Kopa
Кровавые клыки

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Все мы любим домашних животных. Особенно собак. И когда они заглядывают нам в глаза, они кажутся нам вполне разумными существами. А если это так и есть и на самом деле? Эта безумная мысль подтолкнула меня к написанию романа о разумных собаках. Опыт в литературном творчестве у меня довольно солидный, поэтому я не испытывал особого страха, когда взялся за осуществление своего замысла. К тому же у меня есть немало поклонников, что тоже подвигло меня на этот труд. В северной державе создается секретный объект, где готовят псов самого различного профиля. Работают с ними специалисты высшего класса, которым удаётся разбудить и сформировать интеллект псов. Теперь они могут понимать человеческую речь и говорить с людьми. Большую стаю боевых псов отправляют на фронт, где идёт война с соседней республикой. Псы отлично показывают себя. Но когда противник разгадал их тактику, отряд псов начинает нести большие потери и покидает линию фронта. С этого времени стая псов, руководимая вожаком по имени Сократ переживает разные приключения. Со всех сторон ей грозит гибель. И вот, когда от стаи почти никого не остается, Сократ возвращается в Кинополь. И вскоре здесь готовится новый побег, который он возглавил и который получил одобрение сверху. Но вместо создания поселения на берегу Студёного моря, стая отправляется на далёкий океанский остров, где надеется создать свою независимую республику. Роман иллюстрирован. Иллюстрации созданы автором.
  
  
  
  
  Николай Хрипков
  
  
  
  
  
  
  Кровавые клыки
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   
  
  УДК
  ББК
  Авторский знак
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Николай Хрипков. Кровавые клыки. − М.: Эдитус, 2025. − 600 с.
  
  Аннотация
  Все мы любим домашних животных. Особенно собак. И когда они заглядывают нам в глаза, они кажутся нам вполне разумными существами. А если это так и есть и на самом деле? Эта безумная мысль подтолкнула меня к написанию романа о разумных собаках.
  Опыт в литературном творчестве у меня довольно солидный, поэтому я не испытывал особого страха, когда взялся за осуществление своего замысла. К тому же у меня есть немало поклонников, что тоже подвигло меня на этот труд.
  В северной державе создается секретный объект, где готовят псов самого различного профиля. Работают с ними специалисты высшего класса, которым удаётся разбудить и сформировать интеллект псов. Теперь они могут понимать человеческую речь и говорить с людьми. Большую стаю боевых псов отправляют на фронт, где идёт война с соседней республикой. Псы отлично показывают себя. Но когда противник разгадал их тактику, отряд псов начинает нести большие потери и покидает линию фронта. С этого времени стая псов, руководимая вожаком по имени Сократ переживает разные приключения. Со всех сторон ей грозит гибель. И вот, когда от стаи почти никого не остается, Сократ возвращается в Кинополь. И вскоре здесь готовится новый побег, который он возглавил и который получил одобрение сверху. Но вместо создания поселения на берегу Студёного моря, стая отправляется на далёкий океанский остров, где надеется создать свою независимую республику.
  Роман иллюстрирован. Иллюстрации созданы автором.
  ISBN
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  (C) Автор, 2025
   
  
  
  
   РОМАН
  
  Оглавление
  У МИНИСТРА 3
  ДЕСПОТ В КИНОПОЛЕ 20
  ДЕСЯТЬ ЛЕТ НАЗАД 29
  НА ФРОНТЕ 47
  ПОБЕГ 69
  В ПУСТЫНЕ 79
  ПЫЛЬНАЯ БУРЯ 82
  БУНТ 84
  КАРАВАН 89
  ЧЁРНЫЙ АЛИ 97
  КОНЕЦ ЧЁРНОГО АЛИ 104
  В ОАЗИСЕ 109
  В ДОЛИНЕ 116
  ПРОКЛЯТАЯ ДОЛИНА 126
  СОТВОРЕНИЕ ДОЛИНЫ БУДУЩЕГО 130
  ПРОПАЛА РЕКА 135
  ПРИЕЗД АНВАРА 139
  НАУКИ ЮНОШЕЙ ПИТАЮТ 147
  ФЛОРА 160
  ВЕЧЕРНЯЯ ШКОЛА И ПРАВИТЕЛЬСТВО 168
  ЧУДЕСНЫЙ МАРК 170
  ЧЁРНАЯ ПОЛОСА 177
  СЛЕДСТВИЕ ЗАХОДИТ В ТУПИК 184
  ПОГРОМ 188
  ПИНГ 191
  ИСТОРИЯ ЧЁРНОГО АЛИ 201
  ИСЧАДИЯ АДА 218
  РАСКОЛ 230
  ИСХОД НА СЕВЕР 240
  В ПЛЕНУ У ТОРВЫ 243
  ТОРВА ПРИНИМАЕТ ГОСТЕЙ 248
  СПАСЕНИЕ 259
  ПЕРЕХОД ЧЕРЕЗ ГОРЫ 262
  ПО ДОЛИНАМ И ПО ВЗГОРЬЯМ 278
  НЕ ДОПУСТИТЬ ПАНИКИ 284
  ОКРУЖИТЬ И УНИЧТОЖИТЬ 291
  ПОИСКИ 302
  НОВЫЙ РАСКОЛ 312
  МАРК РАССУЖДАЕТ 318
  ЗИМОВКА В ТАЙГЕ 332
  БЕДА 336
  У НАС ГОСТИ 341
  ИСТОРИЯ ГОМЕНА 354
  И СНОВА ВПЕРЁД 361
  ОТШЕЛЬНИК 372
  СОЛНЦУ И ВЕТРУ БРАТ 393
  В ГЕЕННЕ ОГНЕННОЙ 407
  ГЕША 420
  СТУДЁНОЕ МОРЕ 429
  НЕСКОЛЬКО ЛЕТ НАЗАД 432
  ВОЗВРАЩЕНИЕ 436
  РАДИ ОБЩЕГО БЛАГА 448
  ПРИРУЧИТЬ КРАСНЫХ ВОЛКОВ 451
  У МАРКА 461
  КОРЖ. И ЭТОТ ТУДА ЖЕ 469
  СМУФ УДИВЛЯЕТ 479
  НАЧИНАЕТСЯ ОТБОР 490
  ОТБОР 493
  МАРК ПРОХОДИТ ОТБОР 496
  ИСХОД 504
  И СНОВА У ОТШЕЛЬНИКА 512
  ДЕСПОТ ГНЕВАЕТСЯ 529
  ЭПИЛОГ 533
  
  У МИНИСТРА
  Бешенством страдают не только люди, которых укусила бешенная собака или лиса, забежавшая из леса в городской квартал, не пугаясь ни шума автомобильных моторов, ни людского многолюдья, а умиленный горожанин доверчиво протянул к ней руку, желая погладить её, и тут же мгновенный выпад и укус, от чего горожанин взвыл, потрясывая окровавленной рукой и еще не подозревая о начале болезни. Бешенством страдают и небесные тела. И вот в две тысячи двадцать пятом году от Рождества Христова в созвездие Цирцей ворвалась сошедшая с орбиты БП-2244 и со всего размаха протаранила планету Орфея. От мощного взрыва они разлетелись на куски на миллионы километров, а от взрывной волны некоторые небесные тела сошли со своих орбит и понеслись по неведомым им маршрутам. Хотя созвездие Цирцей весьма далеко от Земли и лишь астрономы заметили это возмущение, этот взрыв отразился и на земных делах. На шестьдесят пять процентов увеличилось количество инсультов, на семьдесят пять процентов инфарктов. В два раза возросло число самоубийств. В Москве за всю зиму ни разу не выпал снег, а на новый год шёл проливной дождь, с которым с трудом справлялись ливнёвки. Потоки чёрной воды мчались по московским проспектам. На восточное побережье Америки обрушился тайфун Милена и разрушил 1168 жилых строений, оставив без жилья более миллиона американцев восьми штатов. Два миллиона граждан почти неделю сидели без электричества и мобильной связи. В Калифорнии вспыхнули пожары, на Ближнем Востоке разгорелась очередная войны. Израильтяне денно и нощно бомбили не только палестинские кварталы, но и соседние страны. Самая крупная война началась в Восточной Европе. Многие политики считали, что это преддверие третьей мировой войны. На одной стороне была огромная держава, на другой независимая республика, которая ещё не столь давно была составной частью державы, и её поддержали более полусотни стран, обеспечивая её и финансами, и вооружением, и космической разведкой. Война, обещавшая быстро закончиться, затянулась на месяцы, на годы. И уже никто не мог решиться сказать, когда она закончится и чем она закончится. Все были уверены, что эта война - результат столкновения геополитических интересов великих держав, которые не желали договориться между собой за столом переговоров. На самом деле это был результат столкновения небесных тел в созвездии Цирцея, которое подняло в организмах людей, а политики - это тоже люди, содержание химического элемента, что отвечает за агрессивность поведения. Даже миротворцы, которые любой вопрос призывали решать только мирным путём, теперь кричали о том, что надо наконец-то уничтожить злобного восточного варвара, который угрожает свободе и демократии во всём мире.
  Начать войну легко. Только дай приказ генералам. И гигантская военная машина придёт в движение, завертятся колёсики, шестерёнки придут в сцепление друг с другом, поршни начнут движение вверх-вниз, двигатель загудит и начнёт набирать обороты, потом нагреется и понадобится охлаждение его. Всё это со страшным грохотом, всё сметая на своём пути, двинется вперёд. Если двигатель не охлаждать, он сломается. А этого никак нельзя допустить. Теперь генералы чувствовали себя героями, ибо в их руках была судьба державы, от них зависело сохранится ли вертикаль власти либо рассыплется в прах, как песочный замок от пинка. Но это была новая война. И что ни месяц, что ни неделя, она преподносила сюрпризы. Это генералов ставило в тупик. Они понимали, что теперь нужно воевать по-новому, что старые способы не годятся и то, чему их обучали в академии, можно выбросить на свалку.
  Генералы сидели за столом, как грачи на толстой тополиной ветке, грозные и нахмуренные. Увидеть весёлого похохатывающего генерала - это же что-то из области фантастики. Непосвященные могли бы подумать, что каждый садился там, где хотел. Но непосвященные сюда и не попали бы. Всякий, кто входил в этот кабинет, был во что-нибудь посвящён. Чем выше должность, тем ближе к министру. Как, в прочем, и к кому угодно. В армии субординация - это святое. Нарушить её святотатство. В конце стола сидели мелкие сошки, которым даже не подавали руки те, кто сидел в начале стола. Они не были отверженными, они тоже были во что-то посвящены, но они были мелкими. Над креслом министра висел портрет деспота, но многие были уверены, что это не просто портрет, но олицетворение самого деспота, который видит и слышит всех собравшихся в кабинете и даже знает их тайные мысли. Поэтому думать нужно в положенном русле, не отклоняясь ни влево, ни вправо, не забегая вперёд, но и не отставая. Мысли должны быть упорядочены как воинский устав.
  Министр поднял голову, оторвавшись от очередной бумаги, посмотрел на часы. Часы показывали время, на которое было назначено совещание. Обвёл взглядом собравшихся. Всё знакомые лица. А это приедается. И министрам хочется чего-нибудь свеженького. Но его взгляд произвёл на собравшихся такое впечатление, как будто на них набросили удавку. А никуда вы от меня не денетесь! Вот вы где все у меня! И я знаю всё про вас. Знаю даже то, что вы сами про себя не знаете. Это там у себя в кабинетах вы генералы, можете орать, раздувать раскрасневшиеся щёки, изрыгать нецензурные ругательства, брызгать слюной, а здесь вы сидите тихонечко, как мыши под веником, потому что знаете, что сюда можно войти генералом, а выйти в следственный изолятор. И знаете, что мирно начавшееся совещание может закончиться для любого из вас молниями и громом над головой. И вы будете бледнеть, обливаться потом и что-то беззвучно шептать ослабевшими губами.
  Министр был назначен на этот пост год назад деспотом, но не из военных, хотя и не совсем из гражданских. Он был советником юстиции первого ранга, что приравнивалось к званию генерала. Сильная сторона его была не только в знании законов, но и в том, что он был идеалистом и при его бытности в должности министра юстиции не одна голова полетела с плеч у тех, кто путал собственный карман с государственным. Он катком прошелся по государственным ведомствам, а потом по региональным боярам. Он был виртуозом аудитов и среди монблана самых разных документов каким-то собачьим чутьём находил именно те, которые свидетельствовали о взятке и превышении должностных полномочий. И вскоре уже одно имя его вызывало ступор у сановников. До деспота уже давно доходили слухи о том, что военное министерство тоже не миновала эта зараза, и некоторые так воруют, что непонятно, как еще земля не горит от стыда под их ногами, и что сам военный министр, который ходил у деспота в закадычных друзьях и с которым они вместе и на рыбалку, и на охоту, и возле охотничьего костерка пропускали боевые сто грамм, знает про это, но почему-то никаких телодвижений с его стороны не следует, или жалостливый такой, или у самого рыльце в пушку. Потому и пальцем о палец не ударил.
  Деспот и намекал, и прямым текстом говорил дружку, что пора прикрыть эту лавочку, но тот своими детскими глазами глядел на него и делал вид, что не понимает, о чём идёт речь. "Моя твоя не понимать". Деспот, назначив нового министра, развязал ему руки. Делай, что считаешь нужным и должным, но терпеть это дальше нельзя. Бери топор, руби головы, как когда-то основатель империи собственноручно рубил головы мздоимцам, только успевая менять окровавленные кафтаны. Сам деспот не желал остаться в истории с топором в руках, и потому эту роль препоручил другим, сняв с них всякие ограничения, кроме одного - собачьей преданности ему. Перед новым министром он поставил только одно условия, чтобы не трогал его дружбана, пусть и бывшего. Всё-таки он многим был ему обязан. И дружбу ценил. Новый министр уже через неделю отправил на скамью подсудимых целых восемь генералов, которые были уверены в своей неприкасаемости. Наивные люди! Все поняли, что это только начало. И нового министра стали бояться. А страх порой может быть двигателем прогресса.
  Если в финансовых делах новый министр был профи и с ловкостью фокусника распутывал самые сложные бухгалтерские узлы, то в военной сфере, считали генералы, он профан, и ему можно будет навешивать лапшу на уши, соблюдая, конечно, определённую меру. Крайности видны даже невооруженному, то есть непрофессиональному взгляду. И тут их надежды не оправдались. Да, он не знал тонкостей военной науки, но обладал ценным качеством выслушивать внимательно мнения разных людей, сравнивать их между собой, анализировать, находить нестыковки и выявлять ложь. А когда ложь видна, то истину тоже можно увидеть. Это как идёшь по лесу и наконец-то увидел просвет между деревьями, значит, скоро лес закончится. Новый министр был аналитиком. Это ещё одна его сильная сторона. И генералы поняли, что лучше с ним не хитрить и не скрывать от него истину, ибо ему нетрудно будет разоблачить их.
  Все были в сборе. Министр поглядел в конец стола. Там сидел его любимец полковник Сыч. Любимцем он стал не потому, что старался во всём угодить министру. Но потому что это был честный и порядочный человек. Его присутствие было необязательно. Но министр попросил его прийти на совещание. Министр собрал фронтовых генералов. А Сыч служил ординарцем при министре. Эта должность не очень любима среди генералов. Протирать штаны в министерстве куда безопасней, чем непосредственно руководить боевыми действиями.
  - Ну, что? Начнём! Понятно, что наше совещание посвящено положению на фронтах. Да, мы получаем ежедневные сводки и имеем представление обо всём, что происходит. Я хотел бы выделить две узловые точки и услышать ответы на два вопроса. Первое. Почему наше продвижение вперёд идёт медленно. И второе. Почему у нас такие потери среди личного состава. Я считаю, что эти потери довольно велики. К сожалению, деспот не сможет присутствовать на сегодняшнем совещании. У него неотложные дела. Но накануне у меня состоялась приватная беседа с ним. И он дал мне чёткие указания, что бы он хотел услышать от вас и что бы он хотел сказать вам. По традиции начнём с отчётов. Прошу говорить кратко и по делу. Не растекаться мыслию по древу. Время - наше главное богатство. А богатство надо беречь и не расточать его напрасно.
  Генералы поднимались и, глядя в бумажки, чтобы не ошибиться в цифрах, давали отчёты о положении на своём участке фронта.
  Министр не перебивал их. Опустив голову, он делал какие-то пометки в своём блокноте. Дорого бы заплатили генералы за то, чтобы заглянуть в этот блокнот. Может быть, там начертана их судьба.
  Отчёты были однотипными, один похожий на другой. Менялись только названия участков фронта и цифры квадратных километров, отбитых у противника, количество уничтоженной техники и живой силы. Министр глянул на часы, когда закончился последний отчёт, вздохнул и сказал:
  - Позвольте мне процитировать слова нашего великого классика: "Скучно на этом свете, господа". Бесконечная сказочка про белого бычка. Отличаются лишь цифры и географические названия. А так-то одно и то же. Ладно, не буду пустословить. Повторяю, у меня к вам два вопроса, господа генералы. Можем ли мы вести активные наступательные действия? И второй. Можем ли мы уменьшить количество потерь с нашей стороны? Поясняю. Да, инициатива за нами. Продвигаемся мы вперёд, а не противник, хотя кое-где он предпринимает контратаки. Но продвигаемся даже не лягушачьими прыжками, а по-черепашьи. За сутки продвижение на всех участках фронта не достигает и десяти километров. Где-то дом захватили, где-то маленькую деревушку. И каждый раз это подается как великая победа. Мы заняли деревушку в два десятка домов, деревушку, которую и на карте не разглядишь. Знаете, мне становится страшно. Впереди крупные города и городские агломерации, где сотни, тысячи домов, которые противник успел хорошо укрепить. Если мы за сутки будем брать по одному дому, то для взятия города нам понадобится не меньше года. Если не больше. Знаю, за моей спиной вы говорите обо мне, как о гражданской штафирке, который мало понимает в военной тактике, а о стратегии вообще имеет отдалённое представление. Но тут особого полководческого дара и не требуется. В Великую войну наши за день - за два брали столицы государств, а за год освобождали по несколько стран. Кто-то считает, что затяжная война выгодна нам. Я слышал уже подобное мнение и не только от политологов. Говорят, что это не мы начали эту войну. Эту войну начал противник, чтобы уничтожить нашу державу или ослабить её настолько, чтобы она рассыпалась на удельные княжества. Мы методически должны перемалывать их силы, ослабляя их мощь. Они опустошили свои склады, оставляют свои вооруженные силы без нужного количества техники и боеприпасов. Некоторые маленькие страны уже остались без всего. Их военная промышленность не справляется с военными заказами, потому что они не могут перестроиться на военный лад и создать мобилизационную экономику. Они увеличивают военные бюджеты, увеличивают помощь нашему противнику в ущерб собственной безопасности. И там всё громче звучат голоса оппозиции. Социальные расходы сокращаются. Растёт и будет расти народное недовольство. Это может даже привести к социальному взрыву и падению существующих правительств. Приятные для нашего слуха слова. Но и для нашей страны затяжная война вряд ли приведёт к подъему экономики. К росту народного благосостояния. Пушки - не масло, их не намажешь на хлеб. Чем дольше война, тем сильнее в стране антивоенные настроения. Сейчас пока мы справляемся с этим и не даём им выплеснуться на улицы. Мы их держим под контролем и купируем их. Но это пока. Так что же вы скажите, товарищи генералы? Судьба страны, её будущность сейчас в ваших руках.
  На таких совещаниях выступления начинают с тех, у кого самое низшее воинское звание. Такова армейская традиция. Если первым выступит самый высший военачальник, то его слова будут восприняты как директива. Уже никто не посмеет высказать иное противное мнение. На полковника это не распространялось. Он был лишь тенью министра. А с тенью говорят только неадекватные. Первым голос подал генерал Лютый.
  - А зачем нам быстрая победа? Ну, представьте, завтра враг капитулировал. Мы оккупировали всю страну. Ликвидировали остатки вооруженных сил, забрали оставшуюся технику, свершили суд над теми, кто совершил воинские преступления против гражданского населения. Потом что? Забираем себе всю их территорию? А на кой она нам. Нам своей хватает под самое горло. Хоть с ней бы толком разобраться. Мы что хотим повесить себе на шею гигантские материальные и финансовые затраты? Отстраивать города, посёлки, возводить мосты, электростанции, промышленные предприятия? Сколько мы там разнесли в пух и прах. Энергетики, считай, нет. Инфраструктуры нет. Социальных объектов нет. Промышленность под ноль. Теперь это отстраивать, возводить, восстанавливать нам, нашему народу. Представляете, каким это ляжет бременем на наш бюджет, на положение нашего населения?
  - Всё понял, генерал. Ещё желающие выступить?
  Генерал Гуль был боевым генералом. Он прошёл через горячие точки и был ранен. Его называли генерал Точка. Если он появлялся на фронте, это означало генеральное наступление, которое поставит точку в военном конфликте. Но лицом он на генерала не вышел. И если он где-то появлялся без мундира, его принимали за сельского мужика.
  - Был бы приказ верховного, организовать генеральное наступление не проблема. На всём фронте организовать наступление мы не сможем. Фронт слишком протяжённый. Ни хватит ни живой силы, ни резервов техники. Вот на отдельном участке - да. Скрытно перебросить резервы. Пополнить боевые части. Нанести мощный удар авиацией и артиллерией, чтобы разрушить фортификационные укрепления противника. Бросаем в наступление крупные бронетанковые соединения, прорываем фронт противника и ускоренным маршем идём к намеченной цели. В тыл противника заходят диверсионно-разведывательные группы, выбрасываем крупный десант для захвата командных пунктов и уничтожения логистики. В первые же два-три дня перемолоть крупные силы противника, чтобы он не сумел организовать оборону и перебросить силы на опасные участки фронта.
  - На каком бы участке фронта вы провели генеральное наступление?
  - Предпочтительными являются три. Это наш район, захваченный противником, который уже полгода под оккупацией. Да, там идёт продвижение наших войск, но крайне медленное. Там ещё значительные силы противника, но уже не в таком количестве, как первоначально. Резервов же у противника остаётся всё меньше. Это вопрос престижа. Люди уже тыкают нам. "Что вы всё время толкуете о слабости противника, о том, что он выдохся, что моральный дух его ниже плинтуса, и полгода никак не можете очистить от него всего лишь один район?" И я понимаю их. Второй участок - это два южных морских порта, через которые противник получает технику, боеприпасы и всё необходимое. Транспорты союзников чуть ли не ежедневно идут в эти порты. Захватив эти две приморские области, мы лишаем противника основных путей доставки. Кроме того, он потеряет остатки своего флота, который продолжает нападать на наши приморские территории. Потребуется высадка крупного десанта с одновременным ударом с востока с территории нашего полуострова. И одновременно в этих городах нужно поднять восстание сил сопротивления. Там серьёзное подполье. Если ему подкинуть оружие и технику, оно отвлечет крупные силы противника, которые он уже не сможет использовать против наших наступающих сил. И третье. Это наступление на столицу. Падение столицы означает капитуляцию противника. Но столичный район имеет хорошие укрепления.
  - Генерал! Это не совсем так. Правительство, парламент, все ведомства с приближением наших войск убегут на запад страны или вообще за границу. Там создадут правительство в изгнании. Конечно, большинство воинских соединений сложат оружие. Кто-то будет сопротивляться. Но мы подавим это сопротивление. Найдём кого-то, кто подпишет акт о капитуляции. А дальше что? Дальше начнётся самое интересное. Мы оккупируем страну. Проведём выборы, которые все признают незаконными, а значит, нелегитимным и правительство. А раз признают власть нелегитимной, то прекратят и всякую помощь. Для восстановления экономики, всего, что разрушено войной, нужны будут крупные вложения. Очень крупные. Это же не мост через пролив построить. Кроме нас их предоставлять некому. А может случиться и такой вариант. Новое правительство проведёт референдум, и население, конечно, выскажется за вхождение в состав нашей страны. Тогда волей-неволей мы должны возрождать страну, которую столько лет уничтожали. Это колоссальные средства. И делать это мы будем за счёт собственного населения. Не кажется ли вам, что это вызовет ропот, а, возможно, и социальный взрыв. Граждане новой территории получат наши паспорта. Миллионы мужчин и женщин поедут на восток, готовые согласиться на любую работа. Мы получим массовую безработицу. Очень опасная ситуация. У нас будет такой воз, что наша лошадка может надорваться. И кто от этого выиграет? Только наши враги. Не мытьём, так катаньем они получат желанный результат.
  - Так что? Продолжаем войну бесконечно?
  - Нет, генерал. Любая война когда-то заканчивается. Даже Столетняя. Помните такую? Закончилась миром. Но пока да. Война для нас сейчас предпочтительнее мира. Смотрите, какая движуха началась на Западе. Всё сильнее заявляет о себе оппозиция. Среди населения зреет недовольство войной. Ведь оно страдает от войны. И обороноспособность, и экономика западных стран слабеют. В некоторых странах прирост валовой продукции упал до нуля. Это даже важнее, чем победа над нашим противником. Ибо наш главный враг - это западная коалиция.
  Гуль развёл руками.
  - Мы военные, а не политики. И всех этих политических хитросплетений не понимаем. Дадут нам приказ "вперёд", пойдём вперёд и выполним поставленную перед нами задачу. Уж будьте спокойны.
  - Я не сомневаюсь в этом. Речь идёт не о генеральном наступлении и капитуляции противника. И деспот такой задачи не ставит. Речь идёт о темпах нашего продвижения. Наши удары должны быть более чувствительными. Решение о генеральном наступлении принимать верховному главнокомандующему. Я доложу о вашей позиции. Второй вопрос нашего совещания. Наши потери в живой силе. Вы помните, что когда начиналась военная операция, было негласное обещание, что она будет кратковременной и с незначительными потерями в живой силе. Ни то, ни другое обещания не были выполнены. Война затягивается и пока её окончания не видно. И потери. Конечно, без потерь войны не бывает. Но я посмотрел: динамика потерь безвозвратных и санитарных растёт.
  - Господин министр, противник теряет ещё больше.
  - Это так. Но для нас это не должно служить оправданием. Специалисты проанализировали причины потерь. Картина получается интересная. Нет! Я неправильно выразился. Треть потерь... повторяю, треть потерь случается по нашей прямой вине. Уточняю, по вине командования. Как это понимать? В городской школе прифронтовой зоны разместили несколько десятков новобранцев. Причем даже не удосужились забрать у них мобильные телефоны, которыми они активно пользовались. Бойцы разгуливают возле школы, сидят на лавочках, курят, рассказывают анекдоты. Ну, как на каком-нибудь курорте. Вроде никакой войны вовсе нет. Знакомятся с проходящими мимо девушками. Весь город знает, что в школе находятся прибывшие бойцы, которые ждут отправки на передовую. На территорию школы и в саму школу может зайти кто угодно и когда угодно. То, что в школу прилетела вражеская ракета, вполне закономерный результат. Погибло более сотни человек. И что? Проведено расследование? Найдены и наказаны виновные? Ничего подобного. Более сотни молодых жизней потеряно - и тишина. И никто не виноват. Это не единственный случай. Мы забываем, что у противника есть дальнобойная артиллерия и ракеты. А дронов у них, как комаров в лесу. И противник постоянно следит за нашими позициями. В прифронтовых городах работают рестораны, ночные клубы, в честь именинников запускают фейерверки, по улицам расхаживают бойцы, получившие увольнительную, алкоголь льётся рекой, его продают круглые сутки. На улицах стоит боевая техника, которую даже не удосуживаются замаскировать. Пьют не только в тылу, но и на передовой. Бойцы могут в любое время отправиться в соседнюю деревню за спиртным, где круглосуточно торгуют местные торговые точки. Противник знает об этом и устраивает там засады, продаёт отравленное спиртное. И что? Наказан хоть один офицер, который допускает подобное? У меня таких сведений нет. Зато есть сведения, что некоторые офицеры, нет, многие офицеры неделями не показываются на передовой. В прифронтовых городах они уже завели постоянных любовниц и воюют в основном в постели. В этих городах работают бордели, продают наркотики. И многие наши доблестные офицеры предпочитают проводить время в борделях и ресторанах, а не в окопах вместе со своими подчинёнными. Устраивают шумные попойки со стрельбой из табельного оружия. Местные жители видят это и какое мнение складывается у них о наших вояках? А где офицерские суды чести? Болтали о них, болтали, но мне не известно ни об одном заседании такого суда, на котором бы осудили кого-нибудь за недостойное офицера поведение. О пленных. Как так получается, господа генералы, что мы наступаем, а количество пленных у нас такое же, как у противника? У нас сложилось устойчивое мнение о пленных, как о мучениках. Но давайте будем реалистами и анализировать каждый случай сдачи в плен. Бывают такие ситуации, когда боец ранен, контужен, кончились патроны. Не каждый способен пустить себе пулю в висок или взорваться на гранате, утащив за собой несколько врагов. А если была возможность оказывать сопротивление противнику, а бойцы вместо этого выбрасывают белый флаг? Что это? Предательство? Трусость? Но их мы тоже зачисляем в страдальцы. Противник ведёт активную пропаганду, призывает сдаваться в плен и обещает всяческие блага. И ведь находятся легковеры, которые переходят на сторону врага, перегоняют танки, вертолёты, раскрывают секреты. И это не один, не два, но десятки таких случаев. А члены наших военных трибуналов мучаются от безделья и не знают, чем им заняться. Дальше. Месяцами не могут достать на некоторых участках останки погибших бойцов, чтобы передать их родным для захоронения. Потому что они находятся в зоне обстрела. И у меня возникает резонный вопрос: а кто же их послал в зону обстрела и с какой целью. Многие погибают во время миномётных обстрелов, во время стрельбы кассетными боеприпасами. Специалисты говорят, что даже мобильный миномёт можно засечь после первого выстрела. А он делает не один выстрел прежде чем покинуть выбранную позицию. И за пять минут он удалится не далее, чем на сто метров. У нашей артиллерии есть возможность уничтожить эту точку. И что же? А ничего. А пушки и гаубицы стоят на одном месте. А мы их не можем уничтожить. Объясните, почему. Наши штурмовые отряды штурмом берут разрушенные дома, где их ожидают засады, растяжки, мины. И конечно, несут потери. А нам нужны эти разрушенные дома? Нет. Почему же вместо того, чтобы их штурмовать, мы не снесём их артиллерией или авиацией? Господа генералы, прошу мне доложить ваши соображения. На этом закончим наше совещание. Надеюсь, что вы примите не только к сведению, но и к исполнению то, о чём говорилось. Самое главное - не расслабляйтесь! Идёт война, она требует напряжения всех сил. Побеждает тот, кто лучше мобилизовался. Свободны!
  Генералы расходились. Они понимали, что словами дело не обойдётся, ещё чаще будут проходить проверки, ещё больше будет приезжать проверяющих. И гайки будут закручивать. Ещё жёстче будут наказания за халатность, расхлябанность, проступки.
  Кабинет министра опустел. Он уже хотел заняться документами, которые ему на стол положил адъютант в красной папке с надписью "Срочно".
  Поднял голову и в конце стола увидел полковника Руса. Наедине он называл его просто по имени.
  - Что у тебя, Вадим?
  Рус подошел к столу министра.
  - Господин министр! Я не стал об этом говорить на совещании. Генералы бы подняли меня на смех. Но вам я всё-таки должен сказать об этом. Хотя то, что я скажу, покажется вам странным.
  - О чём ты?
  - Когда вы говорили о сохранении жизни бойцов, я вспомнил...
  Он замолчал.
  - Ну, говори! Говори! И учти, у меня почти нет времени. Через четверть часа я должен быть с докладом у деспота. Мне ещё надо привести в порядок мысли. Деспот не любит, когда ему начинают мэкать.
  - У нас под столицей есть кинологический центр. Возглавляет его полковник Смуф. Мы с ним хорошие приятели. Учились вместе в военном институте. Но он потом пошёл по своей дороге.
  - Что с того?
  - Так вот у нас в центре есть отряд боевых псов. Как он это сделал, не знаю. Но Смуф - гений. Это надо видеть. Эти псы - настоящие бойцы. Смуф говорит, что такая собака с мгновении ока расправляется даже с самым сильным бойцом. В схватке с собакой у противника нет никаких шансов.
  - Ты хочешь, чтобы мы на врага бросили этих боевых собак.
  - Именно так. И среди собак будут потери. Но всё-таки мы сбережём не одну солдатскую жизнь. А ведь именно об этом вы говорили на совещании, о сбережении жизни наших бойцов.
  - Какой-то бред! Ты слышишь себя, Вадим? Собаки воюют вместо людей. Я даже не могу представить, как это может происходить.
  - Это необычные собаки. Вам стоит их увидеть, и вы всё поймёте.
  - Ты правильно поступил, что не сказал этого при генералах. Представляешь, как бы ты упал в их глазах. Ты бы стал объектом для шуток и анекдотов. Но будем считать, что я пропустил это мимо ушей. Свободен!
  - Но...
  - Я сказал: свободен.
  - Есть!
  Но вечером к исходу рабочего дня, когда уже дневная смена покидала министерство, министр внезапно вызвал полковника к себе. Что бы это значило? Полковник терялся в догадках.
  - Я был на приёме у деспота. Рассказал о том, что говорилось на совещании. О том, что ты мне сказал, не хотел говорить. Вдруг в самый последний момент, даже не ожидая для себя, я передал ему твои слова. К моему удивлению он проявил самый живой интерес к боевым собакам. Но я ведь ничего не знаю. И он изъявил желание непременно посетить этот центр и всё увидеть собственными глазами. Ты сказал, что с этим полковником, собачьим генералом на короткой ноге. Вот немедленно, то есть завтра с утра поезжай в этот центр полковнику... Как его?
  - Полковник Смуф.
  - Да. И подготовь его. Скажи, что в самое ближайшее время ожидается очень важный визит, от которого зависит дальнейшая судьба его центра. Чтобы они навели порядок. Кругом была стерильная чистота, начиная с подъездной дороги и кончая сортирами. Сотрудники одеты аккуратно, по форме, побриты, никаких длинных волос у мужиков и бород до пояса. Дамы, чтобы не слишком усердствовали с косметикой. Пахли чтобы не перегаром, а лёгким парфюмом. Повторяю, лёгким, а не таким, который слышен за версту. Это всё-таки рабочее место, а не бордель. Сотрудницы желательно чтобы были молодые и симпатичные, а старухи и уродцы пускай где-нибудь прячутся в своих конторках и не высовывают носа. Не надо мини-юбок, но и старческих платьев с глухими воротниками и подолами до пола тоже не нужно. Современная, строгая и красивая одежда. Минимум украшений. На вопросы гостей отвечают чётко и кратко и никакого жаргона, и экспрессивной лексики. Говорить негромко, но и не шёпотом, чтобы приходилось напрягать слух. Речь должна быть грамотной и литературной. Можно цитировать афоризмы великих людей.
  - Когда будет этот визит?
  - Вадим! Ты не первый раз замужем. Никогда не задавай подобных вопросов. Заруби себе на носу! Никогда! Иначе ты себя поставишь в очень неловкое положение.
  - Но...
  - О визите, кому надо, сообщат за несколько минут до его начала. Надеюсь, твой гений - не сторонник либеральных ценностей?
  - Ну, что вы? Он истинный патриот и державник. Уж за это я ручаюсь головой.
  - То-то! А то у нас, что ни гений, так оппозиционер. А деспот их на дух не переносит. Сколько они кровушки попили из него. Он к ним и так, и этак, только всё бесполезно. В общем, чтобы у твоего гения работа кипела денно и нощно. Пусть работают в три смены. Если где-то на газонах трава пожелтела и надо её покрасить в зелёный цвет, то пусть красят. И краски не жалеют. Но чтобы всё выглядело естественно. Деспот не любит показухи. Надеюсь на тебя, Вадим! Верю, что ты не подведёшь. А ты не подведёшь.
  На следующий день полковник кинулся выполнять задание министра. Вместе со Смуфом они обошли Кинополь. Это был не просто кинологический центр, но целый городок. Полковник был очень внимателен и замечал малейшие недостатки, которых не видели работники Кинополя, поскольку они их видели каждый день и не считали уже недостатками. Со Смуфом ходила его секретарша и записывала все замечания, которые делал полковник. Но ничего страшного, что потребовало бы много времени и сил, полковник не нашёл.
  
  
  
  
  
  
  ДЕСПОТ В КИНОПОЛЕ
  С раннего утра дорогу на Кинополь перекрыли и транспорт направили на другую трассу. Над трассой баражировал вертолёт. Кинополь оцепили по периметру. Сапёры обследовали всё на предмет поиска взрывчатых веществ, не пропустив ни одного уголка. Проверили даже туалеты.
  Несколько снайперов залегли на крышах.
  В окружении деспота его называли церемониймейстер, провёл инструктаж с работниками Кинополя. Первым делом, как они должны быть одеты. Производственная форма чистая и отглаженная, в карманах ничего не должно быть, кроме носового платочка. На женщинах минимум макияжа и украшений. Руки в карманах не держать. Вплотную к деспоту не приближаться. Держать дистанцию не менее метра. Не кричать, не говорить громко, но и не шёпотом, чтобы хорошо было слышно. На вопросы отвечать чётко и по делу. Никаких лирических отступлений и рассказов о личных проблемах. Никаких жаргонизмов и поменьше иностранных слов. Если деспот пошутит, то улыбаться и смеяться, но не громко, не гоготать. Не рассказывать анекдотов. Обращать внимание на руки охранников. Вот этот жест означает отойти от деспота, а вот этот напротив приблизиться, а вот этот стать сбоку, а этот - повернуться вполоборота. Всякие записки передавать через помощника деспота.
  Потом показал, как идти, как подходить к деспоту, с каким выражением лица слушать деспота.
  Кинополь замер в ожидании. Вот над ним показался вертолёт, он делал круги, то поднимался, то опускался, то замирал на месте. Обитатели Кинополя гадали, что означают эти маневры. Вскоре показался кортеж деспота. Это были чёрные не отличимые друг от друга автомобили. Ехали они, не торопясь, соблюдая дистанцию. Стёкла во всех автомобилях были затонированы. В каком из них деспот не узнаешь. Говорили, что бронированный автомобиль деспота с мощным двигателем может даже выдержать выстрел из гранатомёта, лишь вздрогнет и продолжит путь дальше.
  Работники Метрополя были на нервах. Помощник деспота предложил им принять успокоительное, но немного, чтобы не переусердствовать и не превратиться в апатичных рыб. Он оглядел их, обнюхал каждого. Между тем кортеж деспота уже въезжал в ворота. Охранники на воротах превратились в каменные статуи. Деспота возле административного корпуса встречал Смуф с ближайшими помощниками. Смуф на этот раз был в форме полковника. Деспот не выглядел сказочным монстром, пришедшим из другого мира. Нет! Не таким они его себе представляли. Встретишь такого на городской улице и примешь за обычного обывателя.
  На нём был безупречный синий костюм, лакированные туфли, белоснежная сорочка и синий галстук. Он был не великанского роста, а даже ниже среднего. И видно было, что он уже немолод, и жидкие сероватые волоса не могли прикрыть лысину. Улыбался он так, как улыбается внук, приехавший к бабушке на каникулы, потому что теперь он мог целыми днями пропадать на улице и делать то, что он захочет. Пожал руку каждому и неформально для протокола, а по-мужски сильно, как друзьям.
  Он улыбался, женщинам говорил короткие комплименты, а мужчинам короткие фразы о том, что погода великолепная, что Кинополь замечателен, что он рад новому знакомству, что они делают большое дело для родины, для народа, для обороноспособности. Производил впечатление в доску своего парня.
  Деспота встречали как встречают уважаемого почётного гостя. Молодые красавицы в национальных костюмах поднесли ему хлеб с солью и пожелали ему многих лет жизни, здоровья и плодотворного труда на благо Отчизны.
  Потом его приветствовал Смуф.
  - Уважаемый деспот! Название "кинологический центр" возможно ввело вас в заблуждение. И вы представляли, что здесь найдёте небольшую площадку с собаками и персоналом, который работает с ними. На самом деле это не так. Это город, который мы называем Кинополем. Его нет на карте по понятной причине и в документах его называют объект К-25. Въезд и выезд из нашего города строго по пропускам. Мы подчиняемся министерству обороны. Все наши сотрудники имеют воинские звания. Я полковник. Уважаемый деспот, я не собираюсь читать вам лекцию, испытывая ваше терпение, а всё предлагаю увидеть собственными глазами. Как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Но охотно отвечу на любой ваш вопрос.
  Закончив приветственную церемонию, он обратился к Смуфу, который, как и положено по протоколу, стоял ближе всех к нему:
  - Хозяин, показывайте свою собачью державу!
  Смуф кивнул и сделал жест рукой, показывая на открытые электромобили. Несколько электромобилей заняла охрана деспота. Деспот сел вместе со своим помощником и Смуфом.
  - Ну, что ж начнём нашу экскурсию с главного, с производственной части.
  Водитель, хоть он был в гражданской одежде, имел звание полковника, тронулся с места.
  Собак в отличии от людей нельзя было вымуштровать и настроить на приём правителя державы. Для них он был рядовой посетитель, зевака, который совершенно не знаком им. Одни бегали по вольерам, другие самым бесцеремонным образом лежали и даже не подумали вскочить и вытянуться в струнку перед деспотом, а малыши так те вообще резвились, носились друг за другом, визжали и кусали друг другу. А еще и лаяли, рычали, скалили зубы. Первым делом деспот осмотрел вольер с сапёрными собаками, которые сразу по запаху почувствовали незнакомцев и насторожились.
  - Эти чудные создания натренированы и научены на разминирование. Они чуют даже самый слабый запах взрывчатки. Порой миноискатель не обнаруживает мину, которую находят собаки-минёры, - говорил Смуф. Голос его был тёплый и нежный. - На их счету десятки... нет, сотни спасённых жизней. И мирных жителей, и бойцов. Вот видите домик, я не смею его называть конурой, там живёт наш пенсионер Сэп. Пятнадцать лет он прослужил сапёром, обнаружил сотни мин, несколько раз был ранен, награждён медалями. А теперь на заслуженном отдыхе. Старость - увы! - не радость. Стал слепнуть. Подолгу спит. Вот и сейчас не пожелал выбраться наружу. Поприветствовать вас! Надеюсь, вы простите нашего ветерана за такую его неучтивость.
  Деспот улыбнулся.
  - Простим это ветерану и герою сапёрной службы. Да, многие люди обязаны ему своей жизнью.
  - Объект номер два. Здесь у нас охранные собаки. Пользуются спросом у пенитенциарных заведений, частные компании берут их охотно для охраны объектов, связанных с логистикой, складов, портов, производственных помещений. Покупают и частные лица как телохранителей.
  - Люблю собак, - сказал деспот. - У меня на даче живёт овчарка по кличке Бофун.
  Смуф сказал:
  - Отсюда вы тоже уедете не без подарка. А вот сейчас новый объект. Здесь живут и готовят розыскных собак. Понятное дело, что больше всего они востребованы в правоохранительных органах. На счету этих собак сотни раскрытых преступлений и арестованных преступников.
  Дальше были собаки-санитары.
  - Санитары? - удивился деспот. - Разве подобное возможно?
  - Ну, конечно. Они оказывают первую медицинскую помощь. У них с собой аптечка. И раненый боец может воспользоваться ею. Человек-санитар - слишком заметная цель. А вот собачку обнаружить труднее. Раненый боец, если он еще в сознании, может остановить себе кровотечение, снять болевой шок, сделать перевязку. У собак-санитаров тележки на колёсиках летние или зимние сани. Если раненый боец не может сам лечь на тележку или сани, собака-санитар затаскивает его за шиворот. И вывозит с поля боя. Дальше у нас объект, где готовят собак-связистов. Не всегда в боевых условиях нормально работает радиосвязь или не всегда ей можно воспользоваться. Тогда эти боевые собаки доставляют сообщение туда, куда нужно.
  Дальше были беговые собаки. Деспот удивился:
  - Это что для спорта?
  - Можно и для спорта. Их используют для того, чтобы догнать противника или преступника, если он пытается скрыться. Собака-спринтер способна в считанные секунды развить скорость до сотни километров и догнать мотоциклиста или автомобиль. Она догоняет и прыгает убегающему на спину. И всё! Противник повержен на землю. А если это автомобиль, то у них такое металлическое приспособление, которым они разбивают стекло и проникают в салон. Вот объект, где готовят собак для МЧС. Они способны входить в горящее здание, находить и вытаскивать оттуда людей. Конечно, перед этим надевают на них огнезащитные жилеты и обливают их водой. Так же они спасают утопающих, причем могут даже нырять. Спасают людей, которые провалились в болотную трясину. И вот дальше собаки для нездоровых людей. Это собаки-поводыри. А дальше собаки-курьеры, собаки-проводники, собаки-грузчики.
  Деспот удивлялся и радовался как ребенок. Он любил собак. И ему всё понравилось в Кинополе. Он даже не подозревал, что у него под боком находится такое чудо. Но главным образом его интересовали собаки-бойцы, которые могут заменить людей на поле боя. Он сказал об этом Смуфу.
  - Я догадывался об этом, - ответил Смуф. - Мы подъезжаем к центру боевых собак. Мы их называем штурмовым батальоном.
  Деспот, когда они подошли к вольеру с боевым собаками, не удержался от возгласа удивления.
  Это были крупные псы на длинных сильных лапах с широкой грудью и мощным загривком. Почти все были серого землистого окраса и только по спине шла чёрная полоса. Когда они скалились, то видны были большие острые клыки. Становилось жутко, потому что понимаешь, что если попадёшься такому псу, то он разорвёт тебя в клочья за мгновенье.
  - Похожи на волков, - сказал деспот.
  - Так и есть. Это помесь волка и овчарки. Тут возникают трудности. Не всякая пара волк - овчарка уживаются. Они не принимают друг друга и даже дерутся между собой. Наши специалисты решили эту проблему. Они умеют подыскать идеальную пару.
  - И как они воюют? С автоматами, бросают гранаты, колют врага штыком, бьют прикладом?
  - Их оружие - это навыки. Вот представьте себе! Перед бойцами стоит задача захватить передовые позиции противника. Если они пойдут в атаку, то под огнём противника понесут немалые потери, пока доберутся до окопов противника, где завяжут рукопашный бой. И там тоже будут потери.
  - Так боевые псы - это легенда? - спросил деспот.
  - Нет, это не легенда. Вот они перед вами.
  Ни одна собака не взглянула в сторону смотревших на них людей. Молодняк гонялся друг за другом, затевая борьбу. А взрослые особи наблюдали за ними в сторонке.
  - Видите красивый домик. Мы его называем дворцом. В нём живёт Великая Мать.
  - Великая Мать?
  - Так мы её называем. И они так называют её. Она привела свой выводок из леса. Он у неё от волка. С тех пор мы спариваем их только с волками, отбирая самых сильных. Их нам привозят охотники. Мы не должны испортить эту породу.
  - Какие у них клыки! Даже страшно представить, что будет с человеком, если они вцепятся в него.
  - Они вмиг разорвут его. Великая Мать очень стара. И к тому же она ослепла. Власть перешла к её старшему сыну Сократу. Теперь он вожак этой боевой стаи.
  - Сократу?
  - Да. Он очень мудр и все ему беспрекословно подчиняются. Поглядите в тот дальний угол. Это стоит Сократ. Видите, сколько в нём достоинства и какие у него умные глаза!
  - Красавец! - восхитился деспот. - В нём чувствуется сила. И не только физическая. И кажется, он может убить только ударом своей лапы.
  - Наши программисты разработали программу, которая позволяет понять собачий язык. А в свою очередь собаки понимают наш язык. У каждого, кто работает с собаками есть такой гаджет-переводчик.
  - Даже так?
  - Да. Мы свободно общаемся и понимаем друг друга. Конечно, у собак не такой обширный словарный запас, как у человека. Между специалистами и собаками полное взаимопонимание.
  - Фантастика!
  - Да. Существует неправильное мнение, что собака неразумное существо, что её руководят только инстинкты и рефлексы, и что у собаки нет души и внутреннего мира. Это не так. Они способны развиваться и овладевать новыми навыками и новыми знаниями об окружающем мире. Я уже не говорю о том, что у каждой собаки свой характер. Как сейчас модно говорить, собаки могут приобщаться к новым компетенциям.
  - Да! Сегодняшняя экскурсия перевернула мои представления об этих удивительных созданиях. Я всегда любил собак. Но теперь полюбил их еще больше. Я, можно сказать, открыл для себя Америку. Вы сказали, что Кинополь - это объект министерства обороны и ваши сотрудники являются военнослужащими и носят воинские звания?
  - Совершенно верно, уважаемый деспот. Это так. И денежное довольствование наши сотрудники получают от министерства.
  - Военные пользуются вашими собаками?
  - Разумеется. Большим спросом пользуются сапёры, разведчики, санитары, связисты, охранники, в арктических гарнизонах ездовые собаки. Порой там это единственное средство передвижения. Конечно, охотники покупают наших псов. Ну, и частные лица обращаются. Для дома там, дачи, охраны и просто развлечения, как домашнего питомца.
  - А вот эти ваши боевые, штурмовики участвовали уже в деле, проявили себя в боевых условиях? Что вы молчите? Говорите!
  - Тут у нас, честно, недопонимание с военными. Я бы так это назвал. Они скептически относятся к возможности их использования. Генералы говорят: "Какие собаки на поле боя? Как они могут штурмовать позиции противника? Вы хотите, чтобы мы поверили в эти бредни? И потом. Собаки, разрывающие людей на части, это как-то негуманно. Возмутится мировая общественность, правозащитные организации".
  - А снаряды, мины, разрывающие людей в клочья, это гуманно? Никогда не думал, что наши генералы такие гуманисты. Готовьте свой отряд к отправке на фронт. В самое ближайшее время. Я вам обещаю это. Мы должны в реальных условиях посмотреть на что они способны. Я распоряжусь. Вот и узнаем, как они воюют. Полковник! Вот что. У вас есть какие-нибудь просьбы? Говорите прямо! Ваш центр делает очень важное дело.
  - Тут я не буду оригинальным, уважаемый деспот. У нас огромные затраты. Понятно, что собак нужно кормить качественным мясом. У нас договоры с местными фермерами. Средств не хватает. Постоянные задержки. Возникают проблемы. Приходится обращаться к сторонним организациям. К тому же обществу защиты животных, к частным лицам.
  - Понял. Составьте докладную записку и подайте в мою администрацию. Конечно, нужно бухгалтерия. Обоснованные расчёты. Сами понимаете, финансисты на этот счёт очень щепетильны. Проблем с финансированием Кинополя не будет.
  Деспот уезжал в хорошем расположении духа. Для него открылась ещё одна сторона жизни, о которой он даже и не подозревал.
  То, что сделано и делается собачьими специалистами, просто поразительно. Кругом только крики об искусственном интеллекте, и не замечают интеллект, который рядом с нами, интеллект братьев наших меньших, о котором мы почти ничего не знаем. В машине охраны везли подарок деспоту. Это была овчарка Клара, которая сразу понравилась деспоту красотой своих линий и необычайно умными и внимательными глазами. Теперь на даче деспота будет уже три собаки. Нужно будет взять специалиста, который будет следить за собаками. Сегодня же он поручит заняться его подысканием.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ДЕСЯТЬ ЛЕТ НАЗАД
  Охота на волков - это вам не охота на зайцев или коз. Волк - это сильный, умный и хитрый зверь, который порой оказывается умнее и хитрее самого опытного охотника. Охотой на волка занимаются уже профессионалы, потому что это довольно опасное занятие, но в то же время оно пробуждает такой азарт, и победа над волком доставляет настоящее наслаждение. И охотники гордятся такими победами, как спортсмены олимпийскими медалями.
  В этот день всё вначале складывалось замечательно. Накануне вечером охотники за столом отметили встречу и предстоящую охоту, о которой они так долго грезили и ждали её.
  Утро, конечно, оказалось для охотников тяжёлым. Они стонали, ворочались, отмахивались. И только завтрак с целебными двумястами грамм привёл их в боевое состояние. Долго шли по полю. Впереди бежали охотничьи собаки. Они не отвлекались ни на полёвок, ни на кротов, ни на прочую мелочь. Их интересовала крупная добыча. Егерь уверял, что волчье логово недалеко. Местные жители говорили, что несколько раз на окраине леса видели матёрого волка, который стоял неподвижно, как статуя. Одна баба рассказывала, что, когда утром отогнав корову в стадо, возвращалась домой, то увидела в начале своей улицы большую собаку. Так она подумала сначала. Но когда разглядела её, то поняла, что это волк. Волк смотрел на неё своими ночными глазами. Баба перепугалась и бросилась со всех ног прочь. В последний раз она так быстро бегала в школьном возрасте на уроке физкультуры. Пастух теперь не расставался с двустволкой. И в обед, когда коровы располагались на отдых, он прислонялся к толстому дереву, а рядом лежало ружье. И боялся одного, что его одолеет крепкий сон, и он проспит появление серого разбойника. Но с ним были две овчарки и понятно, почуяв волка, подымут лай. Это как-то успокаивало.
  Как только вошли в лес, собачья стая что-то почувствовала и рванула вперёд. Лай постепенно затихал, и охотник поняли, что собак им не догнать. Но собаки, обнаружив волка, возьмут его в кольцо и будут держать его в кольце до подхода охотников. Охотничьи псы действительно почувствовали волчий запах и в них пробудился азарт. Их была целая свора, и они не боялись встречи с волком, даже если это будет матёрый волк.
  Нюх не обманул их. Вскоре они увидали, как среди стволов мелькает серое пятно. Это был волк. Собаки залаяли ещё громче и побежали быстрее. Добыча их была совсем близка. Серый разбойник устанет, не сможет уже так бежать, и они догонят его. И только Амбу, она была самая старшая в стае, что-то смущало. Волк как будто и не собирался оторваться от своры, и то замедлял бег, то ускорял его. Казалось ещё несколько мгновений, и он скроется в лесной чаще и запутает след. Но нет! Волк позволял им приблизиться, чтобы потом резко броситься вперёд. Он как бы играл с собаками, дразнил их. Вот попробуй догони! Чувствовалось, что он нисколько не боится стаи. Но со стаей не справиться даже самому сильному волку. Что-то здесь не так. Амба уже хотела остановиться и сказать об этом. Но как только она остановится, стая уже уйдёт далеко вперёд и её просто не услышат. Лесные заросли стали гуще. Даже собакам трудно было продираться через них, оставляя на ветках клоки шерсти и царапая бока. Но они не чувствовали боли. Охотники же вообще с большим трудом пройдут здесь. И будут или обходить, или вырубать тропу в этих зарослях. Внезапно заросли расступились. Они оказались на небольшой полянке. Полянка заросла густой травой. А это будет мешать их движениям. Кругом была стена кустов, повалившиеся и гнилые стволы деревьев и сухие ветки, которые ломает ветер с засыхающих деревьев. Где же волк? В какую сторону он бросился? Или затаился в кустах и наблюдает сейчас за ними? Он должен быть поблизости. Стая крутила головами, желая обнаружить знакомый запах. Амба почувствовала ужас, близость смерти, и она уже хотела призвать свору уходить с этого места, где их ожидала опасность. Тут вокруг всё затрещало, кусты раздвинулись и на собачью стаю со всех сторон, как водопад, обрушились волки. Путь к отступлению был отрезан. Это была засада. Волки всё заранее продумали и заманили сюда собак. Превосходство было на стороне волков. Собаки сбились в плотную кучу, лаяли, выли, пытались отбиваться и падали одна за другой, заливая полянку кровью. Из порванных глоток фонтанами била кровь. Бежать им было некуда. Волчье кольцо сжималось.
  Через несколько минут всё было закончено. На залитой кровью земле лежали бьющиеся в предсмертных конвульсиях собаки. Их даже не нужно было добивать. Ещё немного, и они испустят дух.
  Но не все погибли. Среди издыхающих псов в центре стояла крупная овчарка. Её шерсть и морда были в крови. Она была ранена. Но была ещё опасна. И хотела дорого отдать свою жизнь, понимая, что спасения ей уже не будет. Это была Амба. Волки почувствовали в ней достойного соперника. Остановились и пошли по кругу, надеясь усыпить её бдительность, наброситься разом и покончить с ней. Тут раздался голос Фанга, вожака стаи:
  - Не трогайте её!
  Волки переглянулись. Что это значит? Вожак пожалел собаку? Что он задумал? Фанг подошёл к кольцу и ещё раз произнёс:
  - Не трогайте её!
  Ослушаться его никто не посмел.
  - Фанг! Ты жалеешь нашего заклятого врага? Любой из нас, если бы оказался на её месте, был бы разорван в клочья.
  - Я никому не желаю оказаться на её месте. Она показала, что она храбрый воин и готова умереть. Потому достойна уважения.
  - Мы не понимаем тебя, Фанг.
  - Вы называете собак нашими заклятыми врагами, которых мы должны беспощадно убивать. Но посмотрите, как она похожа на нас. У неё такой же цвет, такой же хвост, такие же уши, такие же мощные лапы и острые клыки, как и у нас. А еще у неё такой же тонкий слух и обоняние. И она чувствует добычу на большом расстоянии, как и мы. Вы не задумывались, почему это так? Почему между нами большое сходство?
  Он оглядел стаю. Волки еще не остыли после недавней схватки. Вражеская кровь била им в ноздри. И они были готовы броситься на последнего врага и разорвать его. Но вожак затеял какую-то непонятную для них игру.
  - Я вам скажу почему. Когда-то давным-давно никаких собак не было, а были только волки. И люди с дубинами и в кожаных повязках бродили по лесу в поисках добычи. Как-то они наткнулись на волчий выводок и убили волчицу. А люди тогда ели всё подряд. Они подвесили волчицу на крепкую жердь, чтобы отнести её к стоянке. Но у волчицы был выводок, и люди не знали, что делать им с этим выводком. Волчат было жалко. Они были такими маленькими, беспомощными и трогательными. Если их бросить, они погибнут без матери и материнского молока. Да и просто станут лёгкой добычей для других зверей. Защищать-то их некому. А сами себя они не могли защитить. И вот один охотник пожалел их, побросал в корзину и принёс в посёлок. Он их кормил козьим молоком и построил для них конуру, где они могли укрыться от непогоды. Волчата выросли, но они не хотели уходить от людей, потому что люди заботились о них и относились к ним хорошо. Так человек приручил волка, потомки которого стали называться собаками и жить рядом с людьми и верно служить им. То есть и мы, и собаки имеем один корень, одного предка. Рысь не может стать собакой, змея не может стать собакой, медведь не может стать собакой, а волк может. И собака может стать волком. Мне покойная мать рассказывала историю, которая произошла давным-давно. Волки похитили человеческого детеныша. Они не стали убивать его и оставили в стае. Мальчишка подрастал и перенимал волчьи повадки. Бегал на четвереньках, выл по-волчьи и охотился вместе со стаей. Он совершенно не был похож на волка, но волки считали его своим по духу, по характеру.
  - Ты много знаешь историй, Фанг. Ты мудрый, Фанг. Поэтому ты вожак нашей стаи. Если ты решил оставить в живых собаку, пусть будет по-твоему. Об одном мы просим...
  Это был Валет, ловкий и хитрый волк.
  - Не заставляй нас полюбить её и считать её одной из нас.
  - Но и вы дайте слово, что никто не тронет её, не причинит ей никакого зла. Тот, кто вздумает расправиться с нею, пусть знает, что жестоко поплатится за это. Вы знаете моё твёрдое слово.
  Фанг подошёл к собаке. Она была вся в крови, тяжело дышала. Её рёбра поднимались, из глотки вырывались хрипы.
  - Идём со мной! - сказал Фанг.
  Но собака даже не глянула на него. Она лежала на боку и смотрела в бездонное небо. Он подтолкнул её в бок. Она ощерила пасть, но вместо рычания раздался лишь болезненный стон. А, может быть, он сделал ей больно? Фанг укорил себя за это.
  Фанг лёг, забрался под собаку, выпрямился, она лежала на его спине. И пошёл к своему логову.
  - Вожак сошёл с ума, - шептались волки. - После того, как умерла волчица. Нести собаку на спине в своё логово - это истинное сумасшествие. Где же его мудрость?
  Амба, а спасённую собаку звали Амбой, оказалась в его логове, в жилище вожака стаи. Фанг положил её на ложе из веток и мха и стал вылизывать её раны, чтобы очистить их от грязи и убить микробы, которые могли вызвать заражение крови. На эти раны он наложил листья подорожника. Так всегда делала его мать, когда волчата где-то оцарапались и раны их кровоточили. Амба была слаба и то и дело теряла сознание. И только по её прерывистому дыханию можно было понять, что она жива. Когда к ней возвращалось сознание, она осматривалась и не понимала, где она и что с ней.
  Если бы Фанга спросили, почему он пожалел Амбу и не дал её убить стае, он бы не смог ответить. Но когда он смотрел на неё, израненную и окровавленную, окруженную стаей врагов, от которых ей нельзя было ждать пощады, когда он видел её глаза, то что-то такое произошло с ним, и он понял, что не простит себя, если даст её сейчас убить. И вот теперь она лежала перед ним в его логове, и он облизывал её раны, и чувствовал теплоту и нежность, то, что ему казалось, уже никогда не посетит его душу. Ему хотелось ласкать её и прикасаться к ней, и он чувствовал нежность, которую он испытал много лет назад, когда привёл молодую волчицу в свое логово. Волки избирают один раз спутницу жизни и хранят ей верность. И даже после смерти своей верной подруги он не делал никаких попыток снова связать свою судьбу с кем-то. В его душе была пустота, которую он ничем не мог заполнить: ни охотой, ни дерзостью, когда он порой бросался на матёрого медведя, понимая, что малейший промах грозит ему смертью, когтистая мощная лапа медведя рассекла бы его до самых внутренностей. И конечно, эта безумная храбрость, как и его мудрость, сыскали ему авторитет в стае, который никто в стае не пытался оспаривать. Теперь пришло это чувство, что жизнь продолжается и что в ней снова возможна радость, о которой он давно позабыл и не искал её.
  Проходили дни. Раны Амбы затягивались. Она уже поднималась, хотя и была ещё слаба. Фанг не выпускал её из логова, понимая, что стая не смирилась с тем, что он сохранил жизнь собаки и ждёт лишь удобного случая расправиться с ней. Однажды Амба его спросила:
  - Ты спас меня, вылечил, но почему-то не позволяешь мне вернуться к людям. Ты же сам понимаешь, что мне не место в вашей стае.
  - Понимаю. Ты можешь не дойти до людей. Здесь ты под моей защитой, но когда ты удалишься от логова, я уже не смогу защитить тебя.
  Это была только часть правды.
  - Значит, я твоя пленница?
  - Это так. Но главное, что ты живёшь.
  Как-то, когда Амба спала, Фанг приблизился к ней и долго стоял над нею, наклонив морду. Она была прекрасна, всё в ней было совершенно. Нет, теперь он уже не сможет без неё. Он не удержался и лизнул её в морду, потом ещё раз и ещё раз. Амба не подскочила, не зарычала, не отпрянула от него, чтобы показать, что она не хочет принимать его ласки. Фанг уже не мог остановиться, он лизал её, водил мордой по её шерсти, тихонько покусывал её лапы. В ту ночь она приняла его. Фанг почувствовал себя счастливым. Ему хотелось выбраться из логова и завыть, чтобы весь мир узнал об его счастье. Он был уверен, что никогда и никому не отдаст её, и если надо будет пойдет против всего света, чтобы защитить её. Стая уже понимала, что Амба не просто пленница для вожака, а нечто большее. И осуждала его. Жить с собакой, пропитаться её запахом. Нет! Такого они никогда не примут.
  Он мог выбрать себе любую молодую волчицу. Но он выбрал себе врага, собаку. Это предательство волчьих законов, которому нет никакого оправдания. Можно ли после такого считать его достойным вожаком стаи? Что бы он там ни говорил, что у волков и собак один корень, один общий предок, что собаки - это те же волки, которые когда-то пришли к людям и стали домашними животными. Мало ли что было в далёкой древности! И они никогда не признают собаку своим собратом. Собака для них остаётся врагом. Они рвали и будут рвать собак при каждой возможности. Отдать предпочтение собаке и привязаться к ней - нет! Волчье сознание не могло принять и оправдать такого. Стая оказывала Фангу внешние знаки уважения, но внутренне они чувствовали чуждость его.
  Амба не могла вечно сидеть в логове. Она была молода, её организм требовал движения. Она стала выбираться из логова. Сначала не без опаски и далеко не отходила. Стая не трогала её, пойти против воли вожака никто не осмеливался. Но при её приближении сворачивали с тропы, отворачивались и всячески показывали ей, что она здесь чужая, что им не просто неприятно, но ненавистно её существование рядом с ними.
  - Возьми меня на охоту! - как-то она попросила Фанга.
  - Но на охоте надо убивать. Способна ли ты на такое? Охота - это убийство.
  - Я такой же зверь, как и ты.
  В этот раз стая обнаружила стадо коз из пяти самок, столько же было молодняка и крупный самец-козёл - вожак стада. Волки применили излюбленную тактику. Часть их засела в засаде, а другие погнали стадо к этому месту. Скоро появились и первые трофеи: две молодые самочки и беременная самка, которая не могла бежать достаточно быстро из-за своего положения. Она отстала и тут же стала их добычей. Остальные попали в засаду, и волки быстро расправились с ними. Но не со всеми. Вожак, а это был крупный и сильный козёл с ветвистыми рогами и сильными копытами, сразу повёл себя правильно. Он отступил к толстой сосне, которая защищала его со спины. И отсюда можно было не ждать нападения.
  Первого молодого волка, бросившегося на него, он зацепил рогами, распорол ему брюшину и отбросил. Волк судорожно открывал и закрывал пасть, из которой бежала кровь.
  Несколько волков получили удары рогами и копытами. Каждый удар оставлял раны, и небольшая поляна перед сосной была залита кровью. Волки стали осторожней.
  Но исход был предрешён. Козлу не выстоять против стаи, каким бы опасным он не был. Он не желал сдаваться и становиться лёгкой добычей. Он был боец. И волки поняли это. Теперь они не бросались на него, чтобы получить удары рогами или копытами, а стояли и злобно рычали. Как без потерь одолеть этого безумца? И тут под ноги козлу бросилась Амба. Он ударил копытом, но удар пришёлся в пустоту. Амба успела отскочить, но стояла в близости от козла. Он наклонил голову и бросился вперёд, чтобы поразить врага. Амба подпрыгнула и оказалась на спине козла. Впилась ему в загривок и перекусила главную артерию. Кровь ударила фонтаном, козёл зашатался, глаза его помутнели. Он упал, продолжая биться в предсмертных конвульсиях.
  Амба отошла. В этот раз волки не отодвинулись от неё. Они признали в ней охотника. Но не приняли её в свою стаю, как надеялась она в эти минуты.
  С той поры Амба ходила со стаей на охоту и делала это не хуже волков. Вскоре её выходы на охоту прекратились. Она ожидала появления потомства. Рисковать было нельзя. Да и Фанг не позволил бы ей охотиться.
  Фанг сидел перед входом в логово, слышал, как тяжело дышит и стонет Амба. Переживал. А если с ней что случиться? Теперь он был уверен, что без неё у него уже не будет жизни, а будет лишь прозябание, лишенное всякой радости. Солнце клонилось к горизонту, когда Фанг услышал писк. Не может быть! Он залез в логово. Возле Амбы копошились серые комки. Фанг насчитал шесть щенков.
  Слепые, они не могли ещё стоять на ногах, тыкались в живот матери и, найдя сосок, начинали чмокать. И тогда мордочки их забрызгивало молоком. Только самый маленький лежал в стороне, поворачиваясь из стороны в сторону, и жалобно пищал. Фанг подтолкнул его к свободному материнскому соску. Тот сначала тыкался, потом всё же поймал сосок и жадно зачмокал.
  Сердце Фанга наполнилось нежностью. Это было новое и неожиданное для него чувство. Он уже не в первый раз становился отцом, но такое с ним было впервые. Он уже любил этих щенят. Прежние выводки подрастали, и молодые волки уходили из стаи. Стая не могла увеличиваться бесконечно. Обычно число волков в стае было не больше пятнадцати. Большая бы стая не смогла прокормиться на своей территории, и ей постоянно пришлось бы искать новый ареал, а, может, даже воевать с другими стаями, чтобы выжить. Поэтому молодые волки уходили и прибивались к другим меньшим стаям или создавали свои стаи. К тому же, если бы в стае были единокровные братья и сёстры, то такая стая выродилась бы.
  Сама природа установила этот закон, что в стае не должно быть родственников. Поэтому пар из одного помёта не было. Подругу искали из другой стаи. Потомства Фанга в стае не было. Все они были в других краях. И никаких отцовских чувств Фанг к ним не испытывал. Иногда Фанг думал, а что если он встретит своего сына или дочку, узнает ли он их. Вряд ли! Если была бы какая-то особая примета: пятно на лбу или на спине или необычная форма черепа или ушей, то разве только в таком случае. Но все щенки были копией друг друга и ничем особо не выделялись. Ничего, что позволило бы выделить щенка и запомнить его. Иногда рождались слабые выводки. И по большей части они вымирали. Но были и такие случаи, когда заморыш, которому суждено было умереть, выживал. Мать-волчица больше всего заботилась о нем: давала ему самые вкусные куски, дольше всех вылизывала его и больше играла с ним.
  Новость о том, что у Фанга появилось потомство, тут же облетело стаю и вызвало недовольные, даже злобные толки. "Наверно, Фанг хочет стать вожаком собачьей своры". "Дожили! Теперь в нашей стае будут собаки".
  Щенки подрастали и стали выбираться из логова. Сначала они играли перед логовом. Но природное любопытство их влекло всё дальше и дальше. Они отходили от логова и встречали волчат. Они решили подружиться и играть с ними.
  Тут их ожидал неприятный сюрприз. Волчата не только не приняли их в свою компанию, но ощетинились и стали кусаться, толкать их и бить лапами, показывая, что они нежеланные гости. Щенята вернулись в логово и стали жаловаться матери.
  - Если они не хотят с вами играть, то и не играйте с ними. Играйте между собой. Вас шестеро братьев и сестёр.
  - Но почему они не хотят играть с нами? Почему они набросились на нас и стали нас прогонять?
  - Потому что вы другие?
  - Другие? А какие мы?
  - Вот подрастёте, и я вам всё объясню. А пока делайте так, как я вам сказала. И не подходите к волчатам. У них свои игры, а у вас будут свои. И не надо навязываться к тем, кто вас не хочет принимать в свою компанию.
  Но беда не приходит одна. И вскоре случилось событие, которое круто изменило жизнь Амбы и её потомства. Фанг отправился со стаей на охоту. На этот раз они выследили крупного лося. Это был большой и сильный бык. Голову его венчали ветвистые рога. В стае засомневались стоит ли нападать на него. Уж слишком это было опасно. Решили, что нужно поискать добычу поменьше.
  - С каких это пор волки стали бояться рогатых быков? - насмешливо спросил Фанг. - Или начнём охотиться на зайцев и барсуков? Тут уж нет никакой опасности. Сколько мяса в этом быке, стае его хватит на несколько дней. Мы устроим шикарный пир.
  Бык был не только сильным, но и опытным. Чувствовалась, что для него это не первая схватка с волками. И раньше он выходил из них победителей. Поэтому он не испугался и не запаниковал. Вот и сейчас он наклонил голову и внимательно следил за волками. И всё время передвигался, не давая им зайти сзади. Волки не решались броситься на него, понимая, что если чуть ошибешься, то попадешь под рога или копыта. А это если не смерть, то тяжелое ранение. Фанг понимал, что стая ждёт от него действий. Он не захотел слушать волков, так пусть проявит инициативу. Он стал медленно передвигаться в сторону, в то же время стараясь приблизиться к быку, когда можно будет сделать молниеносный прыжок и оказаться на спине быка. Бык понял, что это главный соперник и что он готовится к прыжку. Он напрягся. Решалась его судьба, останется ли он живым или станет добычей этих серых разбойников. Всё внимание бык сосредоточил на Фанге. Фанг ещё прошёл в сторону. Бык повернулся, не спуская с него глаз. Теперь бык был достаточно близок. Подойти ещё ближе Фанг опасался, потому что бык мог сделать стремительный выпад. Если бы кто-то из волков отвлёк его внимание на мгновение. Как они не могут этого понять. Ведь они стая и должны понимать друг друга с малейшего движения. Но те стояли неподвижно, считая, что это не их схватка, и если вожак не послушался их, то пусть делает задуманное. Фанг напрягся. Молниеносный бросок и он перекусывает быку главную артерию. И всё! Ноздри быка раздувались, глаза его налились кровью. Он тоже был бойцом и не думал сдаваться. Он ненавидел этого серого убийцу. Он должен быть сильнее его и должен был вернуться в стадо, где его ждут жёны, дети, потому что он их защита, потому что без него они могут стать лёгкой добычей.
  Фанг присел, напрягся, оттолкнулся и взмыл в прыжке. Но бык ожидал этого. И мгновенно среагировал.
  Он отпрыгнул в сторону, приподнялся на задних копытах, а передними нанёс удар. Удар был точным и мощным. Фанг подлетел и упал в сторону. И застонал от боли. У него было сломано несколько ребер. Бык обвёл взглядом стаю и понял, что больше никто не нападёт на него. Он развернулся и большими скачками помчался вглубь леса. Никто не преследовал лося. Фанг лежал на боку, тяжело дыша, из пасти его бежала, пенясь, кровь.
  - Ты можешь идти? - спросили его.
  - Да,- прохрипел он.
  Больше он говорить не мог. Это доставляло ему боль.
  Попробовал подняться. Видно было, как ему больно это сделать. Но, став на четыре лапы, он зашатался и упал снова на бок.
  - Придётся его нести, - сказал Хан, сильный опытный волк. - Затаскивайте его на спину. Не торопитесь! Осторожней! Видите же, каждое движение ему причиняет боль.
  Хан лёг. Фанга затянули ему на спину, после чего Хан поднялся, и стая двинулась к своему становищу. Все были печальны. Охота оказалась неудачной, еще и вожак ранен.
  - Что с ним? - закричала Амба, когда они подошли к логову.
  - Не видишь! Он ранен. Не стой! Приготовь ему ложе! Он не может подняться. У него поломаны рёбра.
  Фанг лежал в логове. Каждый вздох доставлял ему боль. Он хрипел, стонал и отрывисто хватал воздух. То и дело впадал в забытье и что-то бормотал бессвязное. Пищу он не принимал. Теперь Амба особенно отчётливо понимала, как дорог ей Фанг, что она любит его и не хочет терять. Ночью у Фанга начался жар. Амба смачивала ему лоб водой. Щенки испуганно глядели на них из-за угла. Они понимали, что случилась беда. Как помочь Фангу она не знала. А скоро с ужасом поняла, что Фанг обречён, что ему остались часы. И она бессильна что-то изменить. Он хрипел. Но хрипы и стоны становились всё слабее и тише. Последние силы покидали его. Он еле шевелил лапами.
  - Амба!
  Она прильнула к нему.
  - Я здесь. Я слушаю. Ты что-то хочешь мне сказать?
  Голос Фанга был тих, но было понятно всё, что он говорил.
  - Я умираю.
  - Нет! Ты встанешь! Ты не можешь оставить нас. Ты сильный и справишься. Всё будет хорошо.
  - Не утешай меня! Я знаю, что я говорю. Но дело не во мне. А в вас. В тебе, Амба, и в наших щенках. Вам надо уйти до рассвета. Непременно до рассвета, пока не наступит день.
  - Куда? Почему?
  - Стая не приняла вас. И вас не трогали только потому, что вы были под моей защитой. Никто бы не осмелился пойти против меня. Но это пока я живой. А мёртвый я уже никому не страшен. Не будет меня, не будет у вас и защиты. Я боюсь, что они могут растерзать вас. Вы так и остались для стаи врагами, они не приняли вас. До утра ты должна уйти с щенками.
  - Но куда? Мне некуда идти?
  - Откуда ты пришла.
  - К людям?
  - Да.
  - Щенки...Люди их могут не принять. Они больше похожи на волчат.
  - Людям даже нравятся такие.
  - Я не уйду, пока ты жив.
  Фанг захрипел. Больше он не мог сказать ни слова. А когда забрезжил рассвет, у него начались конвульсии, он вытянулся и замер. Фанг умер. Амба не стала сообщать об этом стае. Ей надо было уйти с щенками.
  - Дети! За мною! Идите след в след! Не тявкать и не скулить!
  - А Фанг?
  - Фанг уже ушёл туда, откуда не возвращаются.
  Знала ли она дорогу, где жила прежде? Хоть прошло немало времени, она вскоре нашла верную тропу. Никто их не преследовал. Да стае и не до этого. Кто-нибудь из них заберётся в логово и увидит, что Фанг мёртв. Больше никого в логове нет. Волки поймут, что Амба с щенками ушла. Это даже обрадует их. Отпадет нужда в кровавой расправе. Всё-таки в щенках текла и волчья кровь.
  Амба подошла к двору, в котором жила раньше. Подошла к воротам и царапнула их. Залаяла. Из дома вышел хозяин. У него были резкие черты лица, обветренного от постоянного пребывания на воздухе.
  - Кто к нам пожаловал! - воскликнул он. - А мы тебя похоронили. Ведь тогда волки разорвали всех собак. Ты жива и здорова! Ещё и потомство привела. Кто же тебя наградил им? Не хочешь сказать? Ну-ну! Я и сам догадаюсь, кто тебя мог обрюхатить в лесу. Потомство - это хорошо. Охотничьи собаки на вес золото. Только чует моё сердце, что это не собаки вовсе. Или не совсем собаки. Ведь мать-то у них собака. А кого ты могла привести из леса? Только волчат. Но всё равно милости прошу! Видишь, столько времени, а дом родной не забыла. А потому, что ты собака всё-таки.
  Амба с щенками снова стала жить на новом месте. Щенки подрастали, привыкли к новой обстановке. Но вскоре соседи стали выговаривать хозяину:
  - Ты бы своих псов держал на привязи. Что-то они и на псов не сильно похожи, а больше на волков. Как бы беды не произошло.
  Но вопреки ожиданиям хозяина никто подросших щенков не желал брать. Приходили, приезжали из города, смотрели, расспрашивали, потом качали головой и отказывались. Боялись. Всё-таки они, волки-псы, непредсказуемы. Неизвестно, как они поведут себя с людьми.
  Если они бросятся на хозяина или кого-то другого? Греха не оберёшься. Так что не надо.
  Сам хозяин не знал, что уже делать с этим нежданно свалившимся на него богатством. И держать такое количество собак у себя было слишком накладно. Попробуй прокорми их!
  Как-то возле его дома остановилась шикарная иномарка. Вышедшего из неё мужчину, хоть он и был в гражданском костюме, но и выправка, и походка выдавали в нём военного. Он посмотрел выводок и согласился купить его целиком вместе с матерью. Сумма, которую он предложил, обрадовала хозяина.
  Выводок попал в Кинополь. Смуф давно уже думал о том, чтобы вывести боевых собак, которые могли бы заменить бойцов на поле боя. В академии Кинополя открыли курсы для подготовки специалистов, которые бы готовили таких собак. Только одно останавливало Смуфа: он не знал, какую породу собак для этого можно было взять. Это должны быть сильные и агрессивные псы, которые в то же время легко бы поддавались обучению. Больше всего годился алабай. Но вскоре Смуф отказался от этой затеи. Стоил алабай дорого, ел много и к тому же его агрессия проявлялась на всех. У боевых же псов должна быть выборочная агрессия, только на противника. Подвернувшийся вариант с помесью овчарки и волка показался ему оптимальным. Эта порода была сильна и умна, легко поддавалась обучение и отличалась привязанностью к своим воспитателям. В Кинополе это называлось обучением, воспитанием. Само слово "дрессировка" находилось под запретом. Дрессируют для цирка, на потеху публики. Они же готовили своих питомцев для жизни, для работы. Обучение давало хорошие результаты. От макетов через минуты не оставалось ничего, по полю были разбросаны только куски ваты и ткани. Когда Смуф обратился в министерство, то прибывший генерал отчитал его как мальчишку.
  - Не занимайтесь ерундой! Вы делаете нужную работу. Нам нужны ваши собаки. И вы прекрасно знаете, какие и для чего. И не нужно тратить силы и ресурсы на что попало. И мы не жалеем для вас средств. Но вот эти ваши штурмовики - это же ересь. Как вы себе это представляете? Даёте им в лапы автоматы и гранатомёты и бросаете их в бой? Это волчья порода. А волк непредсказуем. Закрывайте свой дурацкий эксперимент и занимайтесь делом. Не разбрасывайтесь средствами и людьми!
  Смуф не закрыл. И подготовка боевых собак продолжалась. Этот отряд называли по-разному. Официально, конечно, он нигде не числился и по документам не проходил. Но суть его оставалась одна. Это были бойцы. Правда, то, что их нельзя было проверить в реальном деле, огорчало полковника. Но он надеялся, что в конце концов его призывы будут услышаны. Но некоторые специалисты начали уже охладевать к этой затее и открыто говорили о том, зачем готовить таких собак, которые не нужны. А это уже было плохо. Человек, потерявший веру в своё дело, вряд ли выполнит его хорошо.
  Но вот всё сдвинулось с места. Сам деспот дал добро. Через два дня после его визита в Кинополь приехал генерал из генерального штаба. Его сопровождала целая свита. Он осмотрел бойцов, но по его лицу было непонятно, доволен он или нет. В прочем, генерал и не должен изображать эмоций на своём лице. Он же не актёр какой-нибудь.
  - Вот что, полковник, - сказал он. - Готовьте своих бойцов к отправке на фронт. Посмотрим, что они покажут на деле в реальных условиях, так ли они хороши, как вы их расписали. Но, полковник, знайте, что если что-то пойдёт не так, всех ваших псов отправят на мыло. А вашу богадельню, вот эту часть её мы закроем на века вечные.
  На следующий день прибыли спецмашины и боевых собак стали грузить. Они отправлялись на войну. На самую настоящую, где убивают по-настоящему, а не понарошку.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  НА ФРОНТЕ
  Если ночью не было обстрела, не свистели и не рвались снаряды, и земля не содрогалась при каждом взрыве, а в блиндаж через щели не проникала пыль, которая оседала на потолке, на стенах, на полу, на всём, скрипела на зубах, то это уже было хорошо, и те, кто не был на посту, могли выспаться, а не подскакивать, не вздрагивать от каждого разрыва. Да и сами не любили стрелять по ночам, хотя командование почему-то считало, что ночные расстрелы особенно нервируют противника. Когда стало брезжить на востоке, и тьма заползала в дальние углы, бойцы просыпались и первой их мыслью было: "Дай Бог, чтобы и сегодня не убили! Так глядишь и выживу на этой проклятой войне". Вот из таких ночей и дней и складывалась жизнь на передовой, где по-настоящему ценился каждый час и каждая минута жизни. Но какая это жизнь, если они постоянно воевали и думали о смерти, которая всегда была рядом.
  По утрам начиналась дуэль. Стреляли то они, то противник. В это утро хорунжий сказал, что они переждут обстрел противника, а потом постреляют сами. Кто первый начинает, тот первым и обнаруживает себя и первым получает ответку. Так что предложение хорунжего было вполне разумным.
  Снаряды кончались. Подвозили всё меньше. Поэтому командование отдало приказ экономить снаряды. И зря ради нагнетания страха не палить. Стрелять только по целям. В это утро молчали обе стороны.
  -Не подобається менi ця тиша. Напевно, ворог щось затiває, - сказал хорунжий Гопак.
  - Пан хорунжий! А чому ви їх називаєте орками?
  - Тому, Голушко, що вони i є цi самi орки. Дикуни, азiати, недолюдини. Унтерменшi, одним словом.
  - А менi бабуся говорила, що ми одного кореня, брати.
  - Дура твоя бабуся. Ворог нацiї. Розстрiлювати таких треба. Ти сам своєю поганою головою подумаю: якi ж ми братися. Ми нащадки богiв, арiї, Гiпербореї. А вони жабники. Походять вiд орангутангiв, мавп всяких. I досi живуть у мшанниках. А в центрi їх столицi мухомори ростуть i при стоять трухлявi.
  - А бабуся говорила, що їхня столиця - суперсучасне мiсто з хмарочосами, метро i на вулицях багато електромобiлiв.
  - Ще раз заїкнешся про бабусю, я тебе застрелю, Галушко. Ну, ти сам подумай своєю поганою головою, якi у варварiв можуть бути хмарочоси, метро. Вони щi досi з корит постолами сьорбають. Встануть на колiна i разом зi свинями щi з корита сьорбають. Ще до десяти рахувати не вмiють.
  - Ну, нiчого! Ми їм принесемо свiтло демократiї i цiєї...як її?...толерантнiсть. Так само, пан хорунжий?
  - Фiгу ми їм принесемо, але без масла. Всiх вирiжемо пiд корiнь, щоб навiть духу їх не залишилося.
  Пока Галушко и хорунжий размолвлялись, бойцы занимались своими утренними делами: одни играли в карты, другие рассказывали анекдоты, третьи ругали пиндосов, которые за их спиной договариваются с врагом, предавая великую идею демократии. Потом все как-то разом спохватились. Почему тишина? Время-то уже сколько! Рабочий день в самом разгаре. В это время уже всё громыхает, трясётся. В воздухе кружились комариные стаи дронов. А сейчас тишина, о которой уже давно забыли.
  - Менi це не подобається. Якусь пiдлянку орки готують. Вже це як пити дати, - сказал хорунжий, приподнявшись на цыпочках и вглядываясь вдаль, туда, где был их враг.
  - Може, пострiляємо? - предложил Галушко. - Те, щось нудно стало.
  - Куди пострiляємо, дебiл? Вiд розвiдки немає нiяких вiдомостей. Немає цiлевказiвок. Будемо куляти в бiлий свiт, як в копiєчку. А у нас снарядiв хрiн та маленька.
  Хорунжий размышлял, что лучше: приготовиться ли к бою или залечь на дне окопов, ожидая вражеского обстрела. Но так и не решил. Опять ему помешал Галушко.
  - Пан хорунжий! Подивуйтеся, що це таке?
  - Чого там таке?
  - Так ви подiлитеся своїми очима!
  Хорунжий приподнялся над окопом. Со стороны противника стояло серое плотное облако, которое заполняло весь горизонт.
  - Нiби як туман.
  - Який же туман? I нiякого туману зовсiм немає.
  - Так буває, - сказал хорунжий.
  - А менi здається, пан хорунжий, що це хмара пилу. I менi здається, що воно рухається на нас.
  - Якби йшла технiка, танки там, БМП, чутнi були б мотори. Але ж тиша.
  Действительно, было тихо. И только со стороны противника плотное серое облако, которое, казалось, двигалось на них. Нет, уже не казалось, а точно двигалось.
  - Можливо, це пилова буря, - произнёс хорунжий.
  - А. може, пан хорунжий, це спецiально, щоб пiдiйти до наших позицiй?
  - До бою! -завопил хорунжий.
  Все бросились к своему оружию. Автоматчики к автоматам, пулемётчики к пулемётам, гранатомётчики к гранатомётам, артиллеристы к пушкам, гаубицам и миномётам.
  Хорунжий не знал, как быть. Отдать приказ "Огонь!"? Но куда стрелять? В пустоту? В облако пыли?
  Враги будут потешаться над ними. И сверху прилетит. Зачем в пустую израсходовал боекомплект и зря дёргал бойцов?
  Что это могло быть?
  - Пан хорунжий! Це собаки.
  - Що ти несеш? Якi ще собаки?
  - Та подивiться самi!
  Хорунжий высунул голову. Чертовщина какая-то! На их позицию, вытянувшись в длинную линию, неслись псы.
  Откуда они могли взяться? И почему их так много? И почему они несутся на их позицию? Что-то здесь было подозрительное, неладное. Хорунжий почувствовал холодок. И понял, что это не просто собаки. Это их смерть.
  - Бiйцi! До бою! - завопил хорунжий.
  Бойцы уже были на местах. Пальцы их лежали на спусковых крючках. Но в кого стрелять? Противника не было.
  А хорунжий уже видел оскаленные пасти и большие острые клыки. Ледяной холод разливался по всему его телу. Он понимал, что это несётся его смерть. И она будет скорой. Большие серые псы делали прыжки, которым бы позавидовали прыгуны в длину, и стремительно приближались к их окопу. Это была стихия, которая, как ураган, обрушилась на них. Оставалась несколько мгновений до их смерти и последним воплем хорунжего было "Вогонь!"
  Было уже поздно. Псы прыгали в окоп, бросались на очумевших от ужаса бойцов. Спасения нигде не было. Убегавших пёс догонял в несколько прыжков, одно движение челюстью - и всё. Обмякшее тело падало на землю. Бойцы метались по окопу, кто-то пытался выбраться наверх. Но спасения нигде не было. Казалось, что это были не псы, а дьяволы в облике псов. И пощады от них никому не будет. Кто-то решил спастись в блиндаже, толстую металлическую дверь в который нельзя было сорвать даже гранатой. Но они не знали, что псы уже ворвались в блиндаж, и никто там не остался в живых. Оружие оказалось бесполезным, потому что боец не успевал упереть приклад автомата, нацелиться и нажать на спусковой крючок, как уже падал с перекушенным горлом. Отбиться прикладом от нападающего пса тоже было невозможно. Крики ужаса стали затихать, и только вопли и стоны раненых обнаруживали, что в окопе есть ещё живые. Но и жизнь их продолжалась считанные мгновения. Они умирали в конвульсиях от большой потери крови. При таких ранениях никто не мог выжить. Их даже не нужно было добивать.
  На той стороне ждали, чем закончится эта атака. Генерал не убирал от глаз бинокля.
  - Они не стреляют. Но почему? - гадали бойцы.
  - Эффект неожиданности. Они ожидали, что будем бежать мы, что будут боевые машины, танки. Они успеют занять позиции и открыть истребительный огонь. А тут собаки. И они не могли понять, что это. Огромное скопление бродячих собак, которые бегут в их сторону? Или... Но нет. Об этом они даже не смели подумать. Пока они очухались, было уже поздно.
  Так говорил полковник Смуф, который стоял возле генерала и тоже в бинокль осматривал поле битвы. Он видел, как серая масса стремительно передвигалась по полю. Даже противопехотные мины оказались неэффективными. А ведь на них бы подорвался бы не один боец. Когда мины взрывались, собака в прыжке уже оказывалась на безопасном расстоянии. Противник не стрелял. Но если бы он даже и стрелял, то не мог бы нанести существенного урона наступающему собачьему воинству. Слишком стремительной была атака. Собаки преодолели расстояние до окопов за несколько минут.
  Смуф произнёс:
  - Мне кажется, что всё уже закончилось, товарищ генерал.
  - Уверены? - спросил генерал с необычной для генерала фамилией Голуб. Мягкий знак его отец убрал, когда получал свой первый паспорт. Закон разрешал это.
  Генерала прислали из штаба, чтобы проинспектировать, как пройдёт первая собачья атака. Генерал засёк время начала атаки и её окончание, когда Смуф сказал, что всё уже наверняка закончилось.
  - Посмотрим? - спросил Смуф.
  Они сели в БМП. Их сопровождала ещё одна БМП и танк, который двигался впереди с противоминным катком. Двинулись к вражеским окопам. Генерал, увидев возле окопов псов с окровавленными мордами, отказался выходить из БМП, приказав вплотную подъехать к окопам. Смуф его успокаивал:
  - Не беспокойтесь! Они вас не тронут. И не тронут никого из наших бойцов. Первое, чему их научили, отличать своих и чужих. Мы для них не враги. Они прекрасно это понимают. И могут даже подойти к нашим бойцам и миролюбиво помахивать хвостами.
  Смуф ушёл. А генерал задумался, как ему поступить, ему не хотелось выглядеть в глазах других трусом. Смуф вернулся.
  - Что там? - спросил генерал.
  - Что? Передовые позиции наши. И захватили мы их, не потеряв ни одного бойца. Собак я тоже имею в виду. Некоторые, правда, оцарапались, налетев на выступающие острые углы.
  - Я погляжу, - сказал генерал. - Если вы мне гарантируете безопасность.
  - Я вам гарантирую безопасность. Но смотреть не советую. Поверьте моему слову.
  То, что увидел генерал, вызвало у него рвотный рефлекс. В окопе было чуть ли не по колено крови. Из крови торчали руки и головы. Некоторые трупы были вообще без головы.
  Вечером Смуфа вызвали в штаб к генералу. Генерал был готов обнять Смуфа. Но в последний момент остановился. Слишком много чести. Хотя и...Он не додумал. Его отвлекло другое.
  - Полковник! Я даже не ожидал такого. Ваши бойцы показали себя как герои. Надо бы вожаку дать орден Героя Отечества. Но собакам не дают такие награды. Так что уж не обессудьте! Но это настоящие герои. Как они всё сделали быстро и решительно. Да вы присаживайтесь! Присаживайтесь! Разговор у нас будет долгий. Захватить передовые позиции противника - это, конечно, очень хорошо. В результате этой победы мы вклинились в оборону противника. И теперь ему придётся нелегко.
  - Служу Отечеству! - отчеканил Смуф.
  - Но самые тяжёлые бои вы знаете какие? Городские. Тут уже с наскоку не получится. Противник цепляется за каждый камень, каждый столб. Он может быть где угодно. Дома превращает в крепость. Ладно, была бы одна крепость. Взял её штурмом и всё на этом. Берём. А рядом ещё одна крепость. Штурмуем! Берём! А через дорогу другая крепость. Тут с боем приходится брать каждый метр. Продвигаемся вперёд как черепахи. Захватить одни городской квартал всё равно что целый сельский район. Каждый город - это заноза, которая сидит глубоко и так просто её не выдернешь. Тут мы и несём основные потери. Вот сейчас мы подошли к крупному городу. Группировка противника, которая стояла перед городом, разгромлена. Город взят в кольцо. Коммуникации отрезаны. Противник не может получить боеприпасы, технику, новые пополнения. Мы вошли в город. Можно рапортовать, что город взят? Можно. Но это будет неправда. Нужно будет взять каждый дом, каждый квартал. А здесь у противника преимущество. Он готовился заранее к городским боям. Он защищён толстыми стенами. Он без риска может менять позицию. Перебегать от окна к окну. Засекли в одном окне, пустили гранату, а врага там уже нет.
  - Зачем противнику защищать обречённый город?
  - Я ожидал этот вопрос, потому что мне его задают довольно часто самые разные люди. Ни стратегического, ни тактического значения эти уличные бои не имеют ни для нас, ни для нашего противника. Рано или поздно мы всё равно захватим город. Эти бои не могут изменить или повлиять на ход войны. Так какую же задачу они решают? Те боевики, которых противник оставляет в городе со временем будут уничтожены, кроме тех, кому повезет просочится через наши кордоны. Это смертники, камикадзе. Уличные бои имеют не военное значение. С военной точки зрения это бессмысленная трата ресурсов и живой силы. А вот моральное значение - да! Смотрите, каждый шаг агрессора по нашей земле дается ему большим трудом, немалой кровью. Мы можем сражаться и противостоять врагу и защитить от него нашу землю. Мы измотаем агрессора, обескровим его и, в конце концов, наступит момент, когда он дрогнет, попятится и побежит. Мы будем догонять его и бить, и бить, и бить...Понимаете, полковник?
  - Понимаю. Но я одного не понимаю. Зачем нужно штурмовать эти многоэтажки, неся потери? Не лучше ли, не проще ли разбомбить и все дела?
  - Проще. Но не лучше. Разбомбим. А потом нам же всё это восстанавливать. Земли-то эти с городами и сёлами в конечном счёте будут нашими, с нашими людьми. Но, полковник, дело даже не в этом. Что-что, а восстанавливать-то мы умеем. И восстановим, и заново отстроим. И города будут еще краше, чем сейчас. Но что делает враг? Он в подвалы загоняет мирных жителей и закрывает их там, чтобы не разбежались. Бросим мы бомбу, погибнут боевики, а под руинами дома и мирные жители. А это наши будущие граждане, и большинство из них ждут нас как освободителей. Хороши будут освободители, которые начнут убивать собственных граждан! Выходит, что мы пришли не освобождать их, а убивать. Убивать стариков, детей, женщин. Были такие случаи. Вы, наверно, слышали про них. Всё-таки война есть война. Вой какой поднимали в странах Заката! Как только нас не клеймили! И в глазах обывателя мы выглядели убийцами детей и женщин. Сами понимаете, это международный авторитет. Ведь за тем, что происходит на этой войне, следят в разных странах. И каждая наша ошибка - это дискредитация нашей страны, власти, народа. Будут они нам симпатизировать, если мы будем убивать мирных граждан? Вопрос риторический. Можете не отвечать. Ответ напрашивается сам по себе не в нашу пользу. То-то же! Так к чему я этот разговор завёл, полковник? Если твои четвероногие бойцы с такой лёгкостью захватывают окопы, почему бы им не захватить многоэтажку? Или они только на ровной плоскости способны воевать, а высота их пугает?
  - Думаю они справятся, товарищ генерал. Но только у меня одно условие.
  - Ну-с?
  - Потребуется время для подготовки. Всё-таки это совсем другое, непривычное для них.
  - Сколько?
  - Ну, дня три.
  - Принято. Ещё что-то?
  - И нужно выделить такое же здание, которое предстоит штурмовать. Обучение должно происходить в реальных условиях, чтобы бойцы могли ориентироваться.
  - Выделим! Приступайте же сегодня.
  - Есть!
  Не все боевики выполняли приказ оборонять дом до последней капли. Они понимали, что обречены, но погибать, защищая какую-то многоэтажку, не желали. Были случаи, когда выкидывали белый флаг и выходили из дома с поднятыми руками. Всё-таки бесславный плен лучше героической смерти. Но по большей части предпочитали бежать из осаждённого города. Пусть и нарушив приказ командования. Находили лазейки в кольце. Предпочитали пробираться по ночам. Свои беглецов встречали по-разному. Если попадали к какому-нибудь упёртому командиру, мог отправить и под трибунал. Ну, пусть и трибунал. Всё-таки остался жив. Но обычно после решения трибунала тут же отправляли на передовую. Но были командиры, которые охотно принимали беглецов, поскольку везде был недокомплект в живой силе. Необученный молодняк, который попадал на передовую, погибал обычно в течение первой недели. К тому же многие командиры понимали бессмысленность городских боёв до последней капли крови, считали, что это напрасная потеря бойцов.
  Оставляя города и селения, противник не отдавал их без сопротивления. Оставлял там опытных боевиков. Обычно это были ультранационалисты, кумиром которых был вождь третьего рейха. Под защитой толстых стен они держали подходы к зданию под прицелом. На крыше сидели снайперы, устанавливали растяжки, разбрасывали мины, контролировали лестничные пролёты, входы в здание. Штурмовики как бы они ни были опытны и как бы тщательно не разрабатывалась операция, всё равно несли потери. В штурмовые отряды брали самых проверенных бойцов. Продвижение по городу было медленным и кровопролитным. Полная зачистка города растягивалась на недели, а то и месяцы. Каждый город противник, разумеется, объявлял неприступной крепостью.
  Девятиэтажка номер шестьдесят шесть на улице Стефана Бандуры и была такой крепостью, где засели боевики из нацбатальона "Адольф", который отличался особой свирепостью и жестокостью. Пленных они подвергали самым изощренным пыткам.
  Время от времени кто-нибудь из них спускался в подвал, где сидели мирные жители, чтобы нагнать страху, забирал с собой двух-трёх молодых женщин, которых подвергали групповому изнасилованию. В качестве гуманитарной помощи приносили воду и сухари. Они понимали, что скоро начнётся штурм и потому были начеку.
  Но вот наступило очередное утро, а штурмовики так и не появились. Хотя они могли штурмовать и другой дом. Но они были. Только наблюдатели их не заметили. Ещё ночью боевые псы пробрались к дому и проникли в подъезды. Теперь они ждали, когда рассветёт, чтобы начать штурм. Они могли это делать и в темноте, но это было опасней. С рассветом они ринулись в дом. Растяжки и мины были бесполезны. Боевые псы были приготовлены к встречи с ними и перепрыгивали их. Первыми были ликвидированы те, кто контролировал лестничные пролёты. Они ожидали появление людей. К тому же псы неслись так стремительно, что даже не оставалось времени, чтобы вскинуть и нацелить на них автоматы. Псы врывались в помещения, где были огневые точки боевиков. Один-два стремительных прыжка, и очередная боевая точка ликвидирована.
  Наблюдателям не было видно, что там творится в здании и творится ли там что-нибудь, потому что всё проходило в полной тишине. Никаких тебе выстрелов и взрывов гранат. Решили подождать и пустить разведку. Но она не понадобилась. Не прошло и часа, как из подъездов стали выходить псы с окровавленными мордами. Да и бока, и лапы у них были в крови. Смуф подумал, что нужно им сегодня устроить хороший душ. Разведчики так и не решились зайти в здание. Псов они боялись больше, чем боевиков, хотя кинологи уверяли их, что собаки совершенно безопасны для своих. Они обучены воевать только с чужими. "Ага! - хмыкали разведчики. - Кто знает, что у зверя на уме". Пошли кинологи. Они вернулись и доложили, что здание очищено. Решили перепроверить. Мало ли что? Вперёд пустили сапёров, которые снимали растяжки и обезвреживали мины.
  - Жуткая картина!
  В комнатах на полу в лужах крови лежали боевики с порванными глотками. Кто-то ещё подёргивался и стонал, но их добивали контрольными выстрелами в голову. Боевиков из спецбатальона не оставляли в живых, слишком много на каждом из них было грехов. Этих идейных головорезов не щадили, как они никого не щадили. Оружия и боеприпасов было столько, что боевики могли сидеть в многоэтажке неделями. О запасах еды тоже позаботились. На каждом этаже были кухни-столовые, где стояли переносные морозильные камеры и газовые плиты. В больших кастрюлях был ещё не остывший борщ. Готовились основательно, рассчитывали на длительную оборону. А не продержались и часу. И не убили никого.
  - Хорошая работа! - похвалил генерал Голуб.
   Он уже привык к трупам с порванными глотками, оторванными головами и конечностями. И это зрелище не вызывало в нём рвотного рефлекса. Его не тошнило, и он не отводил поспешно взгляда, чтобы не видеть этого ужаса. Ко всему привыкает человек, а если он военный, то особенно.
  Спустились в подвалы. Сидевшие в подвале люди, услышав грохот дверей, замирали от ужаса, вжимались в стены, матери старались прикрыть детей. Разговоры мгновенно прекращались. Каждое появление боевиков означало издевательство, побои, насилие. Страх людей ещё больше распалял их, им нравилось видеть испуганные лица. Боевики ненавидели этих людей и давно бы уничтожили бы всех, но это была их гарантия, что многоэтажки не будут сносить артиллерией или авиацией. И на фасадах этих домов даже специально писали "Здесь мирные жители". Эти заложники - их пропуск в жизнь, хотя бы на несколько часов или суток. В конце концов многоэтажку захватят штурмовики, но это еще когда будет. А вдруг кому-то и удастся спастись.
  Боец открыл двери и крикнул:
  - Свои!
  Посмотрел на испуганных людей.
  - Не бойтесь! Выходите! Всё закончилось! С бандитами, что держали вас здесь, покончено.
  Боялись. Не верили. А если это провокация. Сейчас выведут всех и расстреляют. Они же постоянно грозили всех убить. И называли их недочеловеками, которым не место на земле.
  - Ну, что вы, граждане? Нет больше никаких боевиков. Кранты им всем. Выходите! Не надо нас бояться. Мы пришли, чтобы освободить вас. Мы свои. Видите мой шеврон?
  Первыми выходили старики. Им уже терять было нечего. Выходили из подвала и щурились на солнце, которого они не видели уже несколько дней. И вдыхали полной грудью свежий воздух.
  - Люди! Это наши!
  И сидевшие в подвале потянулись к выходу. И всё же им не совсем верилось, что пришло освобождение, что все их муки позади, что не будет больше издевательств, побоев, постоянных оскорблений.
  - Где пленные? - спросил старик у бойца.
  - Нет таковых.
  - Как нет? - не поверил старик. - Все такие храбрые, что никто не захотел сохранить жизнь?
  - Кердык всем! В живых никого нет.
  - Жалко-жалко! - покачал головой старик. - Я бы с таким наслаждением сейчас кому-нибудь из них перегрыз глотку. Зубами, понимаешь? Вцепился бы в глотку и перегрыз.
  - За тебя уже сделали, отец, эту работу.
  Женщины обнимали бойцов, плакали на их груди. Еще не могли поверить, что пришло освобождение.
  Для Смуфа и его команды началась новая работа. Теперь своих бойцов они обучали проводить зачистку. И сами вникали во все тонкости этой боевой работы, довольно опасной.
  Казалось, что нет ничего сложней и опасней, чем зачистка многоэтажек. Но получалось, что есть. Эта война была настолько тяжёлой и вязкой, что прошлые войны на её фоне бледнели. А ведь началась как обычная военная операция, но с каждым днём, с каждой неделей она меняла свой характер. Опасность таилась везде и во всём. И могла прийти оттуда, откуда её совершенно не ждали. И приходилось привыкать к этому и менять тактику. Если раньше о появлении авиации сигнализировал рёв моторов и можно было попытаться укрыться в бомбоубежище, где-то спрятаться, то теперь воздух наполнялся комариными стаями дронов, которые всё видели, гонялись за целями как охотничьи легавые, опускались чуть ли не до земли.
  Взрывались в воздухе снаряды и рассыпали на большой территории мины-ловушки. Для этого обычно выбирали городские кварталы, где были крупные магазины.
  Многие вовсе и не были похожи на мины. Какой-то листок лопуха или комок грязи, или пустая банка из-под пива. На обочинах городских улиц, на детских площадках, в парках, аллеях могли валяться игрушки: куклы, машинки, мячики, да что угодно, яркое и разноцветное. Ребёнок бежал к игрушке, хватал её, взрыв и детское тельце разорвано в куски. Родители боялись оставлять детей без присмотра и строго наказывали не только ничего не подбирать с земли, но даже близко не приближаться.
  Беспилотники с контейнерами, наполненными такими минами, долетали до самых удалённых городов и разбрасывали свой смертоносный груз, сея страх среди мирных жителей, которые до сих пор были уверены, что до них война не доберётся.
  В бывшей части обширной империи, а теперь независимой республике, образце подлинной демократии, обнаружилась необычная креативность на счёт изобретения всё новых способов убийства.
  Оказалось, что в садиках можно подавать детишкам на стол отравленную кашу или отравленный компот, в больницы вместо лекарств поставлять препараты, которые убивают людей, на перронах бабушкам - и где только находили таких бабушек? - торговать пирожками с крысидом. Отравлять воду в системах водоснабжения. В сети казалось присутствуют только каналы самой демократической республики и её многочисленных союзников. Говорили, что что-то блокируют. Наверно, но кроме этого что-то было много сайтов, в которых только ленивый не вытирал ноги об империю. В листовках, которые находили в почтовых ящиках, на порогах квартир и возле дверей дач, говорилось о том, что доблестные воины света героически уничтожают грязные и вечно пьяные орды варваров и орков, в которых вообще-то у многих обывателей были их мужья, сыновья, братья и просто знакомые и соседи.
  Проснувшись утром и отправляясь на работу жители города видели на стенах домов граффити с изображением флага и герба самой демократической республики. А то и расклеенные плакаты с ликом исторических персон, которые провозглашались теперь там героями. Коктейли Молотова летели в окна военкоматов, полиции, административных зданий, банков и магазинов. Время от времени убивали известных персон из политиков, депутатов, чиновников, офицеров, журналистов. Обыватели должны были свыкнуться с мыслью, что никаких правил войны не существует, что для противника всё средства хороши, которые убивают граждан державы, и что они не остановятся ни перед чем, и у них в достатке и оружия, и взрывчатки, и денег. И нужно было утвердить в убеждении, что единственный выход из этого кошмара это подняться всем и убить деспота и всё его окружение, и признать над собой власть нации богов, смириться со своим положением холопов, быдла, второсортных существ, которые только имеют подобие человеческое.
  Вот, казалось бы, деревушка, село. Зачем за него держаться? И что там может быть такого, что стоило бы за него держаться? Рухнет оборона, образуется брешь, если отдадут это село? Но держались не только за города, но и за деревни. Захватить какую-то деревушку это было мало. Нужно было её и очистить. А это целая боевая операция на локальном участке фронта. Как и в городах, здесь оставляли боевиков, которые прятались в домах, хозяйственных постройках, где у них было и оружие, и запас патронов и гранат. Устанавливали растяжки, минировали подходы. Всё, как положено. Поэтому, когда бойцы заходили в какое-нибудь село, начиналась его зачистка. И порой потери при зачистке были не меньше, чем при захвате этого села. На водонапорной башке или колокольне обязательно было пулемётное гнездо и наблюдательный пункт.
  Нужно обойти каждый двор и убедиться, что там нет боевиков. Делали это пятёрками. На ограде или стене дома писали "Чисто". Обойти - это не сходить в гости. Зачистка дома от боевиков - это целая боевая операция, в которой просчёт оборачивался человеческими жертвами. Прежде чем открыть ворота или калитку, нужно было убедиться, что здесь нет растяжки. А если таковая имеется, то обезвредить её. Прежде чем подойти к дому, боец громко кричал:
  - Господа боевики! Предлагаю добровольно сдаться. Это лучшее, что вы можете сделать в этой ситуации. Если будет хоть один выстрел, мы зажарим вас из огнемёта.
  Если тишина, то приступали ко второму этапу операции.
  Но порой из дома доносился крик:
  - Ну, давай, грязный орк! Тут ещё с нами муж с женой, бабка с дедом и трое ребятишек. Сколько меньшому? Меньшому три года. Давай всех зажаривай, тварь азиатская!
  Тогда это была даже не воинская операция, но антитеррористическая. Это сложней и дольше.
  Название села Бубенец демократическая администрация сочла связанным с проклятым тоталитарным прошлым и заменило его на демократическое название Нью-Куршевель, видно в память о прекрасных днях отдыха, хотя в окрестностях села не то, что гор, даже холмов не было, если за таковые не считать ухабы на дорогах, с которыми величайшие демократы всех времён и народов считали за падло бороться и тратить на это дело деньги, которые так нужны в настоящем Куршевеле.
  Зачистку села начали на следующее утро после его захвата. Селу вернули его прежнее весёлое название Бубенец.
  - Граждане боевики! Село Бубенец находится под полным контролем имперской армии. Всякое сопротивление бесполезно и приведёт к напрасному кровопролитию.
  С таким обращением автомобиль медленно проезжал по сельским улицам. На крыше его стоял усилитель. И обращение было слышно и на соседних улицах, и в домах.
  Впереди боевой пятёрки бежало несколько псов, которых бойцы уже не боялись и относились к ним как к своим товарищам. Если собаки не останавливались перед усадьбой, то тогда двое бойцов - второй для подстраховки - заходили, проверяли дом, хозяйственные постройки, заглядывали в погреб, чтобы убедиться, что здесь действительно нет боевиков. На заборе, а почти по всему селу были заборы из профлиста и отличались они только цветом, писали "Чисто" и двигались дальше.
  Но вот собаки остановились, сели и, задрав головы вверх, тихо, но злобно зарычали. Это сигнал, что здесь боевики.
  Открывать калитку или ворота нельзя. С той стороны обязательно растяжка.
  Еще и непременно мина. Теперь начинается работа кинологов. Они объясняют псам задачу. Те внимательно слушают, только что не кивают умными мордами с внимательными глазами. Псы поднимаются, обходят усадьбу и находят мёртвую зону, то есть такую, которую не видно из окон. Одна собака становится возле забора. Другая запрыгивает ей на спину, отталкивается и перемахивает через забор. Впереди бежит "таран". Так называют пса, на голове которого защитная маска с железным рогом. Он прыгает в окно, звенит стекло. И в образовавшуюся дыру запрыгивают один за другим несколько псов.
  Боевики даже не успевают напугаться. Через несколько мгновений на полу в лужах крови лежат с порванными глотками те, кто обещал сражаться до последней капли крови. Им это удалось. Они исполнили свою клятву.
  Теперь дело было за сапёрами. Сапёры снимали растяжки. Обезвреживали мины. После того, как они заканчивали работу появлялась надпись "Чисто". Прежние хозяева могли возвращаться домой. Чистильщики шли дальше. В некоторых домах они находили мирных жителей, напуганных кровавой картиной расправы псов над боевиками. Они не понимали, как псы отличали боевиков от мирных жителей. Не только по униформе, но и по запаху. От каждого боевика исходил тонкий запах оружейного масла и пороха. Так методично без спешки шла зачистка каждого села. Не требовалось даже применять оружия, разве что добить издыхающего террориста.
  Почти всю боевую работу выполняли псы. Но не всё так благополучно складывалось для собачьего воинства. Если при зачистке они не имели потерь, то вот на поле боя всё было иначе. Противник понял, что у имперцев появились новые бойцы - это боевые псы. На передовой их уже ожидали и готовились к атаке. Как только появлялась собачья стая, открывался истребительный плотный огонь. Это не спасало боевиков. Атака была слишком стремительной. Псы врывались в окопы и делали там свою боевую работу. Но на поле оставалось всё больше убитых и раненых собак. Собачий полевой госпиталь был переполнен. После каждой такой атаки их отряд становился всё меньше. Ещё несколько таких атак и численность боевых псов станет критической. Их атаки станут бесполезными. Смуф отправился к генералу Голубу.
  - Что, полковник, за орденом? - шутливо его встретил генерал. У него было хорошее настроение.
  За полдня захватили сразу два села. Звонил сам деспот и поздравил генерала.
  - Товарищ генерал, я по поводу моего отряда.
  - А что такое? Мало мяса? Хотя мясо уж сами могут себе добыть сколько угодно. В окопах его полным-полно.
  - Ну, вы же прекрасно знаете, что они не питаются человечиной. У них на это строгий запрет. А собаки в отличии от многих людей не нарушают запретов. Никогда.
  - Напрасно. И землю бы очистили от этой падали и экономия для нашего бюджета, - продолжал шутить генерал.
  Но его шутки могли развеселить только его. Смуф же выглядел не просто серьёзным, но озабоченным.
  - Может, коньячку, полковник?
  - Спасибо, товарищ генерал. Но я не за этим. К тому же мои бойцы не выносят запаха спиртного. Я требую отменить атаки моих бойцов на передовые позиции. Требую, товарищ генерал, а не прошу. Хотя по субординации я не имею права ничего от вас требовать.
  - Не понял, полковник. Вы требуете, чтобы боевая часть, показавшая хорошие результаты в боевых действиях, больше не участвовала в них? И это в то время, когда идёт полномасштабная война.
  - Товарищ генерал! Наша тактика давала прекрасные результаты на первых порах. Но теперь противник, зная об этом, готовится. Открывает очень плотный огонь, и мои бойцы несут большие потери. Еще две-три таких атаки, и от собачьего батальона почти ничего не останется.
  - Полковник! Ты думаешь, что я животных не люблю. Люблю. Когда я был мальцом, был у меня котёнок. Чёрненький такой, а на грудке белое сердечко. Хвостик у него трубочкой всегда вверх торчал. Мне и игрушек никаких не надо было. И до того я привык к нему, что жизни без него не представлял. И вот сбили на дороге моего котёнка. Держу я его вялое безжизненное тело и слёзы градом. Никак не могу поверить, что его больше нет. Жизни своей не представлял без него. Как же это так? Как это можно умереть и больше не бегать, не играть, не лакать своим маленьким язычком молоко? Утром проснусь, а его нет. За домом во дворе выкопал ямку. Положил котёнка в коробку из-под обуви. На тряпочку положил, чтобы ему помягче было. Закопал и крестик сделал из веток и воткнул его в могилку. Сидел и плакал над могилкой. Это было горе. Вот так, полковник. Люблю я животных. И собак люблю. Если после завтрашней атаки семьи не получат в цинковых гробах остатки... да-да! Я говорю "остатки", потому что мы их будем собирать по частям...Так вот, если они не получат остатки своих мужей, сыновей, братьев, это уже великое дело. Тебе жалко собак. А надо жалеть людей. Людей в первую очередь.
  - Товарищ генерал! Жалею я людей. Но поймите, что мы останемся без боевого отряда. А ведь эти псы могут не только ходить в атаку, но и проводить зачистку, находить неприятеля.
  - Подготовите новый отряд.
  - Но это когда будет? Для этого надо, чтобы нам доставили волков для спаривания с овчарками. Затем, когда подрастут щенки, не меньше года потребуется для их обучения и воспитания. И кстати, некоторых приходится отсеивать из-за профнепригодности. Это года три уйдёт на подготовку нового отряда. Поймите! Три года напряжённой работы.
  - Знаешь, полковник, почему в армии осталось обращение "товарищ"? Везде "господа". Даже в трамвае кондуктор кричит: "Господа! Оплачивайте проезд!" Кому? Старикам, школоте, работягам? Господа не в трамваях ездят, а в шикарных иномарках. Так вот, когда у нас все стали господами, этот пьяный боров, чтобы ему гореть в адском огне, решил и в армии ввести обращение "господин". Западные советники написали ему указ. Собрал он генералов и заявил, что обращение "товарищ" отменяется, как тоталитарное и наследие проклятого прошлого и заменяется демократическим "господином", как у всех наших, то есть его, друзей. Поднялся наш министр обороны, хоть здесь он повёл себя как мужик, и говорит: "Я свою подпись под этим указом ставить не буду. Это что же получается, что теперь в армии у нас будут господа и лакеи у них на побегушках. Нет! Армия тем и сильна, что это товарищество. А товарищ защитит тебя, примет пулю в грудь, если потребуется. А господин за своего слугу жизнь отдавать не будет. И слуга за своего господина не пойдёт на смерть. Можете отправлять меня в отставку, а свою подпись я под этим указом ставить не буду". И все генералы поднялись и захлопали ему. Хоть этот наш правитель был дурак и самодур, но против всех генералов пойти не решился. "Ну, и ладно, - говорит. - Не хотите и не надо. Оставайтесь товарищами. Как говорится, какого бы цвета кошка не была, а лишь бы мышей ловила. Вот если вы не будете ловить мышей, тогда всех отправлю в отставку". Его прихлебатели засмеялись. А в армии так и осталось обращение "товарищ". Вот так, товарищ полковник. Под трибунал я всегда тебя успею отправить. А ты мне давай верни своих дезертиров. Полковник! Это приказ. Идёт война. Не выполнишь приказа, пойдёшь под трибунал. Что нужно сказать?
  - Так точно! Выполнить приказ!
  - Свободен.
  Генерал налил полстакана коньяка. Товарищ по Академии Генерального штаба прислал ему целую коробку из горной республики.
  Хороший коньяк. Нервы успокаивает. Генерал приложился к стакану. Рука его дрожала.
  
