Дисклеймер: Рисунки, размеченные в данной главе, не являются иллюстрациями и не принадлежат автору книги.
  Здесь они размещены лишь из-за внешней схожести с персонажами.
 
 
 
 

 
 

Глава 4.

Колосс из рыхлой глины.

Ночь с 9 на 10 июля.

* * *

10 июля.

Вечер.

* * *

10 июля.

08:03 утра.

11:20

12:00

12:40

Образ для визуализации.

 

Лиса обалдевшая.

 

* * *

13:10

* * *

13:10

Задал этот момент нейросети, попросил нарисовать картинку, и она ВНЕЗАПНО выдала очень даже вменяемый результат.
 Я был крайне приятно удивлён. Аплодисменты нейросети и разработчикам.

 
  Лиса сомлела в восхищении и нежности, расслабилась, как вдруг над обширным парком соседнего особняка взревели на пределе мощности громадные моторы грузового воздушного судна. Загрохотали вышибные заряды и сброшенные стальные тросы якорей разлетелись во все стороны, в падении калеча ухоженные деревья, разбивая мраморные беседки и каменные фигуры.
  -- О все боги мира! -- Кицунэ испуганно присела на подкосившихся ногах и попыталась рефлекторно заслонить собой стайку спрятавшихся у неё за спиной служанок, когда громадная туша начавшего манёвр грузового дирижабля прошла над улицей, оглушая людей надсадными завываниями моторов и невзначай опрокидывая их потоками управляемых матросами ветров. -- С ума совсем посходили, так летать над жилыми районами?
  Манёвры дирижабля были панические, люди невольно начали озираться в поисках опасности.
  -- Смотрите! -- один из мужчин, как и все испуганно присевший в момент прохода громадного воздушного корабля над толпой, вскинул руку, указывая на вторую стальную громаду, стремительно приближающуюся со стороны аэропорта. -- Ещё один!
  -- Армейский, наш. -- сказал другой мужчина. -- Грузовик-то чего рванул? Не шиам же...
  И тут вдоль борта летающей крепости засверкали вспышки, вспухли белые облачка развеивающейся Ци, а через пару секунд что-то с грохотом ударило в пытающийся набрать высоту грузовик, полыхнуло огнем и рвануло так, что во всём районе особняков из окон вынесло стёкла.
  -- А-ай! -- люди шарахнулись кто куда, увидев как в облаке обломков один из сорванных двигателей, вращая изуродованными лопастями, кувырком летит в их сторону, бьёт в крышу соседнего особняка, сносит напрочь черепицу и кусок стены, почти без сопротивления продолжает свой полёт. Стальная глыба, к счастью, прогудела выше толпы и врезалась во второй этаж дома, от которого только что взлетел грузовик.
  -- Ва-ай! -- Кицунэ попыталась вскинуть каменную волну, чтобы заслонить ею слуг от кирпичной шрапнели, но не успела. Другой человек понял опасность и просчитал действие раньше неё.
  Каменная волна поднялась, принимая удары выбитых двигателем кирпичей и черепицы, закрыла людей, после чего тут же убралась обратно, а перед стайкой девушек, настороженно глядя в сторону окутавшегося дымом и огнём грузовика, застыл с поднятым для обороны щитом лейтенант самураев. Тот самый, командир из клана Такеда, с которым Кицунэ говорила десяток минут назад. Увидел сорванный двигатель, он прыгнул на улицу и защитил людей.
  -- Ах! -- всплеснув руками, не удержала, вместе с выглянувшими из-за её спины служанками, восхищённого вздоха лиса. Вот он! Тот самый, настоящий герой, которого она так отчаянно пыталась найти в сошедшей с ума стране! -- Девочки, он... он спас нас!
  Самурай, рефлекторно закрывший бронёй и щитом симпатичных девушек, спиной почувствовал цунами обожания и обернулся, зардевшись при виде множества пар сияющих восхищением женских глаз.
  -- Господин самурай! -- от нахлынувших чувств, Кицунэ едва не расплакалась. -- Спа... спасибо вам!
  -- Кхм... -- самурай в смущении взялся за козырёк своего шлема, коротко кивнул облаку восхищающихся им красавиц, и скрылся в мгновение ока.
  Лиса не стала его преследовать. В небесах полыхал грузовой корабль, летающая крепость маневрировала, перезаряжая орудия и держа агонизирующую цель под прицелом, но Кицунэ этого не замечала, думая только о том, что слава всем богам, зря она так сильно боялась! Она была права, а глупые шиноби ошибались! В городе есть сильные солдаты! Настоящие самураи, герои клана Такеда! Этот город, все люди вокруг, в надёжных руках.
  -- Какой красавец! -- сладко выдохнула она и все служанки позади неё дружно влюблённо вздохнули, безоговорочно соглашаясь со своим лидером.
 
  Первым же залпом с летающей крепости грузовику снесло оба двигателя правого борта, пробило два сегмента гелиевого баллона и вынесло солидный кусок гондолы. Пробивший корпус гражданской посудины как бумагу, боезаряд рванул в трюме, убил десяток людей и порвал в клочья драгоценные коробки. Заваливаясь на бок, подбитый дирижабль потерял управление и пошел кругом, вываливая из разбитого трюма его содержимое. Порванные осколками, смятые ударной волной, коробки разваливались, бумажные ленты, перетягивающие пачки в тысячи банкнот, беспомощно рвались и листы крашеной бумаги облаком разлетались во все стороны, уносясь на произвол беснующихся ветров.
  Оставляя за собой шлейф улетающих денег, дирижабль по дуге прошёл над городом, получил ещё один залп, переломился пополам и рухнул в районе речного порта, завалив деньгами склады, причалы и несколько кораблей. Люди, позабыв, о том, что только что в панике штурмовали пароходы, бросились к кружащему в воздухе и оседающему им на головы сказочному богатству.
  -- Обыватели. -- презрительно хмыкнул бригадир команды техников. Он пару секунд полюбовался на суету внизу, затем отдал новые команды и летающая крепость развернулась, ложась на новый боевой курс.
  Атаковать замок было рискованно, защитники могли успеть подготовиться и встретить дирижабль огнём, но ни одного выстрела из орудий со стен не прозвучало. Ни одно дзюцу не взвилось в небо, когда летающая крепость прошла над линиями стен и щедро разгрузила бомболюки, засыпав смертоносными подарками казармы и конюшни клана Такеда. Над замком взвилось пламя пожара, сгорающие заживо люди и кони метались в растекающихся облаках пылающей Ци.
  -- Добавки им! -- выкрикнул бригадир и обозначил ориентиры на скопившихся во дворах замка гражданских. Самурайские семьи. Родители, жёны, дети. Беспомощное мясо, немыслимым образом растерявшее своих молодых, сильных, боеспособных мужчин. Где же ваши солдаты?! Где их командиры?! Почему молчат крепостные пушки? Почему штурмовые дзюцу не взлетают с башен? Где вся эта, как вы её заклеймили, токсичная маскулинность?!
  Бортовые орудия дирижабля с грохотом выплюнули осколочные и зажигательные снаряды, ударившие в толпы людей и взметнувшие к небесам разорванные на куски тела.
  С довольным видом, бригадир прикурил сигарету. Обычную, чудовищно токсичную никотиновую подделку, покупаемую в ларьках за гнутые медяки. Это, и дешёвое алкогольное пойло, вот и все радости жизни, что оставили ему имперские власти. Ни семьи, ни детей. Ни увлечений, ни культуры. Откуда может появиться семья у того, кто похож на высохший ходячий труп? Какие увлечения и культура, если жизнь состоит из бесконечной работы и алкогольного подавителя боли? Он - не человек. Он - йома Золотого Бога, но не бог превратил его в ходячего мертвеца. Кто, кто же выпил из него всю кровь?! Да вот эти чистенькие благородные обезьяны, по которым произведён залп. Самураи и чиновники выжимают деньги из общества, как из тряпки, чтобы сытно жрать самим, в три горла кормить своих жён и кругленьких, беленьких деток. Тех, что горят сейчас внизу, как сальные свечи.
  -- Бомболюки загружены!
  -- На второй заход. -- выдохнув облако предельно ядовитого дыма, скомандовал бригадир. -- Огня! Я ХОЧУ БОЛЬШЕ ОГНЯ!
 
 
  С небес, кружась словно осенние листья, падали деньги. Витиевато украшенные, прямоугольные бумажки Единого Международного Фонда, с цветастыми изображениями важнейших памятников культуры и архитектуры. Люди бегали и подскакивали, ловя их на лету. Подбирали из грязи, вытаскивали из кустов, забирались на крыши, чтобы сгрести дрожащими ладонями упавшие туда банкноты. Счастливо хохотали, ссорились, дрались.
  -- Денег у них на возрождение верфи и борьбу с бандитизмом не хватает? -- возмущённо бубнила Кицунэ, глядя на всё это безобразие. -- А потом из умирающего города тонны этих денег вывозят! Дирижаблями! Девочки, не бегайте за этим безобразием! Не отходите далеко! Видите, какие наёмники страшные вокруг ходят? Схватят вас, все деньги отберут, и хорошо если бить не станут. А вдруг ножом ударят, или утащат с собой?
  В местах, над которыми рассыпались деньги, словно магией сотворённые, возникали угрожающего вида люди в ярко раскрашенной броне и одежде. Наёмники. Ронины, полукровки и мутанты, создающие броский вид для отличия их от скрытных бандитов, предпочитающих маскировочные чёрные и зелёные цвета. Простые граждане, не питая иллюзий, разбежались кто куда, унося с собой всё, что успели собрать. Наёмники жадно бросились их ловить и отбирать добычу.
  -- Добрый день, девочки и... мальчики. -- к сбившимся в кучку слугам подошла пятёрка мордоворотов в сине-жёлтой броне, украшенной гербами отряда и значками, символизирующими вовсе невесть что. -- Мы из службы безопасности банка. Произошла утечка денежной массы, и у нас есть сведения, что некоторые нечистоплотные граждане могли польститься на чужую собственность. Просим оказать содействие и сдать всю имеющуюся наличность.
  -- Предлагаю вам пойти своей дорогой, господа и... дамы. -- Кицунэ закрыла собой мгновенно перетрусивших слуг и гордо, с пламенем во взгляде, посмотрела в глаза лидеру сине-жёлтой банды, в которой из пяти только двое были мужчинами, а трое остальных представляли из себя жутковатого и свирепого вида здоровенных бабищ. -- Самурайская кровь течёт не только в ваших жилах. Мне приходилось не раз мастерством боя добавлять веса словам!
  Разведя руки пошире, она резким рывком ударила ладонью об ладонь и добавила лёгкие импульсы Ци, что столкнулись и долбанули во все стороны звуковой волной. Взгляд её заметался, безошибочно отмечая уязвимые точки во вражеской броне. Открытые морды, незащищённые металлом ступни и кисти рук. Открытое пузо у одной бабы, кольчуга вместо пластинчатой брони у другой. Эти сволочи вздумали покуситься на её милое сообщество?! Да она любых ублюдков сейчас на месте закопает!
  Процентов на восемьдесят это была пустая бравада, наёмники запросто могли оказаться страшными бойцами, но в крови Кицунэ вдруг взыграли инстинкты матери, защищающей собственных детей. Позади неё вперёд выступили четверо слуг, вооружившихся чем попало. Группа из десятка охранников района элитного жилья услышала хлопок, стражи настороженно посмотрели в сторону жёлто-синих бандюг. Мордовороты оценили ситуацию и решили не рисковать. Без слов, только скрежеща зубами и злобно зыркая на несговорчивую мелочь, отправились искать добычу попроще.
  Кицунэ с облегчением перевела дух и страшно загордилась. Вот она какая! Защитила своих дочек и сыночков! Такая грозная стала, напугала страшных кабанов, и они никого не тронули из её котяток!
  -- Хоши-сан, вы такая... такая храбрая! -- служанки тотчас окружили её, глядя с обожанием и восхищением. -- С ума сойти, как вы встали перед чудовищами!
  -- А я в хронике войн видела однажды, -- сказала служанка, до сих пор продолжающая дрожать. -- Как одна женщина так же перед шиамами встала! Что-то им сказала, а её чёрный самурай вот так рукой бах! Она кувырком полетела, в стену врезалась, и упала, вся переломанная! Я сейчас сама чуть не умерла, думая что эти гады могут вас так же ударить! Не делайте так больше, Хоши-сан! Мы им все деньги отдадим, только не надо с ними спорить! Они вас убьют.
  -- Успокойтесь все, не плачьте. -- Кицунэ смутилась, с трудом сохранив гордый и уверенный вид. -- Я же видела, что стража рядом. Даже такие негодяи, как наёмники, не станут нападать, если охранники района и клановые самураи рядом.
  -- Не знаю, полезли бы они к наёмникам, или удрали скорее. -- парень-слуга, один из вооружившихся смелых, глянул на кучкующихся и нервно переговаривающихся стражей. -- Все болтают, что городу конец, и думают только о том, как сбежать. Нам тоже ссориться с наёмниками нельзя, надо убежище искать. Прятать всё ценное, снимать униформы и маскироваться под бродяг, чтоб никто не тронул.
  Все с вопросами во взглядах и с ожиданием указаний, посмотрели на ту, кого принимали за свою начальницу. Никто ведь не знал, что одежду и украшения почтенной, умудрённой опытом, всегда знающей что делать женщины надела на себя сопливая девчонка-малолетка, пусть даже и успевшая слегка помотаться по миру. Все ждали решения авторитетной дамы, Канэги Хоши, а откуда Кицунэ знать, что им, всем вместе, делать дальше?
  Мысли завертелись в голове лисы, собирая и переплетая нехитрые знания о центрах силы союзников и врагов, предположения шиноби о том, какие места будут под атакой, а какие останутся в относительной безопасности.
  -- Идём в жилую зону у торговых кварталов. -- заявила она. -- Торговцы выстроили вокруг своих владений надёжное кольцо стен и будут их оборонять при попытке штурма. У них есть наёмники и ополчение. Возьмите с собой всю возможную еду, побольше лекарств. Устроимся где-нибудь в уголке, и нужно будет переждать несколько дней, пока имперская армия или подкрепления от Такеда не придут нам на помощь.
  -- У Единства Культуры в квартале торговцев большая гостиница, а наша госпожа - ученица их пансиона, спонсор, и леди сообщества. -- сказал один из слуг постарше. -- Заявим об этом, и заселимся в гостиницу, пока не утихнут беспорядки.
  -- Я переговорю со служащими Единства. -- с энтузиазмом кивнула Кицунэ. -- Они обязательно помогут. Зовите всех слуг из соседних особняков! Здесь небезопасно, пусть тоже собирают еду и медикаменты, пойдём в гостиницу все вместе.
  Идею коллектив поддержал с энтузиазмом. Все видели что вокруг угрожающе нарастает паника и анархия, оставаться в районе особняков было явно равно самоубийству.
  Начались лихорадочные сборы. По разгромленному району пронеслась весть, и уже через пару минут к скоплению обездоленных слуг на главной улице начали подходить новые группы и отдельные люди. Все несли на себе сумки, мешки или корзины с припасами. К слугам робко примкнули хозяева особняков, сплошь женщины, старики и дети. Около полусотни стражей, приободрившихся, когда началась хоть какая-то организованная деятельность, взяли всё это скопление под присмотр. Набралось больше двух тысяч человек, из которых сотни три были детьми разного возраста, и ещё около трёх сотен мужчинами мирных профессий. Подавляющим большинством в этой толпе были женщины и девушки, но к такому скоплению, просто из-за количества, не совались даже наёмники.
  -- Думаю, все кто хотел, собрался. -- сказала Кицунэ и повела коллектив к арке ворот торгового квартала, примыкающего к кварталу элитного жилья так, чтобы самым богатым покупателям не приходилось кататься в магазины через весь город.
  У ворот стояла серьёзная охрана. Хорошо вооружённые наёмники в приличной броне с эмблемами торговых домов встретили толпу с мрачной неприветливостью. После переговоров и созвонов по телефону с важными людьми, согласились пропустить, но только семьи аристократов. Слугам предложили подождать особого решения на их счёт. Поднялась суматоха, в которой обрадованные аристократы отстранялись от обомлевших и растерянных слуг, забирали свои вещи и спешили к наёмникам, открывшим для них малую дверь.
  -- Я - няня! Дети не могут без меня!
  -- Я - кормилица! Вы что, хотите ребёнка без молока оставить?!
  -- Кормилицу пропустить. -- приказал сотник стражи торгового района и уважительно поклонился подошедшей Кицунэ. -- Вы тоже можете пройти, Хоши-сан. Остальные - назад! Назад, сказано! Торговый квартал вам не лагерь для тысяч беженцев!
  -- Людей нельзя оставлять здесь. -- сказала встревоженная лиса, бравирующая внешность и платьем авторитетной, уважаемой дамы. -- Я хочу переговорить с управляющими торговых компаний.
  -- Господин Сугихара прибудет через пять минут чтобы встретить благородных господ и дам. Это ваш шанс с ним пообщаться.
  Кицунэ благодарно поклонилась и сотник, дружески расположенный к пожилой даме, устроил ей встречу с главой крупнейшей торговой компании Нихонмацу. Седой и статный мужчина, не раз бывавший в доме лорда-наместника тоже хорошо знал всегда бывшую с ним доброй и тактичной, госпожу Хоши. Одинокий мужчина, в возрасте, он позволял себе некоторые романтические мечты насчёт этой дамы и потому очень благожелательно выслушал подошедшую к нему лису.
  -- Мне тяжело отказывать вам, госпожа Хоши, но я не могу пускать на нашу территорию всех, кому взбредёт в голову искать убежище за нашими стенами. Хотите, чтобы мы, с несколькими сотнями солдат, взяли под защиту всех людей города? С тысячами дармоедов, предателей и диверсантов?
  -- Слуги и служанки намного уязвимее любого из горожан. -- покачала головой Кицунэ. -- Бандиты будут намеренно искать их и мстить за работу в домах богатых господ. Мужчин зверски зарежут в первые же часы, а девушек убьют после долгих, сумасшедших издевательств. Прошу, не бросайте нас здесь, тем более что есть возможность спасти, без малейших затрат с вашей стороны.
  Кицунэ рассказала о гостинице, в которой все слуги могли бы обосноваться, заявила что у них есть свои припасы и что она выставит вокруг гостиницы охрану из мужчин, с приказом никого не выпускать ни под каким предлогом. Тогда даже если среди слуг есть шпионы или диверсанты, никому они не смогут навредить, а через пару-тройку дней, когда припасы станут заканчиваться, ситуация обязательно должна проясниться и, в крайнем случае, беженцев можно будет просто выставить обратно, за ворота.
  Личная симпатия сыграла роль. Кицунэ почувствовала как мужчина на неё смотрит, уловила тонкие эманации ласковых чувств и почти непроизвольно ответила, искренним взглядом одинокой, нуждающейся в любви женщины, от которого дрогнуло и расцвело покрытое ржавчиной недоверия мужское сердце. Если бы вокруг не было посторонних, он бы наверняка признался ей в своих чувствах, а она... она бы не удержалась, тронула за руку, и, открываясь для объятий, позволила себя поцеловать.
  Увы, слишком много людей вокруг. Помолодевший лет на двадцать, торговец лишь дал своё согласие и приказал солдатам сопроводить беженцев к гостинице, после чего тяжелейшим волевым усилием заставил себя уйти и заняться другими делами. Он ещё вернётся к ней, и обязательно, любыми средствами, спасёт из гибнущего города, если дела станут совсем плохи. Нельзя, невозможно позволить пропасть женщине, рядом с которой чувствуешь себя мужчиной.
  Кицунэ, не менее торговца огорчённая расставанием, прочитала речь перед слугами и разъяснила им правила, сделав особый упор на том, что любой, кто станет устраивать ссоры и создавать проблемы, любой кто попытается покинуть территорию гостиницы, не важно по какому поводу, поиску родственников, желанию купить еды, или позвать врача - будет немедленно объявлен шпионом бандитов, связан, избит, и заперт в подвале. Все, кто не согласен, - остаются снаружи! Все кто понимает и согласен с условиями, - проходит внутрь!
  Десятка три недовольных отсеялись, но основная масса с облегчением ушла за стены, устроив сюрприз горстке персонала гостиницы, никак не ожидавших что станут главными спонсорами в аттракционе лисьей щедрости.
  Единство Культуры - должно помогать людям. Всеми силами! А если кто-то из работников Единства этого не понимает и хочет поспорить, то лучше этому ренегату даже не пытаться разевать рот! Нечего всяким дурам компрометировать светлое имя такой вдохновляющей на добро, благородной и прекрасной организации!
  Лиса гневно объяснила управляющей гостиницы что такое Единство, а потом отправила, вместе с испуганно ретировавшимся персоналом, жаловаться на чужое самоуправство в центральный замок.
  Больше часа у неё ушло на размещение людей в маловатом для такой толпы здании, распределение обязанностей и наведение порядка, а затем к дверям гостиницы подкатила повозка с зарёванной благородной дамой, не убирающей от глаз залитый слезами платочек.
  -- Хоши-сан! -- к лисе, деловито обустраивающей группы людей в комнатах и коридорах, прибежала молоденькая горничная. -- Госпожа приехала! Скорее, идите к ней!
  Кицунэ от таких известий словно током вдоль спины продрало. Что?! Хозяйка?! А... а как их тут принято встречать?! Что говорить, как кланяться?! Нет, она в общих чертах, конечно, представляет, но владелица дома, наверно, десятки лет знала свою управительницу. Моргни разок как-нибудь не так, и сразу спросит: "Хоши-сан, что с вами"? Сказать, что по голове кирпичом прилетело? Как, вообще, зовут эту-самую госпожу? Жена лорда-наместника, так что наверное из Такеда, а вот имя... что теперь, подойти к ней с наглым видом, и заявить: "Госпожа, у меня память отшибло, скажите, хотя бы, как я вас раньше называла"?
  Но это, конечно, просто лисий сарказм. Неужели придётся бежать отсюда, прятаться, и думать что делать дальше? А как же влюблённый торговец и все эти люди? Сердце так и падает в пустоту. Так же ведь всё хорошо получилось! Только-только ведь стала счастливая! Женщина, с таким хорошим мужчиной, и целым множеством уважающих её людей! Такое красивое платье, такие волшебные чувства! Чего вот этой леди не сидится в её дурацком замке?! Ругаться приехала, что она слуг увела и дом бросила? Гадство!
 
