Хэн Дэс Нэ
А всё Высокая Трава... Часть 6

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Сильванам отрезали пути в столицу, перекрыли вход в города? А театр на что? Живы ещё в Арболене те, кто сохранил детские впечатления от уличных представлений. В серые будни города вторгается какой-то неизвестный "Исторический театр". Красотки, костюмы, декорации ... И, что важнее для некоторых, - встречи со старыми знакомыми, сногсшибательные новости. Как хорошие , так и ... другие.

А ВСЁ ВЫСОКАЯ ТРАВА ...

Хэн Дэс Нэ

  
   Часть 6
   СОДЕРЖАНИЕ
  
   6 СПЛОШНОЙ ТЕАТР
  
   6.1.ТУЧИ И ПРОСВЕТЫ МЕЖДУ НИМИ
   6.2 ИСКУССТВО МАСКИРОВКИ
   6.3 "ИСТОРИЧЕСКИЙ ТЕАТР".
   6.4 НЕ ДЛЯ СЧАСТЬЯ
   6.5. ТОРЖЕСТВО ПОБЕДИТЕЛЕЙ
  
  
  
  
  
  
   6 СПЛОШНОЙ ТЕАТР
  
   6.1. ТУЧИ И ПРОСВЕТЫ МЕЖДУ НИМИ
  
   По утрам солнце первым делом заглядывало с проверкой, на месте ли разноцветные кусочки стекла на окнах Святого Кроата. Теперь так не делают. Остались от прежних времён, когда красота ценилась превыше праведности. Так, помнила Роза, объяснял появление красоты, чуждой серому зданию, отец Нерессия ... Винцент. Где-то он сейчас? Здесь, в Арболене. его сравняли с грязью, объявив чуть ли не врагом рода человеческого, а уж адептом безбожных сильванов - определённо.
   С признательностью и грустью перебирала в памяти их последний разговор. Гордилась: ей, ничтожной, он доверил свою великую тайну. Новость о побеге наставника ошеломила девушку. Ради чего прикажете существовать, если ушло из жизни главное - её Винцент, их совместная работа над рукописями? Хорошо хоть старичок Хроний успел передать ей свидетельства, выбранные Нерессией из старых свитков, до того, как в его келье и у отца Нерессии устроили настоящий обыск, перевернув всё вверх дном. То, что сугубый еретик и возмутитель спокойствия сбежал у них из-под носа, взбесило церковников до того, что были сожжены все без разбора бумаги, находившиеся в комнате. Роза потихоньку от тёти зарыла нужное в углу сарая, предварительно обернув мешковиной. Выгадывала моменты, чтобы поработать с припрятанными сокровищами. Одно только таила дома - записку, оставленную ей Винсентом. Не письмо от любимого, скорее прощанье с товарищем по оружию. Однако Роза берегла записку, от которой исходило тепло его руки.
