяйство, как и рекомендовал Борис, на нейтральной территории. Положив коробку в прозрачный пакет, он сел в метро и поехал на киностудию. 

В офисе делать было нечего. По уже ставшей традиции Егор потягивал Жемчужину, на этот раз в одиночестве, Наташу куда-то отослала Софа. Он пил шампанское и размышлял о своём положении, в котором оказался: Несомненно, самым безопасным для меня местом является Баку. Вот уж где до меня армянам не добраться, так это здесь. Только мне-то что делать дальше? То, что увидел Егор, прощаясь с Тофиком, смертельно напугало его, а когда Каминский боялся, он действовал на форсаже, к сожалению, не раздумывая, а больше на интуиции. До сих пор она, интуиция, его не подводила. Только сейчас, открыв вторую бутылку шампанского, выпив первый бокал, Егора неожиданно накрыла злость и ненависть. Злость на всех и ненависть ко всем и в первую очередь к себе самому: Возомнил себя разведчиком и диверсантом, а на самом деле кто я такой? Мечусь, как говно в прорубе. То взрывать, то не взрывать. Разве так поступают настоящие разведчики-диверсанты? Моим старикам-ветеранам за меня было бы стыдно. Не вышел из меня настоящий диверсант? Одно дело играть в шпиона, а другое дело быть им. Как там у Достоевского: Тварь ли я дрожащая или право имею. Разведчик я, боец, элита спецназа, или трус и слабак, играющий в крутого профи, а на самом деле ищущий оправдания, чтобы не выполнить задание? Егор смотрел на коробку от фотобумаги и неожиданно принял решение, о котором ещё утром и не помышлял. Он поднялся со стула, положил коробку с взрывчаткой в прозрачный пакет и, открыв дверь кабинета Софы, сказал ей

- Софа, если нет никаких ко мне поручений, то, может, я пойду?

- Да-да, Егор, можешь, конечно, идти. Завтра придёшь? Должен быть один алверчи, хочу, чтобы ты его посмотрел и чтобы он тебя тоже увидел.

- Конечно, приду! Тогда до завтра?

- До завтра, Егор.

Каминский вышел из офиса и отправился к вентилю коллектора газопровода на проспекте Нариманова, второму объекту, выбранному им для диверсии. Уже стемнело, когда он подошёл к вентилю. Тротуар от вентиля отделял парапет высотой полтора метра. От парапета до вентиля было метра два. Улица была пустынна. Егор прошёл мимо вентиля. Потом перешёл проспект и расположился на парапете напротив коллектора на обратной стороне проспекта. Егор понаблюдал за объектом. Прохожих практически не было. Егор достал две шашки. Переложил их в бумажный чёрный 13х15 сантиметров пакет от фотобумаги. Открыл ВЗД, выставил время - 6 часов, завёл до конца пружину. Обмазал запал пластилином и вкрутил его в ВЗД, чем запустил часовой механизм, и аккуратно, но решительно вставил запал в тротиловую шашку. Заклеил бумажный пакет с фугасом скотчем и, спрыгнув с парапета, направился вниз по проспекту. Метров через сто перешёл проспект и направился вверх, обратно, но уже по другой стороне, по той, где и размещался вентиль газопровода. Проходя мимо, он лёгким движением метнул фугас в пакете под вентиль. Егор даже слышал, как тот ударился об чугунный корпус вентиля. Такие метания снаряжённого фугаса - это за пределами понимания любого минёра. Чудом не произошёл взрыв! Егор направился дальше и, перейдя снова на противоположную сторону, направился к метро. Взрыв должен произойти в 4 часа утра 6 августа 1993 года.

