1.

Здесь время спрессовано и настолько, 
Что книги напоминают на полках
Шеренги триариев до "прополки".
Кто может осилить такую рать?
И библиоман, возжелавший Кафку,
Потеет, как вор в ювелирной лавке,
А библиофилу и воздух лаком, 
И пыль, и дневной полумрак.

2.

Лепидоптерологу станет тошно
От галстуков-бабочек. Всё о прошлом 
Идут разговоры. Сижу в калоше,
Не помня фамилий и дат.
Торчат корешки, и за каждым древо
Глаголет читающим справа налево
О смысле того, что сорвала Ева
И ела под видом плода.

3.

Когда бы то ни было, в будни, в праздник
Распятие Слова однообразно,
Голгофа ли, площадь ли, то есть plaza,
Палаты царей, Интернет. 
Как вороны, тени, срываясь с веток,
Всегда атакуют источник света.
Но каждый листок, что затоптан веком,
Ложится на душу мне.

4.

Блажен, кто познал послевкусье слова,
Его последействие - острый локоть,
Толкающий в бок, апперкот былого
И бицепс его - язык.
Гряду ли я пешим, верхом, в двуколке, 
"Откудa" важнее, чем "камо", поскольку
Я - сумма того, что на книжной полке, 
Любой из книг меньше в разы.