   Остро чувствовалось одиночество. Ладно, Нерессия исчез не по своей воле - под угрозой смерти. Но Агата Росянка! Когда она успела так измениться, чтобы высокомерно делить всех и каждого на людей и нелюдей? Городские власти до небес превозносили гражданскую сознательность какой-то простолюдинки, при участии которой было схвачено несколько сильванов ("возмутителей спокойствия"). Пусть имя предательницы не называлось, Роза ни на минуту не сомневалась, что хорошо знакома с новоявленной спасительницей нации. Тёте она, естественно, в своих догадках не признавалась: г-жа Штром не в том возрасте, когда легко менять устоявшиеся взгляды о том, как понимать пользу обществу. Хорошо хоть разрешала посещать собор с целью переписи книг.
   Тучи мракобесия сгущались. Отца Нерессию на кафедре Святого Кроата сменили ораторы, допущенные высшими церковными и светскими властями. Девушку легко могли принять за ведьму: не в силах вынести злобный вздор, она, под предлогом дурноты, частенько выбегала на свежий воздух, спасаясь от атмосферы махрового мракобесия.
   Временами заглядывал Крисп. Поджидал Розу либо около собора, либо у дома на улице Красного Быка. Заходить в дом решительно отказывался. Может, по старой памяти побаивался тёти, может, стеснялся. Приносил цветы или ягоды; запах леса сводил с ума. Но ещё лучше были лесные новости. Флоренту, брату Криспа, удалось бежать из заключения в Фоссане. Спас его маг, чей отец пал жертвой мракобесов. Главное - Винцент жив! Он не сдался! Крисп рядом с Винцентом, который теперь рассказывает сильванам про их прошлое и будущее. И Крисп может передать ему записку.
   Сердце взорвалось от этой вести. Что писать? Написать хочется о многом, но мешает робость. Лучше просто переправить ему рукописи, выписки. Да, это нужнее. Привет можно передать на словах.
   Роза не представляла, чем рисковал Крисп, посещая город. Пока своими глазами не увидела отряд Чистильщиков - так они себя называли. И совсем молодые и в возрасте мужчины, с ними несколько женщин. С палками и крючьями. На рукавах темные повязки с какой-то эмблемой, сразу и не разберёшь. А, да это же изображение буквы Ч, а непонятно потому, что писано забытыми знаками предков. И какие же ценности прошлого они защищают? Бей чужаков? Ч есть и в этом слове... Розу ничуть не удивило бы появление Агаты среди этого сброда. Может, она и была там, только бывшая подружка её не разглядела.
   Тучи, серые как вальдушские овцы, нет - как крысиные шкуры, легли на город и на сердце. Серое одеяло душило, мешало жить.
   Две недели подряд приходя к месту встречи, Крисп не находил там Розу. Болезнь, выползшая из густой серости, свалила девушку. Отчаяние, безнадёжность, безбудущность. Скажете, от этого не болеют? Значит, вам повезло больше, чем Розе.
   Но любые тучи не вечны, когда-нибудь да рассеются. Ко времени выздоровления девушки в Арболен прибыл театр.
  