Егор с прозрачным пакетом в руке, где лежали ещё четыре тротиловые шашки в коробке от фотобумаги, запал и МУВы, неожиданно подошёл к полицейскому участку и понял, что он, похоже, влип и на этот раз, влип, серьёзно. Егор не проверил в своё время эту сторону проспекта и не знал о находившемся на ней полицейском участке. Из участка выходили в бронежилетах и с автоматами полицейские. Готовились начать патрулировать улицу, приближался комендантский час. Полицейские стояли перед Егором у входа в полицейский участок. Время опять остановилось для Каминского. Впереди, по ходу его движения, десяток вооружённых полицейских с интересом разглядывают его. Слева вход в полицейский участок. Справа проспект. Назад идти нельзя, тем более бежать, от пули из калаша не убежишь. Через стеклянную стену участка видно, как в дежурке курит за столом и скучает мент, дежурный капитан. План у Егора созрел мгновенно, и время сразу же потекло своим чередом.

Каминский сделал ещё несколько шагов к полицейским и, повернувшись налево, вошёл в полицейский участок. Войдя, он сразу же направился к дежурному. Подойдя к полицейскому, Егор протянул руку для приветствия, улыбаясь, сказал капитану:

- Добрый вечер! - Полицейский поднялся со стула.

- Салам! - Ответил дежурный, пожимая протянутую руку и вопросительно смотря на неожиданного посетителя.

- Простите, уважаемый, у Вас не найдется огонька? Моя зажигалка сломалась. - Егор достал из заднего кармана пачку сигарет Tiger и, вынув сигарету, прикурил от предложенной полицейским зажигалки. Естественно, капитан, не встречавший таких сигарет, с интересом смотрел на пачку. Егор уловил его взгляд. Протянув ему пачку, сказал:

- Угощайтесь, товарищ капитан! Отличные настоящие английские сигареты. В Москве покупал. Правда, они не дёшевы, но они того стоят. Закуривайте! - Капитан достал из пачки сигарету. Прикурив, он оценивающе склонил голову в сторону в знак уважения к табаку. Егор достал из пачки ещё три сигареты. Положив их перед ментом на его стол, сказал:

- Это Вам, уважаемый, на дежурстве покурить. Простите, но мне надо спешить. Скоро комендантский час, а я ещё в Ахмедлы должен добраться.

- Спасибо за сигареты и удачной Вам дороги домой, - ответил полицейский. Они на прощание обменялись рукопожатием. Егор вышел из полицейского участка и пошёл прямо на вооружённых ментов. Те расступились, пропуская Егора. Каминский заспешил к метро, действительно, вот-вот наступит комендантский час.

В метро Каминский решил проанализировать своё поведение в полицейском участке: Итак, что видели менты на улице через стеклянную стену участка. Какой-то русак подошёл к их дежурному. Они обменялись рукопожатием, перекинулись несколькими фразами. Русский угостил капитана сигаретой. Они вместе покурили. Потом попрощались, и русский ушёл. Всё! Вывод? Они знакомы, и парень заходил что-то сказать или что-то узнать у знакомого своего капитана. Понятное дело, никто из полицейских не попёрся в участок выяснять у дежурного, кто это сейчас к нему заходил. Да и что мог сказать капитан? У парня сломалась зажигалка, и он, увидев, что я курю, зашёл попросить огонька. Обычная ситуация для большого города. По крайней мере, так оно могло всё выглядеть со стороны. В этой ситуации главное было сохранить хладнокровие и не дёрнуться, не засуетиться, не нервничать и уж тем более не развернуться пред этой толпой ментов и не зашагать обратно. Тогда точно всё! Они обязательно догнали бы и обыскали. Прав Борис. Не фига таскаться по Баку с взрывчаткой.

В Ахмедлах Каминский спустился в котлован и в дыру засунул коробку с тротилом и оставшимися МУВ и запалами. Ничего не было заметно. Егор выбрался из котлована, на улице было пусто. Уже давно начался комендантский час. Но теперь Егор был спокоен. Он избавился от компрометирующих его предметов, и опасность быть разоблачённым ему больше не грозила.

Егор лежал в кровати в комнате и не мог заснуть. Часы показали 4 часа утра: Взрыв уже должен был произойти. Значит, завтра посмотрю, что там с этим вентилем стало. Две шашки, 400 грамм тротила, вполне хватит, чтобы разрушить этот вентиль из хрупкого чугуна, - подумал Егор и заснул. 