  
  
  
  
  
  
  ПОБЕГ
  В собачьем лагере царило уныние. Псы, опустив морды, как привидения, бродили по вольеру. Нигде не сидели кружками и не вели разговоров. Даже молодняк не играл. После последней атаки отряд половину потерял убитыми и ранеными. Это были друзья, верные и надежные. Поэтому на душе у всех было грустно.
  - Братья и сёстры!
  Все вздрогнули, подняли уши и повернули головы.
  В центре вольера стоял Сократ, их вожак, точнее вождь. В сегодняшнем сражении он тоже был ранен, но не серьёзно, пуля прошла по касательной, оцарапав ему лишь бок. Теперь даже кровь не бежала. Рана затянулась. Что хотел сказать Сократ их боевому братству?
  - Я долго думал. И вот что я решил. Да, мы верно служили людям, мы честно выполняли свой долг. И мы одержали не одну победу над врагом и нанесли ему немалый ущерб. И не давали никакого повода быть недовольными нами. Мы сберегли немало человеческих жизней. И люди должны быть благодарны за это. И семьи воинов должны быть благодарны нам. Но победы дались нам дорогой ценой. Ценой жизни наших товарищей - братьев и сестёр. Немало из них покалечено и сейчас находятся в полевом госпитале. А вот наши жизни никто не бережёт и не ценит. Нас уже осталось меньше половины. И понятно, что атака в чистом поле убийственна, что она ведёт к большим потерям. Но нас продолжают бросать в такие атаки. И может быть, завтрашняя атака станет последней для нас. Наша стая исчезнет. Но людям, их командирам на это наплевать. Поэтому, чтобы сохранить стаю, свой народ, я решил, что нам нужно уйти. Да! Вы не ослышались. Другого выхода нет. Или согласиться с тем, что нашего народа больше не будет. Или уйти. Причём уйти надо сегодня, сегодняшней ночью. Завтра уже будет поздно. Вот что я хотел вас сказать.
  - Но как же мы уйдём, Сократ?
  - А для чего у нас крепкие лапы со стальными когтями? Сделаем подкопы под стенами вольера и через них уйдём. Как только стемнеет, начинаем делать подкопы. А я пока схожу в полевой госпиталь. Поговорю с ранеными. Все, кто может идти, присоединятся к нам.
  С наступлением темноты началась бурная работа. И потребовалось совсем немного времени, чтобы сделать подкопы в нескольких местах. Собачий лагерь не охраняли. Теперь стая, как её называл Сократ, сын Великой Матери, которая осталась в Кинополе, была на свободе.
  - Куда нам идти, Сократ?
  - На востоке империя, на западе наши враги. Нам остаётся идти или на север, или на юг. Мы пойдём на юг.
  
  Генерал был в бешенстве. За все годы службы у него ничего подобного не случалось.
  Была самоволка, были дезертиры. Но чтобы целая боевая часть, хоть это были и собаки, такого не было. И как он только допустил подобного? Ведь должен был всё предусмотреть.
  - Полковника ко мне! Немедленно!
  Когда Смуф предстал перед его грозны очи, он долго смотрел на него исподлобья, наклонив голову, как смотрит бык на своего противника перед тем, как сорваться с места, подцепить его на рога и растоптать копытами. Смуф же выглядел спокойно.
  - Сам застрелишься или немного поживёшь, пока тебя не расстреляют по решению трибунала?
  Начало было хорошее, захватывающее. И удивительно, как Смуф сохранил хладнокровие.
  - Товарищ генерал! Вы же знаете, что я ни при чём.
  - А кто причём?
  - Не я же рыл подкопы. Они поняли, что дело идёт к их полному уничтожению и решили спастись. С точки зрения здравого смысла вполне разумное решение.
  - И перешли на сторону противника?
  - Нет! Исключено! И если бы такое случилось, то противник не знал бы, что с ними делать. Нужны специалисты-кинологи. А насколько мне известно, у них никто подобным не занимался.
  - А твои специалисты все на месте?
  - Товарищ генерал! Можете отдавать меня под суд, но оскорблений терпеть я не намерен, тем более, когда они касаются моих коллег-товарищей. В прежние времена за подобное вызывали на дуэль.
  - Так! Собак разыскать и вернуть на место.
  - Так точно! Можно идти?
  - Куда идти?
  - Собак искать.
  - А где ты их будешь искать?
  - Не знаю.
  - Говоришь, к противнику они не пойдут?
  - Ни за что.
  - На восток тоже.
  - Да. К нашим зачем им?
  - Остаётся север и юг.
  - Ну, север. Лесные дебри, болота. И опять же это территория империи.
  - Остаётся юг.
  Генерал снял трубку телефона.
  - Вот что. Немедленно отправляемся в южном направлении для поиска собак. Выдели пять боевых машин с бойцами.
  - Товарищ генерал! - обратился Смуф. - Разрешите мне отправиться с ними на поиски. Ведь нужно будет вести переговоры. К тому же надо будет взять несколько собак-ищеек.
  - Про ищеек ты прав, полковник. Они быстрее выведут на след и не придётся плутать. Ты нужен здесь на месте. Пошли кого-нибудь вместо себя.
  - Есть! Разрешите выполнять?
  - Выполняй! Только на верх придётся доложить. Ты понимаешь хоть, чем это может нам обернуться? Доложить - это плохо. А не доложить - ещё хуже. Как в столовой детского лагеря.
  
  Те, кто видел это зрелище, наверно, сразу и не поверили своим глазам, потому что в реальности вряд ли может быть подобное, чтобы крупные собаки, похожие на волков, вытянувшись в цепочку, бежали в одном направлении, не отвлекая ни на что внимания. И подумали бы, что это галлюцинация, мираж. Никто бы не посмел стать на их пути. Но всё-таки боевым псам приходилось время от времени нарушать этот порядок, когда они останавливались на привал или ночёвку и выставляли караульных, как и положено в боевой части, чтобы не быть застигнутыми врасплох. Кроме того, им приходилось добывать себе пищу. Домашний скот, который попадался на их пути, Сократ приказал категорически не трогать и обходить его стороной.
  Охотились на зайцев, диких коз, сусликов. В общем пропитания хватало, хотя, конечно, не так, как в лагере. Но это замедляло их продвижение и беспокоило Сократа. И он постоянно призывал двигаться быстрей. И стал поднимать свою стаю раньше. Он понимал, что за ними вышлют погоню и, когда догонят, то слишком церемониться не будут. Они дезертиры, которые покинули воинскую часть во время боевых действий. А это считалось серьёзным воинским преступлением и жестоко наказывалось. Если их догонят, то уничтожат. И это будет в порядке вещей.
  Преследователи на колёсах и паёк у них имеется, так что они не будут тратить время на поиски пищи. Нужно будет ускорить движение, если они хотят спастись.
  Они шли степью, где им попадались редкие березово-осиновые колки, затянутые густым и колючим кустарником, и лесопосадки, высаженные людьми для того, чтобы защитить поля от выдувания ветрами плодородного слоя. Дороги и населённые пункты они обходили стороной. Но если бы они даже шли пустыней, их всё равно бы заметил какой-нибудь кочевник-бедуин.
  Сократ понимал, что обнаружить их не проблема. На что же тогда им надеяться? На одно: что они доберутся до границы империи быстрее, чем их найдут. Это не означало, что, добравшись до границы империи, они окажутся в безопасности. Ведь неосвоенных территорий на земле почти не оставалось. Некоторые ретивые политики уже договорились о том, что пора поделить ледяную Антарктиду. Это пока льды километровой высоты, морозы за шестьдесят градусов и валящие с ног ураганные ветра. Но под этими льдами хранятся бессметные богатства. А другие уже говорили о том, что и Луну надо поделить, а, может, и не делить вовсе, а целиком себе присвоить. На правах первооткрывателя, то и Марс должен быть чей-то. Всё это так. Но всё-таки оставались ещё и безлюдные территории, и территории, где людей было крайне мало, и цивилизация ещё не протянула туда свои хищные щупальца. Там обитали племена. Эти малочисленные племена назывались дикарями, и каждая встреча с ними подавалась как сенсация.
  Сократ хотел найти такую территорию, до которой ещё не дотянулась хищная лапа цивилизации и где они смогут жизнь устраивать по своему усмотрению.
  На третий день своего бегства собаки обнаружили за собой погоню. Она была ещё далеко, но вряд ли им удастся уйти от неё. Не удастся и замести следы. А это значит, что не сегодня-завтра их догонят. И заставят их вернуться назад. А если они откажутся, то их уничтожат, ведь они дезертиры, то есть предатели.
  Сократ остановился и сделал знак, чтобы все остановились.
  - Молчим! И постарайтесь громко не дышать! - сказал он.
  Прислонился ухом к земле, долго лежал в этой позе, выпрямился и сказал:
  - Это боевые машины. Нам надо ускориться.
  - Если мы не вернёмся, они уничтожат нас, Сократ. И это благодарность за то, что мы проливали кровь.
  - Мы сейчас дезертиры. Самовольно покинули воинскую часть, когда идёт война. По законам военного времени мы должны быть расстреляны. И они сделают это, не моргнув глазом.
  Они пошли быстрее. Нет, они не шли, они бежали. И бежали быстрее, чем двигались боевые машины с бойцами. Когда на следующий день Сократ опять приложился к земле, то ничего не услышал. Это ещё не повод, чтобы расслабляться. Темп надо было держать. Но вскоре возникло препятствие, которое всех повергло в уныние. Они оказались на берегу залива. К югу было бескрайнее морское пространство.
  - Как мы переправимся через этот залив?
  Все смотрели на Сократа. На берегу не было леса, чтобы на брёвнах или плотах переправиться на другой берег.
  - Может быть, пойти вверх по заливу? Может быть, где-то будет через него мост или мы сможем обойти залив?
  - Может, и есть мост,- согласился Сократ. - Только мы не знаем про это. А может, он за сотню километров отсюда. И пока мы дойдём до него, нас догонят. И не один раз. Кроме того, сейчас все мосты под охраной. Это военные объекты. Не забывайте, что идёт война. И бойцы, охраняющие мосты, конечно, получили приказ не пропускать нас. Так что нечего даже пытаться искать мост.
  - Что же, Сократ, получается, что мы в ловушке. Скоро нас догонят. Твой план с бегством оказался авантюрой.
  - Нам надо дождаться вечера.
  Только один Сократ сохранял спокойствие и не падал духом, когда все были готовы завыть от отчаяния.
  - Что случится вечером? Прибудут теплоходы и переправят нас на другой берег?
  - Отдыхайте! Скоро нам понадобятся силы.
  Никто не знал, на что надеется Сократ и почему он такой спокойный. Почему они ничего не предпринимают? Почему они не продолжают своего бегства, а расположились на берегу, где скоро появятся боевые машины?
  Псы, опустив головы, бродили по берегу залива. Правильно ли они поступили, когда по призыву Сократа согласились на бегство и стали военными преступниками, которых должны теперь убить? Только на некоторое время продлили себе жизнь. Настроение у всех было подавленное. Такое бывает у тех, над кем скоро должна свершиться казнь. Вот-вот появятся солдаты и всё для них будет закончено.
  - Смотрите! Смотрите! - раздался громкий крик.
  Что смотрите? Несколько псов стояли на берегу залива и неотрывно смотрели на воду. Глаза их округлились, как бывает, когда что-то сильно поразит. Вода отходила от берега, обнажая мокрую гальку и камни. Причём очень быстро. Такое ощущение, что где-то в середине залива образовался огромный провал, куда уходила вода.
  - Что это? - удивлённо спрашивали псы.
  Никто не знал причину этого чуда.
  - Это отлив, - сказал Сократ. - Такое происходит на море постоянно. Но теперь нам надо быть начеку. Как только обнажится дно, мы должны как можно быстрее переправиться на тот берег.
  - Но откуда ты знал, Сократ, что случится отлив и что это непременно случится вечером?
  - Великая Мать долго жила с людьми и многое слышала от них. И я ещё сынком слушал её рассказы о том, что она узнала от людей. Тогда казалось, что это просто интересно. Но, как видите, это ещё и пригодилось. Когда мы заживём самостоятельно, обязательно откроем школу и, может быть, даже и академию. Наши щенки должны быть образованными и знать об этом мире. Дело остаётся за малым - найти учёных псов.
  - То есть у нас будет как у людей?
  - Да. Как бы мы не относились к людям, но в своём развитии они ушли далеко вперёд. Это самые разумные существа на земле, и они создали богатые культурные цивилизации. И поэтому, и мне кажется, по праву они стали называть себя царями природы. Вот мы тоже разумные существа, но мы служим людям, а не они нам. Нам многому можно поучиться у людей, если мы хотим развиваться, а не застыть в своём нынешнем состоянии. А для этого в первую очередь нам нужно образование. А теперь, братья и сёстры, вперёд и не мешкая. Нам нужно как можно быстрее оказаться на том берегу. Отлив продолжается не очень долго. И если мы не успеем добраться до того берега, то погибнем.
  Дно залива обнажилось, и собачья стая прыжками рванулась вперёд. Дно залива было каменистым. Если это был ил, то переход через залив превратился бы в тяжелый и трудный путь. Они уже были на середине залива, когда на берегу появились боевые машины.
  - Вон они!
  Но берег был крутым для машин, и они двинулись вдоль залива в поисках пологого спуска. Сократ постоянно подгонял: "Быстрей! Быстрей!"
  Не напрасно. Над заливом раздался голос из мегафона:
  - Бойцы боевой части! Вы совершаете очень серьёзную ошибку. Одумайтесь! Вернитесь назад!
  Тут собаки почувствовали, что под их ногами захлюпала вода. Что это?
  - Быстрей! Быстрей! - поторапливал Сократ.
  Берег приближался. Но и боевые машины мчались на полном скорости к ним. Вода уже доходила до щиколоток.
  - Вернитесь! Иначе...
  А что иначе? Над заливом засвистели пули. Спасительный берег близко. Но пули летят быстрей, чем они бегут. Вода доходила уже до живота. Начинался прилив. С моря дул ветер и гнал к заливу волну. И её рокот становился всё громче. И чем ближе была волна, тем она казалась выше и страшней. С другой стороны к ним летели машины. И волна, и догоняющие их бойцы всё это грозило смертью. Из мегафона уже не звучали призывы. Боевые машины вели огонь. И только то, что делали они это на ходу, и машины постоянно подпрыгивали на камнях, а то проваливались в ямы, мешало им вести прицельный огонь. Берег был совсем рядом. Но и высокая волна, которая шла со стороны моря, тоже была близко. Но вот и начался подъём. Из головы торчали только головы собак. Они отчаянно били лапами по воде.
  - Стойте! - крикнул Сократ. - У нас раненые. Надо вернуться и забрать их. Сами они не смогут добраться до берега.
  - Сократ! Ты сошёл с ума! Какое там вернуться! Сейчас нас накроет волна, а вдобавок ещё и расстреляют солдаты. Каждая секунда дорога.
  - Мы не должны бросать своих.
  Сократ бросился назад. Туда, где на воде расплывались кровавые круги от их раненых товарищей. Несколько псов ринулись за ним. Они подхватили раненых за шиворот и волокли их к берегу. Между тем высокая тёмная волна была совсем рядом. Вот еще мгновение, и она накроет их и унесет в бездну. Залив наполнился гулом, который заставлял цепенеть от ужаса. Они успели. Мокрые выскочили на берег и стали подниматься, чтобы их не достала и не смыла приливная волна. На боевых машинах тоже видели эту волну. Но куда им двигаться? Бойцы были в растерянности. И до одного, и до другого берега было одинаково далеко. А водяной вал был совсем рядом. Бойцы выбирались из машин, надеясь вплавь добраться до берега. Но приливная волна подхватывала и несла их вверх по течению. Даже опытные пловцы не смогли бы противостоять её натиску. Собаки с высокого берега наблюдали за этим.
  - Они погибнут? - спросили они Сократа.
  Ведь получалось так, что и они в какой-то степени будут виноваты в гибели бойцов.
  - Не знаю, - ответил Сократ. - Во всяком случае, если это случится, мы не будем виновны в их смерти. Они же видели, что идёт приливная волна и что они не успеют добраться до берега.
  Собаки обсохли, отдохнули и двинулись дальше. Шли они бойко и радовались, ибо только что удачно обманули грозившую им смерть.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  В ПУСТЫНЕ
  Местность, по которой они шли, удручала. Казалось, что нестерпимо палящее солнце убило здесь всё живое, не оставив ни травинки, ни вездесущих насекомых, а только тёмные камни и песок.
  Они оказались в царстве песка, который возвышался волнами. И когда стая поднималась на гребень волны, перед ней открывался безбрежный океан песчаных волн. Идти было тяжело, лапы проваливались в песке. Собаки быстро выбивались из сил и часто останавливались на привал. Тут ещё одна беда, которая будет преследовать их. Сколько они ни шли, им не попалось ни одного источника воды: ни речки, ни ручья, ни колодца. И конечно, запасов воды у них с собою не было. Никто же не предполагал, что им придётся идти по безводной местности. На кристально чистом небе висело безжалостное солнце, от палящих лучей которого нигде не было спасения. Если голод, отсутствие пищи собаки переносили стойко, то жажда доводила их до отчаяния, и все их помыслы были только об одном: о спасительном глотке воды. Они брели, свесив морды и высунув языки, и тяжело дышали. Сколько ещё они смогут вот так продержаться? Сутки? Двое? Трое? А если им так и не попадётся вода? Особенно тяжело приходилось раненым, которым помогали идти их товарищи. Но время от времени та или иная собака обмякала и теряла сознание. А когда сознание возвращалось к ним, то их первым словом было "Пить!"
  - Сократ! Если мы не найдём воду, то мы все сдохнем в этом песчаном аду, - прохрипел, приблизившись к вожаку, Урс, самый близкий товарищ Сократа, сильный и храбрый пёс.
  Сократ послал вперёд и по сторонам разведчиков, молодых и сильных псов, которые должны были искать воду. Они возвращались, но не приносили спасательной вести.
  В полдень, когда солнце палило особенно нестерпимо, и выбившиеся из сил собаки лежали на привале, раздался хриплый рык:
  - Сократ! Куда ты нас завёл? Мы все сдохнем в этом песчаном аду.
  - Надо идти! Если мы остановимся, то тогда нам всем точно будет конец. Вода не придёт к нам сама. Надо идти! Мы найдём воду. Не теряйте надежды. Мы найдем воду!
  Вот над стаей раздался крик:
  - Вижу! Мы спасены! Поднимите головы, и вы увидите тоже!
  Они поглядели вперёд. Чудо свершилось. Там вдали была зелёная роща. А значит, там была прохлада и вода. Скорое спасение придало всем силы, и стая двинулась быстрей. Наконец они напьются вдоволь, будут плескаться в прохладной воде, омоют засохшие раны. Что это? Сколько они не шли, оазис не становился ближе. Как будто какая-то могущественная рука отодвигала его от них.
  - Он не становится ближе. Ведь такого не может быть! - раздался отчаянный крик.
  Сократ обернулся.
  - Может. Никакого оазиса нет
  - Но мы же видим его.
  - Мы видим мираж. Так бывает в пустыне.
  Слова Сократа всех повергли в уныние. Но оказалось, что на этом их испытание не закончилось.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ПЫЛЬНАЯ БУРЯ
  Ветер усиливался. Идти стало тяжелее. Тут они увидели на горизонте огромное серое облако, которое разрасталось на их глазах, захватывая всё новое пространство. Оно надвигалось на них с рёвом. И вот им в морды стали бить песчинки. Это было больно. Приходилось отворачиваться и закрывать глаза. Иначе песок ослепил бы их. Все упали. Если кто-то пытался подняться, то тут же ветер сбивал их с ног. Хорошо, что шерсть и крепкая кожа защищала их. А вот нос и глаза были беззащитны, их приходилось прятать. И никто не рисковал поднять морду. Псы лапами закрывали морды, чтобы защитить их от секущего песка. А ещё вот этот ужасающий рёв, как будто из ада вырвались сотни громогласных демонов. От песка можно было спастись, только зарывшись в песок, иначе он бы забил нос и уши. Там, где упали собаки, образовались песчаные холмики. Но вскоре и их не стало видать, потому что пространство между этими холмиками тоже засыпало песком. Никто не пытался говорить, потому что из-за рёва бури всё равно никто бы ничего не услышал. Силы ада вырвались на волю, чтобы всё погубить. И они никак не хотели уняться. Многие лежащие под песком псы уже распрощались с жизнью. Разве можно пережить такое? Они не выживут в этом проклятом месте. Их убьют песок и жажда. Вот почему в пустыне не было ничего живого.
  Когда рёв стал стихать, песочные холмики ожили и зашевелись. Собаки стали выбираться из песочного плена, чувствуя себя чуть ли не счастливыми, что эта дьявольская свистопляска закончилась. Песчаное облако так же внезапно ушло, как и появилось. И опять небо сверкало синевой, на которой не было ни малейшей облачной пелены.
  Псы оттряхивались от песка и оглядывались по сторонам: все ли живы и не нужна ли кому-нибудь помощь. Надо было идти. Но не было уже ни сил, ни желания. А может, смерть не так уж и страшна. В конце концов она избавит от этих мук, которым, казалось, не будет конца. И куда идти? Кругом только безжизненная пустыня. Первым двинулся Сократ, и остальные машинально двинулись за ним. Они уже потеряли всякую надежду на спасение.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  БУНТ
  На очередном привале несколько псов легли отдельно от других, потому что не хотели, чтобы их не слышали.
  - Сократ нас всех погубит. Зачем он завёл нас в эту пустыню, где невозможно выжить? Если бы он был действительно мудр, он бы не сделал этого. Значит, он не так мудр, как считают все. Это мы наделили его мудростью, которой у него нет. Как может быть тот, кто ведёт нас к гибели, нашим вождём? Вождь делает свой народ сильнее, а не убивает его. Он не достоит этого звания.
  Так говорили псы между собой. И чем больше они говорили, тем сильнее было озлобление.
  По большей части ораторствовал Пинг. Он вообще был очень разговорчив, и некоторые даже считали, что он болтлив. Если кто-то разговаривал, и он оказывался поблизости, то обязательно встревал в беседу.
  Но сейчас его внимательно слушали и соглашались с ним. Он стал выразителем общего мнения.
  - Если он не может быть нашим вожаком, значит, надо выбрать другого, более достойного. Нет, я уважаю Сократа. У меня к нему нет никакой личной неприязни.
  Пинг ожидал, что назовут его, но этого не случилось. Собаки понимали, что умение красиво говорить еще не означает умения руководить их народом. Все хором проговорили:
  - Урс!
  Урс был матёрый пёс, мужественный воин, сохранявший хладнокровие в самых опасных ситуациях, умный и немногословный. До этого времени он пользовался таким же авторитетом, как и Сократ. Вот и сейчас, когда многие роптали, он был одним из немногих, сохранявших спокойствие и преданный Сократу. От него никто ни разу не слышал осуждающего слова в адрес Сократа. И для Сократа он был самый близкий друг.
  - Урс слишком близок к Сократу, он его лучший друг, - сказал Пинг, всё ещё надеясь изменить отношение псов к его кандидатуре.
  - И хорошо! Хорошо! Значит, это не будет выглядеть предательством, заговором. И Сократ скорее согласится уступить своё место, если это будет Урс, а никто-то другой.
  - Что ж! Если мы решили сделать это, то надо согласие всей стаи. Мы же не заговорщики.
  - Чего же мы медлим, друзья? Идём к стае, пока все на привале. Да и Сократа нет. Не знаю, хорошо это или плохо.
  Заговорщики подошли к стае. Они встали кружком, в центре был Пинг, который и должен был обратиться к стае. Пинг говорил те же самые слова, что им нужен новый вождь, вместо потерявшего доверие Сократа, и что этим новым вождём может быть только Урс, если, конечно, на эту роль стая не предложит другого пса. Стая, измученная жаждой и постоянным ожиданием смерти, завопила:
  - Урс! Урс! Урс!
  Где же в это время был Сократ? Почему заговорщики и вели себя так смело, и обличали Сократа во всех грехах, требуя его немедленной смены.
  Они выбрали момент, когда Сократ ушёл на разведку с молодыми псами. Поэтому теперь говорили даже те, кто не смел бы поднять глаза на Сократа. Заговорщики говорили о грехах и ошибках Сократа, высказали обиды тех, кому казалось, что когда-то Сократ поступил с ними несправедливо. На кого-то рыкнул, кого-то поставил на место. Их призывы остались тщетными. Как они ни старались, но никто не мог вспомнить ничего такого, что бы очерняло Сократа. Напротив, он был даже слишком милосерден. Получалось, что он вообще не мог допустить ошибки, быть несправедливым и жестоким к кому-то. Поэтому главное обвинение было то, что Сократ завёл их в пустыню. Это расстроило заговорщиков. Некоторые даже испугались. Чем больше обвинений было бы выдвинуто против Сократа, тем более законным выглядел бы их бунт. А так получалось, что они пошли не только против вожака, но и против стаи. Но разве недостаточно было того, что он завёл их в пустыню, где возможно всех ожидает мучительная смерть. Он же мог выбрать и другой путь.
  - Мне приятно и лестно, что вы предлагаете мне стать вожаком, считая, что я вполне достоин этого звания, - заговорил Урс. Его слушали в полной тишине. И заговорщики приободрились. - И в то же время всё, что сейчас происходит, мне неприятно.
  - Урс! Почему же так?
  - Почему-то вы...
  Он повернулся к заговорщикам.
  - ...решили, что я способен на предательство. Разве я подавал когда-нибудь повод так подумать обо мне? Вы можете назвать хоть один случай? Или, может быть, я говорил что-то подобное?
  - Нет! Нет! Урс ты не прав, - быстро затараторил Пинг. - Никому в голову не могло прийти такое. Ты мужественный и мудрый пёс. Но главное: ты ни перед кем не прислуживаешься. У тебя всегда собственное мнение, и ты не боишься его высказывать. В тебе все качества вожака, Урс. И лучшего вожака для стаи не может быть.
  - Хорошо! Приятно то, что вы не считаете меня предателем, способным на подлость. Я не принимаю вашего предложения, каким бы оно лестным не было для меня. Вы обвиняете Сократа в том, что он нас завёл в пустыню, где мы оказались без воды и обречены на смерть. Получается, что вроде он это сделал как бы специально. Сократ мудр, но он не провидец, он не может заглянуть далеко вперёд и знать всё и обо всём. Да и никто не может знать об этом. И я не знаю, что нас ждёт в будущем. Он нас ведёт в неведомый край. Откуда ему знать, какие трудности ожидают нас на этом пути. Никто из нас ещё не бывал в этих местах и не знает, что они представляют из себя. Но говоря о пустыне, вы почему-то не говорите о том, что именно Сократ предложил нам план бегства. И этот план нам удался. Мы выбрались на волю. Или нам нужно было остаться на фронте, чтобы на следующий день нас убили пулями и снарядами? Командиры, не задумываясь, бросили бы нас на верную смерть. Сократ не хотел, чтобы наша стая исчезла, и все вы согласились бежать. Или, может быть, я ошибаюсь, и кто-то был против, кто-то возразил против плана Сократа? Кто, когда мы стояли на берегу залива, знал, что будет отлив, дно обнажится, и мы перейдём на другой берег? Если кто-то знал, то почему не сказал об этом? Знал об этом только Сократ. А кто-нибудь подумал о том, чтобы спасти наших товарищей? Нет! Все отчаянно бежали к берегу, когда за их спиной раздавались стоны раненых. Все спешили быстрей к берегу. И только Сократ думал о них и бросился назад, чтобы спасти наших товарищей. Хотя мог погибнуть. Но он думал не о себе. Вы решили, что как только мы сменим вожака, так сразу появится вода и пища? Нет! Вы так не думаете. Это делает вам честь. Я, став вожаком, не напою вас и не сделаю так, чтобы разверзлись хляби небесные и на землю пролился благодатный дождь. И никто этого не сделает. И Сократ не может этого сделать, потому что он не всемогущий Бог. Зачем же свергать Сократа? Есть ли какая-то разумная причина этого? Так что же вы молчите и не назовёте эту причину? Может быть, тогда я и соглашусь с вами. Нет у вас ничего. К тому же вы забыли, что Сократ - сын Великой Матери, и она назначила его вожаком стаи. Или для вас решение Великой Матери ничего не значит? Предлагая сменить Сократа, вы бросаете вызов не только ему, но и Великой Матери, прародительницы нашей стаи. И вы решили, что я смогу согласиться с вами и принять ваше решение? Какого же вы низкого мнения обо мне.
  Бунт провалился, не успев начаться. От Пинга отходили те, кто недавно во всём с ним соглашался. Он остался в одиночестве, как прокажённый. И решил, что сделал неправильную ставку на Урса. Он отошёл в сторону и лёг, обдумывая, как быть дальше. Привал будет длиться до тех пор, пока не вернётся Сократ с разведчиками. Какую же весть они принесут? Если это будет плохая весть, тогда ещё не всё потеряно.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  КАРАВАН
  Радостная весть! Разведчики сообщили, что неподалеку идёт купеческий караван.
  В караване двенадцать верблюдов. Значит, всё-таки в пустыне есть жизнь. Просто она им до сих пор не попадалась. Если идут караваны, должны быть и оазисы. Первым побуждением было напасть на караван.
  - Это же верблюды! Жвачные животные. Большие! Значит, у нас будут горы мяса. И конечно, они везут воду с собой.
  Уже многие представляли, как они несутся на караван, как запрыгивают на загривок верблюдов и те падают, истекая кровью и дёргаясь в предсмертных конвульсиях. И для их стаи начинается пир. Уже только эта воображаемая картинка возбуждала и заставляла кровь быстрее пульсировать. В них пробуждался охотничий инстинкт.
  Даже те, которые обессилили от долгого пути или ран, почувствовали боевой азарт, который пробуждался у них перед атакой на позиции противника. Они готовы были, не ожидая ни минуты, броситься на караван. К тому же это был вопрос жизни. Ведь они столько дней уже ничего не ели. И когда они встали в круг и ожидали команды "Вперёд!", Сократ поднял лапу и сердито заговорил:
  - На караван мы нападать не будем. Мы не разбойники, не убийцы, и мы не убиваем мирных жителей. Ещё ни разу разбоем и корыстным убийством мы не запятнали свою честь. Я надеюсь, что все имеют понятие, что это такое, и дорожат своей честью. Так давайте же сохранять её. К тому же у всех людей в караване есть оружие. И уверяю вас, что они прекрасно пользуются им. У кочевников уже с детских лет воспитывают воинские качества. Так что вздумай мы напасть на них без жертв и крови с нашей стороны не обойдётся. Вам мало того, что мы потеряли уже десятки братьев и сестёр? А вы представляете, что будет после нападения на караван? Все кочевники поднимутся против нас. Мы станем для них смертельными врагами. На нас начнётся охота, нам будут устраивать засады, будут травить нас отравленным мясом и водой, ставить на нас капканы. Тогда уже никто не сможет спастись. Наша стая будет уничтожена полностью без всякой жалости. Вы этого хотите? По вашим глазам я вижу, что никто этого не хочет. Так что о нападении на караван забудьте!
  Псы опустили головы. Сократ, как всегда, был прав. Их безрассудство обошлось бы им очень дорого. Ими снова овладело уныние. И что же остаётся? С тоской поглядеть вслед уходящему каравану и снова брести по проклятой пустыне без всякой надежды на спасение?
  - Сделаем так, - сказал Сократ. - Мы вступим в переговоры с людьми и попросим у них помощи. Чаще всего добром добьёшься большего, чем злом. Об этом мне постоянно твердила Великая Мать.
  - Если они откажутся нам помогать?
  - Не думаю. В сердцах большинства людей живет чувство добра и сострадания. Вера и обычаи кочевых племён требуют от них помогать тем, кто попал в беду. Они же очень строго блюдут свои обычаи и не позволяют никому отступать от них. Если ты не поможешь тому, кто страдает, ты будешь жестоко наказан Богом. Для кочевников это смертельный грех. А быть грешником среди них никто не хочет.
  - Об этом тебе тоже говорила Великая Мать?
  - Об этом я читал из книг. Помните, во дворце Великой Матери лежала стопка книг?
  Псы смотрели широко раскрытыми глазами до Сократа. До этого они были уверены, что всё знают о своё вожаке.
  - Ты умеешь читать?
  - Да. А ещё я умею писать. Хотя это умение далось мне с немалым трудом. В отличии от человеческой руки наша лапа плохо приспособлена для письма, потому что для этого умения нужны длинные пальцы. Но и это ещё не всё. Когда я жил во дворце с Великой Матерью, она заставляла меня учить разные языки и рассказывала о различных народах. Я знаю язык кочевников. Так что смогу вести с ними переговоры. К тому же ещё есть язык жестов, мимики, интонации. И если я попаду в затруднительное положение, то смогу прибегать к ним.
  Стая с восхищением смотрела на Сократа. Они забыли всё и простили ему всё: этот мучительный переход по пустыне, то, что ещё совсем недавно затевали против него бунт, что считали его виновником всех своих страданий, что были уверены, что он не способен спасти их. Каждый из псов понимал и чувствовал только одно, что Сократ - их спаситель, что только он может привести их к новой жизни, где наконец-то они обретут покой.
  - Что же, друзья мои, вперёд!
  Вся стая двинулась следом за Сократом. Но им не суждено было не только приблизиться к каравану, но даже увидеть его. Сократ сделал знак остановиться перед высоким барханом.
  - Все должны находиться под прикрытием этого высокого бархана. Никому не подниматься наверх. Если кочевники увидят такую большую стаю, они подумают, что это нападение, и откроют стрельбу. Да и верблюды напугаются. Для переговоров с кочевниками пойду я один. Нет! Пожалуй, возьму ещё с собой...
  Он посмотрел на стаю.
  - ...Урса. Ему уже пора учиться искусству дипломатии. И Флору. Она самая красивая в стае и понравится людям. Вы сидите тихо и не вздумайте выглядывать, чтобы не испортить всё.
  Троица двинулась в путь. Урс сказал:
  - А знаешь, Сократ, что сегодня стая подняла против тебя бунт, когда ты ходил в разведку? Кричали, что ты ведёшь их к смерти и что нам нужен новый вожак. И среди них были даже раненые, которых ты спас, когда мы переходили через залив.
  - Я не глухой и не слепой, и слышал за спиной подобные разговоры. И понимал, что когда-то нарыв созреет и прорвётся. Так бывает, когда всем становится тяжело. Ничего необычного и преступного в этом нет. Если дела идут плохо, начинают искать виноватого. И виноват обычно тот, кто стоит над всеми и руководит ими. Отсюда революции, перевороты, мятежи, главный лозунг которых смена власти. Большей частью это приводит к тому, что на верху оказываются ещё более худшие правители и жизнь становится ещё хуже. Эти новые правители понимают, что удержать массу в узде можно только насилием и страхом. И тогда они не останавливаются ни перед чем. Начинаются гражданские войны и террор, и прежние времена воспринимаются как благостные и безмятежные, и прежние правители уже не видятся злодеями.
  - Знаешь, Сократ, кого они предложили вместо тебя?
  - Тебя, Урс. Ты лучший из стаи. Кого же они ещё могут предложить, кроме тебя?
  - Именно так.
  - Но ты отказался от этой чести. Говорил о том, что я лучший вождь, что только я смогу провести стаю через все испытания.
  - Именно так я и говорил.
  - Но ты не сказал всю правду.
  - Правду?
  - Что ты испугался взять на себя ответственность в такой период существования нашей стаи, что ты не можешь предложить чуда, которое спасет наш народ. И если он погибнет, то вся ответственность за это будет тогда лежать на тебе. А это очень тяжёлый груз, и ты не решился взвалить его на себя. Ты готов погибнуть со всеми, но не хочешь быть виновником смерти всех наших братьев и сестёр. Если кто-то выживет, то будет проклинать уже не меня, а тебя.
  - Ты поистине мудр, Сократ. Ты читаешь мою душу, как открытую книгу. Как тебе это удаётся? Ты сказал именно то, о чём я боялся даже подумать. Но всё именно так. Тебе ведомы тайные движения чужой души. Это дар настоящего вожака.
  - Урс! Я благодарен тебе! Ты мой верный друг и соратник. И я знаю, что ты не способен на предательство.
  Они забежали вперёд каравана и легли, ожидая его подхода. Флора лежала между ними. Их вскоре заметили. Впереди на самом сильном верблюде восседал Анвар, караван-баши. Рядом с ним два охранника.
  - Уважаемый Анвар! - сказал охранник. - Ты видишь впереди собак? Странно, как они оказались в пустыне. Может быть, отстали от какого-нибудь каравана?
  - Может быть. Что они ещё могут делать в пустыне?
  Другой охранник сказал:
  - Слишком уж они большие. И больше похоже на волков.
  - Откуда волкам здесь взяться? Они сдохли бы от голода и жажды. Здесь не водятся даже мыши. А волкам нужна покрупнее дичь и за день они съедают не один килограмм мяса.
  Охранник снял со спины винтовку. Но Анвар остановил его жестом.
  - Без моей команды не стрелять. Видите, они настроены вполне миролюбивы. Мне кажется, что они хотят нам что-то сказать. Или просить о чём-то. Подъедем ближе?
  - Это может быть опасно, уважаемый Анвар. Кто знает, что на уме у зверей. Я бы всё-таки держал палец на спусковом крючке и при первой же опасности открыл огонь.
  - Держите оружие наготове, но не стреляйте.
  Они спустились с верблюдов и направились к тройке, которая сидела на одном месте и смотрела на приближавшихся людей. Псы наклонили головы, показывая своё уважение и мирные намерения.
  - Какая красивая собака! - сказал один из охранников, кивая на Флору. - Посмотрите, какие у неё очертания!
  - Они исхудали и выглядят очень печально. Видно, что они давно бродят по пустыне и терпят лишения. Поэтому они и решили попросить помощи у нас. И мы им поможем. И что же вы делаете здесь в этой безжизненной пустыне? Какой злой рок привёл вас сюда?
  - Уважаемый Анвар! Ты говоришь с ними, как будто они могут понять наш язык. Но ведь это же собаки.
  - Посмотрите, какие у них умные глаза. Я уверен, что они не только понимают, но и сами способны говорить. Это не какие-то обычные собаки, но особая очень разумная порода.
  - Разве бывают говорящие собаки, уважаемый Анвар? Сколько я живу на свете, но не слышал о таком.
  - Когда я был на войне в горах, у северных воинов как раз были такие собаки. Я был свидетелем того, что они говорили с ними. Люди говорили и собаки говорили.
  - Чудны дела твои, Господи.
  - Так что же вы хотите, милейшие создания? Ведь вы же не случайно встали на нашем пути? - спросил Анвар.
  - Я слышал, что к тебе твои люди обращаются по имени Анвар, - сказал Сократ. - Позволь и мне так называть тебя.
  - Да, меня зовут Анвар. Так что же с вами случилось?
  - Говорящие собаки! Чудо! - воскликнул охранник. - Если сказать кому, то не поверят. До этого момента я считал, что такое может быть в сказке, где разговаривают звери, растения.
  - Мы уходили от преследования и заблудились в пустыне.
  - Кто же вас преследовал?
  - Уважаемый Анвар! Это длинный рассказ. Я бы не хотел сейчас отнимать ваше драгоценное время. Сейчас моей стае грозит смерть. Уже несколько суток мы ничего не ели. Но самое страшное - это жажда. Собаки еле передвигают ноги, у них уже нет сил.
  - Понял. Айхор! Распорядись, чтобы достали бурдюки с водой. Мы отдадим её собакам. Мы можем спасти их, и мы должны спасти их. Иначе Всевышний накажет нас.
  - Но как же мы без воды, уважаемый Анвар?
  - Уже до заката солнца мы будем в оазисе. Людям хватит воды в фляжках, а верблюды и без воды могут обойтись. А как же тебя зовут?
  - Сократ.
  - Сократ? Когда-то я учился в университете и часто слышал это имя. Его произносили с уважением.
  - Имя это мне дала мать. Она была очень мудрая. Она прародительница нашей стаи.
  - Я вижу, что и ты мудрый. Зови свою стаю. Но только пусть они близко не подходят к каравану. Верблюды могут напугаться.
  - Мы остановимся в сторонке. С наветренной стороны, чтобы верблюды не учуяли наш запах.
  - Вам принесут воды. И мои товарищи поделятся с вами едой. Её не так много. Но голод вы утолите.
  - Ты спаситель наш, уважаемый Анвар.
  - Бог наказывает тех, кто не помогает попавшим в беду. На вашем месте мог оказаться и любой из нас.
  Это было спасение. Наконец-то у них появилась вода. Люди с удивлением и страхом смотрели на эту огромную стаю псов, неведомо каким образом оказавшихся в пустыне. Они отдали собакам лепёшки. Те в мгновении ока проглотили их и теперь с нескрываемой благодарностью глядели на своих спасителей.
  - Что же, Сократ, я готов выслушать твой рассказ. И уверен, что он будет очень интересным. Но не сейчас. До заката мы должны добраться до оазиса. Там есть всё: и вода, и еда, и гостиница, где отдохнут мои люди. Долгий путь утомил всех нас. Сейчас идите за караваном, но держитесь на расстоянии, чтобы не испугать верблюдов.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ЧЁРНЫЙ АЛИ
  Караван уже прошёл больше половины пути до оазиса. Троица: Сократ, Урс и Флора бежали рядом с Анваром впереди каравана. А стая шла сзади на некотором расстоянии. У всех было хорошее настроение в предвкушении того, что скоро будет оазис, где их ожидает плотный и вкусный ужин, прохлада, баня и чистые постели. Но Сократ уже давно заметил, что Анвар и двое его сподвижников то и дело приподнимались в седле, крутили головами и пристально всматривались по сторонам.
  - Уважаемого Анвара что-то беспокоит? - спросил Сократ.
  - Беспокоит, - ответил Анвар. - Эта местность нехорошая. Здесь орудует банда Чёрного Али.
  - Кто такой этот Чёрный Али?
  - Это законченный негодяй и ублюдок, которого непонятно ещё как носит земля. Это сам шайтан в человеческом облике, проклятие нашего края, которого дьявол прислал сюда.
  - Но разве он не из вашего народа?
  - Вот в том-то и дело. Если бы он свалился к нам с Луны, ещё можно было как-то объяснить его поступки. Он из почтенной и уважаемой семьи. Отец его шейх Хабул пользовался огромным авторитетом у людей. И вполне заслуженно. Потому что это был благородный человек. Несколько раз его даже приглашали в королевский дворец, и сам король жал ему руку. У него было три сына. И сыновья его стали уважаемыми людьми. Старший - военный в королевской армии и дослужился до звания полковника. Средний сын стал владельцем строительной компании и строил небоскрёбы в городах королевства. И лучшего строителя в королевстве не было. А вот младший сын Али, или из-за того, что родители больше всего баловали его и потакали его прихотям, прощая ему все проделки, или из-за того, что уже в младенчестве дьявол овладел его душой и запустил в него свои щупальца, постоянно доставлял родителям неприятности и хлопоты. То он связался с шайкой молодых негодяев, которые пили, играли в карты, развратничали, нападали на стада кочевников, и похищали скот, и совсем не ради прибыли, не по нужде, а ради развлечения. Полиция выловила шайку, и суд отправил мерзавцев за решётку. Али тоже должен был оказаться там. Но отец, пользуясь своим влиянием и не жалея денег, отмазал сыночка. Он отделался условным наказанием, то есть почти не пострадал. Отец потом пожалел об этом не раз. Но это не послужило уроком для Али. Он продолжал безобразничать. Досаждал соседям, пьянствовал, пристрастился к наркотикам, а еще и насиловал девушек, откупаясь потом деньгами или запугивая девушек и их родителей. Рано или поздно ему снова грозила тюрьма. И вряд ли отец избавил бы его от наказания. Да и наглядевшись на то, что творит сынок, он уже и не пожелал бы этого. И тогда отец решил поместить своего непутёвого сыночка в одну из престижных западных школ, которая славилась хорошим образованием и воспитанием. Это была школа закрытого типа, ученики которой жили в интернате, подчиняясь строгой дисциплине. Покидать территорию школы было запрещено. И протащить алкоголь или наркотики туда было невозможно. Территория школы была обнесена высокой стеной и денно и нощно дежурила охрана. Некоторые даже сравнивали школу с тюрьмой. У учеников было много занятий, зато свободного времени почти не было. Напрягали их по полной программе, не делая никому никаких поблажек. А ещё они занимались самообразованием, физическим трудом и спортом. И за день так выматывались, что потом спали как убитые. За поведением учеников следили строгие воспитатели и сурово наказывали за малейшие проступки. Дисциплина была такая же, как в армии. И спрос был такой же. Здесь за год - другой перевоспитывались самые отъявленные хулиганы и становились образцами примерного поведения. Они много работали на пришкольном участке, упорно грызли гранит науки и со временем становились достойными членами общества, которыми по праву гордилась эта элитная школа. Али на какое-то время присмирел, упорно занимался науками, уважительно вёл себя с преподавателями. Со стороны это вроде как был совершенно другой человек, не похожий на прежнего. Казалось, возникла надежда на его исправление. Но только дьявол слишком глубоко запустил когти в его душу и не хотел отпускать его. В один из дней Али исчез из школы-интернета. Хотя, повторяю, сделать это было непросто, но ему удалось. Он смог убежать оттуда. Это был первый случай побега, который очень огорчил наставников. Высокая стена, камеры видеонаблюдения, охранники...Полиция искала его, но безуспешно. И вскоре в этом западном городке, который славился своей школой, спокойным обывательским бытом объявилась банда безжалостных и жестоких отморозков. Бандиты грабили квартиры, угоняли автомобили, нападали на прохожих и отбирали у них ценные вещи. Ходить по вечерам по городским улицам стало небезопасно. Спокойная жизнь горожан закончилась. С наступлением сумерек они запирались на все замки и не выходили из дома. Теперь даже днём горожане ходили с опаской, вздрагивая от каждого стука и с подозрением вглядываясь в лица прохожих. Как говорится, сколько верёвочке не виться, а конец всегда будет. Банду поймали и судили. Бандиты получили серьёзные сроки. Али, который был в этой банде, получил небольшой срок. Суд учёл, что он несовершеннолетний и приговорил его лишь к трём годам колонии. Отец был бессилен со своими связями и деньгами, и Али отсидел срок, как говорится, от звонка до звонка. Ни о каком продолжении учёбы и речи не шло. Он вернулся домой похудевший и очень печальный. Отцу он говорил, что презирает себя и вообще жить не хочет. Отец его принял за раскаяние и попросил среднего сына, того самого, который был владельцем строительной компании, чтобы он взял его к себе на работу. Но тот и слышать об этом не хотел. "Это же твой брат, родной. А ты не хочешь ему помочь. У тебя он будет под присмотром. А если он будет сидеть без дела, то опять не занялся бы какими-то грязными делами. Надо загрузить его работой, чтобы у него ни минуты не оставалось свободного времени". Уговорил. Тот взял его в компанию и стал поручать ему разные дела. С удивлением увидел, что с любым делом, за которое брался Али, он блестяще справлялся. Как будто это был не юноша без опыта, а специалист, проработавший в компании долгие годы. Он быстро схватывал суть любого дела, часто проявлял творческий подход и не отказывался ни от какой работы. В его лице компания приобрела ценного работника, который был достоин только всяческих похвал. Брат ему доверял, давал всё более ответственные поручения и уже не представлял, как компания может обойтись без него. Али успешно заключал новые контракты, умело вёл переговоры, улаживал конфликты и мог договориться с таким людьми, с которыми, казалось, вообще ни о чём нельзя было договориться.
  - Вот видишь, - говорил отец. - А ты его не хотел брать к себе. Считал его конченным человеком. А теперь говоришь, что он очень далеко пойдёт, что у него блестящие способности.
  - Отец, я был не прав. Я решил ввести его в совет компании и назначить его своим заместителем. Мне приходится часто отлучаться, ездить в командировки. На это время я буду передавать ему бразды правления компанией.
  Вся эта идиллия рухнула в один момент. Средний сын приехал к отцу чернее грозовой тучи. Отец видел, что у него что-то случилось неладное.
  - Что-то в компании?
  - А нет, отец, никакой компании.
  - О чём ты?
  - Кто-то снял все деньги со всех счетов компании. У нас нет ни единого гроша. Зеро! Ноль! Нам нечем платить сотрудникам, нечем выплачивать за аренду, возвращать кредиты. У меня нет ничего. Я нищий. Я даже не могу купить бутылку воды.
  - Но разве такое возможно?
  - Раз это произошло, значит, возможно. Кто-то узнал коды доступа и увёл все средства компании.
  - А полиция?
  - Полиция ищет. Но тот, кто провёл такую хитроумную комбинацию, и полицию обведёт вокруг пальца.
  - Кого-нибудь подозреваешь?
  - Подозреваю, отец. Это мог сделать только Али. У меня не было никаких секретов от него.
  - Нет! - замахал отец. - Он не будет так поступать с родным братом. К тому же в последнее время он вёл себя вполне достойно.
  - Он был самым доверенным человеком у меня. И знал все секреты компании. И я позволил ему распоряжаться финансами компании. Я ему доверял во всём. Подделать ключи в мой кабинет - пара пустяков. К тому же, как только пропали средства компании, так Али пропал. Его нигде нет.
  - А полиция его ищет?
  - Ищет. Но безрезультатно.
  Удар был настолько сильным, что средний брат запил, хотя до этого не позволял себе ни капли. Со всех сторон от него требовали возврата средств, грозили судом и тюрьмой. И это были не пустые угрозы. Через несколько дней его должны были арестовать и отдать под суд. Что он мог вернуть? У него не было ничего. За долги забрали его дом со всем имуществом, автомобили, яхту. Он перебрался в родительский дом. Жена, не стерпев нищеты, ушла от него и забрала детей, которым он не мог платить даже алименты.
  Отец пытался вернуть его к жизни. Но всё было напрасно. В один из дней его нашли повесившимся.
  В окрестностях появилась банда, которая нападала на караваны, на богатые имения. Банда отличалась крайней жестокостью, звериной свирепостью. Они не просто убивали, а зверски убивали: пытали, вспарывали животы, выкалывали глаза, отрезали уши, губы, носы, головы. Это была даже не банда, а целое армейское соединение. Прекрасно вооружённое. У них были автоматы, пулемёты, гранатомёты, огнемёты. Передвигались они на быстроногих скакунах, каждый из которых стоил как яхта какого-нибудь богача. Оружие им продавали из страны, с которой воюет ваша северная держава. За бандитами гонялась полиция, спецназ, воинские команды. Но всё было тщетно. После нападения бандиты растворялись в пустыне, как будто проваливались сквозь землю. Это была какая-то неразрешимая загадка. Не исчезают же они в воздухе, превращаясь в невидимый эфир? Где-то же у них должен быть лагерь, в котором они хранят награбленное, оружие. В конце концов, отдыхают после очередного налёта. Но ничего найти не могли. А вскоре стало известно, кто руководит бандитами. Один из охранников каравана, на который напали бандиты, чудом выжил и сказал, что видел среди бандитов Али, который ходил вдоль разграбленного каравана и отдавал приказы. Когда отец узнал об этом, то проклял его.
  - Уважаемый Анвар! Если здесь так опасно, то почему ты и твои люди согласились вести караван?
  - Торговля здесь почти сократилась. И караваны стали делать значительный крюк. И Али, его называют Чёрным Али, потому что он и его бандиты одеты во всё чёрное, переместился туда далеко на юг со своей бандой. Уже оттуда приходят вести об ограбленных караванах. А здесь, я надеюсь, стало спокойней.
  - Уважаемый Анвар, я думаю, что ты ошибаешься. Такой человек, как Чёрный Али, должен оставить здесь разведчиков, которые будут ему сообщать о появлении караванов.
  - Сократ! А ты прав. Я прикажу усилить бдительность и пошлю разведчиков, которые сообщат, если на горизонте появятся бандиты.
  - Необходимости в этом нет, уважаемый Анвар. Мои боевые псы раньше твоих разведчиков узнают о появлении разбойников.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  КОНЕЦ ЧЁРНОГО АЛИ
  Караван двигался по океану песков. Все ожидали скорого прибытия в оазис. Сократ приблизился к Анвару.
  - Ты мне хочешь что-то сказать, Сократ?
  - Уважаемый Анвар! Я думаю, что ты был не прав, когда решил, что Чёрный Али ушёл из этого края. И что здесь стало спокойно. Но это не так. Он расширил территорию для своих нападений. Здесь оставил разведчика, который сейчас уже мчится, чтобы сообщить о караване.
  - Сократ, я знаю, что это так. Мои люди тоже наблюдают за пустыней.
  - Уважаемый Анвар, не будешь ли ты в обиде, если я тебе скажу, что мои псы тоже следят за пустыней и узнают раньше о появлении банды.
  - Что же! Тогда я спокоен, - сказал Анвар. - Хотя о каком спокойствии может идти речь. У меня в караване хорошие воины и стрелки. Они метко стреляют. Но с бандой Чёрного Али нам не справиться. Остаётся лишь молить Всевышнего, чтобы нас миновала чаша сия.
  - Молиться надо. Только молитва не спасёт караван.
  К Сократу подбежал его разведчик.
  - Банда Чёрного Али идёт сюда.
  - Тревога! Тревога! - закричали охранники.
  - Всем спешиться! - закричал Анвар. - Верблюдов отвести за тот бархан. С ними останется двое человек. Остальные заляжем здесь и приготовимся к бою.
  - Уважаемый Анвар! - сказал Сократ. - Ты же воин и понимаешь, что если вся банда Чёрного Али идёт сюда, то твои люди продержатся не больше четверти часа. Исход предрешён.
  - Понимаю, Сократ. Но ты сам сказал, что я воин. Я и мои люди готовы к тому, чтобы погибнуть в бою. Душа воина, погибшего в бою за правое дело, попадает в рай.
  - Уважаемый Анвар! У нас не простая стая, мы не какое-то сборище бродячих псов. У нас боевое соединение, и мы уже участвовали в боях. И мои бойцы имеют опыт. Позволь моим воинам взять на себя эту битву. Уверяю, что ты не пожалеешь об этом.
  - Как это возможно, Сократ, чтобы собаки выигрывали битву у хорошо вооружённого противника?
  - Послушай меня и сделай так, как я скажу, уважаемый Анвар! Караван должен продолжать путь, как будто не было никаких разведчиков, и вы ни сном ни духом не знаете о приближении банды. Это расслабит бандитов, они решат, что перед ними очень лёгкая добыча.
  - Что ты задумал, Сократ, я не понимаю. Но я тебе верю. И поступлю так, как ты скажешь.
  - Хорошо! Тогда я займусь подготовкой к сражению. А караван пусть продолжает путь.
  Сократ обратился к стае:
  - Братья и сёстры! Мы бежали с фронта, чтобы сохранить наш народ и не дать ему исчезнуть. Вы помните, что мы перенесли в пути. Он был не лёгким и опасным. Эти люди спасли нас и поделились с нами едой и пищей. Сейчас смертельная опасность нависла над ними. Они могут быть все убиты безжалостными разбойниками. Сюда несётся банда Чёрного Али. Более жестокого бандита ещё не знала пустыня. Он нападёт на караван и никого не оставит в живых, как это он всегда делает. Можем ли мы допустить это? Ну, что вы молчите? Или же вы утратили боевой дух?
  - Сократ! Зачем ты спрашиваешь об этом? Если мы сейчас уйдём, трусливо поджав хвосты и дадим убить людей, которые спасли нас от неминуемой смерти, кто же мы тогда будем после этого? Как нас тогда нужно называть? И сможем ли мы простить себе это предательство? Даже презренные шакалы так не поступают. Веди нас в бой, Сократ! И не сомневайся в нашей воинской доблести, которую мы уже не раз проявили.
  - Хорошие слова, Урс! Но другого я от тебя и не ожидал. Ты всегда проявлял благородство. Мы поступим так. Стая заляжет за гребнем этого бархана. Когда банда Чёрного Али поднимется на гребень, мы набросимся на неё. Бандиты на конях. Но коней убивать не надо. Животные не виноваты, что их используют бандиты. К тому же это очень дорогие кони. Убивайте только бандитов.
  Чёрный Али уже видел караван.
  - Какие глупцы! - усмехнулся он. - Они даже не выслали разведку, поверив, что я ушёл из этих краёв. Добыча сама нам просится в руки. Приготовьте оружие, мои верные черти! Сейчас мы повеселимся! Анвара привести ко мне живым. Я сам вырежу и съем его сердце. Вперёд, черти! Сегодня будет большой праздник в аду.
  Бандиты стали подниматься на гребень высокого бархана. Как и всегда бывает в подобные мгновения, наступило состояние, которое бывает у хронических пьяниц, когда они просыпаются с глубокого похмелья и среди батареи пустых бутылок видят бутылку с алкоголем и знают, что сейчас наступит не просто момент облегчения, но блаженного состояния.
  К тому же они жаждали крови. Кровь пьянила их, била в голову, как хмельной напиток. В своём воображении они уже представляли, как вырезают губы, носы и уши этим баранам, как отрезают им головы, а их вожак Чёрный Али, урча и причмокивая, весь забрызганный кровью, пожирает сердце Анвара, который среди местных кочевников почитался как мужественный воин. Может быть, он и был таким, но только до встречи с Чёрным Али. Они приготовили оружие и пришпорили лошадей. Те вынесли их на гребень бархана.
  Тут... они не успели понять, что это было. Всё вокруг них зашевелилось и ожило. Это была серая масса, оскалившаяся острыми большими клыками. Псы прыгали и, вцепившись в горло, стаскивали их на землю. Одно движение челюстью, и боевик, брызгая кровью и дёргаясь в последних конвульсиях, покидал этот мир, куда он принёс только зло. Банда, в которой было не менее сотни боевиков, была ошеломлена, воспринимала происходящее, как нечто нереальное. И бандиты даже забыли про то, что у них было оружие. Может быть, это и не с ними происходит, а они видят это на большом экране кинотеатра, где показывают какой-то фэнтезийный боевик. Когда до Чёрного Али дошло, что это их смерть, он неистово завизжал:
  - Идиоты! Стреляйте в этих тварей!
  Но было уже поздно. Большинство бандитов уже лежало в лужах крови, даже не успев понять, что к ним пришла смерть. Кто-то пытался развернуть коня, чтобы спастись бегством, кто-то пытался отстреливаться. Но ни того ни другого они не успевали сделать. Псы мелькали как молнии. Прыжок, лязг челюстью и на песок валился ещё один труп.
  Раздался победный вой. Анвар со своими людьми направился к бархану. Жуткое зрелище! Хотя Анвар сам воевал и убивал, но ему стало не по себе. Кто-то отворачивался, чтобы не видеть этой кровавой картины. Анвар обходил лужи крови, чтобы не запачкать ботинок. Вглядывался в лица убитых, но у многих они были залиты кровью, тогда он наклонялся и всматривался. Наконец раздался его крик:
  - Вот он!
  Охранники поспешили к нему.
  - Вот он Чёрный Али! Жил бесславно и сдох бесславно. Даже не от пули воина, а от собачьих клыков.
  Приказал собрать оружие. Трупы бандитов решили не хоронить. Да никто и не хотел марать себя прикосновением к этим исчадиям ада. Пусть они высохнут на солнце и рассыплются в прах, смешавшись с песком, который ветер разнесёт по пустыне.
  - Сократ! Я многое повидал на белом свете. Но чтобы стая псов за считанные минуты разделась с сотней головорезов, которые даже не успели дотянуться до оружия, это чудо.
  - Это ещё не всё, уважаемый Анвар, - проговорил Сократ.
  Анвар и его люди уже сидели на верблюдах. Оружие было погружено. Ждали только команды, чтобы двинуться дальше в путь.
  - Посмотри туда!
  Стая сбила в кучу скакунов, которые разбежались по пустыне, потеряв своих седоков, и теперь гнала их к каравану.
  - Зачем же пропадать добру, - сказал Сократ. - К тому же без человека в пустыне они скорей всего не выживут.
  Это были красавцы, тонконогие, с длинной шеей, большими чёрными глазами. Кочевники смотрели на них с нескрываемым восхищением. Каждый из них мечтал иметь такого коня.
  - Теперь я стану самым богатым человеком в пустыне, - сказал Анвар. - От предложений не будет отбоя. Такой конь стоит целого состояния. Ни один правитель не откажется от такого скакуна.
  Когда солнце на западе склонилось к горизонту, залив запад ярко-красной краской, что напомнило погонщикам о недавнем побоище, караван подошёл к оазису. Верблюды без понуждения, почувствовав скорый отдых, пищу и воду, пошли быстрее.
  
