Hitech Алекс. Глава 1. Прибытие

Глава 1. Прибытие.

Космический фрегат, содрогаясь всем корпусом, выбрался из цепких лап подгиперпространства и плюхнулся в обычный космос, устало поводя боками, словно задыхающееся животное.

— Ну что, все целы? Корабль всё ещё жив? – поинтересовался болезненно-зелёный капитан, ткнув пальцем куда-то почти в сторону кнопки громкой связи.

— Двигательный отсек, – послышался первый ответ. – Планетарный движок искрит, гудит и чавкает. И, по-моему, регенерационной системе не нравится кислород.

— Почему это система, увеличивающая содержание кислорода в воздухе, решила возмутиться из-за этого самого кислорода?! – опешил капитан, восстанавливая нормальный цвет лица. Ну, нормальный для космонавтов, которые могут годами не видеть солнца иначе, кроме как в виде картинки в рекреационном отсеке. То есть — иссиня-белая кожа с просвечивающими капиллярами, покрытая разводами горюче-смазочных материалов, и волосы, не ведавшие расчёски последнюю неделю.

— Потому что в данном конкретном случае кислород к ней подаётся по маслопроводу, капитан, сэр? – прозвучало обнадёживающее предположение механика.

— Том, скажи, если я, как капитан этого корыта, предложу подать по маслопроводу масло, это не будет чрезмерным нарушением зон ответственности и вмешательством не в свои дела? – ядовито поинтересовался капитан, применяя приём удушения к штанге микрофона. – И заметь, я не спрашиваю, каким образом в маслопроводе оказался окислитель.

— Я попробую, сэр, – коротко ответил механик и отключился.

— На связи радиорубка, сэр, – послышался из динамика следующий голос. – Кранты передающей антенне дальнего радиуса действия. Кому-то понадобится вылезти наружу и снова долбить её молотком, пока она не согласится работать.

Капитан раздражённо взлохматил волосы и вдавил кнопку громкой связи, собираясь поставить всю команду в известность о следующем факте:

— Смит, ты идиот, – он повернулся к радисту, по совместительству — второму пилоту, сидевшему в соседнем кресле. – Ты в двух шагах от меня, зачем тебе пользоваться внутрикорабельной трансляцией? Возьми у Томаса кувалду и дуй на внешнюю обшивку. Следующий!

— Исследовательский отсек. Опасности немедленной разгром... Разгрим... Разгры... Тьфу. Короче, скорость утечки воздуха находится в рамках стандартной для этого корыта.

— То есть мы теряем воздух.

— Как обычно.

— Ладно, поймём, на каком мы свете, и я пошлю народ обмазывать швы герметиком. Какие-нибудь более серьёзные проблемы есть?

— Одна бутыль дезинфицирующей жидкости разбилась вдребезги.

— Павел, я тебя не узнаю. Только одна? Какая удача!

— Последняя, сэр.

— Хм. Погодите-ка, дезинфицирующая жидкость — это же медицинский спирт! Ты там что, угробил последнюю бутылку спирта?!

— Ик! Бесчестный случай, сэр. Абсол... В общ... Безразвратно, сэр.

Капитан отпустил кнопку внутрикорабельной трансляции и некоторое время сотрясал воздух заковыристыми выражениями, которые очень расстроили бы его мамочку.

— Дик, на связи орудийная палуба, – раздался очередной доклад из хрипящего динамика. – Пространство вокруг нас потихоньку успокаивается. Целей, оправдывающих немедленное открытие огня, в непосредственной близости нет, повторяю, целей нет. В том числе поблизости нет кометных ядер, следующих пересекающимися курсами, астероидов, космических кораблей внеземных цивилизаций, демонстрирующих очевидно враждебные намерения, и самозародившихся псевдоразумных сгустков высокотемпературной плазмы, чьё существование опровергается научными исследованиями, но инструкция тем не менее требует их уничтожать. Целей нет, и это хорошо, потому что если бы они были, я смог бы в них как максимум тапком запустить. Когда Том собирается починить мой реактор? Ты же знаешь, Дик, единственное оружие, которое у нас в более-менее работоспособном состоянии, это рэйлган, а он энергию жрёт, как не в себя.