  Леди Такеда Мегуми думала не о брошенном на произвол бандитов особняке, а о том, каких богов ей благодарить за то, что осталась жива. После запредельно романтического свидания с предводителем наркоманов, её минут двадцать тошнило от ужаса в туалете, а едва благоразумно прихваченные с собой лекарства помогли ей прийти в себя и спуститься к повозке, служанка сообщила своей госпоже о страшном побоище в районе особняков.
  Мегуми приняла волевое решение немедленно отправиться в замок, под защиту солдат и стен, но на половине пути с охранником по рации связался один из сотников гарнизона. Злой, словно демон, он сообщил, что младшие семьи покинули свой район, набились в замок, закрыли ворота и подняли мосты. Бунт?! Предательство?!
  А потом в небе загремели взрывы и над городом прошёл, заваливаясь на бок, грузовой дирижабль, за которым целым шлейфом тянулись облака из рассыпанных бумажных денег. Одна из выпавших коробок хлопнулась на землю в десятке метров от повозки благородной леди и к изумлению Мегуми, слуги тотчас оставили её. Возница, страж и служанка, переглянувшись, без слов просились к коробке, порвавшейся от удара о землю и вывалившей из своего нутра пухлые пачки цветастых купюр. Самурай грозным рыком разогнал посторонних конкурентов, позволил служанке и вознице захапать пачек в меру возможности, расстелил на грязной земле свой плащ с гербом клана и накидав туда десятка полтора пятимиллионных пачек, скрутил добычу в узел. После этого все трое, переглянувшись между собой и посмотрев на растерянно сидящую в повозке госпожу, дружно задали дёру в разные стороны, как дети, пойманные на воровстве яблок. Мегуми, не успев даже сообразить, ругать слуг за безобразную тягу к деньгам, или нет, внезапно осталась посреди улицы, в брошенной повозке, совершенно одна.
  Хлопая глазами в шоке и изумлении, она сидела посреди хаоса а вокруг высыпавшие из домов люди хватали деньги кто сколько мог и удирали прочь, пока никому не взбрело в голову отобрать у них добычу.
  А угрожающие это сделать личности возникли на улице удивительно быстро. Жуткие бандюги в ярко раскрашенной броне, ставшие вдруг удивительно мало похожими на добропорядочных наёмников, а за ними и вовсе какие-то оборвыши в чёрно-серой одежде, проникшие в нормальные жилые районы из руин, через проломы в стенах.
  Им досталось совсем мало добычи. Пошарив вокруг и собрав горсть жалких бумажек, бродяги словно злые волки оглянулись по сторонам. Полезли к привлекательно выглядящим домам и магазинчикам. Там, где встречали отпор, тут же откатывались, а где чувствовали слабину, принимались хватать всё, что попадало под руки. Деньги из кассы, товары с полок, спрятавшихся под кровати детей или забившихся по углам девушек.
  На одинокую даму в пустой повозке не обратить внимание они никак не могли. Сразу шесть человек, четверо мужчин и две прокуренные, омерзительные девки запрыгнули на повозку. Ухватили вожжи, повернули лошадей и погнали экипаж, вместе с пассажиркой, к воротам, возле которых в стене был разобран, для транспортных нужд, ещё один, широченный проход. Мегуми попыталась сопротивляться, хотела закричать, но оборванки схватили её за руки, оскалили жёлтые зубы и угрожающей показали остро отточенные ножеподобные куски металла. Только рыпнись, мол, принцесса, и получишь это под рёбра.
  Не веря, что всё это происходит с ней, несчастная аристократка впала в ступор и просидела неподвижно, пока экипаж не заехал в какой-то тёмный переулок. Бросившиеся со всех сторон грязные, тощие люди облепили повозку как муравьи. Вытаращив глаза от жадности, давясь слюной и хрипя, они вцепились в перепуганную женщину, отняли сумочку, украшения, веер и зонтик, сдёрнули с головы шляпку, а затем, толкаясь и мешая друг другу, начали расстёгивать на ней платье и стаскивать одежду. Тут Мегуми, опомнившись, закричала и попыталась бороться. Реагируя на это, один из нищих, повисший на повозке позади леди, взмахнул руками и женщина едва успела, в инстинктивном движении, поймать ладонью верёвку, которую бродяга попытался накинуть ей на шею.
  -- Я - Такеда Мегуми!!! -- закричала леди в истерике и панике, борясь с сжимающейся вокруг её шеи петлёй. -- Оотоко Кадзиро - мой будущий муж! Кадзиро! Кадзиро обещал меня защищать!
  Давление петли ослабло, бродяги перестали суетиться вокруг трясущейся от ужаса леди и переглянулись.
  -- У-уар! -- поднявшись из чёрного провала в стене, жуткий безглазый и безносый великан, с намалёванной на его морде сенсорной схемой, издал командный утробный рык широченной зубастой пастью. Нищета вспугнутыми тараканами брызнула в стороны, прочь от повозки. Минуты на полторы вокруг воцарилась тишина, а затем бродяги начали возвращаться. По одному или по двое, они подходили и возвращали отнятые у леди ценности. Украшения, сумочку, зонтик и веер. Обувь и элементы одежды. Когда всё похищенное вернулось к хозяйке, на козлы экипажа вскочил малопрезентабельного вида мужичок, взялся за поводья и принялся выводить лошадей, вместе с повозкой, из гибельного проулка. С заправским умением управляя экипажем, он вывел его из руин, доставил леди обратно в жилые районы, довёз до ворот торгового квартала и, соскочив на землю, удрал.
  От ворот к повозке подбежало несколько солдат, командир постовых сразу понял что случилось и отдал несколько команд. Работник, умеющий управляться с лошадьми, вскочил на повозку, ворота открыли и экипаж с трясущейся от пережитого дамой, вынувшей из сумочки медикаменты и глотающей одну успокоительную таблетку за другой, вкатился на защищённую территорию.
  Ещё десяток минут и, не верящая в то, что каким-то чудом уцелела, леди Мегуми оказалась в окружении своих служанок. Рыдая навзрыд, она протянула руки к начальнице домашних слуг, взобравшейся на повозку и бросившейся к своей госпоже. Обнять и плакать.
  Кицунэ, позволяя измученной женщине рыдать у неё на груди, взглянула на управляющего повозкой солдата.
  -- Скажите, добрый господин, есть здесь где-нибудь место, где леди могла бы отдохнуть и отлежаться в тишине после жуткого потрясения? Какие-нибудь покои для особо важных гостей? Мы заплатим золотом.
  -- Найдётся, конечно. -- кивнул солдат. -- Для особо богатых господ есть дом с элитными апартаментами. Там и сервис, и охрана. Денег сдерут, но лучше отдохнуть, пока такая возможность ещё есть.
  -- Везите. -- согласилась Кицунэ и обратилась к служанкам, окружившим повозку. -- Девочки, возвращайтесь в гостиницу, и никуда не выходите. Я побуду с госпожой. Справитесь без меня?
  Служанки, преисполненные сочувствием к несчастной леди, с жаром принялись кивать и уверять, что не пропадут. Теперь они под защитой и в безопасности, не нужно больше за них переживать.
  Кицунэ похвалила и поблагодарила их, а потом кивнула солдату. Поехали.
 
  Замок Такеда полыхал, угрожая выгореть буквально дотла, ведь тушить пожарище никто даже не пытался. Загрохотали цепи подъёмных мостов, распахнулись обитые металлом створки ворот и из замка хлынули люди. Те самые, что часа за три до удара с небес так старательно набивались за стены. Казавшееся надёжны укрытием, убежище оказалось самой настоящей ловушкой и младшие семьи бросились спасаться, но остановились, по другую сторону от мостов натолкнувшись на заслон из разъярённых подростков и женщин старших семей.
  -- Ну привет, паскуды. -- прозвучал выкрик от блокирующих. Старшие бросились в атаку на набычившихся младших. У выходов из замка началась безобразная свалка дерущегося, орущего и визжащего мирняка. Люди и поклажа кубарем катились в наполненный водой ров, заблестели ножи, опустились на родственные головы крепкие дубинки.
  -- Восхитительное зрелище. -- смеялись наблюдатели бандитов. -- Бесплатные клоуны дармового цирка. Бей! Бей! Бей их!
  -- Кого?
  -- Всех!
  Драка продолжалась часа полтора, а потом окровавленные, зажимающие ножевые раны и гематомы, стороны выпустившие пар стороны разошлись, но не примирились.
  -- Предатели!
  -- Жирные свиньи!
  -- Чтоб вы сдохли!
  -- Чтоб ВЫ сдохли!
  Подоспевшие самураи окончательно разогнали свою родню на два анклава и принялись сами осыпать друг друга обвинениями, изливая десятилетиями копившиеся претензии.
  -- Мы уходим из города! Даже не пытайтесь нам мешать!
  -- Валите на восток! А мы пойдём на запад, и убереги боги, если наши дороги ещё хоть раз пересекутся!
  Человек пятнадцать уцелевших самураев из сгоревших казарм, уводя за собой обожженных и злых коней, перешли от анклава младших к старшим. Оставаться с теми, кто подставил их, безоружными и бездоспешными под бомбовый удар, они конечно же не собирались. Несколько человек подошли к старшим, заявили что не знали о планах бросить треть клана на смерть и попросили принять их, вместе с семьями. В итоге сотни две группами или поодиночке перешли к старшим. Кто знает, сколько продолжались бы эти разборки, как вдруг улетевший обратно на базу боевой дирижабль снова поднялся в воздух и развернулся, намереваясь снова пройтись над городом.
  Пополнил боезапас и снова готов сеять смерть.
  Разделённая надвое, толпа Такеда раздалась в стороны и принялась разбегаться, ища укрытие среди зданий. Над орудийной башней у квартала торговцев в небо взвился малый огненный шар штурмового дзюцу. Взлетел и взорвался, намекая летающей крепости, что в отличие от догорающего замка, попытку насыпать подарков здесь встретят во всеоружии.
  Не приближаясь к опасным стенам, грозная машина пошла над беззащитной частью города и бойцы у лёгких метательных машин взялись бить стрелами со взрыв-печатями во всех, кто им не нравился. В носящих униформу стражи или броню серой армейской расцветки. В богато одетых горожан, или тех, кто хотя бы казался им наряженным в алые цвета гордого клана Такеда. Если от взрыва около таких людей погибало ещё двое-трое случайных прохожих, то... кого это волнует? Надо внимательнее следить за тем, кто трётся рядом и держать дистанцию от неудачников.
 