  
  
   В ОАЗИСЕ
  Сократ распорядился, чтобы стая не заходила в селение. Стая расположилась на берегу реки, где была не только вода, но и прохлада от высоких зарослей камыша и кустарников. А ещё порхали и забавно чирикали мелкие пташки, голоса которых радовали души псов, давно уже не слышавших подобной миролюбивом мелодии. На нескольких арбах из селения для псов подвезли пищу. Так что у псов будет полноценный отдых.
  Сократ остался с Анваром. Конечно, он не сидел с ним за столом. Люди оазиса просто бы не поняли подобного. Когда Анвар поужинал и отправился в покои, Сократ пошёл с ним. Лёг рядом с ложем и стал рассказывать историю стаи. Анвар то и дело удивлялся.
  - Я понимаю тебя, Сократ, и твоих псов. Когда военачальники посылают своих бойцов на заведомую смерть, это плохие военачальники. Таким не место в армии. Хороший командир - это тот, который добьётся победы с наименьшими потерями. И как это сделать, он должен думать и днём, и ночью. Все великие полководцы были и великими мыслителями. Я не считаю вас дезертирами, нарушившими воинскую присягу. И тот, кто так считает, бездарный командир и плохой человек. Речь шла о выживании вашего народа - быть ему или не быть - и ты принял единственно верное решение. Конечно, ты не мог об этом сказать командирам. Знаешь, и моя история чем-то схожа с твоей. Я вырос с горном ауле, где все жители хорошо знают друг друга, а половина из них родственники. И поэтому они живут как одна семья. Мои родители были из некогда богатого и знатного рода и прочили отдать меня в один из престижных университетов Запада или Востока, где я мог бы получить хорошее образование и сделать карьеру - стать важным чиновником, политиком или бизнесменом. Тут в нашу страну пришли иностранцы. Их гарнизоны стояли в городах страны, а их самолеты и вертолёты летали над нашими головами, пугая стада, которые до этого знали только один небесный шум - это грохот грома. Иностранцы говорили, что они пришли ради нашего блага, чтобы избавить страну от террористов и бандитов и утвердить демократию. Но если до их прихода в стране происходили редкие стычки с бандитами, то теперь началась настоящая гражданская война. Кто-то воевал с террористами, кто-то примкнул к ним, кто-то перешел на сторону западных покровителей, кто-то объявил, что будет создавать независимое государство. В стране царила анархия. Утром в ауле решал дела чиновник, назначенный правительством, а к обеду его труп уже висел на стене, окружающей аул, был он повешен повстанцами, которые воевали с правительством, а к вечеру в аул входил отряд какого-нибудь бородача, который собирал всех на базарной площади и заявлял, что его освободительная армия ведёт борьбу за независимое государство и что все мужчины, способные держать оружие в руках должны вступать в ряды его армии, а те, кто не пожелают этого сделать, тут же будут повешены как предатели народа. Мужчины бросали земледельческий труд и ремёсла, брали оружие в руки и воевали на той или иной стороне, а порой успевали повоевать у разных командиров, в общем-то не видя особой разницы между ними. Это была война всех против всех. Постоянно создавались какие-то новые формирования, группировки, коалиции. Разобраться, кто за что воюет, было уже невозможно. Страдали от этого больше всего мирные жители, которые желали одного, чтобы в стране наконец-то установилась твёрдая власть и покончила с бесконечными междоусобицами и грабежами. Надежды возлагались на иноземцев, что они принесут мир и покой, разгромив и уничтожив расплодившиеся бандитские формирования. Но иноземцы преследовали свои корыстные цели, а на аборигенов им было наплевать с высокой башни. Им были нужные ресурсы страны, её территория для размещения военных баз, которые бы угрожали соседним государствам. Везде и всегда они проводили подобную политику. Ещё они занялись очень выгодным бизнесом. Оказывается, наши горные луга особо благоприятны для выращивания опиумного мака. Иноземцы хорошо платили производителям опиума, потому что получали на торговле им баснословные прибыли. Многие жители забросили прежние занятия: полеводство, скотоводство, ремёсла, то, чем они занимались до этого, и стали выращивать мак. Горные луга за год из зеленых превратились в ядовито красные. Пилоты с самолетов и вертолетов делали фотографии. Смотрите, мол, какая красота! Страна превратилась в огромную маковую плантацию. Наркотики потоком пошли в соседние страны. Цены на героин упали. И число наркоманов стало стремительно расти. А наши иноземные благодетели потирали лапки. Где и на чём они ещё могли заработать такие барыши? Во многих странах забили тревогу. И многие политики видели и понимали, кто насаждает это зло и зарабатывает на нем. Хотя официальные власти открещивались и заявляли, что они решительные борцы с наркоманией. И среди наших вождей росло понимание того, что наша страна и народ катятся в пропасть, что если ничего не предпринимать, то наша нация просто исчезнет, потому что страна была превращена в клоаку наркомании. Несколько полевых командиров создали военную коалицию, которая стала беспощадно бороться с наркодельцами и их зарубежными хозяевами. Наказание у них было одно - смерть. Эту войну поддержал народ. Никто не хотел, чтобы их сыновья с детских лет приобщались к наркотикам, а дочери и сёстры шли в бордели, которые обслуживали иностранных вояк. Я воевал в одном из отрядов. И произошло чудо. За месяц отряды лиги прошли всю страну от южной границы до северной и захватили столицу. Иноземные гарнизоны оказались в изоляции. Они остались без союзников. Даже правительственные войска перешли на сторону лиги. Все объединились против оккупантов. И они побежали, бросая военную технику и своих марионеток, которые понимали, что новые власти их не пощадят. Но хозяевам было не до них. Тут самим бы унести ноги. Когда лига победила, новое правительство стало создавать национальную армию, предлагая туда войти всем, кто воевал на стороне лиги. Мне предложили тоже службу в национальной армии и звание младшего офицера. В это время в нашу страну приехали эмиссары из одной горной республики, с которой воевала ваша империя. Они взывали к братской помощи единоверцев, говорили о том, что их маленький народ ведёт героическую борьбу против неверных, которые хотят разрушить их храмы и людей превратить в рабов. Не только этими призывами они привлекали молодых людей. Обещали им щедрые выплаты. Такие деньги в нашей стране не заработаешь за всю жизнь. К тому же после окончания войны тысячи, десятки тысяч молодых людей остались не у дел. Образования у них не было, профессии они не получили. Да и в стране невозможно было найти работу. Единственное, что они умели, это убивать. И кроме оружия никаким инструментом не владели. Многие из них отправились в эту горскую республику. Среди них оказался и я. Но первое воодушевление скоро прошло, после того, как я столкнулся с реальностью. То, что я увидел, совсем не было похоже на священную войну. Десятки хорошо вооруженных банд щедро финансировались иноземцами, теми самыми, которые только что поспешно бежали из моей страны. Инструкторы в основном были иностранцы, которые даже не удосужились выучить хоть сколько-нибудь местный язык. А зачем? Это мы должны знать их язык, язык господ, владык мира. На независимость республики, на её мирных жителей этим бандитам было плевать. Забрать последнего барана или осла у какого-нибудь крестьянина - это было обычным явлением. Единственное, что их привлекало сюда, это деньги, возможность грабить, мародёрствовать, насиловать, давать волю самым низменным инстинктам. Мирные жители стонали от этих банд и единственное, что они желали, чтобы в конце концов пришли имперцы, установили порядок и снова наступила мирная жизнь. Но вслух об этом никто не говорил, потому что бандиты таких тут же вешали на воротах их дома. Бандиты, которые называли себя воинами света, не останавливались ни перед каким преступлением, захватывали школы, больницы, взрывали жилые дома, вспарывали животы и вешали тех, кто сотрудничал с имперскими властями. Когда они заходили в какое-нибудь селение, то первым делом начинали творить расправу. Чтобы понять это, я должен был попасть сюда. К тому же я с прискорбием видел, как многие мои соотечественники оскотинивались, превращались в кровожадных убийц, для которых не существовало никаких ограничений. Я не хотел быть убийцей и головорезом, но и уйти отсюда никто бы мне не позволил. Те, кто пытались это делать, объявлялись предателями. Им отрезали сначала уши, а потом головы. Отрезать правоверному уши - это хуже смерти. Потому что считается, что ангел тянет душу в рай за уши. И если нет ушей, то тебе только дорога в ад. Вздумай я только заявить, что желаю покинуть ряды воинов света, тут же меня ожидала подобная расправа. Я не знал, как мне сбежать с этой кровавой бойни. А на меня уже косились за то, что я не участвую вместе со всеми в расправах и грабежах. Но выход пришёл сам по себе. В одной из стычек меня ранили. Ранение было не тяжелое, но довольно серьёзное. И требовалась квалифицированная медицинская помощь. Меня отправили в одну из восточных стран, в госпиталях которой боевики залечивали раны. Вылечившись, я не стал возвращаться в горную республику. Имперцы там победили. И наконец-то на многострадальную землю пришёл мир. Имперцы добивали остатки потрёпанных банд в высокогорьях. Кому-то удавалось бежать за кордон. Я стал охранять караваны. У меня был боевой опыт. И взял к себе тех, кто умел обращаться с оружием и уже успел повоевать. Здесь в пустыне нет войны. Но везде есть корыстные люди, которые считают, что разбоем можно добиться больше, чем честным трудом. Первое время довольно частыми были такие стычки, из которых разбойники выходили довольно потрёпанными, если вообще оставались живыми. Слухи в пустыне разносятся быстро. И скоро разбойники перестали нападать на караваны, которые я брал под свою охрану. Зато мой отряд не оставался без работы. Вот и вся моя история. А твою я услышал и хочу спросить: "А что вы, Сократ, намерены делать дальше?" С вашим боевым опытом вы могли бы поступить на службу к какому-нибудь правителю. Да и я бы взял твоих бойцов, но не всю стаю, конечно, а с десяток собак.
  - Уважаемый Анвар! У нас одна семья. И никто не захочет покидать её.
  - Но вы можете наняться к кому-нибудь и снова воевать.
  - Мы навоевались досыта и бежали от войны не для того, чтобы снова воевать за чьи-то интересы.
  - Так вы хотите мирной жизни?
  - И не просто мирной жизни. Мы хотим найти такое место, где смогли бы создать свою общину. Уважаемый Анвар! Человек считает нас своими слугами, помощниками, иногда снисходительно называет нас братьями меньшими. Я уверен, что мы ни в чём не уступаем человека и также обладаем разумом и душой, и способны к развитию, прогрессу. Мы способны сами меняться и изменять окружающий нас мир. А значит, мы можем создать свою цивилизацию, в которой будет культура, науки, образование. Что-то возьмём от людей, а что-то создадим своё. И когда люди увидят это, то они поймут, что мы не ниже их, и не будут больше снимать фильмов под названием "А есть ли у животных разум?", и будут относиться к нам как к равным. И вступать с нами в контакты, устанавливать с нами различные отношения. Да! Мы не похожи внешне. Но кто решил, что человеческая природа самая совершенная? Сами люди возвели себя в ранг совершенных существ, вершины мироздания.
  - Не люди, а Творец. В Священном Писании сказано: "И сотворил Творец человека по Своему образу и подобию".
  - Получается, что все, кто не обладает человеческим обликом, существа второго сорта, лишенные блага, которое Творец даровал только людям?
  - Разве не так?
  - А я читал, что у древних народов были боги в облике собаки, кошки, пантеры, птицы. Выходит, что они все заблуждались?
  - Они были язычниками. А мы верим в единого Творца.
  - Ну, что же, и мы будем верить в единого Творца, у которого облик собаки. Это нельзя? Это святотатство?
  - Не знаю, Сократ. Я не теолог. Но думаю, что наши священнослужители этого не примут и осудят.
  - Это понятно. Это ваша человеческая вера. А как ты думаешь, есть ли вера у муравьев, птиц? Существует ли у них свой Творец, который сотворил мир и наделил их бессмертной душой?
  - Не знаю.
  - И я не знаю. Но если у них есть вера, то их Бог не в облике человека, а в облике муравья, птицы. И они тоже уверены, что Творец создал их по своему образу и подобию. У птиц Бог в облике птицы, у муравьёв в облике муравья, а у змей он имеет облик змеи.
  В ДОЛИНЕ
  Если рай на земле существует, то это было как раз то самое место.
  До этого их окружал бескрайний океан песков, где было очень трудно выжить и легко погибнуть.
  Теперь под их ногами была цветущая долина с зелеными лугами, рощами, садами, виноградниками, дорогами, бегущими в разные стороны, голубой лентой реки, прудами, селениями, где жили мирные земледельцы, скотоводы, ремесленники, купцы.
  - Вот и закончился мой путь, - сказал Анвар. - Мы благополучно добрались до места. Товар в целости и сохранности. Ни один мой человек не пострадал. Если представлять эдемский сад, то он, наверняка, выглядит как это благословенное место. Я сдал товар, получил расчёт и теперь буду ждать следующего каравана, который нужно будет провести через пустыню. Уверен, что он не заставит себя долго ждать.
  Стая остановилась на берегу реки. В посёлок она не стала заходить. Каково же было удивление жителей, когда они на улицах увидели не только торжественно шествующий караван, как раз такое зрелище было обычным, а целый табун скакунов. И каких скакунов! Таких они видели только на картинках или слышали рассказы о таких скакунах.
  Староста поселения Гурам и Анвар были не просто хорошими знакомыми, но и давними друзьями. Гурам вышел из дома и встречал караван в самом начале улицы.
  Несмотря на разницу в возрасте, Анвар всегда останавливался в доме старосты, и они подолгу беседовали.
  - Гурам! Вели своим людям загнать этих красавцев в загон. И пусть их напоют и дадут им овса.
  - Анвар! Что это значит?
  - Давай зайдём в дом! В двух словах это не расскажешь.
  - Проходи, уважаемый Анвар! Мой дом - твой дом.
  Прошли в дом, где их ждал сытный обед и долгая беседа.
  - Куда ты хочешь деть этих скакунов?
  - Они твои, Гурам.
  Гурам рассмеялся.
  - Ты хочешь, чтобы я стал самым богатым человеком в королевстве, и все бы ломали головы, как это мне удалось сделать? Все бы удивлялись, как в одночасье староста Гурам стал богачом, как в сказках Шахерезады. И о моей скромной особе заговорили бы все кругом. Анвар, я не могу принять твой дар. Он слишком щедрый. Таких подарков не делают даже ближайшим родственникам. Да, мы давние друзья, но это еще не повод для таких подарков. Можешь продать их на аукционе. Нет! Лучше всего будет, если ты подаришь их нашему королю. Он без ума от лошадей. И если бы не государственные дела, то всё время проводил бы с ними.
  - Да, это хорошая идея, Гурам. И я сделаю так, как ты сказал. Дам каждому своему охраннику по скакуну. И тебе шесть скакунов.
  - Почему шесть?
  - Потому что у тебя пять сыновей. Не желаешь ли, Гурам, прокатиться на скакуне?
  - Что? Прямо сейчас?
  - Оценишь этих чудо-коней.
  - Ну, что же...
  Гурам согласился. Приказал слуге принести два седла.
  - Для таких скакунов надо особые сёдла. У меня есть хороший знакомый. Он делает потрясающие сёдла. Самые знатные персоны делают у него заказы. Я закажу ему седло для этого скакуна.
  Кони подчинялись малейшему движению наездников и легко переходили на бег и бежали, казалось, без всякого напряжения. Так летит пушинка, поднятая ветром. Так же легко переходили на шаг. И походка их была поистине королевской.
  - Такое ощущение, что всю жизнь ездил на этом коне, - воскликнул Гурам. - Это просто чудо-конь. Как будто сидишь в кресле и не чувствуешь его походки. Можно письма писать на ходу.
  Они уже выехали за окрестности поселения.
  - А куда мы едем, Анвар? Не пора ли возвращаться назад? Мы ещё о многом с тобой не переговорили.
  - Хочу тебе показать одно место.
  Анвар повернул к реке.
  Картина, которую увидел Гурам, повергла его в изумление. Зелёный берег стал серым от огромного количества собак.
  - Это что?
  - Я рассказывал тебе о банде Чёрного Али и о том, что её больше не существует. Но я тебе не сказал, кто уничтожил эту банду. А её уничтожило вот это серое воинство.
  - Ты хочешь сказать, что вот эти псы расправились с сотней хорошо вооруженных бандитов?
  - Именно так. Причём сделали это в считанные мгновения. А моим людям осталось лишь собрать оружие. Они, кстати, не сделали ни единого выстрела. Всю работу выполнили эти псы своими клыками. А потом они ещё согнали в табун разбежавшихся по пустыне скакунов и пригнали их сюда.
  - Ты рассказываешь сказки. Трудно поверить, что такое возможно.
  - Сейчас ты удивишься ещё больше. Это не простые псы. И они не только прекрасные воины. Это разумные создания. Они понимают человеческую речь и сами могут говорить.
  - Собаки? Говорить? Прости, Анвар! А ты не принимал какой-нибудь препарат?
  Анвар рассмеялся.
  - Ты мне не поверил.
  Он громко свистнул и помахал. К нему подбежал один из псов. Кони нисколько не боялись их. И только покосились, и отвернули головы к реке.
  - Такие команды может выполнять и моя дворовая собака, - усмехнулся Гурам. - А в цирке собаки даже могут считать, находить предмет нужного цвета и ездить на велосипедах. Ещё моя собака может становиться на задние лапы и выпрашивать косточку, причем при этом она забавно урчит и смотрит на меня с нескрываемым обожанием.
  Анвар никак не прореагировал на эту колкую реплику.
  Анвар обратился к собаке:
  - Любезный! Позови к нам Сократа.
  - А Сократ - это кто?
  - Вожак стаи, их вождь, правитель.
  Сократ приблизился к всадникам и почтительно склонил голову.
  - Сократ! Это староста этого селения. Зовут его Гурам. Мы давние и очень хорошие друзья. Ты хотел его о чём-то попросить?
  - Да, уважаемый Анвар.
  Гурам чуть не выпал из седла. Он во все глаза смотрел на Сократа. Много он повидал на своём веку. Но говорящая собака! Это фокус! Мираж! Так не бывает, говорил он себе. Сократ некоторое время переждал и продолжил, глядя прямо в глаза Гураму.
  - Мой народ хочет жить по своим законам, по своим правилам, чтобы мы не подчинялись чужой воли, и никто не указывал нам, что делать. Ведь это же у людей называется свобода. И мы хотим быть свободными и независимыми, иметь свою общину. Иначе говоря, государство. Но для этого нам нужна земля. Даже у птичьих стай есть своя земля. Если бы уважаемый Гурам выделил нам такой участок в долине, мы были бы очень благодарны ему.
  - Мне кажется, что я сплю, - пробормотал Гурам. - Я никак не могу поверить, что это происходит в действительности, что я разговариваю с собакой, которая говорит вполне разумные речи.
  - Придётся поверить, потому что это и есть действительность. А давай так сделаем, вернёмся в твой дом и там спокойно продолжим разговор. Разумеется, Сократ пойдёт с нами. Ты должен выслушать его, Гурам, и принять правильное решение.
  - Пусть будет по-твоему! - кивнул Гурам.
  Они сели за столом. Стол этот был небольшим возвышением, на котором были расставлены различные блюда и напитки. За таким столом не сидели, а возлежали на боку, подперев одной рукой голову, а другой доставая разные яства и вели беседу. Сократ лёг в стороне от стола. Анвар попросил его приблизиться к столу, ведь здесь они равноправные собеседники.
  - Этот собачий правитель хочет, чтобы я выделил часть территории долины под их собачье царство? - спросил Гурам.
  - Именно так.
  - Анвар! Ты разумный человек, и я не сумасшедший. Как ты это себе можешь представить? Рядом с поселением появилась колония, в которой больше сотни огромных псов. Кстати, мне даже показалось, что это не псы, а волки. Настоящие волки. Что будут чувствовать жители, зная, что у них под боком огромное количество этих существ? И что они будут думать о судьбе своих детей, которых нельзя будет выпустить на окраину поселения. А дети там собираются для своих игр. Они будут жить в постоянном страхе, что эти псы в любое время днём или ночью могут прийти в селение и всех убить. Я видел, какие у них клыки. И ты сам говорил, что они в считанные мгновения расправились с бандой Чёрного Али, с сотней хорошо вооружённых головорезов, с которыми ничего не могли поделать ни полиция, ни спецназ, ни армейские соединения. Они же в мгновение ока порвали их. Ты же сам говорил, что твои люди не успели сделать даже единого выстрела, поскольку нужды в этом не было. Я соглашусь с тобой, что это мирные существа и у них даже в мыслях нет нападать на людей и убивать их. Хотя до этого они только и делали, что убивали людей. Ладно! Но мирные и безропотные существа должны каждый день что-то есть. Или они пойдут в магазины со своими бумажниками и банковскими картами и будут покупать продукты? Или будут выращивать свой скот, хлеб, овощи и у них будет своя пищевая промышленность? Объясни мне, Анвар, что будут есть эти огромные серые псы? Молчишь? А я объясню. Потому что я знаю, что они будут есть. Овец, коней, коров, верблюдов, что пасутся на наших пастбищах. А потом, когда они уничтожат домашний скот, они придут в поселение уже за нами. Или что-то будет не так? Объясните! Объясните мне, неразумному! Манна небесная просыплется с неба и будет сыпаться каждый день, чтобы кормить это многочисленное серое воинство? Ответ мой один: нет! Они должны покинуть долину. Тут им не место.
  - Как нам теперь быть? - спросил Сократ.
  Гурам развёл руками.
  - Не знаю даже, что посоветовать вам. Но ведь вы понимаете, что все долины густо населены. Поселения и города там существуют сотни, а некоторые даже тысячи лет.
  - Что же нам остаётся? Только безжизненная пустыня, где мы все будем обречены на гибель.
  - Вы зря покинули северную державу. Это самая огромная по территории страна на земле с очень низкой плотностью населения. И поэтому освоить эту территорию северные народы не могут. Там много земель вообще незаселённых или малозаселённых. Мне рассказывали, что можно проехать десятки, а порой сотни километров и не встретить ни одного населённого пункта. И это не только тайга и тундра, но и средняя полоса, где пустеют, исчезают деревни. Там ещё сохраняются дома, но никто в них не живёт. Люди переезжают в города. Сельский образ жизни стал непривлекательным.
  - Да! - согласился Анвар. - И кто-то вздыхает, тоскует и льёт слезу, считает это трагедией. Как так? Сотни лет существовали деревни, деревенские жители и вот наступают времена, когда этого не будет. Гибнет деревня с её традиционными ценностями, устоями, фундамент, опора цивилизации. А не рухнет ли после этого всё? Начал вздыхать и плакаться ещё их великий поэт, который сам себя называл последним поэтом деревни. Хотя, надо сказать, что большую часть своей жизни провёл в городах. Никаких традиционных ценностей деревня уже давным-давно не хранит. Всё это в прошлом: и община, и коллективистская мораль, и взаимопомощь. Так же одеваются, так же говорят, смотрят те же фильмы и за продуктами едут в город, не желая обзаводиться домашним хозяйством, которое отнимает много времени и трудов. Урбанизация! Это во всём мире. Люди предпочитают жить в городах. А сельская жизнь с её неудобствами и тяготами их всё меньше устраивает. Вместе деревень и сёл будут агрохолдинги и фермеры. Ну, разве что останутся редкие деревни для экотуризма. Но это посмотрел, подышал свежим воздухом и назад в город.
  - За лекцию о глобальных проблемах современности большое вам собачье спасибо! - проговорил Сократ. - Всё-таки я не напрасно провёл время в вашей компании. Власти северной державы считают нас дезертирами, которые ослушались приказа и покинули линию фронта. Вы же знаете, как поступают с дезертирами.
  - Собак под военный трибунал не отдаёт, и статья за измену родины на них не распространяется.
  - Если мы вернёмся, нас снова бросят в атаку на позиции противника, который уже знает о наших атаках и будет готов отразить их. И поэтому нас просто уничтожат. Мой народ погибнет.
  - Гурам! Ты говорил о том, что все долины давно и плотно заселены. Но как-то мне пришлось проезжать мимо долины, где были зелёные луга, рощи, река, но не было людей. Я этому очень удивился.
  - Я знаю, о каком месте ты говоришь. Его называют Проклятой Долиной. Там никто не живёт после того, как...я не могу его назвать прекрасным днём... исчезли все жители.
  - Куда-то ушли? Или что?
  - Зачем им куда-то уходить? Люди просто исчезли. А с ними все живые существа: собаки, кошки, коровы, овцы, лошади, верблюды, мулы. Всё живое. В долине не осталось ни одной живой души.
  - И куда они исчезли?
  - Вот это самое главное. Решили, что это проклятое место. В один из дней разверзлась земля и все провалились в ад. Считается, что здесь находится вход в преисподнюю. Демоны зла выходят оттуда и забирают всех в ад.
  - Это легенда, Гумар. Может быть, случилась какая-то эпидемия?
  - Но где трупы?
  - Массовое помешательство? И все покинули долину?
  - Не знаю. Но я больше верю тому, что там демоны.
  - А далеко ли до этой долины? - спросил Сократ.
  - Дня три пути. Но я не советую, Сократ, селиться там. Это очень опасно, смертельно опасно.
  - Разве у нас есть выбор? Рядом с людьми нам нельзя. В пустыне нас ожидает неминуемая смерть. А загадочное исчезновение жителей долины, которую вы называете Проклятой, ещё ни о чём не говорит. В истории человечества немало таких случаев, когда исчезали не только целые города, но и народы, и цивилизации. И учёные до сих пор не могут докопаться до истинных причин. Хотя кое-где и докопались. Почему исчезла цивилизация майя, куда девалась Атлантида, что погубило шумеров, хеттов?
  Гурам улыбнулся и сказал:
  - Всё-таки люди не оставили попыток заселить эту долину. Ведь у нас нехватка земель для проживания. И надеялись, что с ними не произойдёт того, что случилось с их предшественниками. Но все поселенцы со временем бесследно исчезали. Если бы это случилось единожды, то можно было бы предположить какой-то катаклизм. Решили пригласить священника, чтобы он освятил долину и изгнал бесов. Это был почтенный старец, который всю свою жизнь посвятил служению Богу и пользовался большим уважением у прихожан. Многие даже считали, что он способен творить чудеса и приводили к нему больных родственников, надеясь, что он исцелит их. Его привезли в эту долину, он собирался сотворить молитву на изгнание нечистой силы, поднял руку, открыл рот, но вместо слов из его гортани вылетали лишь хриплые звуки. Все смотрели на него с удивлением, ждали, что он скажет. И видно было, что он пытается заговорить. Глаза его округлились и горели каким-то неестественным пламенем. Губы его шевелились, но не единого слова, а только хрипение и даже шипение, похожее на змеиное шипение. Люди напугались. Что с ним случилось? Тут священник побледнел, закачался и упал. Люди бросились к нему. Он был уже мёртв. После этого все убедились окончательно, что это проклятое место и больше никто не пытался селиться там и даже не заходил в эту долину. Так что, Сократ, я вам не советую этого делать.
  - Но вы и не говорите, что нам делать. А может быть, проклятие этого места касается только людей?
  - Это плохая идея. Не надо вам селиться в этой долине.
  - А у нас есть выбор? Люди очень суеверны. Исчезновение жителей может объясняться вполне реальными причинами. Эпидемия, нападение диких зверей, падение метеорита, их всех могли угнать и продать в рабство, землетрясение, массовый психоз. Просто могли уйти в другое место. Зачем сразу искать демонов, потусторонние силы?
  - А священник? Священник, который не смог прочитать молитву на изгнание нечистой силы?
  - Это же просто смешно. Внезапный приступ, что случается сплошь и рядом даже с людьми в расцвете лет. А он уже был довольно преклонного возраста. И может быть, у него было больное сердце.
  
  
  
  
  
  
  ПРОКЛЯТАЯ ДОЛИНА
  Они распрощались. На прощанье Анвар сказал:
  - И всё-таки, Сократ, я бы не советовал идти вам в эту Проклятую долину. Подождите! Мы отгоним этот табун в столицу. Это будет подарок для короля. Король непременно назначит мне аудиенцию. И я расскажу о вашей стае. Он, несомненно, найдет уголок в своём обширном королевстве для вас.
  - Я благодарен тебе, Анвар. Это было бы неплохо. Но если королю будет нечего предложить? Земли в королевстве, приспособленные для жизни, на вес золота. И все они заселены. Вряд ли во всём королевстве найдется какой-нибудь безлюдный оазис или долина.
  - Сократ! Я вот что подумал о Проклятой долине. А ведь к исчезновению жителей могли приложить руку какие-нибудь корыстные деятели, которым нужно, чтобы эта долина оставалась безлюдной. Может, там обнаружена нефть или какие-нибудь минералы. Да хотя бы те же запасы подземных вод. Ведь вода здесь тоже богатство.
  - Может и так. А может, просто привлекательное место для строительства жилых домов, создания зоны отдыха и развлечения. Да то же военное ведомство, которое желает здесь разместить секретную базу. Тогда почему же до сих пор эти дельцы не пришли в долину и ничего не делают там? Людей же в долине нет.
  - Это дело не скорое. Оформление земли, юридические процедуры, создание и утверждение проекта - всё это отнимает немало времени, порой даже больше, чем строительство объекта.
  - Всё же не столько времени. Если находят нефть, то через месяц-другой туда завозят оборудование, а через полгода уже качают нефть. Хотя это всё беспочвенные догадки. Мы ничего не знаем об этой долине. Но какая бы ни была причина, в демонов я не верю. И, может быть, кому-то выгодно, чтобы люди поверили в них.
  Анвар на прощанье опять попросил подождать.
  - Хорошо. Я буду навещать вас.
  На следующий день стая, взяв запасы воды и пищи, двинулась вперёд. Что их могло ждать впереди? Переход по пустыни не был так утомителен и тяжёл, как это было в первый раз. К тому же все успели отдохнуть и подкрепить силы, а раненые подлечиться. Чтобы не сбиться с пути и не заблудиться в пустыне, а здесь это так же просто, как в тайге или безбрежном океане, поскольку не было никаких ориентиров, Сократ нарисовал со слов Гурама подробную карту, а компасом ему служило солнце.
  Как-то к Сократу подошёл Урс и спросил:
  - Сократ! Неужели существует долина, не заселённая людьми, это в стране, где вода дороже вина, а каждый клочок земли, на котором может что-то вырасти, на вес золота?
  - Эту долину люди называют Проклятой, рассказывают о ней нехорошие вещи. Я думаю, что это суеверия.
  - А если нет, Сократ. Как-то это мне всё кажется подозрительным. И суеверия людей имеют основания. Ты же рискуешь не только своей жизнью, но и жизнью всей стаи. Может быть, нам не стоит идти в эту долину, поискать какое-то другое место?
  - Мы постоянно рискуем, Урс. Когда шли в атаку и все могли погибнуть, когда решились на побег, когда переходили пустыню. И что знает, что случилось бы с нами, если бы мы не встретили караван Анвара. Кто хочет чего-то добиться в жизни, идёт на риск. А кто ничем не рискует, тот ничего и не добивается. Христофор Колумб рисковал своей жизнью и жизнью моряков на четырёх каравеллах, когда он повёл их в неведомый путь по безбрежному океану, где до него ещё никто не ходил. Александр Македонский рисковал своей империей, своей жизнью и жизнью своих легионеров, когда их вёл в битву против превосходящих сил персов. Евреи рисковали, когда бежали из Египта и брели по пустыне в поисках земли обетованной. Рискует каждый боец, альпинист, подымающийся на вершину, путешественник, который отправляется в дальнее странствие.
  - Ты хорошо начитан, Сократ, поэтому находишь убедительные аргументы в пользу своих решений.
  - Образование никому не вредило, если оно не становилось самоцелью. Просто читать - это мало, надо понимать прочитанное и обдумывать его, и применять в своей жизни.
  - Что же! Я и все мы верим тебе, Сократ. И верим в то, что ты принимаешь правильные решения.
  На третьи сутки, как и предупреждали Сократа, они вышли к долине.
  - Первым делом надо переименовать долину, - сказал Сократ. - Мы её назовём Долиной Будущего. И будем надеяться, что для нас она окажется счастливой.
  Но прежде чем стая спустилась в долину, Сократ решил с несколькими молодыми псами отправиться на разведку. Мало ли какие секреты могла таить эта неизвестная местность. Они спустились с холма и пошли по цветущему лугу. Воздух был наполнен запахами трав, гудели цикады. Изредка чуть ли не из-под ног выпрыгивали полёвки, которые были совершенно неинтересны псам. Иногда из мелкого кустарника с громким криком выпархивала птица. Там было гнездо с птенцами. Птица кружилась перед самыми мордами псов, надеясь, что они погонятся за нею, и тем самым она отведёт их от гнезда.
  Они ходили по долине. Ничего подозрительного, настораживающего. Хотя...
  - Меня это смущает, - сказал Сократ. - Если здесь было поселение, то должно что-то остаться от него: фундаменты построек, осколки битой посуды. А вокруг ничего, что бы говорило о том, что здесь когда-то жили люди. И это странно. От людей всегда остаются следы.
  - Как-то не по себе, что здесь нет людей, - сказал молодой пёс. - Здесь прекрасное место. Не могли люди не поселиться здесь. Значит, что-то есть такое, что отталкивает их.
  "Может, всё-таки стоило прислушаться к Гураму и Анвару, - подумал Сократ. - Что-то здесь не так. Но куда нам идти? А, может быть, мои страхи напрасны и зря я накручиваю себя?"
  Из рощи вернулись молодые разведчики.
  - Видели стаю косуль и кабаньи следы. А ещё и зайцы, и лисы. Так что дичи здесь полно. Еле удержались, чтобы не поохотиться.
  Сократ произнёс:
  - Что же? От добра добра не ищут. Сообщите стае, чтобы спускались в долину.
  Наконец-то они обрели свой уголок. И даже не уголок, а целую долину с рекой и рощами. Здесь есть всё, что положено для жизни. И вода, и пища. Значит, все их страдания были не напрасны. Они не знали о тех предостережениях, которые знал Сократ, и их ничто не смущало и не заставляло задумываться, почему же это благодатное место безлюдно. Они верили Сократу. Если он их привёл сюда, значит, это и есть то место, где у них будет благополучная жизнь.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  СОТВОРЕНИЕ ДОЛИНЫ БУДУЩЕГО
  Сократ гнал от себя мрачные мысли и предчувствия, к тому же никаких оснований для них пока не было. Стая остановилась в долине, которую они назвали Долиной Будущего и верили, что здесь их ожидает благополучная жизнь, которую они заслужили своими страданиями. Каждый верит, что счастье возможно и что оно обязательно придёт к нему. А иначе зачем вообще даётся эта жизнь с её испытаниями?
  Сократ приказал строго-настрого сколько дичи добывать. Ни в коем случае не больше. И не трогать самок, молодняк и крупных самцов. Поскольку, если это правило не соблюдать, то леса довольно быстро опустеют, и они останутся без добычи. И ещё; выводки не убивать, а приносить сюда в поселение. И хорошо бы вместе с кормящими матерями. "Но зачем? - удивились псы. - Какой от них прок?"
  - Такой, - сказал Сократ, - что у нас, как у людей будет скотоводство. - Охота - дело случая и везения. А тут всегда мясо под боком. Как говорят люди, страховка.
  Скоро охотники приволокли десяток отчаянно визжавших поросят в чёрную полоску, которые не понимали, что попали в лапы хищников, для которых они могли стать пищей в любой момент. А визжали они потому, что рядом не было матери, и они хотели есть.
  Сделали загон, огороженный стеной, сложенной из плоских камней. В глубине загона был каменный домик, где поросята могли укрыться от солнца и непогоды. А чтобы им уютней спалось, пол домика был заложен мхом. Поросята долго с нескрываемым любопытством обследовали домик. Поросят нужно было кормить, им нужно было материнское молоко, поскольку они ещё были малы, чтобы питаться самостоятельно.
  Сократ повелел немедленно добыть им кормилицу-мать. Но взять живьём кабаниху и доставить её в посёлок оказалось невозможным делом. Она бросалась на собак и готова была погибнуть, но не достаться им живьём.
  После двух атак, когда собаки получили пусть и не опасные, но раны от кабанихи, они решили убить её. Одновременно набросились, повалили и перегрызли ей горло. Нужна была кормящая мать. И тогда один из охотников предложил захватить в плен косулю. Косуля - это не кабаниха. Если она не сможет убежать, то не будет сопротивляться, покорившись своей судьбе. Наконец им удалось выследить стаю и выйти на их лагерь. Нападать на него они не стали, а высматривали кормящую маму. Заметили под поваленным деревом самку, возле которой стояли два сосунка и тыкались мордами ей в живот, ловя сосцы. Никакого труда не стоило захватить её в плен. Коза была напугана, и пока её волокли до посёлка, не один раз распрощалась с жизнью. Её не убили, а поместили в один загон с поросятами, от которых она сначала испуганно металась из угла в угол. Потом устала от этих метаний. Потом поняла, что поросята не представляют для неё никакой опасности.
  Когда к ней подсунули двух козлят, и они стали сосать её, поросята почувствовали запах молока, подсунулись к ней под живот и, схватив сосцы, стали жадно чмокать, она не оттолкнула их. Молока у неё было много. Хватало и на своих козлят, и на поросят.
  Так в собачьем поселении появилась ферма, на которой подрастали поросята и козлята. Ферма пополнялась. Несколько псов были назначены следить за фермой; раздавать корма, следить за тем, чтобы постоянно была вода.
  Удивительно, подопечные не боялись, не шарахались от них. А со временем, когда они появлялись в загоне, со всех ног бежали к ним.
  Псы привыкли к своим животным и даже полюбили их, придумывая им разные ласковые имена. Приносили им траву, коренья, плоды и наблюдали, как они жадно всё это поедают.
  Большинство псов были заняты строительством. Одни строили жилища, где они будут жить, другие возводили стену вокруг поселения. С берега реки притаскивали крупные плоские камни, из которых выкладывали стены домов и крепостную стену. Камни клали на раствор, который делали по рецепту Сократа.
  - А какой высоты делать стену? - спросили Сократа.
  - Такой, чтобы вы не смогли перепрыгнуть через неё.
  - Кто на нас может напасть?
  - А вы забыли про Чёрного Али. Кроме его банды, в пустыне бродят и другие разбойничьи шайки, которые готовы нападать на всех и грабить. Недаром караваны ходят под охраной. Вы же видели такую стену в посёлке. На стене у нас постоянно будет кто-нибудь дежурить и днём, и ночью. Если на горизонты появится кто-то подозрительный, подавать сигнал тревоги, и все должны будут занять своё место на стене.
  Но если строительство и скотоводство довольно быстро освоили и появились мастера, которые могли поучить других, то вот земледелие вызывало недоумение.
  - Что-то выращивать? А к чему? - говорили они. - Если в лесах и так водится пища для нас. Зачем нам придумывать себе лишние тяготы, ненужную работу?
  - В лесу можно найти нужные травы, корешки, есть грибы, ягоды, орехи. Всё это растёт само по себе.
  - Эти запасы ограничены. И их нельзя собирать, не зная меры. Если ты выдернул корешок, то он уже не даст побегов.
  Сначала землю рыхлили мотыгами. Но дело это было долгое и тяжёлое. Да и рыхлили только самый поверхностный слой. По чертежу Сократа изготовили соху, которую тащили сразу три сильных пса. Дело пошло быстрей. Да и глубина вспашки была уже достаточной. Сократ долго бродил по лугам в поисках нужных растений, выкапывал корешки, собирал семена злаковых, которые и засеяли на пашне. Через две недели появились первые слабые ростки, которые тянулись под солнцем и крепли.
  Земледелием увлеклись и другие псы. К своим растениям они относились как к детям. Появились фанаты, которые были готовы отыскивать полезные растения, кустарники и плодовые деревья и выращивать их на огороде или в саду. Они чувствовали себя творцами. Огород обнесли стеной, чтобы не затоптали грядки и не сломали саженцы. Располагался огород неподалёку от реки, поскольку требовал ежедневного полива. А еще по совету Сократа стали вносить в почву разные минералы. Так в меню поселенцев появились клубневые, репа, салаты, овощи, к которым, правда, не сразу привыкли. Но со временем уже ни одна трапеза не обходилась без них. Овощи стали заготавливать впрок. Для этого сделали специальное хранилище. Теперь, если бы из лесу ушли все звери, стая не умерла бы с голоду.
  Злаки растирали на плоских камнях и получали муку грубого помола, из которой стряпали лепёшки. Кто-то придумал класть в лепёшки мелко порубленное мясо. Получались мясные пирожки.
  Особая история произошла с получением огня. Сократ долго разыскивал подходящие камни. Много перебрал их, пока не отыскалось то, что нужно. При ударе вылетали искры, которые поджигали сухой мох. У поселенцев появилось огниво и огонь.
  Стая, они называли себя народом, проходила те стадии развития, которое прошло человечество. Если людям потребовались тысячелетия, десятки тысячелетий для того, чтобы создать или овладеть чем-то, то у псов это занимало несколько месяцев, недель, а то и дней. Происходило это благодаря начитанности и смекалки Сократа. Но и другие учились у него и тоже пытались придумать что-то своё.
  Среди поселенцев произошла специализация. Что неизбежно, когда возникает сложное хозяйство. Были земледельцы, скотоводы, охотники, рыбаки, строители, ремесленники, охранники, которые денно и нощно дежурили на стенах, разведчики, уходившие подальше от посёлка и следившие за тем, что было в окрестностях. Они научились делать глиняную посуду, научились получать железо, из которого изготовляли ножи, топоры и пилы. Ничто не предвещало беды.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ПРОПАЛА РЕКА
  Ранним утром, когда восходит солнце и обещает яркий свет и жаркий день, когда на все голоса поют птицы, приветствуя новый день, когда остатки сна растворяются, как соль в воде, хочется думать о приятном, хорошем, о том, что новый день непременно подарит хотя бы крупицу счастья.
  Каждый новый день - это подарок. А кто же не любит получать подарки? Но это утро началось не с подарка, а с неприятного сюрприза. Очень неприятного. Когда руки опускаются, когда не знаешь, что делать, а голову долбит одна и та же мысль, как дятел ствол дерева: "Да что же это? Да как же это? И за что это? И как теперь жить с этим?" Но Сократ уже не спал, когда в его дом, а жил он один в доме, ворвался Сток, молодой пёс, с громким истеричным воплем:
  - Сократ! Река пропала. У нас больше нет реки.
  Сократ, как всегда, оставался верен себе. При самом плохом повороте событий не впадать в панику, истерику, сохранять спокойствие и быть уверенным в том, что всё можно исправить.
  - Постой! - остановил он Стока. - Как пропала? Как может пропасть река? Ты случайно не наелся каких-нибудь грибов?
  - Какие грибы? Её нет! Нет реки! Я утром ношу воду для кухни. Пошёл к реке, ну, к тому мостику, с которого мы набираем воду. Что такое? Не понял даже сначала. Подумал: мерещится мне что ли. Может, не проснулся ещё и снится мне дурной сон? Даже спустился с мостка. Нет! Дно сухое. И реки нет! Совсем нет!
  Сократ бросился к реке. Весть о том, что пропала река, уже облетела посёлок. И на берегу стояла толпа псов. Несколько псов с опущенными мордами бродили по руслу реки, как будто принюхивались или прислушивались, надеясь услышать запах и шум воды.
  Щенки веселились, носились, как угорелые, бросались на рыбу, которая ещё трепыхалась, и с урчанием пожирали её. Никто не обращал на них внимания, все были удручены, подавлены. Если нет воды, то нет и жизни, и все их труды и надежды пошли прахом. Конец их благополучной размеренной жизни, которая начала налаживаться и рождала самые смелые планы. Теперь всё рухнуло враз. Ничего этого не будет. Куда теперь? В пустыню, где их ожидает неминуемая гибель? Где они ещё найдут такое место?
  - Может, кто-то выпил реку?
  - Кто?
  - Ну, какой-то монстр.
  - Или она провалилась, ушла под землю. Это, как прохудившаяся посудина. Если в ней дыра, то вся вода уйдёт.
  - Где ты видишь провал, дыру, в которую ушла вода? Может сходишь поищешь?
  Высказывались самые невероятные фантастические предположения. Их тут же отвергали. Но настроение от этого становилось ещё хуже, как всегда бывает, когда не знаешь истинных причин. Все ждали, что скажет Сократ. Сократ в отличии от всех, сохранял спокойствие и даже равнодушие, как будто его совсем не волновала судьба соплеменников. Ну, пропала, мол, река. И что же здесь такого? Ничего здесь такого нет.
  - Я знаю, кто этот монстр, - наконец произнёс он. - Мне нужно десять молодых крепких псов.
  Из стаи вышли псы и встали возле Сократа.
  - Вы пойдёте со мной. Остальные возвращаются в посёлок и занимаются своими делами. И соберите рыбу, а то щенки объедятся и будут страдать животами. Они же не знают меры ни в чём. Скоро река вернётся.
  Спокойствие и решительность, с которыми говорил Сократ, успокоило всех. Больше никто не кричал. Принесли корзины, в которые стали собирать рыбу, чтобы высушить её на солнце, пока она ещё не пропала.
  Сократ оглядел свой боевой отряд. Да, это сильные псы. Как раз то, что надо.
  - Идём вдоль берега вверх по течению, - сказал Сократ. - Увидите людей, хоронитесь в зарослях. Им лучше не знать о нас.
  Цепочкой пошли за Сократом, гадая, зачем они это делают. Может быть, река изменила русло? Или Сократ хочет дойти до истока, а это какой-нибудь родник, бьющий из-под земли, и убедиться, что его не засыпало камнями или землёй? Сократ ничего не объяснял. Он молча шёл и шёл впереди. Расспрашивать его они не решались. Они отошли довольно далеко от своего посёлка. И всё одно и то же: высохшее русло. Люди им не попадались. По руслу реки бродили птицы и клевали рыбу. Особенно нагло вели себя чайки, которые захватывали рыбёшек целиком одну за другой. Псы тоже решили подкрепиться рыбой, тем более, что они были голодны. Наевшись, попили из ямок, в которых была вода и двинулись дальше. Сократ ничего не говорил о том, что он задумал.
  Они подошли к тому месту, где реку перекрывала плотина. Вдали виднелось селение.
  - А если у нас не получится вернуть реку, что с нами тогда будет? - наконец осмелились они спросить.
  - Люди перекрыли русло, чтобы вся вода оставалась у них.
  - Зачем? Разве им не хватало воды в реке?
  - Не хватало. Может быть, решили разбить бахчу, сад, посеять рис, который требует очень много воды. Человек так устроен, что он хочет всё. А если от этого пострадают другие, ему наплевать. Его не устраивает, если что-то достаётся другим. И он хочет, чтобы всё оставалось у него. У людей это называется эгоизмом. Они осуждают его, но не желают избавляться от него.
  - Что нам теперь делать?
  - А теперь нам надо отдыхать. Утром примемся за работу.
  Утром Сократ одного пса оставил на дамбе. Он должен был подать сигнал, если появится кто-то из людей. Спустились вниз.
  - Вот! Делаем подкоп. Это как раз середина плотины. Здесь самый сильный будет напор воды. Один роет подкоп, другой за ним выбрасывает землю назад, а ты становишься за ним и бросаешь землю еще дальше назад. И вот так до самого последнего пса.
  Глина была сырая, мягкая и легко поддавалась сильным лапам псов. Когда до конца плотины оставалось не больше метра, Сократ повелел всем покинуть русло реки и забраться на берег.
  - Срежьте длинный ствол кустарника, опустите его и крепко держите. Как только я за него ухвачусь, тяните на берег.
  Сократ скрылся в подкопе. Через некоторое время псы увидели, как из подкопа потёк ручеёк, потом вырвалась мощная струя. Подхватила и понесла Сократа, как будто это была какая-то щепка. Голова Сократа то скрывалась под водой, то появлялась вновь.
  Поток становился мощнее, расширяя дыру, сделанную в плотине. Вскоре обвалился верх плотины. А река размывала плотину всё больше и больше. Сократа принесло к стволу, который держали на берегу несколько псов. Он вцепился в него клыками и лапами, и псы вытянули его на берег. Вода между тем поднималась всё выше и выше, разливаясь по руслу.
  - Если бы ты не успел ухватиться за ствол, Сократ, тебя бы могло унести ого-го куда, до самого океана. Вон как ревёт река, как бешенный зверь, который наконец-то вырвался на волю.
  - До океана далеко. И чем дальше, тем течение реки всё больше будет ослабевать. И я всё равно добрался до берега. Так что ничего смертельно страшного здесь нет. А теперь идём домой. Правда, река придёт раньше нас.
  Псы были довольны проделанной работе. И представили, как будут радоваться их соплеменники, увидев возвращённую реку. А вернули реку они и оказались хитрей человека.
  - Но ведь, Сократ, они же могут снова насыпать плотину и отобрать у нас реку.
  - Больше они не пойдут на подобное. Не решатся.
  Псы вернулись в посёлок как победители. Встречать их вышла вся стая и радостно завопила.
  ПРИЕЗД АНВАРА
  Со стены раздался колокольный набат. Знак тревоги. Все заняли свои места на стенах. Каждый знал, чем заняться. Одни должны были бросать камни на головы наступающим. Другие разводили костры под котлами со смолой. Третьи должны были бросать вниз брёвна. В лапах у псов были копья, боевые топоры на длинных рукоятках, мечи. Не помешало бы огнестрельное оружие, которое было у бандитов Чёрного Али. Сократ уже не один раз подумал об этом. Помочь в этом мог только Анвар.
  - Что там? - спрашивали у смотрящих.
  - Какие-то всадники.
  - А много их?
  - На трёх верблюдах.
  - На трёх? И всё? Больше никого не видно?
  - Только три верблюда. Но три всадника не будут нападать на посёлок. Если они, конечно, не сумасшедшие. Какие только дела их могли привести сюда?
  Сократ долго всматривался. Наконец махнул рукой.
  - Отбой! К нам едут гости. Это Анвар. Открывайте ворота!
  Анвар на верблюде, груженном тюками, въехал в посёлок.
  Прямо в воротах его встречал Сократ. Анвар спустился. И они обнялись.
  - Никогда бы не подумал, что псы способны на подобное. Даже люди не смогли бы за это время сделать больше.
  - Мы, уважаемый Анвар, не простые псы.
  - Конечно! Конечно! Я никогда об этом не забываю. Кажется, не вам нужно быть похожими на людей, а людям на вас. Веди меня, дружище, в свой дворец!
  - Да нет никакого дворца. Такая же хижина, как и у остальных, но чуть побольше, потому что у меня проходят разные собрания. А так она ничем не отличается от других. Вообще, я считаю, что роскошь губительна и даже развращает. Мы решили, что в нашем обществе не будет такого, что кто-то будет выделяться своим богатством. Да и какие у нас могут быть способы разбогатеть? Все одинаково трудятся. Какая бы у тебя ни была власть, ты должен жить так же, как и все.
  - Собачий коммунизм?
  - А чем это плохо, Анвар? И ваш Бог не призывал к тому, чтобы люди стремились к богатству.
  - Это не плохо. Если бы люди жили так же, как и вы, у нас был бы другой мир. И исчезли многие общественные пороки: войны, преступления, потеря духовности. Когда мои товарищи узнали, что мы едем в эту долину, то они наотрез отказались сопровождать меня. Сам знаешь, что говорят об этом месте и как его называют. Мне стоило немалого труда уговорить их. Я сказал, чтобы они не спускались в долину, а остановились на расстоянии и поджидали меня. А знаешь, с каким удивлением они смотрели на посёлок и не могли поверить, что это сделали не люди.
  - Уважаемый Анвар! Я тебя потом проведу на экскурсию по посёлку и по его окрестностям, и ты ещё больше удивишься. Пока можешь умыться и подкрепиться нашей едой. Или ты побрезгуешь есть то, что готовят и едят собаки? Для людей это характерно.
  - Ты меня хочешь обидеть?
  После обеда они обошли посёлок, посмотрели огород, сад, ферму.
  - Невероятно! Феноменально! - воскликнул Анвар. - Если бы я не видел этого собственными глазами, то не поверил бы. Подумал, что мне рассказывают сказки.
  Они проходили до вечера.
  - Пора бы перекусить, уважаемый Анвар.
  За столом были разные блюда. Посуда была глиняная и разных цветов. В кувшинах стояли напитки.
  - Магазина у нас нет. Купцы нас не навещают. Поэтому всё, что на этом столе, выращено и приготовлено нами.
  - Салаты! Фрукты! Вы стали всеядными, как люди? Хотя я видел собаку, которая ела яблоко.
  Они рассмеялись.
  - В этих коробках учебники для начальных классов, тетради, карандаши, ручки, мел. Всё, что надо для школы, и всё, что ты просил. Собачья школа! Еще одна фантастическая страница в истории вашей общины. Кто же будет учить...(у Анвара чуть не вырвалось "щенков")... детей? Хотя зачем я спрашиваю об этом. Ведь у вас грамотный - это только ты.
  - Это так.
  - А нужна ли собакам грамота, наука, образование? Или ты решил, что вы во всём должны быть похожи на людей?
  - Это основа цивилизации
  - Так ты, Сократ, хочешь создать собачью цивилизацию? Неужели подобное возможно?
  - Я хочу показать, что мы собаки - не существа низшего сорта, что мы можем стать в один ряд с человечеством. Или люди не захотят, что кроме человечьей цивилизации, существовала какая-то другая?
  - Если это удастся, то ты станешь величайшим, чуть не сказал "человеком", деятелем в истории. Я даже представляю себе новую главу в учебниках истории "Сократ - творец собачьей цивилизации".
  - Мне не нужны страницы в учебниках истории. Мне нужно благо и прогресс моего народа.
  - Слушаешь, Сократ, а вот это Проклятая долина, как её называют...
  - Мы её называем Долиной Будущего.
  - Пусть так! И что вот за всё время, как вы здесь, ничего таинственного, мистического не произошло?
  - Ничего, уважаемый Анвар, если не считать пропажи реки.
  - Как пропажи? Разве такое возможно?
  Сократ рассказал историю с рекой.
  - Вообще-то за самовольное строительство плотины в королевстве положена смертная казнь. Я даже не представляю, как они могли решиться на подобное. Может, были уверены, что всё им сойдёт с рук.
  - Так сурово?
  - Да. Ведь ты лишаешь воды тех, кто живёт ниже по течению. И возможно обрекаешь их на смерть. Ты становишься убийцей очень многих людей. За это отрубают голову. Это наказание применяют с очень древних времен, еще с тех пор, когда никакого королевства не было.
  - Как рубить голову? Я был уверен, что подобная казнь осталась в прошлом. Да в некоторых странах казнят. Расстреливают, вешают, вводят инъекцию. Но рубить голову!
  - Это так. Но не в нашем королевстве. Королевский палач - очень уважаемый человек, как какой-нибудь министр или важный сановник. И первые лица в королевстве даже гордятся знакомством с ним. Палач своё ремесло передаёт по наследству. Обычно старшему сыну, который уже с малых лет присутствует на казнях. За свою работу он получает довольно неплохо, и его семья ни в чём не знает нужды. Живёт в роскошном особняке, носит дорогие одежды, в доме стоит мебель, изготовленная по заказу. Казнь нельзя назвать публичной. Это единственное ограничение, на которое пошли в королевстве. Но ещё несколько десятилетий назад казни совершали на рынках. На казне обязательно должны присутствовать ближайшие родственники приговорённого, даже его дети и родители, а также соседи. И конечно, врач. И любители подобных зрелищ, но это представители высшей знати. Простого человека с улицы к месту казни не пропустят, как бы он этого не хотел. Палач в красном одеянии. Лицо его закрыто. Приговорённый с завязанными за спиной руками становится на колени перед плахой. Это большой такой чурбан. Приговорённый читает последнюю молитву. После чего палач делает несколько взмахов мечом. Это такой большой меч с широким лезвием. Используется он только для казни. Никто, кроме палача, не имеет права не то, что брать его в руки, даже прикасаться к нему. Удар! И всё! Голова падает на землю. Не знаю, зачем я тебе это рассказал. Это нужно рассказать старосте того посёлка, который приказал построить на реке плотину. Думаю, только от одного рассказа он заречётся на всю жизнь своевольничать подобным образом.
  - Уважаемый Анвар! Я не хочу, чтобы кого-то казнили, не хочу стать виновником чьей-то смерти.
  - Сократ! Я никому не расскажу об этом. И власти не узнают о плотине. Я тоже не хочу, чтобы кого-то казнили. Но на обратном пути я заеду в посёлок и расскажу старосте, что его ожидает, если он задумает восстановить плотину. Уверяю тебя, что они в ладонях перетаскают всю землю, что осталось от плотины. И вениками пройдутся, чтобы следов не оставалось. То, что с вами ничего не случилось, как с теми, кто жил здесь раньше, радует меня. Я не рассказал тебе о том, что как только я пригнал табун в столицу, король пожелал побеседовать со мной. Мы долго говорили. Я не стал скрывать правду и рассказал про стаю. Королю можно что-то не рассказать, но говорить ему неправду нельзя. Король был удивлён и не мог поверить, что такое возможно. Он предложил перейти вам к нему на службу. Да, я теперь не охранник караванов, а королевский советник по безопасности. Это почти министерская должность. И у меня большие полномочия и возможности.
  - Что имел в виду король, когда говорил о службе?
  - Вы же боевые псы. Участвовали в боевых действиях. Ну, и охрана важных объектов, сопровождение караванов и ценных грузов. Работа для вас найдется. Ещё и ого-го сколько!
  - Я и не сомневаюсь в этом, уважаемый Анвар. Только тогда не будет у нас единого народа, единого племени. Нас разберут по рукам. Разъединят. Из единого народа мы превратимся в служебных псов. Но мы не обычные собаки, уважаемый Анвар. И ты об этом прекрасно знаешь. Мы - это может быть единственное возможность, которая выпала нашему виду. У нас другой план и у нас другая мечта. Я не могу лишать свой народ его мечты.
  - Я понимаю тебя, Сократ. Но и ты должен понять, что самый демократичный, самый гуманный правитель не допустит, чтобы на территории его страны существовало независимое государство, в котором живут не по государственным, а по своим законам. Признать подобное значит согласиться с отторжением части территории.
  - Мы признаём и существующую власть, и законы страны. Но разве в демократическом государстве не может существовать автономных образований, где есть и свои законы? Кажется, это один из признаков гражданского общества. Или я что-то понимаю не та?
  - Всё так, Сократ. Но ваше поселение на территории королевства. Причем вы его занимаете незаконно. Ладно, если бы вы были людьми. Но вы собаки, поведение которых непредсказуемо. И к тому же исполнение законов требуют от людей, а не от животных.
  - Я понял тебя, Анвар.
  - Все, кто живёт на территории королевства, это подданные короля. А если это приезжие они всё равно подчиняются королевским законам.
  - И животные?
  - Животные - чья-то собственность.
  - И дикие звери - тоже чья-то собственность?
  - Вы заняли эту долину, возвели здесь разные постройки. А земля, если она не в частной собственности, принадлежит государству. Селиться на государственных землях и что-то строить на них, можно только с разрешения государства.
  - Мы не можем жить по своим законам и не можем жить сами по себе, а только в качестве чьей-то собственности. Как какая-нибудь вещь. Я правильно понял, уважаемый Анвар?
  - Знаешь, Сократ, у меня мелькнула такая мысль. Я же всю стаю могу оформить как свою собственность. Я не буду вас продавать, устанавливать какие-то свои порядки, вы как жили по своим правилам и законам, так и живите. Я никак не буду ограничивать вашу свободу. Это чисто формальная процедура. Если вы чья-то собственность, то никто не имеет права присваивать вас, заставлять вас что-то сделать. Это не всё. Долину, на которой вы живёте, я возьму в аренду. Мне, как королевскому советнику, сделать это будет просто. И тогда никто не посмеет согнать вас с этого места и поселиться здесь.
  - Уважаемый Анвар! Я думаю, что это правильное решение. Для нас это хорошо. У меня к тебе ещё просьба, уважаемый Анвар. Ты видел, что мы вокруг посёлка возвели крепостную стену. Мало ли что! По пустыне бродят шайки разбойников. У нас есть холодное оружие. Но если нападут хорошо вооруженные бандиты, как у Чёрного Али, мы со своими копьями и мечами не сможет противостоять автоматам и пулемётам.
  - Ты хочешь своих бойцов вооружить огнестрельным оружием? А вот это исключено. Правом на выдачу огнестрельного оружия обладают только органы власти. И конечно, о том, чтобы выдать такое оружие собакам, даже разумным, и речи не может быть. Это же нарушение закона, уголовное преступление. И ни один чиновник на это не пойдёт. И я не пойду на это. Вооружить многочисленную стаю боевых псов огнестрельным оружием? Да за такое, знаешь, что может быть?
  - Что же будем надеяться, что никто не нападёт на вас. Да и с ликвидацией банды Чёрного Али в пустыне вроде бы стало спокойней. А если нападут, то мы сумеем отбиться тем оружием, которое у нас есть. Клыками и холодным оружием.
  - Да, на караванных путях теперь спокойно. И бандиты, наверно, напугались. Если с Чёрным Али разделались, то с ними уж запросто покончат, если они решатся на нападение. Пошёл слух, что с Чёрным Али расправился какой-то супер спецотряд. Часть разбойников бросило своё преступное ремесло и вернулось к мирной жизни, кто-то ушёл в соседние страны. Ведь всё это благодаря твоей стае, Сократ.
  - Что ж спокойствие и мир - это хорошо.
  - Задержался я, Сократ. Путники мои, наверняка, утомились уже меня поджидать. Да и я теперь человек государственный и своим временем не распоряжаюсь. Моё время и моя жизнь уже не принадлежат мне. Я к этому ещё как-то не могу привыкнуть. Прощаемся! Я сделаю всё, что обещал. А если у вас будет какая-то просьба, обращайтесь. Я твой должник, Сократ. Только благодаря тебе и твоей стае я живой. Возьми мой знак королевского служащего. Достаточно его показать любому, и твоя просьба будет исполнена.
  Это была пластинка из металлического сплава, на которой были выбиты имя и должность Анвара. Они обнялись, и Анвар быстро направился к верблюду, который поджидал его у ворот.
  
  
  
  
  НАУКИ ЮНОШЕЙ ПИТАЮТ
  Но до того, как они начнут питать юношей и девушек, нужно узнать самые азы, то, чем и занимаются в школах.
  Сократ понимал, что с необразованными соплеменниками никакого процветающего общества им не создать. Без образования не будет науки, не возможен никакой прогресс. То есть они будут топтаться на одном и том же месте и воспроизводить то, что у них уже есть. Застынут в своём первозданном состоянии.
  Для школы построили просторное здание. Сидениями служили плоские камни, а для парт приспособили гладкие большие камни.
  Сократ уже давно мечтал об этом. И это ему представлялось самым важным. И если он сделает то, что задумал, то можно считать, что жизнь его была не напрасной. Это его главное предназначение.
  И вот несколько десятков пар детских глаз с любопытством глядят на него. Зачем этот большой суровый дяденька собрал их в этом просторном доме, который называется школой? И что он хочет сказать им?
  Сократ смотрел на эти глазки, мордочки с мокрыми носиками и чувствовал умиление. А может быть, это и есть счастье? Или он стоит на пороге счастья? Ведь его мечта начинала осуществляться. Он долго обдумывал свою первую речь перед ними, подбирал такие слова, которые бы дошли до их юных душ и всколыхнули их.
  Вот он стоит перед ними. От его первых слов зависит многое, даже всё. Как у него сложатся отношения с малышами. Но он не может начать свою речь. Всё вылетело из головы. А они глядят на него и ждут его слов. Пауза затягивается. И это нервирует его. Скоро они будут переглядываться и думать о том, что дядька зачем-то собрал их здесь и молчит. И непонятно, что он хочет. Что ему надо от них? Нет! Он должен говорить. Почему он молчит? Что за ерунда? Что ему мешает говорить? Ведь он столько раз обдумывал и проговаривал то, что он скажет.
  - Ребята! - произнёс он. Собственный голос ему показался чужим и каким-то хриплым. Как будто говорит кто-то другой. - У вас сегодня особый день. И я уверен, что вы его запомните на всю жизнь. Этот день - начало вашей новой жизни. И эта жизнь называется школа. И вы теперь не просто ребятишки, щенки, вы школьники, ученики. Это очень важная и, может быть, самая важная пора в вашей жизни, потому что вы откроете для себя новый мир и научитесь очень многому, что позволит вам жить в этом мире. Что самое главное в жизни? Понимать жизнь и вести себя правильно, не допускать ошибок и плохих поступков, которые будут портить вашу жизнь и жизнь ваших близких. Этому учит школа. Для того, чтобы понимать мир, в котором мы живём, надо читать умные книги, которые писали очень мудрые люди. А чтобы читать эти книги, надо знать грамоту. Да, эту грамоту придумали люди, не мы, не собаки, а люди. Ну, и что с того, если эта грамота нас сделает умнее? Люди придумали грамоту и поэтому так далеко ушли в своём развитии, потому что в книгах хранилась и накапливалась мудрость, которую постигали следующие поколения. И благодаря этой мудрости люди построили города, железные дороги, у них есть автомобили и самолёты и много таких вещей, которые просто кажутся чудом. У нас ничего этого нет. Но ведь мы не глупей людей. Мы тоже наделены разумом, любопытством и умением понимать мудрость веков. В чём-то мы даже более совершенны, чем они. Мы легче переносим жару и холод. У нас лучше нюх, и мы лучше слышим, чем люди. Мы тоже можем всё это сделать и создать, и даже сделать такое, чего ещё не сделал человек. Мы с вами разумные существа.
  Он был уверен, что говорит правильные и нужные слова, которые доходят до душ этих малышей, и они уже становятся другими, не такими, какими они были, когда перешагнули порог класса. Слова обладают силой и влиянием, они способны менять наши души.
  И тут...
  - Ааа...апчи!
  Что здесь такого? Кто-то чихнул. Но почему-то все щенки засмеялись, заулюлюкали, завыли. Произошло удивительное. Чей-то чих был для них интереснее и вызвал больше эмоций, чем все его слова. Это открытие неприятно поразило Сократа. Но он подумал: "Нет! Его слова интересны для них. Его слова не могут оставить их равнодушными". Ну, подумаешь, отвлеклись, развеселились. И он продолжил свою заранее приготовленную речь о важности образования, о том, что оно даст каждому из них. Что же? Он не видел блеска в их глазах, искорок интереса. Такое впечатление, что то, что он говорил, для них как посторонний шум, как шум ветра или шум реки. У них были пустые, скучные глаза и выражение мордочек такое, как будто они пришли в цирк, чтобы посмотреть на акробатов и на то, как медведи катаются на велосипедах, а вместо этого на арену вышел лектор, стал за кафедру и читает лекцию о совершенно ненужных им вещах. Они откровенно скучали. Значит, им было неинтересно то, что он говорил, его слова не доходили до их душ, а пролетали мимо и растворялись в воздухе. И всё, что он говорит, им не нужно. Как же так? Ведь он произносил правильные мудрые слова, которые они, несомненно, впервые слышали в своей жизни. Разве мудрость может быть неинтересной, вызывать скуку? Оказывается, что может. И это он видел сейчас своими глазами. Для него это было непостижимо. Но это было именно так. И он понял, что сколько бы он ещё не сказал сокровенных слов, которые он выговаривал сам себе в одиночестве и в тишине, всё это здесь и сейчас не нужно. Эти слова не имеют никакого веса. Он замолчал. Его первая поучительная речь не возымела никакого эффекта, его первый шаг педагога с треском провалился.
  Сократ поднял колокольчик и потряс им. Мелодичный звон вызвал всеобщий интерес. Никто не смеялся, все затихли на своих местах и с любопытством смотрели на Сократа.
  - Это школьный звонок, дети. Сейчас у нас перемена. Вы можете выйти из класса на школьный двор, поиграть, отдохнуть. Но как только вы услышите снова звонок, вы должны со всех лап бежать в класс. Опаздывать на уроки нельзя. Это первая заповедь ученика. Запомните её и соблюдайте! А теперь можете отдыхать.
  Когда щенки с воем и гавканьем вырвались на улицу. Сократ опустился перед учительским столом и обхватил голову лапами. А что если никакого учителя из него не получится? Что если для этого требуется талант, которого у него нет? И он ничему не сможет научить этих детишек?
  Но Сократ был не из той породы, когда от первой неудачи опускают руки и считают себя бездарными и не приспособленными к новому делу. Первый блин получился комом. Но он будет продолжать начатое дело. Тем более, что в стае он был единственный грамотей, который подходил на роль учителя.
  - Ну, что же продолжим!
  Он рывком поднялся. С колокольчиком подошёл к дверям. Щенки с радостным визгом носились по двору, хватали друг друга за хвосты, наваливались, чтобы сбить кого-нибудь на землю, и начинали трепать. Причём шум стоял такой, что Сократ засомневался услышат ли они звон колокольчика. Так и произошло. Может быть, кто-то и услышал этот звонок, но глядя на то, как все барахтаются, не торопился бежать в класс.
  - Все на урок! В класс! - рявкнул Сократ.
  На этот раз его услышали. Потянулись в класс, но и в классе продолжали визжать, тявкать, толкаться и кусать друг друга.
  - Так, дети! Сели все на свои места! Начинается урок. На уроке нельзя кричать, бегать, играть. На уроке каждый сидит на своём месте, молчит, слушает учителя и делает то, что он говорит. Я всё понятно объяснил? Или есть непонятливые. Вижу, что все поняли. Итак, начинаем урок. Первый урок у нас будет уроком грамоты.
  Он взял букварь в лапу и поднял над головой.
  - Что это такое? Что я держу? Это книга. Это самая первая книга, которую читают. Называется она "Букварь". Эта книга учит читать. Поэтому все, кто умеют читать, начинали с "Букваря". Это учитель чтения. Каждый звук, что мы произносим, можно записать буквой, таким специальным значком. И грамотность заключается в том, чтобы знать, какая буква какой обозначает звук. Все буквы называются азбукой по старинному названию первых двух букв, которые открывают азбуку. Аз - то есть Я, это буква А. и Бука - то есть БУКВА, это буква Б. Сложили Аз и Буку и получилась Азбука. Но в азбуке ещё много других букв. Вам понятно?
  - Гав! Гав! Гав!
  - Вот что. В школе мы не гавкаем и не тявкаем. В школе мы говорим. Поэтому, если вам понятно, вы должны сказать ДА. Вам понятно?
  - Гав! Гав!
  - Не ГАВ-ГАВ, а ДА-ДА.
  - Да! Да!
  - Вот так! И начнём мы изучать азбуку с первой буквы. Это буква А. Я сейчас её запишу, чтобы вы запомнили, как она выглядит. Вот этот маленький белый камешек, что я держу в лапе, называется мел. Он обладает удивительным свойством. Если им провести по какой-нибудь поверхности, то он оставляет белый след. Им можно рисовать разные фигуры и делать записи. И мел - это обязательный предмет, который должен быть в каждом классе. А это перед вами доска, которой я буду постоянно пользоваться. Поверхность доски покрыта чёрной краской, поэтому белый след от мела на ней будет хорошо виден. Вы тоже будете пользоваться доской. А сейчас я нарисую букву А. Вот наклонная палочка. И еще одна наклонная палочка. Вверху они встретились друг с другом. А ещё вот здесь снизу эти две палочки соединяем короткой палочкой. И у нас получается буква А.
  Щенки засмеялись.
  - Это же козёл Жоржик. Это он голову задрал вверх, а рога у него смотрят вниз.
  Жоржик был всеобщим любимцем у детворы. Они могли часами стоять у загона, где жил козёл.
  - И хорошо! Пусть будет козёл! Так вы быстрей запомните буквы. Сейчас мы будем произносить букву А. Все вместе произносим АААА!
  - Гав! Гав! Гав!
  - Нет! Нет! Не то! Смотрите на меня! Открываем широко рот. Язык оттягиваем от нижних зубов и приподнимаем его к твёрдому нёбу. Вот как будто вас мама просит показать горлышко, когда вы простыли. И выдыхаем воздух все вместе! Аааааа!
  - Ааааа!
  - Ну, вот! Хорошо! У вас получается! Аааа!
  - Аааа!
  - И вот, когда вы видите такой значок, это буква А. Хотя она может писаться и иначе. Вот такой кругляшок с хвостиком.
  - Ха-ха! На зайчике похож.
  - А сейчас мы с вами выучим ещё одну букву и тогда сможем читать и записывать целое слово. Это будет первое слово в вашей жизни. И самое важное слово. Вот я рисую эту букву.
  - Ой! Это две горы, которые стоят рядом.
  - Пусть будет так. Читается эта буква - вот так: мммм! Сжимаем плотно губы, набираем в рот воздух, потом резко разжимаем зубы и на выдохе мычим: ммм! Вместе!
  Щенки замэкали. Игра им понравилась. Так что Сократ уже забыл о своей неудаче с приветственной речью. Увлёкся. И детишки увлеклись.
  - Вот теперь мы уже знаем две буквы. Вы делаете большие успехи. Вы молодцы! Если эти две буквы поставить рядом, то получится слог. Слог - это несколько звуков и среди них одна гласная. Гласные - это такие звуки, при которых струя воздуха свободно выходит изо рта. Согласных гораздо больше, чем гласных. И при их произношении обязательно во рту возникает какое-нибудь препятствие из языка, зубов, губ. Сначала мы будем учиться читать по слогам. Итак, я ставлю две буквы рядом: М и А. Что у нас получилось, если прочитать сразу две буквы, одну за другой?
  - Мммм...аааа...
  - А теперь быстрее!
  - Ммм...ааа...
  - Ещё быстрее!
  - МА.
  - А если два раза произнести этот слог, то получится...Читаем вместе хором!
  - МАМА.
  - Правильно! Молодцы! Вы все молодцы! Конечно же, МАМА. Самое дорогое для каждого слово в жизни. И это первое слово, которое мы научились читать. А теперь мы научимся ещё и писать его. Кто хочет попробовать записать это слово мелом на доске?
  - Я! Я! Я! - загалдели все разом.
  - Нет! Так дело не пойдёт. Запомните! Если учитель задаёт вопрос, и кто-то хочет ответить, то он не выкрикивает, а ставит лапу вот так на парту и поднимает её. Не выкрикивает! А учитель сам выбирает, кого спросить или вызвать к доске. Итак, кто хочет пойти к доске? Не выкрикиваем! Хорошо! Хорошо! Иди ты!
  Это был забавный мальчик с большими чёрными глазёнками.
  - Как тебя зовут, малыш?
  - Фикус.
  - Забавное имя. Вот тебе мел, Фикус! Учимся правильно держать мел. Фикус! А где мел, который я тебе дал?
  - Нигде.
  - Как нигде? Я тебе только сейчас его дал.
  - Я его ам.
  - Как это ам?
  - Ну, я его съел.
  - Ох, дети! Мел - это учебный предмет. Учебные предметы не едят. Вы поняли?
  - Гав! Гав!
  - Неправильно! Как нужно отвечать?
  - Да! Да!
  - Вот тебе, Фикус, мел! И не вздумай и его съесть. Нет! Не надо его держать всей лапой. Вот зажимаешь его тремя пальчиками. Как будто ты взял палочку и хочешь этой палочкой что-то нарисовать на песке. Вот давай вместе попробуем! Рисуем одну гору! Рядом с ней другую. И получается у нас буква М. Какая это буква?
  - М...м...м...
  - Правильно! Буква М. А теперь рисуем букву А.
  - А как?
  - Ты уже забыл, как выглядит буква А? А вспомни нашего любимого козла, который задрал голову вверх.
  - А! Вспомнил!
  - Ну, вот! Что у нас получилось?
  - Две горы рядом, а рядом с горами наш козёл, который задрал голову и смотрит, что там на вершине гор.
  Все засмеялись.
  - Тихо! Тихо! Дети! Но это, Фикус, не рисунок. Это буквы. А какие буквы? Ну, первая?
  - М...м...м...
  - Не надо мычать! Просто назови букву.
  - М.
  - А вторая буква?
  - А...а...а...
  - Не надо тянуть! Просто назови и всё!
  - А.
  - А теперь две буквы слитно!
  - МА.
  - Молодец, Фикус! А теперь дважды этот слог!
  - МАМА.
  - Отлично! Ну, что же, давай напишем это слово на доске. Ну, прижимай мел к доске, рисуй одну горку.
  Фикус прижал мел к доске.
  - Ну-ну! Рисуй наклонную палочку! Ну, чего ты? Ни доска, ни мел не укусят тебя.
  - Боюсь.
  - Чего ты боишься?
  - Не знаю.
  - Ну, давай вместе!
  Сократ взял его лапку в свою и провёл линию.
  - Ну, вот видишь, всё очень просто! А теперь сам!
  Фикус провёл линию через всю доску.
  - Ну, что ты делаешь? Тебе же только палочку небольшую нарисовать! Вот смотри! Дай-ка мне мел. Я написал букву М. Теперь ты напиши такую же!
  - А если я хочу другую?
  - Не надо другую! Напиши такую же! Точно такую же, как у меня.
  - А я не хочу такую. Хочу другую!
  - Да что же это за такое? Ты должен делать то, что я говорю.
  - А я не хочу, что ты говоришь.
  - Иди на место!
  - А можно я пойду?
  - Куда?
  - Домой.
  - Нет! Нельзя! Пока не закончатся уроки, ты будешь в школе.
  - А я писить хочу.
  В классе началась твориться настоящая вакханалия. В народе это называют бардаком. Все рычали, гавкали, выли, тут и там завязались схватки между щенками, несколько щенков залезли на парты. Строили рожицы и кривлялись. О существовании Сократа они, кажется, забыли. Все его призывы успокоиться, сесть на свои места, иметь совесть не возымели никакого действия, поскольку их никто просто не слышал. Сократ подумал о том, что педагог из него никудышный, что он не знает самых фундаментальных вещей, как поддерживать в классе внимание и порядок, как заставить себя слушать и уважать. Конечно, он мог свирепо зарычать, показать свою ярость и злость, но понимал, что так делать не следует. Он уже был готов бежать из этого бедлама и поставить на своей затее и на своей мечте жирный крест, ибо в стае грамотных, кроме него, не было. Но это означало и признание своей слабости и поражения. Нанять в учителя кого-нибудь из людей он не мог. Кто же согласится жить с собаками и учить не человеческих ребятишек, а щенков, с коими ещё непонятно, как надо себя вести? Если он сделает кому-то такое предложение, то реакция будет предсказуемой: покрутят пальцем у виска и пошлют его подальше. Ещё и посмеются над ним: зачем собакам нужно читать книги, которые написаны людьми и про людей. В основном про людей, за редким исключением.
  Сократ обхватил голову лапами и раскачивался, как маятник, из стороны в сторону. И только силой воли удерживал себя, чтобы не завыть. Это было бы уже последним делом. Такого краха ещё не было в его жизни. Даже когда они шли по пустыне, изнемогали от голода и жажды и в стае росло недовольство им, что вот завёл их сюда на гибель, он не чувствовал такого отчаяния. И понимал, что если он опустит лапы, то это будет уже не его проблема, а проблема всей стаи. И тогда он не чувствовал такой беспомощности, как сейчас. Ууууу...Это что? Он воет? Еще, наверно, и слёзы бегут, но пока он их не почувствовал. Если бы кто-то сейчас увидел его стороны, его, вождя племени, мудрого и знающего, которому беспрекословно подчиняется стая! Что бы почувствовали, глядя на него? Даже не жалость, а презрение.
  Но что это? В классе была тишина. Никто не визжал и не гавкал. Что случилось?
  Все сбежали из школы, пока он предавался отчаянью? Он поднял голову.
  Нет! Вот они все ребятишки на своих местах. Но никто не толкается, никто никуда не бежит, не визжат, не дерутся, а молча повернули головы и смотрят в одну сторону.
  В дверях стояла Флора. Да-да, та самая красавица, которую он брал с собой на переговоры, потому что когда мужчины ведут переговоры в присутствии красивой дамы, они становятся сговорчивей, их мысли рассеиваются, двоятся и они охотнее идут на компромиссы, считая, что их уступчивость будет воспринята дамой как мудрость. А женщины любят умных мужчин.
  Сейчас в дверях стояла не прежняя красавица, а богиня гнева, мегера, способная метать молнии и одним своим взглядом испепелять любого, кто станет на её пути. И глядя на неё сейчас, любой бы понял, что страшнее всего на свете не какое-нибудь стихийное бедствие, а её гнев.
  - Что здесь происходит? - спросила она, нараспев выговаривая каждое слово. - Я спросила, что здесь происходит? Соревнование, кто громче всех орёт вместе со спортивным состязанием по боям без правил?
  Флора шагнула вперёд. На мордочках щенков был явный страх.
  - Что вы молчите? Или мне подходить к каждому и давать подзатыльники, чтобы вы начали отвечать на мои вопросы?
  Щенки съёжились, уменьшились, каждый старался спрятаться за другим, надеясь, что молния пролетит мимо его. Сократ поднялся, ему не хотелось выглядеть униженным и подавленным, да ещё и перед дамой.
  - Я проходила мимо, а здесь такой гам и визг, и я решила, что ребятишки собрались и решили разнести школу по камешку. Интересный урок получается! На уроке все сидят за партами. Слушают учителя, выполняют задания и отвечают на вопросы. Где должны находиться ученики на уроке? Я тебя спрашиваю!
  Она ткнула в ближайшего щенка.
  - На своих местах.
  - Правильно отвечаешь. А почему мы не на своих местах? Живо по местам!
  Щенки разместились за партами.
  - А как мы должны сидеть? Спинки держим прямо. Лапки на парте лежат. Одна на другой. И тишина. Вот так! Я вам не помешала, уважаемый учитель, проводить урок?
  - Нет! Не помешали! Напротив!
  - Можете продолжать! Не обращайте на меня внимания. Я постою вон там в уголке. Мне интересно узнавать что-то новое.
  - Да, конечно. На чем мы, ребята, остановились?
  - Фикус писал буквы.
  - Так пусть выйдет и закончит свою работу.
  Фикус вышел к доске, посмотрел вглубь класса туда, где стояла Флора, скрестив лапы на груди, взял мел и дописал на доске букву М без всяких подсказок.
  - Как эта буква называется?
  - Это буква М.
  - А теперь пиши следующую букву, вы ее сравнили с козлом, который задрал голову кверху.
  Фикус нарисовал букву.
  - А это какая буква?
  - Это буква А.
  - А теперь рядом ещё напиши этот слог! Правильно! Прочитай, что у тебя получилось!
  - МАМА! - отчётливо прочитал Фикус.
  - Какой ты молодец, малыш! Мы открыли дверь в волшебную страну, которая называется ГРАМОТА. И в этой волшебной стране нас на каждом шагу будут поджидать чудеса и открытия. Еще придётся потратить немало трудов и времени, прежде чем мы научимся писать и считать. Грамота - это не косточка, которую можно схватить и тут же раздробить своими острыми клыками. Но порог в эту волшебную страну мы с вами уже переступили. С чем и поздравляю вас, ребята! Вы все большие молодцы! И всё у вас получается и получится. И мы все будем гордиться вами!
  
  
  
  
  
  
  