Капитан корабля Рихард Содерберг в очередной раз поразился умственным способностям своих подчинённых. Неужели за последние годы вышло какое-то новое распоряжение правительства, и теперь в экипажи космических кораблей назначаются только и исключительно люди, по своему интеллектуальному развитию уступающие бетонным балкам?

— Зачем тебе рэйлган сейчас, если всё равно стрелять не в кого?!

— Хм. – Капитан буквально слышал, как скрипят шестерёнки в мозгах канонира, перемалывая следующую мысль. – А если вдруг надо будет срочно выстрелить? А не в кого? То есть не из чего?

— Милый мой Йоси, – обманчиво ласковым голосом начал капитан Рихард, – если вдруг, внезапно, поблизости от нас появится какой-нибудь вражеский корабль, то открытие огня на поражение — это последнее, что мы будем делать. Даже если враг начнёт стрелять по нам. А знаешь, почему? Потому что снаряд противника имеет неплохой шанс проскользнуть в щели, дыры и прочие непредусмотренные проектом отверстия в нашем корпусе, и поэтому не повредит ни кораблю, ни экипажу. В отличие от ответного огня. Отдача от первого же нашего выстрела разнесёт эту гору хлама, держащуюся вместе только за счёт ржавчины и грязи, по недоразумению называющуюся фрегатом космического флота Земли «Неудержимый», на куски. Ты меня понял? Обесточь рэйлган, на пусковую шахту ракет повесь замок, запри боеприпасы, сними затвор с пушки и вообще проверь, что там у тебя ещё есть в хозяйстве, чтобы оно ни в коем случае не выстрелило!

— Сделать так, чтобы наше оружие не стреляло? Легко! Фактически, уже готово, – мрачно ответил Йоси. – Вот обратный приказ мне придётся объявить невыполнимым.

— Конец связи! – капитан щёлкнул по кнопке ногтем. – Камбуз, какие у вас новости?

— Газовый баллон закатился в духовку, – сообщил запыхавшийся голос корабельного интенданта Эмиля, и. о. повара. – Я его только сейчас смог вытащить. Ещё пара минут — и мы бы разлетелись по космосу, как метеориты.

— А что, духовка была включена?!

— Ну, как оказалось, да...

— А какой умник не отключил кухонные приборы перед переходом?

— Я не виноват! Там лампочка сгорела!

Ужасное подозрение закралось в душу капитана.

— Лампочка сгорела. Но духовка работала. То есть ты её для чего-то включал, а потом забыл. Признавайся, что ещё сгорело? Кроме лампочки?

— Да это... По мелочи... Я курицу делал... Ну, то есть поставил её часа два назад... А оно вон как вышло...

— Как вышло? Да скажи же ты толком!

— Да потом Паша пришёл... С бутылкой дезинтери... Дезинтегра... Дезинформа... Спирта... Ик... И вследствие перехода сршнно случайно её разбил... А я разбил банку маринованных огурчиков... Ик... И банку маслят... А потом газовый баллон как полетит!..

Тон капитана был холоднее забортного вакуума.

— Ясно. Ты поставил курицу в духовку, к тебе пришёл Павел с бутылкой, вы из-за перехода совершенно случайно разбили и бутылку, и закуску, а потом, когда вы оба были уже в стельку расстроенные из-за разбитой бутылки, этот самый переход произошёл, и баллон с газом закатился в духовку. Даю тебе задание на свободное от вахты время: выпиши из словаря определение понятия «причинно-следственная связь» и напиши мне четырёхстраничный доклад, объясняющий, почему вы такие балбесы. – Капитан отключил связь, рухнул в кресло, закрыл лицо руками. Встряхнулся, отхлебнул воды из стоявшей на пульте бутылочки, снова нажал на кнопку громкой связи: — Экипаж, слушай мою команду. Готовимся к переходу к планетной системе. Быстренько убеждаемся, что и эти планеты тоже не подходят для основания колонии, и валим на базу, требуя, чтобы нам наконец дали месяц отпуска и бригаду техобслуживания. Задача ясна? Том, что там с двигателями? Планетарник жив? Регенерационная система выздоровела после кислородного отравления? Гипердрайв не включится внезапно в двух шагах от планеты, как в прошлый раз?