  Неспособную даже подняться с места, леди до элитных апартаментов на руках отнёс один из охраняющих здание крепких наёмников в строгой серой униформе, со знаками торговой гильдии. Кицунэ, на правах верной служанки, собрала вещи хозяйки, пристроилась позади и проследовала за остальными к гостиничному номеру, в котором, наверное, раньше останавливались приезжавшие в Нихонмацу с визитами императоры или иностранные послы. Кругом позолота и мрамор. Мебель аристократического исполнения, дорогущая видео и аудиосистемы, двухдверный холодильник с напитками и закусками, телефон в гостиной. Роскошная ванная комната и огромная спальня с такой большой кроватью, что на ней можно было бы, наверное, уложить спать десяток обычных человек, или даже троих самураев.
  Обалдеть какая вокруг красотень!
  Нахлынули волной воспоминания о счастливых днях и голову вскружило желание в детской манере начать носиться по апартаментам, восхищаясь и глазея на красивости. С ума сойти как трудно остаться в образе степенной и сдержанной дамы! Нельзя ведь, чтобы начальницы слуг бегали туда-сюда и визжали от восторга, любуясь блестяшками? Вот и не смей распушать хвосты, лисятина! Выпяти грудь и нос задери, чтобы все видели, какое у тебя строгое платье, какая ты вся важная, непроницаемая и рассудительная.
  -- Скажите, добрый господин, что происходит в городе? -- спросила она, обратившись к самураю, аккуратно усадившему в кресло леди. -- Клан готовится атаковать бандитов?
  -- Клан? -- самурай не постеснялся презрительной улыбки и принялся рассказывать положение дел. Разгром замка и свара внутри клана Такеда. Бесчинства наёмников, грабежи в районах с разобранными стенами, попытки бегства людей и города, бандитские заслоны на реке и дорогах, разгром транспортников в аэропорту и бомбовый удар по замку.
  Город лежит в руках у бандитов, и нет никаких сил для сопротивления. Помощи извне тоже не будет, империя доживает последние дни. В соседние регионы уже, должно быть, вошли армии чёрных самураев из Великого Разлома. Отдыхайте, пока можете, и набирайтесь сил перед новыми испытаниями, леди.
  -- По телефону можно заказать в номер обед. -- с иронией поклонившись, страж завершил обрисовку ситуации и направился к выходу. -- Наш повар, на нервах, много чего наготовил, рекомендую насладиться. Возможно, ни за что даже не придётся платить.
  Кицунэ же, повернувшись, уставилась вытаращенными в шоке глазами на леди Мегуми.
  -- Госпожа! Нужно срочно что-нибудь делать! Какие в городе есть силы?! Нужно срочно идти в замок Единства, поднимать знамёна и созывать людей! Всех! Любыми средствами! Золотом и указанием на то, что сделали бандиты! Кто в городе главный?! Мы должны встретиться с ним!
  -- Ты с ума сошла, Хоши?! -- дурная от принятых таблеток, леди Мегуми поднялась, стянула с себя шляпку и, уронив её на пол, поманила к себе управительницу. -- Помоги снять платье. Я приму душ и лягу спать. Мне... нам ничего не угрожает! Лорд Кадзиро, представляешь... мой будущий муж, он нас защитит! Знаешь, а этот человек не такой уж и страшный. Большой такой... сильный...
  Словно пьяная, она покачнулась и помахал рукой.
  -- Ничего страшного... моя дорогая. -- запинаясь, сказала леди. -- Я попрошу лорда Кадзиро защитить вас тоже. И... мою дочь. Мы... нас не изнасилуют, и не убьют. Видишь, вон... те драгоценности? -- подавившись словами, она указала на блестяшки, сверкающие среди вороха вещей, что Кицунэ притащила из повозки. -- Это его доказательства. Их... не отобрали, потому что он - силён. А женщина должна быть с сильным...
  С трудом реагируя на окружающую действительность, она повернулась, пытаясь найти мутным взглядом свою служанку и, вдруг, получила удар кулаком в скулу.
  Быть с сильным?! Оотоко Кадзиро, испытывающий наркотики на беспомощных людях, распространяющий химическую погань и губящий этим тысячи жизней, вот этот человек - сильный?! А знает ли благородная тварь, как больно и страшно, когда тебя привязывают к железному стулу и втыкают в руки иглы шприцов?! Как хочется плакать, когда какие-то уроды обсуждают, от какой дряни ты будешь умирать дольше, и как будешь мучиться?!
  Как! Как же её достали все эти тряпкообразные психи свихнувшейся империи! Это ведь они! Они, в самом деле, во всём виноваты! Они создали буракуминов! Не чесались, когда умирала верфь и на её руинах собирались банды! Им годами было плевать на то, что в подземельях под руинами мучаются украденные люди! А теперь, когда смерть и зло готово захлестнуть весь город, пусть выродки Кадзиро насилуют других, да? Кого угодно, лишь бы не тебя, драгоценную мразь?!
  Лиса не сдержалась и заехала благородной леди в морду так, что ту на месте развернуло. Взмахнув руками, Такеда Мегуми словно соломенное чучело на подломившихся ногах рухнула и распласталась на мягком ковре, а лиса стояла над ней, дрожа и продолжая крепко сжимать кулаки. Сволочи! Какие же сволочи! Всё! Всё придётся делать самой!
  Утерев проступившие на глазах злые слёзы, Кицунэ склонилась, вцепилась в Мегуми и волоком потащила её в спальню. С шумом втянувшая скопившиеся в носу сопли, лиса бесцеремонно швырнула бесценную чистокровную наследницу клана Такеда на кровать, вернулась к двери и, с хитрым прищуром коварных глаз, прикрыла створки за собой. Ну, гады, прячьтесь, пока можете! Настоящие лисьи шутки начнутся только сейчас!
 
 
 
 
  Вторжение с огненных гор началось в Восьмой и Девятый регионы империи Лесов одновременно. В Одиннадцатый с запозданием в пару часов. Резкое смещение сроков пошло атакующим только на пользу, никто не был готов к отражению ударов. В десятки приграничных крепостей дозорные принесли весть о начавшемся движении чёрных орд в долинах. Поднятые по тревоге, спешно облачившиеся в доспехи, пограничные гарнизоны империи похватавшие оружие и... обратились в паническое бегство. Бросая укрепления, подхватывая на коней перепуганную родню, устраивая драки с поножовщиной за телеги и упряжных лошадей.
  Люди в чёрном, шиноби скрытого селения Грома, сеяли панику на территории врага. Подрывали железнодорожные пути, разрушали мосты и минировали дороги. В городах заполыхали пожары, начались погромы и бунты. Невиданная паника захлестнула имперские земли. Шиамы - это не разношёрстные толпы лисьих фанатиков, не интервенты стран Песков или Камней, это даже не пираты великого восточного океана. Они - неотвратимая, беспощадная смерть для всех, кто попадёт им под ноги.
  Чёрно-алые полотнища за спинами двух тысяч конных самураев затрепетали на ветру, когда передовой отряд пятидесятитысячной армии вторжения устремился в рейд, обходя серую громаду главного пограничного замка, созданного чтобы держать под контролем выход из горной долины, отбитой шиамами у южан в войне полуторавековой давности. В долине было много плодородных земель, там не приходилось беспокоиться о бесконечных землетрясениях и извержениях вулканов. Удобное, прекраснейшее место для жизни. Но стремительно выросшее население империи Облаков требовало новых пространств. Манящие зелёные равнины должны быть очищены от ненавистных безумных обезьян и открыты для заселения. Хватит выродившимся мутантам издеваться над драгоценной местной природой, отравлять землю нитратными удобрениями и устраивать безразмерные свалки. Хватит выливать в реки отходы химических производств, истреблять животных из пустого желания убивать беззащитных. Пора тем, кто тысячелетиями хранил драгоценные оранжереи от ядовитых газов, пирокластических потоков и рек лавы, защитить эти земли от рвущего души дикарского варварства! Хватит опустошителям терзать родную планету! Смерть! Смерть! Смерть обезьянам!
  -- Скопление холодных, десять километров на восток! -- отправили доклад шиноби-разведчики. -- Сотни три кавалерии, полторы тысячи пехоты, тысяч десять сброда с телегами.
  Пытающийся сбежать гарнизон покинутой крепости, со слугами и семьями. Трусы и пораженцы, бросившие посты и укрепления, в надежде удрать на юг. Им же хуже. Меньше проживут.
  -- Авангард, уничтожить. -- коротко отдал приказ генерал и кавалерия развернулась широким фронтом.
  Чёрно-алой лавиной они прошли сквозь лес гигантских деревьев и вышли на широкий луг, увидев толпообразное скопище серой массы из людей и телег.
  -- Ровняй строй! -- выкрикнул капитан. -- Ци на броню! Копья к бою!
  -- Огня! -- громогласно заорали солдаты сквозь прорези в стальных маска своих шлемов. -- Огня! Огня! Огня! Жги! Жги! Бей уродов! ГР-Р-Р-РА-А-А!
  Конный строй, плавно наращивая скорость, пошёл вперёд. Кони бешено ревели, разевая зубастые пасти, копыта обрушивали тяжелейшие удары на земную твердь. Шипованые подковы выдирали клочья земли, швыряли прочь комья и растерзанную траву. Оставляя за собой полосу растерзанного лугового дёрна, закованные в сталь мастодонты с неудержимой мощью неслись вперёд.
  Первыми дрогнули и побежали серые кавалерийские отряды. Пехота, понимающая что удрать на своих двоих от кавалерии не получиться, продержалась немного дольше, но когда земля затряслась под ногами, тоже сломала строй и подалась назад, в предсмертном ужасе теряя рассудок. Погибли все. И те, кто остался стоять на месте, и те, кто инстинктивно попятился, пытаясь хоть немного отстраниться от опасности. В сокрушительном ударе, лавина воронёной стали смяла массу панически завопившей пехоты и, топча опрокинутых, прошла дальше, по раздавленным, брызжущим кровью телам. Ударила в телеги, сшибла тягловых лошадей и закатала всё, вместе с нехитрой поклажей, в одно месиво с пытающимися убежать людьми. Вой и вопли убиваемых заглушали даже грохот и лязг столкновения, но самураи страны Облаков не позволяли мольбам и стенаниям врагов коснуться своих душ. Слишком часто предки шиамов сдерживали карающую руку, принимая притворяющихся людьми, злобных и коварных обезьян за людей. Это всегда! Всегда! Всегда оборачивалось болью и смертью для проявивших милосердие детей огня! Как бы ни были холодные похожи на людей, нельзя ни верить, ни щадить! Нельзя путать человека и грязь.
  Мир вздрогнул, когда пустой, брошенный гарнизоном замок получил удар штурмовым дзюцу точно в орудийные погреба и взлетел на воздух исполинским огненным шаром. Человеку не нужны ни вонючие логова обезьян, ни их жалкие примитивные поделки. Дети огненных гор выжгут рассадники заразы и возведут на освобождённых землях свои, утопающие в зелени и пылающие жизнью города.
  -- Поменьше фанатизма, братья. -- император с улыбкой и лёгким неодобрением окинул взглядом чадящие густым дымом развалины. -- Даже у холодных можно забрать как минимум продовольствие и изделия из металла, на переплавку. Города и крепости нужно сносить после изъятия всего полезного. Дам вам шанс исправиться. Идём к региональному центру! Захватить, вычистить, и закатать в землю! Изъять ценности и стереть, чтоб следа не осталось, саму память о том, что там когда-либо жили люди.
 
  Двенадцатый регион был избавлен от внешней интервенции, но паники в нём тоже хватало. Империя гибнет, наступают времена бесправия и беззакония. Люди метались, не зная куда бежать, и как спасаться.
  У особняка кланового казначея остановилась лёгкая коляска простого городского извозчика. С прикрытого складной крышей пассажирского места, не дожидаясь когда возница откроет ей дверь, ловко выскочила девушка в украшенной кружевами больничной рубашке, и кое-как наброшенной накидке.
  -- Мама! Мама! -- пробежав через парк перед главным входом, она вихрем ворвалась в дом. Навстречу ей уже спешила, бледная и напуганная, полнотелая женщина в растрёпанном баснословно дорогом платье. -- Мама, мне сказали, что дирижабль разбился, и папа погиб!
  -- Не плачь, не плачь, птичка моя. -- обняв дочь, женщина прижала её к себе. -- Мы выберемся отсюда! Обязательно выберемся! Как твоё лицо?
  Леди Токико, получившая вчера от неведомой бандитки перелом челюсти, приложила к синюшней половине лица ладонь. Врачи срастили ей кость, вернули на место зубы и простимулировали восстановление мягких тканей, но травма была ещё далека от того, чтобы сойти на нет.
  -- Некогда лежать в больнице, мама! Ты собрала вещи? Надо бежать! Бежать из города!
  -- У нас остался один тот самый ящик, я приказала загрузить его в карету и ещё коробок, сколько поместят, на телегу. Одну коробку приказала раздать наёмникам, а остальное... придётся бросить.
  -- У нас много наёмников, мама? Хватит отогнать бандитов?
  -- Четыре отряда, раньше охранявших торговый район. Я их перекупила! Денег заломили, как императорский эскорт! А сами ведь больше нас хотят сбежать из города! Только бы дирижабль бандитский к нам не прицепился! Остальных всех разгоним.
  -- Госпожа, -- к дамам подошёл массивного телосложения боец в броне с жёлтыми и синими полосами. -- Там оборванцы горелые пришли. Требуют деньги из хранилища.
  -- Гоните всех в шею! -- взвилась толстуха. -- Не до них, совершенно! Как уедем, пусть что хотят творят! А пока - никого не подпускать!
  -- Как прикажете, госпожа. -- командир наёмников поклонился и поспешил к своим бойцам.
  -- Пойдём, пойдем, доченька. -- вдова казначея взяла дочь под руку и потянула её к лестнице на второй этаж. -- Скорее, надо одеться, и собрать драгоценности! Сегодня же переезжаем в Третий регион, а завтра - за границу!
  Как можно дальше на юг. Прочь от обречённой империи. Все, кто может, должны бежать.
  Какой только дурак здесь останется?
 
 
  Кицунэ, стоя под струями тёплого душа, блаженствовала так, что казалось ещё чуть-чуть, и она медузой растечётся на полу кабины, вычурно украшенной волнообразными золотыми узорами. Леди Такеда Мегуми, с которой лисица сняла шикарный наряд с турнюром, корсетом и целой пачкой кружевных юбок, теперь была наряжена в найденную в шкафу ночную рубашку и уложена в постель, под одеяло, где и продолжала валяться. Под воздействием успокоительных таблеток, она плавно перешла от обморока к целебному, спокойному сну. Вот и пусть валяется! А Кицунэ пока покажет ей, как надо городом и регионом управлять! Несколько самонадеянно и даже страшно вдруг стать местной императрицей, но вокруг уже такая беда, что хуже никому точно не будет.
  Лиса, в очередной раз напитывая мочалку жидким мылом, с горестным вздохом оглядела своё новое тело. Леди Мегуми, судя по найденным в сумочке документам, возрастом чуть-чуть перевалила за сорок, сорок восемь ей, если точнее, но она, видимо, только и занималась, что следила за собой. Занятие фитнесом, походы в центры красоты, правильное питание и омолаживающие процедуры в храмах подвели её физическое состояние к идеалу, наверное, для огромного количества мужчин нового мира. По-самурайски крепко сложенная женщина, с хорошей и тренированной мускулатурой, аккуратно скрытой под слоями нагулянного жирка. Гармоничная талия, грудь пятого размера и необходимые для баланса такой груди пышные ягодицы, причем всё это не рыхлое, как тряпка, а крепкое и упругое, как у девочки лет двадцати.
 
 
 
 
  Почему же лиса недовольна? Потому что воссоздать всю эту красоту у неё не нашлось никаких ресурсов! Нормально поесть и сделать минимальные запасы у неё получилось только вчера вечером, а с утра было сразу три превращения подряд, беготня, нервы, и ещё одно превращение! Причём даже без завтрака и обеда! Ужас.
  Не зря же она так обрадовалась, когда ей выпала возможность превратиться в бабушку. Авторитетную, но слабую и очень нуждающуюся в защите. Ту, от кого никто не ждёт боевых подвигов. Отдохнула чуть-чуть, только-только сбалансировалась кое-как, расслабилась в гармонии, и на тебе опять! Давай-ка, в крепкую молодую женщину, с вот такущими всякими штуками!
  Измученный организм лисицы из последних сил самоотверженно попытался выполнить требуемое, но получилось безобразно. Синюшне-бледная кожа, обвисшее всё, дряблые мышцы и страшнейший голод, от которого вот-вот можно сознание потерять. Ладно, безобразие пока прикроем одеждой, и не будем стесняться злоупотреблять новообретённой властью. Интересно, кто-то заметит странное, если благородная леди вдруг даже не скушает, а натурально сожрёт на обед больше, чем сотня солдат? В мифах вот всякие оборотни как раз и выдавали себя людям своим неутолимым аппетитом. Чтож, выбора нет, придётся рискнуть и может даже вызывать к себе чуть-чуть подозрений.
  Зазвенел звонок встроенных в душевую кабинку часов. Двадцать минут назад Кицунэ по телефону заказала в номер обед, сейчас его доставят. Пора встречать.
  Лиса выключила воду, выбралась из душа, спешно обтёрлась полотенцем и нарядилась в пушистый розовый халат, украшенный вензелями и бантиками. Полотенцем она обернула себе мокрые волосы так, как в кино видела, обула тапочки и вышла в главный зал.
  -- Иду, иду! -- нараспев отозвалась притвора, услышав вежливый стук во входную дверь. -- Пару секунд, пожалуйста.
  Поспешив к выходу, она открыла дверь и впустила в небольшую прихожую симпатичную девушку-служанку, катящую перед собой трёхэтажную тележку, уставленную мисочками, тарелками и кастрюльками. Всеми сплошь серебряными, с золотыми вензелями.
  -- Сюда, пожалуйста. -- Кицунэ пригласила служанку в главный зал и указала на изящный столик из прессованного дерева, возле которого девушка и припарковала свою тележку. -- Не удивляйтесь, что я сама распоряжаюсь, моя служанка - дама в возрасте, у неё быстро истощаются силы, и начинает кружиться голова. Я уложила её отдыхать и надеюсь на вашу некоторую помощь.
  -- Мы полностью к вашим услугам, госпожа. -- служанка поклонилась.
  -- Чудесно. -- Кицунэ осмотрела тележку с едой и улыбнулась. -- Тогда, для начала, можно ли повторить заказ? Хочу подготовиться получше, пока это возможно. Я - жена и дочь самураев! Мой муж погиб, и как в былые времена бедствий, если погибают солдаты клана, то женщины и подростки вынуждены сами взять в руки оружие! Я собираюсь сражаться, мне нужна энергия для боевых дзюцу. Если не будет таких же восхитительных блюд, как вы привезли, положите простое варёное мясо, желательно с костями и хрящами. Обрасти костяной бронёй у меня, увы, не получится, но при ранениях и переломах кальций организму очень пригодится. Объясните это нашему доброму господину повару, хорошо?
  -- Да, госпожа. -- служанка разволновалась и смутилась от разговоров о войне, но не позволила себе расспросов или комментариев.
  -- Благодарю вас. Вот, возьмите, в знак моей признательности. -- Кицунэ открыла лежащую на столике сумочку и протянула девушке позаимствованные у леди Мегуми деньги.
  -- Извините, но нам запрещено брать чаевые, чтобы не создавать беспокойство для постояльцев. Все премии за обслуживание входят в плату за номер.
  -- Прошу прощения. Тогда, сообщите господину управляющему, что я очень довольна вами, и не буду возражать против увеличения счёта.
  Девушка поклонилась и, получив разрешение, удалилась, а Кицунэ с жадностью набросилась на еду. Словно злейший хищник, она хватала и пожирала куски мяса, гарнир и фрукты. Какие вилочки для рыбы? Какие палочки для мяса? Кицунэ схватила половник из одной кастрюли и гребла им, как лопатой. Обалдеть какая вкуснота! Креветки, перепёлки, щупальца осьминога в каком-то соусе! Повар и правда с паники психанул! Надо бы ему хоть письмо с благодарностью написать и премию у управляющего попросить.
  Минут за десять Кицунэ опустошила все тарелки и кастрюльки, хлебом дочиста вытерла остатки подливки и, заглотив последний кусок, поспешила к телефону, чтобы сообщить о своей готовности принять ещё одну тележку с едой. А пока слуги на кухне суетились, лиса воспользовалась свободным временем, чтобы надеть роскошные панталоны и вместительный бюстгальтер, меньше часа назад взятые трофеем с паникёрши и предательницы.
  Лиса не удержалась и показала язык в сторону спальни. Никто не хотел слушать девочку-оборвыша? А она взяла, и превратилась в самую главную здесь благородную леди! Пусть попробуют теперь от неё отмахнуться! От такой решительной, смелой, и обалдеть какой красивой!
  Формы Кицунэ округлялись и розовели, мышцы крепли, а в сознании расцветала благодушная уверенность в своих силах. Ну, держитесь гады! Думали, затиранили и запугали свою правительницу?! Я! Я у вас теперь тут хозяйка! Вы у меня ух как сейчас забегаете!
  В дверь постучали, и красующаяся у зеркала Кицунэ испуганно запахнула свой халатик на округлившихся формах. Фу-ты, заразы! Напугали.
  Спешно приводя свой внешний вид в порядок, она поспешила к двери и впустила в номер сразу двух служанок, тянущих до предела нагруженную едой тележку. От такого обилия даже Кицунэ стало не по себе. Она что, правда всё это съест? Не перестараться бы...
  Выдав служанкам опустошенную тележку, она поблагодарила девушек и выпроводила их за дверь, а потом вернулась к новой горе еды и взялась за дело. Уложила себе в желудок, как в паровозную топку, лодыжку дикого оленя, вместе с мосластой костью. Пять пирожков с мясом, четыре угреподобные рыбины, заглоченные целиком, с головами и скелетами. Гарнир из печёного картофеля, плошка лапши в бульоне, семь варёных яиц со скорлупой, и ещё два, порезанных, в каком-то салате с креветками. Жареный фазан, котелок с кроличьими лапками...
  Не ведающая удержу лиса при всей её лютой способности к пищеварению, обожралась до икоты и округлилась сверх всякой меры, но уничтожила всё, не пощадив ни графин с фруктовым соком, ни эклеры, ни фигурно украшенные пирожные.
  -- Ух, было бы вас четыре, -- вздохнула она, доедая последний из трёх пухлых, бархатистых персиков. -- Точно бы лопнула! А так, эксперимент... считаю удачным.
  Лиса сбегала в туалет, затем в ванную, умылась, почистила одежду от капель всяких соусов и жирных пятен, после чего вернулась к телефону, спеша вызвать прислугу. Враги точно без дела не сидят, пока она тут обжирается! Надо скорее одеваться и красоту наводить, а потом бежать собирать и вооружать всех бедолаг, паникующих от отсутствия настоящего, готового к сражению командира!
 