  
   6.2 ИСКУССТВО МАСКИРОВКИ
  
   А Май неожиданно нашел. себя в лесах Арборики. Скажи ему кто об этом раньше - поднял бы на смех. А вышло именно так. Над молодым магом не тяготели более приказы правителя и указания отца, можно было спокойно разбираться в любопытных документах древности, выводя на свет скрытую от всех историю сильванов. Ответы на многие животрепещущие вопросы юноша находил у высокоучёного отца Нерессии, коего почитал как живого бога. А самое важное - рядом был Флорент, тоже своего рода бог - живой, но не премудрый, а прекрасный. Родной.
   Раз за ужином разгорелся спор о тактике в условиях гонений на сильванов Арборики. Предлагалось даже покинуть негостеприимную страну ради того же Зельда. Это спасало многие жизни, однако попахивало предательством. У всех были на устах недавно сказанные Нерессией слова:
   - Это вовсе не значит, что следует сидеть по норам. Будем вести войну из засады. Вылазки небольшими группами. В труднодоступных для конницы местах. Главное - не дать сжечь леса, спасти ваши деревья.
   Но одно дело сказать, другое - сделать. Простой подсчёт красноречиво говорил сам за себя. Сколько военных у государства? А сколько у сильванов?
   Приподняв от столешницы склонённую голову, тот же Нерессия напомнил классическое:
   - Не можешь стать красивым, как яшма, стань простым, как камень.
   Поняв по-своему, Май подхватил и развил его мысль:
   - Значит, следует учить, просвещать, чтобы дело не дошло до очередной "войнушки".
   Тут-то и вспомнили о театре как таковом. Безобидная внешне вещь, но под этой маской можно провернуть много чего. Раскрыть глаза. Научить. Убедить. Переубедить.
   Хватились - а нужных пиес в наличии нет. Простой как правда вывод подсказывал: напиши их сам. Так уж получилось, что ближе всех к сфере изящной словесности оказался сирота из Фоссана. Отговорки не принимались, и волей-неволей Маю пришлось сменить колдовские ингредиенты на, образно выражаясь, стилос. Отец Нерессия самолично выдал ему стопу листов из его с Розой выписок - знай пиши! Сидя рядышком, Флорент - не бросать же друга в беде! - пересказывал Маю легенды и байки, бытующие среди сильванов.
   Постепенно творческий процесс захватил магика. Под рассказы друга из-под его пера рождались истории про лесных людей, их прошлое и настоящее. Не забыты были и духи драконов. Последний по-прежнему предпочитал Флорента всем остальным лесовикам, к Маю же испытывал вполне оправданную ревность, но заметно потеплел к оному после прослушивания очередной истории (догадайтесь, кто был её главным героем).
   Байки так и остались бы ими, если бы не вмешательство отца Нерессии. Его стараниями пестрядь сильванских легенд и басен обратилась в пространную пьесу. Площадной юмор был безжалостно вытоптан; освободившееся пространство заняли поучительные примеры из классики. Памятуя свой диалог с отцом Реасом, Нерессия выбрал темой сочинения завоевание Сильвании и гибель династии Вальдусов, короля и королевы. Чарующий волшебный фон первого действия пиесы сменялся жестокой правдой завоевательных войн. Гибель мирного народа была предрешена, а поступки его лучших представителей надолго оседали в памяти.
   Кстати о представителях. С исполнением женских ролей возникла проблема. Сильванок не имелось по определению, а набирать актёрок из людей было чревато опасностью предательства. Пришлось, как в досюльные времена, передавать женские роли особам мужеска пола. Настоящей жемчужиной сцены оказался Флорент. Не перечесть мужских и женских сердец, загубленных переодетым красавцем, обнаружившим призвание к лицедейству. Цветы, дорогие украшения, сладости дождём лились на помост, как скоро туда выходила красавица Вальдушка или иная дива в его исполнении. Не оставляя себе ничего, сильван передавал всё в копилку театра.
   Но существовал театр не на эти средства. Плечо сильванскому сопротивлению подставил граф Кэран Кайорский. Соратники графа вроде Гимбы и Олорина готовили сильванов к возможным схваткам с противником. Часть доходов братьев Кайорских тайно переправлялась лесной братии с отцом Нерессией во главе. А театр?.. А что театр? Для одних - приятные воспоминания о прошлом, для других - рупор идей. Корнелия привлекала изящная оболочка обмана и возможность завести собственный ящик с марионетками, его старшего брата - выдвинуть боевого слона на шахматной доске сражений за будущее сильванов.
  