Динамик негромко кашлянул.

— Планетарник готов к движению, сэр! Он от нетерпения гудит, шипит, искрит, чавкает и дымится. Если газовать осторожно, то он, может, даже заработает. Гипердрайв точно не включится, я его ломом заклинил. Вы там давайте, включайте двигатель. Только подождите минутку, пока я уйду на орудийную палубу. Заодно посмотрю на Йосин реактор. Думаю, что если это ведро с графитовыми болтами пнуть в нужном месте, нуклиды ссыпятся вниз, реакция снова начнётся, и тогда у нас будет хоть какой-то резерв энергии. Конец связи.

— Отлично, – капитан повеселел, протянул руку к пульту и начал перебрасывать тумблеры, подавая питание на цепь управления планетарным двигателем, а затем опять нажал клавишу громкой связи. – Господа, мы отправляемся к новым захватывающим приключениям. А теперь схватитесь за что-нибудь закреплённое и прижмите его своим весом, чтобы оно не отломилось. Я даю тягу.

Дрейфовавший в космосе фрегат устало развернулся и нацелился носом в сторону яркой звезды — центра местной планетной системы. Рихард произнёс краткую, но искреннюю молитву и передвинул верньер тяги. Скрипя всеми сочленениями, включая те, которые не были внесены в проект фрегата и появились уже в ходе эксплуатации, космический корабль дёрнулся и начал тяжеловесно набирать скорость. Радист Мэтью Смит, оседлавший основание параболической антенны и упоённо колотивший по ней кувалдой, из-за неожиданного рывка выпустил из рук кувалду. Но ей не грозила судьба затеряться в бескрайних просторах космоса, потому что мудрый Смит прозорливо привязал к её рукояти второй конец своего страховочного фала — тот самый, который, согласно технике безопасности, должен был быть надёжно закреплён у шлюза.

Страдающая от перенаселения Земля не могла больше прокормить человечество, а стандартные методы контроля численности — войны и смертельно опасные болезни — были побеждены объединённым однопартийным правительством свободных каменщиков нового мирового порядка, разместившимся в Иерусалиме.

Наконец, до какого-то гения дошло, что цивилизация, прикованная к одной планете, обречена на вымирание просто в силу ограниченности природных ресурсов, — а значит, жизненно необходимо колонизировать другие планеты. Спешно был разработан принцип движения в подгиперпространстве, и единственное наземное испытание крайне маломощного гипердрайва временно решило проблему перенаселения на большей части площади Северной Америки. Как оказалось, гипердрайв в непосредственной близости от массивных тел работает крайне нестабильно, вплоть до выброса всей запасённой энергии единым импульсом с последующим образованием грибовидного облака и размещением лаборатории на нескольких миллионах квадратных километров — в виде мелкой атомарной пыли. Именно поэтому корабли должны были входить и выходить из подгиперпространства там, где гравитационное поле небесных тел не угрожало превратить космический корабль в быстро гаснущий огненный шар.

В случае Солнечной системы гарантированно безопасное место для прыжков находилось аж за сферой Хилла¹. Но если прыгать только из безопасного места, то придётся покрывать четверть расстояния до Проксима Центавра на медленных планетарных двигателях, и за время полёта астронавты могут попросту умереть — от старости или от скуки. Поэтому капитаны космических кораблей плевали на безопасность и прыгали в подгиперпространство на расстоянии примерно орбиты Нептуна, стараясь, впрочем, как можно дальше уйти от плоскости эклиптики². Примерно так же корабли старались поступать в других планетных системах — входить в подгиперпространство и выходить из него далеко от местной плоскости эклиптики, звёзд и тяжёлых планет.