Закон Мерфи или ошибки резидента?

Дорога на работу в офис Софы проходила мимо того газопровода, где Егор накануне заложил фугас. Каминский ходил по этому маршруту каждый раз, когда из Ахмедлы отправлялся на киностудию в фирму Ляман. Не стал исключением и этот день, 6 августа 1993 года. Подходя к месту диверсии, Каминский сразу понял, что взрыва не было! Проходя мимо вентиля, Егор отчетливо видел свой пакет с фугасом. Он лежал на том же месте, куда и упал вчера вечером. Каминский прошёл немного вперёд, до места, где парапет опускался до его пояса. Потом заскочил на парапет и вернулся к вентилю. Поднял свой пакет и разорвал его. Всё было на месте: и шашки, и запал, и часовой взрыватель. Каминский положил фугас в белый полиэтиленовый пакет-майку и спрыгнул с парапета на тротуар. Приземлившись, он почему-то не сгруппировался и сильно ударился пятками об асфальт. В момент удара у него в мозгу опять, как тогда в кабинете Дадашева, вспыхнула картинка. Только на этот раз он смог её отчётливо рассмотреть. Он, Егор, что-то говорит с экрана телевизора. Видение в мгновении исчезло. Каминский пошёл дальше вниз по проспекту, стараясь не сильно размахивать пакетом. Решив не испытывать больше судьбу, Егор засунул руку в пакет и осторожно извлёк ВЗД с запалом из шашки. Одной рукой выкрутил капсюль-детонатор и положил его в пачку с сигаретами.

На пути в офис Каминский зашёл в магазин и купил себе сумку из кожи, похожую на барсетку, только размером побольше. В офисе он переложил в неё шашки и ВЗД. Каминский обдумывал свои дальнейшие действия: Почему сорвался взрыв, уже неважно. Это мне знак. Всё, больше никаких взрывов. Хватит. Кого я предал? Чей приказ не выполнил? Этих вурдалаков и сволочей армян! Кто они мне? Никто! Я не армянин и ничем им не обязан! Я им не присягал. Всё! Точка! Сегодня спрячу эти шашки под плитами возле дома Марины Ветровой и буду жить в Баку, как обычный человек, работать у Софы, зарплата для Баку хорошая. Жить где есть. Буду искать выход из этой патовой ситуации. Надо будет выходить на азербайджанскую контрразведку и прозондировать, как они отнесутся ко мне, если я явлюсь с повинной. Если они не полные дураки, а будем надеяться, что всё-таки не полные, то не упустят возможности затеять с армянами разведигру. Тогда я смогу нейтрализовать Джана и его банду и реабилитироваться в глазах азеров. Особо-то я им ничего не сделал. Ну хорошо, тот вагон на вокзале. Так я думаю, жертв не было. Если я сдам им эту террористическую армянскую сеть, то смогу получить и помилование от них. Так и поступлю, другого варианта нет. Сейчас договорюсь с Мариной Ветровой о встрече. Нужно будет по темноте идти, а при мне взрывчатка. Я заметил, что если в Баку идёшь с женщиной, тебя полиция не трогает даже в комендантский час.

Вечером на вокзале из телефона-автомата Каминский позвонил домой Марине Ветровой и договорился встретиться с ней в 21 час у входа в метро, пообещав показать свою статью о Тофике Дадашеве. После звонка он зашёл в какую-то пивнушку, полную поддатых мужиков. Там он чуть не подрался с двумя русскими пьянчугами, решившими почему-то внаглую развести его на выпивку. Злой как чёрт и употребивший два раза по сто грамм водки, Егор отправился к входу в метро. На часах уже был 21 час, а вот Марины не было. Егор встал в очередь за мороженым, но, простояв несколько минут, решил отказаться от этой идеи и покинул очередь: Душно и жарко! Мороженое растает, будут руки липкие, а помыть их негде, не отойти от входа в метро. Марина может появиться в любой момент. Каминский тогда решил купить букет роз и встал в очередь к цветочнице, но возле неё стояли два мужика и долго ковырялись в цветах, выбирали, а вход в метро Егор не видел. Каминский плюнул на цветы и вернулся к входу в метро. Часы уже показывали 21:25. Что делать, Каминский не знал, и в этот момент к нему подошёл молодой сержант-полицейский:

- Сержант Ахмедов. Предъявите, гражданин, Ваши документы! обратился он к Каминскому. Егор протянул ему свои корочки корреспондента. Полицейских, прочитав, положил их в свой карман и предложил Егору:

- Пройдёмте в опорный пункт.

- Простите, но я жду девушку. Пока мы с Вами будем ходить, она может меня не дождаться, возразил Егор.

- Дождётся! Мы буквально на минуту, и Вы сразу вернётесь обратно, настаивал полицейский. Егор лихорадочно соображал: Что делать? Это щенок, но у него моя ксива. Вырубить его нет проблем, а вот что дальше? На площади толпа народу! Бежать? Кому бежать, русскому парню среди азеров, это как белая ворона в черной стае. Тогда точно полный пиздец. Не вариант. Пойду с ним, может, как-то выкручусь, если не полезет в сумку. В крайнем случае, вырублю его в их опорном пункте, заберу ксиву и тихо выйду. Егор направился в дверь опорного пункта полиции метрополитена, сзади за ним шёл полицейский.

Как только открылась дверь в опорный пункт, Егор сразу понял, что теперь ему остаётся уповать только на чудо! В опорном пункте находились ещё пятеро полицейских. Трое из них были вооружены автоматами. Главный среди них, старшина, сидел на стуле за столом. Как только вошли, молодой сержант, задержавший Каминского, сказал старшине:

- Вот привёл, как и приказали.

Егор лихорадочно соображал: Значит, это не инициатива этого молокососа. Это плохо, очень плохо. Старшина, видно сразу, из советских ментов. Прожжённый жучяра. Так, менты расслаблены. Два автомата висят на плечах. На предохранителях. Один вообще стоит в углу кабинета. Патроны, возможно, уже в патронниках. Не факт, но это и не важно. Передёрнуть затвор - полсекунды. Допустим, одного вырублю сразу и овладею его автоматом. Пока сообразят, что происходит, уложу всех, тем более они без броников. Хотя автоматы-то АКМ-47, а они на вылет пробивают броники с 90 метров, но что дальше? После такой пальбы на площади чёрт знает что начнётся. Мне уже не скрыться, даже если буду стрелять по толпе. И что? Последнюю пулю пустить себе в башку? Нет! Так не годится. Совсем не годится. Меня после расстрела шести полицейских даже в плен не возьмут. На куски порвут прямо на площади. Так сдохнуть я не хочу! Вот порадуется эта сука Джан! Ему такой резонанс и не снился!

- Покажите, что у Вас в сумке, приказал старшина, и Егору ничего уже больше не оставалось, как выложить на стол две тротиловые шашки и ВЗД. Старшина взял в руки одну шашку и стал её рассматривать. Другой полицейский взял ВЗД и решил открутить гайку.

- Это что такое, да? спросил старшина, держа в руках шашку.

- На ней же написано, что это такое, ответил Егор и опустился на стул, стоящий напротив старшины с другой стороны стола.

- А! Я вижу, что там написано! Что это такое и откуда оно у Вас? не унимался полицейский. Егора взбесило поведение этого азера.

- Вы что, не видите, что это такое? Тротиловая шашка, вот что это такое. На ней же написано!

- Умный очень? Да? Я тебя спрашиваю, зачем это? И где ты это взял? - Егор потерял терпение и совершил последнюю, роковую ошибку в цепи тех непростительных для шпиона ошибок, которые он то и делал весь этот день.