  
  ФЛОРА
  - Что же! У Фикуса сегодня хорошо получилось. Он получает пять. Ах, да! Вы же не знаете, что это такое. В школе ученикам ставят оценки. Оценки показывают, насколько хорошо ученик знает учебный материал. Это такой измеритель вашего успеха. Мы будем использовать пятибалльную систему оценок. В ней пять оценок. Конечно, учитель может и словами оценить ваш успех. Но оценка делает это быстрей и наглядней.
  Сократ подошёл к доске и нарисовал крупную единицу.
  - Вот это, дети, самая плохая оценка, которую, я уверен в этом, никто из вас не будет получать. Хуже, чем вот это, просто не бывает. Называется она единицей. Ещё ученики называют её колом. И правда, она похожа на кол.
  - На гарпун, - выкрикнул малыш, которого звали Крак. - У меня папа таким гарпуном ловит рыбу. Он ловит только крупную рыбу. И говорит, что её лучше всего ловить гарпуном. Он заходит в воду и ждёт, пока крупная рыба не покажется поблизости. Как ударит по ней гарпуном! И она на этот вот крючок и зацепится. И не может слететь с гарпуна.
  - Что же! Довольно точное замечание. Можно единицу сравнить и с гарпуном. И ставят её тогда, когда ученик совершенно ничего не знает. Как говорится, ни в зуб ногой.
  Сократ нарисовал на доске двойку.
  - Это, ребята, двойка. Она похожа на лебедь, красивую птицу, которая плавает в водоёмах. Только для учеников эта красивая птица означает, что у него очень плохие знания или их нет вообще. Как и единицу, её ставят, когда ученик ничего не выучил и ничего не знает. Я даже не вижу особой разницы между единицей и двойкой. Ну, единицу получают уж совсем неграмотные. А теперь вот такая оценка. Это тройка. Как будто разрезали обруч на пополам и половинки поставили друг на друга. Про эту оценку говорят "удовлетворительно" или "посредственно". Её ставят тому ученику, который хоть что-то усвоил, не полностью, но главное ухватил. Особых знаний он не показал, но кое-что всё равно знает. Тоже так себе оценка, но всё-таки не двойка. Хоть что-то. Вот когда ученик хорошо учится, всё понял и может повторить, ему ставят четвёрку. Я написал четвёрку на доске. Да! Это вреде перевёрнутого стула. Когда мама ваша собирается мыть пол, она убирает стулья, чтобы они не мешали ей. Кладёт их на стол на сидушку, ножками вверх. Так же?
  - Да!
  - И вот тогда они выглядят как четвёрки. Те, кто учатся на четвёрки, их называют хорошистами. Ну, а если ученик очень хорошо учится, усваивает весь материал, справляется со всеми заданиями и даже делает больше того, чем задаёт учитель, тогда ему ставят пятёрку. Вот такая она пятёрка. Я даже не знаю, на что она похожа. Это высшая оценка. А ещё учитель может поставить пять с плюсом и даже двумя или тремя плюсами. Это вообще ого-го! Учитель просто восхищен знаниями ученика и не может удержать своего восхищения. Тех, кто учится на пятёрки, называют отличниками. Вот сегодня Фикус получил свою первую пятёрку. И я надеюсь, что это только начало. И дальше он будет получать одни пятёрки. И вы тоже, ребята. Я заведу классный журнал, где запишу все ваши имена и буду выставлять оценки по каждому учебному предмету. И в любое время вы и ваши родители могут узнать, каких успехов вы добились. Что ж! Я вижу, что вы устали и пора сделать перемену.
  Сократ позвонил в колокольчик. Щенки не сорвались со своих мест и с визгом не ломанулись на школьный двор, толкая друг друга. Они неторопливо поднимались и шли, а не бежали к выходу. И в дверях не возникло пробки и давки. Выходили по одному. Многие озирались назад и поглядывали на Флору, которая всё в той же позе стояла у задней стены. Когда все щенки вышли, она подошла к Сократу.
  - Я думаю, уважаемый Сократ, что школа нужна не только для ребятишек, но и для нас взрослых. Чему неграмотные мама и папа могут научить ребёнка и как они могут помочь ему в учёбе?
  - Ты права, Флора. Но тут как бы с ребятишками сил и времени хватило. А ведь, кроме школы, у меня и других дел куча. А грамотных у нас больше нет, кого можно было бы назначить в учителя.
  - Ну, а можно мне учиться с ребятишками?
  Сократ отвёл взгляд, он не решался глядеть ей в глаза, как будто она могла прочитать что-то сокровенное.
  - Да, Флора! Конечно, да! И при тебе они совершенно другие. Как будто это ни одни и те же дети. Я не пойму, как тебе это удалось. При мне они стояли на головах, это были настоящие бандиты, и я ничего не мог поделать с ними. Да они просто не слушали меня. Стоило появиться тебе - и всё! Разительная перемена. Как будто их подменили. Тихие, дисциплинированные, внимательные. Просто мечта любого учителя. Наслаждение работать в таком классе с такими детьми. Не понимаю! Я такой большой, грозный, сильный. Вроде одного вида моего должны бояться. Не боятся нисколько. А перед тобой, хрупкой девушкой, онемели, впали в ступор.
  Улыбка делала Флору ещё красивей.
  - Сократ! У меня были братья и сёстры. И сама я была ребёнком. Дети - не взрослые. Они воспринимают мир не рассудком, логическое мышление у них ещё не сформировалось. Мир они воспринимают чувствами. И поэтому восприятие ребёнка более тонкое, чем у взрослого. Ребёнок живёт чувствами и поэтому он ощущает в первую очередь, какое существо перед ним, каков его характер, волевые качества, добрый он или нет. И тут его не обманешь, как не надувай щёки, но слова для него не важны, зато он понимает, слабохарактерная, мягкотелая особа перед ним или волевая сильная личность, которой лучше всего покориться и выполнять её повеления.
  - Я размазня, а ты выходит волевая личность, которой следует, если и не подчиняться, то уж никак не противиться её воле? Я правильно тебя понял?
  - Ты умный, ты лидер, ты стратег. Но для детишек эти качества не важны. Да они и не видят их. Для них важнее другое. Они сразу почувствовали, что ты добрый, что ты не способен наказать, причинить боль другому. Ты мягкий, как глина под руками гончара. И они тебя нисколько не боятся.
  - В тебе же они почувствовали волевую сильную натуру, которая всегда настоит на своём и подчинит своей воле? И накажет того, кто пойдёт против твоей воле?
  - Вот, Сократ, ты сам ответил на свой вопрос.
  - Получается, что учитель я никудышный и нечего мне делать на этом поприще. Это не моё и не для меня.
  - Сократ! Ты хороший учитель. И детишки со временем поймут это и изменится их отношение к твоим урокам. Пока я тоже буду твоей ученицей и заниматься вместе с детьми. Если ты, конечно, не против?
  Сократ взглянул на неё.
  - Ты спасительница моя. Признаюсь, что я отчаялся и уже решил закончить со школой. Неудачный эксперимент. Я совершенно не гожусь для учительской работы.
  - Сократ! Тебе одному здесь не справиться. Каждый день после занятий надо мыть пол, протирать парты, стулья. Неужели ты будешь это делать сам?
  - Флора! А тебя можно попросить?
  - Да я уже согласилась. Вот что, Сократ! Предстоит снова начать строительство.
  - Какое?
  - Ну, вот смотри! Детишки до обеда будут в школе. И на последних занятиях с них уже не будет толку. Они будут квёлые, вялые, потому что будут голодные и будут думать только об еде. Надо им устраивать обед. А для этого нужна столовая и кухня, где будет печь. И конечно, нужна повариха. И нужен рабочий, который будет доставлять продукты, дрова, топить печь, делать ремонт.
  - Верно. Но почему я об этом не подумал?
  - Ты не можешь обо всём думать. Но это уже следующая идея. Об управлении нашим народом. Но сейчас я хочу закончить со школой. Твоими уроками школа не может обойтись. Ты будешь учить грамоте, счёту, чтению, рассказывать об окружающем мире. Но детям нужны и уроки труда, где они будут учиться ремёслам. Потому что им нужны не только знания, но и навыки, умения, чтобы они научились что-то делать своими лапами. У нас замечательный мастер гончар Потер. Но он должен передать своё ремесло молодым, у него должны быть ученики. Нужна пристройка, где поставим гончарный круг и не один, а несколько. Хотя бы, чтобы двое-трое щенков сидели за гончарным кругом. Потер будет учить детишек гончарному ремеслу, а девочки в другом помещении будут учиться кулинарии. Там нужны столы, приборы, шкафы для продуктов, инструмент. И конечно, хорошая повариха. Я могла бы попробовать себя в этой роли.
  - У тебя государственный ум. Ты должна руководить стаей.
  - Постой! Это ещё не всё. Дети должны много двигаться. Поэтому каждый день у них должен быть урок физкультуры. И они должны не просто носиться как угорелые, беситься, устраивать кучу-малу, а учиться правильно прыгать, лазить по канату, приёмам борьбы, спортивным играм, то есть развиваться физически, укреплять организм. Во дворе нужно поставить турник, бревно над землёй, сделать игровые площадки. Всякие там устройства для занятия физкультурой. Помнишь, как было у людей в Кинополе. И как ребята любили эти уроки, потому что им надо двигаться.
  - Я даже знаю, кто у нас будет учителем физкультуры. Хилл! Он ещё в Кинополе пропадал целыми днями на стадионе и люди охотно брали его в свои игры.
  - Ещё, Сократ. Для взрослых по вечерам неплохо бы организовать лекторий. Вечером у них много свободного времени, и они не знают, чем занять себя. Слоняются по посёлку, болтают. Им тоже нужна грамота и знания о том, что собой представляет мир. Ведь многие до сих пор убеждены, что Земля плоская и что солнце и звёзды катятся по стеклянному небосводу.
  - Флора! Как мне повезло, что сегодня ты шла мимо школы, как раз в первый день занятий. А что ты хотела сказать про организацию власти?
  - Ты взвалил на себя непосильную ношу. Ты пытаешься решить всё сам. Так ты просто надорвёшься. Нужен совет или правительство, не знаю, как это лучше назвать, из авторитетных псов, с которыми бы ты советовался, обсуждал разные дела, давал бы им поручениям. Нельзя самому хвататься за всё. Так не получится, потому что это физически невозможно.
  - Правильно, Флора. Я думал об этом. Но как-то всё недосуг, текучка. Но такое решение, конечно, назрело. Уже завтра я подберу такой совет и проведу его собрание. Да вот одного члена совета я уже нашёл. Это ты, Флора. У тебя государственный ум. Одному, конечно, никак.
  Так у Сократа появились советники и помощниками. И дела сразу пошли лучше. В школе Сократ уже не знал проблем с дисциплиной, но приписывал это присутствию Флоры на уроках. Но и без Флоры щенки не смели хулиганить, зная, что об этом непременно доложат Флоры, одного имени которой было уже достаточно, чтобы остановить любого хулигана. Гнев Флоры испытывать на себе никто не желал. Одного взгляда её было достаточно, чтобы шалун ощутил свою вину.
  Эти уроки очень нравились детишкам. Они из глины лепили посуду, делали разные фигурки. И очень радовались, если у них получалось что-то похожее на реальных зверушек.
  Была печь для обжига. Посуду и фигурки разрисовывали красками. Гончар знал секреты приготовления красок разных цветов. Потом изделия покрывали лаком, чтобы краска не обсыпалась. После чего изделие считалось законченным. На полках мастерской всё больше появлялось изделий. А когда места не стало хватать, то разрешили ученикам забирать свои шедевры домой. И они этим очень гордились и хвастались перед родственниками и знакомыми.
  Девочки увлеклись кулинарией, готовили салаты и мясные блюда, которые поступали в школьную столовую.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ВЕЧЕРНЯЯ ШКОЛА И ПРАВИТЕЛЬСТВО
  Набилось столько, что не продохнуть. Когда Сократ объявил, что открывается вечерняя школа для взрослых, никто не возражал, не ссылался на занятость или ненужность им грамоты.
  - В таком количестве, конечно, заниматься невозможно, - сказал Сократ. - Но сегодня мы проведём только собрание, обо всём договоримся. А уже с завтрашнего дня и начнём. Сделаем так! Останется столько, сколько здесь мест. Поскольку вам придётся писать, то есть нужно место за партой. А за партой могут сидеть только по двое. Через месяц следующая группа усвоит грамоту и тогда мы наберём следующую группу. И за год таким образом все жители нашего поселения станут грамотными. Так и порешим.
  На следующий день Сократ собрал, как он решил его называть, кабинет министров. Само название должно уже настраивать его членов на важность работы, которая им предстоит.
  - Затеяли мы с вами великое дело. И мы первопроходцы на этом пути. Создаём мы с вами новую цивилизацию. Ничего подобного ещё в истории не было. Мы первые. Да! Именно так! Вот вы все здесь уважаемые умные псы с большим жизненным опытом. Я обдумал каждую кандидатуру и выбрал самых достойных. И надеюсь, не ошибся. Предлагаю за каждым закрепить участок работы. Да, я вас называю министрами. И все вы представляете совет министров. Это серьёзно. Это не детская игра. Не будем скромничать. Нас ждут великие дела. Это я говорю без всякого пафоса. Вы будете делать великое дело и у вас будут все полномочия. От вас будет зависеть жизнь нашего народа.
  Поднялся Скиф.
  - Глупости всё это! Министерства! Министры! Школа! Ликвидация неграмотности! Живём мы тут на птичьих правах. Я до сих пор не могу понять, почему люди не заселили эту долину. Это в пустыне, где такие земли на вес золота. Река, плодородная земля, лес...Странно всё это как-то. А странности пугают меня. Разве вы это не понимаете? Почему люди не заняли эту долину? Вы знаете? Может быть, им пока хватает мест? Но не завтра, так послезавтра они придут сюда и скажут: "Убирайтесь подобру-поздорову! Для охраны домов и охоты у нас есть свои собаки". И что мы будем воевать с ними? С танками и авиацией? Побежим, поджав хвосты. Правда, не знаю куда. В пустыню? Куда же ещё? На неминуемую смерть. Вот наша перспектива. А вы тут: цивилизация, министерства, "Долой неграмотность!" Ну, поиграйтесь! Не долго только играть придётся. А я в этом балагане участвовать не желаю.
  Вышел, конечно же, хлопнув дверью. Все сидели, опустив головы и не смея поглядеть на Сократа. Но Сократ, как обычно, выглядел спокойным и никак не показывал своего отношению к тому, что произошло.
  - Есть такие, кто такого же мнения, как и Скиф? - спросил он. - Никого насильно я здесь держать не буду. Я понимаю. В любом здоровом существе должна быть доля скепсиса и сомнения. Тем более, когда речь идёт об очень важных, жизненно важных вещах. Повторяю: доля. А если скепсис, неверие, пессимизм целиком захватывает наше сознание, как же тогда жить? И зачем тогда что-то делать. Созидать? Придут - не придут сюда люди, я не знаю. Да и никто вам сейчас не даст ответа на этот вопрос. Скажу вам по секрету, хотя какие могут быть секреты от министров, теперь у нас есть свой человек, близкий к королевской особе, и он обещал поддерживать наши начинания. Понимаете, что это значит. Он заверил меня, что сделает всё, чтобы нас не трогали, то есть, чтобы никто не позарился на эту землю, где мы сейчас живём. Оснований для пессимизма никаких нет. Давайте работать!
  - Почему же ты об этом не сказал сразу?
  - Если кто-то не видит перспективы и будущее представляет в самом мрачном свете, то какой же из него руководитель? Ведь он не видит цели. А если нет цели, какой смысл что-то делать? Самое важное качество государственного деятеля - это умение видеть образ будущего, к которому нужно стремиться и ради чего работать, не жалея себя. У Скифа этого образа нет. Вообще-то есть. Но это чёрный квадрат Малевича, на который можно смотреть бесконечно долго, находя оправдание своим мрачным мыслям и пессимистическим прогнозам. От таких руководителей ничего, кроме вреда не будет.
  - Ты говорил мудрые слова. И мы даже догадываемся, кто этот человек, который обещает нам протекцию. Да, он человек чести, благородный и не изменяет своему слову.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ЧУДЕСНЫЙ МАРК
  Мальчик привлёк внимание Сократа с первого же дня. Он был самый маленький в классе и хрупкий. Тихий и спокойный. Не визжал и не толкался, когда все на перемене неслись на школьный двор. Оставался в классе на своём месте, листал букварь и разглядывал картинки. Иногда Сократ замечал, что губы его шевелились. Сократ наблюдал за ним. "Какой симпатичный мальчик! И какие у него умные глаза! Недаром говорят, что глаза - это зеркало души. А ещё и зеркало ума. Почему он держится особняком и не участвует в общих играх?"
  На перемене, когда они в классе остались вдвоём, он подошёл к нему и спросил:
  - Как тебя зовут, малыш?
  - Марк.
  - Чудесное имя. Почему ты не идёшь во двор и не играешь со всеми? Детям, да и никому вообще, нельзя сидеть целыми днями. Надо двигаться. Это нужно для здоровья.
  - Я знаю. Но я не люблю, когда шумят и когда вокруг тебя толкаются. Мне это не нравится.
  - Что тебе нравится?
  - Думать.
  Сократ оглянулся по сторонам, как будто это сказал кто-то другой, а не этот ребёнок. Слишком уж это необычно звучало в его устах.
  - Ты любишь думать? Но в твоём возрасте...
  - Я знаю, что вы хотите сказать. Для моего возраста это не характерно. Даже противоестественно. Но тем не менее это так. Живые разумные существа делятся на три категории. Первая - это те, кому доставляют удовольствие физические радости. Они любят физический труд, движение, игры на воздухе. Они не могут долго пребывать в неподвижности. И по моим наблюдениям они составляют большинство. Что, в прочем, вполне естественно. Потому что физическое наслаждение самое доступное. Их наслаждение вполне плотское, телесное, от движения, от работы, от еды. Цель их жизни материальная, иметь достаток, не испытывать нужды, у людей - быть богатыми и не отказывать себе ни в чём, ни в каком удовольствии. Вторая группа - это те, которым наслаждение доставляет эмоциональная сфера. Они живут чувствами, страстями, переживаниями. Они мечтают о большой любви, им нужны страсти, друзья. Их сразу отличишь по тому, как они проявляют свои чувства. Если смеются, то громче всех. Если плачут, то проливают потоки слёз и горе их выглядит неутешным. Такие особы утомительны в общении, они приедаются и даже надоедают своим бесконечным пафосом, с которым они относятся ко всему. Третья группа, я уверен, что она не очень многочисленная, - это те, для которой на первом месте мыслительный процесс. Для них любое ощущение, любое восприятие, впечатление - толчок для работы мысли. Каждая новая мысль, идея доставляют им наслаждение почти физическое. Мыслительный процесс у них идёт постоянно. Для них мыслить, как дышать. Такие личности становятся идеологами, пророками, философами.
  - Да ты и сам философ. Неужели всё, что ты мне говорил, ты сам обдумал?
  - От кого я мог услышать? Вы целый день в окружении собак и слышите их разговоры. Разве они говорят о чём-то подобном?Большинство вообще предпочитает не задумываться ни о чём.
  - Марк! И всё же в твоем возрасте это как-то нехарактерно выглядит. Так может рассуждать зрелая с большим жизненным опытом личность, но никак не ребёнок.
  - Вы хотите сказать, что это противоестественно?А разве не противоестественно выглядели дети у людей, которые в раннем возрасте сочиняли симфонии, литературные произведения, рисовали картины? Может быть, и так. Но потом они стали гениями. Кто определяет эту нижнюю возрастную границу, когда личность проявляет свои качества? Хотя некоторые считают, что раннее проявление выдающихся качеств - это отклонение от нормы.
  - С тобой интересно говорить, Марк. Но вряд ли твои ровесники заинтересуются твоими рассуждениями. Да и взрослые на эту тему не станут вступать в диалог. Людей по большей части интересуют реальные конкретные вещи, которые окружают их.
  - Вы правы, уважаемый учитель. Поэтому я разговариваю и спорю с самим собой. И мне это интересно. Так что могу обходиться вполне без собеседников, которые и слушать меня не станут. Поэтому я хочу, как можно скорее овладеть грамотой, чтобы записывать мысли. Я уже дошёл до десятой буквы. Вы же не будете осуждать меня за это?
  - Я вижу, ты постоянно листаешь букварь. Ну, вот будешь ты записывать свои мысли. Останется это только твоим достоянием, будет доставлять только тебе интеллектуальное наслаждение. Или ты желаешь со своими мыслями знакомить и других?
  - Любые существа, даже примитивные, живущие где-нибудь в непроходимых джунглях, имеют над собой власть, которую можно представить в виде треугольника. Это идеолог, вождь и организатор. Идеолог даёт цель, определяет смысл существования общества. Разумное существо не может существовать, если отсутствует сам смысл его существования. Идеологом может быть религиозный деятель, пророк, мудрец, философ, а в наши дни у людей какая-нибудь публичная личность - политик, блогер, журналист, даже певец или актёр. Люди склонны видеть в человеке, который имеет большую популярность, существование некой тайны. Но это уже отдельный разговор. Вторая фигура - это вождь, правитель, руководитель. Его наделяет властью или народ или считается, что власть его божественного происхождения. Вождь указывает конкретные цели, он ставит перед обществом прагматические задачи. Осуществляет верховное руководство. И организатор реализует поставленные цели, решает задачи, которые стоят перед обществом.
  - Это любопытно. Себя ты считаешь идеологом?
  - Да. И грамота мне нужна, чтобы записывать мысли, идеи. А потом пересматривать их, дополнять, исправлять. Всё это невозможно держать в памяти.
  - У тебя есть мечта, Марк?
  - Космос.
  - Что космос?
  - Вы уверены, что люди позволят нам создать свою цивилизацию?
  - А почему нет? Разве это хоть как-то опасно для человечества? Сами же люди постоянно твердят о многообразии мира. На земле существовали и существуют разные цивилизации. Да, между ними были столкновения, войны, какие-то цивилизации были уничтожены. Но они продолжают существовать, взаимодействовать.
  - Это всё человеческие цивилизации. И между ними идёт непрекращающаяся борьба. И вы думаете, что люди позволят, чтобы рядом с ними существовала цивилизация, созданная не людьми, а животными? Причём это особи, на которых человек постоянно охотился, приручал их, превращал в домашних животных, называя их своими братьями меньшими. Совсем другое дело, когда эти животные, которых человек никогда не считал равными себе, создают своё государство, свою власть и не подчиняются воле человека. Люди между собой не могут договориться. А смогут ли они договориться с представителями другого вида? Поэтому для людей наша цивилизация всегда будет представлять опасность. Вряд ли они захотят с этой опасностью мириться.
  - Ты так думаешь? И причём тут твоя мечта о космосе?
  - Земля - это планета людей. Они никому не отдадут её. Разве что какие-нибудь инопланетяне захватят. Они чувствуют себя хозяевами земли. Для нас здесь не найдётся уголка. Всё поделено между людьми, между государствами. И здесь мы живём на земле короля. А значит, мы во власти короля и должны подчиняться его воле. Сегодня он может быть благосклонен к нам, а завтра нет. Мало ли что может произойти. И пустыни, и джунгли, и горные вершины - это всё территория государств. И ни одно государство никому так просто не отдаст ни клочка своей земли. Скоро люди будут делить Антарктиду, как поделили Арктику и готовятся к её переделу, считая, что кому-то незаслуженно досталась слишком большая арктическая территория. Мы можем какое-то время существовать независимо, но эта независимость будет условной, насколько это позволит королевская власть. Как говорится, до поры до времени. А поистине независимыми мы можем быть только на другой планете.
  - Если эта планета приспособлена для жизни, там обязательно есть обитатели. И они будут воспринимать нас как пришельцев, как чужаков, как захватчиков. Ты не думал об этом?
  - Надо надеяться, что они окажутся более гостеприимными, чем люди, и позволят нам сосуществовать рядом с ними.
  - Марк! Здесь слабое звено твоей утопии. Люди не позволят нам существовать рядом с ними, а какие-то инопланетные незнакомцы почему-то примут нас и пойдут на сотрудничество с нами. Я не говорю уже о технической стороне. Это какой величины должен быть космический корабль и сколько должно быть этих кораблей, чтобы переправить весь наш народ на другую планету?
  - Уважаемый учитель, когда-то полёт в воздух казался неосуществимой фантастикой. Еще были неизлечимые эпидемии. Да и многое другое, с чем люди успешно справились.
  - Всё это сделало человечество. А мы, как тысячи лет назад охраняли их дома и сады, ходили с ними на охоту, так и продолжаем это делать. У людей был прогресс. А у нас что? Люди правы, когда они себя считают царями природы и созданными по образу и подобию Божьему. А Бог - это прежде всего Творец, он созидатель. Люди способны к развитию, к движению. Несмотря на перипетии, человеческая цивилизация совершенствовалась. Что мы сотворили? Всё, что ты здесь видишь в посёлке, мы создали по образу и подобию человеческому. Нашего здесь ничего нет.
  - Если вы так считаете, уважаемый учитель, зачем тогда вы всё это затеяли? У вас есть великая цель, и вы уверены, что способны достичь её и привести наш народ к иной жизни. А иначе, зачем эти министерства, если мы всего лишь жалкие подражатели. Но я знаю, что вы уверены, что мы можем двигаться вперёд и создавать своё.
  - Мой мальчик! Я сделал это потому, что хотел спасти мой народ, который собирались бросить в кровавую бойню, и тогда бы никто не выжил. Вот о чём я думал в первую очередь. Если мы пойдём на службу к другому хозяину, то никто не даст гарантии того, что нас снова не бросят на вражеские амбразуры. Поэтому я хочу, чтобы мой народ сам принимал решения. Что бы ни случилось, но я считаю, что главное, чтобы мой народ был независимым и не подчинялся прихоти какого-либо правителя.
  - Дикие звери, живущие в лесах и степях, тоже независимые.
  - Это так. Но и у них, Марк, есть организация. Это, конечно, не назовёшь государством. Но у них есть вожаки, есть бойцы, есть правила и запреты, которые нельзя нарушать. И своя территория, на которую они стараются не пускать чужаков. Они ведут обучение и тренировки молодых поколений, передают им навыки, развивают в них нужные качества, учат, как поступать в разных ситуациях. Я думал о том, что мы можем поднять эту организацию на более высокий уровень, что сделает нас сильней. Организованная сила побеждает стихию. Сама жизнь заставляет существа организовываться. Даже те, которых люди считают примитивными. Насекомые... Возьмём пчёл или муравьёв. Ученые, которые исследовали организацию их жизни, приходили в изумление, насколько она сложна и разумна. Это своего рода государство со сложным социальным составом, иерархией, распределением прав и обязанностей. Эти общества-цивилизации существуют бок о бок с человеческими. Достаточно людям зайти в лес, и они столкнутся с этими цивилизациями. И они не внушают людям каких-то опасений, страхов, что эти цивилизации могут причинить им вред, отобрать у них территорию или ресурсы. У людей нет к ним никакой зависти или злости.
  Время было позднее. Сократ спохватился. Мальчика он задержал. Да и его ждали неотложные дела. С той поры они постоянно беседовали на разные темы. Сократ удивлялся, насколько далеко Марк ушёл в развитии от своих сверстников. И понятно было, что ему с ними неинтересно. Да ладно сверстники! И многие взрослые даже рядом не стояли с ним. Он и его, Сократа, не раз ставил в затруднительное положение.
  ЧЁРНАЯ ПОЛОСА
  Что там Иероним Босх или Сальвадор Дали со всей шумной толпой продолжателей, подражателей и последователей, картина, которая открылась бы их взору произвела бы впечатление, о котором могли бы мечтать сюрреалисты и дадаисты. Представьте себе каменную темницу, в прочем вполне просторную, с узкими бойницами окон, через которые видны блёстки звёзд на фоне темнеющего неба.
  За каменными плитами-партами сидят свирепого вида не то псы, не то волки и вслед за учителем, крупным и грозным псом, выговаривают, именно выговаривают, а не вытявкивают, не выгавкивают:
  - МММ...ААА...МММААА...МААМААА.
  Будь ты ребенок или взрослый, но путешествие в мир грамотности начинается с самого дорогого для каждого существа слова МАМА. Будь ты человек или зверь, или какое-то парнокопытное, но это первое слово для каждого. И еще бы наблюдатель весьма был удивлён, с каким усердием эти свирепые животные отдаются учению, будучи уверенными, что они уже стоят на пороге в чудесный мир, где им будут открыты тайны и секреты мира, и где всё будет иначе, а не так, как в этом мире повседневности, где изо дня в день одно и то же, будничные заботы и напряженный труд от рассвета до заката. Встал - поел - работа - поел - поспал - встал...А там, в том мире всё будет иначе. Там они обретут истинную радость бытия и познают то, что закрыто им в будничном мире. Поэтому никто и ничто не могло отвлечь их, собравшихся здесь, от этого занятия, которое показалось бы смешным для любого первоклассника к концу учебного года, когда он себя начинает считать чуть ли не великим ученым.
  Оказывается, может и ещё как может. Вот в это помещение врывается взлохмаченный пёс с сумасшедшими глазами. Он тянет лапу в сторону, показывая направление, откуда он только что прибежал и вопит:
  - Там...там...там...
  - Да что там?
  - Там такое...Такое что...
  - Да что такое?
  - Ужас! Сами посмотрите!
  И он выскакивает. А следом за ним выбегают и все псы. И конечно же, Сократ, который вёл урок. И все они несутся за взлохмаченным псом по улицам поселения, обитатели которого с удивлением глядят на свору, которая бежит мимо них, слома голову, и кто-то присоединяется к ним, потому что любопытно, что могло подвигнуть взрослых псов куда-то бежать, ни на что не обращая внимания. Только что-то очень исключительное. Вот они выскакивают на окраину поселения, за которой на возвышенности лес, а перед ним широкая поляна с высокой травой, цветами, бабочками, кузнечиками и стрекозами. Ещё не поднялись, но уже слышат неистовые крики, вопли, стоны и душераздирающий визг. Так визжит свинья, когда хозяин начинает её резать на мясо. Уже это пугает. Но когда они оказываются на поляне и видят то, что там творится, то замирают в ступоре, не понимая, как это вообще возможно и что же им теперь делать. На этой поляне молодые волки, подростки, те, кого называют молодёжью... Что с ними происходит? Они хрипят, визжат, кто с громкими стонами лежит в стороне, пытаясь подняться и ринуться вновь в схватку и вцепиться в кого-нибудь, и кусать его, и царапать когтями, и стараться повалить на землю. Это не шуточная борьба, это не игра, это настоящая схватка и кусают они друг друга по-настоящему со всей злостью. Из ран льётся кровь, забрызгивая траву. Израненные ослабевшие псы отползают в сторону и лежат, и громко стонут, и бока их высоко поднимаются.
  - Что здесь происходит? - выкрикнул Сократ.
  Но никто из дерущихся не остановился, не повернул головы в его сторону. Бойня продолжалась. Причём дрались с таким остервенением, словно перед ними были не друзья, с которыми они ещё совсем недавно ходили в обнимку, а смертельные враги. Сократа никто не слышал.
  - Угомонитесь!
  Но никто не угомонился.
  - Прекратите это немедленно!
  Сократ понял, что его призывы ничего не дают и приказал растаскивать дерущихся.
  - Если что, связывайте им лапы и тащите по домам!
  Что это? Да, у людей бывает подобное, когда пьяная или обкуренная молодёжь устраивает выкрутасы. Но у собак? Ни алкоголя, ни наркотиков они не употребляют. Хотя...
  Утром Сократ грамматику отменил. Занятия проводили Флора, гончар и физрук. А он в сопровождении трёх псов отправился по посёлку. Зашли к Фениксу.
  - Что твой сыночек-то?
  - Да, считай, всю ночь не спали. То хрипит, то чего-то бормочет, то кричит. А чего непонятно. Напугал он нас. Всякое передумали. Уж не подхватил ли какую-нибудь заразу.
  - Что сейчас?
  - Спит.
  Подошли к спящему, стали его тормошить. На боку у Фена, так его звали, были три царапины. Он бормотал ругательства. Наконец открыл глаза и захлопал ими. Видно, не понимая, что происходит, зачем к нему заявились эти серьёзные псы вместе с самим Сократом.
  - Тебя холодной водой не облить? Рассказывай!
  - Чего рассказывать?
  Фен приподнялся, сел на лежак. Хотел встать, но Сократ положил на него лапу и надавил.
  - Что вчера произошло на поляне?
  - Не знаю. А что произошло?
  - Так! Дурака выключи! Или мы тебя сейчас будет приводить в сознание. Будем окунать в реку до тех пор, пока к тебе не вернётся память. Ты этого хочешь?
  - Меня окунать не надо.
  - Ну, тогда говори!
  - Я, действительно, ничего не помню. Нюхали. И это... я потом отрубился.
  - Чего нюхали-то?
  - Вы же не знаете. Ну, это... где-то с неделю назад Франк был на этой поляне. Как он рассказывал. Гулял. Ну, думал хомячка или зайчика какого-нибудь поймает. Говорит, это самое... видит, нора. Ну, подошёл, стал принюхиваться. Может, там кто-нибудь сидит. Ну, это самое, говорит, нос сунул, принюхивается. И это самое, говорит, что кто-то там вроде шевелится. И это самое, говорит, чувствует голова закружилась и такая лёгкость в теле, тепло стало и так приятно, это самое, говорит. Наслаждение настоящее. Ну, вот!
  - Что "ну, вот"?
  - Ну, это самое, говорит, пошёл на следующий день на эту поляну. Может, говорит, это самое... померещилась эта нора. Ну, это... походил, это самое... Нет, говорит, вот эта нора. Засунул опять туда голову, ну, и это самое, говорит, опять закайфовал, это самое. Ну, вот!
  - Дальше! Это самое... Из тебя что каждое слово вытягивать?
  - Ну, это самое, говорит...Одному сказал, второму, третьему. И вскоре многие стали, это самое, говорит... ходить к этой норе.
  - Поживей! Это самое, рассказывай...То мы тебя до вечера не переслушаем.
  - Я, когда пришёл на поляну в первый раз, там было семь или восемь псов. Пасти у них открыты, слюна бежит и глаза какие-то стеклянные. Я сначала понять не мог, это самое...А когда узнал, то тоже решил попробовать. Я что ли лысый, это самое...И так клёво стало, крышу снесло, это самое. Хочется вопить, прыгать. Понравилось, в общем, это самое...
  - Нанюхались, говоришь? А что же вы вчера передрались? Там же лужи крови были. Да и на тебе вон царапины. А дрались вы смертным боем. Удивительно, что ещё не поубивали друг друга.
  - Передрались? Никогда не дрались.
  Фен поднял лапы и с удивлением разглядывал на них царапины и ссадины.
  Сократ пошёл к Франку. Тот уже не спал. Еще бы минуту и его бы не застали в доме. Он собирался уходить.
  - К норе? - спросил Сократ.
  Франк был молодым сильным псом. У молодёжи он пользовался авторитетом, уже хотя бы потому, что в отличии от остальных успел поучаствовать в боевых действиях. Он отвёл глаза в сторону.
  - Ну, прогуляться немного. Или нельзя?
  - Голова-то не болит, тело не ломит?
  - А чего мне болеть? У меня всё нормально.
  - Воду часто пьёшь. Уже трижды при мне прикладывался к воде. Я знаю про твою нору. Ничего не хочешь сказать? Что вчера произошло?
  - Я не знаю. И до этого нюхали. Кайф поймают и хорошо. А вчера как сбесились. Я и сам нюхнул. И такая агрессия накатила. Хочется кого-нибудь порвать в клочья. Бросился. Не помню на кого. И кругом все катаются, визжат, дерутся.
  - До этого драк не было?
  - Не было, Сократ.
  - Ну, понятно. Всё шло к тому, что вы должны были нанюхаться до того, чтобы начать убивать всех подряд. Этот газ разрушал вашу психику, пробуждал в вас ген агрессивности, убийства.
  - Сократ! Но я думал, что это только кайф. А оно вон как вышло.
  - Пойдём! Покажешь эту нору!
  Франк сразу нашёл эту нору.
  - Вот она!
  - Забейте эту нору камнями! - сказал Сократ псам. Залейте потом раствором, чтобы никто раскопать не мог.
  Он ещё долго ходил по поляне, потом по ближнему лесу, разыскивая норы. А если здесь такая не одна? В каждую нору толкал нос, принюхивался. Пахло землёй, корнями, сыростью. Но ничего необычного. В одной норе он услышал писк, видно там было гнездо полевки. Ничего с его сознанием не происходило. Наверно, это всё-таки была единственная нора с пьянящим газом. Но псам-стражникам он наказал присматривать за молодёжью, которая будет собираться на поляне, и если заметят что-то странное, немедленно сообщать ему. На этот раз всё-таки до беды не дошло. А царапины и укусы на молодых заживают быстро.
  Ещё понял Сократ, что молодняк нельзя оставлять без внимания, нужно вовлечь их в какое-то дело, научить их полезному, чтобы ничто сомнительное не совращало их. Он стал обдумывать, что и как сделать для молодёжи. Одними запретами ничего не добьёшься.
  Тут...В основном о неприятном мы узнаём по утрам. Может быть, враг всего живого специально это делает, чтобы вывести нас из настроения на весь день. Сократ вёл грамматику у малышей, когда на пороге появился Брут, старый пёс. Видно было, что он сильно расстроен и хочет сказать Сократу что-то очень важное.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  СЛЕДСТВИЕ ЗАХОДИТ В ТУПИК
  - Что там у тебя, старый!
  Сократ уже понимал, что старик пришёл с неприятной новостью.
  Брут вздохнул.
  - Кража у нас, Сократ.
  У нас это значит на ферме. Брут ухаживал за козами, овцами и прочей живностью, которой обзавелась стая.
  - Украли коз.
  - И много?
  - Пять голов.
  - Когда это было?
  - Ну, не знаю. Может быть, сегодняшней ночью. У меня есть любимица Мила. Такая симпатичная ласковая козочка, очень привязчивая, дружелюбная. Как только я появляюсь на ферме, она сразу бежит, мэкает, тыкается в меня мордочкой. Сегодня прихожу, а Милы нет. Звать, не идёт. Может быть, думаю, приболела. Хожу по ферме, заглядываю во все углы. А тут, как иголкой, в сердце кольнуло. Чувствую, что-то неладное на ферме. Позвал Фарса, это мой помощник. Прогнали козочек через раскол, пять штук не хватает. Может, они и раньше пропадали. А вот Мила точно этой ночью.
  Как только кто-то появлялся на ферме, там становилось очень шумно. Эти одомашненные животные были всеобщими любимцами, к ним относились как к детям.
  Каждый старался их чем-то угостить. Среди псов даже стали появляться такие, кто заявлял, что убивать их для еды - это жестоко. И отказывались есть их мясо.
  И вот сейчас козы с маленькими козлятами теснились у загородки и громко мэкали, ожидая, что им что-нибудь поднесут.
  - Территорию обнюхали? - спросил Сократ.
  - Это первым делом. Позвал даже Форса. Сам-то я стар, наверно, и нюх чуть утратил. С ним обошли. Никаких посторонних запахов. И загородь цела. И никаких следов посетителей. Ох, видно, хитрые похитители. Как так можно, не оставляя следы, похищать животных? Опять же... если бы кто-то забрался на ферму, то козы подняли бы такой крик, что на весь посёлок было бы слышно. А я тут живу возле фермы. Мой домик вон! Сон у меня чуткий. Я бы обязательно услышал. Но ведь ничего. И кто мог похитить? Я и так кручу, и эдак, а ничего в голову не приходит. И на наших-то совестно думать. У нас в заводе такого не было, чтобы чужое брать. Даже щенки такого не позволяют. Нет, Сократ, ничего не могу сказать. Сам в полном недоумении.
  - Чужие здесь не ходят. Стражники бы сообщили. Хотя...
  Сократ направился к начальнику стражи Грому. Голос у него, действительно, был громовой. Гром удивился.
  - Мы сразу бы тебе сообщили, Сократ, если что-то подозрительное. А бойцы мои не спят. Я ночью несколько раз обойду караулы.
  Пошли возле стены, высматривая, нет ли где подкопа или чужих следов. А если сверху лезли, то непременно оставили бы куски шерсти. По всему никто не перелазил и не подкапывался под стену. Не прилетели же злоумышленники по воздуху?
  - Загадка, - сокрушался Сократ. - Кража есть, а следов похитителей нет. И опять же... они тащили этих коз.
  Позвали несколько псов. Они обошли окрестности посёлка. Жертв должны были волочить по земле. Значит, осталось бы что-нибудь. Помятая трава, пятна крови, следы похитителей.
  А если похитители устроили пиршество, должны быть остатки трапезы. Они проходили несколько часов, обнюхивая чуть ли не каждый куст, обошли лесок. И снова никаких следов. Но не растворились же похищенные козы в воздухе!
  - Знаешь, Сократ, - сказал Гром. - А ты не допускаешь, что может быть Брут и виновен в похищении? Сообщил, чтобы отвести от себя подозрения.
  - Что ты такое говоришь, Гром? Как тебе такое могло прийти в голову? Может быть, ты и меня подозреваешь? Свои у себя? Да ещё и обманывать? У меня такое в голове не укладывается. Нельзя Гром подозревать всех и каждого. И надо разбираться в своих соплеменниках.
  - У меня тоже не укладывается. Только других версий у меня нет.
  - Вот что, Гром, ты выстави охрану и у фермы. И не только ночью, пусть они стоят круглые сутки.
  - Сделаем, Сократ. У меня такое подозрение, что наша охрана понадобится не только на ферме.
  - Что ты имеешь в виду?
  - Ну, украсть можно не только животных.
  Гром как накаркал. Через несколько дней рабочие, которые доставляли овощи и фрукты для кухни, сообщили, что им кажется, что кто-то в хранилище побывал.
  - Побывал или показалось? - спросил Сократ.
  - Ну, учёта корзин с фруктами и овощами у нас же не ведётся. Всё на глаз. Ну, вот в последний раз, когда мы были в хранилище, показалось, что несколько корзин нет.
  Опять не нашли никаких следов похитителей. Замка на хранилище не было, потому что в стае никогда не было воровства. Вот об учёте рабочие правильно сказали. Сократ завёл журнал учёта, куда записал количество корзин в фруктами и овощами. Грамотных счетоводов в стае не было и, пока они не появятся, Сократ взвалил на себя ещё дополнительную обязанность. Приказал, чтобы ему отчитывались каждый раз, когда что-то брали из хранилища. Кузнец Калиман изготовил по чертежу Сократа замок. Это был первый замок в поселении. И еще возле хранилища поставили охрану. Гром, кроме того, что он командовал стражей, теперь стал и главным полицейским. Он должен был расследовать преступления и надзирать за порядком. Псы перенимали не только хорошее, но и человеческие пороки. Но, может быть, это и не псы. И не известно, что хуже. А забот у Сократа прибавилось. Каждое утро он выслушивал донесение Грома о происшествиях в поселении. Гром пересказывал все слухи, кто чем занимался, у кого прибавление в семействе. В конце концов Сократ не выдержал и приказал ему рассказывать только самое важное. После происшествия в хранилище в поселении ничего больше не крали. И вдруг, как гром среди ясного неба. Беда пришла в любимое детище Сократа - в школу.
  
  
  
  
  
  
  
  
  ПОГРОМ
   Когда Сократ подходил к школе, нехорошее предчувствие овладело им, когда уверен, что непременно должна случиться беда. Подошёл к двери, замер на пороге, некоторое время не решался открыть дверь. Потянул дверь на себя и замер. Подобное он видел, когда они на той войне зачищали освобождённые города. В квартире видишь погром, выставленные рамы, стекло на полу, поломанную мебель, куски ткани от порванной одежды, детские игрушки, открытые дверки холодильников. Пол так был завален, что некуда было поставить лапу и каждый раз надо было выбирать чистое место, прежде чем шагнуть вперёд. Подобное теперь он видел в своей школе. Разбитые парты, скамейки, разломанная на куски доска. Порванные буквари. Листочки букварей были к тому же ещё и скомканы. То есть нужно было вырывать каждый листок и мять его. Поломанные на мелкие части карандаши. Сократ заглянул в мастерскую. Всё переломано. Вышел во двор. Вывороченные из земли спортивные снаряды. Подобное мог творить только тот, кто люто ненавидел школу, кто не мог смириться с её существованием и жил одной лишь мыслью об её уничтожении. Сократ опустился на камень. Обхватил лапами голову. Кто эта тварь, ненавидящая всё, что он делает? Среди них не может быть такого злобного существа. Кто-то любил много и вкусно поесть, кто-то ленился, кто-то не отличался особой храбростью. Допустимые слабости. Но тут побывало злобное существо, которое не может выносить того, что делается в поселение и которое живет только ненавистью и душа которого черна как сажа.
  Он почувствовал прикосновение. Поднял глаза. Это была Флора. Она плакала. Он обнял её.
  - Всё это мы сможем восстановить, - сказал он. - Через неделю-другую в школе будет порядок. Придётся выходить на Анвара, чтобы он снова достал для нас буквари, тетради, карандаши, мел. Я отправлю к нему вестника с запиской. Так что и это у нас снова будет. Но дело не в этом. Пока мы не узнаем, кто ворует, устроил этот погром, мы не сможем жить спокойно. Знаешь, трудно жить, когда каждую минуту ждёшь беды. Разве может чувствовать покой и умиротворение, приговорённые к казни, когда палач уже занёс топор над ним? Мы найдём этого палача. Найдём эту тварь, этого ненавистника, который уничтожает плоды наших трудов.
  - Сократ! Ты прав. До последнего времени у нас всё было благополучно. И вдруг как будто кто-то открыл ворота ада и силы зла хлынули на нас. Но мы не должны отчаиваться.
  - Флора! Отпусти ребятишек! А я соберу правительство.
  Все были подавлены случившимся. Если воровство можно понять, то вот этот разгром не подлежал никакому разумению. Вандализм - это уже не жажда наживы, это идея, мировоззрение. Вандал что-то разрушает потому, что это противоречит его мироощущению. Вандализм - это вызов. Мы не считаем ваши ценности ценностями, и мы будем уничтожать их.
  - Ясно, что у нас в поселении происходит неладное, творятся преступления, - сказал Сократ. - Начальнику службы безопасности надо заняться этим, выявить эти преступные элементы. Мы их арестуем и накажем. Если оставить преступление безнаказанным, то это побудит преступника на новые злобные деяния.
  - А если это не наши? - сказал Крафт.
  - Кто тогда? Стража стоит на стенах. И я вижу вашу бдительность. Я тоже думал об этом. Трудно допустить, что кто-то из наших способен на такое. Если кто-то проникает к нам со стороны, то кто он такой и почему он желает причинить нам зло?
  - Ещё, Сократ. Этот кто-то не оставляет следов. Если бы это были псы, то сохранился бы запах, остались бы эти проклятые следы. Ничего этого нет. Такое впечатление, что орудует бесплотное существо. Не знаю просто, что и думать. Никак не укладывается в голове.
  - Или это очень хитрое и умное существо. Сейчас наша главная задача найти его.
  - Вот что я думаю, Сократ. Погром в школе совершили не дети и не подростки. Для того, чтобы переворачивать каменные парты и разбивать их, нужна сила. Если это сделали псы, то только взрослые.
  - Ищите! Ищите этих тварей!
  Весть о погроме в школе всполошила всё поселение. Говорили только об этом, высказывали разные предположения и грозили жестокими карами тем, кто это сделал. Были разумные предположения. Создать народные дружины и патрули, разбить поселение на микрорайоны и местными силами контролировать их.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ПИНГ
  Пришёл Урс. Был он чернее грозовой тучи. И Сократ настроился на неприятный разговор.
  - Какие новости?
  Урс возглавлял службу безопасности.
  - Ничего не случилось. Но случится. Я думаю, что пока это цветочки.
  - Откуда такой пессимизм? Как ты и хотел, мы ввели патрулирование поселения. Возле складов, на ферме стоит охрана. Пока ничего не произошло. Чем ты озабочен, Урс?
  - Затишьем перед бурей.
  - Всё же откуда такое мрачное настроение? Если мы будем ходить чернее тучи, то, что тогда почувствуют жители поселения, глядя на нас. Вот нам только отчаянья не хватало. Мы должны внушать оптимизм, веру в то, что зло будет найдено и наказано. И мы найдём злоумышленников. И довольно скоро. Заверяю тебя!
  - Ты сам веришь в то, что говоришь? Как мы можем найти зло, которое не имеет запаха и не оставляет следов? Это не сможет сделать и целая армия профессиональных детективов. Может быть, это зло сейчас вот стоит возле нас, а мы не сможем ощутить его, потому что оно бесплотно. А оно стоит и посмеивается над нами. Я знаю, как бороться с врагами, как им перегрызть глотку. Но я не знаю, как бороться с духами. А потому и я, и моя служба бессильна. Мы никого не видим, не слышим и не чувствуем.
  - Это духи? Ты так думаешь?
  - А ты как думаешь, Сократ? Ты же у нас самый мудрый. Ты знаешь то, что не знает никто из нас. Я так думаю. А ещё я думаю, что это не Долина Будущего, а Проклятая Долина. В стране, где каждый клочок плодородной земли, где вода на вес золота, целая долина с лугами, лесом лежит пустой. Люди не селятся здесь. С какого же такого перепуга?
  - Я уже говорил. Произошло какое-то стихийное бедствие. Может быть, эпидемия, которая истребила поселенцев. Люди в силу предрассудков принимают это за действие тёмных сил. Я уверен, что перед нами преступник, очень умный и очень хитрый, который умеет заметать следы. И я думаю, что в его планы входит захват власти. Да-да! Не больше и не меньше! Он ведёт очень тонкую игру. Совершает преступления, которые мы не можем раскрыть. И каждое такое преступление укрепляет миф об его всемогуществе. Значит, обыватель всё меньше будет верить властям и всё больше верить, что ему всё подвластно. Настанет момент, помяни моё слово, когда он заявится в открытую и скажет: "Вот он я! Я ваш повелитель. Я могу сделать с вами, что угодно. А власти, то есть те, кто считают себя властями, ничего не могут сделать со мной. Так кто настоящая власть? Я или они?" И поверь мне, Урс, что всё будет именно так. В истории человечества немало примеров того, когда преступники захватывали власть в стране и устанавливали свои бандитские законы.
  - Сократ! Интересную ты нарисовал перспективу. Но если всё так, как говоришь ты, то что мы можем сделать? Мы бессильны. И нам остаётся только дожидаться дня Х, когда наш злодей проявит себя и объявит, что он наш повелитель.
  - Урс! Если мы знаем его цель, понимаем мотивы его действия, мы можем предвидеть его дальнейшие шаги. Он хочет посеять страх, чтобы жители поселения жили с постоянным ощущением того, что может случиться что-то страшное с ними или их близкими. И когда он явится, то обыватель признает его власть, подчинится его законам. Любая определённость лучше постоянного ожидания, что должно случиться что-то страшное. Что теперь будет делать этот злодей? Пьянящий газ был, воровство было, погром был. Тогда должно произойти убийство.
  - Думаешь, он теперь начнёт убивать?
  - Ему нужно сгущать атмосферу, накалять её, лишать население последних надежд.
  - Сократ! Ты считаешь, что ему нужна верховная власть, то есть это твой главный враг и ненавистник, который желает занять твоё место и стать во главе стаи?
  - Не просто занять моё место, но и установить свои законы.
  - Послушай, Сократ! Это наводит на мысль, и у меня сразу появились подозреваемые, точнее подозреваемый.
  - И кто это?
  - Это я. Ну, если бы я был бы способен на такое. И не хотел бы ты убедиться в моей виновности или невиновности? Сделать что-то, чтобы окончательно понять так это или не так?
  Разошлись. В голове Урса уже созрел план. И он сразу направился к жилищу, где жил его хороший знакомый, набивавшийся ему в друзья. Урс решил идти не с пустыми руками, из дома он прихватил прожаренную с ароматной хрустящей корочкой тушку тетерева. Пока нёс её, еле удерживался от желания полакомится деликатесом.
  - Тук! Тук! - весело крикнул Урс, открывая двери. - Кто в домике живёт? Кто в невысоком живёт?
  Пинг соскочил с лежбища и испуганно поглядел на Урса. Как-никак Урс возглавлял службу безопасности. А большой дружбы между ними не водилось. К тому же во время бунта Урс не только не поддержал его, но и выступил против. Неясно, чем вызван его визит. Даже самый законопослушный обитатель перед представителями из этой конторы испытывает трепет.
  Урс уселся за стол, вытянул лапы и огляделся. То, что Пинг построил довольно просторное жилище, говорило о том, что он не собирается жить один. На его лежанке матрас и несколько козьих шкур. Но вряд ли эти шкуры от тех коз, что пропали на ферме. Пинг - не идиот, чтобы так глупо подставиться. На полке посуда, но тоже здесь ничего не будет из разрушенной школьной гончарной мастерской. Аккуратно сложенный очаг. Неподалеку от него кучка сухих веток.
  Поговорив с Пингом, Урс понял, что тот не может быть никак причастен к тому, что происходило в поселении. А Пинг после встречи с ним решил, что нужно обязательно переговорить с Сократом.
  Можно было подумать, что Пинг - хитрое завистливое существо, тем более что этому вроде имелось и подтверждение. Пинг подбивал на бунт и свержение Сократа во время их перехода по пустыне. И может быть, втайне надеялся, что этот пост займёт он. Бунт провалился, и никто не предложил ему звание вождя. И Пинг мог затаить злость на псов и на Сократа. Злоумышленники, кто бы они ни были, которые могли прийти со стороны, так и не были найдены. Грома - начальника стражи можно было обвинить в бездействии, в некомпетентности. Но Гром назначен Сократом, значит, Сократ не может подобрать кадры, не может организовать эффективное руководство поселением. Можно бы, если бы Пинг был злодеем и завистником. Но он не был ни тем, ни другим.
  Не думал он днём и ночью о том, как отомстить Сократу, который не разглядел его таланты и не назначил на какой-нибудь важный пост, когда он создавал правительство. Не назначил и не назначил. Значит, сам Пинг виноват в этом. Но он должен был проявить себя, показать свои выдающиеся качества. Сама себя швея клянёт, если плохо ткёт. Вместо руководства, начальствования, Пинг работал на огороде, рыхлил землю, выпалывал сорняки, поливал и собирал плоды. И это он - умница, талант, участник боевых действий, в которых, кстати, он даже получил ранение. Это можно было бы считать позором, унижением, но Пинг не бунтовал, никак не выказывал своего недовольства. Полол грядки, поливал, собирал овощи - и что с того? И вот, кажется, наступило его время. Он мог выйти на арену, выпятить грудь и вещать:
  - Вот видите! Я же предупреждал. Ещё, когда мы блуждали по пустыне и были на грани гибели. Мы не погибли тогда. Свершилось, можно сказать, чудо. Но мы были на краю пропасти. И привёл нас к этому именно Сократ.
  Да, именно такие слова рождались в голове Пинга. Он не сказал их. И понял, что это было бы глупостью, если бы он сказал их. Умные поняли бы, что он интриган, карьерист и завистник. Кто бы пошёл за таким? Нет, Пинг не был глуп и понял, что нужно идти другим путём. Не просто другим, а прямо противоположным. Быть не врагом Сократа, но его союзником, помощником и даже другом.
  А чтобы его оценили, заметили, что нужно? Правильно! Указать на виновника бедствий, которые обрушились на их поселение. Голова Пинга теперь была занята только этим. Он перебирал разные варианты. Но находил их слабыми и тут же отвергал. Он стал вспоминать, что он слышал о раскрытии преступлений там, в северной державе. Люди в Кинополе обсуждали просмотренные телесериалы о детективах, громкие преступления, о которых сообщали СМИ, говорили о маньяках.
  Пинг устроил якобы случайную встречу с Сократом. Он хотел, чтобы всё выглядело естественно, вроде бы он давно догадывался об этом и думал, что и Сократ давно догадался. Он пришёл на вечернее занятие. В школе уже восстановили разрушенное, стояли новые парты и скамьи.
  Не было букварей, карандашей, тетрадей, мела. И Сократ хотел в ближайшие дни отправить весточку Анвару.
  Изучали очередную букву, читали предложения, записанные на доске. Когда занятие закончилось, Пинг замешкался на пороге, а когда все вышли, сказал:
  - Преступление нельзя оставлять ненаказанным. Тогда следует ожидать очередных преступлений.
  Сократ промолчал.
  - А что злоумышленники не найдены, уважаемый Сократ? Я, конечно, не следователь, но позволь мне высказать своё мнение.
  - Конечно.
  - В Кинополе я наслушался разговоров о преступниках, о детективах, которые ловят их. Вот что я понял, уважаемый Сократ. Раскрытие любого преступления и поиск преступника начинается с определения мотивов преступления. Если убили банкира, то скорее всего он с кем-то не делился. Если политика, то кого-то не устраивала его политическая линия. Если бомжа, то какие-то подростка, школота ради острых ощущений.
  - Я бы побеседовал с тобой на самые разные темы. Ты очень умный пёс, но у меня совершенно нет времени. Мы обязательно поговорим, но в другой раз. Надеюсь, ты не обидишься на меня.
  - Хорошо, Сократ! Но я хотел бы, чтобы ты услышал мои соображения, когда мы встретимся. Я думаю, что они достойны твоего внимания, поскольку касаются судьбы поселения.
  - Позднее у меня.
  Пинг прогулялся по поселению, поболтал с несколькими псами и отправился, не торопясь, к жилищу Сократа, надеясь, что тот уже должен вернуться к этому времени. Жилище не запиралось. Всё-таки псы продолжали считать, что среди них не может быть воров. Даже последние случаи не переубедили их. Хорошо это или плохо, Пинг так и не решил. Да и воровать-то особенно нечего. В поселении царил первобытный коммунизм, который люди назовут "золотым веком", страдая от общественных пороков. У всех была одинаковая обстановка, посуда и за столом то же самое. Не было излишества и богатства.
  Начинало темнеть, когда появился Сократ.
  - Прошу ко мне!
  Они зашли. Сократ поджег лучину и её скромный огонёк осветил жилище
  .- Да, скромно, по-спартански. Как и положено народному вождю, - сказал Пинг.
  Сократ не уловил в его словах ехидства.
  - Предлагаю чай!
  Они пили травяной настой. Один из псов, его так и прозвали Чайником, собирал разные травы, сушил их, а потом раздавал жителям поселения, рассказывая, какая травка и для чего. Были чаи успокаивающие, снимающие боль, бодрящие, возбуждающие, которые пользовались особым спросом у молодых псов, которые обзавелись семьей.
  По жилищу разлился ароматный запах.
  - Тебе, Сократ, пора обзавестись подругой.
  Но Сократ не откликнулся.
  - Что ты хотел сказать?
  - Да. О преступлениях. Чтобы понять, кто совершил преступление, надо понять мотив преступления. Бывают преступления и без мотива в состоянии аффекта. Но это не наш случай.
  - Я понял. Дальше!
  - Что мы имеем? Кража с фермы, из хранилища можно объяснить корыстными мотивами. А вот акт вандализма в школе, тут никакой корысти. Все эти преступления, я уверен в этом, совершены одним и тем же лицом или лицами. Среди псов никогда не было хулиганов. И если бы они появились, то в единственном числе. От силы два - три. Не больше. Отклонения не могут быть массовыми, если это не общий психоз.
  - Я не пойму, к чему ты клонишь, Пинг. Всё ходишь кругами, вокруг да около.
  - Всё к тому. Кто это совершил? Кому это выгодно? И для чего?
  - И для чего же?
  - А чтобы внушить страх, вызвать панику, вывести нас из равновесия, чтобы мы постоянно жили в ожидании самого худшего. Громить школу - здесь же явный мотив напугать. Я не удивлюсь, если у нас вскоре появятся невинные жертвы.
  - Типун тебе на язык!
  - Да мне-то типун. Но всё, видимо, идёт к этому. Акции преступников будут всё более жестокими.
  - Так кого ты подозреваешь?
  - Разве не ясно кого? Мы заняли плодородную долину, у нас есть высокопоставленный покровитель. Там-там, на самом верху. Он нас не даст в обиду. Как же нас выжить отсюда? Остаётся одно: сделать условия нашей жизни невыносимыми, чтобы мы сами ушли отсюда.
  - Значит, ты хочешь сказать...
  - Да-да! Разве это не ясно, как дважды два - четыре, что это выгодно только людям.
  - Но как они попадают в поселение? Стража бы их заметила.
  - Ещё в Кинополе я слышал, что у военных есть такие заплечные ранцы с пропеллерами. Работают они от аккумуляторов и позволяют военным перелетать через стены. Да и вообще через что угодно.
  - Допустим. Но нет никаких следов, ни запахов, ничего. И пусть они перелетают через стены, но их бы всё равно заметили.
  - Я думаю, что они надевают такие плащи, которые делают их незаметными. А запахи они убивают специальными дезодорантами.
  - Может быть, Пинг. Только такие средства: заплечные ранцы, плащи-невидимки, дезодоранты, которые убивают любые запахи, могут быть только у спецслужб, но никак не у обывателей.
  - И у бандитов.
  - У бандитов?
  - У Чёрного Али. Откуда у них скакуны, которых нет даже у короля. Оружие? Ты сам видел, какое у них оружие. Такое бывает только у спецназа.
  - Думаешь, ещё какая-то банда бродит в окрестностях?
  - Не какая-то. Банда Чёрного Али. Мы убили его бойцов, лишили скакунов. У него есть причина для мести.
  - Чёрный Али убит.
  - А ты уверен в этом, Сократ? Ведь ты даже не знаешь, как он выглядит.
  - Анвар опознал его.
  - А мне кажется, что он хотел опознать. Хотя кого там можно было опознать? Вспомни эту картину! Лужи крови, в которых лежат изуродованные трупы, а некоторые разорванные в клочья. Все бандиты как на одно лицо: смуглые и чернобородые.
  - Ты думаешь...
  - Допускаю, что Чёрный Али живой. И сейчас он мстит нам. Сил для открытого сражения у него нет. А вот устраивать нам пакости, поселить у нас тревогу, беспокойство, панику он вполне в силах. Я думаю, что воровством и вандализмом он не ограничится.
  - Звучит, конечно, фантастически. Знаешь, Пинг, ты удивил меня. Завтра мы отберём бойцов и отправимся на поиски бандитов.
  - Ты включишь меня в отряд?
  - Я хочу назначить тебя заместителем Грома. Личность с таким аналитическим умом не может быть простым огородником.
  Пинг ликовал. Он поднялся на ступеньку власти. Верил ли он, что все пакости, что произошли в поселении в последнее время, дело рук банды Чёрного Али? Вначале нет. Но чем дальше он развивал эту идею, чем больше подбирал аргументов, тем сильнее уверовал в то, что всё обстоит именно так. Если даже они не найдут Чёрного Али, то это ещё ни о чём не говорит. Замаскировался. Вот и всё!
  В поисковый отряд отобрали десяток самых опытных псов. Взяли продукты и воду. Никто не знал, как долго затянутся эти поиски.
  - Куда же нам идти, Сократ? Хоть влево, хоть вправо, хоть вперёд, хоть назад везде пустыня. Искать кого-то в пустыне всё равно, что искать иголку в стогу сена.
  - Мы не будем перерывать весь стог. У Чёрного Али, как вы помните, была сотня скакунов, которых нужно кормить и поить. Его лагерь неподалеку от источника воды. Вряд ли это оазис. Оазисы наперечёт, и они давным-давно заселены. Если бы Чёрный Али вздумал захватить какой-нибудь оазис, туда бы вскоре пришли королевские войска. Его лагерь нужно искать где-то неподалеку от реки. Вверх по реке мы уже ходили. Пойдём вниз по реке. Впереди пойдут разведчики. Чёрный Али непременно должен выставить дозоры. Ну, в путь!
  Серая цепочка потянулась вдоль реки. Если версия Пинга была верна, то лагерь Чёрного Али должен быть недалеко. Шли весь день. Останавливались лишь два раза на привал для отдыха и для того, чтобы подкрепиться. А вечером вернулись разведчики.
  - Кажется, мы нашли их, Сократ.
  - Кажется или нашли?
  - Посмотри сам!
  Они прошли вниз по реке и вышли к берегу, где не было ни травинки. Он весь был истоптан. Это были конские следы. Водопой для лошадей.
  
  
  ИСТОРИЯ ЧЁРНОГО АЛИ
  Они пошли по конским следам и вскоре вышли к небольшому плато, на котором возвышалось несколько невысоких скал.
  След привёл к пещере.
  - Проявляем крайнюю осторожность! - сказал Сократ. - Почему они не выставили охрану? Слишком самоуверенны или легкомысленны? Как бы то ни было, мы должны быть осторожны.
  Они зашли в пещеру. Прошли совсем немного и услышали конское ржание. Конь почуял запах псов и теперь бился загоне.
  Псы прижались к стене пещеры, надеясь, что это сделает их незаметными, и застыли. Вскоре появилась женщина с фонарем. Такие фонари ещё называют шахтёрскими. Они работают от аккумуляторов и долго держат заряд. Женщина была молода и изумительно красива. Наверно, такие же красавицы были в гареме библейского царя Соломона, который прославился не только своей мудростью, но и фантастической любвеобильностью и содержал такой гарем, которому бы позавидовал любой восточный правитель. Большие тёмные глаза под тонкими дугами брови, пухлые губки и нежный овал лица. Еще и тонкий гибкий стан. И шла она, не торопясь, покачивая бёдрами, с высокоподнятой головой.
  Голову её покрывала шейла, это такой шарф тёмного цвета. На ней было длинное платье, из-под которого выглядывали темно-синие шальвары. Она подошла к стойлу и стала гладить морду коня, который сразу успокоился.
  - Что такое, Хорс? Что тебя напугало? Пролетела летучая мышь? Или какой-то зверёк пробежал? Вот возьми?
  В ладони она держала сахарный кубик. Посветив по стенам и не заметив ничего подозрительного, она пошла прочь. Успела сделать только несколько шагов. Сократ отделился от стены, скользнул тенью. И вот он уже одной лапой зажимал ей рот, а другой сдавливал шею.
  - Я ничего вам не сделаю, если будете вести себя благоразумно.
  Женщину нисколько не удивило, что пёс с ней говорит на человеческом языке. Она уже знала о существовании таких псов. А откуда она узнала об этом, догадаться было нетрудно.
  - Кроме вас, кто ещё в пещере?
  - Никого. Только я и мой муж.
  - А где остальные?
  - Остальных нет. Нас только двое.
  - А мужа не Али зовут?
  Она кивнула.
  - Ну, я так и думал. А тебя, конечно, зовут Фатима?
  - Нет, Айлу.
  - Али вооружён? В прочем, об этом можно было и не спрашивать.
  - Вооружён? Он лежит и не встаёт. Он был сильно ранен и только чудо спасло его от смерти. До сих пор он очень слаб. Я даже кормлю его из ложки.
  - Веди нас к нему?
  - Нет!
  - Нет? - удивился Сократ.
  - Вы убьёте его. И хотите, чтобы я провела вас к нему. Сначала убейте меня.
  - С вами или без вас, но мы встретимся с Али и сделаем то, что посчитаем нужным.
  - Я ни шагу не сделаю с этого места!
  Ей нельзя было не залюбоваться. Она была сама ненависть. Щёчки её разрумянились. Она с таким презрением глядела на псов. И никакого страха.
  "Так выглядит любовь, - подумал Сократ. - Что же, самые последние негодяи и подонки тоже оказываются достойными любви".
  - Айлу! Но если я дам слово, что ничего не сделаю вашему мужу, вы проведёте нас к нему?
  - Вы пришли убить его. Я знаю это.
  - Зачем нам убивать раненого человека, который не представляет никакой опасности?
  - Вы обманете меня.
  - Хорошо. Мы найдём его и без вашей помощи. А вас мы, пожалуй, свяжем.
  - Ни шагу! - крикнула она.
  Её рука нырнула в карман платья. Она держала гранату.
  - Сейчас вы вместе со мною отправитесь на небеса.
  - Вряд ли жене кровавого злодея светят небеса. Уж точно вместе с Али прямым ходом попадёт в ад.
  - Сделаете шаг, я вырву чеку.
  - Сократ! Она сумасшедшая, - тихо проговорил Урс. - Надо уносить ноги.
  - Видимо так... Хорошо, Айлу. Передай привет мужу и скажи, что я очень бы хотел с ним побеседовать. Он догадается с кем.
  - Догадается, - раздался голос.
  Все повернули головы. Там, где стены сужались, образуя коридор, который, вероятно, вёл в другое помещение, стоял мужчина, обеими руками держась за стену. На голове его была повязка. Одна рука его тоже была на повязке. И сама рука, и пальцы на руке были забинтованы. От левого глаза и до уголка рта тянулся широкий алый шрам.
  - Что же, гости дорогие, проходите в мою опочивальню. К сожалению, не могу вас пригласить за стол, поскольку нечем угостить. И мне лучше лежать, чем сидеть или стоять.
  Айлу подскочила к нему.
  - Тебе нельзя вставать. Могут открыться раны. Это очень опасно.
  - Милая, жить вообще опасно. Особенно в гранатой в руке. Надеюсь, что ты еще не успела выдернуть чеку. Убери гранату и без моего разрешения не прикасайся к оружию.
  Она повела его в соседнее помещение. Псы пошли следом. На широкой лежанке из каменных плит лежал полосатый мешок, набитый сухой травой. Это был матрас. На нем верблюжье одеяло. И рядом тумбочка, а на ней таблетки и стояли пузырьки с микстурой. Али со стоном опустился на лежанку. Айлу села рядом, настороженно поглядывая на непрошенных гостей. Гранату она убрала. Было понятно, что как только она почувствует опасность, молнией бросится за гранатой.
  Сократ сел возле лежанки, остальные псы разместились поодаль, не теряя бдительности, потому что от бандитов можно было ожидать чего угодно.
  - Не ожидал меня увидеть, Сократ?
  - И да, и нет.
  - Ты пришёл убить меня?
  Айлу напряглась, метнула взгляд к ящику, куда положила гранату. Там лежало еще несколько гранат и магазинов к автоматам. Два пса переместились поближе к этому ящику. Теперь она не могла схватить ничего. Прежде бы псы перекусили ей руку.
  - Это зависит от того, что мы услышим от тебя.
  - А что вы хотите услышать? Как я вопреки вашим ожиданиям остался живой, единственно живой из всей моей гоп-компании, о которой я, в прочем, не жалею? Это были законченные подонки и мерзавцы. Но и я такой же. Всем нам место в аду с одной разницей, что одни попадут туда раньше. Когда твоя стая порвала мою банду, вы были убеждены, что никого не оставили в живых. Не знаю, как Анвар уверовал, что я тоже убит. Всё было залито кровью, а тела были искалечены и разорваны в клочья. И вы решили, что с бандой покончено. Так оно и было бы, если б не она.
  Он кивнул в сторону Айлу.
  - Это моя женщина. Как она попала ко мне, это отдельный рассказ. Она прождала до вечера. Мы не вернулись. И это обеспокоило её. Налёты наши были стремительными и быстротечными. Она почувствовала что-то неладное.
  - Я сама расскажу. Можно? - перебила его Айлу. - Я не выдержала, вскочила на коня и отправилась по их следам. До сих пор я не пойму, как я не сошла с ума от увиденного. Первым побуждением моим было бежать как можно скорее оттуда, чтобы не видеть этого. Я остановилась. Я должна была убедиться, что Али мёртв и похоронить его. Спустилась с коня и стала бродить среди растерзанных трупов. Ноги мои были по щиколотку в крови. Кровь хлюпала под ногами. Я до сих пор по ночам слышу этот звук. Многих было не опознать. Так они были истерзаны. И вместо лиц кровавое месиво. Тут я услышала стон. И сердце забилось. Сильно забилось. Недаром говорится, что сердце вещун. Пошла на стон. Он лежал на боку. Хоть его лицо было в крови, но я узнала его. Он слабо стонал. Главное, что он был жив. Я вытянула его на край кровавой лужи. Сделать это было легко. Тело скользило легко как по маслу. Конь опустился. Я перекинула его через седло и привезла сюда. Здесь лагерь нашего отряда, который вы называете бандой. И тут немало помещений, где стоят лежанки. Есть столовая, есть склад для оружия, продуктов, да ещё немало есть чего. Есть запасные выходы на всякий случай, если нас обнаружат. Али был очень слаб. Он потерял много крови. Я принесла его сюда. Сделала ему перевязки. Лекарства у нас тут всякие разные. Я два года изучала медицину. Так что у меня есть кое-какие познания и навыки. Да и до этого мне приходилось лечить раненых. Стала врачевать его. И вот когда он на шаг от выздоровления, вы явились, чтобы добить его.
  - Уже нет, - сказал Сократ.
  - Но зачем тогда вы искали меня?
  - В нашем поселении происходят странные вещи. Из норы идёт опьяняющий газ, воровство, разграбили школу. Да-да! Не удивляйся! У нас даже есть школы, где щенки и взрослые псы изучают грамоту. Кто-то хочет запугать нас, отомстить нам, выжить нас из долины. Естественно, мы подумали на твоих выживших бандитов.
  - Никого из моих людей не осталось. Если бы я даже сильно захотел, я ничего вам сделать не смог.
  - Когда ты сейчас лежишь беспомощный, в бинтах, а рядом с тобой постоянно дежурит любящая тебя женщина, никогда не подумаешь, что ты грабитель и беспощадный убийца, на совести которого десятки жертв. Но ты выздоровеешь и снова займёшься прежними делами.
  Лицо Али искривила гримаса.
  - Ты только из жалости не убиваешь меня. Но я не нуждаюсь ни в чьей жалости. Тем более в твоей. Я убеждаюсь всё больше и больше, что наш путь написан на небесах, и мне суждено было стать разбойником.
  - Это ты придумал сам, чтобы найти хоть какое-то оправдание для себя.
  - Хорошо! Хорошо! Если вам спешить некуда, выслушай мой рассказ и рассуди, прав я или нет.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  - Ты знаешь, что я родом из благополучной и знатной семьи. И уже с рождения мне было предначертано в будущем стать важным сановником, служить при дворе или возглавлять какую-нибудь дипломатическую миссию. Мне с детских лет только и говорили об этом. Отец не жалел на моё образование денег и отправил меня учиться в один из лучших и дорогих колледжей. Там и проявились мои преступные наклонности. И если бы не деньги и не связи отца, то пришлось бы мне сидеть в тюрьме. Вернулся домой. Но кровь моя бурлила. Я был азартным игроком, мне хотелось риска. И тихая спокойная жизнь была не по мне. В одной из восточных стран разгорелось пламя гражданской войны. Вербовщики оппозиции, как называли себя боевики, ездили по разным странам и вербовали к себе людей. Это было как раз то, чего я хотел. Дело у боевиков было поставлено серьёзно. Несколько месяцев я провёл в учебном лагере, где учили владению разными видами оружия, изготовлению взрывчатых веществ, тактике боя. И конечно, усиленная физическая подготовка. Плюс поддержание высокого морального духа и психологическая подготовка. Оружие нам поставляли западные кураторы, самое современное и в неограниченных объёмах. У нас была даже тяжёлая техника. Не хватало только авиации и флота. Это была полноценная армия. И вот из учебного центра я попал в один из отрядов боевиков. Первое, что меня поразило, что отряд не столько воевал с регулярной армией, сколько занимался грабежом и мародерством. Это не только не наказывалось, но поощрялось. Мы вели себя как настоящие грабители. А ещё, чтобы боялись, устраивали жестокий террор, беспощадно расправлялись со всеми, кто был лоялен к власти. Обычно таким людям отрезали головы. И вот после захвата селения в наш лагерь привели с десяток таких людей. У боевиков были большие ножи, которыми они отрезали головы, как их называли, предателям нации. Дали такой нож и мне. Поскольку я был новичок, опытный боевик подробно мне объяснил, как это делается. Левой рукой взять жертву за волосы, а если нет волос, то пальцы упереть в глазницы, и голову оттянуть назад, чтобы отчётливо выступила трахея. Широким движением ножа проводишь слева-направо вот в этом самом месте, чтобы выйти на хрящ в шейном позвонке, небольшое нажатие и отделяешь голову от туловища.
  - Я долго тебе объяснял, но делается это мгновенно одним движением, что жертва даже не успевает ойкнуть, - сказал боевик. - Главное вовремя отскочить, чтобы не забрызгать себя кровью, которая фонтаном ударит из обезглавленного тела. Вот смотри!
  Он подошёл к седовласому мужчине, который знал, какая участь его ожидает. Лицо его было белое, как мел. Боевик хотел мне показать, как это делается, закрепить свой урок. Я не хотел на это смотреть. Я знал, что не выдержку этого зрелища. Одно дело, когда ты это видишь на расстоянии или ты видишь это на видео, и совсем другое, когда это делается в шаге от тебя, и ты отчётливо различаешь капли пота на лице жертвы и бороздку на ноже, по которой стекает кровь.
  Командир цыкнул:
  - Ну!
  Была моя очередь. Я стоял, как вкопанный. Моё тело парализовало.
  - Ну, чего ты застыл, как баран?
  - Я...я...
  - Погоди, командир! Он сделает всё, как надо.
  Это был Муса, невысокого роста боевик, который постоянно ходил с пулемётной лентой через плечо. Он давно воевал в отряде и был уважаем. Подошёл ко мне, положил руку на плечо.
  - Ничего! Со всеми бывает. Я тоже долго не мог решиться в первый раз. Ты вот что...
  Он протянул мне фляжку.
  - Три глотка! Не меньше! Но и не больше.
  - Что это?
  - Пей!
  Я сделал три глотка. Через некоторое время я ощутил, что со мной происходит что-то необычное. Я перестал чувствовать тело. В голове была такая лёгкость. Мне показалось, что я полетел. Хотелось раскинуть руки и смеяться.
  - Возьми!
  Передо мной был нож.
  - Сделай, что ты должен сделать!
  Я подошёл к пленному. Сделал всё, как учили. Оказалось, что это очень легко. Я держал в протянутой руке отрезанную голову. Из неё бежала кровь. А я держал голову и смеялся.
  Меня похлопали по плечу.
  - Теперь ты наш.
  В отряде было две касты. Первая - братство. Из неё назначали командиров. Они получали большую часть трофеев и не делали никакой грязной работы. И вторая каста, куда входило большинство, так называемые бараны. Они выполняли всю грязную работу, стояли на посту, их направляли на самые опасные участки. Две эти касты общались. Но никогда брат не сидел с бараном за одним столом и не разделял с ним трапезы. Чтобы баран перешёл в братство, он должен был сделать что-то такое, после чего его стали бы уважать. В том числе это было и отрезание голов пленным. С той поры я в братстве стал своим. Уже через несколько дней я командовал группой боевиков и не забывал об услуге, которую мне оказал Муса. Мы подружились. Он охотно делился со мной самыми разными секретами, давал советы. Вообще, я очень многим был обязан ему.
  - На войне погибают бараны. Жалеть их не нужно. Ведь рыбак не жалеет червяка, насаживая его на крючок. Бараны предназначены для того, чтобы воевать и погибать. А для людей братства война - это очень выгодный бизнес. Многие богачи, банкиры, владельцы предприятий, дельцы шоу-бизнеса, политики, чиновники вышли из братства. Те средства, которые идут на жалованье наёмникам, покупку оружия, проходят через их руки. А ещё торговля оружием, рабами, выкупы, нефть, культурные ценности. Посмотри на наших командиров, на каких они ездят автомобилей, какие у них перстни на пальцах, какие у них часы.
  Он говорил циничные вещи. И вскоре мне многое стало понятно в этой войне, которую называли священной, справедливой, и от моего юношеского романтизма не осталось и следа. Так же быстро как рассеивались мои иллюзии, рос мой счёт в банке. Когда твой счёт растёт не по дням, а по часам и ты уже в своём воображении рисуешь ближайшее будущее с виллой на берегу океана, белоснежной яхтой с бассейнами и ресторанами, роскошными автомобилями и знойными красотками, как-то рисковать своей головой уже и не очень хочется.
  Несколько раз я пытался расспросить Мусу, что это за чудодейственный напиток, который спас меня и сделал из барана братом. Муса смеялся и отвечал:
  - А разве ты не догадываешься?
  Я догадывался и просил его дать мне фляжку. Но Муса сразу становился серьёзным и решительно отказывал:
  - Брат! К этому быстро привыкнешь, и рай, который даёт первое время этот напиток, скоро обернётся адом.
  - Ты не расстаёшься с этой фляжкой.
  - Да. На всякий случай. А вдруг ранение и адские боли. Пара глотков снимет их лучше всяких обезболивающих уколов. Но в основном это не для меня. А для пленных. Даешь ему выпить пару глотков и через пять минут он видит во мне своего лучшего друга, которому готов рассказать даже то, что не вытянешь из него и под пытками.
  Я подружился с Мусой. Он воевал уже не первый год и очень многому меня научил. Не знаю, сколько я бы провёл на войне и что бы со мной стало, если бы однажды моя судьба круто не изменилась. На отряд напали правительственные силы. Нападение было неожиданным и у них было численное превосходство. Мы были окружены. Все взялись за оружие и дрались с отчаянием. Сдаваться в плен никто не помышлял. Боевиков не брали в плен. Нас считали бандитами и расстреливали на месте. Решили пойти на прорыв, хотя понимали, что немного удастся вырваться из кольца. Рядом со мной падали замертво один за другим. Судьба меня миловала до поры до времени. Хотя пули свистели вокруг как осы, и любая из них могла стать последней для меня. Оставалось совсем уже немного, как я почувствовал жгучую боль в ноге. Я упал и представил, как ко мне подходят, пинают в бок и, убедившись, что я живой, стреляют мне в голову. Нет уж! Лучше я сам распоряжусь своей жизнью. Я достал гранату и стал ждать. Вскоре я почувствовал толчок под ребро и услышал:
  - Ты жив, брат?
  - Жив, но лучше, если бы меня убили.
  Это был Муса.
  - Зачем ты так говоришь? Нельзя гневить Бога? Ты можешь идти?
  - Я ранен в ногу.
  Муса остановил кровь, перебинтовал мне ногу и протянул фляжку.
  - Три глотка!
  - Муса! Зачем ты возишься со мной? Спасайся, пока не поздно.
  - Делай, как я говорю!
  Он ткнул мне фляжку в зубы. Потом взвалил меня и понёс.
  - Муса! - простонал я. - Это всё напрасно. Ты только погубишь себя.
  - Молчи! Чтобы я бросил брата на растерзание врагам? Так кто же я буду после этого? Самый последний шайтан. Пусть я бандит, но не подонок.
  И он вынес меня. Спаслись тогда немногие. И наше спасение было просто чудом. Меня отправили на лечение в соседнюю страну. Когда я подлечился, то возвращаться в отряд не стал. Я был сыт войной по горло. Направился на родину. Наши власти лояльно относились к боевикам, даже уважительно, считая их борцами за веру. Поэтому меня не удивило, когда мне предложили возглавить отряд, который должен был обеспечивать безопасность на караванных путях. Я с отрядом сопровождал караваны, гонялся по пустыне за бандитами, уничтожал их. Был награжден медалью. Был на хорошем счету у властей. Мне присвоили офицерское звание и предложили поступать в военную академию. Выпускник академии получал важное назначение в королевской армии. Так что моя карьера могла сложиться вполне блистательно. И мой отец гордился бы мной. Но господин Случай всегда вносит поправки в наши планы. Как-то после очередной стычки мы разгромили банду. Еще и пятеро бандитов взяли в плен. Они скорей всего жалели об этом, потому что их ждала смертная казнь. Они стояли передо мной, опустив головы, жалкие и подавленные. И тут меня как будто обдало кипятком. Один из них не опустил голову и смотрел мне в глаза. На губах его играла ухмылка. Это был Муса. Первым моим побуждением было броситься к нему, обнять его за плечи. "Это ты, брат!" Я сдержался, понимая, что я не должен этого делать и выдавать своё знакомство с бандитом.
  - Это их главарь!
  Боец кивнул в сторону Мусы. Я со своим отрядом должен был доставить пленных в город и сдать их властям. Мусу и его товарищей ожидал скорый суд и позорная казнь. Ночью, когда мы остановились на ночлег, я пробрался к пленникам, ударом уложил охранника.
  Подошёл к пленным. Они лежали на земле. Развязал Мусу и обнял его.
  - Здравствуй, брат!
  - Здравствуй, Али!
  - Никак не ожидал встретить тебя здесь.
  - Я тоже.
  - Болтать некогда. Вон стоят кони. Берите их и уносите ноги как можно дальше.
  - Ты хорошо подумал? Если узнают, что ты освободил нас, тебе не поздоровится.
  - А о чём ты думал, когда выносил меня из окружения? Ты спас меня. И кем же я буду, если отдам тебя своими руками палачам?
  Оказалось, что наш разговор подслушал один из бойцов отряда. Он выдал меня и меня арестовали. Я своей вины не отрицал. По законам королевства это было тяжкое преступление. Государственная измена. Меня приговорили к смертной казни. Обычно у нас между вынесением приговора и казнью проходит немного времени. Одна ночь и утро. Вечером дают хороший ужин. А с утра уже начинают готовить к казни. Боялся ли я? Я столько раз находился в шаге от смерти и должен был бы свыкнуться с мыслью о ней. Но одно дело случайная пуля. И другое - торжественный ритуал, когда каждое движение палача отработано до ювелирной точности. Когда сознание отсчитывает последние секунды земной жизни, и ты знаешь о неизбежном, которое вот-вот должно случиться. В эти последние часы жизни я хотел одного, чтобы дух не покинул меня, когда меня выведут на эшафот, и чтобы я достойно встретил наказание. Наступил вечер. Я услышал в коридоре шаги. Зазвенели ключи. "Это принесли мой ужин", - подумал я. Вошёл стражник. Меня удивило, что в его руках не было подноса.
  - Переодевайся! - приказал охранник.
  - Зачем?
  - Не задавай вопросов! Делай, как тебе говорят!
  Это была униформа охранника. Он протянул мне удостоверение.
  - Покажешь на выходе! Близко не подноси и долго не держи!
  Вскоре я уже был за стенами тюрьмы. В темноте у деревьев меня уже поджидал человек с двумя лошадьми. Мы вскочили и поскакали. Я ни о чём не спрашивал. Одно было ясно: это была моя жизнь, моя свобода. На рассвете мы оказались на окраине какой-то деревни, где нас ждала пара свежих лошадей. И опять мы скакали почти до полудня.
  И вот мы оказались на этом месте. Да-да. На этом плато у входа в пещеру. Мы шли по длинному коридору, пока не оказались в просторной зале, где был накрыт роскошный стол. Навстречу мне шёл Муса, широко улыбаясь. Он уже второй раз спасал меня от гибели.
  - Муса! Но как тебе это удалось?
  - Это не я. Это деньги. Большие деньги способны творить чудные дела.
  Вы можете представить моё состояние. Ещё несколько часов назад я ожидал неминуемой смерти, а теперь сидел за столом, уставленным самыми разными яствами, и наслаждался жизнью.
  - Чем думаешь заняться, Али?
  Но чем я мог заняться, преступник, приговоренный к смерти? Я остался в банде Али и стал его правой рукой. Мы совершали дерзкие налёты на караваны и благополучно уходили от погони благодаря скакунам, которые Муса угнал из соседнего королевства. Но в один день удача отвернулась от нас. Муса в стычке был тяжело ранен и, умирая, назначил меня своим преемником. Дисциплина в банде была жестокой, и никто не смел перечить его решению. Так появился Чёрный Али. Как эта женщина вошла в мою жизнь? Она была пленницей. Я мог бы продать её и получить немало. За такой товар хорошо платят. Но когда я через неделю нашёл покупателя, она наотрез отказалась покидать отряд. Сердце женщины - это загадка. Я увидел в её глазах любовь. Чем я заслужил этот дар, не знаю. Но с ней я познал счастье и неземное наслаждение. Вот и вся моя история. Не знаю, зачем я тебе рассказал её. Если ты меня убьёшь, я не буду осуждать тебя. Глупая шутка, конечно.
  - Не смей так шутить, Али! - воскликнула Айлу, вскочив на ноги. - Тем более мы ждем ребёнка, а ему будет нужен отец.
  - Сократ, я не причастен к тем бедам, которые обрушились на ваше поселение. Одно хочу сказать. У этой долины дурная слава. Лучше вам уйти оттуда, пока не случилось чего-то очень плохого.
  Сократ поднялся.
  - Может быть, ты и прав, Али. И действительно, это проклятая долина. Скажи, вот ты выздоровеешь и опять займёшься разбоем?
  - Ты поверишь мне, если я скажу "нет"? Но мне надо убраться отсюда, как можно дальше, чтобы никто и никогда не нашёл меня. У меня есть идея. И она, Сократ, должна понравиться тебе. У меня много богатств. Я хочу купить необитаемый остров, который не принадлежит ни одной стране, и он был бы только моей собственностью. Мы можем переселить туда твою стаю и там появится настоящее собачье царство. Над нами не будет никаких властей. Подумай, Сократ! Здесь вам не дадут жить свободно. А я обещаю вам независимость и свободу.
  Али приподнялся на локте. Глаза его блестели. Говорил он быстро и с горячностью. Чувствовалось, что эту идею он долго вынашивал в своей душе и теперь жил ею.
  - Не торопись говорить "нет". Ты знаешь, где меня найти. Пока...
  - Прощай, Али! - сказал Сократ. - Я уже подумал. И надеюсь, что это наша последняя встреча.
  Он сделал знак псам уходить. На прощанье приказал, чтобы продукты, которые были у них, оставили в пещере.
  - У нас есть еда, - сказала Айлу.
  - Возвращаться с едой нехороший знак.
  Когда они выбрались из пещеры, Сократ сказал:
  - Хорошо бы было, Пинг, если ты оказался бы прав. Но ты ошибся. Я даже не знаю, что теперь и думать.
  - Почему мы его не убили? - спросил Пинг.
  - Убить раненого? И ты бы мог это сделать? К тому же мне показалось, что он был искренен с нами. Такое впечатление, что он исповедовался и хотел, чтобы мы простили его грехи. По крайней мере мне показалось, что он хочет бросить свой преступное ремесло.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ИСЧАДИЯ АДА
  Когда Сократ с разведчиками вернулись в поселение, их ожидала неприятным новость. Утром перед хижиной нашли мёртвого Арсена. Это был старый добродушный пёс, который любил прогуливаться по поселению и болтать с каждым встречным. Умер он не своей смертью. Его убили. И убили самым жестоким образом, вспоров ему брюхо и вырвав сердце и другие внутренние органы. Было понятно, что перед смертью над ним жестоко издевались.
  - Это не наши, - сказал Урс. - Никто из наших не способен на такое.
  - И опять никаких следов? - спросил Сократ.
  - Да, лучшие ищейки всё обрыскали кругом. Совершенно ничего, ни запаха, ни следов. Ни стража, ни патрульные не видели никого постороннего.
  - Мы должны уйти отсюда, - сказал Сократ.
  - Ты что, Сократ? Куда нам идти? Кругом пустыня. Ни в одном поселении нас не примут.
  - Я немедленно напишу и отправлю письмо Анвару. Может быть, он что-то предложит. А пока похороните Арсена. И надо удвоить стражу. Обо всём подозрительном немедленно сообщать.
  Решение Сократа вызвало ропот. На следующий день к нему явилось делегация.
  - Куда нам идти? Разве мы уже не находились по пустыне, едва не оставшись там навсегда? Столько трудов вложили. Возвели стену, дома, школу, так любимую тобою, где ты учишь наших детишек грамоте и всяким премудростям. Разбили сад, огород, создали ферму. И вот теперь мы должны бежать отсюда, неведомо куда. Бросать всё это благополучие. Кого мы так должны бояться, чтобы всё бросить? Если у нас есть недруги, назови их.
  - Наш враг тот, кто подаёт нам эти сигналы.
  - Кто он? Сократ, ты всегда отличался мудростью, принимал взвешенные решения. Но сейчас ведёшь себя, как испуганная курица, которая шарахается от каждого шороха. Поверь, нам больно видеть тебя таким. Нам нужен прежний Сократ. Если нам кто-то угрожает, то мы способны справиться с угрозой. Ты не забыл, что мы бойцы? А не жалкие трусливые суслики. На чем основано твоё решение? На предчувствие, что должно произойти что-то страшное, с чем мы не сможем справиться?
  - Да! На предчувствии. На опасении. И я боюсь, что, если мы не сделаем этого сегодня, то завтра может быть уже будет поздно. Поймите, нам угрожает реальная опасность.
  Стая взбунтовалась. Впервые они бросили вызов Сократу и отказались подчиняться его решению. Больше всего Сократа опечалило то, что даже ближайшие соратники не поддержали его. И что он мог сделать? В конце концов, они были правы. Все его страхи не были подкреплены весомыми доказательствами.
  Он смирился. Но всё его существо было наполнено ожиданием, что вскоре может случиться нечто страшное, что может поставить под угрозу существование его племени. Прошёл день, другой. В поселении ничего не случилось. Старого пса похоронили. Никого больше не убили, не ограбили. И все уверовали, что Сократ всё напрасно нагнетал. Может быть, ничего больше не будет. И эта напасть, которая не оставляла никаких следов, больше не посетит их. Всякое живое существо живёт надеждой на лучшее.
  Но предчувствия не обманули Сократа. Прямо во время занятий в класс ворвался запыхавшийся охранник.
  - Сократ! Тебе надо это увидеть.
  - Что увидеть?
  - Бежим на стену! Это срочно.
  Поднялись на стену.
  - Вон! - стражник протянул лапу. - Видишь тот бархан?
  - Что с того?
  - Ты видишь, что он шевелится? Видишь, как песок скатывается сверху вниз. Там кто-то внутри бархана.
  Сократ всмотрелся. Песчаная гора на его глазах двинулась с места, как будто под песком было огромное животное. Когда оно делало вдох, бархан приподымался. Выдох - опускался.
  - Вижу, - сказал Сократ. - Но, может, что-то происходит под землёй?
  - А что там может происходить?
  - Землетрясение.
  - Но почему в одном месте?
  - А мне кажется, что ни в одном. Посмотри! И там шевелится песок.
  - Да, вижу, Сократ. И вон ещё! И рядом! И дальше!
  Да, пустыня вокруг поселения пришла в движение. Она ожила. Это уже были не мёртвые пески. Пустыня двигалась, шевелилась. Казалось, что под песком проснулись десятки существ и желали теперь вырваться на волю. Сократ закричал:
  - Немедленно подайте сигнал, чтобы все заняли свои места и готовились к бою.
  Всё пришло в движение. Бойцы занимали свои места на стене, вооружались копьями, дубинами и боевыми топорами, разводили костры под котлами со смолой. На стены подавались камни и брёвна, которые должны были обрушиться на головы врагов. Но никто не знал, что это за враг и как он выглядит, и насколько велика вражья сила.
  Окрестная пустыня уже вся пришла в движение. Что же будет дальше? Что им угрожает? Больше всего внушает страх неведомый враг, когда не знаешь, кто он, насколько велика его сила.
  - Смотрите! Вон туда смотрите!
  Все повернули головы в ту сторону, куда указывал стражник. Куча песка рассыпалась и показалось нечто чёрное и лохматое. Понятно, что это было живое существо. Все увидели голову, большую голову с круглыми чёрными глазами, открытой широкой пастью, в которой торчали огромные клыки, а с кроваво-красного языка капала жёлтая слюна. Неизвестная тварь крутила головой из стороны в сторону.
  Существо поднялось на лапы. Оно было похоже на пса, но величиной со взрослого телёнка. У него были длинные крепкие лапы с мощными когтями. Шерсть на холке стояла дыбом. Оно рычало и угрожало всему живому смертью.
  - Что это? Волк? - переглядывались бойцы. - Но разве бывают такие крупные волки?
  - Это шайтан. Это демон пустыни, - прокричал Сократ, - который предупреждал нас о своём пришествии. И он пришёл!
  - И не один.
  И там, и тут из песчаных холмов возникали эти ужасные твари. Пустыня ожила и преобразилась.
  Их уже были десятки. Все они злобно смотрели в сторону поселения и ждали только сигнала. И вскоре он последовал. Над пустыней появилось настоящее чудовище, которое раза в три было больше всех остальных тварей. Его чёрная шерсть стояла дыбом. И казалось, что это не шерсть вовсе, а смертоносные иглы, каждая из которых способна пронзить насквозь как копьё. Его уши были высоко подняты, длинный хвост вздымался и опускался, каждый раз оставляя глубокую борозду в песке. Эта гигантская тварь, ясно было, что это вожак всей этой нечести, разинула чёрную пасть и исторгла ужасный рёв, который послужил для всех сигналом к нападению. Они встряхнулись, мотнули мордами и гигантскими прыжками бросились в сторону поселения. Они старались перепрыгнуть стену, но натыкались на копья, в них летели камни и брёвна, лили горящую смолу. Их шкуры загорались, и они отчаянно визжали. Но продолжали штурмовать стены поселения.
  Сократ закричал:
  - Мы их не сможем удержать. Урс! Выводи всех через восточные ворота и уходите как можно дальше. Мы попробуем задержать их хоть на какой-то время. Уходить надо быстрей!
  Копья и топоры, что псы пустили в ход, были бесполезны против этих тварей. Казалось, что они покрыты броней. И стены, на которых кипело сражение, не были для них преградой. Несколько тварей уже перепрыгнули через стены и гонялись по поселению за визжащими от ужаса псами. Догнав, они перекусывали жертву пополам и проглотив половину, подбирали и проглатывали другую половину. Несколько псов вцепились в одно из чудовищ за лапы и за бока и старались распороть ему брюхо и добраться до шеи. Но чудовище перекусило одного пса, потом другого, третьего и, освободившись, бросилось догонять убегающих псов. Сократу было некогда наблюдать за этим.
  - Надо уходить! Мы их не удержим! - кричали псы.
  - Надо хоть ненадолго сдержать их, чтобы остальные успели покинуть поселение.
  Возле Сократа оказалась одна из этих тварей, которая запрыгнула на стену.
  Его жёлтые глаза блистали ярким блеском, как будто это были вовсе не глаза, а уличные фонари. Чудовище осклабилось, показывая полуметровые клыки и обдавая Сократа зловонным жаром. Чёрная шерсть - можно было рассмотреть каждый волос, который торчал как пика - шевелилась. Чудовище, клацая и рыча, надвигалось на Сократа. Сократ размахнулся и что есть силы всадил копье в раскрытую пасть. Копьё вонзилось в язык чудовища. Оно зарычало, перекусило и выплюнуло древко. У Сократа был ещё боевой топор на длинном древке, он всадил его чуть выше сустава на лапе чудовища. Этого удара было достаточно, чтобы срубить и свалить нетолстое дерево. Но на лапе чудовища он оставил лишь царапину. Его пасть была совсем близко от Сократа. Ещё пара шагов, и оно перекусит Сократа. И Сократ, сжавшись в комок, оттолкнулся что есть силы и всадил топор в мокрый пористый нос чудовища. Он не ошибся. Оказалось, что это было самое чувствительное место этой злобной твари. Теперь чудовище не рычало, а визжало. И это был визг боли. Оно мотало головой из стороны в сторону, стараясь освободиться от Сократа, который висел на древке топора, засевшего в носу чудовища. Но от этого только еще глубже загонял клинок топора. Сократ напрягся, даже хвост его окаменел и, раскачиваясь, всё сильнее давил на рукоятку.
  Тварь завалилась на бок.
  - Уходим! - закричал Сократ. - Нам не сдержать их.
  Твари уже носились по поселению.
  Бойцов на стенах оставалось немного. Многие погибли или были ранены. И тут Сократ увидел, как одна из тварей гонится по улице за щенком. Щенок нёсся, что было сил, но тварь его догоняла. И было ясно, что щенку оставалось жить несколько мгновений. Это был Марк. Сократ спрыгнул со стены и помчался наперерез. Он уже знал слабое место этих тварей. И когда твари оставалось до Марка не более двух прыжков, Сократ вцепился ему в заднюю лапу. Всю ярость, всю ненависть он вложил в этот укус и почувствовал, как рвётся сухожилие, как трещит кость. Тварь завыла, попробовал укусить Сократа, но не достала и повалилась набок. Сократ впился ей в живот и, как ножом, распорол брюшину. Но то, что он увидел, повергло его в ужас. Там не было сердца, легких, желудка, других внутренних органов. А было одно большое кубло свившися между собой бледно-серых червей с круглыми чёрными глазами и чёрными зубастыми пастями. Это кубло шевелилось, черви тянулись во все стороны. Сократа стошнило. Но некогда было заниматься собой. Он бросился догонять Марка.
  - Прыгай ко мне на спину. И держись, что есть сил. Сам ты не сможешь убежать от них.
  Марк запрыгнул ему на спину. Сократ нёсся по улице, чувствуя позади жаркое зловонное дыхание тварей.
  Всюду валялись окровавленные трупы псов, части их тел, головы, лапы, внутренности. Некоторые твари не обратили на них даже внимания, занятые пожиранием.
  Везде кровь.
  Последние псы покидали поселение через восточные ворота. И Сократу удалось добраться до ворот. Теперь он нёсся прочь от проклятого места. И видел впереди себя стену пыли, которую подняли убегающие псы. Сократ обернулся на ходу, но погони за собой не увидел. Зато увидел, как над поселением поднимается чёрное облако. Всё выше и выше. И вот оно приобрело форму гигантского гриба. И не было видно стен поселения. Только разраставшийся на синем фоне неба чёрный гриб. Поднялся ветер, который всё усиливался. Стая остановилась, убедившись, что за ними погони нет, и смотрела на этот ужасный гриб. Тут раздался грохот. Гриб превратился в огромный огненный шар, который всё разрастался, и его жар чувствовался даже на расстоянии. И снова грохот. И шар просел, и превратился в багрово-красный овал. Все, как завороженные, смотрели на то место, где было поселение и где ещё утром текла мирная жизнь, и щенки сидели в школе, изучая грамоту, а взрослые псы были заняты в огороде, в саду, строили жилища, занимались ремёслами, где в загоне наперебой блеяли козы и отчаянно визжали поросята, требуя еды. Теперь всё это превратилось в прах. Прахом стали и тела их павших соплеменников.
  Ничего больше не было. Кровавый овал потемнел и превратился в чёрное облако. Облако уплотнялось, прижималось к земле и вскоре оно исчезло. Опять синева и жаркое солнце на небосклоне и пески, пески кругом. И никакого поселения, мерзких тварей и погибших псов. Как будто это был сон, кошмарный сон. И вот ты проснулся, а в окно заглядывает ласковое солнце. Ты понимаешь, что все ночные страхи и кошмарный сон - это были лишь химеры, а впереди тебя ждёт новый день, любимая работа, друзья, улыбки и смех. Но поселение не было сном. Были жилища, была благоустроенная жизнь и надежда, то теперь они будут жить по своим законам, а не по тем, кто им хотел бы их навязать.
  Не было ничего. А было лишь жаркое беспощадное солнце и бескрайние, как океан, пески.
  Никто не знал, в каком направлении теперь идти их кораблю, чтобы добраться до берега, обрести причал, бросить якорь и начать новую жизнь. И какая она будет эта новая жизнь?
  Теперь они сидели и смотрели туда, откуда прибежали. Больше у них не было ничего. Пустота. Многие из них были покрыты царапинами, у кого-то кровоточил бок, у кого-то оторвано ухо или вытек глаз. Но всё-таки они были живыми.
  - Много ли погибло? - спросил Сократ Урса.
  - Не знаю. Сейчас пересчитаю.
  Вернулся. Голова его была опущена, он не смотрел в глаза Сократу, как будто чувствовал вину перед ним.
  - Мы потеряли половину стаи.
  - А...
  - Я знаю, о ком ты хочешь спросить. Она жива. Её ранило. Но не опасно. Одна тварь царапнула её по боку. До свадьбы заживёт, как говорится у людей.
  - Я виноват, - пробормотал Сократ.
  - В чём ты себя винишь?
  - Они погибли по моей вине. Я должен был понять, что с этой долиной что-то неладно. Недаром её назвали Проклятой. Никто из людей не решался поселиться там. Но я рассудил, что это предрассудки, что это какая-то аномалия, которая пугает людей. Я был самоуверен, я был глуп. Из-за моей глупости пострадала стая. Могу ли я быть её вождём? Урс, ты должен стать вождём.
  - Мне горько слышать от тебя такие слова. Ты не провидец. Ты не можешь знать всего. Не вини себя во всех бедах. А если ты откажешься быть вождём в столь трудное время для стаи, то это воспримут как предательство и осудят тебя.
  - Ты прав, друг. Это ноша, которую я должен нести.
  - Что ты дальше собираешься делать, Сократ?
  - Жду возвращения посланника из столицы. Он должен был встретиться с Анваром и рассказать ему о разгроме школы. Сейчас он уже на обратном пути.
  - Мы можем разминуться с ним.
  - Мы пойдём вверх по реке, обходя селения людей. Поэтому мы не будем страдать от жажды. В прибрежным камышах водится немало дичи, а в реке рыба. Так что и голод нам не грозит. Посыльный тоже будет возвращаться берегом реки. Я должен встретиться с Анваром. Он всё-таки королевский советник. И нам должен помочь.
  - На милость короля надеешься?
  - Анвар говорил, что король мудр и добр. Он поможет нам. Не сомневайся, Урс.
  На следующий день они встретились с посыльным, но только с остатками его. Его истерзанное обклёванное тело лежало на берегу. Может, его подстрелили охотники. Может, напали собаки.
  Сократ с Урсом всё осмотрели, обнюхали.
  - Здесь произошла схватка, - сказал Урс. - Смотри, как много следов. И клочки шерсти на кустах. И на земле корочки засохшей крови. На него напали собаки, но не съели его, как никак он тоже собачьей породы.
  - Мы не должны терять бдительности.
  Теперь постоянно впереди стаи бежали разведчики.
  Сократ вёл стаю к столице. Но чем ближе, тем больше на их пути попадалось селений и автомобильных . В любой момент их мог обнаружить армейский или полицейский патруль. И Сократ приказал остановиться на берегу реки. Сам Сократ отправился в столицу, чтобы встретиться с Анваром. Они договорились, что паролем будут слова "Анвар - Сократ", и все патрульные знали этот пароль и должны были сообщить Анвару немедленно, если кто-то скажет этот пароль.
  На подходе к столице Сократ увидел армейский пост и направился к нему. Солдаты подняли автоматы, готовые в любой момент расстрелять непрошенного гостя. Сократ остановился и задрал голову вверх.
  - Такое впечатление, что он молится, - сказал солдат. - Не пойму только собака это или волк.
  - Волк бы так близко к людям не подошёл. Этому псу что-то надо. Я сообщу командиру.
  Появился офицер. Подходить к псу он не решился, крикнул:
  - Чего тебе надо, пёс?
  - Анвар - Сократ.
  Постовые выпучили глаза, переводя взгляды с Сократа на офицера. Но тот, казалось, ничему не удивлялся.
  - Говорящая собака! Сколько живу на свете, о таком не слышал.
  - Она, наверно, из цирка. Потерялась.
  Офицер крикнул, чтобы Сократ подошёл. И к солдатам:
  - Он побудет пока в караульном помещении. Дайте ему воды и поесть. Не бойтесь! Эта собака не кусачая. Цивилизованная. Разве вы не поняли? Можете даже о чем-нибудь поговорить с ним.
  Офицер отправился в свой кабинет, откуда позвонил Анвару и сказал, что пришёл пёс, который назвал пароль. Анвар не мог сразу приехать. Всё же он был важный чиновник, и день у него был расписан по минутам. Сократ понимал это и приготовился ждать. Весть о том, что на посту появился говорящий пост, тут же облетела всех. Целые делегации приходили к караулке, заглядывали в окно, а более смелые заходили в комнату, но приблизиться к Сократу не решались. Выглядел он довольно грозно.
  - Правда, что ты понимаешь нашу речь и можешь говорить?
  - Понимаю и говорю.
  - Из цирка сбежал?
  - Нет.
  - А где твой хозяин?
  - У меня нет хозяина.
  - Так ты бродячий?
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  РАСКОЛ
  К посту подъехал правительственный лимузин. Все вытянулись в струнку и пожирали очами вышедшего из автомобиля Анвара.
  - Где он? - спросил Анвар офицера.
  - Пройдёмте!
  Зашли в помещение. Офицер, удивляясь всё больше и больше, наблюдал сцену встречи друзей, один из которых был человеком, а другой собакой.
  - Оставьте нас! - попросил Анвар.
  Когда офицер вышел, он спросил:
  - У вас что-то случилось? Я сразу это понял, когда мне сообщили, что ты здесь.
  - Случилось! - кивнул Сократ.
  Рассказал о нападении тварей.
  - Вот и не верь после этого, что нечистая сила существует. Если мы уверены, что есть ад, дьявол и нечисть, то почему они не могут не являться к нам и демонстрировать свою силу? У моего народа есть легенда, как появился шайтан. Творец создал первочеловека по своему образу и подобию и призвал всех своих детей ангелов поклониться ему. Все отвесили поклон, кроме одного ангела, которого звали Азазир. Он был очень высокомерен, и когда Творец спросил его, почему он не выполнил его требование, то ответил, что это недостойно его. "Он создан из земли, грязи, а я из огня". И тогда Творец наказал его за непослушание и низверг в подземное царство, в ад, владыкой которого и стал Азазир. После чего он получил имя Шайтана, или Сатаны. С тех пор он больше всего возненавидел людей и стал стараться как можно больше принести им зла, сбивать их с пути истины и соблазнять их и вовлекать в грех. Силы ада могут принимать разное обличие и являться к людям.
  - Вот они и явились к нам.
  - Вероятно, в этой Проклятой долине находится портал, то есть вход в царство тьмы. Вот они и слали вам сигналы, хотели запугать вас.
  - А я не верил в их существование и приписывал все пакости или людям, или каким-то злобным существам.
  - Ты хочешь обрести новое место для своего племени?
  - Именно так, Анвар. Я надеюсь, что ты поможешь нам.
  - Сегодня меня пригласили на ужин в королевский дворец. Я думаю, что смогу переговорить с королём. Стае лучше не показываться на люди. Кстати, где она?
  Сократ ответил.
  - Думаю, что к завтрашнему дню всё решится.
  Они расстались. Анвар сдержал слово. Сократ ждал его в условленном месте.
  - Если бы ты знал, с каким интересом король слушал мой рассказ о стае. Он пообещал подумать. И сегодня утром мне сообщили, что для стаи нашли место, где вы будете жить по своим правилам и законам. Это не близко отсюда. Но я вас буду сопровождать. А в пути вас обеспечат водой и пищей.
  Весть о том, что сам король выделил в своем королевстве участок для них, вызвала восторг стаи. Позабыли о том страшном, что случилось с ними недавно, обнимались, ликовали и поздравляли друг друга. И все верили, что теперь-то для них начнётся хорошая жизнь.
  - Не слишком ли рано мы радуемся? - усмехнулся Урс. - Такое впечатление, что нам пообещали место в Эдеме, где еда сама будет падать нам в рот, а слух наш будет услаждать райское пение.
  - Умеешь ты, Урс, испортить любой праздник.
  - Праздник кончается, а потом наступают будни. И порой они бывают не такими весёлыми, как бы нам хотелось.
  - Урс! Оставь ворчание для стариков! Завтра мы выступаем в путь.
  Анвар прибыл на скакуне. С ним были ещё два всадника. Или охрана, или адъютанты. Сократ не стал спрашивать.
  - Пойдём не по трассе - ты, Сократ, понимаешь, почему- а безлюдными местами. Там самый лучший транспорт - лошадь или верблюд.
  Путь, который занял неделю, не был тягостным. Воды и продуктов было в достатке. В полдень, когда было особенно жарко, делали привал. Отдохнув, шли до самых сумерек.
  - Ещё долго идти? - спросил Сократ после недели их странствования.
  - Мы почти у цели. Завтра к полудню будем на месте.
  Что это за место, Анвар не говорил. Был ли это оазис или долина, или пустыня, где пробурили скважину и была вода, а значит возможность жизни. Сократу оставалось лишь гадать. Анвар же улыбался и отвечал кратко:
  - Скоро увидите!
  И первое, что они увидели, это была высокая стена из бетонных панелей, поверх которой мотки колючей проволоки. Ещё по периметру сторожевые вышки с автоматчиками на них.
  - Мы преступники и нас отправляют в тюрьму? - спросил Сократ. - Что за преступление мы совершили, что удостоились такой чести?
  - Сократ! Прошу тебя успокоиться и выслушать меня. Ты должен понять, почему король принял такое решение. Он прежде всего должен заботиться о безопасности своих подданных. Вы ни какие-то милые кроткие котики, которые могут гулять где угодно. Или ты забыл, что вы боевые псы, готовые в мгновение порвать в клочья любого? Да, сейчас вы не воюете, вы мирные псы. Но кто даст гарантию, что вы будете делать завтра или послезавтра? Вот о чём думал король. И я его понимаю и решение его принимаю. А то, что здесь стена, вышки, на которых стоят солдаты с автоматами, это ещё не значит, что это тюрьма. Это просто особый объект. Вы будете там жить по своим законам и правилам, и никто вам ничего не будет навязывать. Мы уважаем ваш выбор, и никто не будет покушаться на вашу свободу. У вас будет автономия, независимость. Занимайтесь там чем угодно. Открывайте школы, университеты, академии, заводите у себя разные промыслы, ремёсла, сажайте сады, виноградники, выращивайте овощи, скот, пишите стихи, изобретайте, сочиняйте музыку. Живите так, как вы хотите жить. При этом у вас всегда будет вода и пища. И полная безопасность.
  - Ну, просто рай! Только если кто-то решит погулять за стеной и перебраться через стену, то получит пулю. Нет, Анвар! Клетка, даже золотая, остаётся клеткой. И не такой свободы мы хотели, не такую независимость искали. Какая может быть свобода под дулами автоматов!
  - У вас нет выбора. Король не позволит вашей стае бродить по стране.
  - Да, нас расстреляют из пулемётов. Скажи королю, что мы уходим из королевства. А эту прекрасную тюрьму пусть отдаст под санаторий для вип-персон.
  - Куда вы уйдёте? Ты думаешь в другой стране вам предложат иные условия?
  - Я думаю, что ещё остались места, куда не дотянулись руки властей.
  - Не будь наивным, Сократ! Таких мест нет. Ты же мудрый пёс.
  - Тебе, Анвар, спасибо за всё, что ты сделал для нас. Ты был и останешься нашим другом. Я понимаю, что ты не мог поступить иначе. Ты служишь королю и должен выполнять его приказы. Мы уходим!
  - Глупо, Сократ.
  - Это последние мои слова.
  Он повернулся к стае.
  - Братья и сёстры! Нас хотят загнать в тюрьму как каких-то преступников. Я решил идти на север, в северную державу.
  - Разве там, Сократ, мы не сидели за стенами и разве нас не бросали на кровопролитную бойню, не спрашивая нашего согласия?
  - Пинг! Только в северной державе огромные территории, мало заселённые или вообще безлюдные. Туда веками бежали те, кто не хотел жить под гнётом власти: крестьяне, горожане, староверы, которые не принимали церковные нововведения. Они основывали деревни, скиты и жили по своим законам, не изменяя своей вере.
  - Сократ! Ты хочешь, чтобы мы поселились в тайге?
   - Да, там полно дичи. И никто нас не достанет. Мы найдём такую глухомань, куда не ступала ещё нога человека.
  - А ты уверен, что все согласны с твоим решением и готовы отправиться в далёкий неведомый путь, не зная, какие страдания и опасности их ждут впереди?
  - Ты за всех говоришь или только за себя, Пинг?
  - Я предлагаю, те, кто хотят пойти с тобой, пусть отойдут направо, а кто желает остаться здесь, налево. Мне кажется это справедливым решением. Ведь мы все должны решать свою судьбу.
  - Ты умный пёс, Пинг. Что же? Я согласен. Все вы слышали предложение Пинга. Выбор за вами. Идёте ли вы за мной или остаётесь здесь.
  Это была новая ситуация для стаи. Решение всегда принимал вожак, и стая следовала за ним, одобряя или не одобряя это решение. А теперь им предлагали выбор.
  Они сами должны были решать свою судьбу. Если вы привыкли жить, подчиняясь чей-то власти, которая за вас принимает решение, вы привыкаете к подчинению. И сделать самостоятельный выбор для вас весьма затруднительно. Да и не очень вам этого хочется. Когда рабов отпускали на свободу, то они радовались только первые дни, а потом не знали, что делать с этой свободой, потому что теперь ответственность за каждое решение лежала на них, а они этого не желали. Потому что им было легче жить по заведённым правилам, идти туда, куда тебя посылали, и делать то, что тебе приказывали. А что свобода? Свобода не поит и не кормит, и не защищает тебя от насилия других. И многие вольноотпущенники возвращались к своим старым хозяевам или находили себе новых хозяев, чтобы жить привычной жизнью. К ответственности они не были готовы.
  Псы не были рабами, и никто их насильно не держал в стае. Каждый мог уйти из неё в любой момент. Но таких случаев не было. Все жили по законам стаи, подчинялись им и не ощущали это как бремя, как посягательство на свою свободу. Вот теперь им предлагали сделать выбор, от которого зависело их будущее, судьба их потомства. Они колебались. Сократ для них был авторитетом. Но он предлагал новое странствование в неведомое. Ведь никто не забыл о хождении по пустыне, когда они все могли погибнуть. Никто не желал повторения этого. А здесь была определённость, сытая и безопасная жизнь. Псы колебались. В их душах шла борьба. Они поглядывали то на Сократа, то на Пинга. Сразу на сторону Сократа перешли Урс, Флора, Макс и другие уважаемые псы. Это стало весомым аргументом для других. Но и на сторону Пинга переходили один за другим, потому что на этой стороне был авторитет Анвара, королевской власти. Были и те, кто колебался и несколько раз переходили из одного лагеря в другой. Поспешные метания некоторых вызывали усмешки у тех, кто всё для себя уже решил. Но никто никого не тянул за лапу. Делай свой выбор и потом не вини никого, если твоя жизнь сложится неудачно. Ты сам выбрал её.
  Получилось примерно половина на половину.
  Сократ вышел вперёд. Наступила тишина.
  - Что же, братья и сёстры! Вы сделали выбор. Печальный момент. Мы были вместе, жили и воевали бок о бок. А теперь скорее всего мы уже никогда не увидимся. Это горько. Но такова жизнь. Давайте обнимемся в последний раз и попрощаемся.
  У многих были слёзы на глазах. Никто не мог знать, какая судьба им уготовлена. Каждый чувствовал себя виновным в том, что случилось. Может быть, было бы правильным идти за Сократом, как это было до сих пор. Эта свобода, демократия неведомо куда приведёт. Но выбор был сделан. Подходя к реке, можно раздумывать прыгать ли в воду или нет. Но когда ты уже оттолкнулся от вышки и уже летишь в воду, раздумывать поздно.
  Стая всё дальше и дальше уходила из мира, где остались их соплеменники. Многие оборачивались. Но вот уже и не стало видно оставшейся стаи. Теперь вместо единой общности было две, каждая из которых пойдёт своим путём.
  Впереди шли Сократ и Урс.
  - Анвар обещал, что нам беспрепятственно дадут покинуть королевство. Никаких не будут чинить преград, - сказал Сократ. - Путь далёкий и неизвестно, что нас ждёт впереди. Мы должны остановиться у реки и сделать запасы продовольствия. Анвар сказал, чтобы мы подальше держались от поселений и не трогали домашний скот. Надо всех предупредить об этом.
  Остановились на берегу. В прибрежных камышах и кустарниках немало было птиц и мелких животных. Попался даже камышовый кот, который, увидев псов, зашипел и бросился наутёк. Ловить эту мелочь хлопотно и больших запасов из них не получится, поэтому отыскали водопой. Судя по следам, сюда приходили дикие козы. Устроили засаду и на этот раз им повезло. Больше десятка крупных самцов и самок. Псы разделали туши, разрезали мясо на полосы, которые сушили на солнце.
  Так же поступили и с рыбой. Брали только крупную, потрошили и высушивали на солнце. Простояли неделю. Сократ оценил запасы. Хватит на целый месяц и приказал выступать в путь. Тут случилась ещё одна неожиданность.
  - Мы не пойдём с тобой, Сократ, - сказал Урс.
  - Кто мы? Почему не пойдём?
  - Извини, Сократ! Об этом надо было сообщить раньше. Но я не был уверен, что все тверды в этом решении.
  - Не говори загадками, друг!
  - После того, как мы бежали от тварей, стал созревать заговор. Да, Сократ. И во главе этого заговора был я. Мы не собирались тебя убить. И я не собирался стать вождём вместо тебя. Но мы обсуждали предложение Али. Напомню! О необитаемом острове. Решили, что это будет неплохой вариант. Несколько раз подступали к тебе с разговорами об этом. Но ты не хотел даже слушать. Для тебя Али и сейчас остаётся разбойником и убийцей.
  - А разве не так? Или у него за спиной выросли крылышки, и он превратился в ангела?
  - Человек может менять свою жизнь, пересматривать свои жизненные принципы и становиться другим. Ты мудрец, Сократ. Тебе ли не знать об этом?
  - Но можно допустить, что это хитрость и коварство со стороны Али. Заманит стаю на судно, и это судно где-нибудь затонет. Он отомстит за гибель банды.
  - Вместе с ним затонет и сам и его беременная жена?
  - Для себя он может приготовить шлюпку, а рядом будет находиться другое судно, которое подберёт их.
  - Ты же видел его глаза. Они не лгали. Он больше не хочет убивать и грабить. Он хочет исчезнуть навсегда, чтобы забыли его, чтобы считали его убитым. И вариант с необитаемым островом - лучший выход.
  - Заговорщиков много ли, Урс? Хотя какой это заговор. Это ваш выбор. Могли бы сразу сказать. Чего вы ждали? Меня боялись? Думали, что я попытаюсь что-то предпринять против вас?
  - Нас немало. И думаю, будет ещё больше, когда мы объявим об этом стае. Ну, что же пойдём к стае, друг?
  Они поднялись на берег. У стае был полуденный отдых, поэтому все были на месте.
  - Братья и сёстры! - громко сказал Сократ.
  Все поднялись, понимая, что вожак хочет сказать что-то важное, то, что касается каждого из них.
  - Я думал, что после того, что произошло у стен с колючей проволокой, та часть стаи, которая осталась со мной, пойдёт на север. Я ошибался, потому что не знал, что некоторые из вас решили принять предложение Али и отправиться с ним на необитаемый остров, чтобы там создать своё собачье царство. Те, кто были посвящены в эти планы, для них мои слова не новость. Для меня же это была неожиданность, о которой только что сообщил мой друг, мой напарник и соратник Урс. Поступим так, как мы недавно поступили перед стеной с колючей проволокой. Кто хочет пойти за Урсом, переходит на его сторону. Кто хочет пойти на север, остаётся со мной.
  Сократ видел, как один пёс за другим переходили на сторону Урса, и уже в отчаянье думал: "А что если они все пойдут за ним? Не идти же мне одному на север". Те, кто переходил на сторону Урса, отворачивали морды от Сократа, чтобы не глядеть ему в глаза, или поспешно перебегали, не поднимая головы. Многие себя чувствовали предателями. Столько лет верили Сократу и шли за ним. Теперь вот отвернулись от него, отказались идти за ним. Фактически совершили переворот, признав своим вождём Урса. Всё-таки опасения Сократа оказались напрасными. Стая разделилась примерно на половину.
  - Что же будем прощаться! - сказал Урс.
  И опять обнимались, хлопали лапами друг друга. Были слёзы на глазах, тем более, когда расстаёшься со своими братьями и сёстрами, тем более, когда знаешь, что больше уже не увидишься с ними.
  Стая, которую возглавил Урс, двинулась на юг, туда, откуда они бежали несколько дней назад. Сократ с оставшимися с ним долго смотрел вслед, пока они не исчезли за горизонтом.
  - Что же нам тоже пора в путь!
  Сократ махнул лапой. Это был сигнал.
  ИСХОД НА СЕВЕР
  Так можно было идти куда угодно и сколько угодно. Рядом была вода. В зарослях водилось немерено дичи. Неразлучно рядом с Сократом шёл Марк. Им было интересно друг с другом. Они вели бесконечные беседы. Сократ удивлялся мудрости щенка. Откуда у него всё это, ведь он не имеет жизненного опыта, не кончал университетов? Из книг прочитал только букварь. Значит, вот этот склад ума был у него не от чего-то внешнего, а природное. Как говорится, дар Божий.
  - Марк! А ты умеешь считать?
  - Конечно.
  - Но мы учились считать только до пятидесяти.
  - Но дальше-то вообще не сложно. Я четыре арифметических действия усвоил. И если бы не разгромили школу, то научился бы возводить в степень.
  - Но ведь этого же нет в учебнике арифметики.
  - В самом конце учебника есть наставление для тех, кто пойдёт в следующий класс. И в этом наставлении говорится, что скоро они научатся возводить числа в степень и кратко о том, как это делается.
  - А я и не заметил этого. Вот что, Марк, сосчитай, сколько всего псов в нашей стае.
  - Уже.
  - Что уже?
  - Уже сосчитал.
  - И что же?
  - Ты не поверишь, Сократ. Вместе с тобой ровно двести пятьдесят.
  - В Кинополе нас было несколько тысяч. После боев на фронте осталась тысяча. После нападения шайтанов полтысячи. Значит, разделились мы наполовину. Сколько же нас дойдёт до северной державы? И хватит ли нас, чтобы создать в тайге своё собачье царство? А там потребуется много собачьих лап: корчевать лес, строить жилища, стены, обзаводиться хозяйством...
  - Ты же сам говорил, что беглецы, а порой их было две-три семьи основывали заимку, скит или деревушку в тайге. Все трудились с утра до ночи. Иначе бы не выжили. Брали жён из местных аборигенов. И такие деревни, и сёла просуществовали века и до сих пор во многих живут по своим законам и правилам, и не принимают новых порядков. Вот такие осколки средневековой цивилизации. И они оказались устойчивыми.
  - Марк, ты оптимист.
  - Но вся история существования человечества, да и животных, это постоянный исход. Первоначально небольшая человеческая община жила на одном месте. И это было единство, у которого всё было одинаково. Говорили они на одном языке. Население росло, и настал момент, когда им стало не хватать ресурсов этой местности, пригодной для земледелия земли, дичи в лесах стало мало, мало стало и рыбы в водоёмах. Об этом говорят и сказки. У родителей подрастают дети: дочерей отдают замуж в другую местность, а сыновьям отец даёт луки со стрелами. "Стреляйте! - говорит. - И идите туда, куда упадут ваши стрелы. Там ваша невеста. Невеста, то есть неведомая ещё вам. Это ваша судьба". И сыновья уходят в разных направлениях. Потом у них будут свои дети, свои сыновья. И история повторится. Так люди уходили от изначального места поселения и удалялись друг от друга всё дальше и дальше. Между ними накапливались различия, и они уже не признавали других своими родственниками. Прошли века. И только в восемнадцатом веке один учёный, изучавший литературный язык Древней Индии с удивлением увидел, что многие слова из этого языка похожи на слова современных языков народов, которые живут очень далеко от Древней Индии и долгое время не поддерживали с народами Индии никаких связей. Это была не случайность, не совпадение. И учёный сделал вывод, что когда-то был единый язык, а значит, одна общность.
  - Постой, Марк! Откуда тебе это известно? Я этого не рассказывал, а в букваре такого нет.
  - В букваре нет. Но с учебниками Анвар привёз несколько брошюр. Так что я не только букварь прочитал.
  - И что ты этим хочешь сказать?
  - Пройдёт время, и разделившиеся стаи уже не будут считать себя одним народом. Они будут чувствовать себя чужестранцами друг для друга и будут отличаться и языками, и нравами, и обычаями. Вместо одного племени будет несколько.
  - Это хорошо или плохо, Марк?
  - Хорошо и плохо - это оценочные понятия, когда есть выбор. Так можно оценивать еду. Это хорошая еда, потому что она вкусная. А это плохая, её невозможно есть. То, что не зависит от нас, нельзя так оценивать. Ночь - это хорошо или плохо? Ночь и есть ночь. Это не хорошо и не плохо. Так и со становлением новых народов и общностей. Это происходит помимо воли и желания.
  - Марк, это не я, а ты должен меня учить мудрости. Когда мы в новом поселении создадим школу, нет, университет, ты будешь читать курс философии. Я тоже с удовольствием буду посещать его.
  - Ты льстишь мне. Но знаешь, мне порой кажется, что мой мозг существует вне меня, независимо от меня. Я не могу дать ему команду остановиться, не думать, и он порой рождает странные идеи. Некоторые из них ставят меня в тупик, настолько они неожиданные. Ты прав, Сократ. Образование нужно, потому что оно даёт систему, системный взгляд на мироустройство, который - увы! - у меня отсутствует.
  - Марк! Ты не от мира сего. Не может щенок твоего возраста так рассуждать.
  