Понятно, скачки из условно-реальной Вселенной в объективно-вероятностную в столь тесном соседстве со звездой — какие-то тридцать астрономических единиц³, это же буквально бок о бок, по галактическим меркам, — не могли не привести к деструктивным последствиям для корабля, и поэтому каждый прыжок был, фактически, игрой со смертью. Корабль проникал в подгиперпространство и вырывался из его пут с боем, получая тяжёлые повреждения, и не всегда побеждал. А уж если он случайно выпрыгивал в плоскости эклиптики, и поблизости оказывалась планета, то напоминающий сверхновую результат часто бывал заметен даже из соседних звёздных систем.

Положение осложнялось дополнительным вопросом: а как понять, где у вон той еле видной звёздочки плоскость эклиптики? Тут в дело вступали астрофизики, которые, на основе крошечной разницы в данных наблюдений, проведённых с нескольких разнесённых в пространстве точек, могли высказать почти обоснованное, ограниченно разумное предположение о том, как именно вращаются планеты у той или иной звезды.

Для проверки заумных теорий использовались исследовательские корабли космического флота Земли, уважительно именуемые высоколобыми учёными «расходным материалом»⁴ — спасибо невероятному дефициту ресурсов и высокой текучести кадров⁵, в космическом флоте использовались корабли, от которых отказались бы уважающие себя помойки. Фрегат космофлота «Неудержимый» был как раз из таких кораблей. Частые прыжки сквозь подгиперпространство привели его в такое состояние, что безопаснее было бы летать на мыльном пузыре. Команда злобно шутила, что название фрегата характеризовало вероятность удержать его содержимое в его же корпусе, и шутка эта была недалека от истины.

В задачу космофлота входило физическое обследование обнаруженных планет с целью найти те, которые более-менее подходят для основания колонии. Если таковая обнаруживалась, на её поверхности устанавливались радиомаяк и хижина, а экипаж отличившегося корабля получал много красивых слов и покровительтсвенное похлопывание по плечу. После подтверждения права на колонизацию на планету натравливались колонисты, и в скором будущем ещё один мир присоединялся к Земной Федерации.

Поскольку, как выяснилось, во Вселенной куда ни плюнь — попадёшь в разумную расу, столкнувшуюся с проблемой перенаселения и необходимостью экспансии, задолго до того, как люди вышли в космос, был организован единый исполнительный орган, выдающий лицензии на колонизацию. Именно поэтому было так важно установить маяк и построить место для жизни хотя бы одного представителя расы — в мире, где подходящие для жизни планеты были ценнее любых сокровищ, такое действие называлось «застолбить участок». Уничтожение метки другой расы являлось вопиющим нарушением, и виновные жестоко карались, — согласно законам Вселенского Конклава, первое наказание должно было предотвратить второе нарушение. Отдельно рассматривались случаи, когда раса столбила планету, на которой успела развиться другая разумная жизнь, — в этом случае колонизация воспрещалась, а на застолбившую расу возлагалась обязанность помогать аборигенам и обучать их, чтобы, в конечном итоге, они влились в единое вселенское сообщество. Как-то раз Вселенский Конклав вынес такое решение в отношении двух планет, застолбленных землянами. Изумлённое земное правительство, узнав о том, что в одном случае речь идёт о разумных кристаллах (прощай, надежда на добычу полезных ископаемых!), а в другом — о разумных атмосферных образованиях (и тебе прощай, терраформация атмосферы!), решило просто забыть об этих планетах.

Парадоксальный выверт межзвёздного законодательства гласил, что для подтверждения права на колонизацию достаточно только поселения — обязательно без средств жизнеобеспечения — и радиомаяка. Вовсе необязательно было организовывать настоящую, реальную колонию, с живыми колонистами⁶. Поэтому для упрощения процедуры земляне просто сбрасывали «дом» с радиомаяком из верхних слоёв атмосферы. О состоянии потенциальной колонии красноречиво говорил тот факт, что стандартный «дом» не был оснащён тормозным парашютом, и по итогам приземления иногда уходил на десятки метров под поверхность грунта. Реактору маяка это не мешало.