- Это взрывчатка! Вы что, это сами, что ли, не видите? Чего до меня докопались? Где взял? Нашёл на улице! Могу и место показать! - При словах о взрывчатке старшина бросил её на стол и вскочил. Остальные полицейские испуганно отпрянули от стола. Только теперь до Каминского дошло: Блин! Какой же я идиот! Они же, эти чурки, не понимают. Не знают, что такое тротиловая шашка! Какой же я идиот! Бля! Такой же идиот, как и эти чурки! Видно, жизнь в Баку разжижает мозги. Сам себя погубил!. Егору стало даже нехорошо от волнения. Он сидел и смотрел на тротиловые шашки, разбросанные на столе. Молчали и испуганные полицейские. Оказывается, как стало известно позже, они действительно не понимали, что перед ними взрывчатка, пока Каминский им это не сказал.

- А это что такое? спросил полицейский, державший в руках часовой взрыватель.

- Я и сам не знаю, что это такое? Давайте раскрутим и посмотрим? предложил Егор, к нему вновь вернулась способность мыслить. Он взял у полицейского ВЗД. Открутив фиксирующую гайку, снял защитный кожух. Полицейские сгрудились вокруг Егора и с любопытством рассматривали пружинки, лимбы и цифры внутри взрывателя.

- Манометр какой-то, высказал предположение Егор.

- Манометр? Это что такое? спросил старшина, явно не понимая смысла этого слова. Блин! Ну полное же дурачьё! Дурачьё, а вот меня-то повязали. Хорошо, что не всё ещё кончено, думал Егор, рассматривая с полицейскими взрыватель под названием манометр и лихорадочно искал выход из того положения, в котором он оказался. Егор резко крутанул лимб заводки пружины взрывателя. Услышав щелчок, понял, он сорвал боевую пружину. Теперь часовой механизм неисправен. Зачем ему это было нужно? Он ещё и сам не понимал, но чувствовал, что может пригодиться.

Полицейские собрали хозяйство Егора со стола в его же сумку и отвезли задержанного в городское управление полиции на метрополитене. В итоге, после обыска, Каминский оказался в комнатке метр на метр с полкой и за стальной решёткой-дверью. Каминский разместился на полке и решил ждать, как же будут развиваться события дальше. Спать он не хотел. Когда первое возбуждение спало, Егор стал анализировать свои ошибки. Конечно, толку теперь от этого не было никакого, зато времени теперь было предостаточно: Как и предупреждал Борис, меня если возьмут, то только с поличным. Так и случилось. Какая ошибка к этому привела? Ряд последовательных ошибок, а не одна. Систематическое пренебрежение элементарными мерами конспирации. Ксива! Удостоверение на синей бумажке действовало более внушительно действовало на чурок. Нужно было выписать новое удостоверение на таком же бланке взамен истрепавшегося. Теперь ещё сумка. Нельзя было покупать эту барсетку. Пакет и лучше прозрачный пакет не вызывал ни у кого вопросов. Выпил, метался, нервничал у входа в метро. Нужно было выбрать позицию, откуда был хорошо виден вход в метро, и спокойно ждать эту дуру Марину. Главная же и роковая моя ошибка в том, что не надо было забирать этот фугас от коллектора. Пусть бы он там и лежал. Мало ли мусора валяется вокруг него. Боялся, что кто-то найдёт и подорвётся. Вот теперь буду расплачиваться за свою глупость. Ещё я не учёл безграмотность азеров. Не снял с шашек эту пропарафиненную оболочку с надписью тротиловая шашка, вес 200 г, правда, в тротиле присутствует аммиачная селитра и из-за неё он гигроскопичен, но теперь это уже не важно. Хотя и предугадать то, что полицейский окажутся такими невеждами, было никак нельзя. Мне не хватило одного дня. Одного вечера. Буквально несколько часов. К Каминскому подошёл полицейский с капсюлем-детонатором, обмазанным пластилином. Видно, нашли в пачке с сигаретами, догадался Егор.