  Карета с гербом клана Такеда, в отсек для багажа которой погрузили двухсоткилограммовый ящик с золотыми банковскими монетами и шесть сумок с деньгами, рессорами просела дважды. Первый раз, под весом золота. Второй раз, когда в пассажирский салон взгромоздилась пухлая дама в дорожном клетчатом платье чёрно-алого цвета. Напротив неё, забравшись через дверь с другой стороны кареты, уселась девушка в изящном платье и накидке из небесно-голубого атласа.
  Обе были очень скромно украшены бижутерией, но держали в руках пухлые дорожные сумки, открыв которые любой рисковал минуты на две поймать паралич изумления от сияния алмазов, рубинов и изумрудов.
  На два свободных места торопливо взобрались две особо приближённые к дамам служанки, без которых леди совершенно не представляли комфортное существование. В их сумках были важнейшие документы и самые дорогие предметы роскоши из особняка, вроде украшенных сапфирами золотых настольных часов, или композиции "Пиратский клад" с настоящими драгоценными камнями, миниатюрными предметами и монетками из чистого золота.
  -- Поехали! -- выглянув в окно кареты, крикнула вознице Такеда Судзу, только что овдовевшая жена главного кланового казначея.
  Наёмники открыли ворота, выпуская со двора десять конных воинов, за которыми последовала карета и навьюченная коробками телега, а за ними пристроились две сотни пеших солдат. Никто даже не обернулся на полтора десятка слуг и служанок, оставшихся сиротливо стоять на ступенях у главного входа в брошенный особняк. Беспокоиться о них? Нелепость. Может ещё жалеть об оставленной мебели или коврах?
  Ещё две сотни пехотинцев ждали на выходе из района особняков, выстроившись в походные порядки и приготовившись сопровождать карету с благородными дамами, богатейшими, наверное, во всей северной части империи.
  -- Куда хочешь поехать, Токи? -- больше желая успокоить саму себя, обратилась вдова казначея к своей дочери. -- В страну Озёр, где мы купим себе пару городов и сотню деревушек? Или сложим деньги в банк империи Песков и отдохнём пару лет на морских курортах?
  Леди Токико прижимала ладонь к челюсти, всё ещё ноющей после вчерашнего удара, и пыталась улыбнуться.
  -- У меня в столице Песков есть друзья. -- сказала она. -- Я им письмо напишу и они примут нас, мама. Отдохнём пока у них? Узнаем, чем закончится эта ужасная война, а потом решим, что делать.
  Армия вышла на главный торговый тракт, прошла через жилые кварталы, вышла к руинам заброшенной верфи и вдруг свернула на дорогу в сторону аэропорта.
  -- Главные ворота захвачены бандитами. -- сказал, склонившись к окну кареты, предводитель наёмного войска. -- Несколько сотен бойцов, с пушками. Пройдём через взлётное поле аэропорта и выйдем за стены.
  Увы, на дороге к аэропорту вдруг возникла баррикада и наперерез отряду вышли с дух сторон группы краснокожих малорослых воинов, закованных в самодельную броню и вооружённых копьями. Юхи, в пору угасания верфи завезённые с северных горных стран как дешёвая рабочая сила и устроившие в Нихонмацу собственный анклав. Лютые люди, в их районы в лучшие годы города даже отряды стражей закона не рисковали заходить.
  -- Назад! -- скомандовал предводитель наёмников. Отряды ронинов попятилась, тесня карету и телегу. -- Сюда! -- плавно, без спешки, армия отступила и двинулась через полузаброшенный проулок в руинах. -- Стой! Приехали.
  Карета внезапно остановилась. Не успела леди Судзу сообразить что надо выглянуть и поинтересоваться что случилось теперь, как вдруг двери кареты с обеих сторон распахнулись. Какие-то люди в сером рванье схватили испуганно вскрикнувших служанок и рывком выдернули их наружу, а на освободившиеся места тут же уселись двое страшилищ. Напротив вдовы казначея на сидение плюхнулась женщина с безобразно грузным телом, но удивительно костлявым лицом. Гнилые жёлтые зубы, сальные чёрные волосы и грязные, мятые одеяния храмовой жрицы превращали её в подобие жуткой мифической старухи, которой сердитые родители отдают на съедение непослушных детей.
  -- Добрый день. -- сверкая глазами, оскалилась страхолюдина. -- Верите ли вы в бога?
  Не отвечая на вопрос сумасшедшего чудища, леди Судзу глянула на того, кто уселся рядом с ней, напротив её дочери. Ещё один кошмар. Жуткий костлявый парень лет двадцати, с перекошенным лицом безумца и страшным шрамом вокруг головы, таким, словно бы ему кто-то снял верхнюю часть черепной коробки, полюбовался на открытый мозг, а потом нахлобучил кусок черепа обратно, как крышку от кастрюли.
  Одетый в изуродованные обноски какого-то жреца, он выпучив глаза смерил взглядом сидящую перед ним остолбеневшую дочь казначея, сложил ладони лодочкой, склонился и подул в них. Обе благородные дамы от изумления даже страх на мгновение забыли, когда в ладонях жуткого жреца вдруг зародилось и начало расцветать тёплое золотистое сияние. Не целебная зелёная Ци, смесь синей и золотой, а чистый, божественный свет! Что это за чудо?!
  Костлявый протянул руки вперёд и вылил это сияние на леди Токико, словно воду. Девушка охнула, порозовела, томно задышала и расслабилась, со стоном наслаждения впадая в наркотический транс. Костлявый тут же, с выражением блаженного счастья, полез к ней обнимать и целовать.
  -- Мой сын, вернувшийся из садов Золотого Бога сосудом божественной воли! -- с восхищённым придыханием заявила страхолюдина в одеяниях жрицы. -- Его душа и разум остались в священных садах, а сквозь тело благодать бога счастьем изливается в сердца прозревших и слепцов!
  Костлявый, роняя хлопья пены с кривящейся гнилой пасти, принялся с нетерпеливой суетливостью задирать на беспомощной леди Токико множественные напластования юбок, а леди Судзу, очнувшись от ступора, вдруг осознала, что золотистая божественная Ци не всегда знак добра, и то, какой ужас происходит с её дочерью. Резко повернувшись, она отдёрнула занавеску, закрывающую окно кареты и выглянула наружу, чтобы позвать на помощь, но слова застряли у неё в горле.
  Метрах в пяти от экипажа, стоящего в окружении тёмных заброшенных зданий, четверо серых людей держали за руки и ноги выдернутую из кареты служанку. Девушка дёргалась и выгибалась всем телом, отчаянно пытаясь освободиться, а пятый оборванец, набросивший на шею несчастной верёвку, свирепо скалился и затягивал петлю с такой силой, что у перепуганной служанки на багровеющем перекошенном лице от боли вылезали из орбит глаза. Прекрасный цветок особняка Такеда погибал в руках руинного рванья, и на всё это, с выражениями садистского интереса на мордах, таращились столпившиеся вокруг наёмники. Те самые, на подкуп которых она только что потратила миллионы!
  -- Мне говорили, что ты была ярой продвиженкой идеи об упразднении городской стражи. -- сказала жрица Золотого Бога. -- Силы закона так коррумпированы, так излишне жестоки! Карательная система не исправляет, а калечит людей! Верно? Ты протолкнула на командные посты своих сообщников, что плавно и осторожно урезали обеспечение стражи, провели оптимизацию всех структур и сокращение штатного состава. Чтобы никто не возмущался, ты платила деньги за высосанные из задниц истории о произволе стражей, пихала людям в головы трагедии о невинно оклеветанных, измордованных и погибших. Ты спонсировала десятки акций протеста. Выгодно вложилась? Сколько миллиардов ты и твой муж сэкономили на зарплатах и нуждах городских сил безопасности? Наверное много. Счастлива теперь? Мы тоже. Кроме украденных денег, ты заслужила ещё кое-что, леди Такеда Судзу. Мы все, и наш бог, очень довольны твоей работой. Прими же, сейчас... -- страхолюдина протянула лапы и обхватила пальцами шею женщины, бестолково, неуклюже заслонившейся руками, разрыдавшейся и попытавшейся умолять о пощаде. -- ...Благодарность нашего бога!
 
  Идиотская выходка всполошившей город банды, невесть с какой дури решившей атаковать район особняков, опрокинула стройные планы бандитов, но никакой катастрофой не обернулась. Слишком слаб был противник.
  Резко поднятые по тревоге банды, после некоторого сумбура, уверенно начали захват. Без малейшего сопротивления были взяты жилые районы среднего города. Замок Такеда, разбитый и горящий, встретил захватчиков настежь раскрытыми воротами и полнейшей пустотой внутри. Аэропорт, железнодорожный и речной вокзалы были взяты так же легко. Следом пал район особняков, захваченный сразу же, как только четыре сотни наёмников, сопровождающие карету леди Судзу покинули прилегающие территории. На фабрики и заводы Нихонмацу в разгар рабочего дня заявились вооружённые люди, измордовали нескольких начальников и приказали всем сохранять спокойствие до дальнейших указаний. Остались не подконтрольными только три района верхнего города - храмовый комплекс, торговые ряды с супермаркетами, и жилая зона богатых дельцов, со складами товаров. Вокруг них по небывалому всплеску разума, стены были сохранены, а на башнях и у закрывшихся ворот появились готовые к бою вооружённые люди.
  Чрезвычайно малочисленные.
  Из-за неслаженности действий и потери эффекта внезапности, бандиты упустили спешно собравших снаряжение и отступивших из нижнего города стражей закона. Сотни полторы сохранивших верность присяге стариков и идейных недоумков. Ещё две сотни ополчения и три сотни рабов-асигару было у торговцев изначально, а вот наёмников, к сожалению, давно перекупленных и перешедших на сторону людей Кадзиро, из непокорных районов в большинстве вывела дура Судзу. Сделала им предложение, от которого слишком подозрительно было отказаться. Но и это роли не играет. Двух оставшихся сотен вполне хватит на диверсию в случае, если торгаши упрутся задницами в камень и вздумают сопротивляться новой законной власти. А если не хватит, то прикупленные в северных странах орудия и захваченный дирижабль разнесут укрепления торгашей в считанные десятки минут. Не хочется просто громить сараи с курами, несущими золотые яйца. Гораздо выгоднее поставить торговые гильдии перед фактом смены власти и начать сотрудничать, взимая налоги, налаживая связи и предлагая новые товары, собственного производства.
  Маленькая счастливая страна в руках торговца счастьем, разве это не верх восхитительных мечтаний?
  Ах да, позорные ошмётья старших семей клана Такеда ещё укрылись там же, в торговых кварталах. Их судьба давно предопределена. Конкуренты у власти никому не нужны. Всех их мужиков - под нож, а девок - в жёны победителям! Сброд ронинов со всего света смешает с благородными самурайшами кровь, и станет новым кланом Такеда, под рукой у нового великого даймё - Такеда Кадзиро!
  -- Безумная Кин просит разрешения начать захват храмового комплекса. -- доложил радист.
  Жрецов, жриц, и тех бедолаг, что нанялись им в охрану, можно только пожалеть. Фанатики Золотого Бога, возникшие по всему северу империи словно из небытия, готовы были рвать зубами весь окружающий мир, но при упоминании служителей мёртвых богов в их дружелюбном сообществе начинался настоящий шторм ядовитой и сумасшедшей желчи.
  -- Передайте, что они могут начинать, с моими наилучшими пожеланиями. -- приказал радисту Кадзиро. -- И готовьте переговорщиков. После того что случится в храме, весь город станет гладким и послушным, как шёлковая тряпка.
 
  В довесок к статусу благородной богачки, трофеем с предательницы лиса получила полный комплект вещей и нарядов выходного дня для возвышенной, утончённой леди. Чистое наслаждение! В таком платье, с такой сумочкой и веером, можно блистать, покорять и направлять заблудших лёгким мановением руки! Кто устоит против её шарма и гипнотической красоты?
 
 
 