  
   6.3 "ИСТОРИЧЕСКИЙ ТЕАТР"
  
   Арболен город не маленький. Его и допреж посещали различные жонглёры, акробаты, фокусники. Бывали и заезжие комедианты, собиравшие народ на Рыночной площади коротенькими потешными сценками с площадными же шутками.
   Неожиданное появление в городе театра дало скучающим арболенцам богатую пишу для разговоров. Откуда он взялся, этот новый театр? Проехал сюда, понятно, из земель Зельда. Уж, верно, выехал не с самого его севера, не от харахорнов, что и слов человеческих не понимают, а откуда-то поближе. По языку и лицам не поймёшь: гремучая смесь, жители разных местностей: фоссанцы, ферранцы и прочая и прочая.
   Удивило название - "Исторический театр". Ведь и так понятно, что будут показывать разные истории. Да, ещё актёры сняли для представлений особое помещение. О чём это говорило? Да о том, что у труппы или его главы водятся деньжата. Непонятно только было, кто этот главный.
   Представления ждали неделю. Надо же было комедиантам обустроиться, привести в порядок костюмы, затвердить роли. Толпа любопытных вокруг здания не убывала. С их подачи, например, стало известно, что актёров немногим более дюжины, в основном молодые. Что одни из них декламируют, а другие танцуют. Имеется и малер - задники разрисовывает. Костюмов целая комната.
   Старшее поколение арболенцев ударилось в воспоминания своего детства и юношества, когда приезд бродячих трупп не был такой диковинкой, как сейчас. Посреди площади на скорую руку воздвигался помост, для почётных гостей приносили кресла, для посетителей поплоше - скамьи. Заявлялись целыми семьями, разодетые, со слугами и няньками, хотя репертуар был далёко не для детских глаз и ушей. Кое-кто и сегодня щеголял меткими фразами бродячих актёров тех счастливых времён. Случалось, долгожданному представлению мешал дождик, ладно слабенький, хуже если затяжной. Тогда зрелище прекращалось, однако самые заядлые (или мелочные?) зрители требовали продолжения и, случалось, добивались своего.
   Богиня Ностальгия не упустила случая осенить своими крылами и дом на улице Красного Быка. Г-жа Штром оказалась в числе тех счастливиц, кого в далёком детстве водили на представления, и теперь она в подробностях описывала товаркам свои впечатления. Роза добросовестно выслушивала восторженные тирады тёти, но они не задевали её сердца. Там царила пустота, глухая серая пустота.
   Увлечённость одной и отстранённость другой обитательницы Дома Роз на улице Красного Быка привела к тому, что когда было решено посетить мероприятие, свободных мест не оказалось. Билетов, соответственно, тоже.
   Растерянные, родственницы наблюдали, как пёстрая толпа жаждущих просачивалась через неширокие двери в здание, словно струя жидкости в узкое горлышко воронки. Некоторые при этом ещё и приветливо кивали, кланяясь безбилетной г-же Штром. Красная от гнева, старушка готова была дать невеждам или глумливцам достойный ответ, но сути дела это не меняло: Эрменгильда Штром и Роза по-прежнему оставались изгоями из мира прекрасного.
   Очередное пожелание доброго дня готово было вывести тётушку из равновесия, если бы Роза вовремя не узнала голос говорящего. Чудо почище любого театрализованного представления! Перед ней стоял не кто иной, как Михал! Михал Малый собственной персоной! Немножко подросший, но узнаваемый. Да не один, а с девушкой! Придирчивый глаз Розы тут же отметил плюсы и минусы спутницы Михала. Выше его, тоненькая, лица за полями шляпы не разглядеть, но одета пестро и безвкусно: неподходящего кроя платье, дутые браслеты. Разве только милые живые цветочки на шляпе несколько скрашивали впечатление от облика подружки бывшего пастушка.
   Не теряя времени, Роза представила своего односельчанина г-же Штром. Имя девушки Михала отозвалось чем-то знакомым. Криспина. Изящный поклон, отвешенный Криспиной, а больше её скромное молчание явно пришлись тёте по душе. Настоящее же чудо маячило впереди. У парочки оказался лишний билет, и она любезно предложила его старшей родственнице Розы.
   Согнутая неблагоприятными обстоятельствами фигура тёти враз преобразилась. Нет нужды выслушивать издевательские приветствия знакомых! Она снова в гуще событий! Всё это чудесно, но как быть с Розой?
   Просто. Пока тётя будет наслаждаться спектаклем, Роза сможет погулять и пообщаться с друзьями, так высказалась щедрая парочка. В театр девушка сможет попасть в другой раз, ведь представление обязательно будут повторять.
   Поддерживаемая с двух сторон молодыми людьми, Эрменгильда Штром гордо прошествовала на своё свободное место. Роза, Михал и Криспина предпочли духоте театрального помещения свежий воздух парка около собора. До возвращения тёти, разумеется.
  