- Это что такое? спросил мент Егора. Тот в ответ только пожал плечами.

- Так у тебя в сигаретах лежало.

- Из того устройства, что я нашёл, ответил Каминский и добавил:

- В паспорте под обложкой лежат несколько тоненьких золотых монеток, это большая редкость и ценность. Смотрите, чтобы не пропали, мент сразу повернулся и быстро вернулся в дежурку. Надо ли говорить, что эти монетки, конечно же, исчезли. Азеры при упоминании золота теряли сознание мгновенно. Правда, эти монетки, была так называемая чешуя, копейки времён Ивана Грозного, чеканились из серебряной проволоки и особой ценности не представляли. Каминский их взял у своего знакомого Георгия Ивановича Игнатова, директора Музея истории города Советска.

Утром Егора перевели в комнату без окон, но с панцирной кроватью с матрасом и синим солдатским одеялом. В этой комнате на полу в углу на корточках сидел какой-то урка. Молодой, худой и довольно неряшливый азер. Каминский прилёг на койке. Урка при появлении Егора оживился и стал расспрашивать Каминского, за что его задержали. Сообщил, что его сейчас отпустят, и, если что-то надо Егору, он сможет сообщить его друзьям в городе. Егор сел на кровать и, посмотрев на эту наседку, решил поиграть в простачка.

- Хочешь заработать сто манат? спросил он азера.

- Хочу! ответил не в меру обрадовавшийся арестант.

- Запомни номер телефона. Позвони и скажи девушке, которая поднимет трубку, что меня задержала полиция, и пусть она выбросит мои фотокассеты, что лежат в сумке. Позвонишь, она тебе заплатит сто манат.

Буквально через десять минут этого урку куда-то увели, а возле Егора занял пост молодой полицейский, мелкий, как пацан. Он, словно Рембо, держал за рукоятку АКМ-47, уперев приклад в сгиб локтя. При всём трагизме своего положения, Каминский, смотря на эту соплю в скафандре, расхохотался. Обезоружить такого супермена - одно только движение, но Егор почему-то был уверен, что в магазине нет патронов. Его просто провоцируют, и косвенно это подтверждал тот факт, что из дежурки за ним внимательно наблюдали ещё три полицейских.

В отделении полиции начался рабочий день, и Каминского повели к начальнику полиции метрополитена. В приёмной начальника на стуле сидел знакомый Егора, подсадной урка. В кабинете начальник в звании полковника спросил Егора:

- Откуда это всё у Вас?

- Нашёл на улице. - Ответил Егор. Теперь этот вопрос ему будут задавать весь день, и он так же будет на него отвечать.

- А что на фотоплёнках, которые Вы просили выбросить?

- Ничего особенного. Виды Баку. Я же корреспондент.

- Зачем же их тогда выкидывать?

- Виды города, которые на них сняты, могут быть неоднозначно трактованы в свете последних событий.

- Что же там конкретно снято?

- Проявите, напечатайте и увидите, - ответил Каминский. Разговор на этом был закончен. В кабинет начальника полиции метрополитена вошли три опера. Они надели на Каминского наручники, забрали его барсетку, документы и повезли Егора к Министру Внутренних Дел Азербайджанской Республики Вагифу Новрузову.

Умирать приказа не было.

В кабинете министр Новрузов в присутствии оперов, доставивших к нему Каминского, спросил Егора:

- Откуда у Вас всё это?

- Нашёл на улице, - ответил Егор.

- Удивительно. Я вот всю жизнь хожу по Баку и ничего похожего не нахожу, а Вы сразу приехали к нам и нашли.

- Повезло, наверное, а, скорее всего, не повезло.

- Вы-то сами хотя бы верите в то, что говорите?

- Какая разница, во что я верю. Вы-то мне всё равно не поверите.

- Не поверю, - ответил министр и затем обратился к операм:

-Понятно. Работайте. Определите в камеру, но чтобы было не больше пяти человек. Свободны.