 
  Пока две вызванные на помощь служанки помогали Кицунэ облечься в нижнее платье и затянуть корсет, прибежала ещё одна служанка, с поклоном доложившая, что прибыл господин лейтенант Такеда Тетсунори, узнавший что леди Мегуми находится здесь и желающий поговорить с ней.
  Первый солдат из начинающей рождаться армии? Чудесно! Чудесно!
  -- И с ним леди из Единства Культуры. -- добавила служанка, с восторженным вздохом всплеснувшая руками. -- Такая красивая!
  Сердце Кицунэ дрогнуло. Что, парень уже с подружкой? Плохо. Это усложняет дело раз в пятьдесят! Насколько она знала, люди из Единства те ещё упёртые ослы на теме невмешательства, и если сейчас эта красотка вздумает с другой стороны самурая тянуть, с дурацкими требованиями немедленно спрятаться в замке и наблюдать за катастрофой со стороны, то что с ней делать? В окно выкинуть? Но тут такой крепкий стеклопакет! Покалечится же.
  Лиса, не желающая терять время на завершение одевания, приказала прикрыть её ширмой и пригласить гостей войти, а едва те переступили порог гостиничного номера, извинилась за столь неудобный для общения момент.
  -- Не думаю, что у нас есть свободные минуты на ожидание. -- заявила она. -- Господин лейтенант, вы сейчас - старший по званию в вооружённых силах клана?
  -- Да, госпожа Мегуми, но я не стал бы называть вооружёнными силами тридцать шесть солдат, считая меня, не дезертировавших вместе с конями и оружием. Все, кого не сдерживает забота о близких, увидев истинное положение дел, разбежались. Есть ещё сотни две ополченцев клана, женщины и дети старшего возраста, и около сотни непримиримо желающих драки боевых коней. Этими силами мы намерены прорываться из города. Вам предлагаем идти с нами. Младшие семьи, разграбив брошенный особняк казначея, уже движутся напролом к внешним стенам. Мы последуем их примеру и готовы уйти немедленно, пока торговцы ведут переговоры с бандитами о капитуляции. С нами, -- самурай глянул на вставшую рядом с ним девушку из Единства. -- Могут пойти любые люди, которых вы пожелаете позвать с собой.
  -- Это очень кстати, -- едва дождавшись, пока самурай замолкнет, встряла офицер Единства. -- Потому что я, как представитель Единства Культуры, требую чтобы ваши слуги, госпожа Мегуми, освободили самовольно захваченную ими собственность нашей организации.
  -- Что?! -- Кицунэ встрепенулась, заставляя взволнованно отпрянуть служанок, застёгивающих на ней лиф платья и укладывающих пышные юбки. -- Гостиницу вашу освободить?! Это кто там такой жадный и бессердечный?
  -- Старший агент по связям с общественностью, леди Фудзивара Юзуки! Мицуми-сан, мне неудобно общаться с вами в присутствии людей, не принадлежащих к организации, но будьте уверены, я обсужу с вами и допущенный вашими слугами произвол, и нарушение профессиональной этики, в ваших попытках оспорить мои приказы!
  -- Юзуки-сан, вы занятой человек, и может быть не заметили, но Нихонмацу погибает. Весь регион под угрозой отторжения от империи. Мой муж погиб в бою, дочь жестоко избита, а меня саму пытается затащить себе в жёны ходячий кошмар и конченый ублюдок по имени Оотоко Кадзиро! Из-за всего этого я немного нервничаю и не хочу обсуждать с вами ничтожные мелочи вроде безобидного произвола в гостинице.
  -- Безобидный?! Ничтожные?! А ты подумала, что будет, если захватчики решат, что мы добровольно отдали имущество и территорий Единства в пользование вашим людям?! Это объявят актом поддержки одной из сторон и предъявят нам претензии, а потом нападут! На нас!
  -- Я хочу встретиться с Управляющим. -- Кицунэ, полностью одетая в платье благородной леди, вышла из-за ширмы и села на стул у зеркала. Подошедшие служанки занялись её волосами, а она открыла сумочку и вынула косметичку. -- Мне нужны все солдаты Единства и подкрепления из других замков. Наши увальни тренируются всю жизнь, пора им получить к своим навыкам хоть немного боевого опыта.
  -- Ты с ума сошла Мегуми?! -- вытаращив глаза, не сдержалась леди Единства, которую Кицунэ смерила внимательным взглядом с головы до ног, оценивая расшитый золотом белый мундир, юбку и изящные высокие сапожки с милыми бантиками на внешней стороне лодыжек. -- Единство не вступает в конфликты мировых войн!
  -- Где ты увидела конфликт международных войн, Юзуки? -- гневно парировала Кицунэ. -- На нас напали не иностранные интервенты, а руинные разбойники, с которыми никто не заключал никаких договоров! Единство что, не станет защищаться, даже если бандиты войдут в замок и начнут убивать наших девочек? Даже тогда Управляющий, наверное, будет посылать своих старших агентов, чтобы они приставали к людям, занявшим их гостиницу! Очень, очень важное и умное дело!
  -- Как младший агент, ты должна подчиняться приказам! Мы не можем провоцировать... повстанцев... на нападение на нас! Что за проблемы на ровном месте?! Я уже поговорила с господином Тетсунори, он готов оказать услугу Единству и забрать с собой слуг со спорной территории!
  -- Господин Тетсунори, как вдова лорда-наместника, и нынешний глава клана, приказываю вам не оказывать услуг леди Юзуки. Клан Такеда - не сопливые мальчики, чтобы потакать идиотским капризам! Соберите всех оставшихся с нами солдат и ополчение, а затем затребуйте экстренное совещание с главами торговых гильдий!
  -- Вы собираетесь сражаться, Мицуми-сама? -- не удержав скептическую ухмылку, осведомился лейтенант, в котором Кицунэ ещё по голосу сразу же узнала того самого самурая, что сначала выслушал её предупреждение около захваченного бандитами особняка, а потом защитил каменной волной людей от выбитых из крыши здания осколков. Какой мужчина! И людей спас, и из города готовится сбежать последним!
  -- Не совсем верно, Тетсунори-сан. -- ответила лиса, сверкнув на самурая хищно прищуренными глазами. -- Я собираюсь размазать поганого ублюдка Кадзиро по руинам верфи, и закатать рядом всех его позорных подонков! Мне потребуется ваша помощь, господин лейтенант, но я не стану закатывать истерик, если вы, в любой момент, увидите, что ситуация слишком тяжела и решите уйти с поля боя. То же самое относится и к воинам Единства, Юзуки-сан. -- Кицунэ глянула на девушку-красотку, продолжающую таращить на неё шальные глаза, как на сумасшедшую. -- Пожалуйста, сообщите начальству о моих намерениях и попросите прислать компетентного человека.
  -- Ты точно не в своём уме. -- скривив напомаженные губы, с возмущением и презрением заявила Юзуки. В точности как какая-нибудь хабалка в торговых рядах. -- Тетсунори-сан, после пережитых потрясений, леди Мегуми нуждается в помощи психиатра...
  -- Леди Юзуки, вы разговариваете с женщиной, пережившей слишком много потерь, и впавшей в лёгкое бешенство! -- лиса поднялась с кресла и угрожающе сделала пару шагов к осёкшейся на полуслове девушке. -- Ещё одна попытка меня унизить, и я клянусь, вам самой потребуется помощь травматолога! -- Кицунэ отступила от леди Единства, схватила с одной из тумбочек цельнометаллическую статуэтку в виде воина, укрощающего боевого коня и, сдавив её, почти без применения энергии Ци смяла металл голыми руками. Скомкала, скрючила произведение искусства и протянула его леди Юзуки. -- Подержите. Держи, сказала, пока на ногу не уронила! В ней килограммов пять! И звони начальнику, вон телефон! Пусть решают компетентные люди, сражаться нам, всем вместе, или позволить перебить себя поодиночке! Тетсунори-сан, за мной! Есть у вас сведения, где я могла бы пересечься с главами торговых гильдий? Ведите!
  Оставив побледневшую леди Единства, нервно сжавшую в руках изуродованную статуэтку, Кицунэ, а за ней и лейтенант самураев, покинули гостиничный номер. За ними, насмешливо сверкая глазами на шокированную красотку из Фудзивара, плавно выпорхнули служанки. Леди Юзуки, очнувшись, хлопнула пару раз глазами, поставила невинно пострадавшее украшение на пол и выскочила из комнаты, не собираясь отставать от сумасшедшей бунтарки.
  Гостиничный номер опустел, только в спальне, в уютной постели и под тёплым одеялом осталась лежать неспокойно вздрагивающая во сне леди Мицуми. По лицу её пробегали тёмные тени кошмарных сновидений, а над городом вокруг, от ужаса и паники сотен тысяч людей, медленно мерк солнечный свет. Всё вокруг сыпалось в грязь и погибало, безысходность сковывала холодом людские сердца, но через сгущающуюся тьму к последнему центру сил сопротивления двигалась крошечная золотая искра, одержимая неутолимой, буйной и яростной жаждой боя.
 
  Храмовый комплекс Нихонмацу тоже выглядел надёжным убежищем, в котором можно было переждать самое тяжёлое и опасное время. Сюда, с самого утра, стекались люди и когда начались настоящие проблемы, двум сотням наёмников, принявших контракты на защиту храма, нашлась работа. Сначала, выгнать всю серую массу простых граждан под предлогом, что среди них могут оказаться бандитские шпионы и диверсанты. Встать цепью перед воротами и пропускать внутрь только представителей культурной элиты. Разнообразную богему, мелкую аристократию, чиновников и богатых дельцов. На всех желающих спасения у храма в случае осады попросту не хватит продовольствия. Пусти толпу, и через пару дней они сожрут любые запасы.
  -- Дорогу! Дорогу! -- пятёрка конных самураев в желто-синей броне окриками и тычками копейных древков заставила толпу раздаться в стороны. Карета, телега с коробками денег и четыре сотни воинов прошли к главным воротам храма. -- Леди Такеда Судзу, со своей дочерью Токико и сопровождением, просит встречи с её добрым другом, верховным жрецом Хиджири. -- наёмник протянул страже у ворот переданные ему документы леди Судзу, но лишь мельком глянув на них, солдат в оранжево-красных доспехах кивнул и связался по рации с начальством.
  Разрешение было незамедлительно получено. С башен храма, конечно же, прекрасно видели и карету, и телегу, и солдат, что будут крайне полезными в деле обороны крепости.
  -- Четыре сотни наёмников? -- радостно потирал руки верховный жрец, спеша вниз по лестнице от второй линии укреплений, возвышающихся вокруг центрального холма. -- Чудесно! Чудесно! Отдадим им нижнее кольцо на оборону, а сами закроемся в верхних...
  Ничего удивительного, что леди Судзу не смогла прорваться прочь из города. Прознавшие о деньгах, бандиты напряглись и перекрыли ей пути отхода. Их там, за стенами - тысячи, если не десятки тысяч, и продержаться наёмники смогут только если засядут в укреплениях. Из соседних храмов обещали прислать эвакуационную группу, с боевыми дирижаблями. Нужно продержаться пару дней, и ради места на транспортном дирижабле, несчастная вдова казначея будет рада поделиться немалой частью спасённых денег.
  В сопровождении двух жриц и четвёрки охранников, жрец подошел к карете, остановившейся в окружённом священными сакурами дворе за первым кольцом стен. Золотой герб самурайского клана гордо блистал на дверцах кареты. Входящие в раскрытые ворота отряды жёлто-синей пехоты растекались вдоль стен вправо и влево, спеша войти в крепость, чтобы тяжёлые створки можно было закрыть за их спинами.
  Дверцы по обе стороны кареты открылись и первыми на мостовую храмового двора соскочили две девушки в хорошо знакомых верховному жрецу платьях служанок дома Такеда. Какие-то тощие и заморенные, со странным болезненно-серым цветом лиц, но жреца слишком измучили волнения и переживания, чтобы сразу обращать внимание на такие мелочи. Служанки расторопно открыли двери пошире и поклонились, а жрец коротким жестом руки приказал двум своим охранникам помочь дамам выйти из кареты.
  -- Рад приветствовать вас, моя драгоценная леди Судзу. -- сказал он, глядя на то как дама в клетчатом ало-чёрном платье вкладывает скрытую чёрной кружевной перчаткой и унизанную перстнями руку в латную перчатку храмового стража и неуклюже пытается выбраться из кареты, нащупывая сапожком с высоким каблуком узкую ступеньку. -- Вы носите траур? -- жрец смотрел на ажурную чёрную вуаль, обмотанную вокруг головы его гостьи. -- Я слышал о крушении дирижабля, в котором находился ваш достопочтенный, благородный муж. Примите мои соболезнования, это такой ужасный кошмар!
  Второй страж поспешил на помощь первому, чтобы подставить даме плечи и извлечь толстуху из несчастного экипажа, как вдруг девушка в светло-синем атласном платье на другой стороне кареты, которой подал руку готовый помочь страж, вдруг протянула к нему сложенные лодочкой руки и раскрыла ладони, низринув на дрогнувшего от неожиданности солдата целый поток золотого сияния со своих шёлковых перчаток.
  Страж на мгновение замер, не понимая что произошло, а сияние без сопротивления впиталось в его броню, прошло сквозь металл и ткани одежды, влилось в сердце и мгновенно распространилось по всему телу солдата.
  Самурай, утопая в неодолимом, сказочном блаженстве, потерял ощущение окружающего мира и рухнул, не почувствовав удара о землю. Не успев увидеть того, как мнимая леди Токико поднимает руки к обёрнутому вокруг лица шарфу, тянет ткань вниз и открывает безобразное, костлявое лицо сумасшедшего фанатика. Костлявый, сияя восторженной, блаженной улыбкой, показал поверженному врагу язык, а вокруг уже, словно буйное пламя, расцветало кровавое безумие, охватывающее всё новых людей и территории.
  Тень божественной длани, переодетая для маскировки в униформу убитой адептами служанки, вдруг скрючилась и выблевала себе на руки килограмма два металла. Заглоченного ранее в форме шариков и напитанного энергией Ци до такой степени, что сталь по воле мастера Земли обратилась в подобие слизистой жидкости. Сияющая зеленью положительного заряда Ци, эта слизь залила руки девушки, и вдруг, обнимая кисти словно перчатки, молниеносно сформировала крепчайшие, блистающие металлом когти.
 
  Самурай, почувствовавший всплеск излучения Ци позади себя, вздрогнул и начал оборачиваться, а тень сверхчеловечески быстро взмахнула руками и рубанула его, крест-накрест когтями поперёк туловища, в районе поясницы. Сияющие зеленью, когти прошли сквозь сталь и плоть самурая, как раскалённые ножи через мягкое масло. Одним ударом фанатичка перерубила позвоночник стража и превратила в фарш все его внутренности ниже грудной клетки.
  Не удовлетворяясь этим, мнимая служанка взмахнула рукой, нанося тычковый удар и когти её вытянулись в шип, пробив тыльную сторону шлема оседающего на подломившихся ногах солдата.
  Другой солдат, помогавший выбраться из кареты мнимой леди Судзу, успел вскинуться и напрячься, как вдруг ему на спину приземлился возница. Ногами прямиком на громадный металлический щит, что великан взял в виду возможности полномасштабных боевых действий. Безоружный, швырнувший прочь бесполезный для него хлыст, возница прижал ладони к щиту самурая и щедрым потоком направил в него волну зелёной Ци. Пущенная в метал собственная Ци владельца доспеха, к изумлению солдата, мгновенно поляризовалась с положительным зарядом нападающего и переходила под контроль врага. Мгновение, и вся масса металла щита была захвачена. Размягчаясь, словно ватное одеяло, щит с жадностью прильнул к своему прежнему владельцу, обхватил торс и плечи солдата, крепко прижимаясь к доспеху, в котором через ещё одну долю мгновения произошла та же смена поляризации Ци что и в щите. Фанатик уронил на шлем самурая струйку слюны из блаженно перекошенной пасти, а затем доспех стража вдруг смялся, словно тысячи паровых молотов ударили в него со всех сторон одновременно. Кровь и раздавленная плоть брызнули из стыков брони.
  Возница покинул карету, но совершив прыжок, на его место выскочила вторая девчонка в униформе служанки. Та, что открывала дверь кареты с другой стороны от встречающих. Вскинув руки к лицу она сложила ладони трубочкой и, сделав глубокий вдох, трижды дунула в них так, чтобы напитавшийся энергией Ци воздух из лёгких прошёл под сложенными полукольцом пальцами. Каждый палец порождал кольцевой вихрь, концентрирующий, уплотняющий поток Ци и добавляющий энергию в бешено завитые, положительно заряженные клубки. С громкими хлопками, сгустки Ци обращались в сжатые до предела раскалённые сгустки плазмы и вышибались вихрями из воздушной трубки, ставшей импровизированным аналогом орудийного ствола.
  Последний, четвёртый страж, успевший выхватить меч и потянуться за спину за щитом, получил три удара, два в грудь и один в голову. Доспех и тело прожгло насквозь, плазменные сгустки вонзились в землю, с шипением плавящейся породы исчезая в её глубине. Самурай, от которого вдруг резко потянуло вонью палёного мяса, даже не вскрикнув, рухнул на колени и повалился ничком.
  -- О боги! -- охнул верховный жрец при виде страшной расправы и того, как жёлто-синие наёмники вдруг выхватывают ножи и набрасываются на заоравших в страхе и ярости оранжево-красных. -- О боги!!!
  Две жрицы, приставленные оберегать верховного жреца и прислуживать ему, испуганно завопили и, отшатнувшись от своего подопечного, бросились бежать обратно к уводящей вверх по склону лестнице.
  Фигура в клетчатом дорожном платье резко вскинула руку, направляя расправленные веером пальцы на убегающих жриц и обе служительницы храма, с испуганными воплями упали. Попытались подняться на внезапно отказавших руках и ногах, но смогли только неуклюже корчиться на земле и орать от паники.
  -- В грязь, трупный червь. -- фигура протянула руку к верховному жрецу. Ноги того отказали и толстяк неуклюже упал, едва успев кое-как самортизировать руками.
  -- Вот ты ж... -- пыхтя, он сосредоточился, собрал Ци и подавил влияние чужой Ци на свою нервную систему. -- Недурственный контроль и сила заряда. Ты из павших храмов страны Морей? -- толстяк поднялся, а пятёрка убийц подошла к нему, встав перед жрецом полукругом. -- За реликвиями пришли? Не знаю только, что у нас особо ценного такого? Спросили бы, я бы вам без крови что-нибудь подарил, но теперь... -- он снял с пояса булаву и сосредоточился, окутываясь слабым призрачным зелёным пламенем. -- ...Разговора не будет!
  Мощнейшая волна зелёной Ци ударила от фигуры в чёрно-алом клетчатом платье. Жрец напрягся, блокируя вплетающуюся в его энерготок чужеродную силу, но врагам нужна эта атака была больше для отвлечения. Одна из служанок и возница молниеносно сорвались с места, замахнулись стальными когтями и рубанули, срезая жрецу кисти рук. Вторая служанка дважды выдохнула сквозь воздушную вихревую трубку, сгустками плазмы пробивая толстяку колени.
  Взвыв от боли, жрец упал и направил силы на самоисцеление, жадно цепляясь за жизнь. Его не убили сразу, значит для чего-то он этим ублюдкам нужен? Хотят выкуп получить?
  -- Лежать! -- несколько раз, перебарывая сопротивление, фигура в клетчатом ударила жреца волнами своей Ци, и толстяк беспомощно обмяк на земле. -- Не рыпайся, служитель трупа, тогда ещё чуть-чуть отсрочишь своё свидание с вашими издохшими богами!
  Служитель трупа? Издохшие боги? Так о жрецах и спящих великих духах говорят только сектанты демонических культов!
  Фигура в клетчатом подняла руку и стянула с лица чёрную вуаль, открыв взгляду пленника своё костлявое, серое лицо с сияющими явно нездоровым счастьем глазами и не чищенной, вероятно никогда, гнилозубой пастью. По лицу сумасшедшей пролегали алые дорожки крови, а из-под прижатых шляпкой, легко узнаваемых каштановых кудрей леди Судзу, вниз свисали сальные чёрные волосы. Точно такие же кудри и полосы крови украшали голову костлявого парня, влезшего в женское атласное платье. Нет, эта нечисть не может быть даже впавшими в бандитизм служителями храмов из погибшей империи Морей. Выродки из демонических культов. Только им могло показаться забавным нахлобучить себе на голову скальпы, содранные с других людей.
  Жрец собрал последние силы и направил Ци в собственные глаза. Сеть вздувшихся вен паутиной покрыла его побагровевшее лицо, но унаследованная от отца, сила шиноби Ветвей не подвела и "Взгляд Бога" открыл ему истинную суть врагов.
  В груди костлявого безумца, обнимая сердце, сиял золотистой Ци чужеродный предмет. Явно искусственного происхождения, оплетённый немыслимо тонкой вязью силовых знаков, превышающих плотностью любые схемы, которые жрец не только видел раньше, но и мог себе, в фантазиях, вообразить. Наносились под микроскопом? Тысячи людей, тончайшими иглами, микрон за микроном, покрывали этот золотой клубок вязью силовых схем и ни разу ни у кого не дрогнула рука?! Невозможно. Немыслимо!
  Но золотой клубок существовал и от него во все стороны отходили десятки энергетических шлейфов, тянущихся к вогнанным в головы и сердца безумцев золотым иглам. От игл волнами расходилась энергия Ци, поляризуя и насыщая положительным зарядом биотоки тел адептов. Немыслимая вязь силовых знаков на коже и костях каждого. Накопители-импланты в узлах энерготоков и следы хирургического вмешательства на мозгах.
  -- Увидел дары Золотого Бога? -- расплылась в счастливой улыбке страхолюдина в клетчатом дорожном платье. -- Благоговей, ничтожество! Высший вернулся в наш мир! Но его благодать не с вами, жрецами погибших! Его любовь дарована нам! А для вас есть только агония и смерть! Ты! Ты, ничтожество, допустившее гибель богов! Посмотри на себя! Ты даже недостаточно красен, для храма Огня!
  Подтащившие беспомощно корчащихся и завывающих жриц, адепты со стальными когтями резкими рывками острейших лезвий располосовали обеих и принялись заливать верхового жреца хлынувшей кровью, с головы до ног.
  -- Ты станешь нашим флагом, и объявлением войны всем культам мертвецов! -- заявила страхолюдина, сделав знак рукой, указующий на одну из священных сакур, окружающих мощёный мозаичной брусчаткой двор храма. Когтистые тотчас бросились к дереву, срубили его и разделали, выкромсав из ствола длинный, толстый столб. Подтащили, уложили на него судорожно хрипящего жреца и, вооружившись вырванными из брусчатки камнями, железными скобами прибили руки и ноги толстяка к столбу.
  -- Поднимай! -- дружными усилиями троих адептов и ещё нескольких подбежавших костлявых, столб с повисшим на нём человеком поставили вертикально. -- На стену его! Поставим над воротами, чтобы все! Весь город видел истинную волю богов!
  Богов? Нет ничего божественного в хирургических операциях и микросхемах. Люди...
  Роняя злые слёзы стыда и бессилия, верховный жрец храма давно уснувших богов хрипел от боли и скрежетал зубами.
  Только люди могут извратить любые светлые силы так, что творимые этой силой дела не будут отличаться от безумных зверств демонических культов!
 