  
   6.4. НЕ ДЛЯ СЧАСТЬЯ
  
   - Михал, ну что ты? Как ты?
   Заметив настороженный, ревнивый взгляд Криспины, добавила для её успокоения:
   - А где вы с Криспиной познакомились?
   - В лесу у сильванов.
   Это не Михал. И не его неразговорчивая спутница. Вот она молча снимает шляпу - и зелёные глаза светятся ярче живых цветочков.
   Огорошенная Роза застывает в неловкой позе, затем с криком повисает на шее говорившего. Крисп!! И всё становится на свои места - и имя, и внешность. Всё, кроме одного.
   - К чему это переодевание?
   Как многого она ещё не знает!
   - Нас ищут. Охота на сильванов в разгаре. Ловцы знают, что сильванок нету, вот мы и маскируемся под обычных человеческих девушек. Пока не раскусили. Флорент, кстати, играет роль Вальдушки. Все в восторге!
   Беседа свернула в сторону театра, и Роза не переставала ахать и охать. Оказывается, театр сильванский. Пора уже людям понять, что такое сильваны, откуда они взялись, почему не следует их сторониться. Тогда, может, и преследования прекратятся. Это всё отец Нерессия придумал. Он когда ещё сказал, что мы, сильваны, не будем хорониться в норках, как мыши, пусть за нами и охотятся. Будем сражаться как можем. И придумал театр. Он сам и пьесы пишет, ну, не совсем сам, с Маем на пару. Наш сочиняет, а магик правит, и наоборот. Как усядутся вечером, как начнут спорить - уши затыкай. А в конце концов выходит складно. Они и в театре играют, только маскируются, конечно.
   Откуда средства? Что правда, то правда: театр - дорогое удовольствие. Нашлись люди, готовые платить за то, чтобы сбылись наши надежды на примирение, на равные права сильванов с людьми. Театр этот - ступенька в будущее.
   Роза зачарованно смотрела на Криспа. Редко когда увидишь его таким увлечённым. Заметив это, Михал сорвал травинку, повертел между пальцами и, пробормотав "Пойду пройдусь", скрылся.
   - Я две недели приходил, а тебя всё не было...
   - Болела. Не волнуйся, всё обошлось. Знаешь, как тётя за мной ухаживала! Ей бы в лекари идти, цены бы не было.
   - У сильванов лекарей не хватает. Магик помогает, но он не лекарь. Отец Нерессия тоже.
   - Как он? - губы словно жернова ворочают.
   - Он? Он молодцом. Рассказывает сильванам правду о сильванах. Учит защищаться. Пьесы придумывает, теперь вот ставит. Сам в них роли играет. Ничего не боится, а ведь поймают - костёр из сырых дров, а то и что похуже. Очень церковники злы на него. А он не сдастся. Не сломится.
   - Знаю.
   - И я знаю. Если бы не он, я бы тебя замуж позвал.
   Вот так поворот! А казалось. сильнее удивиться уже нельзя!
   - Меня?! Такую страшную?! Да ты смеёшься!
   Опустив голову и перебирая пальцами травинки:
   - Разве дело в одной красоте? Нужно, чтобы близкий человек был рядом.
   - Близкий?
   - Ну да. Брату повезло, повезло несказанно. Попал в узилище, а встретил судьбу. Флорент ли нашёл Мая или Май его нашёл, но они всегда вместе. Разные , но ближе родных. Навсегда.
   - Крисп, ты ешё найдёшь...
   - Нашёл уже, но ... не для счастья. И ты тоже нашла ... не для счастья.
   ... С тяжёлым сердцем выслушивала Роза восторженные излияния тётушки по дороге домой. И сюжет-то познавательный, и пиеса высоконравственная. А сколь роскошны костюмы! Заморский шёлк и рытый бархат! Очаровательнее всех, бесспорно, сама царица Вальдушка: трогательна, изящна, голос как мёд.
   Хмурая Роза слушала и радовалась: хоть кто-то из их компании отломил себе ... кусочек счастья.
  