  В ПЛЕНУ У ТОРВЫ
  Примчался разведчик.
  - В нашу сторону едут три крутых чёрных джипа.
  - Может, Анвар? А может, и нет. На всякий случай надо укрыться. Попрятались по зарослям, залегли и ни звука!
  Стая залегла в камышах. К берегу подъехали джипы с тонированными стёклами. Из них выскочили крепкие ребята с автоматами. Суровые их лица не вызывали желания шутить с ними. Боец распахнул дверку джипа, из него выбрался невысокий пузатый мужчина в шортах и сандалиях на босу ногу. Он покрутил головой налево-направо. Поднял руку.
  - Я знаю, что вы здесь. Не надо от меня прятаться. Выходите! Я хочу поговорить с вами.
  Он кивнул одному из бойцов, и тот дал очередь вверх.
  - А следующая очередь будет по камышам, - крикнул толстяк. - Я хочу лишь поговорить с вами.
  Псы стали выбираться из камышей.
  Толстяк хмыкнул.
  - Хороши! Нечего сказат! Я буду говорить с главным.
  Сократ выступил вперёд.
  - Меня зовут Торва. Меня все знают в королевстве. Я самый богатый в стране человек. У меня есть всё, чтобы радоваться жизни. Дворцы, шикарные автомобили, самолёт. Яхта, гарем из красавиц разных стран. Я ем самую вкусную пищу и пью самые лучшие вина. Ко мне приезжают самые знатные люди. У меня есть всё. Нет только говорящей собаки. Я когда услышал о вас, захотел иметь такую собаку, с которой бы мог вести беседы на разные темы. Мне надоели люди. Они глупы и завистливы. И моя дружба им нужна, чтобы попросить у меня денег или моего покровительства. А собаки дружат бескорыстно. Я вижу по твоим глазам, что ты очень умный пёс. Если вам нужны деньги, я вам дам их. Если вам нужна пища, вы получите самую вкусную пищу. Если вам нужно что-то другое, я вам дам всё, что вы захотите. Но мне нужен один из вас.
  - Торва! - сказал Сократ. - Так ты себя назвал. Большое богатство не всегда означает большой ум. Нам не нужны деньги, а еду мы себе добудем сами. Нам ничего не надо от тебя. Мы свободные псы и своих братьев не продаём в рабство. Так что ты не получишь никого из нас.
  - Ха-ха! - рассмеялся Торва. - Я всегда получаю то, что хочу. А вот словами об уме ты обидел меня. Я не люблю, когда меня обижают. Поэтому за обиду вы заплатите дороже. Мне нужен не один пёс, а три пса. Всё поняли?
  Он кивнул. И несколько бойцов дали очередь в воздух.
  - Если сейчас моя просьба - пока просьба! - не будет выполнена, пули полетят в вас. И через несколько минут здесь будет кровавая каша. Вы этого хотите? Я этого не хочу. Так что решайте!
  - Ты получишь трёх из нас, - сказал Сократ.
  - Я выберу сам, - сказал Торва. - Это ты!
  Он указал пальцем на Сократа.
  - Вижу, что здесь ты самый умный. Ты!
  Он указал пальцем на Флору.
  - Очень уж ты красивая. Ха-ха! Ну, и, пожалуй, ты!
  Он указал пальцем на Крума.
  - Я тоже с ними! - выкрикнул Марк и шагнул вперёд.
  - Нет! Марк! Ты останешься! - сказал Сократ. - Ты знаешь, что делать.
  Торва показал на автомобиль, куда загрузилась троица. Дороги в королевстве были великолепные, многополосные, скоростные, без единой выбоины. На дорогах было много заправок, мотелей, магазинов, в которых можно было купить всё, что угодно, сервисных мастерских, где делали самые разные работы, начиная от накачки колёс и заканчивая заменой двигателя. Автомобилизация страны началась при прошлом короле. К этому времени не имели автомобилей только инвалиды и бедные люди, которых, в прочем, в королевстве было очень мало. Джипы неслись по скоростной полосе, по которой нельзя было ехать со скоростью меньше ста пятидесяти километров.
  Вскоре они въезжали в ворота с охраной ко дворцу Торвы. Он не врал, когда говорил, что он самый богатый человек в королевстве.
  Своё богатство он сделал даже не на нефтяных скважинах, большую часть доходов с которых забирало государство, и не на торговле алмазами, а на том, что он стал торговать водой. Воду эту получали из айсбергов, которые транспортировали от берегов Антарктиды. Айсберги загоняли в специальные доки, где они постепенно таяли, воду разливали и пускали в продажу. Анализы показывали, что это чистейшая вода, лучше той, что получали из глубоководных скважин. Стоимость бутылки воды была дороже, чем бутылки вина. Кроме торговли водой, были и у него и другие источники обогащения, которые он не стремился рекламировать.
  Дворец, в который они приехали, пришёлся бы по нраву любому члену королевской семьи. Псы прошли вниз, долго шагали по длинному коридору, тускло освещенному желтыми лампами. Охранник открыл перед ними железную дверь.
  - Вот ваши апартаменты.
  Он хохотнул. Они оказались в камере с низкими лежанками, низеньким столиком и небольшим зарешёченным окошком под самым потолком.
  - Прежняя тюрьма выглядела комфортней, - сказал Крум.
  - И здесь уже не сделаешь подкопа, - добавил Сократ.
  - Мы не собираемся оставаться здесь, - выкрикнула Флора. - Мы сойдём с ума в этих четырёх стенах.
  - Будем надеяться на лучшее, друзья. Для чего-то этот негодяй привёз нас сюда.
  Настроение было хуже некуда. Никому из них ещё не доводилось сидеть в тюремной камере, каменном мешке, по которому можно было сделать лишь несколько шагов туда-сюда.
  Впереди полная неизвестность.
  - Что же будет со стаей? - спросил Крум. - Сократ, стая без вожака всё равно что автомобиль без руля. Они не знают, куда идти.
  - Нам надо вырваться отсюда во что бы то ни стало, - сказала Флора.
  - Как?
  Через окошечко они увидели, что наступил вечер. В коридоре раздались шаги, засов загремел, дверь распахнулась. Охранник вкатил тележку. Ужин был неплох. Свежее мясо, зелень и чуть подслащённая вода.
  - Я знаю, как бежать отсюда, - сказал Крум. - Единственный выход - вот эти железные двери, когда их открывает охранник. Разделаться с ним пара пустяков.
  - А дальше? - спросила Флора. - Дворец полон вооруженной охраны. В любом месте нас могут запросто расстрелять. А у нас даже нет плана дворца, мы не имеем о нём никакого представления.
  - Что же сидеть в этой каменной коробке, сложив лапы?
  - Ни на кого нападать и никого убивать мы не будем, - сказал Сократ. - Мы не преступники и не убийцы.
  - Мы имеем дело с преступниками, - воскликнул Крум, - которые захватили нас и незаконно удерживают в тюрьме.
  - Но если мы кого-то убьём, то тогда с полным правом заслуживаем тюрьму.
  Крум покачал головой.
  - Ну, тогда решение за тобой, Сократ. Ты у нас мудрец и вождь.
  Самыми тягостными в тюрьме бывают первые часы, когда кажется, что каменные стены и потолок наваливаются на тебя, и ты чувствуешь себя заживо погребённым в каменном гробу. Кажется, что это невозможно выдержать, и ты сойдёшь с ума или разобьёшь себе голову о стену.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ТОРВА ПРИНИМАЕТ ГОСТЕЙ
  Их провели в зал. В кресле восседал Торва. По обе стороны от него стояли охранники с неподвижными каменными лицами, как статуи. Ещё сидело несколько человек.
  - Вы незаконно удерживаете нас. Содержите в тюрьме. Частная тюрьма - это уже преступление, - с порога заговорил Сократ. - И даже не даёте нам прогулок.
  Глаза Торвы заблестели. Он посмотрел на своих соратников.
  - Хорошо чешет! Как по-писанному. А теперь слушай сюда, говорящий пёс, что я скажу. У меня собираются уважаемые люди. И я их решил удивить. Нет, я неправильно выразился. Удивить их должны вы. Вы должны что-нибудь рассказывать, отвечать на вопросы, читать стишки, петь. Станцуете!
  - Ничего этого мы не будем делать. А вот что сделаем мы. Заявим вашим гостям, что вы преступник, что вы незаконно содержите нас в тюрьме.
  Торва расхохотался. Глядя на него, рассмеялись его приспешники. И только на лицах охранников не дрогнул ни один мускул.
  - Так и скажите! А потом пусть кто-нибудь из вас прочитает стишок, хором споёте песенку и ответите на вопросы.
  - Повторяю! Ничего этого мы не будем делать. И вообще будем молчать, как рыбы. А для танцев заведите себе каких-нибудь балеринок.
  - Он дерзкий, - сказал Торва. - А знаете, почему он дерзкий? Он считает, что может не подчиняться мне. Глупый пёс. Мне всё подчиняется. А те, кто не подчиняется, перестают существовать. Пока я вас не уничтожу. Значит, сделаем так. Приведите-ка сюда Джона!
  В зал на поводке завели бульдога. Это был уродец на коротких кривых лапах с обвисшим брюхом. По морде его как будто долго и сильно били лопатой и нос его с широкими ноздрями расплющился. Вся морда его была изборождена глубокими морщинами, щёки его, которые называют брюлями, висели. Маленькие черные горошинки глаз были почти не видны из-за нависших на них бровей. С языка его капала слюна.
  - Что, Джон, мой мальчик? Смотри, какую малышку мы приготовили для тебя? - ласково проговорил Торва. - Джон очень любвеобильный. Каждый день ему приводят самку, иногда две. И он совокупляется почти непрерывно. Такой вот половой гигант. Раз вы решили проявить свою непокорность, сегодня он будет иметь вашу красавицу. А чтобы она не сопротивлялась и не причинила Джонику вреда, на неё наденут намордник, а когти ей обрежут. Ну, а после того, как Джоники насладится ею сполна, мы отдадим её на потеху кобелям. Представляете, какая у них будет групповуха. Хотя ваша красавица вряд ли выживет, когда её несколько раз пустят по кругу. Это уже мелочи жизни, издержки производства. Всё это мы снимем на видео. Оказывается, есть немало любителей этого, зоофилов. Вам это видео будут крутить непрерывно, чтобы вы не забывали свою прекрасную подружку. Что? Отдаём её Джонику?
  - Не надо! - выкрикнул Сократ. - Мы всё сделаем, как вы хотите.
  - Вот и хорошо! Значит, вы должны развлечь моих гостей разговорами. Как это сейчас называется?
  - Стендап.
  - Вот! Рассказывайте что-нибудь весёлое, хохмите. Стишок какой-нибудь, песенку спойте, станцуйте!
  - Мы не знаем песен.
  - Это не беда. Время ещё есть. Где у нас стихоплёт?
  - Я здесь, господин.
  Перед Торвой, вытянувшись в струнку, предстал мужичок с пузцом и лысиной.
  - Какой-нибудь стишок для них забацай!
  - Пять сек, господин!
  - Так быстро?
  - Чего тянуть кота за причиндалы? Из меня же рифмы лезут, как это самое...Сами по себе, короче. Только успевай строчи!
  - Ну, и строчи! Или надрочи! Ха-ха! А музыкант разучит с вами песенку. А где этот танцмейстер?
  - Тут, господин.
  - Танец с ними разучи!
  - Будет сделано, господин.
  - Собаки, значит, так! Понравитесь гостям, рацион ваш увеличу. И на прогулку вас будут выводить каждый день.
  - Господин! Стишок уже готов.
  Стихоплёт стоял с исписанным листком.
  - Ну, читай, что ты там накалякал!
  Стихоплёт, выставив одну ногу вперед, сделал широкий жест рукой, в другой он держал исписанный листок и завыл, нараспев проговаривая гласные звуки, стал читать то, что он называл стишком.
   В мире нет славней Торвы.
  Им гордится вся страна.
  На него молитесь вы!
  Или вам придёт хана!
  Славься, славься наш Торва,
  Умный, резкий, быстрый.
  У тебя не голова,
  А совет министров.
  Ты, как солнце в небесах,
  Ты, как мрамор, твёрдый.
  Ты врагам внушаешь страх,
  А друзьям восторги.
  - Отменно! - сказал Торва. - Значит, ложим...Нет, кладём это на музыку и поём. Перед приездом гостей прогоните генеральную репетицию, чтобы всё без сучка и задоринки. Будут очень уважаемые люди.
  На этот раз их отвели не в тюремную камеру, а в светлое помещение на первом этаже. Ларг поглядел в окно, подошёл к Сократу и прошептал:
  - Вот шанс сбежать. Открываем окно и выпрыгиваем!
  Сократ вздохнул.
  - Ты же видишь, там на каждом шагу бойцы. Проживём мы не больше минуты, пока нас не превратят в дуршлаг.
  Появился стихоплёт.
  - Я читаю свой шедевр, вы повторяете за мной, пока не заучите наизусть.
  После нескольких повторений они запомнили.
  - А скажите, уважаемый, - спросил Сократ, - вас самих не воротит от того, что вы написали?
  Стихоплёт побледнел, руки его затряслись, листок упал. Он быстро наклонился и подобрал его. Щёки его тряслись. Он прошипел:
  - Не то, что говорить, но даже думать о подобном не смейте! Здесь и стены имеют уши.
  Стихоплёта сменил музыкант. Он на органоле подобрал мотив и стал разучивать с ними песенку.
  - Конечно, на фестиваль песни не потянет. За час-другой сделать из вас звёзд эстрады даже мне не получится. Когда будете петь, старайтесь попасть в такт, слушайте музыку.
  Музыканта сменил танцмейстер.
  - Сделаем так, - сказал он. - Дама в центре будет плыть лебёдушкой, а вы два соперника боритесь за её сердце, поэтому стараетесь показать себя с лучшей стороны. Танцуете лезгинку, ходите на кончиках задних лап, руками делаете резкие движения из стороны в сторону и не отрываете взгляда от красавицы. Все движения резкие, стремительные, как взмах сабли. Приступим!
  Танцевальные па окончательно вымотали их. После танцев их отвели в камеру.
  - Стрёмно всё это, как говорит молодёжь, - сказала Флора.
  - Никогда не думал, что так придётся унижаться. Но сейчас как раз такая ситуация, когда мы вынуждены подчиняться.
  - Вот для чего мы нужны были этому...
  Карг огляделся по сторонам, задрал голову к потолку и не стал продолжать.
  Вечером их провели в просторный зал. За низкими столами сидели, ели, пили и шумно разговаривали гости.
  - Теперь, уважаемые...
  Торва поднялся.
  - У меня есть для вас сюрприз. Кого вы видите перед собой? Собак? Правильно! Но только необыкновенных собак, феноменальных собак, которых ни у кого нет в мире, а есть они только у меня, у Торвы. Это говорящие собаки. Да! Да! Вы можете задавать им вопросы, беседовать с ними.
  Сократ сделал шаг вперёд.
  - Уважаемые господа! Добрый вечер! Достопочтенный Торва сказал истинную правду. Мы понимаем человеческую речь и сами способны говорить. Меня зовут Сократ. Её зовут Флора. А это Карг. Мы готовы ответить на ваши вопросы, господа.
  Поднялся мужчина. Его рубаха была расстёгнута до самого пупа. Мужчину заметно пошатывало. И растопыренными пальцами он держался за край стола.
  - И что? Мы не удивляемся говорящему попугаю или говорящему щеглу. Почему не научить говорить собак? Запросто. Я верно говорю, как там тебя, Сократ?
  - Уважаемый господин! - проговорил Сократ. - Мы не из цирка и у нас не было дрессировщика. У нас были наставники, гениальные специалисты, которые научили нас этому и многому другому. Теперь, господа, позвольте Флоре прочитать стихотворение великого восточного поэта. Флора!
  - Я прочитаю вам стихотворение Имруулькайса.
  Узнал я сегодня так много печали и зла -
  Я вспомнил о милой, о той, что навеки ушла.
  
  Сулейма сказала: "В разлуке суровой и длинной
  Ты стал стариком - голова совершенно бела.
  
  Теперь с бахромой я сравнила бы эти седины,
  Что серыми клочьями мрачно свисают с чела...".
  
  А прежде когда-то мне гор покорялись вершины,
  Доступные только могучей отваге орла.
  Гости захлопали.
  - Красивая собачка! - проговорил один из гостей.
  - И голосок у неё приятный.
  Шагнул Карг.
  - Господа! Желаю вам приятного отдыха и ничем не омрачённого веселья под сводами этого великолепного дворца.
  Торва победоносно оглядел гостей.
  - Сюрприз! Ещё какой! Ну, что вы скажите?
  Поднялся один из гостей.
  - Уважаемый Торва! Мы очень впечатлены. В наше время искусственного интеллекта и цифровых технологий и не такое возможно.
  - Не пойму, что ты хочешь сказать.
  - Да очень простую вещь. У этих собачек зашиты чипы, которые позволяют им понимать человеческую речь и самим говорить. Это же и ребёнку понятно.
  - Ты хочешь сказать, что я вам сейчас здесь какое-то фуфло гоню, что это какой-то искусственный интеллект ботает с вами? Торва никогда такими дешёвками не занимался. Я сейчас докажу вам, что всё это настоящее, природное. Рафика немедленно ко мне!
  Рафик - долговязый юноша с пухлыми губами.
  - Вот гости утверждают, что в собачках вшиты чипы, которые и позволяют им распознавать человеческую речь и говорить самим. Ты можешь их убедить, что никаких чипов нет.
  - Очень просто, хозяин. Господа!
  Рафик достал и поднял над головой прибор, похожий на телефонную трубку.
  - Это сканер. Он позволяет обнаружить любое электронное устройство. Лю-бо-е! И когда он его обнаруживает, то начинает пищать и загорается зелёная индикаторная лампочка. Когда ничего не обнаруживает, то молчит и горит красная лампочка. Вот я его включаю и подношу к себе. Загорается зелёная лампочка и он начинает пищать. Что и неудивительно, поскольку у меня на руке умные часы. Позвольте!
  Рафик шагнул к столу.
  - Протестируем вас, если не возражаете. Ой, как пищит! Но так и должно быть. Ведь у вас с собой телефон. Или я ошибаюсь?
  - А кто сейчас без телефона? Уже младенец в колыбели тычет пальчиком в экран и чему-то смеётся, а не плачет.
  - Согласен. Ну, вот и у вас электронное устройство. И у вас. И у вас. И у вас. А теперь я проверю собачек.
  Рафик поводил сканером вокруг Сократа. Сканер молчал. Горела красная лампочка. Он обследовал и Флору, и а.
  - Вы убедились, что на собачках нет никаких электронных устройств? Они чистые. А значит то, что они делают, это делают они, а не искусственный интеллект.
  Торва оглядел гостей.
  - Как кто-то мог подумать, что Торва может гнать фуфло?
  Хлопнул в ладоши. Троица запела гимн хозяину.
  - А теперь танец!
  Заиграла музыка. И три пса стали выделывать танцевальные па под громкие возгласы гостей.
  Музыка замолкла, и Торва приказал одному из подручных:
  - Распорядись, чтобы собак отвели в их апартаменты и покормили их. Они заслужили этого.
  - Да ведь им нет цены! - воскликнул один из гостей.
  - Цена есть всему. Им тоже. Но очень дорогая. И продавать их я не намерен. А вот сделать подарок другу - это да! Какую бы собаку ты хотел, уважаемый Байрам?
  - Вон ту красавицу!
  - Что понравилась, Байрам?
  - Моим кобелям понравится.
  Торва хлопнул в ладоши. Тут же перед ним появился слуга.
  - Что желаете, босс?
  - Иди к псам, упакуй в клетку ту красивую сучку и отнесите её в машину господина Байрама.
  - Мне одному не справиться, босс. К тому же, если она задумает оказать сопротивление, её придётся усыпить.
  - Кого угодно бери и делай, что тебе говорят.
  Слуга первым делом отправился к дворцовому лекарю. Объяснил.
  Доктор кивнул. Зарядил ветеринарный пистолет ампулой со снотворным. Пистолет стрелял на расстоянии, даже не нужно было приближаться к тому, кого нужно было усыпить. Позвал двух бойцов, которые захватили металлическую клетку. Четвёрка отправилась в подземную тюрьму. Когда они предстали на пороге, псы поняли, что должно случиться что-то дурное.
  - Девочка! - сказал слуга. - Хозяин решил тебя подарить своему хорошему другу. У тебя будет вкусная еда и много темпераментных любовников. Сама пройдёшь в клетку или...
  - Разлучать нас вы не смеете! - крикнул Сократ.
  - Закрой пасть, пёс! Твоё слово тут последнее.
  - Она останется с нами!
  Сократ вышел вперёд и оскалил пасть, показывая свои крупные клыки. Это произвело впечатление. Четвёрка попятилась к дверям. Псы были настроены решительно.
  - Усыпляй! Чего ты стоишь? Ждёшь, когда они набросятся на нас и порвут в клочья?
  Доктор выстрелил в Сократа, потом вставил новые ампулы и сделал выстрелы в Карга и Флору. Глаза псов помутнели, они зашатались и повалились на бок.
  - Берём сучку, суём в клетку и несём в машину господина Байрама.
  Когда Сократ и Карг очнулись, сознание их было ещё замутнено, и они не сразу вспомнили, что с ними произошло. Сократ огляделся.
  - А где Флора? Почему её с нами нет? Ты помнишь, что произошло?
  - Кажется, в камере появились охранники.
  - Да. Я припоминаю. А что дальше?
  - Понятно, что дальше. Раз Флоры нет, значит, они пришли за ней.
  - Мы не хотели её отдавать, и тогда они...
  - Усыпили нас. Я помню, как что-то кольнуло в бок.
  - Но что Торва хочет сделать с Флорой?
  - Может, подарить кому-то из гостей?
  - И мы помешать этому не смогли. Нет ничего хуже, чем осознавать свою беспомощность. Они могут делать с нами что угодно, а мы бессильны.
  Сократ завыл и застучал в стену. Глазок в дверях открылся. Охранник поглядел и хмыкнул:
  - Очнулись? А ваша девочка тю-тю.
  Между тем пиршество продолжалось и стало ещё шумнее. Гости были изрядно пьяны. Полуобнаженные танцовщицы исполняли танец живота.
  
  
  
  
  
  
  СПАСЕНИЕ
  Пиршество уже подошло к той стадии, когда начинается его затухание. Кто-то уже дремал за столом, кто-то отправился с полуобнаженной красоткой в одну из спальных комнат, кто-то, почувствовав второе дыхание, желал влить в себя очередную дозу алкоголя и выглядывал собутыльников, которые могли бы составить ему компанию. Смотреть на это со стороны было неприятно и даже противно. Пьянка на своей заключительной стадии, пьют ли это бомжи или аристократы, выглядит непривлекательно. У человека, который не находится под влиянием винных паров, созерцание подобной картины всегда вызывает неприятные эмоции. Наверно, это должен был почувствовать охранник, вбежавший в зал, но не почувствовал, поскольку считал вполне естественными раскрасневшиеся рожи, бессвязное бормотание, визг девок, которых хватали и щипали за деликатные места. Торва на удивление был самым трезвым на этом пиру жизни, со скучающим видом посасывал баранью косточку, поглядывал на гостей и ни о чём не думал, потому что не любил этого занятия. Скоро он отправится спать, а, проснувшись, спросит у слуги:
  - Что там?
  - Как обычно, господин.
  "Как обычно" означало, что кто-то спит за столом, а кто-то прямо на полу, кто-то в спальне с посапывающей рядом девицей, кто-то полусонный бродит вдоль столов, размышляя, что ему делать: похавать сначала, а потом выпить или сразу выпить, а потом похавать. Кто-то приводит себя в порядок, решив, что надо убираться восвояси, ибо "восвояси" их ждут неотложные дела, которые надо срочно решать, несмотря на не вполне здоровую голову.
  Торва поднялся, потянулся. Тут появился охранник и воскликнул:
  - Там это кто-то очень важный.
  - Кто-то - это кто? И там - это где?
  - Машины правительственные и господин очень важный с охраной.
  - Он назвал себя?
  - Да. Это... вспомнил. Анвар.
  Торву будто ударило током. Он подскочил. Сердце учащенно забилось, по щёкам бежал пот. Он представил, что подумает королевский советник, когда войдёт в пиршественный зал и увидит эту картину. Что могло привести его сюда? Обычно о таких визитах сообщают заранее. И сначала появляются агенты охраны, которые осматривают всё на предмет нет ли какой опасности и прикидывают, как им лучше организовать охрану. Что же могло привести так неожиданно Анвара? Торва, как зверь, почувствовал опасность. Он крикнул охраннику, чтобы немедленно открыли ворота и впустили автомобили. Он хотел выскочить из зала, чтобы встретить Анвара на крыльце. Но двери распахнулись, и вошли двое охранников и встали по обе стороны от дверей. Тут же появился Анвар. Кажется, увиденное не произвело на него никакого впечатления. Он встретился взглядом с Торвой, который был напуган и растерян.
  - Тут праздник. День рождения, - пробормотал Торва.
  - Да. Я вижу. Извини, что запоздал и явился к финалу.
  - Да уж! Да уж! Некоторые тут перестарались, приняли лишку. Простите, уважаемый Анвар, чем обязан вашему визиту?
  - Обязаны? Что вы, господин Торва? Как вы можете быть кому-то обязаны? Это вам все обязаны. Но тем не менее прибыл я сюда не для того, чтобы вручать вам орден за заслуги перед Отечеством. По другому поводу. Мне стало известно, что вы захватили и удерживаете у себя в плену неких особ.
  - В плену? Особ? Вы о чём, уважаемый Анвар?
  - Ладно! Скажу прямо! У вас тут три пса, которых вы силой удерживаете у себя.
  - Псов? Силой? Да, вы знаете, у меня есть собачки для охраны, охоты, развлечения. Но никого я силой не удерживаю. Все они живут у меня добровольно. И если бы они могли говорить, то подтвердили бы мои слова. Но, увы, это невозможно. Собака - лучший друг человека. Их хорошо кормят, ухаживают за ними.
  - Господин Торва! Не прикидывайтесь дурачком! Вы знаете, о ком я веду речь. О говорящих собаках, которых вы захватили у реки.
  - Говорящих? А такое возможно? Как бы я хотел посмотреть на таких, особенно послушать их.
  - Господин Торва! Вы, наверно, не поняли, что перед вами королевский советник. Приехал я не для того, чтобы шутки шутить и смотреть, как вы выкручиваетесь. Если сейчас здесь не будет собак, то мои бойцы отправятся и найдут вашу кальянную, где вы гостей потчуете незаконными препаратами. Уверяю вас, что они найдут эти препараты. А вы знаете, как у нас в королевстве строго с этим. Очень строго. Можно и головой поплатиться. Так отправлять мне бойцов?
  - Простите меня! Вспомнил! Вспомнил! Знаете, с этим праздником даже забываешь, как тебя зовут. Да, мои ребята привезли собачек. И они, действительно, оказались говорящими. Я распоряжусь, их приведут сюда.
  - Я пойду к ним, - сказал Анвар.
  Когда псы увидели на пороге Анвара, они поняли, что это освобождение. Но бурной реакции не последовало.
  - Что с вами? - обеспокоенно спросил Анвар. - Вы какие-то вялые, как будто под дурманом.
  - Нам вкололи снотворное. А где Флора?
  - Мало кальянной, так ты ещё и частную тюрьму завёл.
  Торва, охватив голову, ничего не сказал.
  - Где Флора? Что ты с ней сделал?
  - Ничего, ничего, Анвар. Она здесь. Я сейчас распоряжусь, её доставят. Бес попутал, хотел подарить одному из гостей. Уж очень она ему понравилась, глаз с неё не сводил.
  Вышли на крыльцо дворца. Боец вёл Флору. Псы бросились друг к другу и радостно зарычали.
  - Анвар! Могу ли я просить тебя, чтобы ты простил меня? - испуганно бормотал Торва. - Бес попутал!
  - Благодари Всевышнего, что всё благополучно со псами. Ладно, Торва. Только из-за того, что ты обеспечиваешь королевство лучшей водой, я никому и ничего не скажу. Но при одном условии, что никакой кальянной и тюрьмы у тебе не будет.
  - Не будет, Анвар! Благодетель мой! Можешь проверить! Сейчас же распоряжусь!
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ПЕРЕХОД ЧЕРЕЗ ГОРЫ
  - Как ты узнал, Анвар, что мы здесь?
  - В столицу прибежал щенок. Кажется, его Марк зовут. Удивительно умный мальчик.
  - Да, Марк. Он у нас философ.
  Стая была на том же месте. Их возвращение встретили радостным шумом.
  - Я тебе тогда наговорил обидные слова, когда ты нас привёл к этому лагерю со стенами и охранниками. Но ты настоящий наш друг, - сказал Сократ.
  - Ты мог сомневаться в моей дружбе? К тому же я благодарен вам, вы спасли мою жизнь. Ваша стая значительно поредела. Тогда от лагеря уходило больше псов. Что-то случилось?
  Сократ опустил голову. Лгать он не умел, а правду не хотел сказать.
  - Часть осталась здесь. Их напугали тяготы долгого перехода.
  - Здесь - это где?
  - Наверно, хотят найти хозяина, который возьмёт их на службу и выделит им участок для поселения.
  - Я готов принять участие в их судьба.
  - Они знают об этом. Я думаю, что если появится такая необходимость, они обратятся к тебе.
  - Всё-таки, Сократ, ты решил идти на север?
  - Это единственное место, где мы можем быть по-настоящему свободными.
  - Вы пришли оттуда. Даже не пришли, а бежали.
  - Северная держава очень обширная. Нет другой страны на земле, где было бы столько мест, куда ещё не ступала нога человека. А если и ступала, то это были либо охотники, либо геологи. Меня удивляют народы Крайнего Севера. Более жутких природных условий невозможно представить. А эти народы живут полноценной жизнью, занимаются хозяйством, промыслами, заводят семьи, учатся, праздники празднуют. И далеко не каждый согласится поменять место жительства на более комфортное. Там десять месяцев в году зима с лютыми морозами, бешенными ветрами, метелями. А им нипочём. В самый суровый мороз они могут отправиться на охоту, на рыбный промысел, поехать в гости на праздник.
  - Для поселения мы выберем более благоприятные места, если их только можно назвать благоприятными. Там же бескрайняя тайга.
  - Ну, что же, Сократ, это ваш выбор. Я хотел бы, чтобы все ваши планы осуществились. Но сейчас за пределами королевства, если вы пойдёте кратчайшим путём, на вашем пути будут высокие горы.
  - Что же станем альпинистами.
  - Сократ, это будет не просто.
  - Мои псы готовы к любым испытаниях и трудности их не пугают.
  Длинная вереница псов двинулась в путь. Многие несли на себе бурдюки с водой или продукты. На границе их увидел мобильный патруль. Пограничники удивленно смотрели на необычное зрелище.
  - Что это? - спросил один из них.
  - Ты не слышал, что большая собачья стая решила уйти из королевства?
  - Они дикие или...
  - Ведут они себя вполне достойно. Часть осталась на службе короля, а вот другая часть решила уйти.
  - Как нам быть? Ведь это всё-таки граница.
  - А это тебе что люди? Животные не являются подданными правителя, собственностью какого-то государства. Они космополиты и для них не существует границ. Нам звонили сверху, чтобы мы не препятствовали им.
  В один из солнечных дней стая, правда, значительно поредевшая, покинула пределы королевства, где ей пришлось столько пережить. Может быть, для тех, кто остался за стенами с колючей проволокой, королевство со временем станет родиной. Поживём - увидим!
  Через несколько дней пути, стая остановилась. Псы задрали головы и, как зачарованные, смотрели на тёмные склоны гор, которые возникли перед ними.
  - Что это? - спрашивали они.
  - Это горы.
  - И куда нам теперь идти?
  Сократ с улыбкой ответил:
  - Прямо.
  - Но это невозможно.
  - Почему же? В горах бродят не только альпинисты, здесь испокон веков живут местные жители, занимаются хозяйством, пограничники охраняют границы, здесь случаются войны и армии переходят через эти горы. Сюда приезжают туристы. Потому что красота гор неотразима. Здесь самый чистый и, как утверждают, даже целебный воздух. Поэтому среди горцев больше всего долгожителей. В горных реках, которые берут начало от ледников, чистейшая вода. И здесь много минеральных источников, когда вода, насыщенная разными полезными минералами, выходит на поверхность. Мы могли бы пойти другой дорогой вдоль морского побережья. Но это значительно бы удлинило наш путь. Главное там много селений, городов, курорты, пляжи. И не мне вам говорить, как отнесутся местные жители и власти к появлению такой большой стаи псов. А пройти там незаметно мы сможет только если превратимся в невидимок.
  Началось восхождение. Но это было только начало. И узкая дорога, которая вела наверх, не была еще столь крутой, чтобы восхождение стало утомительным. Кругом были поля и леса. И редкие местные жители, которые наблюдали стаю, гадали, чего им стоит ожидать, готовиться ли к худшим временам или пронесёт. Эта же дорога вела в горные селения и приходилось искать обходную тропу. На горных лугах пасли скот местные жители, и встреча с ними была нежелательной. Это удлиняло и усложняло их переход. И на привале Сократ сказал, что дальше вслепую они идти не могут. В любое время тропа, по которой они идут, может закончиться резким обрывом в ущелье, либо вообще не будет никакой тропы.
  - Нужно найти проводника, - сказал Сократ.
  Это его заявление удивило остальных.
  - Кто из людей согласится быть нашим проводником?
  - Из людей никто. По горным тропам ходят не только люди, но и другие обитатели гор. Проводником для нас станет местный горный волк.
  - Где же его искать?
  - А мы его искать не будем. Он сам придёт. Устроим ему ловушку.
  На небольшой полянке разложили куски мяса. Сама стая находилась на расстоянии, чтобы своим запахом не вспугнуть волка. С десяток псов спрятались за камнями.
  - Теперь будем ждать. Выходим из засады и берём волка в кольцо только по моей команде. Не пугайте его! Просто сделайте так, чтобы он не сумел убежать. Разговаривать с ним буду я.
  Они спрятались за камнями и стали ждать. Первыми на мясо явились с небес два стервятника. Камнями отогнали их. Стервятники возмущённо захлопали крыльями и улетели.
  Появилась лиса. Эта вела себя осторожно. Приближалась она к мясу, не торопясь, то и дело останавливаясь и прислушиваясь. Водила мордочкой из стороны в сторону. Она оказалась совсем близко от приманки, несколько псов вышли из засады и злобно зарычали. Рыжая хищница драпанула прочь. Шло время. Больше никто не появлялся. Псы уже засомневались в успехи засады. И вообще откуда Сократ взял, что здесь должны водиться горные волки? Пока им не попадался не один. Может, никаких волков здесь и нет. От долгого и бесплодного ожидания их бдительность ослабла. Кто-то зевал и время от времени прикрывал глаза, но заснуть боялся. Но если немного вздремнуть, так, чтобы Сократ не заметил? А почему бы и нет. И всё-таки собачий нюх не ослабевал, и они почувствовали посторонний запах и во все глаза глядели на полянку с кусками мяса.
  Вот он появился. То, что это был волк, никаких сомнений. Только какой-то мелкий. Может быть, подросток. Вообще-то подросток их не устраивал. Им был нужен зрелый волк, охотник. Шерсть его была красновато-грязного окраса. Он тоже, как лиса, не торопился броситься на приманку, оглядывался по сторонам, принюхивался и приближался медленно, то и дело останавливаясь. Всё-таки желудок победил, и он набросился на мясо. Лапой придерживал его, отрывал и проглатывал, почти не пережёвывая, куски. По всему было видно, что он голоден. Настолько увлёкся этим, что не сразу заметил, как псы вышли из-за камней и взяли его в кольцо, отрезав ему дороги к отступлению. Он поднял морду, оскалил пасть и зарычал. Шерсть его на загривке стало дыбом. Хвост, как метёлка, двигался из стороны в сторону. Наброситься на псов он не решался. Они были крупнее его. Их вон сколько! Он почувствовал смертельный страх. Положение его было безвыходным. И может быть, ему оставалось доживать последние мгновения. Сейчас эти большие псы набросятся на него и разорвут в куски. Вон у них какие клыки! Псы стояли на месте и даже не рычали. Это обескуражило волка. Как и у людей, любая битва у зверей начиналась с угроз.
  Они не шли в атаку, имея такое превосходство. Чего они ждут? Вперёд шагнул Сократ. Волк зарычал ещё громче, хотя понимал, что этим он врагов не напугает.
  - Друг! - проговорил Сократ.
  Он назвал его другом. Может быть, не всё так плохо?
  - Тебе не сделают ничего плохого. Извини, что мы пошли на такую хитрость. Но у нас не было иного выхода. Нам нужен проводник, который живёт здесь и хорошо знает горы, и проведёт нас в долину. Ты же знаешь здесь все тропы?
  - Знаю, - кивнул волк.
  - Проведи нашу стаю. Мы отблагодарим тебя. Дадим тебе много мяса. Себя порадуешь и своих ближних.
  Волк понял, что никакой опасности ему не угрожает и колебался принимать ему предложение незнакомцев или отказаться. Отказ мог быть чреват. Они могли рассердиться, и что-нибудь сделать ему. И что здесь такого провести их через горы? Для него же это не трудно. Волк согласился.
  - Идём цепочкой один за другим. Ровным спокойным шагом. И слушать все мои команды. С горами шутки бывают плохи.
  Опять Сократ оказался прав. Теперь у них есть проводник, который проведёт их через эти проклятые горы.
  Шли на подъём. Непривычные к горным переходам псы быстро уставали, поэтому часто приходилось делать привалы. Азат, так звали проводника, насмешливо скалился. Для него такие прогулки по горам были обычны.
  - Ускориться надо! - сказал он Сократу. - Скоро начнёт темнеть, а до темноты нам надо дойти до площадки, где мы переночуем.
  Азат расспрашивал Сократа про стаю и удивлялся. Пусть стаи не раз грозила опасность, но их жизнь была интересной и насыщенной. Главное - у них была цель. А жизнь Азата была скучной и однообразной и, кроме гор, ои ничего в своей жизни не видел.
  - У нас за день, - сказал Азат, - можно побывать в разных краях, начиная с жарких тропиков и до крайнего севера с вечной мерзлотой.
  - Нам ещё долго идти, Азат?
  - Это зависит от вас. Чем выше мы будем подниматься, тем труднее будет идти. Погода пока благоприятствует нам. Но в горах она может меняться быстро, прямо на глазах.
  На следующий день после ночёвки подъём стал ещё круче, дышать стало тяжелее, поскольку воздух был разряженным. Останавливались, чтобы успокоить сердцебиение.
  - И тем не менее замедляться нельзя, - сказал Азат. - Если непогода нас здесь застигнет, это будет плохо.
  Вот они наконец-то стоят на вершине хребта. Какая красота открылась их взорам!
  В горах чувствуешь мощь природы и богатство её фантазии. И когда стоишь на горной вершине, а под тобой скалы, хребты, ледники, горные реки, ущелья, зеленые долины ощущаешь себя сопричастным к Творцу. Сильным и способным на всё покорителем. И это могут дать только горы. Было восхищение и радость, потому что казалось, что все трудности позади. Они на вершине хребта и теперь им предстоит идти вниз. Но Азат разочаровал.
  - Спускаться порой труднее и опасней. Возникает соблазн перейти на быстрый шаг и даже побежать. Но делать этого ни в коем разе нельзя. Запомните это! Горные тропы зачастую имеют крутые повороты. Разогнавшись, ты пролетишь этот поворот, не сможешь остановиться и полетишь в пропасть. Не торопитесь, соблюдайте дистанцию и громко не кричите.
  - А почему кричать-то нельзя?
  - А это пусть Сократ вам объяснит. Он силён в разных науках.
  - Ну, про науки ты перегнул. Звуки - это волны, то есть перепады давлений. Когда вы орёте, то давление меняется. В горах это может привести к камнепадам. Вот положите пёрышко и громко рявкните. Пёрышко даже подпрыгнет. Так происходит и с камнями. Камешек шелохнется, заденет другой, а тот третий, и они покатятся вниз, захватывая с собой другие камни. И вот уже каменная лавина стремительно несётся вниз, всё сметая на своём пути. Камнепады убивают всё живое. Так что не дай нам Бог попасть под камнепад! Я всё правильно объяснил, Азат?
  - Я бы так не сумел объяснить.
  Но всё же то, что они спускались, подняло дух. Двигались они веселее. Вскоре Азат подошёл к Сократу. Выглядел он встревоженно.
  - Кажется, у нас начинаются неприятности.
  - Что такое?
  - Видишь над той вершиной облачко?
  - И что? Разве от такого облачка может быть буря?
  - В горах всё меняется очень быстро. Только что было солнце, тепло, ясно и вот задул холодный ветер и посыпался снег. Снежная буря в горах очень опасна.
  - Как нам теперь быть?
  - Надо поспешить. Не бежать, но идти быстрым шагом. Неподалеку отсюда есть небольшая пещера. Там укроемся от бури. Если буря застанет нас на тропе, мы можем погибнуть.
  Ускорились. Сократ то и дело поглядывал на тучку, которая грозила им большими неприятностями.
  Тучка из серой стало лиловой, потом темно-синей, потом чёрной, она росла в размерах, расширяясь во все стороны, как будто это было живое существо. Приближалась к ним. Становилось заметно холоднее. Вот уже потянуло ветерком.
  - Быстро! Быстро! - поторапливал Азат. - Если не успеем, тогда беда.
  Вот уже светлый солнечный день сменился сумерками. Небо затянуло сплошной серой пеленой, по которой как будто мощным небесным плугом были проведены чёрные полосы. Ветер холодный и резкий бил в морды, вздыбливал шерсть и обжигал, потому что шли на ветер.
  - Быстрее! Быстрее! Уже немножко осталось, - продолжал поторапливать Азат.
  Но и без его понуканий все понимали, что если ураган их застигнет на тропе, то их ожидает смертельная опасность.
  - Перед бурей в горах всё живое прячется, забивается в пещеры, норы и не высовывает носа. Чабаны гонят овец в кошары. Сторожевые псы визжат и крутят мордами и помогают хозяевам быстрей загнать отару на место.
  - Жизнь в горах - удовольствие опасное, - проговорил Сократ.
  - Но кроме снежных бурь, здесь бывают камнепады, сходы лавин, разливы горных рек. Это может принести много бед тем, кто живёт в пойме рек. Но не люди, не животные не покидают горы, потому что это их родина. Здесь особый целебный воздух и самая лучшая ледниковая вода. Горцы - жители гор порывисты и непредсказуемы, как и сами горы. Вот и альпинисты. Что их тянет в горы? Ведь подъём может обернуться травмами или смертью. Не проходит и года, чтобы у нас в горах не погибали альпинисты. Но это их не останавливает. Это страсть, тяга, может быть, сравнимая с алкоголизмом.
  - Ты, как поэт, говоришь о своих горах.
  - Кроме гор, я нигде не бывал. Наверно, есть места красивей. Но с горами мне было бы расстаться не просто.
  Между тем уже повалил снег. Он становился всё гуще. И это уже были не снежинки, а какие-то стеклянные осколки, которые причиняли боль коже, а чтобы вздохнуть, приходилось отворачиваться.
  - Всё! За тем поворотом будет площадка.
  - Ложитесь за камнями! Там не так чувствуется ветер. Свернитесь калачиком и морду уткните в хвост. Перед бурей нечего показывать форс. Она за это наказывает.
  Псы, кроме тех, что укрылись в пещере, легли за камнями. Им оставалось одно: набраться терпения.
  Десятки демонов уже разыгрались не на шутку. Всё вокруг ревело в сотню глоток. Ветер был настолько силён, что казалось, что он двигает даже огромные валуны. Ничего нельзя было увидеть вокруг. Только сплошная плотная снежная стена. Каждый понимал, что устоять на таком ветру на ногах невозможно. Как хорошо, что они успели добраться до этой площадки!
  Теперь им оставалось лежать, слушать грозную симфонию стихии и ждать, когда всё закончится. "Да, если бы не Азат, мы запросто могли бы погибнуть в горах, - подумал Сократ. - Как говорится, не зная броду, не суйся в воду. Хорошо, если бы это испытание оказалось последним".
  Стихия бесилась всю ночь, но к утру всё затихло. Снова было безоблачное небо, солнце и тишина. Природа как бы извинялась за то, что было недавно. Сократ пробил головой сугроб, который был над ним, поднялся на лапы. Вся площадка была в холмиках.
  - Подъём! - рявкнул Сократ.
  Холмики зашевелились, ожили.
  Из-под них стали выбираться псы. И все радовались тому, что живы, что пережили стихию. Выбрались те, кто сидел в пещере, и на этой маленькой спасительной площадке для них как бы случилась встреча после разлуки.
  - Друзья! Подкрепляемся и в путь! Осталось же совсем немного. Так же, Азат?
  - Почти пришли.
  - Ну, вот! Как поётся в песне "Лучше гор могут быть только горы, на которых ещё не бывал".
  Все были веселы и полны сил, как будто ещё совсем не было недавней убийственной стихии, когда все замерли в страхе и думали, что возможно за ними пришла их смерть.
  - Немного, и мы будем в долине. Перейдём через речку, еще пройдем и вот оно подножие, - сказал Азат.
  - Речка?
  - Да это так! Её переходят в брод и люди, и животные.
  Азат оказался не прав. Когда они спустились в долину, то увидели широкий и бурный поток. Вода пенилась у бурунов, и ни о каком переходе в брод не могло быть и речи. Азат вздохнул.
  - Значит, ледник начал хорошо таять, и река разлилась.
  - Как же нам теперь быть? Мы не сможем её перейти. Нас унесёт.
  - Унесёт. Я и не говорю о переходе. Пойдём вниз по реке до какого-нибудь ближайшего селения. Там обязательно должен быть мост через речку.
  - Ты же знаешь, как нас встретят люди. Это исключено.
  - Можно дождаться ночи.
  - А других вариантов нет? Как люди перебираются через такие потоки? Альпинисты, которых ничто не может остановить?
  - Кто-нибудь из самых сильных и опытных перебирается на другой берег с верёвкой, привязывает её. Люди, держась за верёвку, переходят на тот берег. Для нас этот вариант не подходит.
  - Потому что у нас нет верёвки?
  - Именно так.
  - Постой, Азат! А ведь это хорошая идея. На счёт верёвки я придумал.
  Он приказал псам выкапывать корни кустов, что росли в пойме. Корни должны быть длинными и гибкими. Когда натаскали целую кучу таких корней, Сократ стал связывать их между собой. Получился длинный канат. Теперь нужно было проверить его. Не оборвётся ли он, выдержит ли он их вес. Канат растянули. И с той и другой стороны его удерживали несколько псов, как будто они собрались играть в народную забаву "Перетяни канат".
  - Теперь пусть кто-нибудь самый тяжёлый повиснет на канате!
  Повис.
  - Покачайся! Подёргайся!
  - Ещё кто-нибудь повисните! И ещё! И ещё! И ещё!
  Канат раскачивался и держал повисших на нём псов. Те, кто ухватились за концы каната, кряхтели от натуги: попробуй удержи такую тяжесть.
  - Вот наш канат и прошёл испытание, - сказал Сократ.
  - Хорошая задумка, - проговорил Азат. - Только как его доставить на другой берег?
  - Вот я его и доставлю.
  - Это очень опасно, Сократ. Тебе нельзя, ты же вожак стаи. Отправь кого-нибудь другого.
  - Я не могу допустить, чтобы кто-то погиб. Сделаем так.
  Они поднялись вверх по течению.
  - Меня течение будет сносить вниз. Вы тоже идите вниз по реке, пока я не доберусь до того берега. Травите канат потихоньку!
  - Травить это как? - спросил один из псов.
  - Травить - это значит опускать, давать ему слабину. Если канат будет натянут, как же я выберусь на берег? Я же буду как на привязи.
  Обвязанный канатом Сократ вступил в воду.
  Сразу почувствовал, как она холодна. Сделал шаг вперёд. С каждым шагом напор течения был всё сильнее и всё труднее было устоять на лапах. Он дошёл до ближнего камня. Вода доходила ему уже до самых ушей. Высмотрел самый близкий камень, что был ниже по течению, резко оттолкнулся и рванулся вперёд. Расчёт оказался верным. Он очутился возле намеченного камня. Ухватился за него. Перевёл дыхание. Выбрал другой камень. Этот был чуть подальше. Снова резкий толчок, и все силы вкладывает в бросок.
  Самое главное - верный расчёт, чтобы не промахнуться мимо камня, не оказаться ниже его по течению. Но мозг его работает математически и говорит, что расчёт верный, и он непременно окажется в нужном месте.
  А с берега вся стая, волнуясь и переживая, наблюдает за вожаком. Он бросил вызов стихии. Сумеет ли он победить её? А если река окажется сильнее, чем все его расчёты, его воля и решительность? От его победы или поражения зависит и судьба стаи. Если Сократ погибнет, то стая, как малое дитя, окажется без матери, беспомощной и не знающей, куда ей идти.
  Сократ добрался до середины реки, где течение было особенно сильным. Новый бросок. На какое-то время Сократ скрывается из виду под водой. Это самый переживаемый для стаи момент, когда кажется, что Сократ слишком долго под водой, что у него уже не должно остаться воздуха в лёгких, что течение пронесёт его мимо камня.
  Вот голова Сократа показывается над водой. Все в очередной раз удивляются тому, насколько верно он рассчитал силы и вынырнул возле нужного камня. Дальше стая видит, что следующий камень слишком далеко и одним броском до него не добраться. Река оказалась сильнее разума Сократа, мудрого пса, и ему не удалось покорить реку. Нет ничего постыдного в том, чтобы живому существу проиграть природной стихии.
  Возвращение назад будет недолгим и безопасным, поскольку его просто вытянут за канат. Все понимают, что это единственно разумное решение. Сейчас Сократ подымет лапу, это сигнал, чтобы его вытянули на берег, который он так легкомысленно покинул, переоценив свои силы. Что же это? Сократ не подаёт никаких сигналов. Он снова отталкивается от камня и скрывается под водой. Это же безумие! Его долго нет. Все понимают, как он сейчас напрягает силы, делая резкие движения и толкая тело вперёд. Вот голова его показывается над водой. Все готовы завыть от отчаяние. Он оказывается ниже этого проклятого камня. И течение несёт его вперёд как беспомощного щенка.
  Сократ барахтается, бьёт изо всех сил лапами по воде. Всё бесполезно. Противоположный берег не становится для него ни насколько ближе. А если дальше водопад и течение бросит его на острые камни? Что же они стоят, не натягивают канат? Чего они ждут? Сигнала Сократа? Но разве они не понимают, что он не может подать сейчас такой сигнал, не может поднять лапу над головой? Ему нужно держаться изо всех сил. Наконец-то до псов доходит, что им нужно спасать своего вожака. Они тянут канат. Он натягивается как струна. Сократа уже не несёт вниз. Он медленно, потихоньку поднимается вверх. Вот он добрался до камня, от которого оттолкнулся в последний раз. Вот он уже у следующего камня. Что теперь? Возвращение на берег? Но Сократ подаёт сигнал, который означает, чтобы больше не тянули канат, чтобы ослабили его, потравили, как он говорил. Что он намерен сделать? Разве не ясен исход? Реку нельзя покорить. Она оказалась сильней его. Сократ не делает никаких движений, он держится за камень, отдыхает. Для чего? Безумец! Он снова оттолкнулся от камня и скрылся под водой. Его долго, томительно долго нет. Невозможно так долго быть под водой. Но Сократ добрался до берега
  Он закрепил канат за толстый ствол дерева и дал сигнал к переправе. Еще до того, как он вылез на берег, они учились, как перебираться по канату, как держаться за канат, как перетаскивать щенков.
  Потренировались. Всё получилось. Всё обговорили. Но это тренировки, когда у тебя под лапами твёрдая земля, и если лапа сорвётся, то ничего с тобой не случится. А если это произойдёт над рекой, то ты полетишь в бурный поток, из которого можешь и не выбраться.
  Первыми перебрались самые сильные псы, которые показали, как это надо делать и ничего в этом нет особенного и что любой может сделать это, если напряжёт все силы и будет делать всё, как надо. После этого стали переправлять щенков. Их держали зубами за холку. Щенки удивлённо таращились вниз на бурный шумный поток. Им это было интересно. Это представлялось забавной игрой. Торопиться тут нельзя. Одно неверное движение, расслабился и полетишь в поток. Были такие случаи, когда у некоторых соскальзывала лапа с каната. И тогда у всех, кто наблюдал за переправой, замирало сердце. Но всё обходилось благополучно. И один берег постепенно пустел, а другой наполнялся, оживал. Уже поздним вечером перебрался последний пёс. Стая столько пережила за этот день, так обессилела, что решила прямо здесь на берегу остаться на ночёвку. Все спали крепко под рокот реки, кроме тех, кто стоял на страже и всматривался в темноту.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ПО ДОЛИНАМ И ПО ВЗГОРЬЯМ
  С восходом двинулись в путь. Шли легко и весело. Это же не по горам, где шаг в сторону и полетел в пропасть. Шли группками, беседуя о разном. Разведчики бежали впереди. Дважды им приходилось обходить селения. Один раз табун лошадей, который пригнали на водопой.
  Они шли по долине. Перед ними были поля с разноцветьем, пением птиц. Вдали чернели небольшие лесные островки - колки.
  Сократ остановился.
  - Ну, что, Азат, - обратился он к волку-проводнику. - Теперь ты нас покинешь. Ты провёл нас через горы. Без тебя мы не смогли бы сделать этого. Существование стаи было в твоих лапах. Я бы отдал что угодно за твою помощь. но что я тебе могу дать? Возьми мяса сколько хочешь.
  Опустив морду, Азат буркнул:
  - Ты меня прогоняешь, Сократ?
  - Прогоняешь? Как ты можешь такое говорить? Но разве тебе не пора возвращаться к своей стае?
  - А никакой стаи нет.
  - Как нет?
  - Один я. Волк-одиночка?
  - А братья? Сёстры? Родители? Соплеменники?
  - Нет никого.
  - А что с ними?
  - Убили.
  - Постой, Азат! Давай всё по порядку.
  - Что рассказывать-то? Для людей мы всегда были самыми главными врагами. Они всегда стремились убить волков.
  - Вы резали скот?
  - Мы же хищники. Какой же волк устоит перед хорошо упитанной овечкой? Это же не какая-то тебе мышь или крот. Столько мяса! И тебе хватит вдоволь, и твоему товарищу или подруге. Как тут удержишься, даже понимая, что тем самым ещё больше озлобляешь людей?
  - Так! Инстинкт сильнее разума.
  - Ты правильно сказал, Сократ. Лучше не трогать скот. Для себя же дороже. Но кто мог удержаться? Пока у людей были допотопные берданки, которые достались им от дедов и прадедов, и охотничьи ружья, которые били недалеко и неточно, потери среди волков были не велики и не беспокоили волчье сообщество. Вот когда у людей в руках появились автоматы и снайперские винтовки, дела у них пошли хорошо, а у нас плохо. И совсем плохо стало, когда здесь в горах появился Грум.
  - Кто такой?
  - Сам он местных горцев. Но выбился в люди, стал олигархом, жил в столице, катался по миру. И катался бы себе. Но на нашу беду он сильно ностальгировал, тосковал по малой родине. И несколько раз в году приезжал в наши края. Ему и пришла в голову идея организовать здесь сафари. На нас, на волков. А что? Это тебе не белочки какие-нибудь или козочки, а хищник, хитрый и умный. И выследить его, и убить не так-то просто. Открыл он что-то вроде фирмы для охоты на волков. Сюда стали приезжать богатые люди, политики, любители пощекотать нервы. У них было самое современное оружие. Ещё на охотничьей базе был вертолёт. Так что это дело поставили на профессиональный уровень.
  - Как я понимаю, кроме охотничьего азарта, у них был и меркантильный интерес?
  - У богачей появилась новая мода на чучела волков. Их ставили у парадного входа, в гостиной, в рабочем кабинете, даже в спальной. Дарили друг другу. Украшали ими офисы. С трупов волков снимали шкуры и делали чучела. Дела охотников шли успешно. Но вскоре тревогу забили экологи. Красный волк занесён в красную книгу, из-за неограниченного истребления он мог вообще исчезнуть. Экологи развернули компанию, потоком шли статьи в газетах, журналах, интернете, вышли на телевидение. Депутаты-экологи говорили об этом в парламенте, обращались к властям, сюда приезжали комиссии. Поднялся такой шум, и богачи-охотники пошли на попятную.
  - Постой, Азат! Ты так подробно об этом рассказываешь, как будто сам журналист или депутат. Откуда тебе об этом известно?
  - Я столько лежал в зарослях, за камнями вблизи стоянки охотников, экологов и местных жителей и слышал их разговоры. У экологов тоже были снайперские винтовки, но стреляли они не пулями, а ампулами со снотворным, а еще и приборы ночного видения. Они ставили камеры наблюдения, устраивали ловушки. Для волка жизнь в неволе хуже смерти. Ходить всю жизнь по клетке, несколько шагов туда-сюда под пристальными взглядами зевак и не иметь никогда возможности выслеживать добычу, гнаться за ней, пить свежую горячую кровь разве это жизнь? Не всякий долго выдержит в клетке зоопарка. Кто-то от тоски и безвыходности начинал болеть и умирал, кто-то сходил с ума, зверел и тогда его убивали. Такая судьба нашего брата. Я потерял всю стаю и остался один. Я панически боялся попасть в руки экологов и оказаться пожизненно заточенным в железной клетке. Страх мой настолько был велик, что я вздрагивал от каждого шороха, не ночевал на одном месте и постоянно менял место ночёвки, запутывал следы, чтобы не дать возможности выследить меня. Я боялся выходить на водопой к речке и утолял жажду тем, что лизал мокрые от дождя камни. Охотиться я тоже боялся. Надо было выследить добычу, подобраться к ней, а потом наброситься на неё. А если это всё подстроено, сделано для того, чтобы заманить меня? Я питался мышами, ящерицами, змеями, которые грелись на камнях на солнце. Противно вспоминать об этом. И на вашу уловку я попался потому, что был голоден и запах мяса сводил меня с ума. Я не подумал о том, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке и так легко повёлся на вашу хитрость. Вот такая моя история.
  - Азат! Я не обещаю тебе тихой, мирной жизни. Я могу пообещать тебе только свободу. Ты можешь идти с нами.
  Чем дальше они шли по долине, тем чаще им приходилось искать обходные пути, чтобы незаметно пройти мимо поселений и не попасться на глаза людям.
  Как-то на привале к Сократу подошёл пёс по имени Калан и сказал:
  - Разведчики идут впереди и видят то, что ожидает нас. Они не видят того, что за нашими спинами, позади нас.
  - Что за нашими спинами, Калан?
  - Уже давно я заметил, но решил понаблюдать, чтобы не ошибиться. Они уже который день идут за нами.
  - Кто они?
  - А ты сам посмотри, Сократ!
  Когда стая была на марше, Сократ отстал и затаился за камнем. По дороге, по которой они только что прошли, показался горный волк, точная копия Азата, такой же худой. Следом появился второй волк, потом третий. Не подозревая, что за ними следят, они шли вперёд. Как только поравнялись с камнем, за которым прятался Сократ, услышали грозный рык:
  - Ни с места!
  Волки замерли. Шерсть на загривках стала дыбом, они широко расставили лапы, оскалили пасти и зарычали, приготовившись к схватке. Сократ вышел изо камня.
  - Не бойтесь! Ничего я вам не сделаю. Я вожак этой стаи, за которой вы идёте. Что вам надо?
  - У вас один из наших, горный волк.
  - Это так. И зовут его Азат.
  - Он идёт с вами. Но почему?
  - Он провёл нас через горы. Решил остаться в нашей стае.
  - А куда вы идёте?
  - Нет! Так дело не пойдёт, - сказал Сократ. - Зачем вы меня расспрашиваете? Не скажу вам больше ни слова, если не узнаю, зачем вы следите за нами.
  - С вами горный волк, наш брат, он должен был рассказать о той трагедии, что случилась с нами.
  - Это так.
  - И он решил пойти с вами, потому что хочет остаться свободным, а не сидеть в железной клетке. Мы тоже хотим быть свободными. Возьмите нас в свою стаю.
  - Ну, что же! Присоединяйтесь! Но только предупреждаю: вы должны подчиняться нашим правилам. А их три. Первое. Мы не режем домашний скот. Второе. Мы делимся добычей со всеми. И третье. Мы не бросаем своих в беде.
  Волки закивали.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  НЕ ДОПУСТИТЬ ПАНИКИ
  Вызвал секретаршу. Она тут же появилась, стройная, элегантная, с лёгкой улыбкой.
  - Марочка! Список.
  Он подвинул листок на край стола.
  - Здесь лица, которые должны быть у меня на заседании через три часа. Отмазки не принимаются. Командировки, неотложные дела, всё отменить.
  Она кивнула.
  Заседание началось ровно через три часа. Губернатор хоть и не был военным, но вырос в семье военного. Привык к дисциплине. Того же требовал и от других. Глянул на часы. Все были в сборе.
  - Доброго дня, господа! Первое, что я хотел бы сказать, всё, что вы здесь услышите, не подлежит разглашению. Никто не должен знать об этом. А если узнают, то никаких разъяснений, интервью не давать. Решительно уходить от ответа. Это всем ясно? Слово товарищу генералу!
  Генерал, начальник управления внутренних дел губернии, поднялся, крякнул.
  Перед ним лежала папка, а на папке листок бумаги. Он в него не заглядывал, поскольку содержание того, что там написано, он знал дословно.
  - Вчера пилотом сельскохозяйственной авиации, который вылетел на обработку полей от вредителей, в пойме реки Сарасу была замечена большая стая бродячих псов или волков. Он не разобрал. В стае по его словам насчитывалось не менее сотни животных. Они организованно, так он сказал, двигались в северном направлении.
  - Такое, господа-товарищи, у нас явление.
  - Ну, как я понял, стая уже не один день на территории губернии, если она вчера была в пойме Сарасу. Почему же её заметили только сейчас? - спросил первый заместитель.
  - Это так. Значит, стая обходила населённые пункты и избегала показываться на глаза людям. Ведь до сих пор мы не получали никакого сообщения о стае. И если бы не пилот, так о ней мы ничего бы и не знали.
  - Вели себя осторожно и старались, чтобы их не обнаружили. Я правильно понимаю?
  - Так.
  - Позвольте?
  Генерал опять поднялся.
  - Вы должны осознать, что появление на территории губернии такой большой стаи хищников представляет серьёзную опасность.
  - А что были случаи нападения на людей?
  - Нет.
  - Резали домашний скот?
  - Нет. Такого в сводках нет. Но, как говорится, пока нет. Как себя поведёт стая, мы не знаем. Кроме того, такому большому количеству животных надо кормиться. Вполне допускаю, что они будут нападать на домашний скот.
  - Какие предложения или соображения?
  - Мы должны думать прежде всего о безопасности наших граждан. Существование на территории губернии такой большой стаи хищников представляет очень большую опасность. Мы не можем предсказать, как они поведут себя дальше.
  - А как они себя поведут дальше?
  - Я не исключаю, что они будут охотиться на домашний скот, нападать и убивать людей. Если такая стая зайдёт в населённый пункт, вы представляете, что они там могут натворить?
  - Пока ничего не натворили.
  - Товарищи, мы не можем полагаться на "пока". Если хищник свободно разгуливает, мы должны его нейтрализовать.
  - Нейтрализовать, то есть...
  - Уничтожить. Хотя сейчас принято толерантно говорить "усыпить".
  - Чтобы уничтожить такую большую стаю, потребуется провести военную операцию.
  - Предлагаю привлечь авиацию, то есть вертолёты воинской части, которая дислоцируется на территории нашей губернии.
  - И с воздуха расстрелять стаю?
  - Ну...
  - Позвольте?
  Поднялся председатель экологического комитета.
  - Убийство такой большой стаи никак не может пройти незаметно. Господа! Вы представляете, какой шум поднимется в СМИ, сколько сюда понаедет журналистов и представителей общественности? Сводки об уничтожении десятков животных с использованием боевой авиации будут стоять на первом месте в новостных лентах всего мира. Это скажется на престиже нашей страны. Да и центральные власти отреагируют. Ни одна голова полетит с плеч, ни один чиновник расстанется с мягким креслом. И не забывайте, что за подобное на должностных лиц накладываются большие штрафы, а в уголовном кодексе есть статья о жестоком обращении с животными.
  - Я согласен с нашим главным защитником природы, - сказал губернатор. - Здесь недопустимо спешить. Но и безопасность граждан - наша главная обязанность. Товарищ генерал тут совершенно прав.
  - Удивительный феномен. Бродячие собаки в такие большие стаи не сбиваются, - сказал эколог. - Ну, там десяток собак, от силы два десятка. И обитают они на окраинах населённых пунктах, потому что питаются на помойках и свалках. Эта же стая старается пройти незамеченной, избегает населённых пунктов.
  - Что ж, - сказал губернатор. - Поступим так! Поскольку со стороны стаи никаких опасных для нас действий не наблюдается, радикальных мер принимать не будем. Сейчас наша главная задача узнать, что это за стаи, какие там животные. Вы...
  Повернулся к экологу.
  - Сможете добыть хотя бы одну особь, изучить, что же это за животное.
  - Сможем.
  - Надо это сделать сегодня, немедленно. А вам, генерал...
  Он повернулся к начальнику МЧС.
  - За стаей организовать постоянное слежение. И поскольку ситуация неординарная и мы не знаем, какие могут быть последствия, для экстренного реагирования мы создаём оперативный штаб. В него включаем руководителя МВД, МЧС, начальника экологической службы. Руководить штабом будет мой первый заместитель. О каждой чрезвычайной ситуации сообщаете мне немедленно. Ещё раз повторяю: никакой информации СМИ. Паники мы не должны допустить. На этом всё. Работаем!
  С этого момента за стаей велось постоянное наблюдение, следили за ними на марше, на привалах, на ночёвках. Пока удавалось сохранить секретность. И в этом помогала сама стая.
  Разведчики, бежавшие впереди, докладывали о поселениях, стадах, автотрассах. Стая обходила эти места или дожидалась ночи, чтобы пройти незамеченной. Что за ними ведётся слежка, Сократ понял сразу. Над стаей постоянно висела "птичка", как её сначала называли. Потом поняли, что это не живое существо, а летательный аппарат. Это был "глаз", который помогал людям постоянно наблюдать за стаей. Это беспокоило Сократа. Кто же будет себя чувствовать спокойно, если знает, что за ним ведётся постоянная слежка? Никаких действий против стаи не предпринимали, и это давало надежду, что стае дадут беспрепятственно пройти. Вскоре случился неприятный инцидент. Один из псов, шедший в арьергарде, был подстрелен. Звука выстрела никто не слышал, и Сократ сделал вывод, что его не убили, а усыпили. Было уже поздно, когда это заметили. Подъехала машина и пса загрузили. Если пса не убили, значит, люди хотят узнать, что это за животное.
  Уже на следующий день в кабинете губернатора появился председатель экологического комитета. Работали они оперативно и даже ночью не прекращали работу. Председателю было что доложить губернатору.
  - Случай необычный, - начал он свой рассказ. - Я бы даже сказал, феноменальный случай.
  - Не тяните! Рассказывайте!
  - Мы выполнили ваше распоряжение. Одна из особей добыта нами. Доставили животное в наш исследовательский центр. Это и собака, и волк.
  - Как это так? Помесь? Гибрид?
  - Именно так.
  - А такое возможно?
  - Вполне. Поэтому у него особенности и собак, домашних животных, и волков, хищных зверей. У него чрезвычайно развитый интеллект. Что вообще-то нехарактерно для животных. И знаете, у меня такое ощущение, что он не просто внимательно слушал всё, что мы говорили, но и понимал, о чём мы говорили.
  - Разве такое возможно?
  - Ну, подобные случаи крайне редки, но случались. Вообще мы мало знаем об окружающем нас мире. Он ещё преподнесёт нам не один сюрприз. И вот ещё что. У нас есть исследовательский кинологический центр. Называется он Кинополем. Там работают просто гениальные специалисты. Творят они чудеса. У меня там есть хороший знакомый. Я решил узнать его мнение.
  - Вот это зря!
  Лицо губернатора стало хмурым.
  - Договаривались же, что эта информация не должна выходить за пределы губернии, что мы ничего не должны сообщать в центр. По крайней мере, пока. Это же понаедут проверяющие оттуда, контролёры, а с ними толпы журналистов. Пойдёт свистопляска. У нас выборы на носу. Нам не нужна паника.
  - Нет! Я ничего такого о стае ему не сообщил. Сказал, что нашёл интересную информацию в интернете и хотел бы узнать его мнение. И фотографии, и видео, и результаты наших исследований приложил. Его я уверял, что взято это всё из интернета. Знаете, что он мне сообщил? Что в их центре готовили отряд боевых псов. Этот отряд отправили на передовую, когда у нас шла военная операция. Псы рвали противника в клочья. Но вскоре враг очухался. Уже стал готовиться к их нападению. И стая стала нести большие потери. В один прекрасный день она покинула позицию и ушла. На человеческом языке дезертировала. За ними послали погоню. Но догнать стаю не удалось. После этого следы стаи теряются. Еще убойная информация. Эти псы не только понимают человеческую речь, но и сами говорят и способны усваивать грамоту и научную информацию.
  - Это не сказка? В это невозможно поверить.
  - И я бы не поверил, если бы об этом рассказывал кто-нибудь другой. Мой товарищ очень ответственный и серьёзный человек.
  - Ни фига себе!
  Губернатор даже присвистнул, как мальчишка.
  - Говорящие псы. И вот где обнаружились. Потерявшийся боевой отряд.
  - Может, сообщить в центр?
  - Ни в коем случае. Тем более, когда мы узнали, кто они такие.
  - Я не понял логику ваших размышлений.
  - А что же здесь непонятного? Наверху не любят, когда узнают их секреты. Кинополь - секретный объект. Эти псы - секретные боевые единицы. Вот этот секрет узнаёт какое-то губернское начальство. Понравится ли такое там на верху? Очень не понравится. Даже не смею предполагать, что они сделают с этими всезнайками. То, что головушки полетят, это точно. А нам это надо? Этого нам не надо. Поэтому соблюдаем режим полной тишины. Ничего не знаем. У нас тишь и благодать.
  - Что делать с псом?
  - Да, интересный экземплярчик, любопытный. Его бы в цирке показывать, в кино снимать. Сам понимаешь: нельзя. Верни его на место! Отпусти!
  - Как отпустить?
  - Молча. Отвези его на то место, где взял и отпусти на волю.
  - Стаи там уже нет. За это время она ушла далеко.
  - Кто тут эколог: я или ты? У меня инженерное образование. А ты кончал биофак. Хотя всякий, кто держит или держал собаку и без биофаков знает, что собаки способны то, что им нужно, отыскать по следу.
  - Да, извините! Сглупил.
  - Ну, вот! Главное, чтобы мы сами замечали свои ошибки и сами же исправляли их. А ни кто-то, особенное сверху, указывал нам на них. В этом заключается искусство управления, мой друг.
  - Благодарю вас! Вы дали мне урок житейской мудрости.
  - У вас всё впереди. Я уверен, что у вас хорошая стартовая площадка для движения вверх.
  Они расстались довольные друг другом. Через трое суток губернатору сообщили, что стая покинула территорию области.
  - Вот! Ещё одна гора с плеч.
  Позвонил первому заму.
  - Нил! Закрывай свою лавочку! Они теперь у соседа. У него пускай голова болит.
  