  Боец ополчения в башне над аркой главного входа торгового квартала испуганно вскрикнул, указывая рукой в сторону окутавшегося алым заревом храмового комплекса, грохот и лязг в котором, вместе с воплями сражающихся, начал утихать.
  -- Смотрите! Храм Огня! Храм Огня горит!
  -- А что ему ещё делать? -- наёмник в фиолетово-синих доспехах, из поднявшихся в башню подкреплений, насмешливо развёл руками. -- Храм Ветра взлетел бы на воздух, Земли - раскатался по камешку, Молнии - исчез во вспышке, и только храм Воды бы привычно смылся! Ну а Огня, вот, горит!
  Ополченец хотел с яростью заявить наёмнику, что ничего спешного в этом нет, но подавился словами, увидев направленный ему в горло клинок меча.
  -- А ну, сброд, сложили оружие! -- рявкнул наёмник, заставив ополченцев шарахнуться в стороны. -- Никаких резких движений, или к мамкам отправитесь в чёрных мешках! Живо все к стене, и не разевать пасти!
  В эти же секунды, выкаченная на главный торговый тракт перед воротами, крупнокалиберная осадная пушка бандитов громко рявкнула и послала в полёт каменный булыган. Снаряд ударил в ворота и выбивший внутрь здоровенный кусок обитой железом древесины. Десятка три крупногабаритных, бронированных бандюг бросились к воротам и, применяя дзюцу, живо расчистили проход. Хлынувшие внутрь, отряды захватчиков быстро взяли под контроль несколько сегментов стены. Вниз были скинуты изрубленные тела нескольких отчаянных ополченцев, что вздумали, себе на беду, сопротивляться.
  В раскрытые настежь ворота, с демонстративным нахальством и самоуверенностью въехала на захваченной районе особняков дорогущей лакированной повозке дама в строгом деловом костюме, в которой леди Мегуми тотчас бы узнала свою мучительницу - личную секретаршу бандитского главаря, Алой Тени, Оотоко Кадзиро. Возница, прекрасно знающий улицы всего города, подхлестнул лошадей и повел повозку к зданию торгового совета. Негоже великому лорду, правителю города и всех земель, самому идти на переговоры с лавочниками и кладовщиками! Пусть они, смиренно склонив головы, тащатся к нему с выражением покорности, для разъяснения ситуации и получения приказов!
 
 
 
 
  Кицунэ, возомнившая, что наконец-то всё вокруг станет нормальным, впала в состояние шока, когда лейтенант вдруг наотрез отказался сажать её на своего боевого коня.
  -- Ищите себе другой транспорт, леди.
  -- Почему?!
  -- Если вас не придерживать, вы свалитесь, а придерживать, прошу прощения, я не собираюсь. Мне не нужно ещё одно обвинение в домогательстве и статус рецидивиста.
  -- Что за глупости вы сочиняете, лейтенант?!
  -- Года два назад, едва прибыв из академии, -- ответил самурай. -- Я позволил себе вот так подвезти до безопасных районов спасённую от грабителей девушку. Это сфотографировали, с разных ракурсов, а после, на суде, мне доходчиво объяснили, что я воспользовался беспомощным состоянием молодой дамы и позволил себе действия сексуального характера через объятие за талию, прижатие к себе и касание к груди. На одном из фотофактов, я ещё и смотрел на пострадавшую, очевидно совершая умозрительное изнасилование. Три месяца судебных дел и травли активистками, надёжно отбили мне желание допускать что-либо подобное впредь. Не подходите к моему коню, и держите дистанцию, леди. При малейшей мысли о том, что я могу касанием руки или неосторожным взглядом нанести вам неизгладимую моральную травму, у меня появляется склонность к опасным и неадекватным действиям...
  Кицунэ резко обернулась, пустила из подошв туфель волны Ци и применила дзюцу элемента Земли, подав себя вверх поднявшимся из мостовой холмиком. В облаке взметнувшегося пышного платья, она подняла руки, обняла самурая за шею и, прежде чем он успел опомниться, поцеловала его. В губы. А через миг, не дожидаясь когда лейтенант инстинктивно и испуганно её отшвырнёт, отскочила от него сама. Не дожидаясь, пока кто-либо очнётся от шока, лиса крутанулась, волной Ци вышибая из мостовой дюжину булыжников. Импульс Ци ударил во все стороны, подброшенные в воздух камни смело, запуская по улице каменный град. Грохот ударов о стены домов, звон разбитых витрин и окон. Панические вопли шарахнувшихся прочь людей.
  -- Это достаточно опасные и неадекватные действия? -- сверкнув глазами, осведомилась Кицунэ у изумлённого самурая. -- Мою душу не раните, лейтенант. Поехали! И напомните мне, в процессе боёв, сжечь здание судилища, в котором поганые вырожденки вздумали калечить таких замечательных мужчин, как вы!
 
  Злое и весёлое пламя искрами скользнуло по жилам самурая, разжигая пожары по всему его телу. Он взглянул на зло и провокационно улыбающуюся ему женщину, сделал вдох. Что-то, впившееся в него стальными шипами, не позволявшее шевельнуться, осознать реальность, давящее и душащее, с треском сломалось под давлением вздувшихся мышц железной воли. Мир развернулся вокруг во всём его красочном многообразии. Взметнулась огненным ураганом до небес жажда жизни и борьбы.
  Воскресший из ходячих мертвецов, мужчина без колебаний шагнул к женщине и, взяв её широкими ладонями за бока, поднял как пушинку, усаживая на закрытую бронёй холку коня. Ещё секунда, и самурай вскочил в седло, а Кицунэ прижалась к нему плечом и позволила обнять себя за талию, с удовольствием принимая защиту несокрушимой стальной стены.
  -- Одуреть... -- едва не упавшая на подкосившихся ногах, леди Единства, Фудзивара Юзуки, таращила глаза на то, как серый самурай, ничтожная и инертная сошка, вдруг раздавшийся в плечах и наполнившийся силой, которой не чувствовалось в иных генералах, увозит прочь бывшую бледную тень, Такеда Мегуми, явно переставшую дрожать о том что о ней подумают в организации и столице. -- Вирус какой-то что ли?! Через поцелуй передаётся?
  Сердито глянув на обалдевших от восхищения служанок, что продолжали смотреть в сторону умчавшихся бесстыдников, она побежала в сторону собственной повозки, с беспокойно ожидающим её возвращения возницей. Тому не терпелось скорее вернуться в замок Единства и спрятаться за надёжными стенами.
  -- К зданию торгового совета! -- выкрикнула она, безжалостно разрушая надежды возницы. -- За теми двумя, скорее!
 
  У главного административного здания района толпились люди. Простые горожане и вооружённые ополченцы, а так же несколько групп самураев в пёстро раскрашенной броне, тревожно кучкующихся в стороне от остальных. Известия о предательстве наёмников, разгромивших храм Огня и захвативших вход в жилые зоны торговых кварталов, разлетелись по городу. На любых крашеных теперь смотрели с крайним подозрением, но нападать боялись, потому как огрести от самих наёмников шанс был крайне велик, да и бандиты, всюду победившие, обязательно припомнят сдавшимся горожанам любой акт неповиновения.
  Лишних людей к зданию не подпускали, но перед конным самураем в алых доспехах с гербами Такеда расступились и гражданские и ополченцы. Их провожали взглядами, полными самых разных чувств, но только когда солдат протянул руки и снял к коня даму в пышном бело-золотистом платье, к новоприбывшим отважились подойти двое, и это были не стражи или праздные любопытные, а охотники за сенсациями, репортёры.
  -- Прошу прощения, леди Мегуми, можно задать вам вопрос? -- обратилась журналистка к леди, что при виде направленной на неё камеры тут же, парой отработанных движений руками элегантно поправила себе причёску и платье. -- Что вы можете сказать о происходящем в городе?
  -- То, что Оотоко Кадзиро, свихнувшийся на производстве наркотиков изувер, похититель людей и убийца, совершил огромную ошибку, убив или разогнав из города всех дураков и подонков. Тех, что держали власть и своим идиотическим правлением погубили верфь, допустили обнищание населения, а затем и лютый подъём преступности! -- Кицунэ грозно сверкнула глазами в нацеленную на неё телекамеру. -- Я - освободилась! Мы все освободились от засилья идиотов, но цена этого - кошмарна, и мы все под угрозой вместо власти казнокрадов, взяточников и дураков получить власть полнейшего произвола грабителей, убийц и производителей наркотиков. Нихонмацу превратится в подобие руинной крепости, где простой человек, его жизнь и жизнь его близких не стоит ничего! Хотите такого будущего для города, региона, для самих себя?! Может быть, своей глупостью, равнодушием и попустительством мы все заслужили это, но я! Я не собираюсь так просто сдаваться, задирать лапки в позе дохлой мыши, и позволить Алой Тени наступить мне на голову! Я - не мышь! И все из вас, те, кто не готов признать себя мышью, услышьте меня! Пора просыпаться, или мы погибнем! Все, до единого! Наши дома разграбят, а нас самих отравят наркотиками и заставят работать до смерти за миску похлёбки с крысиным дерьмом! Ждите момента, люди! Слышите меня?! Я начну, а вы, - помогайте! Не лезьте со мною в огонь, но бейте! Бейте крыс, когда они начнут разбегаться! Пусть земля горит у них под ногами, по всему городу! Пока не вычистим от банд все районы и зону руин, нельзя убирать в ножны оружие!
  -- Но что вы можете сделать, Мегуми-сама? -- изумлённо спросила репортёрша.
  -- Для начала, посмею отказаться от рабской и мышиной смерти! А затем, покажу Кадзиро и его сброду, что они в этом городе - незваные чужаки! Тетсунори-доно, сопроводите меня! Прошу простить, -- она легким поклоном выразила почтение репортёрам и зрителям. -- У нас много работы.
  Репортёры поблагодарили и выключили камеру, ожидая что их работа на этот момент закончена, но лиса, мгновенно просчитавшая выгоду от присутствия средств массового оповещения населения, взмахом руки приказала им следовать за собой.
  -- Это ведь был прямой эфир, верно? -- осведомилась она, направляясь ко входу в здание торгового совета.
  -- Да, госпожа, у нас нет возможности бегать с кассетами до телецентра и обратно, поэтому в агрегате у моего напарника за спиной - ретранслятор. Качество картинки резко падает, но выбора у нас нет.
  -- Ничего страшного, главное чтобы люди видели и знали что происходит. Скажите, вы из Единства? -- Кицунэ глянула на офицера коммуникационной службы, леди Фудзивара Юзуки, что тоже примчалась к торговому совету и с кем-то говорила по установленной в повозке громоздкой рации.
  -- Да, конечно. -- ответила репортёрша и засуетилась. -- Сейчас, надену повязку...
  -- Тогда, скажите, какие у вас общие приказы? -- в сопровождении стража и репортёров, Кицунэ вошла в здание и, следуя за самураем, направилась к ведущей наверх мраморной лестнице.
  -- Обычные для таких ситуаций. Не усугублять конфликт, не принимать чью-либо сторону, не провоцировать агрессию в сторону организации. По возможности делать всё, чтобы уменьшить число пострадавших.
  -- Ничего вроде "приготовиться вылизывать новую власть", или "создать для населения благоприятное мнение о бандитах"?
  -- Нет госпожа.
  -- Понятно. Непонятны только тогда, что эта наша... старший агент, на меня так враждебно глаза щурит. Неужели что-то личное? Нашла время!
  Леди Юзуки, чуть ли не вбежав в двери здания, пристроилась позади процессии и последовала за всеми, явно на что-то настраиваясь и готовясь.
 