Опера вывели Егора из кабинета. Спустившись с ним несколькими этажами ниже, зашли в длинный кабинет с большим столом посредине. Егор сел на стул вдоль стенки, и трое оперативников стали наперебой задавать ему разные вопросы. Один играл роль хорошего мента, второй - плохого, нервного, постоянно чем-то угрожал Каминскому, третий больше записывал вопросы и ответы на них. Так продолжалось до обеда. Потом Егора отвели к их начальнику. Тот стал задавать почти те же вопросы, что и его опера первые полдня. Неожиданно Каминский, внимательно посмотрев на ментовского начальника, сказал ему:

- Хорошо. Я не нашёл эту взрывчатку. Я её привёз из Москвы, и у меня ещё есть тротил. Он лежит в тайнике в Ахмедлах, - от слов Егора начальник и опера на мгновение потеряли дар речи. Они удивлённо смотрели на Каминского, будто увидели его в первый раз.

- Поехали в Ахмедлы, покажу, где находится схрон. Только одно условие, сделайте всё тихо, без понятых и шумихи лишней. Это впоследствии будет очень важно. Важно, чтобы как можно меньше людей знали о моём задержании.

Пока собирались, пока выехали, уже смеркалось. Подъехали на двух машинах к котловану. Егор, прикованный наручником к оперативнику, спустился с ним в котлован. Сверху всё происходящее оперативник снимал на видеокамеру. Егор и опер подошли к дыре, в которой Каминский спрятал коробку с тротилом.

- Там, - показал Егор пальцем на дырку. Опер наклонился и решил пошарить в дыре, а Каминский, улыбнувшись, спросил его:

- Ты что, смертник? Может, я заминировал эту дыру, и если рванёт, от нас с тобой ничего не найдут. - Опер отдёрнул руку от дырки и посмотрел на Егора:

- Тогда сам доставай? предложил он Каминскому.

- И что это меняет? усмехнулся Егор и успокоил мента:

- Доставай. Не бойся. Там коробка от фотобумаги, и ничего я не минировал. Смелее.

Мент засунул руку и достал коробку. Они выбрались из котлована и открыли её. В ней лежали шашки и всё остальное хозяйство Егора. Менты и Егор повертели в руках находки и, закрыв пачку, поехали к подъезду дома, где жила Марина Долгова. Опера забрали вещи Егора из квартиры. Егор в это время сидел в машине. Потом все вернулись обратно в здание министерства.

В кабинете начальника выложили на стол вещи Каминского и то, что изъяли из тайника.

- Так зачем Вам, корреспонденту газеты, эта взрывчатка? задал вопрос начальник. В кабинете, кроме Егора и начальника, находились два оперативника, которые выезжали к схрону.

- Я могу с Вами поговорить наедине? спросил Егор начальника.

- Зачем? Эти ребята будут с Вами и дальше работать. У меня от них нет секретов.

- Тогда пригласите сюда представителя вашей контрразведки.

- Вы хотите сказать, что работаете на МНБ и выполняете их задание, и они вас вот отмажут.

- Нет. Я этого не утверждаю. Повторяю, пригласите представителей контрразведки.

- Говорите нам, а мы решим, стоит ли подключать контрразведку. Мы Ваше дело ведём.

- Хорошо. Пусть будет так. Ваши опера всё равно в курсе происходящего, и, наверно, будет лучше, если они узнают всю правду. Я Каминский Егор Анатольевич, являюсь армянским шпионом и диверсантом, прибывшим в Баку для проведения диверсий. Удостоверение корреспондента газеты - это прикрытие, в кабинете наступила тишина. Надолго. Опера и их начальник смотрели на Егора, пытаясь переварить то, что он им сейчас заявил. Первым пришёл в себя начальник:

- Если бы не вот эти тротиловые шашки на столе, я бы Вас отправил в психушку. Только этот тротил очень реален. Скажите, Вы не больной на голову? Вы что, кино про шпионов насмотрелись?