  
   ОКРУЖИТЬ И УНИЧТОЖИТЬ
  Вожак в стае - это ещё и верховный судья. Он выслушает обвинение и защиту и примет единственно правильное и мудрое решение. Ошибаться он не может, иначе, какой он вождь, который ведёт стаю туда, где исполнится их мечта.
  Между двух псов стоял сутулившийся поникший пёс. Звали его Тиф.
  - Он подкрался к стаду, напал и зарезал телёнка, - сказал стражник.
  - Так всё было? - спросил Сократ.
  - Да, так, - пробормотал Тиф.
  - Ты не знаешь закон стаи? Мы не нападаем на людей, не нападаем на домашний скот.
  - Знаю.
  - Знал и сделал это? Почему?
  - Надоели эти хомяки, суслики, рыба эта. Захотелось мяса настоящего, с кровью.
  - Мяса с кровью? Но ведь мы не только хомяков и сусликов ловили. Охотники приносили и диких косуль. Или тебе не досталось их мяса?
  - Досталось. Но...
  - Что "но"?
  - Тут же охотничий азарт.
  - Охотничий азарт? Напасть на отставшего от стада беззащитного телёнка, который не может не убежать, не защитить себя. Это не азарт, это расправа сильного и взрослого над ребёнком. А как ты думаешь, почему наш закон запрещает нападать на домашний скот?
  - Мы же не волки, мы разумные животные. Мы не хотим, чтобы люди видели в нас своих врагов.
  - Мы и волки, и собаки. На счёт разумных существ он прав. Если ты разумное существо, ты должен понимать, что ты делаешь и нужно ли тебе это делать. Ты нарушил наш закон, и люди теперь будут считать и тебя, и всех нас убийцами, которых надо уничтожать. Хотим ли мы войны с людьми? Нет. Потому что мы эту войну проиграем. Ты сделал шаг к этой войне.
  - Сократ! Я готов понести любое наказание.
  - Хорошо, что ты осознал свою вину и готов понести наказание. Отпустите его!
  - Сократ! Может быть, хоть выпороть его.
  - Он уже без порки наказал себя. Видите, как он переживает за свой поступок? Тиф! Ты можешь идти!
  - Сократ! Я... да я никогда... да чтобы я...
  Появились разведчики.
  - Кажется, больше за нами не следят.
  - С чего бы это?
  - Ну, наверно, убедились, что мы не хищники, что никакого вреда людям не принесём.
  - Только сейчас одного такого пожалели, который никакого вреда не принесёт. Ребята! Здесь дело в другом. Мы перешли границу губернии. Губернатор прекратил наблюдение за нами. Как поведёт себя глава этой губернии, мы не знаем. Режим секретности сохраняем, чтобы нас не обнаружили.
  - Сократ! Это трудно. Это самые плодородные губернии державы. Густонаселённые. Почти на каждом шагу населённые пункты, поля распаханы, сады, виноградники, фермы, автотрассы. Как тут остаться незаметными? Любой случайный зевака заметит и растрезвонит.
  - Вот что сделаем. Мы разобьёмся на мелкие группы, не более десятка. Каждая группа пойдёт своим путём. Стая в десять голов не вызовет вопросов. А встретимся мы вот в этой точке на границе губернии.
  Грум был сильным псом. На войне он показал себя героем. Во время одной из атак он был ранен. Но отлежался. Осколок не задел жизненно важных органов. Он прошёл весь путь с Сократом, и Сократ для него был безоговорочным авторитетом. Когда Сократ создал в поселении правительство, министерства, а Груму не предложил никакого поста, это сначала удивило его. Герой войны, всегда шёл бок о бок с Сократом и вот не отмечен им. Или он был глуп, или не смог, как положено, поставить себя? Он не глуп. И стая его уважает. И молодые самки, когда глядят на него, то их глаза как будто подёргиваются поволокой.
  Грум знает, что это такое, и знает, что он может выбирать. Он оставался преданным Сократу, не пошёл за Пингом и не остался в королевском лагере, не присоединился к Урсу, который ушёл к Али. Он остался верен Сократу, и Сократ для него по-прежнему был авторитетом. Теперь, когда рядом нет Урса и других верных соратников, Грум надеялся, что Сократ его приблизит, сделает своей правой рукой. Разве он не видит достоинств Грума, его преданности? Этого не случилось. Асат, какой-то горный волк, оказался ближе ему. Даже это не испортило его отношение к Сократу. Когда они разбились на десятки, Грум стал десятником. Он и не сомневался в этом. Пост не великий, но всё-таки пост. Он может прикрикнуть, приказывать, наказать нерадивых. Грум решил: "Мы самые первые пройдём эту губернию и выйдем на её границу. Сократ ещё раз убедится, какие выдающиеся качества у него". Своей небольшой стае он не давал передышке, всё время подгонял её, требовал ускориться, пока псы не начинали молить: "Давайте сделаем привал! Иначе мы сдохнем". Оказалось, что Грум очень любит командовать. Он приписывал это своим природным качествам лидера. На марше он то одному, то другому делал замечания:
  - Как ты держишь голову? Как ты ставишь лапы? Дыши ровно! Не делай резких рывков!
  Он то менял ведущего, который, как ему казалось, не задает нужного темпа, то ставил на место замыкающего другого, потому что прежний слишком отставал от отряда. То и дело проверял дозор и за ночь поднимался не раз и строго отчитывал того, кто, как казалось ему, потерял бдительность и клюёт носом. Псы в его отряде заметили это стремление показать себя командиром и начали снисходительно скалиться. Потом это стало их раздражать, но никто в открытую не высказывал своего недовольства. Потому что среди псов было принято беспрекословно подчиняться вожаку.
  Через двое суток их движение вперёд замедлилось. Не могло не замедлиться. Те припасы, что они взяли с собой, закончились. Надо было чем-то подкормиться. Но чем разживёшься в степи? Грызунами, сусликами, хомяками, полевыми мышами, которых надо ещё выследить и поймать. Или птичьими яйцами из гнёзд. Останавливались у реки и ловили рыбу. Это отнимало много времени и тормозило их продвижение вперёд. Что в конце концов стало раздражать Грума. Он уже представлял, как к точке сбора придёт не первым, а последним, всех заставив ждать и ругать его. С какими насмешливыми ухмылками встретят его. Будут ехидно перешёптываться: "Возомнил себя Наполеоном, а сам пришёл последним со своей великой армией. Ха-ха!"
  Что он мог поделать? Голодные псы сильно не разгонятся. А у других что ли лучше положение? Тоже останавливаются и мышкуют.
  На их пути попалась отара. Чабана нигде не было видно. Овечки, как привязанные, бродили по полю с опущенными головами взад-вперёд. Доходили до конца поля до тополиной посадки и шли назад. Чабан, видно, где-то дремал под деревом. Грум крикнул своему отряду, чтобы они остановились, приподнялся и вытянул морду.
  - Грум! Что ты задумал?
  Но уже догадались.
  - Грум! Не надо этого делать. Ты знаешь, что Сократ строго запретил трогать домашний скот.
  - Что вы такие упёртые? Нужно быть гибкими. Разве вам не хочется свеженькой баранины с кровью? Сколько можно давиться этими мышами, рыбой? Нам нужны силы. Да никто и не заметит потери одной овцы. Сделаем тихо. Эти глупые овцы даже не успеют напугаться.
  - Грум! Не надо!
  - Да что вы псы или безмозглые тараканы? Всё будет хорошо. Вот увидите! Слушайте только меня!
  Залегли на краю поля. Отара, пощипывая травку, дошла до конца поля и повернула назад. Грум залёг под кустик, остальные псы укрылись подальше. Овцы, как автоматы, стригли траву, не подозревая, какая опасность нависла над ними. Они в очередной раз сделали разворот, чтобы идти в обратную сторону. Сзади плелась упитанная овца. Она вся была в завитках шерсти, как будто специально накручивала на неё бигуди. Овцы уже ушли вперёд, она же отстала и не спешила их догонять. Напротив, как нарочно, приблизилась к тому кусту, за которым залёг Грум. Он резко оттолкнулся, прыгнул на овцу и повалил её. Она жалобно вякнула, это был последний звук в её травоядной жизни. Стальные клыки Грума сомкнулись на её глотке.
  Тёплая сладковатая кровь хлынула ему в пасть, и он довольно заурчал. Овца какое-то мгновение билась в агонии, но вскоре затихла. Грум хотел оттащить её в сторону, но овца оказалась тяжелой. Он поволок её по земле.
  - Чего стоите? Помогайте! - крикнул он псам.
  Овцы или услышали этот крик, или до них добрался запах хищников, по отаре как будто ударила молния. Разом все резко бросились вперёд, подняв истошное громкое блеянье. Чабан, который сидел под деревом и дремал, мигом открыл глаза и вскочил на ноги. То, что он увидел в конце поля, заставило его сначала исторгнуть нецензурное выражение, а потом сильно напугаться. За все годы, что он пас овец, он никогда не видел подобного и даже помыслить не мог, что такое может произойти. Серые хищники он сразу решил, что это волки, тащили овцу. Чабан вскочил в седло, надо было скакать в село. А вдруг эти разбойники бродят рядом и уже готовятся убить его? Всё же он не был законченным трусом и остановился. Погнал отару в село.
  - Чего так рано? - спросил его фермер, на которого он работал.
  Мордан - это была его фамилия или прозвище, никто этого уже не знал, даже он сам - соскочил с коня и быстро заговорил:
  - Это...это...Коста... там волки овцу зарезали.
  - А ну-ка дыхни!
  - Да не пью я, не пью. Вторую неделю капли в рот. Их там много. Волокли овцу в кусты.
  - Откуда у нас волки? У нас сроду их не было.
  - Говорил же, что надо ружьё выдавать. А если бы они ещё стали резать овец? Да и на меня могли напасть.
  - Утащили овцу?
  - Зарезали и утащили.
  - А ну-ка прыгай ко мне в машину! Покажешь, где это было,
  - Только это, хозяин, ружьё возьми! Может, они ещё там. Жрут овечку, сволочи, и не подавятся.
  - Ружьё у меня всегда с собой.
  Фермер был заядлым охотником, много колесил по своим полям. Иногда ему попадались дикие козы, лиса или гусь. Он останавливался и хватался за ружьё. Приехали на поле.
  - Это, хозяин, ружьё возьми! - сказал Мордан ему, когда они выбирались из машины.
  - Ты ссыкун, Мордан.
  - Ага! Посмотрел бы я на тебя, когда бы ты их увидел.
  - Показывай! Показывай, где!
  - Где-то здесь.
  Фермер ходил по полю, потом стал осматривать траву и кусты на краю поля.
  - Вот трава примята. А вот он под кустом лежал, выжидал её. А вот здесь волокли, даже следы крови остались.
  - А мы ходим тут. А вдруг они рядом сидят. Сейчас набросятся на нас. Что ты с одним ружьишком сделаешь, когда их вон сколько? Сожрут нас вместе с пуговицами и не подавятся.
  - Всё ясно! Поехали в село!
  Фермер направился к старосте села.
  - Ты что? У нас никогда волков не было, - удивился староста, низенький плотный пожилой мужчина, который до этого был председателем сельского совета, потом главой сельской администрации, а когда сельские администрации объединили с районным центром, стал старостой села. Сначала плевался и говорил жене, что старостами фашисты называли тех, кого они назначали сельскими начальниками.
  - Могли бы что-нибудь и другое придумать.
  Но что другое он не знал. Поэтому смирился в конце концов со своим званием старосты.
  - Постой! Отец, я ещё пацаном был, рассказывал. Он пас скот и корову зарезали волки. Говорит: "Я так перепугался, когда увидел, как они её пластают, что у меня два дня руки и ноги тряслись". Это плохо. Волки - это очень плохо. Ладно! Я завтра соберу охотников. Ты тоже, Андрон, приходи. Ты же у нас знатный охотник. Позвоню в город. Что они там скажут.
  На том и порешили.
  Утром у здания администрации уже толпились мужики. Курили и обсуждали новость.
  - Гаш! - обратились они к толстому мужчине с кучерявыми волосами. - Ты говорил, что жил в тайге. Не приходилось охотиться на волков?
  - На волков и на медведей, и на рысей, и на росомах. Один раз даже на лешего.
  - Как это так?
  Все замерли и стали ожидать рассказа.
  - Да как! Лесник прибежал, трясётся весь, два слова не может сказать. "Что с тобой?" - "Да чего, - говорит. - Лешего видел". Ну, думаем, допился до белой горячки. Так нет, трезвый как стёклышко. "Такой, - говорит, - лохматый весь. И руки вот так держит. И ухает. Как увидел его, так и дунул без остановки". Но народ-то у нас ни в лешего, ни в Бабу-Ягу не верит. Решили посмотреть, что это такое. И вот прибегает ещё один мужик. Говорит: "Видел. Только не леший это, а йети". - "Эти? А какие это эти?" - "Да не эти, - говорит, - а йети. Снежный человек". Один видел, потом другой, третий. В общем, перестали в лес ходить. Говорят, что этот снежный человек до баб охочий. Поймает бабёнку, до потери пульса будет её пользовать. Приехали из райцентра, снимать сюжет про снежного человека. А там и из области и журналисты, и ученые. Прогремели мы тогда с этим йети.
  - И чо?
  - Да ни чо! Через плечо!
  - Поймали этого йети?
  - Поймали. Вот было смеху. Оказалось, что это Мадор, наш сельский дурачок. Здоровый такой был парнище. За два метра роста. Всё у него было большое. И глаза большие, и нос, и рот, и уши. И руки, как лопаты. И обувь носил сорок последнего размера. И говорят, что и это самое было у него ого-го. Всё по селу бродил. Как увидит кого, ухмыляется, бормочет что-то и слюни у него изо рта бегут. Детишки и девки его особенно боялись. Сразу разбегаются, когда он идёт им навстречу. Отец у него охотником был. Вот и напялил на себя Мадор разные шкуры и стал бродить по лесу. Так и превратился в лешего и снежного человека.
  Вышел староста.
  - Хватит, мужики, языками чесать. Районное начальство дало добро. Говорит: своими силами уничтожьте этих волков. У вас там, говорят, первичное общество охотников-любителей, так что справитесь. Это, мужики, давайте немедленно, пока эти волки ещё чего-нибудь не натворили.
  - Сделаем, будь спок!
  Гаш стал неформальным лидером, как самый опытный охотник с большим стажем. Поехали в поле, где чабан увидел волков.
  - А как мы их найдём?
  - А мы их искать не будем. Их собаки найдут. А вот вы, мужики, у вас есть квадроциклы. Так что будьте наготове. Как только обнаружим волков, подхватывайте остальных. Устроим им засаду. Их там с десяток будет, поэтому и нас должно быть побольше.
  Собаки взяли след и бросились вперёд, и, действительно, обнаружили стаю, которую вёл Грум. Нападать собакам не дали. Да и что они могли сделать против десятка волков? Те бы их разорвали. Собаки выполнили свою задачу. Гаш сказал:
  - Стая идёт на север. Значит, будем ждать их у Лысой гривы. За гривой кустарник, заляжем, нас видно не будет. Как только волки выйдут на гриву, тут мы их и встретим. Теперь по машинам. Нам надо опередить их.
  Охотники помчались на квадроциклах к назначенному месту.
  - Мужики! Потерпите! Не курите, громко не говорите! - командовал Гаш. - Уши на макушке! Без моей команды не стрелять. Как только волки выйдут на гриву, каждый выбирает себе цель и работает.
  Вышло так, как сказал Гаш. Не прошло и четверти часа, как на гриве показался первый пёс, а за ним и все остальные.
  Впереди никого не видно. И уже начали спускаться. И здесь загремели выстрелы. Произошло это неожиданно и быстро, и псы даже не успели подумать о спасении. За мгновение стаи не стало. Охотники поднялись на гривку.
  - Работа славная! Ловко мы их уделали!
  - Погодите, мужики! - воскликнул Гаш. - Это никакие не волки.
  - Как не волки?
  - Да понавидался я в тайге этих волков. Сразу бы узнал.
  - А кто же это тогда:
  - Да псы это.
  - Ну, для псов слишком уж они большие.
  - Немецкие овчарки маленькие что ли?
  - А смотрите лапы у них какие, толстые и длинные!
  - А клыки, смотрите, какие! Да разве у собак могут быть такие?
  - Не знаю, - сказал Гаш. - Есть что-что волчье. Но это не волки.
  Так погиб отряд Грума. Шкуры содрали и продали кооперативы, который шил унты, а мясо разрубили и сдали на песцовую ферму. Охотники не остались в накладе. В райцентре их наградили почётными грамотами и денежными премиями.
  Судьба другого отряда, который вёл Арс, сложилась не так трагически, но тоже печально.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ПОИСКИ
  У человека, который ногой открывал двери в самые важные кабинеты, которого с днём рождения поздравлял сам губернатор и депутаты поднимали бокалы за его здоровье, была несолидная для его статуса фамилия - Шапочка. Тем, кто предлагал сменить фамилию, он отвечал, что он, во-первых, не баба, чтобы менять фамилию, во-вторых, отказаться от своей фамилии, значит предать своих предков, а, в-третьих, ему нравится его фамилия. Она ласковая, нежная, её хочется погладить, как пушистого глазастого котёнка.
  День начался с хороших новостей. Шапочка посетил предприятия агрохолдинга, который кормил не только губернию и соседей, но и отправлял продукцию за рубеж. Утром ему сообщили о подписании двух очень выгодных контрактов с иностранными компаниями. Еще из столицы пришло известие, что сам деспот на совещании с аппаратом одобрительно отозвался о нём. У него было хорошее настроение и, прочитав сводки, он решил съездить на пару своих предприятий. Шапочка был убеждён, что настоящего руководителя должны видеть в лицо. А сам руководитель должен протоптать до дыр дорожки на своих предприятиях. Он разговаривал с работягами, вникал в их нужды, помогал, кому-то доставал иностранные лекарства, кому-то решал дела с ипотекой, у кого-то спасал отпрыска от тюрьмы. Не всем, конечно. Он чувствовал нуждающийся ли перед ним человек или попрошайка, который у всех выпрашивает что-то. И рабочие, и близкие, и в верхах в глаза и за глаза его называли Хозяином. Это льстило ему.
  - Хозяин! Хозяин! Гляньте! - закричал его водитель, показывая рукой влево.
  Он поглядел.
  - А ну-ка помедленней! Вот это да!
  Цепочкой по степи семенил отряд псов.
  - Волки, - сказал шофёр.
  - Это не волки, - сказал начальник охраны, который постоянно сопровождал Хозяина в его поездках. - Они слишком крупные. Какая-то порода собак. У специалистов надо узнавать. Я их сфотографирую.
  - Ты посмотри, какая мощь! Какие у них длинные и сильные лапы! А какие загривки! И клыки у них ого-го! А как они идут! Сколько у них достоинства! Настоящие аристократы! Таких надо в охрану! Берём их в охрану! Вот что, Гаран! Эти псы должны быть у мена.
  Начальник охраны кивнул.
  - Сделаем, Хозяин! Сегодня же они будут у вас.
  По рации он связался с нужными людьми. Шапочка ещё несколько раз посмотрел в зеркало заднего вида.
  Скоро Гарану сообщили, что в ближайшее время выедет бригада за псами.
  - Только чтобы не помяли их.
  - Хозяин! Всё сделают, как надо. Усыпят, загрузят и привезут на ранчо.
  Ранчо называли загородную усадьбу Шапочки, где он проводил большую часть времени.
  Бригада сработала чётко. Проследила стаю и устроила на их пути засаду. Псов расстреляли из снайперских винтовок ампулами со снотворным, загрузили и привезли на ранчо.
  - Найди самого хорошего кинолога, - сказал Шапочка Гарану. - Чтобы он сделал мне из них сторожевых псов. Скажи, что работа будет хорошо оплачена.
  Уже вечером привезли кинолога. Посмотрев на псов, он бросился к Шапочке.
  - Это не волки.
  - Как не волки? А кто же?
  - Они похожи на волков. Я даже уверен, что анализы показали бы наличие у них волчьих генов. Но всё-таки это собаки неведомой мне породы. Очень сильные и умные собаки.
  - Они подлежат обучению?
  - Конечно, как и любые собаки.
  "Это даже хорошо, - подумал Шапочка, - иметь у себя собак неизвестной породы. Они такие красавцы!"
  Сократ был на границе губернии. Целый день поджидали отряды собак. К вечеру на месте были все отряды, кроме двух: Арса и Грума. Решили подождать до утра. Но и утром они не появились. Сократ понял, что с ними случилась беда. Он приказал стае укрыться в лесочке и ждать. А сам с несколькими разведчиками отправился на поиски.
  - Где мы их будем искать?
  - Давайте вспомним, в какую сторону они пошли. Здесь на этом месте мы разбились на отряды. Куда же они пошли?
  - Так! Грум со своими отправился к тому холму.
  - Туда!
  Они пошли по следам отряда и вышли к тому месту, где он попал в засаду.
  - Сократ! Земля пропитана кровью. Это собачья кровь.
  - Их выследили и устроили им засаду. Очень удобное место. Они стояли на гриве, как мишени в тире. А стреляли из-за тех кустов внизу. Там мы найдём отстрелянные гильзы.
  - Куда же девались их тела?
  - Вы же видели остатки внутренностей, которые ещё не успели растаскать птицы. Их ободрали, как баранов, разделали и увезли.
  - Ведь ни на один отряд не охотились.
  - Значит, Грум, чем-то сильно разозлил людей. Напал на домашний скот. Ладно! Теперь нам надо найти отряд Арса. Ищем также. Выходим на исходную позицию. Вспоминает, в каком направлении они пошли и отыскиваем их следы.
  Следы привели Сократа с разведчиками к полянке у реки. Дальше следы обрывались. Но никаких свидетельств того, что отряд был уничтожен, не было. Куда они могли деться? Не провалились же сквозь землю.
  - Сократ! Здесь много следов от автомобильных шин. Автомобилей было несколько. И много человеческих следов. Вся площадка истоптана. Именно в этом месте были наши собаки. Вон там, Сократ, в зарослях лежали люди. Это была засада. Но гильз нет.
  - Их не убили.
  - Но тогда что с ними?
  - Их забрали отсюда. Следов человеческих много потому, что их брали и носили в автомобили.
  - Это возможно?
  - Возможно, если усыпить. Мы пойдём по следам автомобилей.
  Скоро грунтовая дорога вывела их на асфальт. Пробежали по асфальту до первой развилки.
  - Если они свернули на эту дорогу, от псов должен остаться запах.
  Пробежали.
  - Да, Сократ, ехали по этой дороге.
  Это была узкая, но асфальтированная дорога. Такие делают к коттеджным посёлкам, загородным виллам. Движение на них редкое, а поэтому строить широкую автостраду смысла нет. Они оказались в лиственном лесу, а вскоре перед ними открылась шикарная вилла.
  - Здесь Арс со своим отрядом, - сказал Сократ. - Как попасть туда? Если пойдём на штурм, нас всех положат. Охрана здесь серьёзная.
  - Подкоп?
  - Да.
  - Но, Сократ, по периметру, конечно, стоят камеры. Начнём делать подкоп, нас сразу обнаружат.
  - Камеры предназначены для того, чтобы обнаруживать людей. Мы сольёмся с землёй, подберёмся по-пластунски. Надо лишь дождаться ночи.
  Подползли с задней стороны к стене и стали делать подкоп. Сократ оказался прав, камеры их не увидели, и охранники не подняли тревогу. Сократ с разведчиками пробрались на территорию дворца. Повели носами.
  - Там они!
  Сократ мотнул головой.
  - Вот они.
  Вольер. За железными прутьями их собратья.
  Сократ прошептал:
  - Вы здесь?
  К решётке бросилось несколько псов.
  - Здесь. Как вы сюда пробрались?
  - Тихо! Тихо! Нас могут услышать.
  Собаки рассказали, как они попали в плен, что с ними начал работать опытный кинолог, который хочет сделать из них сторожевых псов.
  - Мы обязательно вас освободим. А хозяин этого дворца живёт здесь один?
  - С ним ещё живёт дочь. Она вчера приходила полюбоваться на нас. Девушка лет семнадцати. Ну, и, конечно, дворец полон прислуги и охраны.
  Сократ с разведчиками вернулся на прежнее место. Что делать, он не знал.
  - Если мы не можем освободить их, то тогда это должен сделать хозяин дворца, - сказал он.
  Псы удивились.
  - Пока я не знаю как. Наблюдаем! Не может быть, чтобы не было выхода.
  Время от времени кто-то подъезжал или отъезжал от дворца. Сократ так и не мог придумать, что делать. Штурмом дворец мог взять только отряд спецназа. Один из разведчиков, забравшись на дерево, следил за тем, что происходит на территории дворца. Кто выходил из машины, кто садился в машину.
  - Вышла девушка. Её провожает, наверно, сам хозяин. Обнял её за плечи и поцеловал в щёчку. Что-то ей говорит. Она подходит к автомобилю. Охранник открывает ей дверь. Она машет рукой и садится в автомобиль. Автомобиль выезжает с территории.
  - Это дочка Шапочки и, кажется, единственный близкий и самый дорогой ему человек. Я знаю, что делать. Вот что...- проговорил Сократ.
  Он послал одного из разведчиков на дорогу. Как только появится автомобиль с дочкой Шапочки, он должен был подать сигнал. Дело шло к вечеру. Наконец разведчик подал сигнал. Вот один из псов ложится на дороге. Откидывает морду, вытягивает лапы. На первый взгляд сдох. Водитель, он же охранник, останавливается, выбирается из машины. Подходит к собаке, наклоняется, уперев ладони в колени, глядит на неё.
  - Дружище! Что с тобой?
  Из машины выходит девушка, невысокая блондинка в шортах и футболке.
  - Кто-то ударил автомобилем? Но почему не убрали с дороги? Сейчас оттащу и поедем.
  Он взял пса за задние лапы. Пёс тут же ожил. Он подскочил, прыгнул на охранника и повалил его на землю. Девушка зажала ладошками рот, глаза её округлились. Она хотела крикнуть, но только выдавила стон. Другой пёс схватил её за запястье и поволок к кустам.
  - Внимательно слушай меня! - сказал Сократ. Это он прижимал охранника-водителя к земле. - Ты идёшь во дворец и скажешь хозяину...
  - Кто это говорит?
  Охранник крутил головой. Рядом ни души, а сверху его придавил пёс.
  - Я говорю.
  - Собака? Собака говорит человеческим голосом?
  - Именно так. Удивлён? А теперь слушай дальше. Хозяину скажешь, что по дороге на вас напали и захватили его дочку. Как её зовут?
  - Эльза.
  - Если он хочет увидеть свою дочку живой и невредимой, то должен выпустить псов, которых держит в клетке. Как только они окажутся на свободе, он получит свою дочку. Всё понял?
  - Всё. Но он не поверит, что это сказал говорящий пёс.
  - Ты не говори, что пёс. Скажешь, что напали, захватили и выдвинули такое требование.
  Шапочка выслушал доклад кинолога и обдумывал, что это могло бы значить.
  - Это неизвестная мне порода собак, - сказал кинолог. - В них, несомненно, что-то есть от волков. Но это не волки. Думаю, это гибрид. И ещё. Судя по их глазах, по их поведению, можно сказать, что это очень умные собаки. Даже такое ощущение, что они понимают, что им говорят и готовы ответить. По какой-то причине не делают этого.
  - Это же великолепно! - выкрикнул Шапочка. - Иметь у себя неведомую породу, которой ни у кого нет.
  Во время этого разговора ворвался личный водитель и охранник дочери. Но что с ним? Одежда на нём помятая, грязная. Красное лицо, выпученные глаза, губы трясутся.
  - ...эти...
  Шапочка понял, что-то случилось с дочерью. А это был единственный человек, которого он любил. Поднялся с кресла и первым его побуждением было задушить охранника, если что-то случилось с его дочерью.
  - Чего мэкаешь? Что-то с Эльзой?
  - Хозяин! На нас напали. Эльзу захватили. Меня отпустили, чтобы я передал вам их требования.
  - Кто это?
  - Они страшные. Это бандиты.
  - Ты видел их?
  - Да. Они были наряжены волками.
  - Волками?
  - Да.
  - А, может быть, это и были волки?
  - Они говорили человеческим голосом. И сказали, что если выпустите псов, то они отпустят Эльзу
  - Конечно. Конечно.
  Шапочка поднялся, постукивая себя кулаком по лбу.
  - Никакие это не ряженные. Это настоящие волки. Это оборотни. Ведь он же говорил мне, что у них такие умные глаза. Так!
  Он крикнул охранникам:
  - Выпустите этих тварей на волю. Надо же к себе в дом сам притащил оборотней.
  - Хозяин! Может, расстрелять их?
  - Идиот! Немедленно выпустить!
  Он нервно ходил по залу. То подходил к окну, то отходил к противоположной стене к бару, доставал пузатую бутылку и плескал себе в стакан обычные на два пальца. "Это хорошо, что они пришли за своими. Что было бы, если эта нечисть осталась у меня! Надо приказать, чтобы продезинфицировали клетку, где их содержали. Ещё позвать попа, чтобы изгнал бесов. Сделать это непременно!"
  В зал вбежала Эльза.
  - Папочка!
  Она бросилась ему на шею. Шапочка был счастлив. Он гладил её по спине, по голове.
  - Дочка! Они тебе ничего не сделали?
  - Ничего. Но это были даже не люди.
  - Я знаю. Это были оборотни.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  НОВЫЙ РАСКОЛ
  Стая двинулась дальше. Они потеряли десять своих соплеменников. Погибли они потому, что нарушили завет Сократа: не трогать домашний скот. Как жёстко обернулась для них эта вольность. Настроение было подавленным. Что их ожидает дальше? И сколько им ещё идти? Сократ отвечал:
  - Ещё много дней мы будем идти. Сейчас мы идём по густонаселённым местам. Осторожность и ещё раз осторожность. Что сделают люди, если обнаружат нас, неизвестно.
  Слова его не придавали бодрости. Прибежали разведчики.
  - Там впереди темнеет лес.
  Это была радостная новость.
  - Мы пришли? - спрашивали псы Сократа.
  - Не думаю.
  Когда они подошли, то увидели, что лес шёл не сплошной полосой, это был лесной островок среди бескрайних полей. Перед ним были густые заросли кустарника. Росли здесь берёзы и осины. Кустарник стоял сплошной стеной. Лесной колок обходили по краю.
  - Осенью деревья скинут листву и здесь будут голые стволы. Всё здесь будет видно насквозь, - сказал Сократ.
  Мясо, которое они взяли с собой, кончилось. Надо было чем-то питаться. Решили задержаться в этих лесах, чтобы подкормиться. И были разочарованы. Здесь водились полёвки, зайцы, ежи, лисы. Конечно, птицы. Но охота за ними была хлопотной. Отнимала много времени. А добыча была мизерной. Не накормишь даже одного щенка.
  - Мы протянем так скоро лапы, - ворчали псы.
  - Отправимся к реке, станем рыбаками.
  - В реке, думаешь, рыба сама лезет в рот. Ещё надо выследить, закогтить да так, чтобы она не сорвалась. Надо, чтобы это была крупная рыба.
  - Сюда иногда заходят дикие козы, олени и лоси, - сказал Сократ. - Я видел следы, оставленные ими.
  - Если бы они ещё и сообщали, когда они придут, - пошутили.
  - Нам надо идти, - сказал Сократ. - Если разведчики обнаружат что-то крупное, они сообщат. Тогда организуем охоту. По пути будем делать остановки, чтобы наполнить чем-то желудки.
  Сократ чувствовал, что в стае что-то происходит, бродит, назревает и в любое время грозит вырваться наружу. Глаза у многих были потухшие, кто-то виновато отводил взгляд, когда он разговаривал с ним, и отвечал односложно "да" и "нет", как обычно делают, когда не хотят продолжать разговор. После привала немало было таких, кто поднимался с неохотой. И было понятно, что новый марш-бросок совсем не радовал их. Сократ стал внимательнее прислушиваться к тому, что говорят кругом. И слышал, как одни тяжело вздыхали: "Как надоело всё это! Да когда же это закончится?" Другие что-то невнятно бормотали с недовольным видом.
  Они вступили в те места, где лиственные леса тянутся широкой полосой. Всё чаще встречались тетерева, козы, лоси, которые заходили сюда с севера. Вот они вышли к полноводной реке и остановились. Поглядывали на Сократа. Как он собирается преодолеть эту преграду?
  Это не горная речка, через которую можно натянуть канат. Переплыть такой водяной поток вряд ли кто-нибудь из них способен. А, может, Сократ, как один из правителей северной державы, повелит закладывать верфь и строить корабли? А почему бы и нет? И тогда они смогут отправиться на просторы Мирового океана, а там, говорят, есть ещё немало необитаемых островов. Уже часть их собратьев выбрала жизнь на острове и сейчас, наверно, полёживают на золотом песочке у тёплых и ласковых волн и пьют кокосовый сок, разводят кенгуру или ещё каких-нибудь экзотических животных. Нет! Видимо, Сократ не так уж и всемогущ, не предложил строить корабль.
  - А как же нам перебраться на тот берег, Сократ?
  - Перейдём по мосту.
  - По мосту? Там же такое движение. Когда увидят такую большую стаю, что предпримут власти?
  - Не увидят они большую стаю. Переходить будем ночью. Небольшими группками. Несколько бегущих псов, ничьего внимания не привлекут.
  Сократ, как всегда, был мудр. Но несмотря на свою мудрость, он не заметил, как созрел бунт. Бунтовщики всё решили и не раз обговорили между собой это решение. Осталось одно - сказать Сократу и сделать то, что они задумали. Во главе бунтовщиков стал Тиф. Да-да, тот самый Тиф, которого недавно ему привели на суд, когда он зарезал домашнего телёнка, и он раскаялся, и Сократ его простил.
  Тиф не затаил зла на Сократа. Вот как раз злости в нём не было. На что было злиться? На то, что Сократ проявил к нему милость, когда другие требовали выпороть его? Тиф почувствовал назревающее недовольство и услышал недовольные голоса. Многие говорили о том, что надо сделать вот так и это самое лучшее решение для них. Поэтому, когда заговор созрел, именно Тиф отправился к Сократу. Это было на привале. Возле Сократа, как обычно были его любимцы, красавица Флора и юный гений Марк.
  - Сократ! Я думаю, что тебе не понравится то, что я скажу. Это не моё решение. Это решение многих. И кто-то должен был тебе сказать об этом.
  - К чему столь долгое предисловие?
  - Сократ! Мы не знаем, куда ты нас ведёшь и будет ли там лучше. И ты, наверно, не знаешь об этом, поскольку сам не бывал в этих краях, а только слышал или читал о них. С тех пор, как мы решили стать независимыми от людей и уйти от них, мы постоянно подвергаемся различным испытаниям и горестям. И стая уже не та, что прежде. Нас стало значительно меньше. Сократ, зачем нам уходить из этих мест? Здесь в лесах есть дичь, в реке есть рыба. От добра добро не ищут. Почему мы не можем остаться здесь? Хватит с нас приключений. Мы хотим спокойной жизни.
  - Спокойной? А я выходит хочу беспокойной жизни и специально ищу испытаний? Я больше всех хочу спокойной жизни, того, чтобы мы в конце концов нашли тот уголок на земле, где были бы свободны и в безопасности. Тиф! Это не то место. Это густонаселённые губернии. Леса здесь не идут сплошной полосой, но островками, а вокруг поля, дороги, населённые пункты. В эти места ходят грибники, ягодники. И остаться здесь незамеченными нельзя. Какая, ты думаешь, будет реакция людей, когда они столкнутся с вами? Это страх, панический страх. Для людей мы хищники, волки. Ещё в таком количестве. И что сделают власти? Начнут безжалостно расстреливать вас. Леса закроют на карантин. Сюда бросят отряды самых лучших охотников. Уверяю тебя, они справятся со своей задачей. Ты этого хочешь, Тиф?
  - Ты. Сократ, как всегда мудр. И произойдёт так, как ты сказал. Уверен ли ты, что я не думал об этом, что подобные опасения не посещали меня? Ты считаешь меня глупцом? У меня есть план, Сократ. Мы разобьёмся на мелкие группы по три-пять псов, но никак не более десяти. У каждого будет свой лес, своя территория, и мы не будем нарушать границ. А пятёрке псов, согласись, легче оставаться незамеченной. Если кто-то увидит трёх псов, то не думаю, что будет бить тревогу и поднимать панику.
  - Но это значит, что стаи больше не будет, не будет племени, а будут лишь разрозненные мелкие группки. Конец нашему единству, нашей мечте о великой собачьей цивилизации.
  - Сократ! Хватит! Хватит! Сколько раз мы уже слышали эти высокопарные слова. У нас не будет школ, ремесленных мастерских, животноводческих ферм, огородов и садов. Никто из нас не будет заниматься ремёслами. Мы не будем возводить дома и обносить наше поселение стеной. Мы будем жить в норах, ходить на охоту, выращивать и обучать наших щенков охотничьим приёмам. Мы будем вести естественную жизнь животных. В этом нет ничего плохого. Почему ты находишь это порочным? Так жили тысячи поколений хищников до нас, так они живут сейчас. Это естественная жизнь, а не та, которую ты выдумал в своих фантазиях и которая пока не принесла нам ничего хорошего.
  - Что же я услышал тебя. Надеюсь и ты услышал меня. И мы поняли друг друга. Я не тиран какой-нибудь и самодур. Я уважаю выбор каждого. Что ж! Если вы решили такой сделать свою жизнь, пусть будет так. Я хочу попрощаться со своими соплеменниками.
  Тиф кивнул.
  - Я сейчас соберу их.
  На поляне перед лесом собралась стая. Те, кто решил продолжать путь с Сократом, стояли за его спиной. Новые раскольники перед ними. выходило почти половина на половину.
  Сократ поднялся на бугорок, чтобы все его хорошо видели.
  - Для меня это печальный день. Думаю, и для вас тоже. Мы отправились на поиски лучшей доли всей стаей. Сейчас осталась лишь часть её. Я не осуждаю вас и не призываю к тому, чтобы вы передумали. Это ваше решение. Скорее всего, мы уже не встретимся никогда и даже не будем знать о судьбе друг друга. Такова жизнь! Нам постоянно приходится кого-то провожать, с кем-то разлучаться. Помните, что вы не простые собаки. И не дикие волки. Наша стая - это особое племя, которое своим разумом приблизилось к людям. Будьте разумными и руководствуйтесь в своих действиях разумом, а не дикими инстинктами. Помните, что нельзя допускать конфликта с людьми. Если вы начнёте войну с людьми, вы проиграете её и будете уничтожены. Не делайте того, что могло бы нанести вред людям и вызвать у них ненависть к вам. Я всегда был сторонником союза с людьми. То, что он возможен, говорит наша дружба с Анваром. Люди не злы и не порочны, как считают некоторые. Среди них немало добрых и порядочных. Они добром отвечают на добро. Поверьте, многие из них хотели бы, чтобы мы стали их союзниками и друзьями.
  - И посадить нас на цепи.
  - Да, я согласен с вами, что никто из нас не желает стать рабом, свобода которого ограничена длиной цепи, на которой он сидит. Но на цепь сажают тех, кто по мнению людей представляет опасность для других. Никому не придёт в голову сажать на цепь кошек или пташек, потому что они не нападают на людей. Тот, кто сидит на цепи, заслужил этого. Меня огорчает то, что теперь вы будете жить маленькими группами в лесу. Сила наша была в том, что мы были вместе, что у нас было племя. Теперь вы будете жить каждый сам по себе, делить территории, проводить границы и следить за тем, чтобы другие не зашли на ваши земли.
  - Ты отговариваешь нас, Сократ?
  - Никоим образом. Как вы решили, так и поступайте. Да, мне не нравится такое решение. Но я никого не буду насильно удерживать. Хватит речей! Давайте прощаться!
  Расставание было грустным. Раскольники не глядели в глаза тем, кто оставался с Сократом. Они ощущали себя предателями.
  
  
  
  
  
  
  МАРК РАССУЖДАЕТ
  Раскольники ушли. Сократ оглядел свою поредевшую стаю.
  - Сосчитай, сколько нас! - попросил он Марка.
  - Уже, Сократ! Ровно пятьдесят.
  - Да, стая тает, как снежный ком под лучами солнца. Я сомневаюсь, хватит ли нам сил, чтобы создать поселение на новом месте. Ясно, мы уже не народ и даже племенем нас не назовёшь. Что же! Идём!
  Стая, точнее то, что осталось от стаи, двинулась на север.
  Когда Сократ говорил, что они уже не племя, он был не прав. Жизнь продолжалась. На ночёвках семейные пары уединялись, уходили в сторонку. И через некоторое время живот то у одной, то у другой самки округлялся, свешивался вниз, соски наливались молоком. И вот наступала время, когда беременные самки уходили в укромное место, ложились на бок, вздыхали, стонали и через некоторое время раздавался тонкий щенячий писк. Это появились на свет новые члены их общины. С мамочками, беременными самками, с щенками стая не могла двигаться быстро, как того хотелось Сократу и его сподвижникам. Привалы приходилось устраивать чаще. Ночёвки были дольше.
  Разведчики знали своё дело. И сообщали о близких населённых пунктах, дорогах или появление людей. Находили обходной путь, чтобы оставаться незамеченными. Лесов стало больше, среди лиственных деревьев уже встречались и хвойные, и дичи стало больше. Все псы были охотниками. С раннего детства их учили приёмам охоты: как выслеживать добычу, как незаметно подбираться к ней, как делать стремительный бросок или рывок, как устраивать засаду и загонять добычу в западню, как запутывать следы и скрываться от людей. Но всё же, хоть все щенки проходили курс молодого бойца, были среди них, как и в любом сообществе, более способные и не очень способные. Обязательно существовали, хоть их было и мало, недотёпы, которым никак не давалась охотничья наука. Но в стае не смеялись над ними и не презирали их. Отношения среди соплеменников всегда были дружественными. Никто не слышал здесь усмешек или презрительных слов в адрес других.
  Время от времени стая устраивала более длительные привалы, которые могли продолжаться и два, и три дня, и даже неделю. Особенно, если это были места богатые дичью, или под боком была река, которая кишела рыбой. Делали припасы. Никто не знал, что их ожидает дальше. Отдыхали, восстанавливали силы. Кто-то из старых и дряхлых псов - все мы, все мы в этом мире смертны - уходил в мир иной. Псы поступали по-человечески, рыли яму, достаточно глубокую, чтобы какой-нибудь зверь, любитель падали, не разрыл могилы и не полакомился останками. Тело умершего опускали, закапывали, утаптывали землю. Сверху накладывали веток и получался зелёный холмик. Многие старые псы, чувствуя приближение смертного часа, поступали, как многие хищники, уходили подальше, находили укромное местечко, где и дожидались своей смерти. Если кто-то из старых псов пропадал, его искали, но если не находили, сильно не расстраивались. Значит, умирающий нашёл очень потайное место.
  Однажды разведчики донесли, что впереди широкая река. Стая вышла на высокий берег. Противоположный берег был далёк отсюда и выглядел узкой тёмной ленточкой. Псы стояли на берегу, всматривались вдаль и понимали, что это непреодолимая преграда, которая заставит их искать где-то здесь на этом берегу место для поселения. Псы умеют плавать. Недаром у людей существует выражение "плавать по- собачьи", то есть высоко держать голову над водой, тело изогнуть дугой и бить быстро изо всех сил руками по воде, как бы взбивая воду. Большинство людей начинают первые попытки плавать с собачьего плаванья. Скорость продвижения вперёд при таком способе крайне низкая. Но уже даёт уверенность, что ты можешь держаться на воде. Псы могли переплыть водную преграду, не такую большую, как та, которая сейчас была перед ними.
  Может, Сократ прикажет строить плоты или какие-нибудь лодки?
  Или пойдут проситься на паром или теплоход, который их доставит на другой берег?
  Это лишь шутки. Но казалось, что Сократа ничего не может остановить.
  - Красота!
  Сократ обернулся. Рядом стояла Флора. Глаза её блестели как-то необычайно ярко. Сократ мог смотреть на неё всю жизнь. Она само совершенство. Всё в ней было прекрасно. Он чувствовал восторг и душевный подъём, когда она была рядом, когда он её видел. От её близости он испытывал сладкое чувство, которое можно было бы назвать счастьем. "Хорошо, что она есть! Хорошо, что я могу её видеть, стоять рядом с ней! Мир, где есть она, это чудесный мир!"
  - Это необычная страна. И я уверен, что она единственная, - сказал Сократ. - Кажется, что не хватит всей жизни, чтобы обойти её. Просторы! Мы идём. Идём, идём! И я не знаю, сколько нам ещё идти. Где ещё увидишь такую реку! Целый океан! Уже перебраться с одного берега на другой - это целое путешествие. Эта река течёт на тысячи километров, давая жизнь сёлам, городам, людям. Огромная мощь воды, которая может напоить всё человечество, всех животных. Как на берегах такой реки не родиться щедрой душе, которая живёт не мелочными потребностями, а великой мечтой!
  - Ты, Сократ, случайно не пишешь стихов? - насмешливо спросила Флора.
  - И не пытался даже. Такого дара у мены нет. Стихи я люблю. Хорошие стихи. Великих поэтов много. Я почитаю тебе мои любимые стихи. Но не сейчас.
  - Помнишь их наизусть?
  - На память не жалуюсь.
  Подошло несколько псов.
  - Сократ! Мы всё-таки хотим знать, что ты хочешь делать дальше. Перед нами непреодолимая преграда. Останемся на этом берегу и наши странствия закончатся?
  - Они ещё толком не начинались, братья.
  - Мы же не рыбы, в конце концов.
  - Перейдём реку по мосту.
  - Как по мосту? Ты увидел где-то мост? И кто нам позволит перейти по мосту?
  - Должен быть мост. Вы думаете, что для людей река - непреодолимое препятствие, то, что разделяет территории? Люди через реки строят мосты, чтобы проходили поезда, ездили автомобили. У каждого крупного города непременно будет мост. Пойдём вниз по течению и выйдем к такому мосту. Переходить будем ночью, небольшими группами, по три-пять псов. Кто обратит внимание на тройку псов, бегущих по мосту? Обычное дело.
  - Как всегда, ты, Сократ, прав. И легко решаешь, казалось бы, неразрешимую задачу.
  Сократ вздохнул:
  - Если бы это было так в действительности. Я думаю, что все уже отдохнули. Тогда в путь!
  Впереди показались многоэтажки большого города. Вокруг города была объездная дорога для грузовых автомобилей, дабы они не ездили по городским улицам и не разбивали их. И поток грузовых автомобилей просто остановил бы городское движение. Дорога вела на мост, который достроили и пустили в эксплуатацию три года назад. Красивый мост, которым гордились горожане. Девять арочных пролётов над двумя километрами водной глади. Это был самый широкий автомобильный мост - тридцать пять метров, и возносился он на сотню метров над рекой. Строили мост четыре года и потратили на него несколько миллиардов. Сам деспот приезжал на открытие моста и проехал впереди колонны автомобилей, сидя за рулём. Деспот водил и легковые, и грузовые автомобили. И любой колёсный транспорт. Мог стоять и за штурвалом катера или яхты. Сам управлял вертолётом и даже истребителем. Под наблюдением и руководством лётчика.
  Дождались ночи и стали переходить мост. Небольшими группами. Тройками, пятёрками. Никто на них не обратил внимания. Мало ли бродячих псов бегает по городу. К утру стая перебралась через мост. За пригородами начинался сосновый бор. Здесь богатые горожане строили дачи и особняки.
  Мэрия легко пошла им на встречу. Все люди солидные, известные, руководители, депутаты городской думы. Всё было схвачено. А место прекрасное, на высоком правом берегу, куда не доходит вода даже в самое сильное половодье. Река под боком. Там можно создать лодочную базу, где оставлять свою яхту или катер. Город рядом, так что проложить асфальт не проблема. Всё на мази, всё схвачено. Стали готовить проект. И несколько гектаров прекрасного соснового бора были обречены на уничтожение. Тут впервые в истории города и совершенно неожиданно для городской верхушки случилось непредвиденное. Среди жителей окраинного городского района началось движение против строительства Нью-Сити, так уже успели окрестить новый посёлок для элиты. В мэрию, в думу писали обращения, по выходным проходили митинги, на которых ораторы страстно обличали инициативу создания посёлка. Об этом заговорил весь город. Конечно же, за эту тему ухватились журналисты.
  Главный аргумент противников посёлка, что нельзя вырубать сосновые боры вокруг мегаполиса. Это естественные лёгкие города, в котором сотни предприятий, десятки тысяч автомобилей, котельные, ТЭЦы. Это зона отдыха для горожан. Вообще вся эта афера выглядит очень несправедливо. Для рядовых граждан дачные участки выделяли на низком левом берегу, который затопляло во время наводнений. А вот для элиты выделили сосновый бор на высоком правом берегу. Протестанты докопались до того, что среди будущих жителей посёлка есть несколько воров в законе и авторитетов, на которых негде клейма ставить. Пресс-секретарь мэрии пытался убедить горожан, что строительство элитного посёлка на экологии города никак не скажется. Для города это даже хорошо, потому что бюджет города от хозяев дворцов и коттеджей получит немалые доходы. Мест для грибников и ягодников в загородной зоне останется немало. Сыр-бор разгорался уже нешуточный. И в центральных новостях показывали сюжеты с митингов протеста. Прибыло несколько столичных специалистов, которые должны были выявить нет ли криминала во всей этой истории, то есть взяток и злоупотребления служебным положением. Конечно, криминал нашли и началось следствие, которое грозило для некоторых городских чиновников закончится судом и реальным сроком. Городские власти включили задний ход, отказались от идеи элитного посёлка. Через несколько лет в другом месте, но тоже в сосновом бору построили всё же элитный посёлок быстро и без шума.
  Назовут посёлок Изумрудным городом. Цены на участки в Изумрудном городе были выше, чем в столицах мира. Его обнесут стеной, напичканной видеокамерами. Въезд на территорию городка только по персональному коду. Посторонним попасть сюда было сложнее, чем на какой-нибудь секретный объект. Изумрудный город не показывали в теленовостях. В интернете проскальзывали о нём скупые упоминания, под которыми тут же следовали опровержения, что всё это байки, мифы. В действительности никакого Изумрудного города нет.
  В школе городка работали лучшие педагоги и попасть туда было сложней, чем в отряд космонавтов. И получали они больше, чем любой министр.
  В больнице работали врачи суперкласса. И, конечно, никакого криминала, наркотиков, притонов.
  Здесь не увидишь бомжей, мужиков, которые сбрасываются на троих, помоек и свалок. Это был прообраз будущего, модель в натуральную величину. Это будущее для немногих, у которых крупный счёт в банке или высокий пост. Журналистов сюда не пускали. Был локальный интернет, выходила газеты, которая за стены Изумрудного городка не попадала. В школах, парках не увидишь детей и молодёжь со смартфонами. Это считалось признаком дурного вкуса.
  Сократ дал стае передышку. Постовые стали по периметру, чтобы предупреждать о приближении людей. Это случалось редко. Сезон для грибников и ягодников ещё не наступил. Горожан напугали клещами, которые, мол, в этот период наиболее активны и опасны. Ещё из-за тёплой зимы попал в северную державу тропический клещ, который больше лесного, и укус его особо опасен, непременно заканчивается скорой смертью. В городских парках делали противоклещевую обработку. Специалисты из ветстанции в костюмах противохимической защиты с респираторами на лицах, похожие на инопланетян, с ранцами за спиной обрабатывали парки ядохимикатом, который должен был убить клещей. После обработки ставили таблички, что парк или аллею нельзя посещать в течение недели и выгуливать здесь собак.
  Постовые зевали на своих постах. Редко по лесной дороге проносились на квадроцикле мальчишки из ближайшего загородного посёлка, которые ничего не замечали по сторонам, орали и нецензурно комментировали каждую кочку. Кто-то из псов отправился на реку, время от времени принося стае рыбин, другие разбрелись неподалёку от стоянки, выслеживая добычу, разрывали норы и хватали не успевших убежать грызунов. Вечером, когда солнце уже склонялось к кромке леса, к Сократу подошёл Марк, лёг рядом, то и дело поглядывая на Сократа. Сократ вздохнул.
  - Ты грустный. Вроде всё неплохо. Мы перешли через эту реку. Все отдыхают, набираются сил перед новым маршем.
  - Чему радоваться, Марк? Стая уменьшилась в двадцать раз. Уже нельзя нас назвать племенем или народом. Я спрашиваю: а кто виноват в этом. А виноват в этом я. Я вождь. И если племя страдает и погибает, то виноват в этом вождь, ибо первая его обязанность - это безопасность племени. Я не смог её обеспечить. Не смог предвидеть опасности и страдания, которые обрушились на нас. Я плохой вождь. И если стая решит сменить вождя, я не буду противиться этому и подчинюсь решению стаи.
  - Сократ! Я, наверно, не имею права тебе говорить об этом. Кто я такой? Малец. Как говорят люди, сопливый пацан. Всё-таки ты прости меня, но я скажу. Не нравится мне твоё настроение, Сократ. Когда вождь падает духом, то это плохо сказывается на всей общине, ибо в своем вожде они видят мудрого волевого руководителя, который всегда находит выход из самой сложной ситуации. С ним они связывают свои надежды, они верят ему. Или ты не согласен с этим? Хочешь своим пессимизмом, мрачными мыслями заразить и остальных, чтобы они впали в уныние и утратили заряд бодрости?
  - Правильные слова, Марк. А почему бы тебе не стать вождём?
  - Ты прекрасно знаешь, Сократ, что это невозможно. К тому же, я от природы не гожусь на роль лидера. У меня для этого нет нужных качеств. Я, как ты сам говоришь, мыслитель, философ. Как говорится, каждому своё. Вождю совершенно необязательно быть философом. И не каждый философ способен быть вождём. В истории человечества немало было таких случаев, когда во главе государства оказывался мудрец, философ. И поначалу верили, что теперь-то наступит рай на земле. В некоторых странах на престоле оказывался такой философ. Но результаты их правления обычно были плачевными. Всё приходило в упадок. Да и судьба этих правителей-философов чаще всего была незавидной. От вождя требуются иные качества: твёрдость, решимость, дипломатические способности, умение подбирать соратников. У тебя есть эти качества, Сократ.
  - Что с того, что они есть? Стаю я не сохранил. И весь наш великий поход - это сплошные потери. Разве псы уходили бы от меня, если бы они верили мне, надеялись на меня?
  - Все тебя считают лучшим вождём. Мудрым и справедливым. Верят, что ты поступаешь правильно. Но они не верят в твою мечту.
  - Я не пойму, о чём ты?
  - Ну, что хотят твои братья и сёстры? Они хотят спокойной, безопасной и сытой жизни. Рожать и выращивать детей. Но у тебя другое. У тебя мечта, великая мечта, которой ты живёшь, которая стала смыслом твоей жизни. Создать невиданную доселе собачью цивилизацию. Это движет тобой.
  - А что здесь плохого, Марк? Ведь мы же не простые псы. И тебе прекрасно известно об этом.
  - Ты мечтатель, ты живёшь мечтой и в этом видишь смысл жизни. Лишить тебя мечты - это равноценно тому, что лишить тебя жизни. Ты готов пойти на любые испытания, готов биться и страдать. Ты уверен, что можно жить мечтой и биться за неё, не щадя жизни, что мечта заразна и может передаваться от одного к другому, что она может овладеть массами. В этом сила и слабость всех великих мечтателей.
  - Что ты имеешь в виду?
  - А вспомни Александра Македонского. Им двигала жажда богатства, тщеславия? Нет! Покорить весь мир, дойти до края света и стать равным богам. Воины его роптали и не хотели идти дальше, потому что у них было всё. А он всё шёл на восток. Да и всеми великими завоевателями движет прежде всего мечта. Никакие жертвы и опасности их не могут остановить.
  - Я не завоеватель, Марк. И ни с кем я не хочу воевать. Я хочу, чтобы у нас была тихая мирная жизнь. И я не ищу врагов.
  - Сократ! Стая живёт не мечтой, а простым желанием спокойной жизни. Ты ведёшь их в неизвестность, тебя не страшат испытания. Они боятся неизвестности и хотят покоя. Поэтому они не желают слушать твоих доводов, уходят к Али, остаются на королевской службе в лагере. Дойдя до леса, они не имеют желания идти дальше, потому что считают, что это как раз то, что нужно. А ты хочешь создать новое общество, собачью цивилизацию. Или я не прав?
  - Что же здесь плохого, если даже так? Ведь мы же не простые собаки. Как среди приматов некогда выделились гоминиды, а среди них человек разумный, так и среди собак может появиться новый вид, способный к прогрессу и движению вперёд.
  - Собачья цивилизация? Так, Сократ? В основе каждой цивилизации лежит какая-то идеология, основанная на вере, эта идеология определяла законы, правила, по которым существовала цивилизация. Какая главная идея в собачьей цивилизации?
  - Что же тут непонятного? Для того, чтобы мы развивались мы должны быть свободными, а не слугами, не помощниками людей. Не люди должны решать нашу судьбу, а мы сами. Но пока мы живём среди людей, они не дадут нам этого сделать, потому что смотрят на нас даже никак на существ второго сорта, а как на домашний скот. Для кого-то мы помощники и верные слуги, для кого-то игрушка для развлечения. Но ни один человек не считает собаку равной себе. Поэтому мы должны уйти в те места, где нет людей, где они не будут унижать нас и уничтожать. Такие территории есть в северной державе. Ты знаешь об этом. Дойдём до берегов Студёного моря и поселимся на высоком берегу. С одной стороны безбрежной океан, который большую часть года покрыт льдом, а с других сторон почти непроходимая тайга, в которой полно дичи. В море морские животные и рыбы. В этом месте нам не угрожает никакая опасность. Мы создадим поселение и будем жить по своим законам.
  - Но твоя собачья цивилизация - лишь жалкая копия человеческого общества. Всё, что мы будем делать, это копировать людей. Будем постигать человеческий язык, грамоту, которую создали люди, изучать науки, которые развивали человеческие умы, осваивать ремёсла, что изобрели люди, строить дома, стены, как у людей, заниматься животноводством и огородничеством, как это делают люди. Это пародия на человеческую цивилизацию. А что там нашего своего, кроме собачьего облика, тонкого чутья и слуха, умение выслеживать и охотиться на других животных?Мы никогда не достигнем того, чего достигли люди. Будем изобретать велосипед в то время, когда люди будут осваивать дальние планеты.
  - А почему мы должны соревноваться с людьми в техническом прогрессе? Мы многое будем брать у людей, копировать то, что они сделали. От этого мы не станем людьми, ничтожными их клонами. Я уверен, что со временем у нас появятся и свои писатели, и свои ученые, и своё искусство, и что мы сделаем немело изобретений. Не знаю, что это будет и как это будет выглядеть, но то, что это будет, я не сомневаюсь. Хотя, нет. Сомневаюсь. Потому что боюсь, что к Студеному морю выйдет не стая, а лишь жалкая кучка псов.
  - Великие мечтатели создавали империи. В конце концов это всегда заканчивалось крахом. В северной державе был такой великий мечтатель, он победил, пришёл к власти и начал делать то, о чём мечтал. Это длилось достаточно долго. Но пришло время и то, что он создавал, рухнуло, рассыпалось, как песчаный замок. И народ имеет то, что имеет. У власти стоит жёсткий прагматик, который руководствуется не мечтой, а трезвым расчётом. Не произойдёт ли это и с нашей цивилизацией?
  - Марк! Ты заставил меня о многом задуматься. Но ты не заставишь меня отказаться от моей мечты.
  - Ещё, Сократ, ты представляешь наше общество, наше будущее, где утвердится добро. Злу и насилию не будет места.
  - И что?
  - Но мы хищники. Или мы откажемся от мяса, от охоты, от убийства других животных? Станем травоядными, вегетарианцами?
  - Какие ты глупости говоришь! Нет, конечно.
  - Мы будем проливать чужую кровь, будем убивать?
  - Таким Творец создал мироздание. Есть хищники, которые убивают животных. Так устроен мир. Убивают извержения вулканов, наводнения, пожары, землетрясения, ураганы, шторма на море, микробы, ядовитые ягоды и грибы, падения метеоритов, холод и жара. Мир наполнен природными убийцами.
  - Нет, Сократ! Ты не о том. У молнии и вулкана нет разума. Но мы разумные существа. Если один человек убивает другого, это считается злом, преступлением, и его судят за это и наказывают. Но никто не наказывает волка или тигра за убийство другого животного. В глазах людей мы не становимся злодеями, которых надо убивать, если, конечно, не трогаем их домашний скот. Рамки добра расплывчаты и неопределённы. Для мыши кошка - это всегда зло. Но для кошки охота и убийство мышей - это естественная программа, заложенная природой. Люди оправдывают кошку и заводят их для того в доме, чтобы они убивали мышей. В мыши, которая никого не убивает, люди видят зло, истребление которой оправданно. Такая изощрённая мораль. Я уже запутался и не вижу границ, которые отделяют добро и зло. А ты, Сократ, видишь их и можешь мне назвать?
  - Жил такой писатель Лев Толстой. Гениальный писатель. С возрастом, чем он становился старше, он всё больше углублялся в философские вопросы и во всём старался дойти до сути. Говорят даже о философском учении толстовства. А в своё время у него было немало поклонников. В молодости он попытался выступать в роли адвоката. Пьяный солдат ударил офицера. И за это военный трибунал приговорил его к расстрелу. На суде Толстой защищал солдата и говорил о том, что смертный приговор - это нарушение и человеческих, и божественных законов, и что те, кто вынесут такой приговор и приведут его в исполнение становятся убийцами и преступниками. Его доводы не убедили судей. Они утвердили приговор. Солдата расстреляли. Это потрясло молодого писателя. Он со временем пришёл к убеждению, что смертная казнь в государстве - это то же самое убийство. Тот, кто убивает, преступник, но и государство, которое убивает его, тоже преступно. Он становится ярым противником смертной казни. Требовал помилования террористов, которые убивали, взрывали представителей власти. Во многих странах отменили смертную казнь. В северной державе её тоже нет. Выходит, что человеческое общество избавилось от зла? Нет, не избавилось. Преступники по-прежнему убивают, насилуют, террористы взрывают дома, самолёты, расстреливают мирных граждан. Подавляющее большинство требует, чтобы этих злодеев казнили. И ты находишь, что мать, у которой изнасиловали и убили дочь и которая требует казни насильников, убийца? Я не могу провести этой самой линии между законным убийством и незаконным. И не могу тебе назвать мудрецов, которые смогли найти эту грань. Воин, защищая свою семью, свой дом, свою родину, убивает врагов. Но ни у кого не повернётся язык, назвать его убийцей. А вот те, кто пришёл на его землю, в его глазах и в глазах его соотечественников, убийцы. Или ты так не считаешь? Выходит, что нет абсолютного зла и абсолютного добра. Всё зависит от ситуации, от точки зрения.
  - Марк! Давай закончим на этом наш философский диалог! У меня голова заполнена другими заботами. Кончается лето. Не заметишь, как осень пролетит. До заморозков нам надо добраться до тайги. Когда пойдут снега, мы уже не пройдём по тайге. Придётся там оставаться. Надо найти для этого места, вырыть норы, подготовить логова.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ЗИМОВКА В ТАЙГЕ
  Опять Сократ подгонял стаю. Если рядом было поселение или город, то приходилось обходить их ночью.
  Осенью в стае обычно начинается брачный период. Образовывались пары, которые на привалах искали уединения. Когда самки начнут рожать, то нужно безопасное, надёжное, просторное логово. Это тоже заставляло Сократа подгонять стаю.
  Он видел, какие молодые псы, у которых не было пары, бросали на красавицу Флору. Их даже не смущало то, что Флора была явно неравнодушна к Сократу, и не отходила от него ни на марше, ни на привале. Сократу были неприятны эти взгляды, и он даже не мог представить, что Флора отдаст предпочтение кому-то из них и будет уединяться с молодым псом. Флора свободная, и она сама может выбирать того, кто придётся ей по сердцу. И всё же Сократ не хотел, чтобы она выбрала кого-то другого. Ему доставляло удовольствие видеть то, что Флора совершенно равнодушна к ухаживанию других, что она постоянно рядом с ним. Всё-таки время от времени Сократ думал о том, почему бы им не стать постоянной парой. Почему же это не происходит? Наверно, потому что Сократ хотел показать всем, что его жизнь - это жизнь стаи и что никакой личной жизни у него не может быть. А что Флора? Флора была не только красива, но и умна. Она понимала, что спешить здесь нельзя, что время и природа возьмут своё и нужно терпеливо дожидаться своей минуты.
  Стае пришлось сделать значительный крюк, который удлинял их путь. Они подходили к столице. Это был крупный мегаполис с многочисленными пригородами и городами-спутниками. Это был центр северной державы, от которой во все концы отходили транспортные магистрали, автомобильные шоссе, железнодорожные пути. Здесь неподалёку от столицы был Кинополь, откуда когда-то ушла стая на войну, чтобы больше не возвращаться сюда. В Кинополе оставалось самое почитаемое и любимое ими существо. Что с ней? Как она переживает разлуку с ними? И кто теперь окружает её?
  Об этом часто думал Сократ.
  За столичным округом начинались хвойные леса. Это были сосновые боры, светлые и чистые, как будто здесь работали специальные бригады по очистке.
  В ложбинах были тёмно-зелёные заросли папоротника. По стволам сосен бегали полосатые бурундуки, белки, которые замирали на стволе и долго чёрными бусинками глаз рассматривали странную процессию, которая длинной цепочкой вышагивала по лесу. Еще никогда им не доводилось видеть такое большое скопление псов разного возраста, от щенков до пожилых, которые куда-то направлялись, ни на что не обращая внимания.
  Собак они видели и раньше с охотниками или грибниками. Учуяв какого-нибудь зверька, белку, они поднимались на задние лапы, передними упираясь в ствол сосны и непрерывно и звонко лаяли, пока хозяин, разозлившись, не оттаскивал их. Ни бурундуки, ни белки не боялись собак, потому что знали, что те ничего им не могут сделать. Это же не ласка и не соболь, которые могут лазить по деревьям, находить гнёзда и пожирать только что народившихся детёнышей или ловить взрослых зверушек, если те не успевали убежать.
  Собаки-то что? Они пустобрехи. Лают на весь лес без устали, но могут распугать лишь трусливых зайцев или других несмышлёных зверушек, что бегают по земле. А для тех, кто лазит по деревьям и прыгает с ветки на ветку, они не представляют никакой опасности. Правда, встретив нору, собака начинает судорожно разрывать её лапами, то и дело останавливаясь и суя туда нос, стараясь унюхать того, кто скрывается в норе. Из норы пахнет каким-то грызуном. Но любой грызун делает длинные и запутанные подземные ходы. И никакая собака не сможет докопаться до них, как бы усердно она не греблась своими когтистыми лапами.
  Бурундуки и белки понимали это, поэтому собаки, кроме презрения, ничего иного не могли вызвать у них. Но вот из этой стаи никто не прыгал на деревья, не гавкал, не замолкая, не рылся в земле, толкая нос в нору. Они молча бежали мимо, ни на что не обращая внимания. Как будто это и не лес был вовсе с его сюрпризами на каждом шагу, а какая-то беговая дорожка, на которой бегуна ничего не интересует, кроме самого бега, а поэтому он даже и не смотрит по сторонам. Зачем псы собрались в такую большую стаю, и какая цель их движения?
  На привале Сократ сказал:
  - Лето заканчивается. Осень пролетит быстро. Нам надо до того, как начнутся заморозки и выпадет снег, пройти центральные губернии и выйти в тайгу.
  - Там мы обоснуемся? - спросили его.
  - Да. До Студеного моря ещё не близко. Но когда пойдут снега, нам не пройти по тайге. Поэтому мы должны будем остановиться на зимовку. Нужно будет вырыть норы и подготовиться к зиме.
  - Какая же громадина эта северная держава! Сколько мы бежим и не можем добежать до её края! Ведь всё королевство мы прошли меньше, чем за неделю, - рассуждали псы.
  То, что они остановятся и не нужно будет бежать изо дня в день, порадовало их. Все устали и хотели отдыха, и не короткого привального, а долгого настоящего отдыха.
  За столичным округом места уже не были столь заселены. И селения, и города встречались реже. Псы уже знали, как переходить реки, которые попадались на их пути. Нужно дойти до моста, дождаться ночи и группами перейти по мосту.
  - Сократ, ты всё время говоришь о тайге, - спросили как-то его. - Это тот же самый лес? Не так ли?
  - Бывают разные леса. И тайга - это особый лес, который растёт на севере, где длинные и холодные зимы. Круглый год тайга зелёная, потому что здесь хвойные деревья. Это очень густой лес, где можно укрыться даже крупным зверям. Здесь мало людей, и люди предпочитают охотиться возле своих селений, потому что в тайге очень легко заблудиться и погибнуть.
  - Много ли там дичи?
  - Гораздо больше, чем в тех лесах, через которые мы прошли. Мы дойдём до Студёного моря. А в море водится не только рыба, но и морские животные, на которых можно охотиться круглый год. Главное там легко найти безлюдное место, куда не заходит человек.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  БЕДА
  Вот и осень. С лиственных деревьев и кустов облетела засохшая листва, засыпав землю пёстрым ковром.
  Ночи становились всё прохладнее. А по утрам над землёю стелился туман.
  Моросили дожди. Конечно, и заморозки, и дожди для псов дело привычное. И не могут остановить их. Но в этих краях, а стая уже была далеко к северу от столичного округа, зима начинается раньше. Порой резко, неожиданно. Тихая погода может смениться резким, пронизывающим до костей ветром, а моросящий дождик снегопадом. Утром можно проснуться в другом мире, когда вместо разноцветного ковра увидишь перед собою белую пустыню. Сократ не хотел, чтобы зима застала их на марше, когда они совершенно не подготовлены к ней. Надо останавливаться и готовиться к зимовке. Сократ решил сделать это на следующий день. Но на следующий день с утра стояла тёплая погода, на кустах висела паутина - признак тепла. И он решил отложить остановку до завтра. Один день ничего не решает, зато они хоть немного будут ближе к своей цели. Они опять шли вперёд. Но в этот день случилась беда, которая заставила его немедленно остановиться на зимовку.
  Они шли в привычном темпе по лесу. В обед остановились на привал. Сократ огляделся. Место ему понравилось. Здесь было немало сухой травы и валежника. Плотно стояли ели. Тут и там были заросли кустарника. Место, куда вряд ли сунутся охотники. Если они здесь вообще ходят.
  Он ошибся.
  Он лежал, вытянув передние лапы и положив на них голову. Осеннее солнце приятно грело. Он расслабился. Напряжение отпустило его. Он чувствовал, что погружается в сон. Он позволил себе это. Небольшой сон восстановит силы. Марш-бросок не будет столь утомителен. И тут раздался вой. Это был вой страдания, боли. И голос показался Сократу знакомым. Поднял голову. Что такое? Вой не прекращался.
  - Да что такое? - крикнул он.
  - Сократ! Беда!
  Рядом стоявший пёс тяжело дышал.
  - Флора в капкан попала.
  - Что?
  Сократ подскочил и бросился в ту сторону, откуда доносился вой. Под толстым стволом ели лежала на боку Флора, передними лапами она гребла землю и выла, и выла. Задняя лапа её была в железной пасти капкана. Сам капкан был привязан цепью к ели. Такие капканы ставят на кабанов. Капкан был прикрыт травой и землёй, и Флора его не заметила. Она отошла в сторону к ели, и капкан захлопнулся. Сократ ухватился за дугу, что зажимала ногу Флоры, потянул её вверх, что было силы. Но пружина была слишком тугая.
  - Помогайте! - крикнул он.
  Ещё трое псов ухватились за дугу. Им было тесно на узком пространстве, они толкались и кряхтели.
  - Ну, же! - прикрикнул Сократ. - По моей команде резко тянем вверх и сдвигаем капкан в сторону!
  Дуга подалась. Они отодвинули капкан. Лапа Флоры была освобождена. Смотреть на Флору было жалко. По ноге струилась кровь. Видно, была задета кость. Флора уже не выла, но продолжала стонать.
  - Больно, Флора? - спросил Сократ.
  - Да. Больно. Больно.
  Она не могла подняться и идти.
  - Я видел, как это делают люди при переломах,- сказал Сократ. - Принесите мне палку и длинные тонкие коренья.
  Он приложил палку к лапе Флоры и стал привязывать её кореньями, кладя плотно один виток за другим.
  - Люди это называют шиной. Она не даёт сдвигаться костям в месте перелома. Вставать и двигаться тебе, Флора, будет нельзя очень долго. Тебе нужен полный покой, иначе нога не заживёт.
  - А как же мы пойдём?
  - Друзья!
  Сократ огляделся. Вся стая замерла.
  - Мы остаёмся здесь на зимовку. Делайте логова и готовьтесь к зимовке.
  - А как же капкан, Сократ? Охотник придёт и увидит здесь такое.
  - То, что он увидит, очень не понравится ему. И он заречётся ходить в это место.
  Псы рыли норы. Выбирали укромные места под елями, в кустарнике. Работа закипела. Сократ тоже старался. Флора лежала неподалеку. Боли уже опустили её. Она глядела на Сократа, как он сильными лапами роет нору, как перекусывает корни. Рядом росла гора земли, а Сократ постепенно уходил под землю. Вот над землёй уже виден только кончик его хвоста. Но и тот вскоре исчез. Пришёл Марк, заглянул в нору.
  - Помогать будешь? - спросил Сократ.
  - Сократ, я там с молодыми ребятами устраиваюсь. Но могу и тебе помочь.
  - Я же не беспомощный старик. Не надо!
  Сократ закончил бы к вечеру. Но решил сделать нору просторней. На следующий день опять протрудился до сумерек, потом носил ветки, сухую траву и мох.
  - Вот! Готово! - рапортовал он Флоре. - Можно отмечать новоселье.
  Ухватив Флору за загривок, он осторожно потянул её в логово.
  - Это спальня.
  Он положил Флору на ложе из травы и мха.
  - Кладовая рядом, где будут храниться запасы на всякий случай. Ещё я сделал потайной выход. Мало ли что.
  Флора улыбнулась.
  - Вот здесь вода.
  - Где ты взял эту глиняную посудину?
  - Не поверишь. Один из псов нёс её из нашего поселения. И вот подарил мне.
  Обустроилась и стая. После чего решили обследовать ближайшую территорию. Мелкой дичи было много. Но были и следы кабанов, лосей и диких оленей. Нашли берлогу. Но хозяина не было. Он на речке ловил рыбу. Такое соседство не смутило стаю. Между крупными хищниками было мирное сосуществование. Они старались, чтобы их территории были подальше друг от друга и на земли соседа лучше не заходить. Знатоки занялись сбором целебных трав и ягод, которые помогают при разных хворях. Целый день потратили на то, что ходили в гости друг к другу и смотрели, как обустроились их соплеменники. Заморосил дождик. Все забрались в норы и думали, как хорошо, что они успели с жилищами, иначе сейчас бы мокли и мёрзли под дождём. Утром их ожидал сюрприз. Выспавшиеся псы выбирались на свет Божий и закрывали ослеплённые глаза. Кругом было бело, и снег продолжал падать редкими, но крупными снежинками.
  Особая радость была у щенков, которые впервые в своей короткой жизни увидели снег. Сначала они не поняли, что это такое, и широко раскрытыми глазами глядели на белый мир. Со страхом наступали на снег и замирали: а не случится ли чего-нибудь. Принюхивались, тыкали носом в снег, который был холоден и пах свежестью. Освоились, осмелели, стали носиться, прыгать друг на друга и валяться в снегу, весёлым визгом оглашая окрестности. Взрослые улыбались, глядя на них. Вот это их родина, а не та южная страна со своими жаркими бесплодными пустынями.
  Сократ принёс охапку снега Флоре, чтобы она тоже порадовалась, ведь она столько не видела снега.
  - Как там? - спросила она.
  - Там хорошо. Там свежесть. Все выбрались наружу и радуются первому зимнему дню.
  - Хочу тоже туда.
  - Подожди немного, Флора! Тебе нельзя двигаться. Иначе кости не срастутся.
  Он обкладывал её ногу целебными травами. Когда у неё начинался приступ боли, он давал выпить лекарственный настой, который готовил пёс-знахарь Рамсес. Боль проходила.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  У НАС ГОСТИ
  Прошло ещё несколько дней. Снега подвалило. Это уже была зима. Хотя они и были в тайге, Сократ считал, что не нужно терять бдительности.
  Время от времени дозорные пробегали ближними местами, нет ли там чего-нибудь, не появились ли люди. Они принесли весть, что к их месту приближается охотник. Он был с собакой. Но не доходя до их стоянки, собака остановилась и решительно отказывалась идти дальше.
  - Что за чертовщина? Почему ты, Джек, не хочешь идти? - ругался хозяин. - Медведя учуял?
  Но он понимал, что это не медведь. Почуяв медведя, собака ведёт себя иначе. Она громко и непрерывно лает, бросается вперёд, но тут же возвращается назад, оповещая хозяина, что впереди серьёзная опасность. Сейчас она не выла, не лаяла, просто села и не желала идти дальше.
  - Чёрт с тобой! Сиди здесь!
  Охотник махнул рукой.
  - Я проверю капкан и вернусь!
  О том, что охотник идёт в их сторону, сообщили Сократу.
  - Наказать?
  Охотник подошёл к капкану. Капкан был пуст. Видно, что-то его насторожило. Он поднял голову и огляделся кругом. Шапка приподнялась на нём от увиденного. Один холм на другом. От них струился пар. А ещё следы между ними, которые явно принадлежала не зайцам и не лисам.
  Он был опытным охотником и разбирался в следах. Ступор сменился ужасом.
  - О! Ё! - пробормотал он.
  Тут же ему стало понятно поведение собаки, которая не желала идти дальше. Он позабыл о капкане. Да пропади он пропадом! И дунул, что есть сил, назад. Нёсся всю дорогу до дома, замедляясь лишь для того, чтобы успокоить сердцебиение. Собака бежала рядом с ним. Она была уверена, что хозяин принял единственно правильное решение. Он немало походил по тайге с ружьишком, но то, что он увидел в этот день, выходило за рамки его понимания. Волки устраивают зимние логова. И такие он видел не один раз. Но это было одно, два, от силы три логова. Потому что волчья стая - это обычно пять особей. Здесь же был холм на холме, и обитало там несколько десятков этих опасных и умных хищников.
  Домой охотник вернулся довольно рано и с пустыми руками. И вёл он себя как-то странно, что удивило его жену. Он быстро разделся. Налил себя полный стакан водки, выпил и снова забормотал:
  - О! Ё! О! Ё!
  - Что случилось? - спросила жена.
  Он отмахнулся. Лучше никому не рассказывать об этом. А то решат, что у него белая горячка.
  Сократа появление охотника заставило задуматься. Раз здесь капкан, и охотник приходил проверить его, значит, поселение недалеко. Это нехорошо. Но и ничего страшного. Охотников волки не интересуют. Охота на них опасна. А выгоды никакой. Охотились на пушного зверя, соболя, горностая, лосей, оленей, кабанов. Тут можно хорошо заработать. Поэтому устраивать облаву на волков не будут. Волки не трогают людей, не заходят в селение. Ну, и ладно. Пусть себе живут! Поэтому Сократ был спокоен. Да и куда уже идти? Если зима. А тут они приготовились к ней.
  Дела у Флоры шли на поправку. Но Сократ не разрешал ей подниматься. Он подолгу сидел возле неё. Они болтали о разном. Если она спала, он просто сидел возле неё. И мог сидеть часами, бесконечно, позабыв о времени, позабыв обо всём.
  Он всё-таки не выдержал и положил на неё голову, слушая её ровное дыхание и стук её сердца. Флора, незаметно для него, проснулась, протянула лапу к нему. Он вздрогнул.
  - А почему у тебя никогда не было жены? Ведь ты уже не мальчик, Сократ?
  - Не выходило как-то. Не встретил свою половинку.
  - А ты не хочешь, чтобы я стала твоей женой?
  Это было неожиданно для него. Он уже давно понял и почувствовал, что не сможет жить без Флоры. Когда она попала в капкан, он пережил самые ужасные минуты в своей жизни. Если с ней что-то случится, он не переживёт этого. Рядом с ней его жизнь наполнялась новым смыслом. Ему хотелось стать лучше, совершенней. Он даже не допускал мысли обнаружить какую-либо слабость. Его влекло к ней. Он переживал самые счастливые минуты, когда она была рядом. Вот теперь, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло, она постоянно была с ним рядом. Но он, такой решительный, рядом с ней становится робким, как ягнёнок, и даже не решается погладить её. Она ждала, когда он осмелится. И эта робость сильного храброго вожака вызывала в ней умиление. Продолжаться это бесконечно долго не могло. И она своей женской интуицией чувствовала и понимала это. В конце концов наступит момент, когда половодье чувств сметёт эту сдержанность и поток хлынет и уже ничто не удержит его.
  Вот такой момент наступил, и Сократ почувствовал себя самым счастливым существом в мире. Теперь он уже знал, что ничто не разлучит их, что теперь они единое целое. Он даже не подозревал, что в его душе такой запас нежности, что он знает такие ласковые восторженные слова. И этих слов ему было мало. Но зачем слова там, где обо всём говорят ласки, прикосновения, взгляды.
  Так в их стае возникла ещё одна семья. Теперь Сократ большую часть времени проводил в логове, после очередной охоты он приносил Флоре самые лакомые куски, постоянно осматривал её раненую ногу. Облизывал её, накладывал целебные травы и поил Флору лекарственными настоями. В стае поняли, что у них семейная пара и отнеслись к этому с одобрением. Вожак, который имеет семью, совсем уже другой в отличии от холостяка. Он больше понимает и в нём больше добра и справедливости. Сократ, казалось, уже и не мог на кого-то гневно прикрикнуть, грозить наказанием, отчитывать за оплошность. Все псы стали для него ещё ближе и дороже, сделались для него ещё больше семьёй, чем прежде.
  Псы поглядывали на Сократа с понимание. И у них был такой период, когда хотелось всех любить и считать близкими существами. Оставалось лишь позавидовать Сократу. Он уже не мальчик и давно заслужил это счастье.
  Утром Сократа вызвали.
  Это был старый матёрый волк. На морде его было написана усталость. "Как вы мне все надоели!" Рядом с ним стояли два молодых волка. У этих на мордах ничего не было написано, кроме любопытства.
  - Меня зовут Гомен. Я вожак волчьей стаи. А ты кто?
  - Я Сократ. Я тоже вожак стаи.
  - Вы не волки.
  - Да. Но в нас есть и волчья кровь.
  - Ага. Значит, помесь.
  - Новая порода.
  - А вот скажи мне, вожак новой породы, как бы ты поступил, если бы на землю, где живёт твоя стая без всякого объявления пришли чужаки, расселились и стали жить так, как будто эта земля исконно принадлежит им?
  - Я бы поговорил с ними и узнал, что их привело сюда.
  - Что я сейчас и делаю.
  - Гомен! Когда мы пришли сюда, то не увидели ни волчьих следов, ни единого волчьего логова. Вполне справедливо решили, что здесь никто не живёт. Мы строили логова, охотились и в эти дни никто из вас здесь не появился и не заявил, что это волчья территория. Если вы всё это видели, почему вы не пришли раньше?
  - Мы наблюдали за вами. Хотели узнать ваши намерения.
  - Наша стая идёт на север к Студёному морю. Мы не сможем зимой идти по тайге. Решили остаться на зимовку. Может быть, это было бы другое место, но с нашей сестрой случилась беда. Она попала в капкан. Нога её повреждена. Ей нужно время и покой, чтобы её кость срослась. Идти она не может.
  - Этот проклятый шайтан! Сколько волков он покалечил своим капканом. Сократ! Я услышал тебя. Но это чужая территория. Это наша территория. Мы всегда жили здесь и живём. Приходите вы, нахально поселяетесь на нашей земле, ловите нашу дичь. Это ты считаешь правильным?
  - Правильно ли будет изгнать нас зимой из обжитых жилищ? Земля уже промёрзла, и мы не сможем вырыть логова в новом месте. У нас щенки, у нас беременные самки. Рожать им придётся на снегу. Ты уже прожил немало и многое видел. Молодой может быть жестоким и нечутким. Тот, кто дожил до старости, многое понимает, в его сердце живёт сострадание к ближнему.
  - Какие же вы ближние? Вы псы шелудивые. Между волками и псами никогда не было мира и не будет. Псы убили и искалечили не одного моего соплеменника. А теперь вы хотите, чтобы я позволил вам жить на моей территории и ловить дичь, которая принадлежит нам. Ты наглый и глупый, Сократ.
  - Мы не убили и не искалечили ни одного твоего сородича. Тебе недостаточно того, что в нас тоже течёт волчья кровь. Но какой же ты вожак, если не умеешь договариваться и идти на компромисс? Мы уйдём, как только закончится зима. Что касается дичи, я думаю, что здесь её хватит на всех. Ты же не хочешь объявить нам войну?
  - Если так?
  - Если так, то ты очень плохой вождь. Вся твоя стая сейчас стоит перед нами. Нас сам видишь сколько. На каждого из вас по два десятка моих бойцов. Это настоящие бойцы. Они были на настоящей войне, когда северная держава воевала с соседом. И мы уничтожили немало сил противника, который приходил в ужас только при одном упоминании о нас. Твои молодые сородичи были на войне?
  - На мой зов откликнутся другие стаи и тогда посмотрим, за кем будет победа.
  - Гомен! Тебе собирать другие стаи понадобится до самой весны. Обойти таёжные края. Не уверен, что все охотно откликнутся на твой зов. Почему они должны проливать кровь, покидать родные логова? Ради чего? Ради твоих амбиций и неуступчивости?
  - Складно говоришь, Сократ. Вижу, что ты поднаторел в речах. Даже меня ты сумел убедить. Ладно, так тому и быть. Живите здесь до весны. Но за это вы должны платить дань.
  - Как это?
  - А вот так! Треть добычи вы должны отдавать нам.
  - Ты слышишь себя? Третью часть полсотни охотников мы будем отдавать трём волкам. Что вы будете делать с такой горой мяса?
  - Не ваше дело. Таково моё условие.
  - А теперь послушай меня, Гомен! Мы вольные псы, мы не были чьими-то рабами и не будем никому платить никакой дани. Иначе твои волки потеряют охотничьи навыки. Пожалей их!
  - Дерзкий какой ты, Сократ! Но ты мне нравишься. Ладно! Живите! Так и быть! Пойдёмте, волки! Но чтобы весной вашего духа здесь не было.
  Марк стоял рядом с Сократом. Когда волки ушли, он сказал:
  - Что делает жадность! Вся их стая в три головы, а угодий на триста волков. И им жалко стало.
  - Это не жадность, Марк. Это престиж. Если ты позволяешь чужакам заходить на свою территорию и селиться там, какой же ты тогда вожак. Если бы у Гомена была полноценная стая, а не два подростка, он бы не отступил от своего.
  - Превосходство же на нашей стороне. Он же не безумец, чтобы воевать с нами.
  - Открыто да. Но вот тайно подстраивать пакости мог бы. Но всё обошлось. Марк, а почему ты не заходишь в гости? Ты же знаешь, что я люблю беседовать с тобой.
  - Как там Флора?
  - Ах, вон в чём дело! Идёт на поправку. Месяц-другой уже будет ходить, не хромая. Она тебя тоже рада видеть.
  - Знаешь, Сократ, я открыл в себе преподавательский дар. Мы живём в логове довольно просторном. Мы - это молодняк. Нам интересно вместе. Мы говорим на одном языке. Я рассказываю из разных наук, географии, истории, астрономии. И вижу, как им это интересно, как горят их глаза. Они, как первооткрыватели, которые увидели новые земли.
  - Марк! Тебе бы учиться дальше. Но собачьих университетов и собачьих академий нет.
  - Зато есть книги, написанные людьми.
  - Да, для нас это единственный путь к знанию. Но - увы! - нового Анвара, который доставлял бы нам книги у нас здесь нет.
  - Когда мы уйдём к Студеному морю, там вообще не будет людей. Может быть, пока мы здесь, нам стоит поискать новых друзей среди людей?
  - Хорошая идея, Марк. Ты навёл меня на мысль. На Студеном море есть острова, а там древний монастырь. Ему уже несколько веков. У него богатая история. Он и отражал нападения врага со стороны моря, и поднимал восстания против властей. У монастыря полная автономия. Монахи выращивают хлеб, овощи и - представь себе! - даже фрукты. И это за полярным кругом! Не знаю, как это получается. Всё они делают своими руками: мебель, инструменты, строительные материалы. Есть у них и живописцы, и музыканты, и писатели, и учёные. Там у них прекрасная библиотека.
  - Понимаю тебя, Сократ. Ты хочешь завести среди монахов друзей. Но не примут ли они нас за оборотней? Псы разговаривают человеческим голосом.
  - В главной книге людей рассказывается, как их Бог уходил в пустыню и разговаривал со зверями. Как раз монахи более склонны допускать такие вещи, которые обычным людям кажутся невозможными.
  - Ты сказал, что монастырь на островах. Как же мы туда доберёмся?
  - Вот это как раз не проблема. Большую часть года Студеное море покрыто льдами.
  - Ты окрылил меня, Сократ. Я обязательно зайду к ним в гости. У меня есть немало вопросов, которые я хочу обсудить с тобой.
  Беседы с Марком окрыляли Сократа, и он представлял себе собачью академию, во главе которой, конечно, стоит Марк. И в этой академии немало учащейся молодёжи, аудитории, библиотека, лаборатории. Они ничем не хуже людей. И когда кто-нибудь из людей доберётся до их собачьего царства, то будет поражён.
  Напишет книгу о них, а люди, читая её, будут думать, что это фантастический вымысел, плод бурной авторской фантазии.
  Мечты мечтами, но он в первую очередь вождь стаи, а не мечтатель, и его должны занимать реальные дела, а не мечты.
  И в этот раз прибежали. Зовут его.
  - Сократ! Наши обнаружили кабаньи следы. Судя по следам, кабан здоровый. Наши идут по следу.
  - Идут на кабана только опытные охотники. Это очень сильный и опасный зверь. И схватка с ним может закончиться печально.
  - Молодых совсем не брать?
  - Ну, только в роли наблюдателей. Должны же они учиться. Идём!
  Пошли по следам. Вскоре их ожидал сюрприз. Огромный кабан-секач, метра полтора в высоту и весом не менее полтонны, с клыками-саблями, которые торчали из его пасти, стоял, прижавшись к толстой ели, и злобно поглядывал своими маленькими жёлтыми глазками, поворачивая голову то влево, то вправо.
  Неподалеку стоял Гомен с двумя своими молодыми волками. Видать по всему, они готовились к атаке. Гомен обдумывал, как это сделать лучше. Увидев Сократа с его бойцами, он свирепо зарычал:
  - Вы чего здесь? Убирайтесь! Это наш кабан. Мы его выследили. А вам тут делать нечего. Пришли на готовое!
  - Конечно! - умиротворённо проговорил Сократ. - Это ваш кабан. Гомен! Будьте очень осторожны! Это матёрый и опасный зверюга. Его так просто не взять.
  - Не учи учёного! Убирайтесь отсюда!
  - Всё! Мы уходим!
  Но Сократ со своими охотниками не ушёл. Они расположились в сторонке, чтобы наблюдать, что сделает Гомен со своими волками.
  Гомен зарычал, оскалил пасть, но секача это не напугало. Он ещё ниже склонил голову, но сохранял спокойствие и не думал бежать, понимая, что бегство - это верная смерть. Волки его догонят, запрыгнут на спину, нападут с боков и перережут ему глотку. Единственный шанс на жизнь - это выиграть схватку. Молодой волк зашел сбоку. Секач следил за ним и в то же время не выпускал из поля зрения Гомена. Молодой волк присел, напрягся. Это означало, что он готовится к прыжку.
  - Что он делает? - простонал Сократ. - Это верная гибель. Секач уже понял маневр и мгновенно отреагирует.
  Говорить Гомену об этом он не стал, понимая, что это только рассердит его. Волк оттолкнулся и прыгнул на секача. Тот мгновенно повернулся и полоснул его своим клыком по боку. Волк завизжал и отлетел в сторону, отброшенный секачом. Бок его был распорот. Из него хлынула кровь.
  - Тебе всё! Конец! - крикнул Гомен. - Прыгает вдвоём по моей команде!
  Сократ закричал:
  - Не делай этого! Он убьёт вас. Он готов к вашей атаке.
  На этот раз Гомен не был столь высокомерен. Неудача, которую потерпел один из его сыновей - и ещё неизвестно выживет ли он после ранения - охладила его воинственный пыл.
  - Отпустить его? - спросил он у Сократа.
  - Теперь, думаю, поздно. Это не простой косач. В их кабаньей стае есть каста воинов. Он не простит этого нападения. Будет выслеживать и тебя, и нас. Нас ему найти легко. У нас же целое поселение здесь неподалеку. Он может там такого наделать! У нас столько щенков и пожилых псов, которые не смогут ему дать отпор. Он может прийти не один, а с другими воинами.
  - Поступай, как знаешь! - сказал Гомен.
  Сократ сказал своим бойцам:
  - Зайдите с той стороны и делайте вид, что нападаете на него. Всё его внимание должно быть на вас. Но слишком близко не суйтесь! В любое время он может броситься в атаку.
  Псы сделали, как он сказал. Они приблизились к косачу. Отчаянно лаяли, скалили пасти, делали вид, что вот-вот набросятся на него. Косач понимал, что если несколько псов одновременно набросятся на него, это будет верная гибель. Поэтому инициатива должна быть у него. Он должен первым напасть на врагов. Поодиночке расшвырять их. Как опытный боец, он выбирал самого сильного врага, который должен был стать первой его жертвой. Сократ воспользовался тем, что всё внимание косача было отвлечено на наступающих псов.
  Зашёл сзади и стал потихоньку приближаться к косачу. То и дело останавливался.
  Косач в любое время мог обернуться и увидеть его.
  Псы знали своё дело и не давали косачу рассредоточиться и отвлечься от них.
  Сократ был всё ближе и ближе к кабану, и вот он решил, что уже достаточно близко и не промахнётся.
  Он присел на задние лапы, напрягся. Если его расчёт не оправдается, это будет верная смерть. Косач уже определился с целью. Он понял, кто здесь самый сильный из псов и уже был готов ринуться в атаку. Пока другие псы очухаются, он уже уничтожит противника.
  Гомен со своим сыном волком и те псы, которые остались наблюдателями, понимали, что наступил решительный момент. Кто опередит другого, тот и победил.
  Сократ оттолкнулся, что было сил и взвился в прыжке. Расчёт был верный. Он оказался на загривке кабана и до того дошло, что он в смертельной опасности.
  Кабан дёрнул головой, стараясь сбросить с себя врага.
  Это была его последняя ошибка. Он повернул шею к Сократу и тот полоснул по ней клыками. Кровь ударила из широкой раны. В глазах кабана было удивление: неужели это всё. Неужели его самого сильного в кабаньем племени воина кто-то смог победить? Он не верил в это. Он сделал резкое движение своей огромной головой, которой на бегу он мог ломать молодые ели. Пошатнулся, попробовал расставить шире ноги, чтобы не упасть. Ничего не получилось. Он даже не мог издать призывной рык, который бы услышали другие кабаны-воины и прибежали ему на помощь. Из его чрева раздалось бульканье. Глаза его остекленели, он шатнулся из стороны в сторону и повалился на бок. Битва закончилась. Тяжело дыша Сократ подошёл к Гомену и сказал:
  - Забирайте свою добычу!
  - Ты думаешь, что я буду жрать мясо этой свиньи, которая убила моего сына.
  - Гомен! Не хорони его раньше времени.
  Он подошёл к раненому волку, наклонился.
  - Да, рана глубокая. Кажется, внутренности целые. Эй! Найдите листья подорожника! - крикнул он псам.
  Сам принялся облизывать рану. Псы из-под снега добыли листья подорожника, которыми стали обкладывать рану. Кровотечение замедлилось и вскоре прекратилось.
  - Гомен! - сказал Сократ. - У меня в стае есть лекарь, прекрасный знахарь. Зовут его Рамсес. Надо твоего сына к нему.
  Гомен закричал:
  - Чтобы мой сын волк лежал в одном логове с презренным псом, никогда этому не бывать!
  - Что же! Твой сын умрёт. И умрёт по твоей вине, упрямый старик.
  - Всё так плохо?
  - Шанс есть. Но твоему сыну нужно лечение.
  - Я согласен.
  Псы сделали носилки, положили на них раненого волка и поволокли его. Гомен плёлся позади, тяжело вздыхая. Думал ли он, что на старости лет останется без стаи с двумя сыновьями, один из которых сейчас находился при смерти. Зато псы вдоволь наелись кабаньего мяса.
  Теперь Гомен приходил к ним каждый день со своим сыном Проксом, чтобы проведывать раненого Гектора. Кризис у Гектора миновал. Рамсес обработал и зашил его рану. Пользовал Гектора различными целебными настоями.
  