  В главном здании для совещаний, собралось четырнадцать из двадцати трех богатейших и влиятельнейших представителей торгово-промышленных гильдий. Двое занимались важнейшими делами, явно намереваясь пытаться удрать из города с хоть какими-нибудь сбережениями. Ещё четверо вместе с семьями решили укрыться в храме Огня, и трое отправили туда семьи, а теперь метались по городу, не зная как спасать своих близких из полыхающего, разграбляемого комплекса храмов.
  -- Прошу прощения за вторжение, господа. -- Кицунэ вошла в дверь, которую перед ней, с поклоном, открыл самурай. -- Дело безотлагательное, потому я позволила себе опустить требования хорошего тона и прочих привилегий мирного времени.
  Все промышленники и дельцы, четырнадцать грозных дядек, дружно поднялись и поклонились новоприбывшей, а лиса ощутила как по телу её побежали мурашки восхищения и самодовольства. Она тут - правительница! Всего этого города, и региона! Давно ли её, такую маленькую, били шокерами и заставляли работать на смертельном производстве? А теперь она стоит перед влиятельнейшими людьми этого города, и они, гады такие, сейчас будут её слушать!
  -- Господа! -- гордо выпрямилась она под десятками взглядов со всех сторон и прицелом видеокамеры. -- Мы, - на грани гибели! Аристократы, дельцы и простой народ, все, кто заперт в этом городе, рушимся в пропасть вместе с ним и уже практически превращены в бандитских рабов. Десятки тысяч буракуминов, руинной бедноты и бандитов из гетто младших детей огня, готовы хлынуть в районы среднего и верхнего города, чтобы мстить всем, кто жил лучше них и кого они смертельно ненавидят. Конечно же, всем интересно обсудить, кто виноват в закрытии верфи, обнищании множества людей, вынуждении бывших рабочих превращаться в бандитов ради собственного выживания, в завозе в город враждебно настроенных юхов и развале городских общественных структур. Мы десятки лет игнорировали симптомы приближающейся гибели города и общества, не замечая как все вокруг и мы сами сходим с ума! Что же теперь?! Будем продолжать вести себя как сумасшедшие, пока юхи и буракумины не заломят нам руки, утыкая лбами в пол? Не пора ли очнуться от десятилетиями творившегося вокруг наркотического бреда, господа?! Люди мы, или тряпки, готовые постелиться под ноги наркоторговцам и стать рабами у своих новых хозяев?! Каждый принимает решение сам, но я... -- лиса протянула руку в сторону, коснулась ладонью мраморной колонны и, пустив в неё энергию Ци, применила дзюцу элемента Земли. Сформировала рукоять, потянула за неё и извлекла из колонны длинный мраморный клинок. -- ...Но я не собираюсь ни отдавать город, ни позволять себя убивать! -- взмахнув каменным мечом, она сформировала из клинка подобие остроносого клевца и с силой обрушила удар на центр стола, вокруг которого собрались главы гильдий. Тяжёлую дубовую крышку пробило насквозь. -- Предлагаю всем, у кого включились мозги, сражаться вместе со мной!
  -- Возражаю! -- резко выкрикнула леди Фудзивара Юзуки. -- Господа, прошу простить моё вмешательство, но руководством Единства мне поручено уменьшить, как только возможно, количество жертв конфликта. У вашего противника - десятки тысяч воинов. Попытка поднять людей на борьбу с ними приведёт только к резне и глупой потере многих тысяч жизней. Леди Мегуми, похоже, повредилась рассудком и впала в истерику. Вызовите ей врача и дайте таблеток...
  Выдернув из стола мраморный меч, Кицунэ взмахнула им и направила лезвие на испуганно отшатнувшуюся девушку.
  -- Уверяю вас, мой разум в полном порядке, и я готова устроить погром армиям бандитов! Вы - на их стороне? Хотите сдать город? Я надеюсь, руководители Единства смотрят эту трансляцию, и вы не выражаете их мнение своими пораженческими бреднями, Юзуки-сан! Если же действуете по их приказам, то, как всегда, стойте в стороне, и молчите, пока гибнут города! Я, как младший агент, исполняла инструкции Единства, все эти годы! И что же я получила?! Мой народ унижен и растоптан, благородные люди вокруг сошли с ума, семья погибла, и тысячи бандитов лезут в наши дома, чтобы всех убить! Это так вы, вдохновители, наша душа и разум, заботитесь об уменьшении числа жертв?! Дураки и предатели!!!
  -- Это истерика!
  -- Ещё слово, и я вышвырну тебя в окно, девчонка!
  -- Может быть, попробуете угрожать мне, Мегуми-сан? -- камера повернулась, показав как в открытую дверь входит гордо выпятившая грудь, высокая, красивая женщина в строгом деловом костюме. Дорогущие часы и сумочка в виде деловой папки для важных документов, кулон с большим драгоценным камнем и золотой, богато украшенный браслет. Сразу создаётся намёк на том, у кого здесь власть и сила, с кем лучше не спорить. Стой, склони голову, и молчи, слушая что тебе говорит по-настоящему деловая дама!
  Кицунэ, видевшая на базе бандитов только секретарш среднего звена, могла бы растеряться от незнания кто это такая, но взгляд её тотчас зацепился за вышитый на пиджаке вошедшей женщины алый знак банды Кадзиро. Глаза лисы тотчас зло сощурились и она увидела как губы бандитки скривились в самодовольную усмешку презрения и ненависти.
  -- Господа торговых гильдий! -- обратилась бандитка к уважаемому собранию, вальяжно проходя вглубь помещения и приближаясь к лисице, глядящей на неё как на змею. -- Не слушайте крики смутьянов! Ни вам, ни остальным законопослушным и спокойным жителям города ничего не угрожает! Мы, Народный Фронт Справедливости, пришли скинуть с проржавевших тронов ворьё и коррупционеров клана Такеда! Очистить правящую элиту от мажоров, прожигающих украденные у вас деньги, вышвырнуть дураков и вырожденцев, усаженных подонками в чиновничьи кресла по родству или знакомству! Сохраняйте спокойствие, и никто не станет причинять вам вреда! Великий лорд Кадзиро собрал нас всех и навёл порядок среди банд, превратив нас из разбойников в повстанческие силы, сражающиеся за справедливость, для всех! Те, кто присоединятся к нам, получат такие возможности, что им даже не снились! Торговые права, права на справедливую оплату труда и...
  -- Особое, привилегированное место в общем могильнике? -- гневно встряла Кицунэ. -- Я знаю что вы, захватив руины верфи, устроили могильник для похищенных и убитых вами людей! В подземных галереях, на нелегальных фабриках, работают сотни граждан империи, ни в чём не виноватые, но закованные в ошейники со взрывчаткой и превращённые вами в рабов! Все ваши бандиты поголовно болеют наркоманией и умирают от передоза, как крысы, в грязи! Это - ваше будущее для простых людей Нихонмацу? Это - ваша справедливость?!
  Бандитская секретарша, видимо долго заучивавшая текст речи, а теперь сбившаяся и забывшая оставшуюся часть, смотрела на Кицунэ со смесью ярости, ненависти и изумления. Под лоском культурной деловой леди кипела хабалистая, скандальная обезьяна, привыкшая рвать оппоненток звериной агрессией и визгливым ором.
  -- Ты чо, с-сука... -- сощурившись, полушёпотом произнесла она, а потом, оскалившись словно зубастая кабаниха, упёрла руки в бока и заявила издевательским тоном: -- Всего часов пять назад, мне казалось, ты хорошо впитала поданные тебе уроки, э? Ледь со сгнившего клана Такеда! Ты выглядела такой понимающей и смирной перед лордом Кадзиро! Думаешь мне не доложили, как ты визжала и защищалась его именем, когда встряла в темном переулке, и на тебя наши серые налетели?! Сымите удавку, я ж невеста лорда Кадзиро! Развернулась чуть не женой, лишь б не убили, а теперь, чо?! За самурая вщемилась и силу почуяла?! Ссыкливая махра!
  Хорошо поставленный удар кулака в левую челюсть свёз наглой бабище всю морду, снёс с ног и швырнул на пол. От падения тяжеловесной туши пол вздрогнул под ногами всех присутствующих.
  -- Х-р-ра-а... -- вытаращив глаза и разинув изуродованную пасть, бандитка исторгла из нутра рычащий хриплый вой злобы, ярости и боли. На адреналине, она приподнялась на руках и вскинула голову с начинающей багроветь физиономией.
  Наклоняться в корсете не очень удобно. Перед бандиткой взметнулись облаком пышные юбки. На мгновение взлетели и тотчас, едва заметив молниеносное движение перед собой, бандитка получила сокрушительный удар крепким каблуком белой туфли в правую скулу.
  От удара она упала на бок и, уже не пытаясь подняться, оглушённая, перевалилась на спину, а Кицунэ, присев на корточки, вцепилась ей в ворот блузки и пояс юбки, напрягла мышцы, выпрямилась и подняла обмякшую тушу весом более чем в центнер, над головой. Со всего маху, словно мешок с соломой, она шарахнула противницу спиной об стол, незадолго до этого пострадавший от удара меча. Закувыркались в разные стороны слетевшие с ног бандитки дорогие туфли, стол просел, туша бандитки тяжеловесно рухнула в обломках на пол перед отшатнувшимися во все стороны торговцами.
  Двое охранников-бандитов хотели броситься на помощь своей главарше, схватились за оружие, но замерли в нерешительности, увидев как лейтенант Такеда заслонил разбушевавшуюся леди собой и демонстративно взялся за рукоять катаны. В глазах самурая огнём полыхнула жажда убийства и пыл бандитов изрядно охладел.
  -- Хр-р... -- корчась и вращая глазами, давясь кровью и осколками выбитых зубов, бандитская секретарша полубессознательно барахталась среди обломков. Гены самураев сделали её крепче и помогли остаться в сознании, но сильнейший нокаут и контузия всего тела превратили грозную повелительницу бандитов в нелепо трепыхающуюся рыхлую тушу. Кицунэ посмотрела на неё сверху вниз, схватила за ворот, подтащила к стене и, не удосуживаясь раскрыть ставни, вышвырнула здоровенную тётку в окно.
  С грохотом высадив спиной и плечами двойной стеклопакет, разбойница рухнула вниз с высоты второго этажа и тюленем плюхнулась на мостовую среди испуганно шарахнувшихся во все стороны людей.
  Бандиты-охранники переглянулись и дружно бросились к выходу, спасать начальницу, применять медицинские дзюцу и волочь её к лучшему разбойничьему травматологу. Кицунэ же, подхватив с ковра обронённый в начале драки мраморный меч, взмахнула им и направила клинок в сторону вздрогнувших репортёров.
  -- Далее - секретная тактическая информация! Выключите, пожалуйста камеру.
  Репортёры спешно выполнили требование, а торговцы, бледные, хмурые, переглянулись.
  -- Что вы намерены делать, Мегуми-сама? -- осведомился один из них у лисы-обманщицы. -- У нас нет сил защищать город. Клан Такеда... обескровлен... силы закона разбежались, а наёмники предали нас.
  -- Наёмники перешли на сторону бандитов? -- без особого удивления осведомилась Кицунэ и выслушала краткий доклад, в котором ей парой слов обрисовали захват храма Огня и главных ворот торгового района. -- Понятно. Они с самого начала были крайне ненадёжны, хорошо что я на них не рассчитывала. Господа главы гильдий, в связи с чрезвычайной ситуацией, прошу вас передать мне ключи и якоря трёх групп собранных вами рабов-асигару. Можете заявить, что я отнимала их под угрозой оружия, в любом случае, эти войска переходят под моё командование.
  -- Возражаю!
  -- Немедленно! -- Кицунэ направила мраморный меч на болтливого торговца. -- Времени мало! Я не убила бандитского парламентёра и враг не бросится в атаку сразу, но оскорбления Кадзиро точно не простит! Пирамидки сюда, с ключами, живо! Или мне придётся нанести вам пару ран, а затем обшаривать карманы!
  Трое торговцев, хмурые как тучи, подошли к стоящему у стены столику и выложили на него три металлические пирамидки, к которым приложили три серебряных ключа.
  -- Отлично. -- Кицунэ взяла первую пирамидку, сунула в неё ключ и, вращая грани, принялась настраивать агрегат.
  -- Мегуми-сама, асигару - арестованные разбойники и бродяги! -- встрепенулись торговцы. -- Если с них снять ошейники, они сразу же восстанут, или попросту разбегутся!
  -- Я знаю. -- ответила лиса, продолжая сосредоточенно вертеть пирамидку. -- Готово! Отлично. Я отключила бомбы в ошейниках, но оставила индикацию. Сейчас с остальными сделаю то же самое, и если в бою враг разобьёт пирамидки, или же солдаты случайно удалятся слишком далеко от якоря, никто не взорвётся. Но асигару об этом не узнают и будут выполнять приказы.
  -- Но что вы сделаете с тремя сотнями плохо легковооружённой, паршивой пехоты, против десяти-пятнадцати тысяч бандитов?
  -- Разобью и уничтожу. -- Кицунэ грозно глянула на мрачных, полных недоверия глав торговых гильдий. -- Вам же предстоит принять судьбоносное решение. Если хотите поддержать меня или просто остаться в стороне, собирайте ополчение и перебирайтесь ближе к асигару, там будет безопаснее. Если же вы на стороне бандитов - бегите к ним и валите всё, что случилось, на меня. Но не попадайтесь под горячую руку! Некогда мне будет в бою сортировкой заниматься. Вперёд! Скорее! Скорее! Пока есть возможность, отводите всех, кого можно, к казармам! Оттуда начнём контратаку. Останетесь здесь - погибнете, без шансов.
  Главы гильдий, мрачные и злые, во власти тяжёлых дум, направились к выходу, а лиса-усугубительница, разрушившая любые мечты о переговорах с бандами и сдаче в плен, закончила вертеть пирамидки. Все три перенастроенных якоря, она передала самураю Такеда.
  -- Возьмите это, Тетсунори-сан, и всех готовых сражаться людей клана. Отправляйтесь к казармам, поднимайте, вооружайте и готовьте к бою асигару. Небоеспособных наших соклановцев тоже отводите к укреплениям казарм.
  -- А вы, Мегуми-сама?
  -- Я задержусь здесь ещё минут на двадцать. Есть одно важное дело. Не волнуйтесь, я сумею за себя постоять и не стану ввязываться в драку, если сюда подойдёт опасный вражеский отряд. -- Кицунэ положила самураю руку на плечо, посмотрела ему в глаза, улыбнулась и кивнула.
  Самурай ответил ей таким же уверенным кивком, забрал пирамидки и вышел из зала.
  В помещении остались только двое репортёров, лиса и настороженно, зло наблюдающая за мнимой Мегуми девушка-офицер Единства. Репортёры, нутром почувствовав что сейчас начнётся что-то интересное, включили запись, но на всякий случай, без передачи данных в телецентр. Просто на кассету.
  -- Теперь вы, Юзуки-сан. -- сказала лиса, поворачиваясь к девушке-офицеру. -- Где компетентный человек, для переговоров о помощи Единства?
  -- Не будет никаких переговоров, Мегуми! Ты - свихнувшаяся дура, и погубишь тысячи людей! Я получила ответ от начальства! Никто не станет подставляться из-за тебя!
  -- В таком случае, и ты, и Единство, приравниваетесь мною к предателям и пораженцам! Пусть ваши грозные бело-золотые культурники сидят в вашей коробке и трясутся, как бы их кто не обидел, наплевать! Но ты, Юзуки-чан, своими злыми взглядами меня зацепила, и так просто не уйдёшь.
  -- Ты что задумала?! -- возмутилась Юзуки, а Кицунэ вдруг схватила её за ворот и замахнулась кулаком.
  Леди, никогда не испытывавшая агрессии страшнее повышения тона голоса, выпучила глаза, понимая что сейчас её будут по-настоящему бить. Картина распластанной среди обломков стола и выброшенной в окно хабалистой тётки встала перед глазами и перспектива получить так же, да ещё под прицелом видеокамеры, радости не внушила.
  -- Тихо ты! Тихо! Тихо! -- Юзуки в страхе задрала лапки. -- Подожди, не надо!
  -- Да, не обязательно. -- Кицунэ приподняла её, встряхнула, поставила на ноги крепко и толкнула в плечо. -- Пойдём, я тут видела одну замечательную комнату, хочу непременно её тебе показать.
  Мраморный меч в руке лицедейки метнулся к шторе на окне и полоснул её у самой гардины, безжалостно срезая бархатную ткань.
  -- Не спи, шевелись. -- Кицунэ толкнула съёжившуюся, понявшую новую иерархию противницу, подхватила штору и скомкала её, повесив на руке. -- Война не ждёт, и у меня мало времени на подготовку!
  Девушки вышли в коридор, прошли метров двадцать, и Кицунэ вдруг толкнула свою пленницу к двери туалета.
  -- Сюда, быстро! Заходи.
  Выбора не было кроме как безоговорочно повиноваться. Юзуки вошла в просторную комнату с кабинками и раковинами, отделанную роскошными мраморными плитками, замешкалась чуток, получила тычок в спину и сделала ещё два шага. Обернулась, с возмущением и злостью глядя на то, как внутрь вплывает пышными юбками её мучительница. Кицунэ закрыла за собой дверь на задвижку и посмотрела на бело-золотую красотку ехидным взглядом хищницы, загнавшей в угол аппетитную, пухлую птичку.
  -- Тебе что надо, вообще? -- шмыгая носом, перетрусившая и готовая расплакаться, леди Единства принялась отступать перед теснящей её лисой.
  -- А сама не догадалась? -- Кицунэ зло и угрожающе улыбнулась. -- На меня посмотри! Как я, в моём шикарном платье для приёмов и балов, воевать буду? В юбке с турнюром, корсете, и на каблуках? Вот ты, Юзуки-чан, выглядишь совсем как настоящий армейский офицер! Мундир, сапожки и беретка - просто обалденные! И удобные, наверно? Ну-ка всё с себя снимай! Отдашь мне свою форму, и я всем вам покажу, каким должен быть настоящий офицер Единства!
 
 
 
  <
  -- Ты дура что ли?! Свихнулась совсем?!
  -- А если и да, то что? -- Кицунэ резко приблизила перекошенное злодейской ухмылкой лицо к побелевшему лицу леди Единства. -- Я в последние дни таких стрессов нахваталась, и такой жути пережила, не стыдно и свихнуться! Раздевайся, дура ты такая! Я тебе все зубы выбью, и нос в череп вколочу, только пикни! Поняла меня?!
  Юзуки, трясясь, отступила на шаг, втянула носом сопли и принялась расстёгивать на себе мундир. Кицунэ же, отступив от неё ещё на два шага, расстелила на мраморном полу бархатную штору и принялась раздеваться сама, укладывая на ткань свои вещи.
  -- На раковину складывай! -- прикрикнула она на Юзуки, что сняла мундир, посмотрела вправо-влево и в растерянности замерла. -- Совсем дура? Шустрее шевелись! Тоже мне, леди! Кисель в башке, и выпендрёж вместо личности! Позорище!
  Лиса сама готова была расплакаться. Эта вот заносчивая идиотка - офицер Единства? Возвышенное воплощение красоты, что должна поддерживать в людях стремление к любви и доброте? Звать людей подняться из пепла сгоревших городов и возродить великую цивилизацию?! Да это же какая-то тупая выпендрёжница, крашеная! Мажорная дура, возомнившая себя оплотом культуры и образцом духовности! Как?! Как такие люди проникли в Единство?! Начальство здесь слепое совсем?! Или ничем от этой девки не отличается?! То, что творится в Нихонмацу, происходит ведь по всей империи. Что если... святая организация, воплощение всего самого лучшего и доброго в обитаемом мире, на самом деле давно прогнила и стала сборищем трусливых воров, собирающих ценности на хранение, в надежде что прежних хозяев убьют, и возвращать золото не придётся? Не зря же их вышибли из Северной Империи! Благодетельных и добреньких таких, готовых всем помогать! Из Нихонмацу вот их никто не вышибал, и что здесь творится?! Где духовное наставничество, воодушевление и умные советы?! Где простейшая моральная поддержка?! Вокруг разруха, гниль и упадок! В империи Лесов, главном оплоте Единства! В самой развитой, богатой, и культурно процветающей стране, если верить телевидению, газетам и журналам! Ну да, ведь средства информации сплошь захватило Единство. Неужели бело-золотые в самом деле лживые подонки? Притворяются хорошими, нагло врут доверчивым детям, когда берут их к себе на воспитание, а потом творят вон оно что?!
  Предатели! Лживые предатели! Так и хочется вмазать!
 