Динамик внутрикорабельной связи издал нечленораздельный хрип и заговорил человеческим голосом. Точнее, голосом Йосефа Бен-Нуна, корабельного крюйт-мейстера⁷.

— Кэп, – израильтянину никогда не давалось уважительное отношение к старшим по званию, — пространство вокруг нас более-менее устаканилось, и я включил подпространственный целеуказатель. По моим подсчётам, у звезды есть четыре планеты и впечатляющий пояс астероидов.

Рихард Содерберг вывел на обзорный экран результат радарного сканирования. Да, у звезды в самом деле было целых четыре планеты, причём две из них — огромные газовые гиганты — находились слишком далеко для того, чтобы всерьёз рассматривать их или их спутники в качестве потенциальных колоний, а третья, наоборот, практически купалась в пламени светила. Оставалась одна планета, которая даже лежала в «зоне жизни» — на таком расстоянии от местного солнца, чтобы естественные запасы воды на планете, если они были, находились большей частью в жидком состоянии. При этом условии земляне теоретически могли претендовать на «столбление» участка. Оставалось, конечно, много других условий — сила тяготения, состав атмосферы, уровень радиации на поверхности, — но, по крайней мере, имело смысл лезть в гравитационный колодец звезды, чтобы посмотреть на эту планету поближе.

Капитан проверил уровень вибрации и двинул верньер тяги ещё на одно деление вперёд. Скрипя, звеня, хрипя, кашляя и производя другие, менее эстетически приятные звуки, фрегат направился к центру местной планетной системы.

Радист вошёл в рубку, бросил кувалду у входа и устало смахнул со лба пот:

— Ну, что? Не зря летели?

— Вроде есть одна планетка, к которой стоит принюхаться, – капитан отпил ещё глоток воды. – А что там с антенной?

— Нет проблем. Нет антенны — нет проблем. – Мэтью Смит тяжело плюхнулся в своё кресло. – Есть такое понятие, как усталость металла, и о нём надо будет рассказать на станции техобслуживания, когда и если мы туда доберёмся. Опора просто обломилась, и антенна улетела.

— То есть, у нас больше нет дальней связи, – капитан меланхолично забросил ноги на пульт. – И мы отрезаны от человечества.

— Ну, гипердрайв-то ещё работает, – с надеждой продолжил радист. – Ведь работает же, правда?

— Да, Томми заклинил его ломом, чтобы он не включился внезапно, но в целом, вроде бы, гипердрайв жив и здоров. И для него даже топливо есть. Если Павел ещё не перегнал его в самогонку. Но нам две недели плестись до планеты, а потом две недели топать обратно, пока не сможем уйти достаточно далеко, чтобы включить гипердрайв. И всё это время у нас не будет связи с Землёй.

— Вообще ни с кем связи не будет. Антенна, отломившись, снесла ещё решётчатую антенну ближней связи и импульсный параллаксатор.

— Офигеть. – Содерберг присмотрелся к перманентно красным индикаторам состояния корабля и выругался. – А что не так со светопереговорным устройством?

— А, это... – радист слегка покраснел. – Ну, когда антенна отвалилась, она чуть не отрезала мне ногу, а потом пропахала внешнюю обшивку... В общем, я слегка психанул, а у меня в руке была кувалда.

— Ладно, – кивнул капитан, не высказывая никаких эмоций, и ткнул пяткой в кнопку громкой связи: – Томас, ты всё ещё возишься с реактором?

— Да, сэр, – послышался ответ. – Я тут пересыпал нуклиды, собрал недораспавшийся уран из нескольких почти дохлых ТВЭЛов⁸ в один, и даже получил какую-то энергию на выходе. Проблема в другом. ТВЭЛы распёрло изнутри, а управляющие стержни частично расплавились и согнулись. Нам бы их выпрямить, а у нас из инструментов для такой тонкой работы только кувалда. Смит ещё не вернулся? Если уже да, пусть занесёт мне кувалду и поможет заодно, а то я оторваться не могу — я эти стержни держу разогретыми докрасна. Если отвлекусь, оно рванёт.