  ИСТОРИЯ ГОМЕНА
  Гектор выздоравливал. И Гомен выглядел весёлым, шутил, охотно беседовал с Сократом, расспрашивал его о странствиях стаи.
  Как-то раз Гомен засиделся дотемна.
  - Хорошо тут у вас! - сказал он. - У вас настоящая большая семья.
  Он вздохнул.
  - А у меня ничего не осталось.
  - Как же так? - возразил Сократ. - У тебя два сына. Заведут пару. Будут внуки.
  - Знаешь, - сказал Гомен. - Я долго думал, но как-то не решался. Возьми нас в свою стаю!
  - Как?
  Сократ подскочил.
  - Сначала ты нас на дух не принимаешь и гонишь отсюда. А сейчас просишься в нашу стаю. А ведь мы не совсем волки.
  - Но и не совсем собаки. Я вот пришёл к убеждению, что это лучший выход для нас.
  Он опять вздохнул.
  - Всё в прошлом, Сократ. Всё в прошлом. Я тебе говорил, что это наша территория. Это не так. Мы пришли сюда, точнее бежали со своих мест, бежали трусливо, как бегут зайцы от погони. Говорю это, не стыдясь. Что было, то было. Что выставлять себя героем. Да, мы жили на другой территории. Я был молод, храбр до безрассудства. За это меня и любили в стае. Стая моя была большая. Двадцать волков. Обычно же в волчьей стае пять-семь волков. Так легче прокормиться. И повзрослевшие сыновья уходят, создают свою стаю или прибиваются к другим. На нашей земле было предостаточно дичи, и такая большая стая держалась. Жили мы дружно, весело. Я о тех временах вспоминаю, как о самых счастливых в моей жизни. Всё изменилось враз. Так бывает. Стоит тёплый погожий день. Все занимаются своими делами. И уверены, что так и должно быть. И вдруг ни с того ни с сего налетает ураган. Ясный день сменяется сумраком. Всё кругом грохочет и ревёт, как будто сотни шайтанов собрались на свой дьявольский круг. Деревья скрипят и ломаются, по воздуху летают ветки. Все забиваются в щели и думают только об одном, чтобы всё это поскорей закончилось. Вот так это произошло и у нас. В один - я его не могу назвать прекрасным - день ко мне прибежали встревоженные волки. Они были испуганы, растеряны и даже сразу не решались сказать, что произошло.
  - Ты это должен увидеть сам, Гомен.
  Они повели меня. Под елью лежали останки волка. Если это можно назвать останками. Несколько крупных обглоданных костей, череп и клочья шерсти. Они мне назвали имя погибшего.
  - Кто с ним такое сделал?
  Они ничего не могли сказать. Я гадал, перебирал разных зверей. Врагов здесь у нас не было. Волки из другой стаи не могли подобного сделать.
  Если бы произошло столкновение, они просто бы убили его. Но не стали бы так измываться над телом.
  Да, неподалеку от нас жил медведь. У нас давно с ним сложились мирные отношения. Мы не мешали друг другу. Он сам по себе, мы сами по себе. Мы не трогали его добычу, он нашу. Когда он рыбачил на реке, мы не лезли в воду. Если мы ловили рыбу, он искал себе другое место. Да и следы. Это были незнакомые нам следы. И запах неведомого нам зверя. Найти ответа мы не могли. Прошло несколько дней. Ничего не происходило. И мы уже стали забывать об этом жутком случае. Прошёл по нашей земле какой-то монстр-убийца и ушёл себе дальше. Так мы подумали. И как же мы ошибались! Вот через несколько дней опять прибежали ко мне волки. Я понял, что случилось что-то страшное. И бросился с ними. увидел, как три этих тварей рвали на куски убитого ими волка. Я решил, что это медведи. Они очень похожи на медведей. Но тут же убедился, что это не медведи. У них был длинный пушистый хвост.
  - Это росомаха, - сказал Сократ.
  - Это были настоящие шайтаны. Там, где они проходили, оставалось мёртвое пространство. Они убивали всех: лис, зайцев, бурундуков, белок. Не гнушались мышами, змеями, разоряли гнёзда, муравейники. Не стало слышно пения птиц. Все спасались от них бегством. Они поедали ягоды, грибы, траву и кору деревьев. Рядом с нами жил медведь, которого мы называли Хозяином. Это был здоровый матёрый зверюга, у которого не было соперников в тайге.
  Кто же посмеет бросить такому великану вызов? Мы мирно уживались с ним. Не заходили на его угодья, а он не совался к нам. И вот представь, эти твари разорвали его как какого-нибудь жалкого зайчишку. На кустах висели клочья его шерсти. Всё было залито кровью. Даже кости его были изгрызены. Стало понятно, что теперь на очереди наша стая. Надо было уходить или биться с этими шайтанами. Я попробовал сначала мирно договориться с ними, узнать их намерения. Стал вызывать их на разговор. Вскоре появилось несколько этих тварей. Я понял, что самый крупный из них вожак этой стаи, и обратился к нему.
  - Я Гомен, вожак волчьей стаи, что живёт здесь. Я не знаю, кто вы, откуда вы пришли и что вам надо. Не удовлетворите ли моё любопытство?
  Вожак скривил рожу, посмотрел на свиту и осклабился.
  - Что же буду вежливым и тоже представлюсь. Запомни моё имя, которое ты будешь шептать в предсмертных судорогах и молить меня о пощаде. Зовут меня Шторм. Ты хочешь знать, зачем мы пришли сюда. Удовлетворяю твоё любопытство. Мы идём туда, куда хотим, мы не признаём границ, звериных царств. Земля, куда мы приходим, становится нашей. И всё, что на этой земле, становится нашим. Те, кто не согласен с этим, обречены на смерть. Я удовлетворил твоё любопытство?
  - Шторм! У тебя звонкое и содержательное имя. Вы не дикари, которые живут только инстинктами, и должны понимать, что мир существует только потому, что живёт по определённым законам. В мире существуют правила, которые все должны соблюдать, иначе обрушится порядок и всё рухнет в хаос.
  - А кто устанавливает правила? Ты? Ничтожная собака! В мире одно правило: у кого сила, тот и прав.
  - Вижу, с вами договориться будет трудно.
  - Ты не прав. С нами договориться невозможно.
  - Что вы намерены делать?
  - А ты считаешь, что в праве спрашивать о наших намерениях? Ещё начнёшь и судить нас? Видно ты ещё не понял, кто перед тобой. Я удовлетворю твоё любопытство. Мы намерены идти туда, куда ведёт нас нюх и брать всё, жрать от пуза. Всё вокруг принадлежит нам.
  - Не слишком ли, Шторм, вы возноситесь? Ты уверен, что нет такой силы, которая способна противостоять вам?
  - Она есть такая сила? Покажи мне её! А! Я понял. Ты своих шелудивых собак считаешь такой силой.
  - Мы не собаки. Мы волки. У нас есть острые клыки и сильные лапы. И мы можем постоять за себя.
  Шторм рассмеялся. Глядя на него, рассмеялась и свита.
  - Я думаю, не разорвать ли тебя сейчас, не сходя с этого места. Нет! Ты уже стар. И мясо у тебя жестковатое. А вот у молодых волчиц и щенков оно самое то. Считай, что тебе повезло, и ты уйдёшь со встречи со мной живым. Но это ненадолго. Радуйтесь последним дням, а, может быть, часам своей ничтожной жизни.
  О чём можно было говорить с ним? Ни о чём. Я впервые встречал такое высокомерие ко всем остальным. Когда я стал рассказывать об этом разговоре, возмущению не было предела.
  - Война, Гомен! - кричали волки. - Он же нам бросает вызов. Надо поставить на место этих шайтанов.
  Я поддержал решение стаи. И мы решили не откладывать дело в долгий ящик. На следующий день мы выступили против этих тварей.
  Тогда у нас была большая стая, два десятка волков. Ну, и за вычетом беременных самок и щенков, десять бойцов. Десять сильных опытных бойцов! Кто их сможет остановить? Предлагали позвать другие стаи. Мы решили, что наших сил вполне достаточно. Это была самая главная ошибка в моей жизни.
  То утро мне никогда не забыть. Собралась вся наша стая. Все были полны решимости покончить с этими тварями. Волки мы или трусливые зайцы, чтобы терпеть эту нечисть на своей земле? Пошли все. Даже беременные волчицы и щенки. Пусть посмотрят, как настоящие бойцы могут постоять за своё племя. Вышли на поляну. Я приказал остановиться. Лучшего места для сражения не найти. Есть где развернуться нашим бойцам. Я поднял голову и громко закричал;
  - Шторм! Или как там тебя? Мы пришли, чтобы покарать ваше паршивое племя. У вас ещё есть время, чтобы спасти свои жалкие жизни. Спасайтесь бегством или останетесь все здесь мёртвыми.
  Волки засмеялись.
  - Наверно, бегут сейчас, сверкают пятками.
  - И это самое разумное, что они могли сделать, - сказал я.
  Но я ошибся. Вскоре раздался хруст веток. Вот на полянке показалась одна тварь, потом другая, третья. Всего их набралось с десяток.
  - Это всё? - усмехнулся я. - Самые храбрые? А остальные успели убежать со своим великим полководцем? Советую и вам сделать то же самое.
  Они не ушли. Широко расставили лапы, осклабились, показывая свои клыки. Это был вызов, сигнал, что они принимают бой. Что же! Я посмотрел на своих бойцов. Они были полны решимости разорвать эту мерзкую свору. За нашими спинами стояли волчицы и щенки. Собственно, ради них мы и бросаем вызов этим ничтожным существам. Негоже, если на нашу землю будет приходить неведомо кто и творить здесь бесчинства. Я поскрёб землю. Это был сигнал. Тут же мои волки ринулись вперёд. И казалось, что их ничто не сможет удержать. Вот поляна обагрилась кровью первой твари, которую порвали мои бойцы. Тут произошло то, что и должно было произойти. Они трусливо завыли и бросились наутёк. Что и требовалось доказать. Оказалось, что они отличные бегуны. Неслись, как стрелы. Мы гнались по пятам. Вот волку удалось схватить за хвост ещё одну тварь. Когтями он распорол ей брюхо. Кишки вывались наружу. Но мы не останавливались. Эта тварь уже не жилец.
  - Быстрей! - подгонял я всё время.
  Мы неслись мимо елей и сосен, и боялись только одного, чтобы не налететь со всего разбега на какой-нибудь ствол. Снова раздался визг, и ещё одна исполосованная тварь забилась в конвульсиях. Мы им не дадим убежать. Сегодня они ответят за всё. Такой нечисти не место на земле.
  Деревья поредели. Мы оказались в ложбине, окруженной возвышенностями, на которых рос кустарник. Тут раздался душераздирающий вой, он до сих пор стоит у меня в ушах. Я поднял голову и помертвел. Возвышенности были усеяны этими тварями. Их было так много, как комаров в стае. Всё это скалилось, шевелилось и вопило. И вот эти тучи кровожадных тварей хлынули вниз. Только тогда до меня дошло, что нас развели и, как глупых щенят, заманили в западню. Но думать о чём-то и что-то решать было уже некогда. На каждого моего бойца приходилось не меньше десятка, а то и больше, этих тварей. Спастись и отбиться от них было невозможно. Если на вас налетают комариные полчища, то сколько вы не машитесь, сколько их не размазывайте по телу, их не становится меньше. По воздуху летали куски окровавленного мяса. Мои лапы скользили в луже крови. Я отбивался от наседавших на меня тварей, но понимал, что хватит меня ненадолго. Скоро мне придёт конец. Ряды наших бойцов таяли. Надо было спасти хотя бы оставшихся.
  - Бежим! - завопил я.
  И бросился в ту сторону, с которой мы пришли в эту ложбину. Я нёсся во весь дух и не оглядывался, и не знал, сколько волков бежит за мной и бежит ли вообще кто-нибудь. Я никогда так не бегал в своей жизни. Шум за спиной стихал. Сердце чуть не выпрыгивало из моей грудной клетки. Остановился. Нужно было успокоить дыхание. Вскоре возле меня оказалось два волка. Это были мои сыновья. Шерсть была забрызгана кровью, пасти их тоже были в крови. Значит, они не посрамили меня и бились достойно.
  - Где остальные? Бежал ли кто-нибудь за вами? - спросил я.
  Они оглянулись.
  - Больше никого не видно, отец. Боюсь, что спаслись только мы.
  Как? Из всей стаи остались только мы? А щенки, а беременные волчицы? Они их тоже убили? Конечно, убили. Потому что они не могли так быстро бежать, как мы. Погибла моя стая.
  Оставаться на этом месте было опасно. В любое время могли прийти эти твари. Мы несколько суток днём и ночью шли по тайге, чтобы уйти как можно дальше от них. Пока не пришли в это место. Но ещё долго я вскакивал от любого шороха, треска веток. Мне казалось, что эти твари обнаружили нас и крадутся к нам. Днём, выйдя на охоту, я замирал от страха, если из-под кустов вылетал заяц или лиса. За каждым стволом мне чудились разведчики этих тварей. Винил ли я себя за гибель стаи? Да. Мудрый вожак спасает свою стаю, а я бросил её на гибель. Выходит, что главный виновник - это я. Сыновья видели мои страдания и пытались утешить меня.
  - Отец! Не вини себя! Любой точно так же поступил бы на твоём месте. Они умерли как герои. Они не покорились этой тёмной силе и не стали её рабами.
  И СНОВА ВПЕРЁД
  К концу зимы - началу весны у волков и собак начинается родильный период. Флора рожала впервые. Она не знала, как себя вести при этом. Природа всё делала за неё. Она перебирала лапами, рыла землю носом перед собой, как будто собиралась спрятаться. Сократ не знал, что он должен делать и должен ли он что-то делать. А спросить об этом у других он стеснялся. Он сидел возле Флоры, поглаживал по спине, по животу. Выбирался из логова и ходил рядом. Порой тревожные мысли посещали его. А вдруг всё пойдёт не так, как надо? Такие случаи были, и он о них слышал, когда самки не могли разродиться, что-то шло не так, порой рождались мёртвые щенки, порой матери умирали во время родов. Он гнал от себя чёрные мысли, убеждал себя, что всё будет хорошо, что всё пройдёт как надо. И вот, когда он в очередной раз вернулся в логово, он услышал тоненький писк. Возле живота Флоры шевелился маленький чёрный комок. Началось! Значит, всё пройдёт нормально. Ему совершенно необязательно видеть, как это произойдёт. Он выбрался из логова. Глубоко вздохнул.
  Он уже был не прежний Сократ, он стал отцом. И на него ложилась новая обязанность: заботиться о молодом поколении. О своём родном, кровном.
  Новое чувство, даже состояние возникло в его душе. Он решил подождать, дать времени всё сделать. Отошёл от логова, увидел двух псов, возвращавшихся с охоты. Один тащил зайца, другой тетерева. Для одного волка это ещё можно было назвать едой, а вот для семейной пары так, лёгкий перекус. И ему теперь дольше придётся проводить время на охоте. От других он не может требовать, чтобы его семью обеспечивали едой. Вождь ли ты или рядовой стаи, но еду для себя и своей семьи каждый добывал сам. И только старикам, которые никого, разве что только кроме ёжиков, не могли догнать, приносили еду. Старость надо почитать. И ты станешь таким же. Тебе не дадут умереть с голоду.
  Охотники остановились возле Сократа.
  - А что так слабо? - спросил он их. - Не стало дичи в этих краях?
  - Мы это для разминки. А чтобы что-то крупное отыскать, надо подальше отойти. Уж как обнаружишь следы, так и идёшь по следам. Немного передохнём, перекусим и отправимся на охоту.
  - Удачи вам!
  Всё в стае шло нормально. Неподалёку обнаружили берлогу. Судя по звукам, хозяин или хозяйка почивали, посасывая лапу. Между ними существовал негласный мирный договор. Они не мешали друг другу. При встрече не шарахались, а спокойно расходились. Каждый шёл туда, куда шёл. То есть врагов ни у них, ни у медведя не было.
  Сократ уже не раз думал об этом. Враг был. Очень серьёзный и очень опасный. И это был человек. И он уже появлялся здесь, проверял капкан и видел их логова. Был напуган. Как себя дальше поведёт этот охотник? Он расскажет об увиденном и другим. А людям такое соседство не понравится. Они придут сюда, чтобы убить их. До сих пор не приходили. Может быть, тот охотник ничего до сих пор не сказал им. Может быть, ждут, когда сойдёт снег и будут видны их логова и входы в них.
  Ясно было одно, что оставаться здесь опасно. Но и уйти сейчас невозможно. Многие самки рожают. Надо подождать, когда щенки встанут на ноги и смогут самостоятельно передвигаться. Лишь бы охотники не пришли раньше!
  Он полез в логово. Чудо совершилось! Возле Флоры копошилось пять комков: три чёрных и два сереньких. Тыкались в материнский живот. Вот самый бойкий нашёл сосок, с нескольких попыток ухватился за него и стал причмокивать. Белая струйка бежала из уголка его рта. Флора всё так же лежала на боку. Роды обессилили её. Время от времени она пододвигала к себе щенят.
  Сократ смотрел на это и всё никак не мог поверить. Это было чудо. Родилась новая жизнь. И не одна. И он сопричастен к этому. Он творец новой жизни. И он ещё больше любил Флору и понимал, какое счастье она ему подарила. Ему хотелось прижаться к её телу. Но он не посмел сделать этого. Ей нужно какое-то время, чтобы восстановиться и прийти в себя.
  Он снова выбрался из логова. Псы, которые встречались ему, сразу понимали, что он стал отцом. Улыбались, кивали ему и показывали всем своим видом, что они тоже разделяют его радость.
  Началась новая, уже семейная жизнь Сократа. А его опасения оправдались.
  Хмурь, так звали охотника, владельца капкана, никому и ничего не рассказал о том, что он увидел. Он не знал, почему так сделал. Может быть, боялся, что его поднимут на смех, может быть, считал всё само по себе как-то устроится. Но он продолжал думать об этом, и перед его глазами то и дело возникала картина увиденного. "Нет, надо рассказать мужикам", - наконец решил он.
  Созрел он к откровению к концу зимы. Как и положено, у охотников была первичная организация. Они должны были проводить заседания, писать протоколы, копии которых нужно было отсылать в районное отделение охотсоюза. Платить взносы, проходить медкомиссию. И прочая, и прочая, и прочая. Только тогда они могли получить лицензию, разрешение на покупку огнестрельного оружия, пороха, патронов, свинца и разного охотничьего снаряжения. Чаще всего эти заседания носили формальный характер. Четверть часа говорили о деле, потом болтали, перемывали друг другу косточки, пересказывали местные сплетни, травили анекдоты.
  Были секретарь и председатель заседания. Секретарь, как и положено, корпел над протоколом. Повестка заседания, количество присутствующих, кто и о чём говорил. Тут секретарь давал волю своему воображению. Ну, и дата, и подписи, как и должно быть.
  Раньше протокол отправляли в райцентр с оказией. С наступлением информационной эры стали требовать электронный протокол, который отправляли по электронной почте. Большинство мужиков-охотников, особенно пожилых, никогда не садились за компьютер, чурались его как ненужной безделицы. Поэтому секретарём назначили самого молодого Кулька, который пять лет назад закончил школу, потом педколледж, отделение информатики. Поэтому в посёлке у него была слава компьютерного гуру. Он ремонтировал компьютеры, настраивал электронику, консультировал. Работы у него оказалось навалом. Организации приплачивали понемногу, частники отстёгивали денежку. На круг выходило неплохо. Мужики ценили его за это, но за отсутствие житейской мудрости и пацанское поведение подшучивали над ним.
  Вот очередное заседание согласно графика. Как и положено, собрались после новогодних праздников. Заседали в здании местной администрации. Глава администрации со странной для уха фамилией Ночник был заядлым и опытным охотником, поэтому бессменно являлся председателем первичной организации охотников. Ночник был законником и аккуратистом и всё делал по закону и инструкциям. Ко всяким вольностям он относился с подозрением.
  Начинало темнеть. Работу в это время у мужиков обычно не было. Разве что валяться на диване перед телевизором. Заседание было одним из поводов пообщаться, развлечься, узнать новости.
  - Ну, что, господа охотники, начнём наше заседание согласно графику, - сказал Ночник. - Какие предложения? Предлагаю начать!
  - Главное закончить и получить полное удовлетворение, - пошутил кто-то.
  Рассмеялись.
  - Нам нужен секретарь и председатель собрания.
  - Да те же самые. Чего менять?
  - Ага. Голосуем! Так! Председатель зачитает повестку собрания. Господа охотники, побольше серьёзности! Всему своё время! И пошутить успеем, и посмеяться время найдём.
  Выбрали руководящие органы, знакомились с инструкциями, которое спустило районное общество охотников и разное. Выбрали с ходу тех же самых. Здесь было полное единство. Инструкции слушали с нескрываемой скукой, но изредка оживлялись и с ехидцей комментировали очередное нововведение.
  А вот лимиты, как и обычно, всех разочаровали.
  - Оборзели! А на что жить? Чем кормить семью? Заботники о природе. Да природа на то она и природа, что она всегда при родах. Успевает только рожать. И зверей производит сколько нам надо.
  - Господа охотники! Не шумите! - стучал по столу Ночник. - Сами знаете, шутки с этим плохи. Лишат охотничьего билета. Ещё и оружие конфискуют. А если кто-то слишком оборзеет, то и ...
  Ночник сложил пальцы, изобразив решётку.
  - Напугали девку причиндалами. Да нас всю жизнь пугают.
  - Всё! Всё! Теперь разное. Кто что хочет сказать.
  Поднялся Хмырь.
  - Эт... мужики... тут такое дело...
  Он рассказал про капкан, про то, как пошёл проверять его и что он увидел.
  - Что же ты молчал про это? Столько времени прошло!
  - Эт... мужики... поймите! Думал: расскажу, смеяться начнут. Скажут: допился до белочки, потому что такого не может быть.
  - Не может быть! Ты, Хмырь, в тайге родился, колесу молился, и тебе ли не знать, что не может быть у волков такой большой стаи. Живут они по три-пять, ну, от силы может быть семь волков. Таким шалманом просто не прокормиться. А ты уверен, что это волки?
  - Следы...следы-то были волчьи.
  - Не напутал?
  - Зуб даю!
  - Всё это странно. Что такое может быть, чтобы волки собрались в такую кучу?
  - Я по телевизору передачу смотрел, - сказал Ночник. - Там говорили о том, что звери чувствуют катаклизм, который должен произойти.
  - Постой, начальник! Как ты сказал? Кото...клизма...
  - Катаклизм. Ну, это серьёзное стихийное бедствие. Землетрясение там, наводнение, эпидемия, взрыв атомной бомбы.
  - Бомба же - дело рук человеческих.
  - Так-то оно так. Но вот перед тем, как на два города сбросили атомные бомбы, оттуда ушли все кошки и собаки.
  - Что ты хочешь сказать?
  - Хочу сказать, что если звери сбились в такие большие стаи, значит, они куда-то идут, мигрируют.
  - Волки решили куда-то уйти?
  - Выходит, что так. Или им дичи не стало хватать здесь. Или почуяли, что здесь должно произойти что-то нехорошее.
  - Решили уйти и нарыли логова. Что-то картинка не получается.
  - Чего не получается? Ещё как получается. Куда они зимой по снегу по тайге пойдут? Собрались здесь, перезимуют и, как только снег сойдёт, пойдут, куда решили.
  - Утешил, начальник. Только это твои предположения. А что в головах у волков, мы знать не можем. Иметь под боком такую стаю, как-то это страшновато. А если надумают нагрянуть на посёлок? Собак вырежут, скот, а там и до людей доберутся. Если им будет жрать нечего.
  - Такого, чтобы волки нападали на сёла, я никогда не слышал, сколько живу на свете.
  - Всё случается когда-то в первый раз. Я считаю, что здесь лучше перебдеть, чем недобдеть. Речь идёт о жизни людей, о безопасности наших семей.
  - Гришан правильно сказал, - загудели мужики.
  - Очко играет, как только подумаешь, что у нас тут такое рядом.
  - И что, мужики, порешим? - спросил Ночник.
  - Волк - это хищник. Очень опасный. И не надо нам на это закрывать глаза. Лучше предотвратить опасность, чем ждать, когда она к тебе нагрянет на порог.
  - Правильно сказал Гришан.
  - То есть уничтожить? Я верно понял? Как ты себе это представляешь?
  - Расстрелять их в логовах.
  - Ты представляешь себе, что такое логово? Оно может быть несколько метров, с крутыми поворотами, углублениями, запасными выходами. Ты думаешь, что волк будет лежать у входа в логово и ожидать свою долю свинца?
  - Прав начальник. Только что делать?
  И тут в разговор вступил молодой. Звали его Жереб.
  - Я знаю, как их всех уничтожить. Запросто. Надо сделать взрывракеты. Там порох. Ну, и ещё кое-что. Нарубить гвоздей. Можно шайбы, гайки, шарики от подшипников. Бросаем такой взрывпакет в логово - и всё! И мама не горюй!
  - На счёт мамы ты прав совершенно, - сказал Ночник. - Я скажу, а ты, молодой, мотай на ус. Во-первых, такой взрывчаткой мы только сами себя поубиваем. Бросишь ты в нору этот взрывпакет, а далеко ты его не бросишь. Рванёт и разлетятся твои гвоздики и шарики, и нас же покалечат. Во-вторых, кто же тебе такое количество пороха продаст? Тут не килограмм и не два потребуются, а значительно больше. Может, десять килограмм, может, больше. Сразу сообщат куда положено. Там решат, что мы собираемся делать самодельные взрывные устройства. Для чего? Понятно для чего. Для совершения террористических актов. Нагрянут бравые ребята, положат нас мордами в пол. Вот порох, вот и всё прочее. Рубленные гвозди, стальная начинка... А за это, знаешь, какие срока дают? Так что выйдешь ты на волю где-то к пенсионному возрасту.
  Мужики засмеялись.
  - Есть проще способ, - продолжил Ночник. - Дешевле и эффективнее. И для нас безопасный. Возьмём дымовые шашки. А дым от них в любые щели проникнет. Как миленькие, выскочат.
  - Правильно, начальник.
  - Сейчас, мужики, ещё рано такое делать. В разгар зимы и логова не найдёшь. Сделаем весной, как только снег сойдёт. Пока что надо организовать патрулирование вокруг посёлка. Мало ли что!
  В таких случаях говорят про волчье чутьё. Сократ не находил себя места. На душе было тревожно. Так бывает, когда чувствуешь, что надвигается большая беда. "Надо уходить! - бормотал он. - Откладывать нельзя. Если я буду медлить, то погублю всю стаю". Он повелел собрать всех. Было весеннее солнечное утро. Уже сошёл снег, задержавшись только в укромных затенённых местах под стволами елей или возле кустарника. Звенело птичье пенье. Бойко скакали по стволам деревьев и по веткам любопытные белки, замирая на месте и прислушиваясь, и приглядываясь "А что там такое?"
  Все замолчали.
  - Друзья! Мы пережили зиму. Нам надо отправляться в путь дальше к Студеному морю.
  - Может быть, ещё подождать, Сократ? Когда совсем станет сухо.
  - Люди решили не устраивать облаву на нас зимой, а дождаться весны, когда сойдёт снег. Они знают о нас. И они не могут смириться с тем, что у них под боком такая большая стая, как они считают, волков. Мы уходим!
  - Когда?
  - Немедленно. Может быть, охотники уже окружают нашу стоянку.
  - Сократ!
  Он обернулся. Возле него стоял Гомен с опущенной головой. У него был виноватый взгляд.
  - Возьми нас с собой!
  - Как взять? Ведь вы же...
  - Знаю, знаю. По глупости, по гонору. А вы сами настоящие волки, ещё более настоящие, чем настоящие волки. Ты же говорил, что в вас есть волчья кровь. Вы уйдёте, пропадём мы тут. Явятся охотники и убьют нас. Мои недотёпы не спастись неспособные, не добычу раздобыть. Ходил с ними на охоту, непременно добычу упустят. Я сам виноват. Не научил их. И какой из меня вожак, если из собственных детей не смог сделать охотников. Это...Сократ! Тут у нас, понимаешь, уже симпатии есть. Хвосты распустили ухажёры, глаза горят. Они же от вас не отходят. Прости, что говорил тогда тебе обидные слова! По глупости это сказал.
  - Гомен! Хорошо! Будете нашими товарищами!
  Длинная цепочка двинулась по тайге. Шли без спешки, но и не расслабляясь. Знали, что путь будет долгим. Надо беречь силы. Впереди шли псы, которые побывали в разных переделках, которые были с Сократом ещё со времени войны. Шли мамочки, за ними семенили щенки. Этим было всё интересно. Если рядом вспорхнет с гнезда птица и громким криком будет стараться увести подальше от гнезда, они погонятся за ней, пока грозный материнский рык не вернёт их в колонну.
  Сократ как в воду смотрел. Задержись они хотя бы на сутки, и стае пришёл бы конец. На следующий день, как только забрезжил рассвет, из посёлка вышли охотники. Собрались все, у кого было ружьё. Никогда такой толпой они не ходили на охоту. Тут дело особое, требующее, чтобы было много людей. Дошли до Кривой Балки.
  - А Хмурь-то не соврал.
  Множество холмиков не оставили сомнения, что это были логова. Собак с собой не взяли. Они раньше времени поднимут шум. А схватку с волком ни одной собаке не выиграть. А так только волки всполошатся и приготовятся к нападению. Ночник запретил курить и громко разговаривать.
  - Действуем по плану! - тихо сказал он. - Один держит палец на спусковом крючке, другой бросает дымовую шашку в нору. Тут же отходим. Ружья наготове. Стараемся стрелять наверняка, то есть бить в голову. Раненый волк очень опасен. И ещё раз: осторожность, осторожность и осторожность.
  Вскоре тут и там стали подниматься дымки, которые разрастались и сливались в одно дымное облако. Вскоре вся долина была в тумане. Нервы у всех были на пределе. Ждали, что вот-вот выскочат волки. Но вот уже и все дымовые шашки пущены в дело. Охотники отодвинулись на достаточное расстояние, чтобы не дышать дымом. Никакого движения в ложбине не происходило.
  - Может быть, они так забились, что дым туда не достаёт? - предположил один охотник.
  - Дым пройдёт, где угодно. Сейчас в логовах невозможно дышать. И если они не выскочат, то задохнутся.
  - Остаётся одно: никаких волков там нет, - сказал Ночник.
  - Как так, логова есть, а волков нет?
  - Ушли. Что-то не понравилось им здесь. А, может, кто из наших оповестил их.
  Шутке посмеялись.
  Окажись стая в логовах, это был бы верный конец.
  
  ОТШЕЛЬНИК
  Близость Севера чувствовалось. Ночи стали холоднее. Хотя к своему удивлению псы обнаружили, что ночи, как таковой, здесь нет. Чуть-чуть сгущались сумерки. Но не более того. Сократ сказал, что это белые ночи. А вот, когда наступит зима, то ночи будут длинными, а дни короткими и такими же сумрачными, как сейчас ночи.
  До начала зимы им надо дойти до Студёного моря, обустроиться там и приготовиться к зиме. Морозы псов не пугали. А вот о жаре, которая их преследовала в пустыне, они до сих пор вспоминали с ужасом. И ни за какие дары мира не хотели вновь оказаться в пустыне. Отсутствие людей здесь сказывалось на поведении животных. Они не были напуганы. Боялись только травоядные и грызуны. Боялись хищников. Тем же некого было страшиться. А между собой у них были мирные договоренности, территории они поделили и границы старались не нарушать. Но появление многочисленной стаи всё же вызвало переполох. Местные прятались в кустах или за стволами деревьев, с удивлением наблюдая за длинной цепочкой псов.
  Разведчики увидели впереди тёмную фигуру, остановились, спрятались за стволами деревьев, стали наблюдать. Это был старик. На нём был чёрный пиджак или куртка, доходившая почти до колен, чёрные штаны и короткие кирзовые сапоги.
  Старик опирался на толстую суковатую палку.
  - Странный старик. Откуда он здесь взялся и чего он стоит?
  - Надо сообщить Сократу.
  - Не прячьтесь! - крикнул старик.
  Голос у него оказался неожиданно громким и сильным.
  - Скажите своему вожаку, что я его жду.
  Разведчики переглянулись. Как он их увидел?
  Уж что-что, а оставаться незаметными в лесу они умели. Опять же, откуда он знает, что они понимают человеческий язык. И что это было просьба или приказ? Они сообщили Сократу о необычном старике. Сократ повелел стае остановиться и пошёл на встречу со стариком. Ему и самому было интересно найти ответ на эту загадку. Когда он подошёл к старику, гадая, что ему могло понадобиться от них, первое, что его удивило, это были глаза старика. Большие лучистые под густыми седыми бровями, которые, казалось, просвечивают тебя насквозь и скрыть что-то от старца невозможно.
  - Вот ты какой, вождь собачьего племени! - сказал он. - Ты выглядишь сильным и умным. Не удивлюсь, если окажется, что тебя зовут Сократ.
  - Ты меня пугаешь, старик. Меня, действительно, зовут Сократом. Но что тебе надо от наших псов?
  Старик махнул.
  - Иди за мной!
  Он повернулся и пошёл. Сократ следом. Свободной рукой старик отодвигал ветки. Походка у него была не старческая. В нём чувствовалась сила. Они шли через ельник, через кусты. Вот образовался просвет, и Сократ увидел то, что называется избушкой на курьих ножках.
  Никаких курьих ножек не было. Избушкой это не назовёшь. Это была полуземлянка. Вокруг неё был низенький плетень. Возле жилища были грядки, на которых зеленели кустики овощей. Значит, старик здесь жил постоянно, если занимался огородничеством. Оказалось, что у него был не только огород. Перед входом в жилище расхаживало несколько курочек. Обычно курицы шарахаются при появлении собак. Но эти не обратили на Сократа никакого внимания, продолжая расхаживать и деловито разгребать землю, высматривая там личинок и жучков.
  Старик оставил суковатую палку снаружи, наклонился и вошёл в жилище. Узенькое окошечко под самым потолком освещало немудрённую обстановку: стол из неструганных досок, широкую лавку, на которой старец спал. На стенах висело несколько волчьих шкур и даже одна медвежья. Старец перехватил взгляд Сократа.
  - Я не охотник. У меня и ружья нет. Иногда заходят охотники. Дают мне мяса. Я не отказываюсь. Творец не запретил нам есть мясо. Ему в жертву даже приносили овец. Этот обычай, как ты знаешь, сохранился у мусульман.
  Между шкурами на стенах висели иконы. А ещё была полка с книгами.
  Самодельный грубой работы шкаф, где, как понял Сократ, хранилась нехитрая утварь старика. Старик кивнул ему на лавку, что означало приглашение присесть и то, что разговор их будет долгим. Старик молча передвигался по своему скромному жилищу. Он разжёг очаг. Поставил чайник. Скоро вода закипела. Он разлил кипяток по кружкам и положил какую-то травку.
  - Я ждал вас, - сказал старик.
  - Разве вы могли знать о нас?
  - Мне снятся вещие сны. Я сижу с большой сильной собакой, и мы разговариваем.
  - Вы решили познакомиться с нами ближе? Вас не удивили говорящие собаки?
  - Я стар и повидал многое в своей жизни. Трудно меня чем-то удивить.
  - Вы, наверно, что-то хотели сказать нам, раз ждали нас. Потом пригласили меня к себе.
  - Я вижу будущее и думаю вам будет интересно узнать про это.
  - Тут дело не в интересе, а в том нужно ли нам вообще знать будущее. Представьте себе человека. Он рвёт жилы, работает за семерых, его жизнь наполнена деятельностью, смыслом. Он счастлив, потому что у него полноценная жизнь. Вот ясновидящий ему говорит: "Я вижу твоё будущее. Через месяц тебя собьёт машина, и ты умрёшь". И жизнь человека превратится в кошмар, он будет сходить с ума. Он будет чувствовать себя самым несчастным существом на свете. Будет ли он что-то делать, к чему-то стремится? А зачем? Оставшаяся жизнь для него превратится в сплошное страдание и мучение. Не думаю, что многие обрадуются, узнав своё будущее.
  - Ты не хочешь знать своего будущего?
  - Я этого не говорил. Будь я один, я, может быть, и отказался от этого. Я вожак стаи и постоянно думаю об её будущем.
  - Я видел высокий холм. Хотя это мог быть высокий берег, поскольку внизу лежали чёрные камни. На них набегали волны. На этом холме стена, а за ней много домов. То, что в этом селении живут не люди, а собаки, очень удивило меня. Настоящий собачий город.
  - Это радует меня, - сказал Сократ.
  - Погоди, мой друг! Это не всё. Перед этим я видел всё пожирающее пламя. В этом пламени всё гибнет: деревья, животные. Я слышал их отчаянные вопли. Они горели. Пламя убивало их.
  - Никто не спасся?
  - Не знаю. Может быть, и спаслись.
  - Всегда ли вы видите пророческие сны?
  - Нет.
  - А как вас зовут.
  - Отец Павел. В миру меня звали Палыч.
  - Это отчество?
  - Это моё прозвище. Нет! Даже не так. Это моё имя. Да, у меня было другое имя. Но я отказался от него и жил долгие годы под этим именем.
  - Зачем?
  - В нём поменялась лишь одна буква. Вместо А - Ы. И мне это показалось удобным. Я принял это имя и сжился с ним.
  - Так вы...
  - Да. Я был палачом долгие годы. Уже думал, что и умру в этом звании. Творец распорядился иначе и вырвал топор из моих рук. Многие уверены, что эта профессия требует особого склада характера, предрасположенности и что они сами никогда не посмеют лишить жизни другого человека. Конечно, если это не война, где требуется, чтобы ты убивал врага, потому что иначе он убьёт тебя, убьёт твою семью, твоих друзей. К тому же ты давал клятву. Но вот, когда ты в мирное время должен убить другого, безоружного, который тебе ничего не сделал и которого ты видишь в первый и в последний раз, это совсем другое. Моя жизнь складывалась, как и у большинства молодых людей. Закончил школу, успел немного поработать, ни в какой институт я поступать не собирался, потому что хотел быть простым работягой и не забивать себе голову разными учёными вещами. Меня забрали в армию. И вот уже срок моей службы подходил к концу, и я уже представлял, как встречусь с родными, с друзьями. Тут вызывает меня к себе наш полковник. Захожу. За столом, кроме полковника, сидит какой-то человек в гражданском костюме. Полковник держит моё дело и читает незнакомцу. Тот со скучающим видом слушает.
  - Охотник. Отличник боевой подготовки.
  - А как у него со стрельбой? - спрашивает незнакомец.
  - Как у тебя со стрельбой? - переспрашивает полковник.
  - Хорошо, - говорю. - Только десятку выбиваю.
  - А вот медицинская справка от психолога.
  Полковник подаёт. Незнакомец кивает.
  - Хорошо!
  Листает моё личное дело и всё повторяет:
  - Из деревни. Это хорошо. Медвежий угол. Это хорошо. Родителей нет. Это хорошо. Морально устойчив. Это хорошо.
  Захлопнул дело. Пристально поглядел. Так поглядел, что меня в озноб кинуло. Взгляд такой холодный, будто ножом тебя режет.
  - Подходит.
  Я стою. Как осёл, хлопаю ушами. Не понимаю ничего. Куда подходит? Чего им от меня надо? Вообще, кто этот человек в гражданском, перед которым полковник тянется в струнку?
  - Присаживайся! - говорит мне этот в гражданском. - Тебе придётся поработать на благо родины на новом месте. Экзекутором. Наш прежний - пусть земля ему будет пухом! - приказал долго жить. Сердечный приступ. А дело такое, что его нельзя отложить. Государственной важности.
  - Простите! - говорю. - А что такое экзекутор?
  Посмотрел этот гражданский мне прямо в глаза. А во взгляде у него - или это только почудилось мне - такие маленькие-маленькие чёртики пляшут. Жутко мне стало.
  - Говоря по-простому, экзекутор - это палач.
  Я чуть не упал со стула. Он усмехнулся.
  - Ну, что ты так побледнел? Как будто я тебе предлагаю залезть в пасть крокодила. Это работа. Не совсем обычная, но работа. Приводить в исполнение приговор суда. Он же не сам по себе исполняется. Его выполняют люди. Обычные люди. И не надо нервничать. Забойщик каждый день забивает десятки коров и быков. И ничего. Ест, спит, любит жену, воспитывает детей.
  - Это не животных убивать, а людей.
  - Те, кого ты называешь людьми, хуже любого животного. Вот!
  Он пододвинул мне папочку.
  - Что это?
  - Открой! Почитай!
  Открываю. Знаешь, я впервые почувствовал, как шевелятся волосы на голове. Это был не просто убийца, это был убийца в квадрате, в кубе, изверг, дьявол во плоти. Он издевался над своими жертвами, что он только с ними не делал. Это были его признания. Ещё и фотографии. Растерзанные жертвы. Мне стало жутко. Наверно, я побледнел. Он налил мне воды.
  - Выпей! И ты считаешь, что это человек? Может быть, ты думаешь, что приговор суда об его расстреле слишком жестокий? Наверно, его нужно помиловать? Не лишать жизни?
  - Нет! Если можно было бы, его нужно десять раз расстрелять.
  - Вот! Я понимаю, что тебя смущает само слово "палач". Знаешь, я детство провёл в коммунальной квартире в двухэтажном деревянном доме, возле которого была выгребная яма. И время от времени приезжал дяденька. На телеге у него стояла железная бочка. Он открывал крышку выгребной ямы и ведром на длинном таком шесте вычерпывал её содержимое. Когда он это делал, окна и форточки в доме закрывали, потому что вонь была невыносимой. Я презирал этого мужика и называл его не иначе, как г... И думал, каким надо быть, чтобы соглашаться на подобную работу. Но подрос, поумнел и понял, что он делал очень нужную работу. Если бы не было таких, как он, мы задохнулись среди куч собственного г... И еще понял, что нет плохих и хороших работ. Все они хорошие, если от них людям польза. Больше никогда людей этой профессии я уже не называл г... Они ассенизаторы. "Я ассенизатор и водовоз, революцией мобилизованный и призванный". Это написал великий поэт. Вот и ты будешь таким ассенизатором. Будешь очищать общество от нечисти. И от твоей работы воздух вокруг нас будет становиться чище.
  - Я отказываюсь. Ищите кого-нибудь другого.
  Он рассмеялся.
  - Человек мой дорогой! Я не первый раз замужем. И хорошо знаю свою работу и умею её делать. Я посмотрел твоё личное дело, прочитал твою биографию. Рассмотрел твоё фото. И вот увидел тебя вживую и побеседовал с тобой. И понял, что лучшей кандидатуры не может быть. Ты деревенский парень из далёкого медвежьего угла. Родителей у тебя нет, родственников тоже. Школу закончил на двойки, пошёл работать. Хороший охотник. У тебя отличные показатели. Лучше тебя никто не стреляет в части. Ты без всяких интеллигентских комплексов. Морально и психически устойчив. Никаких отклонений. Но это ещё не всё. Ты давал присягу. И это не просьба к тебе, не предложение. А приказ. Приказы выполняются. Их не обсуждают. Сейчас ты поедешь с нами. Тебя проинструктируют, поучат. И ты приступишь к своей работе. Так что выходит, что никто не спрашивает твоего согласия. Тебя назначат приказом, дадут оружие в руки, и ты будешь приводить приговоры в исполнение.
  Меня отвезли. Потом был обстоятельный инструктаж: как идти, где стоять, как держать оружие, куда и когда стрелять. Потом тренировки, стрельба по мишеням. Потом с меня взяли подписку о неразглашении. Я жил не в казарме. У меня была отдельная комната. Кормили за столом, где я сидел один. О том, что мне предстоит делать, я не имел права говорить никому. Да если бы и имел, разве я признался бы кому-нибудь, что я палач.
  Первый свой день я помню до мельчайших деталей. Меня привезли в тюрьму и отвели в отдельное помещение.
  Что я чувствовал? Ничего. Какое-то равнодушие и ледяное спокойствие. Старался не думать о том, что мне предстояло сделать. Время тянулось медленно. Я прикрыл глаза и как будто заснул. И тут услышал условный сигнал. В коридоре раздались шаги. Я подскочил, сунул пистолет в кобуру. Вот они три удара в двери. Я шагнул в коридор и оказался за спиной конвойного. Их было двое. Один шёл впереди, а другой сзади, а между ними приговорённый. Его я видел со спины. Это был невысокий щуплый мужчина. Он мелко семенил. Руки его были за спиной в наручниках. Осознавал ли он, куда его ведут и что это последние минуты его жизни? Должен был осознавать. Кто же ранним утром, когда ещё не поднялось солнце, поведёт тебя на допрос? Да и какой допрос, если уже был суд и вынесен приговор? Но, видно, надеялся до последнего. Мне нисколько не было жалко этого человека, если его можно было назвать человеком. Мне дали прочитать обвинительное заключение и приговор. Наверно, учитывали, что это моё первое дело и хотели, чтобы я знал, что это такое. Его нельзя было назвать даже зверем, ибо звери не позволяют себе излишней жестокости. Это был маньяк, которому муки жертв доставляли наслаждение. Это был изобретательный маньяк, который каждый раз придумывал всё новые и новые способы мучения, чтобы продлить своё удовольствие. Я был уверен, что десятки людей, близкие, родные, дети жертв, были бы мне благодарны и целовали бы мои руки, которые убьют это чудовище. Я понимал всё это. И всё же...Я шёл за ними замыкающим. И ноги мои как будто были налиты свинцом и каждый шаг требовал от меня усилия. Мне казалось, что мы бесконечно долго идём по узкому тюремному коридору. Наконец мы зашли в помещение. Приговорённого отвели к стене. За столом стояли начальник тюрьмы и тюремный доктор. Этот был в гражданской одежде. И майор. Начальник тюрьмы взял бумагу и прочитал. Прошение о помиловании было отклонено. Настала моя очередь выходить на сцену. Я шагнул вперёд. Достал пистолет, вытянул руку, прищурил глаз и нажал на спусковой крючок. Приговорённый какое-то время стоял, и я даже успел напугаться: не промахнулся ли я. Вот он присел, наклонился и повалился на бок. Начальник тюрьмы, доктор и майор подошли к нему. Доктор пощупал пульс, сонную артерию и кивнул головой.
  - Готов!
  Они пошли к столу, чтобы подписать протокол о том, что приговор приведён в исполнении. Майор толкнул меня.
  - Чего стоишь?
  - Что такое?
  - Пистолет убери в кобуру!
  Через некоторое время он снова подошёл ко мне.
  - За мной иди!
  Мы зашли в небольшую комнатку. На столе бутылка водки, на тарелках ломтики красной рыбы, огурцы и помидоры. Я неотрывно смотрел на помидоры. Их кроваво-красный цвет напоминал мне о том, что я только что сделал.
  - Что стоишь, сержант? Присаживайся!
  Мы сидели за столом втроём: я, доктор и майор. Майор разлил водку.
  - Это у нас традиция такая, - сказал он. - Приговор приведён в исполнение. Так сказать, положено отметить. Снять стресс. Хотя какой стресс? Собаке собачья смерть. Не хочу обижать собак. Это упырь, вурдалак. А ты молодец! Сразу чик! - и готово. Я волновался за тебя. Первый раз всё-таки. Вдруг рука бы дрогнула. А ты ничего! Ну, пей!
  - Я не пью.
  Майор усмехнулся.
  - Это хорошо. Только вот что, сержант...Когда это в первый раз сделаешь, может накатить такое нехорошее состояние. Такой мандраж. Так что советую выпить. Проверенное средство.
  Я послушал его. Это была первая стопка в моей жизни. Через пару минут, действительно, я почувствовал лёгкость.
  Вот так я стал штатным палачом. Официально я назывался экзекутором. А позывной мой был Палыч. Мне выделили однокомнатную квартиру. Я ни с кем не общался. Иногда встречался с соседями. Здоровался и только. У них не было желания заводить знакомство с угрюмым типом, который никогда не улыбался. И мне никто не был нужен.
  Если предстояла работа, за мной заезжал автомобиль. Я надевал военную форму. Со временем я потерял счёт пущенных мною в расход. Некоторые запоминались. Большинство вели себя, как бараны, обречённые на убой.
  Покорно становились к стене и получали свою порцию свинца. Но не всегда проходило гладко. Некоторые понимали, что их ведут на расстрел. И уже в коридоре начинали кричать, падали на пол, отказывались идти дальше. Охранники волокли их. А они продолжали визжать, извиваться, кричали, что их не имеют права убивать, что у них есть важная информация и их немедленно надо отвести к следователю. Конвойные уже привыкли к таким трюкам. Такие, когда их ставили к стенке, падали, вопили, закрывали ладонями голову. Тогда приходилось приближаться к ним и стрелять в упор. Я должен был привыкнуть к этому. Но чем дальше, тем я больше чувствовал, как расшатываются мои нервы. По ночам ко мне являлись приговорённые, кричали, хватали меня за руки и за ноги и молили о пощаде. Когда я кого-то встречал на улице, то представлял этого кого-то стоящим в расстрельной комнате, и я вижу точку на лбу, куда скоро войдёт пуля. Настал момент, когда я почувствовал, что больше не смогу жить с этим. Или сойду с ума, или наложу на себя руки. В прочем, был и третий вариант. Бежать, скрыться, сделать себе новые документы и поселиться в какой-нибудь тьмутаракани, таёжной деревушке, где тебя никто не найдёт. А если найдут и скажут: "Или садись в тюрьму за подделку документов, или продолжай свою работу"? Иногда мне хотелось напиться до потери пульса. Но не запил. Я мог выпить стопку, но уже вторую мой организм отвергал. Наступил момент, когда я понял, что должен сделать решительный шаг. Я должен был расстрелять маньяка, на совести которого было несколько десятков погубленных душ. Глядя на этого низенького мужичка, никто бы не подумал, что это настоящий зверь, в котором не осталось ничего человеческого, кроме облика его. Он спокойно дошёл до расстрельной комнаты. Ему объявили об отказе о помиловании. Тут до него дошло, что это последние мгновения его жизни. Ему сказали идти к стене, он сделал шаг, повернулся и поглядел на меня. Никогда ещё не видел таких глаз. Казалось, что в них отразилось чёрное чрево ада. Лицо его искривилось, и он закричал.
  Меня удивило, что голос у него был тонкий и визгливый, как у девчонки.
  - Гореть тебе на адском огне! И тебе, и всем твоим родственникам!
  Он плюнул на меня. Я левой рукой, в правой у меня был пистолет, хотел вытереть слюну. Тут почувствовал, как бы ожог, как будто это была не слюна, а кислота. Конвойные схватили его под руки и извивающего, вопящего потащили к стене. Я подошёл, конвойные отошли от него. Он снова поглядел на меня. Это не были глаза человека, это сам демон глядел на меня. Я выстрелил ему в голову, потом ещё и ещё. Конвойный взял меня под локоть.
  - Палыч! Что с тобой? Ты всю обойму расстрелял.
  Мой начальник майор, взглянув на меня, понял, что со мной что-то не ладно. Он приказал отвезти меня домой, сунул пакет с бутылкой водки и закуской. Но я забыл его в машине. Я валялся на кровати, не раздеваясь. Не ел. На третий день я поднялся. Долго мылся, скоблил бритвой подбородок и щёки, надел свежую рубашку, костюм, туфли.
  Вот я в кабинете генерала.
  - Товарищ генерал! Я больше не могу выполнять работу экзекутора. Делайте со мной, что хотите, но я больше не возьму пистолет в руки.
  Генерал вышел из-за стола, подошёл ко мне и положил руку на плечо.
  - Ты хороший боец, Палыч. Извини, что я тебя так называю. Сам понимаешь, что при такой работе никто не должен знать твоего настоящего имени, где ты живёшь, по каким улицам ходишь. У преступника есть друзья, родственники, подельники. Узнав о казни, они дадут клятву отомстить. И мстят. Знаешь, сколько у нас ежегодно погибает от бандитских пуль и ножей прокуроров, судей, полицейских, членов их семей! Мы не можем поставить к каждому охрану, к их жёнам, детям, родителям. Так что я тебе хотел сказать? Ах, да! Отставка. Принимаю твою отставку. Если бы ты не зашёл, вызвал бы тебя сам. Знаешь, почему? Вчера деспот подписал указ о введении моратория на смертную казнь. Больше у нас никого не будут казнить. Высшая мера наказания - пожизненное заключение. Господа террористы, маньяки, садисты может убивать пачками, сотнями. А государство до самой вашей смерти будет вас кормить, поить, выгуливать, охранять ваш покой. Ладно! Это лирика. А люди государственные должны подчиняться. Так что ты свободен. Приказ о твоём увольнении я уже подписал. Пойдёшь в бухгалтерию, получишь всё, что тебе причитается. Квартира остаётся за тобой. И можем трудоустроить по другому профилю. Куда бы ты желал?
  - Товарищ генерал. Я благодарен вам. Неожиданно очень. Квартира мне не нужна. Я уеду.
  - Куда? Зачем?
  - Я же из тайги. Вот и поеду туда. Буду охотиться.
  - Что ж, доброго пути!
  Генерал пожал мне руку.
  - Если понадобится помощь, мои двери всегда для тебя открыты.
  Так неожиданно я перестал быть этим самым экзекутором. По этому поводу я устроил для себя небольшой праздничный ужин. Выпил водки. Но много я не пил. И впервые за долгое время я спал спокойно без ночных кошмаров.
  Потом я уехал туда, откуда меня забрали в армию. Родители у меня умерли. Родственников не было. Родительский дом стоял на самой окраине деревни. Я его подремонтировал и стал жить. Кормился охотой. Охотник я был неплохой, так что зарабатывал немало. От прежней службы у меня накопилось тоже довольно значительная сумма. Вскоре произошло то, что я не могу назвать иначе, как чудом, я влюбился. Она была приезжей, сирота. Приехала в посёлок по распределению и работала учительницей начальных классов. Не знаю, что она во мне нашла. Но ответила мне взаимностью. Я был на седьмом небе. Я был счастлив. До сих пор, когда вспоминаю о тех днях, чувствую, как тепло разливается по моему телу и сердце начинает замирать. Родился сын, всё было прекрасно. Мы даже ни разу не поругались. Но видно небесные силы посчитали, что я не достоин счастья, что я должен ответить за то, что я делал. Это мы, люди, это я считал, что делал полезную, нужную работу, но видно там иного мнения.
  Я как обычно отправился на охоту. Но на этот раз мне не везло с самого начала.
  Долго мне не попадалось никакой дичи. В конце концов я наткнулся на след лося и шёл по нему до самого вечера. Внезапно след оборвался. Так не бывает. Лось - не птица, чтобы воспарить в небо. Тем не менее след обрывался и дальше ничего. Я не привык возвращаться с пустыми руками. Перестал бы себя уважать. Но уже темнело. И я решил переночевать. Соорудил себе ложе и завалился, решив проснуться как можно раньше. Сон долго не приходил. Какие-то мрачные мысли, нехорошие предчувствия. Я провалился в сон, как в яму. Скалились какие-то страшные рожи, протягивали ко мне когтистые лапы. Я просыпался, лежал с открытыми глазами, потом опять пытался заснуть. Еле-еле дождался рассвета. Ещё несколько часов бродил по тайге. Выследил и подстрелил тетерева. Всё-таки добыча. Я возвращался домой не с пустыми руками. Чёрные мысли не уходили. Было предчувствие страшной беды. Оно не обмануло меня. Когда я вышел к деревне, а дом мой - повторяю - был на самом краю, я возле своего дома увидел множество людей и несколько автомобилей. Один из них был полицейским. Ноги мои подкосились, и я упал бы, если бы не упёрся на ружьё как на костыль. Это была беда. С кем? С женой? С сыном? Я ускорил шаг, а потом побежал. Люди, увидев меня, расступились.
  - Что случилось? - спрашивал я.
  Но они молчали. На крыльце стоял полицейский. Он упёрся ладонью в мою грудь.
  - Вам туда нельзя.
  - Это мой дом и моя семья.
  Я убрал его руку и шагнул через порог. Не знаю, как моё сознание не помутилось от того, что я увидел. Она лежала в луже крови. Кровь была на её руках, ногах, лице, платье. Кровь везде была на полу, на стенах, на мебели. Такое впечатление, что кто-то ходил и специально всё мазал кровью. Но это было ещё не всё. На пороге в детскую лежал мой сын. Он тоже был весь в крови. Голова его была неестественно откинута, что значило, что ему перерезали шею. Я обеими руками опёрся на стену и стал оседать.
  Я не был особенно чувствительным, крови повидал немало, ведь я был охотником, а потом экзекутором и снова охотником, но то, что я увидел в собственном доме, могло привидеться только в кошмарном сне. Как я пережил это, не знаю. Во мне пропало всякое желание жить. Я хотел умереть. Но ружьё у меня забрали. Через некоторое время мне рассказали, что с зоны сбежали трое зэков. Они сидели по тяжким статьям. Убили охранника, завладели автоматом, потом убили ещё трёх охранников. Шли по тайге, стараясь оторваться от погони и запутать следы.
  Вышли на нашу деревню. Им нужна была еда, гражданская одежда и деньги. Они зашли в крайний дом. В наш дом. Тут порезвились на славу. Жену мою изнасиловали. И не по одному разу. А потом убили. Сыну, чтобы не кричал и не мешал их удовольствию, перерезали горло. Всё-таки их обнаружили. Во время перестрелки одного убили. Двое других сдались. Потом был суд. Я думал, что увижу в клетке зверей. Нет, это были мужики с заурядной внешностью. Если бы не наколки, то сошли бы за рядовых граждан. Только взгляд исподлобья, в котором светилась нескрываемая ненависть к окружающим, выдавал их адское нутро. Ещё меня поразило, как они спокойно держались. Порой возникало такое ощущение, что между ними и судьями шёл приятельский разговор. Они позволяли себе порой улыбаться и шутить. И это меня особенно удивляло. Потом я понял, что ничего необычного в их поведении нет. Они были уверены, что не совершили ничего такого, что выходило бы за рамки человеческого существования. Подумаешь, потешились с молодой женщиной, потом изощрённо её мучили и убивали, за одно убили и ребёнка. И что? У них не было и тени раскаянья и самоосуждения. Они считали свои поступки нормальными и себя винили только за то, что им не повезло, и они были пойманы. И моя вера в то, что в самом закоренелом преступнике всё-таки должна сохраняться хоть крупица человечности, окончательно испарилась на этом судебном процессе. Если в них нет ничего человеческого, почему к ним относятся, как к людям, а ни как к бешенным тварям, которых надо безжалостно уничтожать? Я смотрел на них, когда им объявляли обвинительный приговор и не видел на их лицах ни капли страха, как будто им не назначали пожизненное заключение, а рассказывали, как найти нужную улицу. Неужели они не понимали, что теперь до самой смерти будут гнить в каменном мешке, что они уже никогда не пройдут по улице, не увидят деревьев, домом, что их никто не будет ждать? Или они надеялись, что им удастся убежать и на этот раз или их амнистируют к какой-нибудь крупной дате, или к власти придут новые люди, которые откроют ворота тюрем и выпустят их на свободу, как это уже было в истории нашей страны? Одно я знал твёрдо, что этим тварям не место на земле, что они не должны своим дыханием осквернять воздух, даже тюремный. Уже тогда, когда читали приговор, я принял решение и знал, что я его исполню даже ценой собственной жизни. Это была единственная скрепа, которая удерживала меня в этой жизни. Теперь я жил только местью, я дышал местью, я думал только о том, как я отомщу.
  Поехал в столицу. Мой генерал был на месте. Когда я зашёл в его кабинет, он поднялся, подошёл, обнял меня за плечи и спросил, как я живу. Он не знал, что случилось с моей семьёй, и я не собирался ему об этом рассказывать. У меня всё хорошо. Но есть просьба к генералу. Он же во время последней встречи обещал помочь мне, если возникнет нужда. Вот такая нужда возникла.
  - Я хочу устроиться охранником в исправительное учреждение.
  - Как? А я уже решил, что тебя от одного слова "тюрьма" будет выворачивать.
  - Нет, товарищ генерал. У меня нет такого. Только охотой в нынешние времена не сильно-то разживёшься. Зверя стало меньше. А у меня семья. Сами понимаете. Там платят неплохо. Вот и решил подзаработать.
  - Хорошо! А куда бы ты желал? Может быть, есть конкретный адрес?
  - Есть, товарищ генерал.
  Я назвал тюрьму.
  - Постой! Но там же сидят приговорённые к пожизненному заключению.
  - Да. Но там хорошо платят.
  - Ладно! - кивнул генерал.
  Подошёл к столу.
  - Не будем это дело откладывать. Сейчас всё решим.
  Он набрал номер. Заулыбался. Обычные вопросы о здоровье, о семье. Потом уже обо мне.
  - Всё!
  Он положил трубку.
  - Твой вопрос решён. Знаешь, где это?
  - Конечно.
  - Там тебя будут ждать.
  Мы расстались, как друзья. Хотя, кто я и кто он.
  Меня быстро оформили на работу, выдали униформу, проинструктировали, и я приступил к работе. Я знал, в каких камерах сидят эти упыри, изучил распорядок и всё продумал. Спешить не стал, чтобы не напороть горячки и дал себе ещё несколько дней, чтобы всё продумать и обмозговать пути отхода. Вот наступил день Х. Был поздний вечер. Я подошёл к камере, заглянул в глазок. Он сидел на нарах и читал книгу. Меня почему-то заинтересовало, какую книгу он читает.
  Потом я поднял эту книгу. Это был роман о счастливой колхозной жизни. Странный выбор.
  Открыл двери. Может быть, в моём взгляде было что-то такое, что он напугался и поспешно подскочил.
  - К стене! - скомандовал я. - Живо!
  От отошёл к стене. "Всё-таки ты напуган", - подумал я.
  Вытащил пистолет.
  - Вы не имеете...
  Пробормотал он. Это были последние его слова. Я закрыл камеру. То же самое проделал со вторым. Дождался сменщика и покинул тюрьму. Я совершил правосудие. Но на это никто меня не уполномочивал
  Покарав этих зверей, я сам стал преступником. И когда меня схватят, то осудят, как преступника. И я буду сидеть с другими преступниками. Мне казалось это несправедливым.
  Я вернулся в посёлок. Жить в доме, который ещё недавно был залит кровью самых близких мне людей, я не мог. К тому же в первую очередь сюда бросятся искать меня. Собрал самые необходимые вещи и ушёл. Обернулся. Мой дом горел. Вместе с ним горела и моя прежняя жизнь. Я должен был опять всё начинать сначала.
  Несколько дней шёл по тайге. Не знаю, куда я шёл. Главное уйти как можно дальше, чтобы уже никто не мог отыскать меня. На четвёртый день моего блуждания по тайге на моём пути возник старик, так же, как и я на вашем пути. Он был седой, как лунь, с бородой, которая доходила ему до пояса. Что мог делать этот старец в тайге? Он не был охотником. Выходило, что он жил здесь.
  - Иди за мной! - только и сказал он мне.
  Я, ни о чём не спрашивая, покорно пошёл следом за ним. Мы пришли к этой избушке, где сейчас сидим с тобой. Здесь почти ничего не изменилось с того времени.
  Он поставил еду и чай.
  - Ешь!
  Я был голоден. Те припасы, которые я брал, закончились. С охотой же как-то не задалось.
  - Не рассказывай о себе. Я всё знаю, - сказал старец.
  Я не поверил.
  - А то, что обо мне написали в газетах и рассказали по телевизора, ты тоже знаешь? Хотя ни газет, ни телевизора я у тебя не вижу.
  - Ты тоже будешь читать, как газеты, что на душе у людей, и видеть, как в телевизоре, что у них на уме. И не только людей.
  - Кого ещё?
  - Птиц, зверей. И они тоже будут понимать тебя.
  Он говорил серьёзно и не собирался разыгрывать меня. Неужели это случится со мной? Трудно поверить. Но это случилось. Пройдёт не так много времени, и я буду понимать, о чём говорят звери и птицы. И видеть будущее. Старец мне передал свой дар.
  Он рассказал о себе, о своём пути, о том, как он оказался здесь. Не буду утомлять тебя этим рассказом. Да, он отрешился от людей, от мира, ушёл сюда и решил посвятить остаток своих дней служению Отцу Небесному. И здесь снизошёл на него этот дар. И жизнь его наполнилась иным смыслом. И он предвидел мой приход, и вышел встречать меня. Теперь он чувствовал, что дни его подходят к концу и хотел, чтобы я похоронил его останки и остался здесь. Ведь я не желал возвращаться к людям, я стремился к уединению. Перед своей смертью старец отвёл меня в скит, где я через некоторое время был посвящен в монахи. А потом я стал отшельником. По наследству мне досталась эта избушка и то, что здесь, и дар старца. Поэтому я знал, что вы придёте и встал на вашем пути. Зачем я тебе всё это рассказывал? Пойдём со мной!
  Они прошли в пристройку, что была рядом с избушкой. Там стоял гроб.
  - Зачем? - удивился Сократ.
  - Разве непонятно? Жить мне осталось немного. Я хочу, чтобы меня похоронили по-человечески. Чтобы мои останки не грызли звери. Там за избушкой я вырыл могилу. Поживите здесь несколько дней. Похороните меня. Ты выполнишь мою просьбу, Сократ?
  - Можешь не сомневаться в этом. Ты сказал, что видишь будущее. А какое оно у нас?
  - Вижу высокий холм и прекрасный град на холме. Вижу огонь, всё пожирающий адский огонь и слышу отчаянные вопли погибающих в этом огне.
  - Разве нельзя избежать этого? Как говорится, кто предупреждён, тот вооружён.
  - Что начертано судьбой, изменить нельзя.
  Стая расположилась на стоянку. Эти дни Сократ проводил со старцем. На второй день старец сказал;
  - Завтра после полудня я умру.
  - Как ты можешь знать о своей смерти?
  - Был голос свыше.
  Всё случилось так, как он сказал. Сократ зашёл в избушку. Старик лежал на широкой лавке, сложив руки на груди. Глаза его были закрыты. Губы плотно сжаты. Сократ прижался к его груди. Дыхания не было. Сердце не билось. Его положили в гроб и опустили в могилу.
  - Не думал никогда, что буду хоронить человека.
  Сократ выполнил своё обещание. Надо было идти дальше.
  
  
  
  
  
  
  СОЛНЦУ И ВЕТРУ БРАТ
  Снова шли. Порой кто-нибудь ворчал:
  - Мне кажется, что наш путь никогда не закончится. Идём и идём. Значит, края света не существует.
  Прибежали разведчики.
  - Сократ! Там человек.
  - Откуда тут взяться человеку? Что он делает?
  - Лежит.
  - Он мёртвый?
  - Кажется, нет. Но посмотри сам!
  Под лиственницей лежал молодой мужчина, парень, на вид не более тридцати лет. По его чёрной кожаной куртке ползло несколько крупных муравьёв. Один муравей полз по его лицу, заросшему густой щетиной. Но он никак не реагировал.
  - Он потерял сознание, - сказал Сократ. - Ружья при нём нет. Значит, это не охотник.
  - Кто ещё, кроме охотников, может бродить по тайге?
  - Вот об этом мы и спросим у него, как только он придёт в сознание.
  - Он придёт?
  - Молодой. Организм крепкий. Должен очнуться.
  Сократ принялся растирать ему щёки. Щёки, которые до этого были почти белыми, начали розоветь. И губы стали алыми. Простонал. Веки его разомкнулись. Но он ещё ничего не понимал и не видел.
  Сократ расстегнул на нём куртку, задрал свитер, рубашку и тельняшку и стал массировать грудь.
  Парень простонал. Но теперь уже громче и продолжительней. И глаза его открылись. Было понятно, что теперь он видит, кто перед ним.
  - Где я? - пробормотал он.
  - В тайге. Где ж ещё? Ты сам-то кто будешь?
  - Вы разговариваете? Вы оборотни?
  - Ай-я-яй! Молодой человек! Школу закончили, институт, а верите во всякие бредни. Никаких оборотней не существует.
  - Не существует говорящих волков.
  - А вот тут вы ошибаетесь, молодой человек. Говорящие попугаи существуют, есть говорящие канарейки и другие птички. Почему не допустить существование говорящего волка или говорящей собаки, у которых мозг побольше, чем у попугая и интеллект выше.
  Парень приподнялся на локте, но тут же силы покинули его, и он упал.
  - У меня бред или вы мне снитесь. А есть у вас вода?
  Речка была недалеко. Пёс принёс воду в глиняной посудине. Юношу приподняли, поднесли посудину к его губам. Он стал жадно пить. Взгляд его стал более осознанным.
  - Я подумал о Маугли. Но его волчья стая похитила, когда он был ребёнком. Я взрослый. И вы меня не выкрали, а нашли.
  - Эту историю я знаю. И знаю, что таких Маугли было немало и в джунглях, и в тайге. Человек мог стать членом волчьей стаи. Правда, вопрос: оставался ли он после этого человеком. Меня зовут Сократ. А как зовут тебя юноша бледный с пылающим взором?
  - Меня зовут? Постойте, а как меня зовут? Я... я не знаю, как меня зовут. Хочу есть. У вас есть еда?
  - У нас есть еда. Вряд ли она тебе понравится.
  Принесли часть заячьей тушки.
  - Сырое мясо, - пробормотал юноша. - Хотя сейчас я бы и лягушку съел.
  Он вцепился зубами в мясо, оторвал кусок и долго жевал его.
  - С солью вкусней.
  - Так как вас всё-таки зовут, юноша?
  - Корж. Всё-таки я не сошёл с ума и имею дело с говорящими волками. А почему вы меня не съедите, напротив, ещё и подкармливаете меня.
  - Я вожак стаи.
  - Очень приятно. Рад знакомству.
  - Во-первых, мы не совсем волки. Мы помесь волков и собак.
  - Слышал о таких.
  - А во-вторых, мы не едим людей. Мы не людоеды. Мы даже служим людям.
  - Собака - лучший друг человека?
  - Ну, я бы сказал так: лучший слуга человека. Разве люди видят в собаке равное себе существо?
  - Уважаемый Сократ, это вопрос философский. Я бы так сказал: если бы собаки были способны, как человек, создать такую же технику, сооружения, искусство, литературу, то человек бы относился к ним как к равным существам. На что способны вы? Вырыть нору, охотиться, охранять территорию. Эволюции нет. Человечество же меняется, приобретает новые навыки. Даже внешний вид его изменяется. Человек преобразует окружающую среду.
  В разговор вмешался Марк. А куда без него, если пошли такие серьёзные речи.
  - Не допускаете ли вы, уважаемый, что разумное существование не обязательно связано с техническим прогрессом, вмешательством в окружающий мир и изменение его по своему усмотрению. Человечество, объявившее себя царём природы, настолько далеко зашло в своём царствовании, что в конце концов спохватилось и стало охать, и ахать. "Ах, человечество так далеко продвинулось в своём преобразовании природы, что наступили необратимые экологические процессы. И мы обречены на вымирание". Тем не менее, осознавая губительность технического прогресса, вы не можете отказаться от его продуктов. Ведь это комфорт. Ваша философия прагматизма говорит, что главное - это экономия сил.
  - Вы, уважаемый, случайно не на философском факультете учитесь?
  Сырое мясо всё-таки не варённое и не жареное. Человек не приспособлен к тому, чтобы его быстро проглотить. Поэтому Корж, беседую, продолжал пережёвывать кусок зайчатины.
  - Кроме философских факультетов, есть ещё книги по философии, а самое главное рефлексия, то есть способность размышлять на отвлечённые, не имеющие утилитарного значения темы. Вы, люди, не отказывая животным в разуме, всё-таки уверены, что у них чисто предметное конкретное мышление. И только человек способен рассуждать на отвлечённые мировоззренческие темы.
  Но тут вмешался Сократ.
  - Погоди, Марк! Мы сгораем от любопытства и желаем узнать, кто же вы есть, юноша, и как вы оказались здесь.
  - Просвещу, ведь вы же мои спасители. Правда, признаюсь, увидев и услышав вас, я подумал, что мне снится сон. Вы не должны осуждать меня за это. Так вот о себе. Как я здесь очутился? Я учусь в Лесной академии. Это старейшее учебное заведение. И самое авторитетное в мире. Согласитесь, что страна, которая больше всего имеет лесов, должна быть и пионером в науке о лесе. Я пошел в Академию сознательно, потому что с детских лет любил лес. Для летней практики я выбрал северную тайгу. Вот прибыл сюда. Меня направили в лесхоз. Я должен был с местными лесниками провести мониторинг тайги. То есть берём удалённый участок, определяем на нём количество деревьев разных пород, их возраст, количество древесины, заражённость и прочее. И что-то с самых первых минут отношения у меня с местными не заладились. Встретили меня даже не прохладно, а враждебно. В их взглядах, которые они бросали на меня, так и сквозило: приехала столичная учёная штучка нас уму-разуму учить. Нужно было выдвинуться на участок. Мы готовили оборудование, съестные припасы и прочее, что понадобится для жизни в тайге. Что меня неприятно удивило: местные взяли довольно солидное количество спирта в пластиковой ёмкости.
  - Нам столько зачем? - спросил я.
  - Оборудование протирать.
  Они рассмеялись.
  Мы добирались вездеходом, потом несколько дней шли по тайге. Дошли до нужного места. Нас было трое. Поставили палатку. Развели костёр, сварили похлёбку, поджарили мяса и устроили пир. Я называю это пиром, хотя это была самая банальная пьянка. Пить с ними я отказался. Я вообще не пью. Даже пива. Им это не понравилось.
  - Не пьющий в компании - это шпион, - заявил Геша.
  Он считался начальником нашей небольшой группы. Они пили до поздней ночи, громко разговаривали, хохотали и непрестанно матерились. Это очень мне не нравилось. Я забрался в палатку и попытался заснуть. С рассветом я проснулся. Всходило солнце. Лес был наполнен птичьим пеньем. Прекрасное моё настроение было испорчено коллегами, которые лежали рядом в палатке.
  Они даже не сняли с себя обувь и одежду. Костровище не было залито водой, что в лесу является преступлением. Рядом валялись кости, консервные банки, пакеты. Я вырыл яму, в которую бросил мусор и закопал его. Неподалеку от нашего лагеря был ручей. Я сходил за водой. Вода была кристально чистая и ледяная. Помыл и убрал посуду. Поел немного. В термосе ещё оставался кофе. Можно было начинать свой первый трудовой день. Вскоре я понял, что трудового дня не получится. Геша и Кеша - мои взрослые трудовые наставники продолжали спать. Я достал дневник и стал делать рабочие записи. Вскоре раздались стоны и из палатки показалась всклокоченная Гешина голова. Он поглядел мутным взглядом и прохрипел:
  - Воды дай, молодой!
  Вскоре поднялся и Кеша. Но водой они уже не могли залить костёр, который вчерашним днём разожгли в своих организмах. Они выползли из палатки. И к своему ужасу я увидел, как Кеша разводит спирт принесённой мною водой.
  - А как же работа? - спросил я.
  Они презрительно глянули на меня и скривились.
  - Кто тебе сказал, что мы собираемся работать?
  - Но как же? У нас же сроки, график.
  В дорожной карте был расписан каждый день, что мы должны были сделать. После рабочей смены я в дневнике должен был записать, что мы сделали. Я был уверен, что нарушать график никак не возможно.
  - Этот график, знаешь, куда засунь? Здесь тайга. Ты что не понимаешь, малой? Какие в тайге, к такой матери, графики? Забудь ты про это начальство! Может быть, выпьешь, малой? Знаешь, как хорошо станет. Чо ты ломаешься, как девочка? Всё равно когда-то надо начинать. Так лучше это сделать с опытными пользователями. А то попадётся какой-нибудь сопливый пацан, который даже не знает за какое место бутылку держать.
  Смотреть на их пьяные рожи и слушать их дебильные разговоры я не мог. Я взял приборы и решил заняться работой. Но не все замеры можно было сделать одному.
  Требовался помощник. Я чертыхался. Ругался, негодовал. Как же так? Взрослые люди. Нам поручили такое ответственное дело, а они придаются беспробудному пьянству. Время идёт, график мы не выполняем. Значит, нам придётся задерживаться, а потом объясняться, почему мы не уложились вовремя.
  Подходя к стоянке я услышал пьяное пение. Всё ныло и стонало у меня внутри. Убежать бы куда-нибудь подальше, чтобы не видеть и не слышать этих пьяных рож. Что делать? Почему мне так не повезло? Возьмутся ли они за работу или будут продолжать пьянствовать?
  - Явился - не запылился? И чего ты там наковырял? - такими словами встретил меня Геша.
  - Ну, имейте совесть! Ну, я ничего не имею против того, чтобы день пропьянствовать. Вечером пришли с работы, выпили. Но второй день пить и палец о палец не колотить! Мы нарушаем производственный график. Мы же на работе, а не на курорте.
  Я говорил убедительно. Столько чувств вложил в свои слова, что они не могли не дойти до них. Я был наивен, что можно простить из-за моей неопытности, незнания реальной жизни.
  Они переглянулись между собой.
  - Ты смотри, зелёная сопля, ещё учить нас вздумал. Ты кто? Ты никто. Ты даже соринки на моей коленке не стоишь. Правильно, Кеша?
  - Правильно, Геша.
  - Что ты за работу эту трясёшься? Кому она на фиг нужна эта работа? Видел в конторе, сколько этих отчётов накопилось? Целую комнату занимают. Архив называется. Подошьют твой отчёт. Отправят в архив и забудут. Вот придёт серьёзный дяденька с большими деньгами, возьмёт этот участок в аренду, нагонит технику и снесёт здесь всё под чистую. Продаст древесину в соседнюю страну, денежки переведёт на зарубежный счёт и поедет отдыхать с любовницей в далёкую заморскую страну. Это будет на самом деле. А все эти мониторинги, обследования - чушь на постном масле.
  - Ну, что вы несёте? Лес - это наше богатство, это наши корни, истоки. Кто, если не мы, должны спасти и защитить лес?
  - Смотри, Кеша, он точно тупой. Ему объясняешь на пальцах простые вещи, а он не въезжает. Подсунули нам практиканта. Да мы такой отчёт напишем по твоей практике, что вылетишь из своей Академии как пробка из бутылки.
  Противно быть с ними рядом. Я отошёл подальше, сел на упавший ствол и стал заполнять дневник.
  Знаете, мне казалось, что если столько пить, то просто сгоришь. Не сможет сердце, печень, почки выдержать такого количества нагрузки, столько яда.
  Я ошибался. Наверно, их организм вполне приспособился к большим дозам крепкого спиртного. Третий день начался с опохмелки. Я уже знал, что опохмелка перейдёт в очередную пьянку и ещё один рабочий день будет потерян.
  Пошёл в тайгу. Но в этот день у меня ничего не получалось из-за злости. Многие замеры можно было сделать только с помощником. А что если у них эта пьянка не прекратится ни на третий, ни на пятый, ни на десятый день? Я сойду с ума. Но что делать? Вернуться назад и доложить всё, как есть? Тогда обо мне пройдёт слава, как о стукаче. А стукач - это самый презираемый человек, с которым никто не будет водить дружбы, которого все сторонятся и не пригласят за общий стол. И что теперь? Ждать, когда они одумаются, когда у них кончится спирт? Стоп! Я знал, что мне нужно сделать. Вечером, когда я вернулся, то застал их совершенно пьяными. Они говорили на повышенных тонах, то есть орали, хватали друг друга за грудки, и всё грозило завершиться дракой. Мне было всё равно. Пусть хоть поубивают друг друга. Тем более, я понимал, что остановить их не смогу. Если стану разнимать их, то попаду под горячую руку. Пусть набьют морды, пусть даже покалечатся. Это будет повод вернуться в посёлок. Но до драки всё же дело не дошло. Они уже обнимались и горланили какой-то блатной шансон. "Посмотрим, как вы завтра запоёте, голубчики!" - со злостью подумал я, даже не подумав о том, какую беду я могу навлечь на свою голову.
  Началось утро, как обычно. Для меня с чая, а для Геши и Кеши с жажды, стонов, шараханья и спасительных сто грамм. Они ещё не знали, что спасительного зелья уже нет.
  - Кеша! Долго тебя ещё ждать? Трубы горят. Давай быстрее!
  - Командир! Сяс всё сделаем!
  Он полез в палатку.
  - Ну, чего ты там возишься? Давай быстрей! - крикнул Геша.
  Кеша вылез.
  - Братело! Вот!
  Он держал перед собой десятилитровую пластиковую канистру. Она был пуста.
  - Эта... где спирт-то?
  - Нету спирта.
  - Ты, может, плохо закрыл крышку и он выбежал?
  - Чо я первый раз замужем?
  - А, может, где канистру пробили?
  Тут я и подскочил.
  - Что? Сегодня работаем?
  Смотрю, а с ними странная метаморфоза происходит. Лица наливаются кровью, глаза стекленеют, челюсти выдвигаются вперёд.
  - Это ты? - хором нараспев тянут они.
  - Ну, да. Я. Сами подумайте, мужики, сгорите же от этого проклятого спирта. Уже и так в кого превратились! В зеркало на себя посмотрите! Австралопитеки какие-то, а не люди.
  - Он! Это он вылил наш спирт.
  Наверно, тайга ещё никогда не слышала такого цветастого оглушительного мата. Тогда я понял, что я натворил, что мне прощения не будет, что в их глазах я величайший преступник. Они надвигались на меня. У Геши под ногами валялась толстая палка. Поднял её. Теперь уже никаких сомнений, что они со мной сделают, у меня не было. Бросился бежать что есть сил. Они следом. Я слышал за спиной их хриплое дыхание и маты.
  - Тебе конец!
  И тут я запнулся и полетел и головой ударился о ствол. Упал. Перед глазами плыли радужные круги. Я слышал, как они подбежали.
  - Кажется, он того.
  - Ну, и хрен с ним! Тебе что жалко его?
  - И что делать?
  - Пусть здесь сдохнет. А мы возвращается назад в посёлок.
  - А как же с отчётом?
  - Он записи делал. И со старых возьмём, допишем.
  - Геша! А вдруг он того, отлежится?
  - Ну, и что? Думаешь он дойдёт по тайге, без еды, без ружья? Куда идти не знает. Сдохнет и туда ему дорога.
  - Что мы скажем, Геша?
  - Скажем: утонул в болоте. А мы не успели спасти.
  Сознание покинуло меня. Очнулся я в ночной темноте. Сквозь кроны деревьев блестели звёзды. Что мне было делать? Вернуться к палатке? Может быть, они ещё не ушли? Я не мог предвидеть, как они обойдутся со мной. Ведь я пробудил в них зверя. Если их гнев не остыл, то такая встреча могла плохо закончиться для меня. Всё-таки я пошёл к палатке, потому что выжить один в тайге безо всего я не мог. Я увидел, что палатки нет. Они ушли, бросив меня и считая, что я подохну в тайге. И в этом они были правы.
  - Ты хочешь, чтобы мы тебе помогли добраться до посёлка?
  - Меня уже похоронили там и даже искать не будут. Разве можно найти того, кто утонул в болоте? Вот я заявляюсь живой и невредимый и рассказываю всё, как есть. Гешу и Кешу берут под ручки и отвозят в райцентр в следственный изолятор. Посадят, может быть. А у них в посёлке семьи, родственники, друзья, с которыми они выпили не одну канистру спирта. Тюкнут вечером или ночью по башке. Гешу и Кешу могут и отпустить. Ну, рассердил я мужиков, они бросили меня в тайге. Но я же вернулся целым и невредимым. И этот вариант мне ничего не обещает. Практика мною не пройдена. Значит, минус стипендия. Это тот случай, когда обратной дороги нет.
  - Погоди, Корж! Ведь тебя так зовут? Ты не хочешь к людям, и что тогда?
  - А можно я пойду с вами?
  Сократ подскочил. Бледный худощавый юноша изъявляет желание присоединиться к стае и вместе с ней отправиться в дальний путь. После столкновения с деревом у него с головой всё ли в порядке?
  - Человек пойдёт неведомо куда с нами псами, бросив всё в этой жизни, городской быт, академию, друзей?
  - Что же тут такого? Такие примеры были. И немало. Когда кто-то уходил от людей, селился в глуши и жил среди животных.
  - Ну, что же, иди с нами, но знай, что мы никого не держим насильно и в любое время ты можешь покинуть стаю и уйти к людям.
  Когда в стае узнали об этом, к Сократу пришла целая делегация.
  - Сократ! Ты в стаю взял человека. Как это понимать?
  - Так и понимать, что теперь с нами будет человек.
  Переглянулись.
  - Мы ушли от людей, потому что они сделали нас своими рабами и заставляли исполнять свои приказы. Мы ушли от людей и хотим найти такое место, где не будет людей, и мы будем себя чувствовать в безопасности, потому что люди могут прийти в любое время и убить нас. Несмотря на это, ты берёшь в стаю человека и теперь он пойдёт с нами к Студёному морю. Или он в нашей компании хочет всего лишь дойти до ближайшего населённого пункта?
  - Люди - нам не враги. И я никогда не называл и не считал их нашими врагами. Вы правы: они не видят в нас существ, равных себе. Человеку вообще свойственна мания величия. Себя он поставил в центре мироздания и считает, что вся вселенная крутится вокруг него. Он называет нас меньшими братьями. Но эти меньшие братья никогда не могут стать равными старшему брату. Мы ушли от людей, потому что хотим быть свободными и жить по своим правилам, а не по командам хозяев. Это совсем не значит, что мы объявили войну людям. Один из законов нашего братства гласит, что мы не приносим людям вреда и избегаем столкновения с ними. Речь идёт конкретно об этом молодом человеке. Вы знаете его историю, знаете, в какую беду он попал. Он не только не хочет возвращаться в посёлок, но и боится это делать, потому что он там встретится с людьми, которые пытались его убить. Мы не можем отказать ему. И к тому же, если он будет жить с нами, нам от этого будет большая польза. Он учится в Лесной Академии и о лесе знает больше любого из нас. Разве нам не нужны его знания? Разве вы не хотите, чтобы ваши дети росли грамотными и образованными, не хуже, чем у людей? Он может помочь нам в этом. И ещё. Разве на нашем пути не попадались добродетельные люди, которые становились нашими друзьями? Вспомните Кинополь, вспомните Анвара!
  - Сократ! Пусть он идёт вместе с нами. Может быть, действительно, от него будет польза.
  Пошли дальше. К присутствию человека скоро привыкли, уже считали нормальным, что он идёт вместе с ними. Корж был не высокомерен, легко шёл на контакт, и псы почувствовали даже превосходство над ним. Он не улавливал запахов, которые улавливали они, не мог почувствовать близость добычи. Про охотничьи способности даже и говорить не стоит. Он не догонит зайца, а любой кабан, даже подросток легко расправится с ним. Быстро нашлись учителя, которые учили его идти по следу, как распознавать, что пытаются запутать следы, как подобраться к добыче и овладеть ею. Псы изрядно потешались, когда наблюдали за неумелыми попытками Коржа применить на деле их уроки. Коржу не нравилось, что приходится питаться сырым мясом, и он убеждал псов, что поджаренное на огне мясо гораздо вкуснее и легче осваивается организмом. На привалах ему приносили какую-нибудь добычу, он потрошил её и поджаривал на костре на вертелах или камнях. Ещё Корж находил какую-то особую глину, в которой была соль. Выпаривал её, собирал соль в мешочек и подсаливал мясо. Ел такое мясо с нескрываемым наслаждением. Псы пробовали и не понимали его. Сырое несоленое мясо им казалось гораздо вкуснее, оно пахло кровью, первозданной свежестью. Уверяли Коржа, что сырое мясо гораздо полезнее для организма. Убедить его не смогли.
  Ещё у Коржа появился друг, который не отходил от него, расспрашивал и беседовал с ним часами. Конечно, это был Марк.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  В ГЕЕННЕ ОГНЕННОЙ
  На привале Сократ поднялся на холм, долго стоял, всматриваясь в даль. К нему подошёл Корж.
  - Не нравится мне эта дымка, - сказал Сократ.
  Вдали над кромкой леса стояла пелена.
  - Что это? Как ты думаешь, Корж?
  - Может быть, туман?
  - В разгаре дня?
  - А, может быть, горит тайга.
  - И как раз мы туда идём. Что же нам делать? Остановиться и ждать, что будет дальше или повернуть назад?
  -Думаю, что надо выслать разведчиков. Огонь может и сам потухнуть, если дойдёт до какого-нибудь естественного препятствия: водоёма, безлесной территории или люди его потушат.
  Сократ кивнул.
  - Мы остановимся здесь на привал. Пошлём разведчиков и будем ждать их возвращения.
  Вернулись разведчики поздним вечером.
  - Сократ. Там горит тайга.
  - Судя по ветру, огонь идёт в нашу сторону. Быстро ли движется пламя?
  - Мы поднялись на холм. Близко не подойдёшь. Смотреть на это довольно страшно. Огонь, как зверь, бросается на кроны деревьев. И вот уже горит новый участок. Огонь же идёт дальше.
  - Всё зависит от силы ветра. Если ветер усилится, он будет двигаться быстрей. Здесь переночуем, а утром решим, что делать дальше. На всякий случай выставим дозорных.
  Утром над горизонтом не было никакой дымки. Ещё ночью прошёл дождь. Так поморосило. Но, может быть, из-за дождя и из-за того, что ветер утих, пожар прекратился?
  - Двигаемся дальше!
  Через некоторое время они с удивлением наблюдали, как мимо них промчался целый косяк зайцев. Причем длинная цепочка псов не заставила их изменить маршрут. Этим необычные явления не закончились. Вскоре промчалась стая лис, затем волков, затем медведица с медвежатами.
  Бежать сломя голову, не обращая ни на что внимания и не пугаясь ничего, они могли только от одного - от огня. Впереди горела тайга. Но почему не было дымной пелены и почему они не чувствовали запаха? Остановиться на привал, послать разведчиков и ждать их возвращения? На этот раз они не дождались разведчиков. Прибежали псы и сообщили, что сзади за их спиной там, где они только что прошли, горит лес. Сократ удивился:
  - Разве это возможно? Горит впереди, там, куда мы идём.
  Корж сказал:
  - Может быть несколько очагов огня. Огонь мог пройти стороной и оказаться позади нас. Немедленно надо что-то делать.
  - Да, надо уходить отсюда, подальше от огня.
  - Куда, если огонь сзади и спереди? Надо послать разведчиков в разные стороны. Может, найдут выход. Хорошо бы выйти к реке, идти по её руслу, - сказал Корж.
  Вернулись разведчики. Вести были неутешительные. Ветер усилился. Огонь быстрее двигался по тайге. Сзади тоже полыхал пожар.
  - Сократ! В той стороне тоже огонь.
  - И в той.
  - Получается, что мы в огненной ловушке. Видели ли вы реку?
  - Нет.
  - Ну, что же. Мы не можем стоять на месте и ждать, когда огонь придёт сюда и убьёт нас. Когда враг окружает бойцов, остаётся один выход: вырываться из окружения. Это опасно и могут быть жертвы. Выходить будем на ветер.
  - Откуда идёт огненная волна?
  - Да. Не идти же нам вслед за огнём, тогда мы точно сгорим. Друзья! Братья!
  Сократ вытянулся.
  - Без паники! Мы вырвемся из огненного кольца. Сейчас по команде бежим туда!
  - Прямо в пасть огню? И все поджаримся заживо.
  - Другого выхода нет. Но бежать надо изо всех сил.
  И тут раздался голос. Это был пёс-разведчик.
  - Я нашёл озеро. Оно здесь недалеко. Мы залезем в воду и переждём, пока огонь уйдёт.
  Стая завопила. Они пошли за разведчиком. Огонь приближался. Адское гудение становилось всё сильнее. И уже ощущался жар. Все поверили в спасение. Воспрянули духом. Скоро ели и сосны сменили тонкие кривые берёзки и осинки. Под ногами захлюпала вода. Перед ними открылось чёрное зеркало того, что разведчик назвал озером. Псы завопили. Теперь пожар им был не страшен. Передние уже были готовы броситься в воду. Тут раздался громкий крик Коржа:
  - Стойте! Этого не надо делать! Никакое это не озеро. Это болото. Вы погибнете, если полезете туда.
  - Болото?
  - Видите, поверхность его не шелохнётся, хотя тянет ветром. И вот эти листья, цветы, что плавают по его поверхности. У псов тонкий нюх. Неужели вы не чувствуете запаха болотного газа метана? Он поднимается. Видите, пузыри лопаются на поверхности.
  - Пусть болото. Но это вода.
  - Здесь очень плотная масса из частиц грязи. Она тяжелее воды. Как только вы начнёте двигаться, пустоты заполнятся этой массой и потянут вас на дно.
  - Нам слушать твои лекции некогда.
  - Остановитесь!
  Но было уже поздно. Собаки одна за другой бросались в болото и тут же чувствовали, что под ногами нет дна. Болото давило на них и тянуло на дно. Они барахтались. Но чем энергичнее они двигались, тем быстрее погружались в трясину. Некоторые скрылись под поверхностью, пуская пузыри. Другие пытались спастись.
  - Что-то надо делать! Надо спасать их! Что ты стоишь, Корж? - завопил Сократ. - Выламываем жердину!
  Они выломали жердину, сунули её конец в болото.
  - Крепко хватайтесь зубами! Держитесь, что есть силы!
  Пёс вцепился в жердь. Его вытянули на берег. Пёс отряхнулся. От него полетели чёрные капли. Только тут дошло до него, что он был на волосок от смерти.
  - Корж! Не стой!
  Они протянули жердь следующему псу.
  - Пока мы спасаем одного пса, топь затянет десяток псов, - прокричал Корж.
  - Что ты предлагаешь: стоять и смотреть, как они гибнут?
  - Сократ! Уже нет времени стоять.
  Это была Флора.
  - Огонь уже близко. Чувствуешь, каким горячим стал воздух. Надо бежать пока не поздно. Спасать наших щенков!
  Вытащили ещё двух псов. Но до другого пса уже не доставала жердь. Он отчаянно бил лапами. Глаза его округлились. В них был ужас. Он не мог даже крикнуть, потому что тут же исчезал под болотной поверхностью. Выныривал на миг и снова пропадал. Пока они найдут длинную жердь, он утонет. Утонут и другие псы, которые барахтались из последних сил.
  - Их не спасёшь, Сократ! Уходим! - кричала Флора.
  - Ладно. Уходим!
  Корж скинул с себя куртку, набрал в неё болотной воды и стал поливать ею себя и псов.
  - Щенки! Запрыгивайте нам на спины! Вцепитесь зубами и лапами и держитесь изо всех сил! Головы опустите и зажмурьте крепко глаза! - командовал Сократ.
  Вот щенки на спинах у него, у Флоры и Марка. Одного засунул под куртку Корж.
  - Вперёд!
  Они помчались навстречу огненному зверю. Жара усиливалась. Становилось нестерпимо. Сократ, набрав полны лёгкие воздуха, старался не дышать, как делает пловец, когда уходит под воду.
  Вот она огненная геенна. Только одна мысль билась в его голове: "Быстрей! Быстрей! Быстрей!" И страх, что кто-нибудь из щенков ослабит хватку и упадёт. Остановиться - это верная гибель. Но силы его ослабли и воздуха в лёгких уже не оставалось. Он знал, что может произойти непроизвольный вдох, и он впустит в себя раскалённый воздух, который сожжёт лёгкие. "Нет! Нет!" - стонал он. И чувствовал, как голову как будто стягивает стальными обручами. Всё сильней и сильней. Когда мозг откажется работать, он не сможет контролировать себя, командовать своим телом. Только скорость и прыжки изо всех сил через огненную лавину могли спасти его и щенков, если они ещё не отцепились и не превратились в прах. Тут он почувствовал, что жар спадает, что лёгкий ветерок обвевает его тело. Открыл глаза, которые он держал зажмуренными, когда бежал через стену огня, потому что знал, что глаза очень чувствительны, и он ослепнет, если будет держать их открытыми. Он не поверил сначала. Перед ним не было огненной стены.
  Огонь трещал. Но это было позади за спиной. И чувствовался жар. Но он тоже был позади. А перед ним была чёрная пустыня, где тут и там шёл дымок от тлеющих пеньков и свалившихся деревьев. Земля ещё была горяча, она хранила жар прошедшего по ней адского пламени. Но не обжигала подошв. Он перешёл на шаг. Вздохнул полной грудью. Обручи, сжимавшие его голову, свалились.
  - Вы как? - прохрипел он.
  В ответ раздался жалобный скулёж.
  - Дальше пойдёте сами!
  Щенки были живы, но напуганы. Не сильно, но пострадали. У одного было обожжено ухо и висело безжизненной тряпкой, другой хромал, огонь лизнул его колено. Третий постоянно вздрагивал и передёргивался, как будто старался сбросить с себя что-то неприятное. Главное - они были живы и огонь не покалечил их.
  Спаслись! Но как остальные? Как Флора со щенками и как Марк, и Корж, которые взяли по щенку? Вырвались ли они из огненного ада? Неужели только одному ему удалось спастись? Об этом даже думать не хотелось. Если ему удалось, то и у них должно получиться. Он огляделся по сторонам: и слева, и справа, и спереди, и сзади была одна и та же картина - чёрное пространство. Сил уже не оставалось. Сократ еле передвигал лапами, чтобы уйти туда, где земля не хранила жар.
  Сознание уже путалось. Перед глазами плыли огненные круги, которые порой сливались в огненное пространство. Он зашатался, ноги подкосились, и он упал. Сразу погрузился во тьму и подумал, что он умер. А ему нельзя умирать, потому что рядом с ним трое щенят, его детей, и он должен позаботиться об их судьбе. Он ещё ничего не знает о других щенках, о Флоре, о Максе, об этом долговязом юноше, о тех псах, которых они вытащили из болота. Он отвечал за всех, потому что они поверили ему и пошли за ним. Если они погибли, то их смерть на его совести. Но всё плыло перед глазами, он погрузился во тьму и потерял сознание. Он лежал на боку, откинув голову и вытянув лапы по земле, по которой недавно прошло всё пожирающее пламя. Солнце и синее небо с ватными клочками облаков дивились на это чёрное безобразие, куда еще не скоро вернётся жизнь и снова всё покроется зеленью, цветом жизни. Пройдёт зима, здесь растает снег и начнут пробиваться слабые зелёные ростки травы и первоцветы нежных цветов. Или земля сохранит их корни, или птицы занесут сюда семена. И окажется, что жизнь сильнее смерти, которую несёт огонь. Через год-другой здесь появятся ростки елей, сосен, лиственниц и кедрового дерева. Им понадобится немало лет, чтобы окрепнуть, вытянуть свои стволы, кроны и ветки к солнцу и небу и прикрыть в конце концов эту чёрную наготу.
  - Он жив!
  Флора подняла его голову, провела по глазам, по крепко зажатой пасти. Она увидела на его боку пару пятен оголённой кожи. Это места, где загорелась его шерсть. Они кровянили. Флора их замазала пеплом. Его бока поднимались. Значит, он дышал. Она осмотрела щенков. Все были на месте. Не хватало только самого маленького, который в огненный ад отправился с Марком.
  У Сократа начался жар. Он то и дело впадал в беспамятство и тогда бормотал что-то несвязное. Это пугало Флору. Нужна была вода. Она наказала щенкам никуда не отходить от Сократа, а сама направилась на поиски. Шла по чёрной выжженной земле, обходя дымившиеся головёшки. Так можно было идти до бесконечности, уйти неведомо куда и никакой воды не найти. Она боялась за Сократа. Постоянно думала о нём. А ещё с ним же остались щенки. А если они вздумают куда-то бежать! Когда она вернулась, её ждало радостное событие. На них вышел Марк с самым маленьким.
  - Маленький, да удаленький! - потешался Марк. - Так вцепился мне в загривок, что я думал, что он прокусит мне шкуру. Я бежал за Сократом, старался не отставать от него. Но разве что-нибудь увидишь в этом аду? Я вспомнил наставление Сократа, что лучше всего закрыть глаза, чтобы не потерять зрение. Только одного боялся, что налечу на какое-нибудь дерево или пень и упаду. Всё тогда! Конец! Но обошлось.
  - У Сократа жар. Ему бы воды. Но где её найдёшь?
  - И мы хотим пить! - завопили щенки.
  - Пойду искать, - сказал Марк.
  - Только будь осторожным и не заблудись!
  - Как собака может заблудиться?
  Марк останавливался, замирал на месте, вытягивал шею и прислушивался. Если рядом ручей или река, он услышит шум, да и будет тянуть свежестью. Он остановился в очередной раз и почувствовал посторонний запах. В этой чёрной и безжизненной пустыне запах, исходивший от горелой земли, должен был перебивать все остальные. Всё-таки он почувствовал. Это был запах человека. Он огляделся, спрятаться было негде. Он лёг, стараясь быть как можно незаметней. Встреча с человеком в тайге может быть опасной. Человек, который отправляется в тайгу, обязательно имеет ружьё. Увидев зверя, да ещё, если это был хищник, а Марка бы он, конечно, принял за волка, он начал бы стрелять. Высокая фигура приближалась к нему. Кто мог бродить по выжженной тайге? Чудом вышивший охотник? Ружья не было видно. Это успокоило. Он поднялся. Да как он мог забыть? Это был Корж, парень, решивший пойти вместе со стаей.
  - Иди сюда! - крикнул Марк.
  Корж скинул с головы капюшон. Подошёл к Марку.
  - Я уже думал, что вы погибли или не найду вас.
  - Ты как?
  - Я намочил куртку в болотной воде. Натянул капюшон на лицо. Но было страшно. Ощущение, что тебя поджаривают на сковородке. И ещё кругом трещит. А ты один?
  - Спаслись Флора, Сократ с щенками. Но у Сократа жар. Я пошёл искать воду.
  - Это дело такое. Сам понимаешь. Постой! У меня же есть навигатор.
  Достал прибор.
  - Да, конец навигатору. А приборы оказались более чувствительными к стихии, чем живые существа. Навигатор сдох. Ну, пойдём к ним!
  - Где те три пса, которых мы достали из болота? - спросила Флора.
  - Когда мы уже собирались бежать, они говорили между собой и решили остаться на месте, вырыть нору и переждать огонь.
  - Значит, зажарились живьём в этой норе.
  - Я знаю, как добыть воду. Правда, немного. Надо вырыть яму.
  - Будем рыть колодец? - усмехнулся Марк.
  - Нет, колодца мы не будем рыть. Чем яма будет глубже, тем лучше.
  Вырыли. Корж достал полиэтиленовый пакет, расстелил его на дне ямы, а сверху положил три плоских камня.
  - Что-то вода не бежит, - буркнул Марк. - Может, поколдовать надо?
  - Колдовать я не умею. Я ученый и должен знать законы природы. По крайней мере, стараться их узнавать.
  Наступила ночь. На этот раз они ночевали на чёрной обугленной земле, усталые, измотанные потрясениями, голодные, терзаемые жаждой.
  Ночную тишину не нарушали никакие звуки: ни крики ночных птиц-охотников, ни хруст веток под ногами зверей, ни стрёкот цикад. Потому что ничего живого на огромном пространстве тайги не осталось. Жестокий огонь ничего не щадил на своём пути, превращая в кучи пепла деревья, животных, не успевших убежать. Им удалось спастись с щенками, которые сейчас безмятежно спали, изредка повизгивая и потряхивая хвостиками, Флоре, которая была счастлива, ибо спаслись родные, самые близкие ей существа, Марку, который повзрослел в этих бесконечных странствиях, Коржу, который (скажи кому-нибудь, так не поверят) стал частью собачьей стаи, Сократу, которому всё-таки удалось уснуть. Картины его сновидений быстро менялись: вид бескрайнего моря сменялся городскими пейзажами, человеческие лица счастливыми собачьими мордами и вдруг всё застилала беспросветная тьма, в которой ничего не было видно, но ощущалось таящееся в ней зло. Пробуждение их было безрадостным. Солнце всходило над осиротевший мёртвой землёй, и никто не пел гимн новому дню, не радовался его наступлению. Они продирали глаза, крутили головами и видели вокруг себя только черноту.
  - Уходить надо отсюда! - сказал Марк.
  - Надо! - кивнула Флора. - Вот как только выздоровеет Сократ. У нас здесь нет воды. Нет целебных трав.
  Корж подскочил.
  - Надо посмотреть, что там в нашем колодце.
  Через некоторое время раздался его голос:
  - А не мог кто-нибудь соорудить ёмкость для воды?
  Марк нашёл полуобгоревшую головёшку, содрал золу, выбрал середину и получилось небольшое корытце. Побежал смотреть, что там с водой.
  На пакете блестела вода. Корж убрал камни, осторожно поднял пакет и слил воду в корытце.
  - Как это? - удивился Марк.
  - Конденсат. Элементарная физика.
  - Да, недаром древний мудрец заявил, что знание - это сила.
  - Жара у него нет, - сказала Флора. - Он спит. Надо бы влить в него немного воды.
  - Нет.
  Это был Сократ.
  - Дайте мне два - три глотка.
  - Ты как?
  - Не беспокойся, Флора. Правда, всё болит, словно меня пропустили через мясорубку. Все ли живы?
  - Ну, вот ты, я, наши детишки, Марк, юноша. Выходит, нас десять.
  - Что? Выходит, больше никто не спасся?
  - Сократ, стаи нет. Они ослушались тебя и погибли.
  - Но ведь привёл их сюда я.
  - Не мог же ты знать, что нас ожидает такая стихия.
  - А ведь старец предсказывал пожар.
  - Он сказал тебе, что нельзя избежать того, что уготовлено судьбой.
  - Это так. Случилось то, что должно было случиться. Нам надо уходить отсюда.
  - Куда идти? Кругом чёрная безжизненная пустыня.
  - К реке. Это и вода, и рыба. К реке бежали и животные, спасаясь от огня. Там будет и добыча. Остаётся только одно: узнать, где река. Неужели у тебя, Корж, нет карты местности?
  - Я же сказал, что навигатор испорчен. Но у меня была бумажная карта. Когда я брал вещи в рюкзаке, я взял и топографическую карту.
  Он ощупал куртку.
  - Что-то есть.
  Достал.
  - Только она намокла. Как бы не порвать её.
  Он осторожно развернул карту, наклонился.
  - Посёлок, где лесхоз. Отсюда мы выехали на вездеходе. Вот доехали до этого места. Исходная точка. Когда мы будем возвращаться назад, то по рации должны связаться с лесхозом. Он прибудет туда и заберёт нас. Отсюда мы пришли в это место и поставили палатку. А нашли вы меня где-то в этой точке. Мы бежали от огня в этом направлении. Вот это проклятое болото. Должны находиться где-то здесь. А вот река. Нам надо идти на одиннадцать часов.
  - Далеко ли это?
  - Если я точно сориентировался, то километров тридцать.
  - Почти что рукой подать! - хмыкнул Сократ. - Тридцать километров - для собаки не крюк. Ну, что же! Тогда в путь!
  Корж, который неторопливо складывал карту, воскликнул:
  - Постойте! У меня вылетело из головы. Как я мог забывать о своих напарниках?
  - Что?
  - Надо возвращаться, надо узнать, что с ними.
  - Что может быть с ними? Они или сгорели, или спаслись, как и мы.
  - Может быть, они пострадали, ранены, получили ожоги и не могут самостоятельно двигаться и им сейчас нужна помощь.
  - Что ты предлагаешь искать их по всей тайге?Это всё равно, что искать иголку в стоге сена.
  - Вернуться на то место, где стояла палатка и оттуда уже искать их. Они опытные лесники и тоже должны бежать навстречу ветру.
  В разговор вступила Флора.
  - Мы не можем туда идти. У нас нет ни воды, ни съестных припасов. Щенки с нами. И мы просто погибнем, разыскивая их. Ты сам рассказывал, как они надсмехались над тобой, это они избили тебя и бросили в тайге, и ты бы сдох, если мы не нашли бы тебя. Теперь ты решил им помочь, этим алкашам и извергам. Нет! Нам надо идти к реке.
  - Они люди. А человека нельзя бросать в беде. Но ты правильно решила. Вы идёте к реке. Я пойду один. Не ждите меня.
  - Сделаем так, - сказал Сократ. - Все идут к реке. А с Коржем пойду я. По тайге в одиночку не ходят. И если с ними что-то случилось, ты один им не поможешь.
  - Сократ! Ты ещё слаб, - вскричала Флора.
  - У меня всё нормально. И хватит сил. Ждите нас у реки. Ну, что же, товарищ учёный студент, идём! Надеюсь, ты правильно определил направление.
  - У меня с собой компас. В отличии от навигатора он оказался более жаростойким и продолжает правильно показывать направление.
  Они пошли. Флора и остальные долго им смотрели вслед.
  - Что будем делать, если Сократ не вернётся, я не представляю, - вздохнула она.
  - Сократ всегда возвращается, - сказал Марк. - Но нам надо идти, Флора!
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ГЕША
  Шли уже не первый день. Им теперь представился масштаб губительного пожара. А если он не затух и идёт дальше?
  - Да, некоторые пожары уничтожают такую территорию лесов, что на ней разместилось бы какое-нибудь государство.
  - Как вы с ними боретесь?
  - Все пожарные службы работают на линии огня. Опахивают, пускают встречные палы, тушат водой, если есть возможность подъехать пожарным машинам. Сбрасывают воду с вертолётов.
  - Побеждают демона огня?
  - Нет. Если это крупный пожар, то его не остановить. Эвакуируют людей из посёлков, и надежда одна на небесную канцелярию, что она пошлёт дождь.
  - А почему горят леса?
  - Тут две группы причин: природные и антропогенные. Природные - это удар молнии. Загорелось сухое дерево и пошло-поехало. Самовозгорание торфяников. Но чаще всего виноват человек. Кто-то бросил окурок, не затушил костёр, вели работы, связанные с огнём. Иногда специально поджигают лес.
  - Кто? Зачем?
  - Те, кто наживается на лесе. Огонь не всегда полностью уничтожает лес. Иногда он пострадает, но остаётся. За участок с горелым лесом платят копейки, его убирают из реестра. Здесь лес пускают на дрова. Или с хорошего ствола сдирают подгорелую кору. А дальше полноценная древесина. Прибыль получается немалой.
  Они дошли до того места, где стояла палатка. Там были сильно обгоревшие кости.
  - Они сгорели, - сказал Корж. - Видно, спали. Даже не пытались бежать.
  - Не сгорели, а сгорел. Смотри, здесь кости только одного человека.
  - Получается, что кто-то из них бежал отсюда. Непонятно, почему один. И что нам делать?
  - Лесник - человек опытный. Значит, побежит навстречу ветру. Пойдём в этом направлении. Может быть, найдём его.
  Корж покопался в золе. Нашёл осколки бутылки, ложки, нож, топор, то есть то, что не могло сгореть. Они пошли. От хождения по выжженной земле, они стали чёрными. И если бы кто-то увидел их сейчас, то принял бы за двуногого и четвероногого чёрта.
  В нескольких километрах от стоянки они услышали стоны. Возле упавшего ствола лежал человек. Он был в сознании и, когда Корж наклонился над ним, тихо пробормотал:
  - Ты живой?
  - Как видишь! Это Геша.
  - А с кем ты разговариваешь?
  - Вот это говорящий пёс.
  - Шутить изволите? Только этот пёс больше на волка похож.
  - Рассказывай, Геша, что произошло.
  - Расскажу! Только сначала дайте пить.
  - Воды у нас нет. Но когда мы пойдём, по пути, может быть, попадётся речка или ручей.
  - Куда мы пойдём? Из меня "пойдём" не получится. Разве только ползком.
  - Что случилось? Ведь Кеша сгорел.
  - Наверно.
  - Почему? Как? Он даже не выбрался из палатки.
  - Да, слушай! Слушай! Расскажу всё! Только этот волк. Он смотрит так странно на меня. Будто он всё понимает.
  - Так и есть. Он всё понимает. И поумней нас с тобой двоих. И зовут его Сократ.
  - Странная для волка кличка. Пусть он отойдёт! А то я что-то менжуюсь при нём.
  - Он не отойдёт. Ничего тебе, Геша, не сделает. Ну, рассказывай!
  - Ладно. Когда ты это сделал - ну, помнишь? - и мы за тобой побежали и хотели побить тебя. Ты с разбегу налетел на дерево и вырубился. Мы сначала подумали, что вообще насмерть. Нет, сердце билось, ты дышал. Что делать? Ну, решили бросить тебя. Ты уж прости! Но очень были злы на тебя. Если бы догнали, то убили бы точно. Не в себе были.
  - Ну, да! Проспиртованные насквозь.
  - Ну, вот. Бросили тебя там. Ну. Очухаешься, так сам придёшь. А не очухаешься, значит, судьба твоя такая.
  - Что вы за люди!
  - Какие есть. Тайга она делает суровым, бесчувственным. Ну, и пошли назад. Настроение паршивое. О работе даже не думали. Нутро-то горит, требует. Попьёшь водички, ураган вроде притихнет. А потом опять начнёт бушевать. Я у костровища присел. А Кеша залез в палатку. И стонем по очереди. И тебя клянём на все корки. Кеша даже кричал, что сейчас поднимется и пойдёт домой. А потом раздался вопль.
  - Геша! Ура!
  Я приподнялся. А он вылезает из палатки с бутылкой.
  Я спрашиваю:
  - Что это?
  - Ну, что! Что! Он родимый. Спирт. Нашёл у этого подлюге в рюкзаке.
  - Кеша! Это технический спирт. Он взял его, чтобы приборы чистить, контакты там и прочее.
  - Мы сейчас проверим!
  Налил он в ложку, поджёг.
  - Видишь, горит чистым пламенем. Чистый спирт! Давай тару! Сейчас нам будет легко и хорошо.
  Налил. А оно такое синеватое. И запах не такой, как у спирта. Я лизнул. Горечь какая-то.
  Говорю Кеше:
  - Не надо! Это технический спирт. Туда какую-то отраву добавляют, чтобы не пили. Выпьешь, ослепнешь или оглохнешь, или вообще салазки загнёшь.
  А он своё:
  - Да ни фига не будет! Что мы с тобой только не пили: и очистители, и растворители. И не ослепли, и не оглохли. Живём себе целенькими и здоровенькими. Вот смотри!
  Хлопнул он этого спирта, крякнул, закусил.
  - Чо? И ничего! Спирт как спирт. Горьковат только. Тебе наливать?
  Отказываюсь. А он похохатывает:
  - Ну, и правильно. Больше мне достанется.
  Я как-то отвлёкся. Костёр шерудил. А потом как током ударило.
  Чего это Кеша молчит? Он, когда выпьет, рот не закрывает. А тут тишина. Обернулся. А он лежит на спине. Изо рта белая пена бежит. Ну, понятно, отравился. Перевернул его на живот, чтобы рвотиной не захлебнулся. Бью по спине, чтобы выскочило всё из желудка. А он только хрипит. Стал я заливать в него литрами воду. В аптечке нашёл рвотные таблетки. Спас ему жизнь. Кеша не ослеп, не оглох, а вот ноги ему отказали. Приподымается, ноги подгибаются, и он падает. В общем ясно, что никакой работы не может быть. Связался по рации с конторой, сказал, что практикант погиб, потонул в болоте, а на Кешу упала толстая ветка, что-то у него перебило и ходить он не может.
  Нас надо эвакуировать. Стал ждать. Только ждать долго не пришлось. Начался пожар.
  - И ты бросил Кешу?
  - А ты бы что сделал на моём месте?
  - Я на твоём месте не оказался бы. Не надо глотать спирт в немереном количестве.
  - Ты же видел Кешу. В нём целый центнер. Как его на себе тащить или волочь? А на тебя надвигается огонь и надо бежать.
  - Ясно. Ты его бросил. И он сгорел заживо.
  - Я тоже пострадал. Мне нужно в больницу.
  - Ну, нужно, так иди!
  - Ты чего, Корж? Хочешь бросить меня?
  - Не потащу же я тебя на себе. Сначала вы хотели убить меня и бросили умирать в тайге. Потом ты бросил своего товарища, с которым дружил и вместе работал. А теперь хочешь, чтобы я спасал тебя.
  - Ты не бросишь меня. Потом тебя совесть замучает. Получается, что ты убил человека. Но ты же не такой! Тебе дадут медаль за спасение человека. В Академию напишут благодарственное письмо.
  - Пойдём, Сократ! Мне противен этот тип.
  - Корж! Постой!
  Геша переводил быстро взгляд с Коржа на Сократа.
  - Волк говорит?
  - Мы должны доставить его на место, где его заберёт вездеход.
  - Серьёзно? Мы ему ничего не должны. Возвращаемся назад
  - Нет! Делаем волокушу!
  - Да! Он правильно говорит этот волк, - забормотал Геша. - Какой умный, добрый волк.
  - Заткнись!
  Они сделали из жердей и веток волокушу, положили на неё Гешу и поволокли.
  Вездеход уже стоял на месте. Решили, что они погибли в огне. Но оставались, ждали приказа начальства.
  С удивлением посмотрели на Коржа.
  - Как? Ты жив?
  - Как видите! Цел и невредим. Чего и вам желаю!
  - А с Гешей что?
  - Бежал через огонь, обгорел. Сам передвигаться не может. Нужна госпитализация.
  - А Кеша?
  - От Кеши осталась лишь кучка пепла. Хотите забрать?
  - Не надо. Отчитаемся. А чего это волк с тобой?
  - Это мой помощник. Проводник по тайге.
  - Не опасный?
  - Ну, что вы! Добрый, как котёнок.
  - Грузите!
  Гешу занесли.
  - А ты чего стоишь? - крикнул водитель вездехода Коржу.
  - Без меня.
  - Что?
  - Я не поеду.
  - Пешком что ли пойдёшь?
  - Ага.
  - Ну, давай залазь! Некогда.
  Корж махнул рукой и отвернулся.
  - Видно, у парня поехала крыша. Тебя насильно затаскивать?
  Напарник водителя, он был старшим, скомандовал:
  - Ладно, поехали!
  - Бросим его?
  - Бросим. Не знаю, что у него в голове, но он не поедет.
  - А что мы скажем начальству?
  - А то, что есть, то и скажем.
  Вездеход загудел, затрясся и, подпрыгнув, поехал по просеке, отравляя воздух выхлопными газами.
  - Они тебя за сумасшедшего приняли, - сказал Сократ. - Я бы нисколько не удивился, если бы они тебя связали насильно и засунули в эту железную коробку.
  - Разве ты не пришёл бы мне на помощь?
  - Они бы тогда пристрелили меня.
  - Ты поступил благоразумно, что не стал вмешиваться.
  К речке, где их ждали, они пришли окончательно измотанными и обессиленными.
  - Сюда на водопой приходят разные звери, - сказала Флора. - Мы их не трогаем. Это один из твоих запретов. На водопое не охотятся. Мы питались рыбой. И что теперь, Сократ? Идём к Студёному морю?
  - Несколько дней побудем здесь. Я должен восстановиться. А далеко ли, Корж, отсюда до Студеного моря?
  - Где-то километров сто.
  - Значит, недалеко. Три дня ходу. А ты сможешь?
  Он посмотрел на Коржа
  - Вам обузой я не буду.
  И они снова шли по тайге. За три дня только один раз над тайгой пролетел вертолёт.
  - Пустынные места.
  - Ну, не совсем. На берегу Студёного моря есть крупный город. Когда-то он был единственным морским портом северной державы, через который велась вся морская торговля. Из этих краёв вышел наш великий учёный. Он был из обычной семьи, в которой все мужчины становились рыбаками. Он с детских лет ходил с отцом в открытое море на рыбный промысел. Студёное море довольно капризное. Погода здесь меняется стремительно. Только что была тишина и вот налетел ветер, а за ним приходит шторм. Нашему герою этот опасный промысел помог выработать характер. Судьба его готовила для другого. В соседней деревне он стал брать у священника книги и читать их запоем днём и ночью. Арифметику он прочитал не менее десяти раз и запомнил наизусть. И всё! Жажда знаний овладела им. Было ему уже шестнадцать лет. В те времена он считался взрослым мужчиной. Его женили. Но в один из дней он ушёл из дома и с рыбным обозом - а дело было зимой - дошёл до столицы. Выдал себя за представителя благородного сословия, потому что только их принимали в Академию. Над ним смеялись. Он был всех выше, крупнее и говор выдавал его происхождение. Своим упорством, умом, способностями он поражал преподавателей. Он учился долго за границей. Стал великим учёным. Сделал открытия в разных науках. А ещё он был великим поэтом и разработал новую систему стихосложения, которая дожила до нашего времени. Наверно, нет такой науки, в которой он не оставил следа, не сделал бы открытия.
  - Такое возможно?
  - Оказывается, что возможно. Можно быть гением в самых разных сферах. Такие люди выходили из этих мест.
  - Завидую вам, людям. У вас есть, чем гордиться, перед кем преклоняться. Великие правители, учёные, писатели. А у нас кого можно назвать великим? Никого.
  - Ты рассказывал о Великой Матери.
  - Да, она основательница нашего племени. Я скучаю по ней и не знаю, что сейчас с ней, жива ли она. Когда мы уходили, она была очень стара. Она была мудрой и достойной поклонения.
  - И ты, Сократ, тоже.
  - Знаешь, я всё чаще стал сомневаться. Моя мечта? А правильная ли она? Может быть, я вселяю в собачьи души ненужные иллюзии и надежды. И нужно было оставить всё, как есть. Может, у нас и нет иного будущего? И мечта о собачьей цивилизации - это бред? Нет же никакой медвежьей или лисьей цивилизации. С какой же стати должна быть собачья цивилизация?
  Они отдохнули, набрались сил, можно было идти дальше. Считай, что почти пришли. И вот наконец это море.
  