- Больше я вам ничего не скажу, пока не прибудет представитель контрразведки. Можете меня на куски резать, ничего от меня не услышите. Каминский замолчал, уставившись в стену. Молчали и оперативники, и их начальник. Начальник вышел из кабинета. Вернулся минут через пятнадцать. Сел на своё место и обратился к Каминскому.

- Из контрразведки выехали. Скоро будут. Начинайте рассказывать. Всё равно мы Вас им не отдадим, пока не убедимся, что Вы действительно тот, кем представились, армянским шпионом.

- Пусть будет так. Егор начал рассказывать, как к ним в посёлок приехали беженцы-армяне и как, он потом попал в Армению. Вскоре в кабинет вошли ещё трое и сев на стулья у стенки, молча стали слушать рассказ Каминского. Никто ничего не записывал, просто все слушали, не перебивая Егора. Прошло ещё минут десять. Один из недавно пришедших, высокий мужчина лет сорока, седой. Поднялся и, пересев к столу, спросил Егора:

- Хорошо. Чем Вы можете доказать всё то, что сейчас нам здесь рассказываете.

- Вы, простите, похоже, из контрразведки?

- Да. Я начальник контрразведки, - и мужчина показал Егору своё удостоверение. Каминский не стал особо рассматривать эту ксиву, а только взглянул. Любые удостоверение можно изготовить, а как должно выглядеть настоящее удостоверение сотрудника МНБ, Каминский не знал. У Егора был заготовлен свой верный способ определить, сотрудник ли это МНБ или менты решили подставить ряженого. Егор посмотрел на контрразведчика и предложил ему:

- Откройте мой ежедневник, он лежит пред Вами, на предпоследней странице. На ней записан телефонный номер. Первые три цифры Вам о чём-то говорят? чекист взял со стола ежедневник Егора, открыл его на указанной странице, взглянув на номер телефона, тут же захлопнул ежедневник. Он посмотрел на пришедших с ним товарищей и кивнул им головой. Те поднялись со своих мест и стали собирать со стола вещи Каминского в два пакета. Начальник контрразведки повернулся к начальнику ментов и коротко сказал ему:

- Это наш клиент. Мы его забираем. - Ничего не понимающие менты ждали объяснений от контрразведчиков и напрасно ждали, те приказали снять с Каминского наручники, вывели его из здания и посадили в ожидавшую их чёрную Волгу. Начальник-контрразведчик скомандовал водителю: К нам, и Волга помчалась по уже ночному Баку к зданию Министерства Национальной безопасности Республики Азербайджан, правопреемнику КГБ АССР.

Войдя со служебного входа в здание МНБ, Каминский и двое оперативников, присутствующих при рассказе Егора в полиции, поднялись на лифте на самый последний этаж. Потом преодолели два лестничных пролёта, отгороженные друг от друга стальными дверями-решётками, по довольно крутой стальной лестнице с приваренной по бокам мелкой сеткой. Двери им открывал и сразу же закрывал за ними военный. В чердачных помещениях этого здания размещался следственный изолятор МНБ. Так они оказались в коридоре, в котором стояли стол и стул. Опера ушли, и с Каминским остались только трое охранников в военной форме. Два азера и один оказался русским, в звании лейтенанта. Егору приказали раздеться. Проверили всю его одежду. Когда он пять оделся, один из сержантов, мужчина, ровесник Егора, скомандовал ему:

- Лицом к стене. Руки за спину. Направо. Проходим, - они пошли по ковровой дорожке, лежащей на полу тюремного коридора. Шли недалеко и не спеша вдоль ряда дверей, обитых железом, с глазками и массивными замками-засовами. Это были двери в камеры внутренней тюрьмы бывшего КГБ. У камеры с номером 5 остановились. 

- Лицом к стене. Руки за спиной, - скомандовал охранник Каминскому. Затем, вставив ключ в замок, несколько раз повернув его в разные стороны, он, открыв дверь, скомандовал:

- Заходим, Егор зашёл в камеру.