  Группа из полусотни бандитов, получив сведения побоях, о нанесённых подруге главаря, воспылала жаждой мести, схватилась за оружие и помчалась к зданию торгового совета. При их приближении, изрядно поредевшая толпа людей у здания окончательно разбежалась и взглядами бандиты ухватили только несколько спин особо замешкавшихся горожан. Не обращая на них внимания, бронированные верзилы гурьбой устремились ко входу в здание и уже подбегали к дверям, когда из полуоткрытых створок им на встречу шагнула высокая, фигуристая женщина в бело-золотом мундире, беретке и плиссированной юбке. С большущим мешком из бархатной ткани за плечами.
  -- Ой! -- отшатнулась она от бандюг.
  Бандюги от неожиданности шарахнулись назад и наставили на незнакомку копья, но через пару мгновений очнулись. Главаршу избила благородная девка, но эта ж явно не та!
  -- Кто такая?! -- взревел главарь отряда. -- Из Единства?!
  -- Да, из Единства! -- тут же сообразила лисица как не получить за свои шалости по ушам. -- Леди Фудзивара Юзуки, приходила вот... -- она встряхнула мешкообразный узел на своих плечах. -- Пару вещей по описи принять. А вы кого ищите?
  -- Где тут наглая сучка из Такеда?! Она нашей большой фигуре здоровье сломала!
  -- А, это та что в платье таком пышном, да? Ну так она уж минут десять как удрала куда-то туда, -- Кицунэ махнула по улице в сторону главных ворот торгового квартала. -- Кричала, что сможет каких-то наёмников перекупить. Вместе с самураем своим на коне унеслась.
  -- А ты не брешашь?! -- главарь потеснил дамочку и заглянул в холл здания, рыская взглядом и ища места, где могла бы спрятаться искомая дамочка в пышном платье. Пусто. Только двое придурков с камерой решили зачем-то заснять этот момент. Ждут, когда девку из Единства пришибут, чтобы потом на весь мир раструбить об акте бесчеловечного варварства? Наплодилось же идиотов.
  -- Господа, как можно?! -- возмутилась Кицунэ бестактным обвинением её во лжи. -- Клянусь своим честным именем! С чего бы мне её покрывать?! Эта бунтарская дура зря людей баламутит, я вместе с вашей, почтенной дамой, с ней спорить пыталась. А сумасшедшая меня чуть мечом не зарубила! Психопатка.
  -- Ладно! Куды, говоришь, помчала?
  -- Да туда вон! В сторону ворот!
  Главарь свистнул, отдал приказы несколькими взмахами рук и бандитский отряд, грохоча сапогами, умчался в указанном направлении.
  -- Фуф! -- лиса с облегчением смахнула белой перчаткой со лба воображаемый пот. -- Чуть не испугалась!
  Она поманила репортёров за собой, перехватила поудобнее узел со своей одеждой и побежала к стоящей на противоположной стороне улицы повозке леди Юзуки. Возница, при приближении бандитов, удравший и спрятавшийся за углом, при виде дамы в знакомой униформе вернулся. Полез разбираться, что это тут за самоуправство, после чего был загнан на козлы и Кицунэ пополнила свой список преступлений на сегодня ещё и угоном транспортного средства, вместе с возницей.
  Ну а куда деваться? Сама-то она может и допрыгала бы, а вот репортёров везти надо. Не бросать же их посреди стремительно пустеющих районов? Все вокруг удирают и прячутся, чувствуют, что сейчас начнётся какой-то сумбур!
 
  Оотоко Кадзиро, облачённый в тяжёлую броню и вооруженный тяжеленным боевым молотом, мрачно выслушал доклад о дурных выходках взбеленившейся самурайши.
  -- Я знал, что женщины в истерике могут выверты устроить, но от этой овцы мягкой совершенно ничего не ожидал. -- сказал он и подозвал к себе двух подручных, что всегда ходили парой, усиливая свои лучшие стороны и компенсируя недостатки. -- Возьмите полторы тысячи бойцов, артиллерию, и отправляйтесь к казармам асигару. Раздолбайте всё там и пустите кровь сброду. Всех убить! Но девку притащите живой, по возможности. Сломайте ей руки и ноги чтобы не брыкалась. Если случайно пришибёте, так тому и быть, придётся на самозванке жениться, но всё же пару кусков трупа в руинах отыщите. Для генетических анализов и прочих махинаций.
  Мастер расчётов из клана Хатано и великан с железными клешнями поклонились лидеру. Оба с жаждой действий поспешили прочь, на ходу отдавая приказы подчинённым.
  Чудовище, вздумавшее пожрать сначала город, а затем и весь регион, зашевелилось, привлечённое слабой, до жалости неуклюжей попыткой жертвы сопротивляться. Горожане, не сумевшие перебороть любопытство, выглядывали из укромных мест, чтобы с ужасом потаращиться на стальную реку великанов, закованных в черно-зелёную и серую броню, бодро волочащих по улицам крупнокалиберные осадные орудия. В последние годы, задолго до начала катастрофических кампаний, окончательно подкосивших империю, солдаты регулярных войск частенько бросали места службы и уходили в леса, перекрашивая свои доспехи в маскировочные цвета. Те что в сером - дезертиры последних месяцев, принятые в разбойничье братство с распростёртыми объятиями. Люди, которым больше нечего терять, готовые веселиться без малейшей оглядки на человеческую этику и мораль. Обученные войне, прекрасно умеющие и любящие убивать.
  -- Вы знаете, кого послать со сватовством, великий лорд Кадзиро. -- самодовольно ухмылялся гигант со стальными клешнями, возглавивший пехоту. -- Мы пообщаемся с леди Мегуми, а затем непременно принесём вам её руку и сердце!
 
 
 
 
  По стандартному штатному положению, в трех сотнях пехоты должно было быть триста тридцать три человека, но штатские как всегда всё сделали по-своему и в десятке у них было девять бойцов с командиром, а сотник был ещё и командиром над девяткой десятого отряда. В итоге, получались ровные три сотни, но из-за недокомплекта, в асигару Нихонмацу числилось двести шестьдесят бойцов среднего и низкого качества, включая командиров.
  Весь этот контингент, с началом беспорядков лениво напяливший доспехи, нахлобучивший дурацкие конусовидные шляпы и разобравший с подставок стандартный набор вооружения, по требованию самураев Такеда с ворчанием выковылял на импровизированный плац, и кое-как построился относительно ровными рядами.
  -- Вы чево тут встали? Вам во вторую сотню!
  -- Какая разница?
  -- Копья таскать обязательно?
  -- А по состоянию здоровья можно в строю сидя стоять?
  -- Ремни на кирасе застегни!
  -- Командир, когда ужин? А то мы без обеда!
  -- Ща кино смотрели, те чо, попкорна не досталось?
  -- Браты, поможте пузо под кирасу запихнуть? Ща баба генеральска нас агитировать приедет, неудобно ж перед женшыной.
  Толпа солдат неуклюже переминалась с ноги на ногу, галдела и бубнила, воняя нестиранной одеждой, кислой похлёбкой и дешёвым алкоголем. Двух затасканного вида девок, выбежавших из-за угла складского здания и с провокационным видом вставших рядом с бойцами, со смехом прогнали отобранным у них же и брошенным обратно полотенцем.
  -- А ну, равняйсь! -- закипев, взревел лейтенант Тетсунори. -- Всем принять надлежащий солдатам вид!
  -- Ладно, ладно, командир, чо орать-то? -- волками поглядывая на выстроившихся рядом самураев и нескольких жуткого вида боевых коней, асигару обиженно насупились, но хохмить и придуриваться перестали.
  Ворота зоны казарм были распахнуты настежь. Казалось бы, вопиющее пренебрежение безопасностью при всём том, что творится в городе, но кого или что могли остановить десятисантиметровые стены и железные ворота, из уголков самого дешёвого железа и трёхмиллиметровых металлических листов? Не укрепления, а простое обозначение линии, чтобы собаки и случайные люди на территорию не забредали.
  В эти ворота, заставив шарахнуться прочь влезших на запретную территорию зевак, влетела, резко сбрасывая ход, стильная бело-золотая повозка с тремя пассажирами. Сотни людей ошалело уставились на то, как, не дожидаясь когда транспорт остановится, с пассажирского сидения сиганула фигуристая женщина в бело-золотом мундире, юбке и высоких сапогах со шнуровкой. Совершила кульбит в воздухе и ловко приземлилась на плац перед солдатами. Беретку удержали на голове шпильки, а то что окружающие на миг увидели скрытые под юбкой шорты, видимо не сильно волновало даму, что пригнулась, гася инерцию, а затем резко и гордо выпрямилась перед непроизвольно подобравшимися и вытянувшимися семью с половиной сотнями бойцов.
  -- Солдаты! -- выкрикнула Кицунэ, и голос её прогремел над маленькой армией, усиливаемый волнами Ци с элементами Воздуха. -- Поздравляю всех нас! Клан Такеда катастрофически облажался! Наша смерть, и гибель миллионов простых граждан, уже накрыла костлявой лапой Двенадцатый регион! Старая власть рухнула, и в этом кто-то может увидеть законную справедливость, кто-то может даже порадоваться катастрофе более чем заслуживших это властных структур, но! Но когда гибнет что-то плохое, на уцелевших людей не должно вываливаться нечто, в тысячу раз хуже! Слышите меня?! То, что произошло - наша вина, и наша обязанность сейчас - хоть немного уменьшить причинённое зло! Мы уничтожим Алую Тень Кадзиро! Не позволим ему стать ни лордом-наместником, ни палачом этой земли! Готовьтесь к бою, самураи клана Такеда! Асигару, ополчение, прошу помогите нам! Никто не спасётся и все погибнут, если вы сейчас решите остаться в стороне, если не поддержите то, что мы намерены начать!
  -- А не шла бы ты в поле, цветочки собирать? -- выкрикнул вдруг кто-то из асигару. -- Бабе ноги растопырить неахота, а мужло поганое за тебя дохнуть должно? Мы - асигару, люди подневольные! С нас ошейники собьют, мы к новой власти примкнём! На общих правах!
  -- Да ну? -- выкрикнула Кицунэ в ответ, с вызовом. -- А асигару всю свою службу в казармах проторчали? Бродяг по руинам и воров по рынкам не гоняли?! Думаете вам никто ничего не припомнит? Шныри бледные назовут вас законниками и зарежут всех, без разбора! Луки в руки, бойцы, и становись во вторую линию! Мы, Такеда, - в первую! Ополченцы - в третью, смотреть чтобы вы, бедолаги, не промахивались и нам в спины не попадали! Якоря и ключи отдадим в третью линию, чтобы если дела станут совсем плохи или меня убьют, вас освободили для отступления и бегства! После боя, всем асигару будут сняты ошейники и дана свобода! С выплатой части взятой с бандитов добычи!
  -- Что за чушь ты городишь, девочка? -- скрестив руки на груди, с ухмылкой осведомился асигару со знаками сотника на кирасе. -- Реально возомнила, что мы, несколькими сотнями, сумеем перемолоть от двадцати до пятидесяти тысяч бандитского сброда?!
  -- Если попытаемся покинуть город, нас раздолбают с дирижабля и переловят поодиночке, как кроликов! Будем сидеть без движения, всех перережут как овец! Нам нужно оружие и гибель захваченной бандитами летающей крепости.
  -- Для сбития дирижабля, нам нужны штурмовые дзюцу... -- болтливый сотник посмотрел в сторону аэропорта, к которому примыкала армейская база.
  -- Именно, солдат! -- Кицунэ показала ему большой палец. -- Пока у нас шансов нет, ни на победу, ни на бегство. Но скоро будут! Готовьтесь к бою! Вооружайтесь, закрепляйте броню! Первая атака - через пять минут! Командиры, ко мне!
 
  Когда, через пятнадцать минут, полторы тысячи отборной пехоты бандитских войск подошли к казармам асигару, высланные разведчики заглянули на территорию и почти сразу вернулись.
  -- Их нет! -- удивлённо доложили они. -- Они ушли!
  А совсем рядом, где-то за городской стеной, вдруг загремел отдалённый рёв идущей в атаку пехоты и загрохотали выстрелы пушек. В небе расцвели огненно-дымовыми бутонами мощные взрывы.
  Великан с клешнями и ронин из клана Хатано переглянулись, вспоминая, что находится за городскими стенами, там, в стороне, откуда зазвучал грозный гром начавшейся войны.
  -- Армейская база! -- взвыли хором оба. -- Дирижабль там?!
  -- Я же говорил, что надо было там сразу всё взорвать! -- ронин Хатано зло хлопнул кулаком о кулак и взмахнул рукой, указывая напарнику в сторону нарастающего грохота за городскими стенами. -- Всю пехоту, бегом туда! Бегом, бегом! Раздавить, пока эти сволочи не закрепились!
  Расслабились, от всеобщей беспомощности! Пожадничали, надеясь прибрать себе армейские богатства! Кто же знал, что здесь, во всём этом полумёртвом городе серых рабов, найдётся дура, что вздумает подняться против несметной мощи и начнёт сопротивляться?!
  -- Спокойно! -- великан снял металлическими пальцами рацию с пояса и отдал несколько приказов. -- Тащи стволы, а мы в крепость на плечах этих неудачников ворвемся! Не ворвёмся - как раз подтащишь пушки, наделаем дыр и добьём.
  Ронин Хатано, не собираясь небрежно относиться к неожиданностям, снял с пояса свою рацию, чтобы связаться с Кадзиро, кратко доложить о случившемся и попросить подкреплений.
 
  К громадному главарю, восседающему на троне в окружении бойцов "Алого Рассвета", с поклоном приблизился пронырливый парень, цепко зыркающий на всех вокруг прищуренными злыми глазами.
  -- Господин, -- произнёс он. -- Против нас очевидно действует боевая группа шиноби страны Песков, либо... одна мифическая тварь.
  -- Э? -- вопросительно глянул сверху вниз на него великан.
  -- Я проводил допрос совершивших идиотский рейд "Длинных Ножей" и все они в голос кричат о том, что их привёл в район особняков лично главарь банды, Масахито, а его затем похитила куноичи, притворявшаяся обычной управительницей особняка главы Такеда. Бред собачий. Управительница лет тридцать работает в особняке и ни с какими спецслужбами связей не крутила. Мастер маски из селения Ветра? Может быть. Минут двадцать назад сообщили, что на центральной базе из курильной комнаты, проморгавшись после "Пыльцы", выползла одна из секретарш среднего звена, и с ней, из-под под одного одеяла, выполз наш Масахито, тоже под дурманом "Пыльцы".
  -- Пролежали полный срок отруба? Это... с половины десятого утра.
  -- Да, господин. Одежда парня пропала, рядом лежала странно скомканная одежда секретарши и, неожиданно, всё шмотьё той девки, из "Стальных Ос", что приходила с докладом об отрядах шиноби Ветвей.
  -- Которые так и не появились.
  -- Именно. Подозреваю, что под личиной бандитки на базу к нам пробрался мастер маски, отвлёк нас фальшивкой про шиноби Ветвей и устроил ловушку сначала для секретарши, а затем для главаря "Ножей". Провел диверсию и удрал, преобразившись в пожилую леди. Нюхач уверенно заявляет, что найденная в особняке одежда Масахито пахнет так, словно её часа три носила девчонка-малолетка, которой нет и десяти лет. Половое созревание ещё даже не началось, там гормоны совсем другие и запах от тела другой. При чём псевдокожей, которые носят мастера маски, ни в комнате, ни от одежды не пахнет. Нюхач ещё до базы не добежал, но думаю как нюхнёт шмотьё бандитки и секретарши, сразу заявит, что от него той же девчонкой разит.
  -- Кицунэ. -- в ярости выдохнул Оотоко Кадзиро, лишая следователя возможности развести болтовню о том, что едва ли существуют мастера маски, способные провернуть настолько сложные превращения. -- Не думал я, что эта сказочная нечисть в самом деле может вытворять чудеса, о которых столько болтовни.
  -- Видимо, на этот раз болтовня близка к правде. Потому, думаю, не нужно копить зло на леди Мегуми, мой господин. Она, очевидно, пересеклась с мнимой управительницей своего дома, и лежит где-нибудь сейчас, в несколько кхм... неподобающем виде.
  -- Придержи пока информацию о Златохвостой. Не нужно нам лисьих фанатиков на улицах, хватит и тех, что водит Безумная Кин. Я отправлю сигнал Чёрной Тени, если лиса ему нужна, пусть вмешается. Если нет, то раздавим сами.
  В этот момент загудела и замигала огнями вызова рация. Главарь бандитских армий взял агрегат, выслушал доклад ронина Хатано, недовольно скривил физиономию и отправил к атакуемой крепости ещё пять тысяч пехоты, по кратчайшей прямой, через территорию аэропорта. Тысяча бойцов ушла на захваченную фанатиками армейскую базу в самом начале беспорядков, заняла позиции и укрепилась. С ними сейчас и схлестнулись собранные лисой бунтари. Сколько у неё войск? Едва ли больше тысячи, из которых серьёзных бойцов и сотни не будет. Яйцо куриное само прыгнуло на наковальню, осталось только с тыла молотом приласкать, и стереть разлетевшиеся брызги.
  -- Не знаю, что у неё за магия, -- сам себе задумчиво сказал Кадзиро, поглаживая небритый подбородок. -- Но пока все думают что она - обычный человек, никаких чудес не произойдёт. Ты приложила много усилий, пушистая тварь. Что же, побудь ещё немного леди Мегуми. Покажи той овце, как настоящие самурайши должны жить и умирать.
 
 
 
 
 
  Группа войск Кицунэ:
 
  36 - самураи Такеда (112 коней)
  260 - асигару.
  184 - ополчения клана
  283 - ополчение и стражи города.
 
  (763)
 
  Войска Кадзиро:
 
  9 тыс. - дезертиры и лесные бандиты, бывшие самураи.
  5 тыс. - мутанты и полукровки.
  8 тыс. - бандитствующая зелень. (простые люди)
  5 тыс. - фанатики Золотого Бога.
  4 тыс. - юхи.
  11 тыс. - нищета и буракумины.
  600 - наёмники.
 
  (Около 43 тыс.)
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"