— Сейчас, иду! – Радист поднялся на ноги и забросил кувалду на плечо. – Опять в активную зону лезть... В следующий раз надо будет сказать ребятам из техобслуживания, чтобы вместо тройного шлюза с дезактивационными устройствами поставили там вращающуюся дверь. Всё равно я там провожу больше времени, чем у себя в каюте.

— А Йоси чем занят? – поинтересовался капитан у механика, органически не переваривающий, чтобы кто-то маялся без дела. Кто-то, кроме него самого.

— Он тут электронику реактора проверяет, цепи управления графитовых стержней прозванивает. Уже нашёл три с обратной полярностью. Представь, если бы реактор работал, и мы бы захотели его заглушить, от нас бы только радиоактивная пыль осталась.

— Какое счастье, что реактор ещё четыре рейса назад сломался, – с чувством сказал капитан. Сарказм в голосе был слышен только ему. – Пока ты занят удержанием реактора от взрыва, подумай, из чего можно слепить аналог параболической антенны дальней связи и решётчатой антенны ближней связи. И ещё прикинь, как можно в походных условиях изготовить импульсный параллаксатор. А, и, когда у тебя будет свободное время, светопереговорное устройство почини, а то Смит по нему случайно кувалдой заехал. Судя по индикаторам, пятнадцать раз.

Натренированная пятка капитана перебросила тумблер выключения динамика до того, как тот успел выдать реакцию механика на новые задания.

Сноски:

¹ Область, в которой притяжение Солнечной системы является определяющей силой для небесных тел. Грубо говоря — сфера радиусом в один световой год. Назад...

² Здесь: плоскость, в которой вращается большинство планет конкретной планетной системы. Строго говоря, понятие «эклиптика» применимо только к Солнечной системе, но мы же не ксенофобы?.. Назад...

³ Астрономическая единица — среднее расстояние от Солнца до Земли, примерно 150 миллионов километров, или 8 световых минут. Нептун мотается примерно в 30 а. е. от Солнца. Назад...

⁴ «The Expendables» же!Назад...

⁵ Скорее, даже не текучести, а летучести. Во все стороны сразу, в виде лучистой энергии и с небольшой горсткой радиоактивного пепла за спиной. За последнее надо благодарить тех же учёных, которые не всегда могли указать точку, рядом с которой не будет тяжёлых небесных тел. Что общего между пилотами и астрофизиками? Если ошибается пилот, погибает пилот; а если ошибается учёный, погибает пилот. Назад...

⁶ В этом контексте слово «живой» трактуется в самом широком смысле, включающем в себя разумные вирусы, разумные электрические поля и разумные камни. Назад...

⁷ крюйт-мейстер — здесь: ответственный за вооружение на корабле. Назад...

⁸ ТВЭЛ — тепловыделяющий элемент. Здоровенный штырь с начинкой из радиоактивного материала, за счёт распада изотопов нагревающий своё непосредственное окружение. Если говорить упрощённо, то самый простой реактор состоит из нескольких десятков ТВЭЛов, которые кипятят воду, превращая её в пар под очень большим давлением; этот пар через дырочку в крышке крутит генератор электричества, а потом конденсируется снова в воду и заливается в реактор снизу. Таким образом, самые продвинутые ядерные технологии отличаются от примитивного паровоза только в вопросе сжигаемого топлива. Назад...

Комментарии: 10, последний от 25/10/2019. © Copyright Hitech Алекс (ahitech@gmail.com) Размещен: 14/10/2012, изменен: 14/10/2012. 27k. Статистика. Глава: Фантастика, Изобретательство, Юмор Горит маяк во мраке ночи... Скачать:		Оценка: *7.285** Ваша оценка:

Hitech Алекс Глава 1. Прибытие

Глава 1. Прибытие.

Сноски:

Hitech Алекс
Глава 1. Прибытие