  
   6.5. ТОРЖЕСТВО ПОБЕДИТЕЛЕЙ
  
   Время шло, ведя за собой новые новости. Ферранское герцогство внезапно перешло под руку принца из Фоссана Что поражало более прочего - характер аннексии (так это называется в политике). Нагло и прилюдно оттяпан не самый малый кус, однако Зельд хранит гробовое молчание. Не поднял голос в свою защиту, не прислал войск для возвращения отнятого кровного. Теряясь в догадках, ссылались на возмущения северных харахоров, оттягивавшие силы от юга страны (правда, установить истинность или ложность сего предположения было не проще, чем посчитать песчинки на морском берегу). Более сообразительные прозревали колдовство.
   Фройла упивалась успехом своих планов. Для этого у неё имелись веские основания. Герцог Ферранский мёртв: ведьма наконец расквиталась с "изменщиком". Его родичу-убийце дверь к герцогству плотно закрылась раз и навсегда. Поделом: не разевай рот, поверив колдунье. Её стараниями у руля Ферранского герцогства встал энный по счёту сын короля Форвина. Не склонный доверять колдуну своего предшественника, Виктор Форренский, теперь уже самостийно Ферранский, лишил Неясыть почётной должности герцогского помощника. Оценив заслуги Фройлы, новый властитель уступил ей хлебное место. Почёт и уважение, переезд во дворец, откуда она была вынуждена бежать, спасая свою жизнь.
   Всё складывалось как задумано, за одним лишь исключением. Дочь. Та, ради которой расчищена дорога к трону. Дочь, ею же заколдованная и потерянная. Надежды, которые она возлагала на юного мага, не оправдались. Молодой Май, заядлый книжник, мог бы найти интересующие Фройлу сведения, однако сам куда-то пропал из замка после гибели отца.
   Привычный распорядок во дворце менялся на глазах. Не усилиями Виктора, но стараниями его второй половины. Супругой принц обзавёлся почти сразу после провала с заключением брака в Зельде, а потому к настоящему моменту числился не только мужем, но и отцом нескольких отпрысков. Только пережитая обида могла заставить нестарого ещё принца выбрать в жёны представительницу ранее состоятельного, но давно разорившегося рода переселенцев Диркенфельдов, девицу по имени Геновева. Новоиспечённая супруга не отличалась красотой, как впрочем и сбежавшая невеста. Принцу везло на крайности: первая невеста была худощавая брюнетка, вторая - пухлая блондинка. Ярко-синие глаза против светленьких голубых, прямой носик супротив курносого. Отсутствие внешней привлекательности Геновевы Диркенфельд с лихвой восполнялось набожностью (как правило, два этих качества в семействах переселенцев нераздвоимы).
   Прилюдно демонстрируемая вера в Бога Единого традиционно считалась хорошим тоном для супруги правителя. Исступлённая - некоторым перебором, пристойным более возрастным особам женского пола, потерявшим вкус к развесёлой светской жизни.
   Мать семейства, своим примером подвигающая подданных на регулярное посещение церкви, вызывала уважение. Многие, правда, не теряли надежды на мимолётность подобного времяпрепровождения: уж больно занудными, пресными казались проповеди по контрасту с театром. Не исключено, что именно эти ценители эстетики своими молитвами добились некоторых сдвигов в сознании правящей особы. А может, они, эти семена перемен, взросли в душе Геновевы Диркенфельд из её детских и юношеских фантазий.
   "Некоторых" - это слабо сказано. Традиция поклонения Бога Единому треснула, как яичная скорлупа, когда с церковных кафедр было объявлено, что другие небожители ни в чём ему не уступают. И это было лишь началом. Пока изумлённые народы с открытыми ртами переваривали неожиданное откровение о том, что иные кумиры не плоше привычного нашего, с высоких трибун вещали, будто к подлинным богам могут приравниваться не только небесные, но и водные, и - чур меня! - подземные сущности. Это раньше-де косные правители и попы мутили единобожием народное сознание. Теперь пришёл черёд подлинно научному обоснованию положения дел. Равенство для всех богов!
   Скоренько вышли из подполья те, кого раньше клеймили еретиками, отступниками веры в Бога Единого. Подняли головы скороспелые секты подводных и надводных богов (так и назывались). Явили лицо те. кто внушал ужас одним своим названием, - кромешники.
   Поначалу сей карнавал восполнил отсутствие театральных переживаний. Степенные служители различных божеств приёмами бродячих лекарей и базарных зазывал расписывали преимущества своих высоких покровителей. Будущая паства прислушивалась и выбирала "крышу". Страсти накалились, когда кому-то некоторые из новых идолов казались обделёнными вниманием населения. Пошли потасовки, мордобои - словом, битвы соперников за паству. Сложность для охранников городского порядка заключалась в том, чтобы не обидеть никого из враждующих сторон: . Равенство для всех богов!
   Предпринимались и иные шаги по вербовке сторонников нового государства, отныне провозглашённого независимой Фоссанией. Из уст самой Геновевы Диркенфельд прозвучала фраза "Сильваны тоже люди. Мы с вами!" Тем самым было доказано: Арборика отстала от жизни, как колесо от разваливающейся на ходу телеги; Фоссания, напротив, семимильными шагами движется вперёд и по-новому смотрит в будущее.
   От перемен кружились головы.
  
  
  
  
  
  
  
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"