  
  
  
  
  СТУДЁНОЕ МОРЕ
  Они стояли на высоком берегу и молча смотрели вдаль. На узкой прибрежной полосе лежали тёмные камни, от гальки до огромных валунов. Все они за годы, века, тысячелетия были обкатаны, обласканы волнами моря и имели гладкую овальную поверхность. Были камни и с острыми краями, изломанной поверхностью, на некоторых змеились трещины. Или они были выкинуты из недр земли, или упали с высокого берега во время землетрясения, которые крайне редко, но всё-таки случались и здесь. Тогда берег преображался, становился непохожим на прежний. Тёмная поверхность моря простиралась до самого горизонта, за которым были ещё более суровые и холодные моря, которые решались бороздить только самые отважные мореплаватели.
  Псы и человек стояли на берегу и молча смотрели вдаль, они чувствовали, что никакими словами не выразить то, что у них сейчас было на душе. Они достигли цели. Если есть край земли, то вот он. А дальше бездна и безграничная стихия. Дальше идти некуда. А это значит, что мечта стала реальностью. Что ощущает каждый, когда его мечта осуществляется? Восторг? Торжество, которое сменяет сомнение: "Неужели моя мечта осуществилась?" Они чувствовали себя первооткрывателями и верили, что эта могучая стихия станет для них другом и разрешит брать свои дары. Если взрослые понимали, что есть море и что вот оно такое, то для малышей это было нечто фантастическое. Нашли спуск к морю. Особенно весело было щенкам. Они приняли волны за живых существ и стали играть с ними. Когда волна откатывалась, они бежали за нею. Когда волна снова катилась на берег, они с визгом убегали от неё. Останавливались, трогали лапами воду, предлагая ей свою дружбу.
  Флора спросила Сократа:
  - Ты счастлив?
  Он тяжело вздохнул, но ничего не ответил. Подошли Марк и Корж.
  - Вон видите тёмную полосу на горизонте?
   Он протянул руку.
  - Это острова. На них монастырь, древний, многовековой, с богатой историей. Здесь поселились отшельники. Их становилось всё больше. Основали скит. Построили монастырь, который пользовался большой славой. Началось каменное строительство, и монастырь превратился в настоящую крепость. Дважды этому монастырю выпали суровые испытания. Сначала монахи отказались признавать нововведения, посчитав, что они искажают суть веры. Против них послали войска. С пушками. Всё, как положено. И эти регулярные войска не могли захватить монастырь целых восемь лет. Один из монахов перебежал к ним и указал тайный подземный ход, по которому они проникли в монастырь и захватили его. Через два века на северную державу нападут сразу несколько стран. В Студёное море зайдёт иноземный флот. Здесь они решат создать базу для дальнейшего продвижения. К своему удивлению встретили вооружённый отпор монахов. Среди монахов были бывшие артиллеристы, а в подземелье хранились пушки, ядра и порох. Пушки поставили на стены и стали вести огонь по вражеским судам. Хотя у врага было в десять раз больше пушек и более современных, он потерял несколько кораблей, снял осаду и увёл флот. Монахи разгромили регулярный военно-морской флот. Это можно сказать государство в государстве. Со своими законами, правительством, парламентом, ремёслами, сельским хозяйством, системой образования. Великолепная библиотека, обширный архив. А монахи-ученые пишут научные труды по истории и философии.
  - Это особое место, - кивнул Сократ. - Если строить собачье поселение, то только здесь.
  - Мы здесь остаёмся? - спросила Флора.
  - Остаёмся, но ненадолго. Восстановим силы, сделаем припасы и пойдём.
  - Но ведь ты шёл именно сюда. Это была твоя мечта.
  - Моя мечта не осуществилась. Стаи нет. Значит, не будет поселения. Выроем мы норы. И что? Это будет наша новая цивилизация? Нет! Это будет одичавшая собачья семейка, что поселилась на берегу моря.
  - Что ты решил?
  - Мы возвращаемся?
  - Куда?
  - Туда, откуда начался наш исход. И вот что...
  Он повернулся к Коржу.
  - Тебе, милый юноша, придётся вернуться к людям. Разве это нормально, когда человек живёт с собачьей семьёй?
  - Я сам это выбрал. И ты был не против.
  - Я ошибался. Тогда тебе угрожала опасность и некуда было пойти.
  - А сейчас что изменилось?
  - Дойдём до ближайшего поселения. Помнишь, ты рассказывал про юношу, который пешком прошёл отсюда до столицы, чтобы учиться, и стал гениальным учёным. Тебе не надо идти пешком. Договоришься с каким-нибудь дальнобойщиком и через несколько дней будешь в столице. Вернёшься в свою Академию, закончишь её, станешь учёным, великим учёным. У тебя будет семья, друзья, будут ученики, ты будешь писать книги. А что тебя ждёт с нами? Ничего. Да и у нас ничего. Стаи нет, нет племени. Мы всего лишь жалкая кучка. Да, тяжело расставаться с мечтой, хоронить её. Приходится это делать. Мечта осталась мечтой, чем-то эфемерным. Я похоронил, закопал на этом берегу свою мечту.
  - Это была не только твоя мечта.
  - Но их никого нет. Всё! Возвращаемся к реальности! А море прекрасно, нет слов!
  
  
  НЕСКОЛЬКО ЛЕТ НАЗАД
  Это был невысокий сухощавый человек, который, казалось, никогда не улыбался и никак не проявлял эмоций. Он не повышал голос и своей речи как бы специально придавал монотонный характер. Если бы он читал лекции студентам, то через четверть часа они поголовно бы засыпали, и о нём, как о преподавателе, говорили бы, что скучнее может быть только холодный моросящий дождик по утрам, когда надо вставать на работу и идти на остановку. Этот невзрачный ничем не примечательный человек внушал страх даже тем, от которых зависели судьбы миллионов людей и по шевелению пальцев, которых начинала крутиться громоздкая государственная машина. Когда он смотрел на собеседника, тот не мог понять, что у него на уме. А монотонная убаюкивающая речь его не успокаивала, а внушала страх и мысль о том, откуда может исходить опасность, что он сделал не так. На его совести были десятки столпов, которым, казалось, не страшны никакие ураганы, но он обрушивал их, валил, как ветер валит деревья, у которых подгнили корни и уже не могут удержать их. Он и был таким ветром. И только от одного взгляда этого невзрачного человека бросало в дрожь.
  Когда деспоту доложили о том, что к нему явился генеральный прокурор, он так и подумал, что ветер собирается повалить очень крепкий и ветвистый дуб, если прокурору понадобилась аудиенция у него. Ещё постороннему наблюдателю показалось бы, что прокурор не боится даже деспота, настолько тверда и нетороплива его походка и крепко его рукопожатие, а на скучном, как дождливый осенний день, лице никаких эмоций. Это не так. Жизнь научила его скрывать свои чувства и не обнаруживать их ни при каких обстоятельствах. Говорят же, что глаза - это зеркало души, но не только глаза, но и брови, и губы, и походка, и, конечно, интонация да и другие внешние проявления. И деспот, который привык с первой минуты по внешности посетителя узнавать его состояние, всякий раз был обескуражен, когда встречался с прокурором, который ни малейшими внешними признаками не выдавал своего состояния, своих намерений и было непонятно, что у него на душе. И вообще имеется ли у него эта самая душа.
  В руках у прокурора была чёрная папка, с которой он никогда не расставался, потому что, как утверждали, в ней хранятся секреты государственной важности, и прокурор больше всего боялся, что они могут попасть в чужие руки. Как бы дорого заплатили многие, чтобы заглянуть хотя бы одним глазком в эту таинственную страшную папку!
  Деспот подошёл к нему, пожал руку со словами:
  - Редкий гость!
  - И такой гость, которого никто не желает видеть.
  Деспот улыбнулся. Его улыбка всегда вызывала множество толков. Её пытались разгадать, придавая ей больше смыслов, чем его словам.
  - Такое дело, что я не мог не доложить вам о нём и не узнать вашего мнения, - сказал прокурор, расположившись за столом и положив чёрную папку возле себя. - Группа наших генералов обратилась ко мне, чтобы я начал расследование, которое касается довольно важной персоны.
  - Прямо говорите! Мы же ценим наше время.
  - Да. Конечно. Это руководитель Кинополя господин Смуф.
  - И в чём его обвиняют генералы?
  - В государственной измене.
  - Вот как? Смуф перешёл на сторону противника, передал ему государственные секреты?
  - Нет. Но собачий батальон, который готовился под его руководством, дезертировал с фронта.
  - Смуф вместе со своими боевыми псами скрылся в неизвестном направлении?
  - Нет. Но резоны у генералов для такого обвинения есть. Боевые псы - это его детище. И он несёт за них полную ответственность. Мало того, что псы дезертировали, во время их поисков погибли наши бойцы и мы потеряли технику.
  - Я другого мнения. Во всей этой истории виноваты не псы, а командиры, которые их посылали на убой. А вот Смуф как раз достоин благодарности. Он великолепно подготовил боевых псов. Они уничтожали живую силу противника, захватывали окопы, пункты управления, технику. Немалую роль здесь играл эффект неожиданности. Враг был ошеломлён, он не ожидал подобного, что его атакуют не люди, а псы. Вот эффект неожиданности пропал, враг уже ожидал собачьих атак, готовился к ним и знал, как их можно отражать. А наши генералы с тупым упрямством бросали боевых псов на вражьи позиции. Те несли всё большие и большие потери. И вот настал момент, когда они поняли, что ещё несколько таких мясных штурмов и никого не останется от их батальона. Они приняли единственно правильное решение: покинуть передовую. Инстинкт самосохранения, аналитические способности. А наши доблестные воины никак не могут обнаружить многочисленную стаю. Обнаружив их, попадают в глупейшую ситуацию. Псы сообразили, что такое прилив и отлив и воспользовались этим. Наши вояки и их командиры проявили тупоумие. Сами погибли и утопили технику. И что за это скудоумие тоже должен отвечать Смуф? Он гений. Аналогов Кинополя нет во всём мире. Он собрал коллектив, который творит чудеса. Они создали разумных псов, которые понимают людей и сами владеют человеческой речью. Они делают то, что не сможет сделать ни один человек. И заметьте не получают за это никакого денежного довольствия, их командиры не строят себе роскошных дач, которые больше похожи на дворцы, и не отправляют своих щенков на учёбу за границу. И ещё они не берут взяток, не приобретают роскошных лимузинов ручной сборки за государственный счёт и их жёны не блистают в шикарных платьях с украшениями из бриллиантов. И во всём этом заслуга Смуфа. Наши враги готовы платить любые деньги за то, чтобы заполучить таких псов и специалистов, которые готовят их. Мне известно, что ничего этого они не получили. Так о какой государственной измене Смуфа говорят генералы?
  - Понял вас и понял, что я принял правильное решение, решив обратиться к вам.
  Прокурор вышел, и деспот тут же позвонил министру обороны.
  - Вот что, господин министр, подготовьте мне на подпись указ о запрете использования боевых псов для непосредственных атак на вражеские позиции. Ещё надо увеличить финансирование Кинополя. Ну, на пятьдесят процентов. Им надо расширяться.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   ВОЗВРАЩЕНИЕ
  Позвонили с КПП.
  - Ну, вот тут вам надо бы лично.
  Что может случиться такого, что требует его личного присутствия? Смуф отправился к северному КПП. Охранник отдал честь.
  - Сами посмотрите! Я не знаю, что делать.
  Смуф вышел за ворота и не поверил своим глазам.
  - Сократ!
  Смуф бросился к нему. Охранник с удивлением наблюдал, как генеральный обнимается со псом, как с ближайшим родственником.
  - Мы вернулись, - вздохнул Сократ. - Блудные дети. Хотя здесь может быть нам укажут на от ворот поворот.
  Мы - это Сократ, Флора, Марк и семь щенков.
  - Наши с Флорой дети. А это Марк - философ. А стаи нет. Кто-то выбрал другой путь, многие погибли.
  - Ну, что же! Проходите, друзья! Сегодня у меня счастливый день.
  - А был уверен, что ты зол на меня за то, что мы ушли с фронта. Наверно, у тебя начались неприятности.
  - Пустяки! Моя репутация не пострадала. А ваше решение уйти с передовой я считаю правильным.
  - Я хотел бы встретиться с Великой Матерью.
  Смуф кивнул.
  - Что же первым делом отправимся к ней.
  Они шли по этому удивительному городку, большинство жителей которого были собаки, волки и помесь тех и других.
  Запах здесь был особый, и тот, кто впервые оказывался здесь, сразу ощущал его. И нужно было прожить в городке несколько дней, чтобы привыкнуть к нему. Они шли вдоль бесконечных вольеров, где псы размещались по отрядам, в зависимости от специализации: охранники, сапёры, полицейские, спасатели, санитары, наркоконтроль, доставщики грузов, проводники, ищейки, связисты, взрывники. С каждым годом появлялись новые специальности и новые отряды, и казалось, что не было такой сферы, где бы не использовали псов. Псы, будем так называть их, хотя здесь были и чистокровные волки, и помесь волков и собак, были востребованы в разных сферах и на разных службах. В Кинополь поступали постоянно заказы, и псы, которых готовили здесь, были настоящими профессионалами. Только за это Кинополь был достоин всяческой поддержки. Но только редкие люди знали, что этим возможность городка не ограничиваются, что здесь работают суперпрофессионалы, которые развивают собачий интеллект до такой степени, что собаки ни в чём не уступают людям, отличаясь от них только внешностью. Они способны понимать человеческую речь и сами говорят, могут усваивать знания и использовать их. Ни в одной стране мира кинологи даже близко не подошли к этому и не подозревали, что возможно подобное. Кинополь был секретным объектом и то, что делалось здесь, являлось государственной тайной, поэтому мало кто знал, что здешние специалисты создали новую породу животных, которые превосходя человека своими природными качествами, по интеллекту были близки к нему. Как бы удивились, узнав, что здесь есть псы, которые занимаются живописью, музыкой или техникой и способны водить различные транспортные средства. И что здесь есть дом культуры и библиотека, которой пользуются не только сотрудники, но и их подопечные. Работали здесь настоящие фанаты, которые знали всё о псах и знали, и умели развивать их способности и возможности. И любили животных. Другие сюда бы и не попали. Это был величайший эксперимент и результат его удивлял людей, которые проводили его. Они видели, что у природы есть величайший потенциал и этот потенциал можно раскрыть.
  Подошли к дому, где жила Великая Мать. Сейчас он был пуст. Всё в нём осталось так, как было при ней. Нужно было кого-то назначить вожаком, Верховным Псом. Смуф перебирал кандидатуры. Достойные были. Вот этот хорош и вот этот, и этот не плох. Чего-то в каждом не хватало, какого-то штриха, без которого не получалось гармонии. В одном не было вот этого царственного спокойствия, неторопливости, он был слишком суетлив, быстро принимал решения. Настоящий же правитель перед тем, как принять важное решение, остановится, задумается, переберёт варианты и только через некоторое время выдаст его. Другой, и это уже сейчас чувствуется, как только будет вознесён на вершину власти, возгордится, будет считать себя чуть ли не богом. Хорошо ли это для правителя? Октавиан Август приравнял себя к богам, повелел воздавать себе божественные почести и повсюду ставить памятники себе. С него в общественное сознание стала внедряться идея о том, что правители имеют божественное происхождение и в них течёт кровь богов. Это не помешало появлению на императорском троне таких чудовищ, как Нерон и Калигула. Вот этот, ну, всем хорош, но пытается за всё хвататься и, не закончив одного дела, принимается за другое. Для общества такое качество правителя могло иметь дурные последствия. Размышляя о кандидатуре, Смуф каждый раз вспоминал Великую Мать и Сократа. Они были достойными правителями, которых сама природа предназначила стать вождями. Увы! Великая Мать умерла, а Сократ сейчас неизвестно где. И жив ли он вообще.
  Великая Мать была похоронена возле дома, в котором она жила. Сейчас Сократ со своим немногочисленным семейством стоял возле её могилы. На плите был выгравирован её профиль, имя и годы жизни. Лежали цветы. Смуф сказал, что здесь всегда лежат свежие цветы.
  Великая Мать основала племя, она дала ему те правила и законы, по которому оно должно было жить. Внушила и культивировала в Сократе мысль, что они не просто гибрид собаки и волка, они особая порода. Создав их, природа сказала новое слово. И им не только доступны и понятны достижения людей, их особость и в том, что у них будет особый путь, не такой, как у людей. И не такой, как у собачьего племени. Некий третий путь. И Сократ проникся этой идеей. И после того, как они попали на фронт, а потом покинули передовую, он повёл своё племя искать эту самую землю обетованную.
  Теперь Сократ стоял с опущенной головой над местом, где покоились останки Великой Матери. Грустные мысли владели им. Он не только не выполнил завета Великой Матери, не привёл стаю в землю обетованную, он погубил стаю. Не его ли вина в том, что одни поверили Али, в его далёкий остров в бесконечных просторах океана, другие решили проявить покорность и приняли подданство восточного правителя? Он не смог донести главную идею своей жизни и жизни Великой Матери, не смог зажечь факел мечты в душах псов. Может ли он после этого считать себя наследником Великой Матери п принять её венец?
  Так думал Сократ. Смуф поглядел на него и сказал:
  - А знаешь, какие были её последние слова?
  Сократ поднял голову, и Смуфу показалось, а, может быть, и не показалось, что в его глазах блестят слёзы.
  - "Он вернётся". Больше она ничего не говорила. Она лежала день и ночь без стонов с закрытыми глазами. Умерла она утром. Я сразу понял, кого она имеет в виду. Я уже слышал от неё эти слова, когда она узнала, что вы ушли с линии фронта. Она ничего не сказала, мне даже показалось, что она не поняла, что произошло. Я стал растолковывать ситуацию. Нет, не оправдывая тебя и не осуждая, а стараясь понять, почему ты так сделал. Она выслушала молча и потом долго молчала и сказала: "Он вернётся". Я пытался вызвать её на разговор, чтобы она пояснила свои слова. Но больше она ничего не сказала. Между тем в Кинополь поступило новое пополнение и началась работа по его воспитанию и обучению. Семя, брошенное Великой Матерью, давало свои плоды. Это уже не были собаки или волки. Это особая порода, которой я никак не могу дать названия. Я знал, я был уверен, что это другие существа, еще неведомые природе. Великая Мать очень любила ребятишек и всё время проводила с ними. Удивительно было наблюдать за этим. Одним взглядом она останавливала шумную игру. Драчуны успокаивались и расходились в стороны. Вообще я заметил, что в её присутствии псы ведут себя иначе. Становятся спокойнее, рассудительнее, более восприимчивыми к каждому слову. Почти никогда она не оставалась в одиночестве. Псы приходили к ней за советом и внимательно слушали её.
  - Нам будет не хватать её, - проговорил Сократ.
  - Что же! Ты можешь занять её дом со своей семьёй и бери бразды правления в свои лапы.
  - Нет!
  - Нет?
  - В доме Великой Матери я согласен жить. На роль вожака ищи кого-нибудь другого.
  - Лучшей кандидатуры, чем ты, нет.
  - Какой же я вождь, если я погубил стаю.
  - Не знаю, что там произошло. Надеюсь, что ты мне расскажешь об этом. Но я уверен, что твоей вины нет.
  - Дело не в этом. Вождь, который потерял своё племя, уже не вождь. Если это случилось однажды, то может случиться и опять.
  - Не будем торопиться! Подождём! Не хочешь ли посмотреть собачью школу? Твоим детишкам тоже предстоит там учиться.
  Это было совсем не то, что они построили в поселении из камней, обмазанных глиной. Настоящий дворец с широким крыльцом. На пришкольной территории были разные приспособления для игр детей, выкрашенные в яркие цвета. А ещё клумбы, дорожки, выложенные из плит. Вошли в холл, где справа была раздевалка. Хотя псам зачем раздевалка? А слева диван, несколько пуфиков, кресел. Стенды с расписанием занятий, школьной стенгазетой, уставом школы и разной полезной информацией.
  - У нас три класса. Начальный, где учат чтению, письму, счёту, дают элементарные знания об окружающем мире. Средний, где основные учебные предметы, и старший, там уже основы наук. Уже сделали три выпуска. Выпускники занимаются в Академии по своему профилю. Кроме профильных и общие дисциплины: философия, филологию, история и география. Давай заглянем в аудиторию, где сейчас лекция по лесоведению.
  Сократ застыл в дверях. Лекцию читал Корж.
  - Этот молодой человек у вас?
  - А вот! Он студент Лесной Академии. Явился на приём ко мне и заявил, что желает работать с собаками. Это мечта его жизни. Характеристика у него положительная. В Академии у него успехи. Очень интересно читает лекции. Псы в восторге от него. Такое ощущение, что он всю жизнь прожил среди собак и знает их психологию. Что же, Сократ, я утомил вас экскурсией. А вы устали. Отдыхайте! Покушайте! Скоро у нас ужин. Можете прийти в столовую или взять еду к себе. Можете готовить сами. А завтра я выберу свободное время, мы встретимся с тобой, Сократ, и ты расскажешь, что у вас произошло.
  Пришли в дом Великой Матери. Ничего здесь не изменилось. Сократ прошёл на второй этаж. Вышел на балкон, где любила стоять Великая Мать, обозревая окрестности Кинополя. Добавился стадион с трибунами, здания школы и Академии, больше стало вольеров, электромобилей на улицах городка. Он почувствовал, что кто-то за его спиной. Обернулся. Это была Флора.
  - Не жалеешь, что вернулся сюда, Сократ?
  - Почему я должен жалеть?
  - Ты должен подчиняться законам Кинополя.
  - В любом обществе существуют законы и правила, которым должны все подчиняться.
  - Думаю, нашим детям здесь понравится. Здесь много их ровесников, школа и всякое другое.
  - Хочешь сказать, что здесь цивилизация, а я вас тащил в первобытный строй, где нужно было всё начинать с нуля, осваивать азы земледелия, приручать животных, учиться разным ремёслам?
  - Ни о чём подобном я даже не подумала.
  - А я подумал. До сих пор не могу решить: прав я был или нет, когда увёл стаю на поиски новой жизни. А результат: стаи нет, а мы есть. Но я думал, что всякое сообщество должно быть организовано по своим правилам и жить по собственным законам, а не по тем, что ему навязывают извне. Здесь созданы все условия для нашего развития, но здесь мы по-прежнему остаёмся меньшими братьями, которые находятся в услужении у людей. Люди ценят нас, заботятся о нас, берегут нас, хотя и не всегда. Но смотрят на нас, как на своих слуг, как на помощников, которые облегчают их жизнь. Разве им нужен философ Марк, псы-художники и псы-музыканты? Они как экзотика, нечто такое, на что можно указать: смотрите, у нас вон какие. На что они способны! А значит, способны мы, люди, ибо мы их сделали такими. И это наполняет души людей торжеством и радостью, и они ещё больше ощущают себя вершителями судеб, хозяевами природы. Как мы здесь не было прекрасно, но главное предназначение Кинополя создать более совершенных, разумных слуг, помощников, подчинённых для себя, для людей.
  - Сократ, я поняла тебя. Но мы же остаёмся здесь?
  - Зачем же мы тогда сюда пришли?
  Теперь по вечерам, когда у Смуфа было свободное время, Сократ засиживался у него, порой до глубокой ночи, рассказывая о странствиях стаи. Не скрывал ничего. Когда он закончил свою историю, Смуф сказал:
  - Ты не должен винить себя. Твоей вины здесь нет. Ты же не можешь повелевать стихиями и даже не можешь предсказать их. Ты ничью не ограничивал свободу. Кто захотел, ушли к Али, а часть осталась в королевстве.
  - Плох тот вождь, который не приводит свой народ к цели. Если его народ гибнет, то это его вина.
  - Понимаю тебя, Сократ. Но жизнь продолжается. Сегодня ко мне опять приходила делегация псов и просила меня уговорить тебя стать их вожаком.
  На следующий день такая делегация пришла к дому, где жил Сократ с семьёй.
  Здесь были псы, которые помнили Сократа ещё до ухода из Кинополя. Если Сократ не рассказывал о странствиях никому, кроме Смуфа, то Марк не считал себя связанным какими-то обязательствами. Рассказчик он был замечательный и вокруг него собиралась многочисленная компания, которая, затаив дыхание, слушала очередную историю о приключениях стаи.
  То, что происходило со стаей, им представлялось сказкой. Они повидали мир, их жизнь была наполнена приключениями, страстями, они жили полноценной насыщенной жизнью. Они страдали и гибли, но жизнь их была интересной и яркой. А вот они живут на ограниченном пространстве Кинополя, где всё расписано для них по минутам, что они должны делать и как делать. Да и последующая жизнь не представлялась романтической историей. Каждый из них попадёт в чьи-то руки и будет изо дня в день выполнять одну и ту же работу: кто-то охранять важные объекты, кто-то идти по следу преступников, кто-то искать наркотики и взрывчатые вещества, кто-то доставлять почту и грузы, и прочая, и прочая, и прочая. Каждый из них предназначен лишь для служения человеку. И в этом весь смысл их жизни. Никто из людей не интересуется их желаниями, мечтой, не спросит у них: "А чего они хотят?" Тут же была жизнь на свободе. Да, полная опасностей, неопределённости. Но это была настоящая жизнь, которую они выбрали сами.
  Сократ стоял возле дома перед делегацией псов. Вперёд шагнул пожилой пёс, который знал Сократа ещё по Кинополю.
  - С тех пор, как умерла Великая Мать, мы остались без вожака. Ты стал вожаком стаи, которая ушла на войну, а потом отправилась в странствия в поисках лучшей доли. Ты вернулся. И те, кто тебя знают, уверены, что нашим вожаком можешь быть только ты. Молодое поколение тоже наслышано о тебе. Будь нашим вожаком!
  Сократ согласился. Его доводы не сочли убедительными. Идти против всех, проявлять упрямство просто глупо.
  - Это должны быть действительно выборы, - сказал он. - Когда есть из кого выбирать. Кроме моей кандидатуры, должны быть другие.
  Яков кивнул.
  - Всё будет, как у людей. Как говорится, все демократические процедуры будут соблюдены.
  Все собрались на главной площади Кинополя. Решили, что и персонал Кинополя тоже должен участвовать в выборах. Ведь Кинополь - это единый организм.
  Яков на правах старейшины был назначен председателем избирательной комиссии, в которой, кроме него, был ещё один пёс и сотрудник Кинополя. Кому-то со стороны это могло показаться маскарадом, фарсом, но и люди, и псы отнеслись к этому серьёзно. Явились все.
  В центре площади была трибуна, на которой стояли члены избирательной комиссии. Три кандидата в вожаки. Это были Сократ, Барс и Конрад. И Барс, и Конрад понимали, что вожаками им не стать. Это не огорчало их. Сами они были уверены, что Сократ - наилучшая кандидатура, и сами бы отдали голоса за него. Они согласились участвовать в выборах, потому что так было надо. И самим было интересно узнать, сколько же всё-таки пойдут за ними. Хотя победа Сократа была предрешена. Сократ стал легендой Кинополя, и вокруг него сложилось немало небылиц. Рассказывали, как он разорвал трехметрового монстра, вышедшего из ада, как он за пару недель покончил со всеми разбойниками и бандитами в восточном королевстве, и король предлагал ему занять пост министра внутренних дел. Но он отказался, потому что это выглядело бы странно, что пёс командует людьми и ходит вместе с другими сановниками и вельможами на доклад к королю и торжественные церемонии. Рассказывали, как Сократ переплывал через широкие реки, переправлялся через бурные горные потоки и забирался на горные вершины, где только ледники и снега и нет никого живого. Сократ уже не только в глазах детей и молодёжи, но и зрелых псов воспринимался как собачий Геракл, который не знает поражений и справится с любым противником.
  Он был сыном Великой Матери, и она благословила его, когда в первый р аз выбирали вожака стаи. В глазах псов Великая Мать стала неким божеством, святыней. На могиле её давали клятвы, пары скрепляли свой семейный союз.
  Результат был предрешён и в общем-то никто не сомневался, что будет именно так. На сторону Барса перешло восемь псов, на сторону Конрада - двенадцать. Остальные на стороне Сократа. Тут же объявили о победе Сократа и поздравили его. На завтра предстояло вступление в должность. Сократ хотел, чтобы это прошло скромно, без всякой помпы. Не тут-то было. Яков всех убедил, что это должно быть празднично, торжественно.
  Утром на площади собирались псы, подходил персонал. Трибуна была обшита кумачовой тканью. Рядом стояли псы-музыканты с фанфарами, а дальше молодые стройные псы, изображавшие собачью гвардию. Появился Сократ. Грянули фанфары. Яков говорил, что нужно придумать символы для собачьего сообщества: герб, флаг и гимн. Непонятно, почему раньше не могли додуматься до этого. Но теперь уже придётся обходиться без этих символов. Новому вожаку непременно надо предложить, чтобы он создал комиссию, которая будет заниматься этим.
  Сократ прошёл через коридор, образованный на площади, под звуки фанфар к ибуне. Здесь уже стояли Яков и ещё двое его помощников.
  Яков поднял лапу, что означает, что он требует полной тишины.
  - Братья и сёстры, уважаемый персонал Кинополя! Сегодня в жизни нашего необычного городка произошло важное событие. В должность вожака стаи вступает законно избранный вчера Сократ.
  Опять зазвучали фанфары. Яков отошёл и его место занял Сократ. Помощники Якова сверху опустили на Сократа чёрную мантию с широким жёлтым воротником. Для Сократа это не было неожиданностью. С процедурой церемонии его познакомили ещё вчера вечером. Он был против всех этих наворотов, но Яков настоял. Всё должно было выглядеть торжественно и пышно, чтобы у всех в памяти осталось это событие. Сократу дали жезл с жёлтым шаром на верху. Псы задрали головы и смотрели на трибуну. Тут и там мелькали человеческие фигуры. Сократ подумал о том, что всю эту церемонию люди воспринимают как забавное зрелище, пародию на торжество. Даже, если и так, то уже ничего не исправишь, не отменишь.
  Сократ вздохнул и заговорил:
  - Братья и сёстры! Уважаемый персонал Кинополя! Вступая в должность вожака стаи, я приношу торжественную клятву, что я буду верой и правдой служить нашему братству, отдавать все силы его благополучию и процветанию. Клянусь, что я всегда буду поступать по закону и справедливости, беречь и укреплять наше братство. Клянусь, что я не обману вашего доверия на этом высоком посту.
  Сократ поднял жезл, трижды ударил о пол трибуны и трижды площадь огласилась громким криком "Ура! Ура! Ура!" После этого прямо на площади был устроен торжественный обед для всех. Для малышей и подростков были приготовлены специальные сладкие блюда. Те, кто считает, что псы не любят сладкого и воротят нос от пирожных, ошибаются. Ещё, как любят! Особенно детвора.
  РАДИ ОБЩЕГО БЛАГА
  У Сократа не было ни то что часа, ни минуты свободной. В доме он появлялся поздно. Часто щенки в это время уже спали. Ужин и спать, чтобы с раннего утра снова погрузиться в деловую круговерть. Кинополь - это сложное хозяйство. Основную работу по его обслуживанию и содержанию выполняли люди. Смуф был доволен, что теперь у него появился такой деятельный и толковый помощник, который быстро вникал в суть дела и принимал решение. В школе Кинополя был ещё и детский сад, куда пошла работать воспитателем Флора. Сократ услышал от неё, что игровая площадка довольно маленькая и убогая. Щенкам негде порезвиться, разбегаться. Разбежавшись и увлёкшись, они налетают на ограду и получают синяки и шишки. Из развлечений песочница, теремок и домик, больше похожий на собачью конуру. И в самом здании садика стены с темно-синими панелями, как в каком-нибудь учреждении.
  Малышам нужна яркость. Можно было обратиться к персоналу Кинополя, но Сократ придерживался принципа, что это их город, и всё, что они могут, должны делать сами. Обращаться к людям лишь в крайнем случае.
  Собрал дизайнеров, художников, пошли с ними в садик.
  - Друзья! Скажите, весело ли вам на этой игровой площадке, посидеть в собачьей будке, потом перебраться под грибок и глядеть на других щенков и рассказывать последние новости, как старики на лавочке? Потом ржавым совком в песочнице поковыряться в слежавшемся песке, через который пробивается трава? Интересны ли вам такие прогулки на свежем воздухе? Теперь перейдём в помещение. Здесь дети изо в день видят мрачные стены, шторы на окнах, как в родительской спальне, а в столовой одинаковые столы и стульчики, покрытые жёлтым лаком. И какие воспоминания останутся у детей от этого учреждения? Дворец радости и веселья? Вряд ли. Скорее, скучное, нудное заведение, в которое не очень-то хочется идти. Давайте, друзья, сделаем детский садик зоной радости, смеха, осуществления мечты для наших детей! Ваши проекты я жду в ближайшее время. Детям радость нужна сейчас.
  Вот ему принесли проект детской площадки. Его помощники составили смету, перечень необходимых материалов и рабочих профессий, которые потребуются. Сократ был намерен привлечь специалистов из стаи. С проектом он пошёл к Смуфу.
  - Я тоже думал о садике. Какой-то дом скорби и грусти. Получите в ближайшее время всё необходимое. Лично прослежу.
   Закипела работа. И вот на площадке появилась лестница, просторный домик с навесом, спиральная горка, турник, качели, набор крупных камней, шероховатых и гладких, матовых и прозрачных, из которых можно складывать фигуры или дорожку, надувной бассейн, качели, горка, лазалки, меловая доска для рисования, гамак.
  В помещении на стенах художники рисовали красочные картинки со зверушками, сказочными персонажами, волшебными деревьями, дворцы, замки, машины, поезда и самолёты. Особенно изменилась игровая комната. На полу здесь лежали многослойные маты, дети могли кувыркаться, кататься, падать, прыгать, не боясь, что они могут получить увечья. Вдоль расписных стен стояли стеллажи с разными игрушками. И здесь были не только игрушки, которые привезли из магазинов, но и множество поделок мастеров. Когда щенки в первый раз зашли сюда, они остолбенели и долго стояли молча, думая, что они попали в сказку, где все твои желания осуществляются.
  Также расписали картинками стены столовой. В спальном зале были спокойные пейзажи. Ещё в столовой заменили посуду. Тарелки и бокалы были с различными потешными смешными рожищами. Каждый щенок выбрал для себя тарелку и бокал, что усложнило задачу работников столовой, нельзя было перепутать посуду и поставить на стол ребёнка другую тарелку или бокал.
  Не закончили с садиком, а уже занялись школой и Академией. Потом и поликлиникой, и приютом для престарелых псов.
  Кинополь превратился в строительную площадку. Псы осваивали новые строительные профессии. Смуф едва успевал исполнять заявки и заказывать новые строительные материалы.
  Кроме строительных забот, Сократу каждый день приходилось разбирать споры. Преступности в Кинополе не было: ни убийств, ни краж, ни насилия. Спиртные напитки и наркотики в городок не попадали. Но стычки, противоречия случались. И тогда требовалась третейская сторона, которая разрешила бы спор по справедливости. Вот такой третейской стороной и стал Сократ.
  Прежде чем принять решение, нужно было выслушать обе стороны, свидетелей, разобраться в ситуации. Это требовало времени и терпения.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ПРИРУЧИТЬ КРАСНЫХ ВОЛКОВ
  Когда Сократ был в очередной раз у Смуфа, тот сказал ему:
  - Понимаешь, дружище, что я не знаю, как быть, и у специалистов опускаются руки. Впервые столкнулись с подобным. Доставили нам очередную партию волков. Здоровые, симпатичные ребята. Быстро составили пары. Так что ожидаем потомства. Всё нормально. Но вот от всякой подготовки, обучения они категорически отказываются. Никакие уговоры, способы дрессировки не действуют на них. Родом они из далёкой восточной тайги. Оттуда у нас еще не было волков. Я в растерянности. Может быть, ты, Сократ, ведь ты ближе к животным и лучше понимаешь их, поможешь разобраться. Иначе...ну, ты сам понимаешь.
  Эти волки, которых так и называли восточными, жили отдельно. Находиться в общем вольере с другими они категорически отказались. Они были не похожи на других волков, прежде всего тем, что шерсть их была красного цвета и только кончик длинного хвоста был чёрный, у них были большие стоячие уши, а морда укороченная, как у бульдогов.
  Они считали себя особой породой. И Сократ понял, что вожак - вот этот самый крупный волк, в глазах которого мелькали жёлтые искорки, как бывает у тех, кто хочет показать своё превосходство над собеседником. Сократ сделал вид, что не замечает этого.
  - Освоились, ребята?
  Вожак стоял напротив него и пристально смотрел ему в глаза.
  - Я знаю, кто ты. Ты вожак и зовут тебя Сократом. Тебя выбрали вожаком. Но мы не голосовали за тебя и не голосовали за других. Пёс не может быть вожаком у волков. Мы не признаём твоей власти.
  - Я понял тебя, Ароган. И уважаю твою позицию.
  - Знаешь моё имя?
  - Я знаю поимённо каждого твоего волка и знаю их подружек. Подружки их - собаки, и твои соплеменники очень привязаны к ним и нежны с ними.
  - Не твоё собачье дело!
  - Конечно. Конечно. Мы не лезем в личную жизнь.
  - Но зачем-то ты пришёл к нам.
  - Хотя ты не признаёшь мою власть и не собираешься подчиняться моим решениям и указаниям...
  - Всё правильно понял.
  - Однако я должен знать всё обо всех. Иначе, какой же я тогда вождь и как я смогу принимать правильные решения!
  - Ты пришёл заговаривать нам зубы?
  - Называй это как угодно. Но я скажу так: я хочу прояснить вам ситуацию.
  - Разве я или кто-нибудь из моих волков просили тебя об этом?
  - К сожалению, нет. А почему я сожалею, ты поймёшь, когда выслушаешь меня. Меня послал побеседовать с вами Смуф. Ты знаешь, кто это такой?
  - Значит, ты у него на побегушках. Пойди туда, принеси то! Почеши пятки, а то я не могу заснуть. Ха-ха! Презренная ты личность, Сократ.
  - Меня не оскорбляют твои слова. Я знаю себе цену и знаю цену тебе.
  - И какая же это цена?
  - Цена зависит от того, как мы себя ведём. Цена тебе и твоим товарищам сейчас ломаный грош.
  - Ты думаешь, что я буду выслушивать тут твои оскорбления.
  - Вот, Ароган, я попросил Смуфа, чтобы он сделал для тебя исключение и позволил свозить тебя на экскурсию.
  - Это ещё зачем?
  - Разве ты не хочешь побывать за стенами Кинополя и посмотреть, что там? Расширить свой кругозор? Твоим друзьям будет очень интересно послушать твой рассказ.
  - Если я откажусь?
  - Это твоё право. Но тогда мне здесь делать нечего. Я ухожу.
  Сократ сделал вид, что он собирается уйти.
  - Я не прочь развеяться. Этот Кинополь мне надоел до чёртиков. Каждый день одно и то же.
  - Вот и хорошо, уважаемый Ароган. Часто ли нас выпускают за территорию Кинополя?! Вообще не выпускают. Но видно Смуф очень уважает тебя, если для тебя сделал такое исключение. Он не только разрешил покинуть территорию Кинополя, но даже выделил автомобиль с водителем.
  Ароган покосился на Сократа. Он не понимал, что происходит. Поэтому не знал, как поступить. Проговорил нерешительно:
  - Я согласен.
  - И хорошо! Иди за мной!
  Они прошли на автостоянку. Водитель махнул. Забрались в машину. Вот они уже проехали через ворота и летели по автостраде.
  - Чего только не придумают люди, - сказал Ароган. - От того, что у них слабые ноги, и они не смогут убежать от дворняжки, они придумали машины и поезда. У них плохое зрение, и они придумали бинокли и очки. У них слабые зубы, и они придумали плитки и печи, на которых готовят себе еду.
  - Глубокое наблюдение, - сказал Сократ.
  - Человек - это инвалид в природе, и он себе придумывает костыли в виде разных технических приспособлений. А зверям это не нужно. Потому что они совершенны. Особенно волки. Особенно красные волки.
  - Если бы, уважаемый Ароган, ты записывал свои рассуждения, то получился бы интересный философский трактат.
  Ароган поморщился.
  - Я не понимаю тебя. В твоей речи много непонятных слов.
  - Такой глубокий ум, как у тебя, Ароган, нуждается в шлифовке, то есть в образовании. Чтобы алмаз засверкал всеми гранями, его обрабатывают и получают бриллиант.
  Ароган махнул лапой.
  - Природный ум заменяет всякое образование. Я любого профессора заткну за пояс.
  - Не сомневаюсь.
  Движение стало оживлённее. Вскоре оно сменилось непрерывным потоком. Они въезжали в предместье столицы.
  - Сколько их расплодилось! - воскликнул Ароган.
  - Ты имеешь в виду людей?
  - И людей тоже. И всё же, куда мы едем?
  - Скоро будем на месте.
  - Что это? - спросил Ароган, когда они остановились и выбрались из машины.
  - Если бы ты со своими волками не стал в позу, то за время, что вы в Кинополе, ты бы уже научился читать. И подняв голову, ты бы прочитал огромную надпись "Зоопарк".
  - Зачем мы здесь?
  - Здесь очень интересно. А главное, поучительно.
  В шумной плотной толпе они шагали вдоль вольеров, клеток с разными зверями. Пока не побываешь в зоопарке, даже представить не можешь, насколько разнообразен мир животных и как изобретательна и богата фантазия природы.
  Ароган увлёкся, как ребёнок, и с восторгом рассматривал экзотических птиц и неведомых ему зверушек. А увидев слона, он обомлел и некоторое время стоял неподвижно, как слон. Ему не верилось, что на земле может существовать такое огромное животное.
  - Это сколько же ему надо еды? - воскликнул он.
  - Целый грузовик ему каждый день привозит еду. Хорошо, что слон - травоядное животное и питается травой, фруктами, овощами. А если бы он был хищником, плотоядным, как мы с тобой, то стая слонов, а живут они стаями, как и волки, уничтожили бы всех животных на очень большой территории. А потом бы вымерли, потому что не осталось бы животных. Представляешь себе эту мрачную картину?
  - Природа мудра, - сказал Ароган. - Она даже мудрей, чем мы можем представить.
  - Да. Определённо ты философ. Какая глубина мысли!
  - Спасибо тебе, Сократ, за то, что ты меня привёз сюда. Впечатления на всю жизнь. Я теперь на мир буду смотреть иначе.
  - Уважаемый Ароган, а давай-ка подойдём к клетке с нашими сородичами волками. Здесь разные породы волков. Вот в этой клетке таёжные волки, самые распространённые на земном шаре. Хотя распространённый уже вряд ли можно говорить про него. Их поголовье резко сократилось. В некоторых местах их не встретишь. Но дело не в этом. Обрати внимание, что этот волк даже не смотрит на нас. Мы ему не интересны, как не интересны все люди, которые проходят мимо его клетки, останавливаются и разглядывают его. Это происходит каждый день, из месяца в месяц, из года в год. Он привык к этому, как непременной среде своего существования. Он не замечает людей.
  - И что?
  - Ароган! У него утерян интерес к жизни. В этой жизни для него уже ничего не будет. Он обречён сидеть в этой клетке до скончания своих дней. И привык к этой жизни за решёткой. Считает, что это и есть жизнь. Несколько шагов вперёд, поворот и несколько шагов назад. Вот смотри орёл. Гордая птица. Ты видел когда-нибудь, как орёл парит? Высоко в небе. У него очень острое зрение. Даже на такой высоте он способен разглядеть на земле мельчайшие камушки. Увидев добычу, он стремительно падает и когтит её. Вот этот орёл сидит на камне. Способен ли он взлететь? Он не успеет сделать и полвзмаха, как ударится о потолок клетки. Если его выпустить на волю, он не сможет летать, потому что за долгие годы сидения в клетке его мышцы ослабли. Он не способен сделать мощного взмаха. Как и тот волк в клетке. Если его выпустить на волю, он умрёт с голоду. Он не сможет догнать добычу, он не умеет охотиться. Ему приносили уже готовое мясо. Как и другим зверям: и львам, и тиграм, и леопардам, и барсам. С самого рождения они живут на всём готовом, и они перестали быть хищниками, охотниками. В этих клетках проведут они всю свою жизнь. Сытую, обеспеченную. Но без событий, без азарта, без приключений, без схваток, без погони, когда сердца бьётся учащённо и нервы натянуты, как струны, и ты забываешь обо всём.
  - Всё! Всё! Я понял, - простонал Ароган. - Я одного не могу понять, зачем ты мне всё это рассказываешь. Зачем ты привёз меня сюда, чтобы я смотрел на этих несчастных?
  - Ты ещё не догадался, Ароган? Конечно, ведь ты и твои волки уверены, что если вы не будете подчиняться инструкторам, не будете обучаться, вас отправят назад в вашу родную восточную тайгу. Наивные! Вас выследили, поймали охотники, Кинополь заплатил им неплохие деньги за вас. Для вас сделали клетки, на самолёте доставили сюда, тоже потратив на это немалые деньги. Теперь проделают всё это в обратном порядке, пустив на ветер такие деньги? Даже если бы так сделали, то территория, на которой вы жили, занята теперь другими. Они не уступят вам её только потому, что вы её прежние хозяева. Ты знаешь это прекрасно. Твои волки тоже зорко стерегли свои владения и не пускали на них чужаков. Охотники изучали повадки животных, обитающих здесь. И вот появляется новая стая, и они обеспокоятся, потому что не знают, что ожидать от новичков, и посчитают за лучшее избавиться от вас. Устроят облаву и перестреляют вас. Но вам не нужно бояться этого, потому что Смуф не отправит вас назад. Он сдаст вас сюда. Это и рядом, и не хлопотно. За это получит неплохие деньги, которые покроют все затраты на вашу перевозку. Что будут думать о тебе и как будет относиться к тебе твои волки, которым ты обеспечил пожизненное заключение в клетке? Ты не захочешь оказаться в одной клетке с ними. Да! У тебя и твоих волков есть и другой вариант. Ароган! Есть такое забавное учреждение, называется оно цирк. Если желаешь, могу устроить тебе его посещение. Там выступают акробаты, жонглёры, клоуны. Особенным успехом пользуются дрессированные животные. Медведи на велосипедах ездят по сцене, лисы и еноты играют в футбол, лев прыгает через огненное кольцо, разевает пасть, и дрессировщик кладёт голову ему в пасть. Зрители в восторге, это любимое зрелище в цирке. Представь себе афишу "Впервые в цирке выступают восточные красные волки". Ты скажешь, что вы не будете подчиняться дрессировщикам и обучаться разным трюкам. Ароган! Цирк - это не Кинополь. Там быстро обламывают строптивых. Их бьют. Да-да! Плетью, током, морят голодом, вкалывают разные препараты, которые лишают их воли и всякого стремления сопротивляться. У дрессировщиков богатый опыт и обширный арсенал средств подчинить непокорных своей воле. Любых животных. И будете вы ходить по арене кругами в шляпках, юбочках и с зонтиками и завывать какую-нибудь модную мелодию. Зрители же будут кататься от смеха. Будете, будете, Ароган! Дрессировщики творят чудеса. Ах, да! Вы можете попасть в частные руки. Хотя это и маловероятно. Для дома обычно берут малышей. Но допустимо и в таком возрасте. Будете жить в четырёх стенах, спать на специальном коврике. В определённое время, всегда в определённое время вас на поводке хозяин или хозяйка, или прислуга будут выводить вас на прогулку на свежий воздух, чтобы вы справили нужду, а хозяин или хозяйка, или прислуга, соберут продукты вашей деятельности совочком и отправят в пакет, потому что гадить на улицах, парках или дворах запрещается. Так будет каждый день. Вам будут покупать искусственный корм с разными химическими добавками. Это дешевле, чем кормить натуральным мясом. А ещё вам купят пластиковую кость с запахом мяса, которую вы будете грызть изо дня в день, пока она не превратится в лохмотья. И тогда её заменят на новую.
  - Понял я, Сократ. Прошу тебя, поехали назад! Меня уже тошнит от этого зоопарка.
  Всю дорогу до Кинополя они молчали.
  - И что теперь? - пробормотал Ароган.
  - Вот рассуди сам, - сказал Сократ. - Что вас ожидает в Кинополе и после него? Вы останетесь зверями, охотниками, хищниками. Только вашей добычей будет не лось или кабан. Это будут уголовники, маньяки, убийцы, вооружённые пистолетом или ножом. Тебе нужно выследить его, идти по его следу, а потом догнать его и определить правильную тактику нападения. Малейший просчёт, ошибка, и преступник всадит в тебя пулю или нож в сердце. Стремительным броском ты должен прежде всего обезоружить его. Вцепиться в запястье руки, в которой у него оружие. И так сжать клыки, чтобы хрустнули кости, чтобы он завыл от боли, упал и потерял всякие силы и волю к сопротивлению. Смотри, что ты сделал? Если бы не ты, не факт, что люди, идущие по следу преступника, смогли бы задержать его, он мог кого-то убить или ранить. А ты всё это сделал стремительно и профессионально. Тебя будут уважать люди. Да-да! О тебе будут говорить в самом восторженном тоне. И считать тебя полноценным сотрудником. А это стоит многого! У тебя будет жизнь, наполненная приключениями, опасностью, азартом. Ты будешь получать удовлетворение каждый раз, выполнив опасное задание. Люди же, твои коллеги, да, они будут твоими коллегами, а не хозяевами, не господами, будут гордиться тобой, уважать тебя, награждать тебя за подвиги медалями. И даже, возможно, снимут фильм о тебе, напишут книгу о твоей жизни. И миллионы людей, и не только людей, но и волков, и псов, обученных грамоте, узнают о тебе, будут восхищаться тобой, завидовать тебе и стараться быть похожими на тебя. Правда, сейчас не ты, не твои волки не умеют читать, и ты не можешь знать, что скрывается за этими огромными вывесками. Этот пробел быстро ликвидируют в Кинополе, если принять его правила. А не становиться в позу: я гордый и независимый волк и ни на какое сотрудничество с вами я не пойду. Самый крепкий и толстый дуб ломается под напором ветра, а тонкий и гибкий тростник гнётся и не ломается. Мудрость проявляется в том, чтобы быть гибким, а не упрямым.
  Через несколько дней Смуф встретился с Сократом и сказал:
  - Что ты сделал с Ароганом и его волками? Мои специалисты просто не верят и считают, что произошло чудо. Они сами пришли к специалистам и изъявили желание обучаться. Отдаются этому со страстью и энергией. Готовы круглые сутки заниматься. Делают успехи. Большие успехи.
  Сократ хмыкнул:
  - Ну, что ж! Это ещё раз говорит, что они разумные существа.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  У МАРКА
  В круговерти дел Сократ забыл о своём юном друге философе. Он не попадался ему на глаза. Сократ знал, что Марк поселился в молодёжном общежитии. Потом выпросил себе отдельную комнату, потому что ему нужно было уединение для того, чтобы заниматься и писать. "Писать? - вспыхнуло в голове у Сократа. - Интересно, что он пишет? Философский трактат? Надо к нему непременно зайти этим же вечером".
  Молодёжное общежитие было самым шумным и весёлым местом в Кинополе. Перед ним постоянно толпились кучки молодёжи, они что-нибудь громко обсуждали, смеялись, подначивали друг друга, разыгрывали. Жили, как говорится у людей, здесь до достижения совершеннолетия. Потом они считали себя достаточно взрослыми и самостоятельными. К этому времени многие из них получали образование, профессию и покидали Кинополь. Выпускников Кинополя можно было встретить везде: от полярных широк, где полгода длится ночь и бушуют сбивающие с ног ветра до южных жарких пустынь.
  Их ценили за профессионализм, исполнительность и безотказность. А ещё у них не было вредных привычек, которые свойственны многим людям, профессионального выгорания, стрессов, самокопания. И свою работу они выполняли гораздо лучше, не требуя за это высокой зарплаты, социальных льгот и ежегодного отпуска. Они не жаловались, никого и ничего не критиковали, не сплетничали, не злословили, не подставляли подножки друг другу. Они просто, честно и добросовестно выполняли свою работу, в будни, по выходным и праздникам и не требовали за это никаких наград.
  Увидев Сократа, молодёжь замолчала, расступилась.
  - Где тут Марк обитает, не покажите? - попросил он.
  Вызвался один из молодых, проводил его до комнаты Марка.
  - Вот его келья.
  Помялся.
  - Странный он какой-то. Почти не выходит из своей комнатушки. Друзей у него нет. Подружки тоже. Заговоришь с ним, а он только да и нет. И смотрит так, как будто перед ним пустое место. Говорят, что он всё время или читает, или пишет. Изредка выходит за продуктами. Если встретит кого-нибудь, буркнет что-то вроде "здрасьте". Короче, со странностями.
  - Я понял. Спасибо!
  Хотя Сократ не понял, что ему хотел сказать этот молодец. Жаловался ли он на Марка или хотел сообщить, с кем ему предстоит иметь дело, то есть оказывал услугу. Сократ толкнул дверь. Она была не заперта. Марк сидел за столом, погрузившись в чтение, и не слышал, как он вошёл. Спартанская обстановка, как и положено философу: низкая кровать, стол, стул, стенной шкаф для одежды и обуви, тумбочка и полка с книгами. Сократ кашлянул. Марк оглянулся.
  Видно, его очень редко тревожили или вообще не тревожили, поэтому он никак не ожидал, что кто-то может заявиться к нему. Он подскочил.
  - Сократ! Неожиданно! Вот присаживайся!
  Он показывал на стул, с которого только что поднялся. А сам намеревался сидеть на кровати, поскольку стул в комнате был всего один.
  - Наверно, настоящие философы и должны жить в нищете, - проговорил Сократ.
  - Это не нищета. Я довольствуюсь только самым необходимым. Но и у меня есть сокровища. Вот они!
  Он показал на книжную полку.
  Сократ прочитал имена с корешков, хмыкнул.
  - Знакомые имена. Но честно признаюсь, никого из них не читал. Наверное, и не буду. Для меня всё это тёмный лес. Ты понимаешь, о чём там написано?
  - Стараюсь понять. Получается иногда. Но чаще всего не сразу. Нелёгкое чтение. Не поняв того, о чём говорится в первом абзаце, нельзя переходить к следующему. Будет только ещё непонятнее. Это особенность философских текстов.
  - Дорогой друг! Заказчикам философы не нужны. Именно об этом я хотел бы с тобой поговорить.
  - Да, Сократ. Можешь не беспокоиться за меня. Я прохожу сейчас подготовку по поиску наркотиков и взрывных устройств. Это, думаю, для меня самое подходящее.
  - А ты понимаешь, что как только закончится твоя подготовка, тебя отправят по месту службы. Вряд ли там у тебя будет время и место для твоих занятий. На этом твоя философская карьера закончится.
  - Философом можно быть в любых обстоятельствах. Не место и служба делают философа, а состояние духа.
  - Согласен. Но у тебя не будет отдельной комнаты, не будет полки с твоими книгами, а главное, не будет времени предаваться философским размышлениям и писать философские трактаты. У тебя не будет ни выходных, ни праздников, ни отпусков. Порой круглые сутки ты будешь находиться на службе. Вот что тебя ожидает. Мне горько говорить об этом. Я не хочу потерять Марка-философа.
  Сократ замолчал. Рассматривал стол, передвигал на нём ручку с места на место.
  - Что это за рукопись? Ты что-то пишешь?
  Он кивнул на стопу исписанных листков.
  - Что-то философское?
  - Нет. Это история нашей стаи.
  - Любопытно.
  Сократ взял рукопись.
  - "Кровавые клыки". Почему такое название? Разве мы монстры какие? Напротив, всегда старались избегать всяких конфликтов.
  - Тут две причины, почему я так назвал рукопись. Первая. Название должно цеплять читателя. Начальное впечатление от книжки - это её название. Многие выбирают книгу, берут её в библиотеке, читают из-за её названия. Напротив, скучное название многих отталкивает. Роман Достоевского "Преступление и наказание" многие прочитали из-за его названия. Вот если бы у "Анны Карениной" и "Обломова" были другие более звучные названия, их прочитало бы большее количество людей. Есть забавная история. Один начинающий писатель не знал, как назвать свой роман. Это оказалось труднее, чем написать сам роман. Он долго мучился и наконец обратился к своему маститому коллеге.
  Марк подскочил и расхаживал по комнатушке взад-вперёд.
  - Тот не только не читал роман, но и не стал расспрашивать, о чём он, кто его герои. Спросил: "А трубы есть в романе?" - "Какие ещё трубы?" - "На которых играют музыканты. Трубят в них". - "Нет у меня никаких труб". - "А фанфары есть?" - "И фанфар нет". - "А барабаны?". - "И барабанов нет". - "Ну, что ж, тогда назови свой роман так "Без труб, фанфар и барабанов". "Кровавые клыки" - это притягательное название, звучное. Многие клюнут на книгу только из-за её названия. И второе. Называя так свою рукопись, я имел в виду не псов. Это метафора. Речь идёт о судьбе стаи. А судьба постоянно показывает свои клыки.
  - Я возьму?
  - Ты хочешь прочитать?
  - Читать я этого не буду. Я сожгу эту рукопись.
  - Ну, я понимаю, когда сам автор сжигает свой труд. Как Гоголь поступил со вторым томом "Мёртвых душ". Я и не думал, Сократ, что ты способен на такое.
  - Я хочу, чтобы эту историю забыли, как кошмарный сон. В ней нет ничего поучительного, привлекательного. Это плохо, это страницы, которые надо вырвать.
  - Я не верю, что это говоришь ты. Как ты можешь называть позорной страницы нашей жизни?
  - Для меня это позорная страница?
  Сократ ударил по столу.
  - Ты продолжаешь себя считать виновным за гибель стаи? Как будто ты породил тех монстров, которые рвали нас в поселение, как будто ты вызвал пожар и топил псов в болоте.
  - Полководец, войско которого погибло, всегда виноват, даже если он отдавал правильные приказы.
  Положил лапу на Марка.
  - Расслабься, дружок, ничего я не сделаю с твоей рукописью. Я не буду её брать, потому что не буду читать. Лишний раз бередить старую рану? Ты пиши, что угодно. Я не могу этого запретить. Поговорю со Смуфом. Он хороший человек. Я уверен, он разрешит тебе остаться здесь.
  - Сократ! Не нужно! Я ничем не лучше остальных. Я уже готов к тому, что у меня будет другая жизнь.
  - У тебя не будет другой жизни, потому что по-другому ты жить не можешь. Это всё равно, что певчего соловья заставить читать лекции по сопротивлению материалов. Неудачное сравнение. Но это первое, что мне пришло в голову. Ещё, Марк. Я вот подумал, сейчас подумал: а не создать ли тебе философский кружок. Вряд ли найдётся много любителей философии. Но то, что они найдутся, я не сомневаюсь.
  - Киники то есть.
  - Не понял.
  - В Древней Греции была такая философская школа, участников которой называли киниками, псами. В византийский период греческого языка это слово стало звучать как циники. Они бросили вызов общепринятой морали, не признавали её.
  - Циниками, думаю, не надо быть. Но ведь идея хорошая. Согласись! Псы-философы! Вот о чём надо писать книгу. Их диалоги, споры, идеи. Я уверен, что такая книга была бы небезынтересна и для людей. И назвать её как-нибудь позаковыристей. "Собаки не только лают", "Псы с вами".
  - Знаешь, Сократ, я всё к тебе собирался прийти. Только ты же постоянно в делах. Вот ты сам пришёл.
  - А что же ты хотел прийти? Сказать что-то?
  - А знаешь, почему ты так занят, с головой ушёл в дело, что у тебя и минуты нет свободной?
  - Потому что надо дело делать. А дел впереди ещё ого сколько!
  - Так! Это так, Сократ. Но не только это. Такая напряжённая жизнь позволяет тебе забыть, не думать о том, что тебя тревожит. Разные есть способы побороть боль: для одного - это пьянство, для другого это напряженная работа. Как у тебя.
  - Не понимаю, о чём ты.
  - Твоя мечта не умерла. Она живёт. Ты не хочешь об этом думать, ты хочешь забыть её, отречься от неё, но не можешь. Ты убегаешь от неё в работу. Всё, что ты делаешь, это прекрасно. И в историю Кинополя ты войдёшь как один из замечательных вождей. Даже великих вождей. Изменилось при тебе очень многое. Все видят эти перемены и благодарят тебя. Ты же понимаешь, что Кинополь прежде всего для людей, а не для нас, и здесь из нас готовят помощников для людей, которые помогали бы им разыскивать и ловить преступников, охраняли их склады и магазины, обнаруживали наркотики и взрывчатку. Мы остаёмся слугами у наших господ. Ты прав, им не нужны такие, как я, философы. Им не нужны псы-художники или поэты. Разве что так, немного позволить для экзотики, чтобы подивиться, похвастаться перед другими. Какие бы мы ни были, люди не будут нас считать равными себе и обращаться с нами, как с равными, а не как с подчинёнными. Зачем это всё тебе говорю? Ты и так всё это знаешь и без меня прекрасно. Я тебе верил, считал тебя великим вождём, потому что у тебя была великая мечта и ты шёл к ней. Сейчас ты её предал, забыл и растоптал.
  - Растоптал. Ты прав. Потому что это убийственная мечта, безумная. Из-за неё я погубил стаю.
  - Но сначала ты спас её.
  - Спас, чтобы погубить.
  - И ты отказался от своей мечты, от того, чтобы создать свободное собачье поселение, где над нами не будет хозяев, где нам не будут приказывать, что делать и чего не делать? Ты уже не веришь в свою мечту?
  - Причём тут веришь - не веришь? Марк, прекращай этот разговор! Он ни о чём. Если кто-то о чём-то мечтает, то это не значит, что и все мечтают об этом. Нельзя никого заставлять верить в свою мечту. Это худшая форма насилия.
  - Ты уверен, Сократ, что все поголовно довольны тем, что с ними делают в Кинополе? Что они не мечтают о том же, о чём мечтаешь ты?
  - Мечтал. Меч-тал! А теперь всё крест на том! Забыл! Растоптал!
  - Сократ! Зачем ты обманываешь себя?
  Сократ подскочил, шагнул к Марку. Они стояли близко друг от друга. Сократ тяжело дышал, он покачал лапой и отчётливо по слогам произнёс, так говорит учитель, когда хочет, чтобы ученики запомнили его слова:
  - Не говори об этом! И рукопись свою сожги. Ко мне приходить не надо. Я занят и мне не до пустой болтовни.
  Он выскочил из комнатушки. Возле общежития продолжала толпиться та же шумная и весёлая молодёжь.
  Смех и шутки резко оборвались, когда он появился на крыльце. Не нужно быть психологом, чтобы не увидеть, что он не просто расстроен, но зол. Лучше к нему не лезть, быть подальше от него. Сократ шагал прочь от молодёжного общежития и, действительно, он был зол. Хотя давно понял, что злость - это следствие слабости, за которую ему потом будет стыдно. И давно уже не злился ни на кого и ни на что. Когда он чувствовал раздражение, приближения приступа злости, он останавливался и заставлял себя успокоиться. Поэтому никто его не видел раздражённым, обозлённым на кого-то. Казалось, что Сократа было невозможно вывести из равновесия. Он мудр и спокоен. Оказывается, можно. И он может потерять контроль над собой и податься эмоциям.
  "Мальчишка! - бормотал он. - Учит меня жизни. В чём-то смеет обвинять меня. Сам-то что он делает? Читает своих философов, пишет роман, который никому не нужен. Что он может знать обо мне? Мало того, что философ, так возомнил себя ещё и психологом. Что он может увидеть в моей душе, если я сам ничего не вижу? Полный мрак".
  Внезапно он остановился, застыл и, опустив голову, пробормотал: "Ведь он прав!"
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  КОРЖ. И ЭТОТ ТУДА ЖЕ
  "Сегодня день неожиданных встреч". Навстречу ему шёл Корж. Улыбаясь, раскинул руки в стороны. Сократ позволил себя обнять и похлопать по спине.
  - Неожиданно было увидеть тебя здесь, - сказал Сократ.
  - Я вас как раз ожидал. Ведь ты сказал, что возвращаешься назад. Я вернулся быстрее. В лесхозе написали отзыв о моей практике. Это было враньё чистейшей воды. Они согласились написать положительный отзыв, если я буду молчать обо всём, что случилось. Началось бы следствие, то сё. Так что в Академии у меня никаких проблем не возникло.
  - Не ожидал тебя здесь увидеть.
  - В Академии тоже удивились, когда я изъявил желание проходить здесь преподавательскую практику. Всё-таки секретный объект, и о нём мало кто знает. Наш ректор - человек очень известный, вхожий в высокие кабинеты. "Кому ты там собираешься читать лекции? - спросил он меня. - Не собакам же". - "Вот именно им". Он вытаращил глаза. "А разве вы не знаете, что в Кинополе есть школа и даже Академия и занимаются там собаки?" Он понимает, что разыгрывать его я не буду. Но и поверить в это не может. Навёл справки по своим каналам. Вызвал меня. "Фантастика! Они дали согласие. У них нет специалиста по лесному делу. Будешь читать лекции в собачьей Академии. Но от занятий в нашей Академии никто тебя не освобождает". У меня четверг - свободный день, день на самоподготовку. По четвергам и воскресеньям я здесь. На каникулах буду каждый день читать лекции.
  - Слушают?
  - Не то слово. Более благодарных слушателей, наверно, не существует. Затаив дыхание. И по глазам вижу, что это им очень интересно. Чтобы кто-то отвлёкся, заговорил с соседом, ни единого случая. Какая тяга к знаниям!
  - Неизвестно ещё, как они усвоили материал.
  - Известно, Сократ. И я уверен, что на экзамене они не огорчат меня. Кроме лекций, я ещё и семинары провожу. Там они выступают с самостоятельными работами. Когда я им стал рассказывать о шпаргалках, они крайне удивились. "Ведь это же обман. Разве можно кого-то обманывать?" Чистые души, ни одного пятнышка порока.
  - Корж! А после Академии куда думаешь? В академики?
  - Нет! Как там у Гёте: "Суха теория, мой друг, а древо жизни вечно зеленеет". Уже определился, буду заниматься вашим братом. Знаешь, Сократ, вот о чём я мечтаю. Кинополь прекрасен. Но это всё для людей. Из вашего брата готовят помощников для людей. Ваш потенциал здесь не может быть раскрыт в полной мере. Нужна свободная собачья республика, совершенно независимая от людей. Собирался с этой идеей пойти к Смуфу. Но вряд ли он меня будет слушать. А вот тебя, Сократ...
  Сократ закачал головой из стороны в сторону.
  - Что за день сегодня такой? Вы сговорились?
  - Ты о чём, Сократ?
  - Это утопия, Корж. Никакой независимой собачьей республики не может быть.
  - Почему? Ведь живут дикие звери свободно, независимо от людей. У них свои сообщества, со своими законами. Вы просвещённые псы с интеллектом, не уступающим человеческому, особая порода, особая ветвь эволюции. У вас возможности, которые даже вам неизвестны. Да вам, как говорится, сам Бог велел создать своё независимое сообщество.
  - Как ты себе это представляешь, Корж? Ведь ты же учёный человек. Кинополь не является никаким независимым учреждением. Это объект министерства обороны, которое финансирует Кинополь, готовит для него специалистов и ставит перед ним определённые задачи. Дать независимость псам - это значит похоронить саму идею Кинополя, выбросить деньги на ветер, отказаться от перспективных разработок по подготовке псов для разных сфер. Пойдут ли когда-нибудь они...
  Сократ показал вверх.
  - ...на это? Ответ очевиден. НИКОГДА! И давай закроем эту тему!
  - Постой! Закрыть мы всегда успеем. Я не говорю о ликвидации Кинополя. Нет! Всё остаётся на своих местах. Всё работает. Министерство обороны получает то, что получали. Заявки заказчиков удовлетворяются. Никакого слома. Но параллельно формируется группа псов, самых-самых, которым позволяется создать свою свободную общину. Это и с научной точки зрения очень интересно. Сотня-другая псов, отпущенных на свободу никакого ущерба Кинополю не нанесут. За месяц сюда поступает больше новобранцев.
  - Если все пожелают стать свободными, независимыми, уйти из Кинополя? Об этом ты думал, Корж?
  - Все никогда не пожелают. Так бывает у людей. Не думаю, что у животных иначе. Многих вполне устраивает то, что им даёт Кинополь. Своей новой работе они предаются со всей страстью, находят в ней смысл своего существования. Обо всех и речи не может идти. Не всякий готов к опасности и к тому, что придётся надеяться только на себя. Нет рядом доброго дяди, который тебя накормит, напоит и спать уложит. И прежний ваш опыт не добавляет энтузиазма. Все, Сократ, никогда не пойдут. А знаешь, я даже написал конституцию свободной собачьей общины и сделал чертежи того, как будет выглядеть собачье поселение. Я привязал их к берегу Студёного моря, к тому месту, где мы стояли. Помнишь, Сократ? Я могу тебе принести, показать.
  - Ничего не надо. А свою конституцию, свои чертежи брось в огонь. Их место там. И к Смуфу мы не пойдём. Вот моё последнее слово. Выбрось эту дурь из головы.
  Корж отступил от него на несколько шагов. Пожал плечами.
  - Ты ли это? Может, ты не Сократ? Я говорю с другим псом.
  Сократ повернулся и пошёл прочь.
  
  И СТАРОЖИЛЫ ТУДА ЖЕ
  Он был уверен в том, что поступает правильно. Аргументы ему казались убедительными. Он укрепился в своей правоте. Но тут же червячок сомнения начинал прогрызать его защиту. Он понимал, что его аргументы шатки и, может быть, в них нет никакой правоты. Это расстраивало. Он пытался подавить в себе сомнение. Но разве можно заставить замолчать голос сердца? У него возникло такое ощущение, что он раздвоился, что рядом бок о бок существуют два Сократа. Один убеждён, что он поступает правильно. И второй ухмыляется, качает головой и говорит: "Не обманывай себя! Ты, как алкоголик, который ощущает свою значимость только тогда, когда напьётся. Ты хочешь другого, того, в чём для тебя смысл. Ты не можешь заставить себя забыть это и отказаться от этого. И настанет момент, когда этот груз раздавит тебя".
  От грустных мыслей его отвлёк оклик:
  - Сократ!
  Это был Яков - председатель Совета Старейшин. Старейшины выбирались из старожилов Кинополя. А старожилами называли тех, кто никогда не покидал пределов городка. Обычно на роль старейшин назначали самых уважаемых и авторитетных псов. Это были воспитатели, наставники и хранители традиций. За каждым из старожилов закрепляли группу псов, они следили за порядком, разрешали разного рода конфликты. Они должны были знакомить новичков в правилами Кинополя, учить их поведению. Все они входили в Совет старейшин. Многие решения Смуф принимал, только обсудив их с Советом. Специалистам Кинополя было это очень выгодно, поскольку старожилы поддерживали должный порядок.
  Инструкторы не могли днём и ночью находиться рядом со псами, да и псы не были с ними так откровенны, как со старейшинами, в которых они видели мудрых и заботливых старших собратьев. Сократ понимал, что от поддержки старейшин зависит успех его начинаний. Он постоянно встречался с ними и внимательно выслушивал каждого старейшину.
  Во главе Совета старейшин в это время стоял Яков. Для Совета старейшин построили двухэтажное здание Ратуши в готическом стиле, остроконечную крышу которой увенчивало изображение пса, вытянувшего голову вверх. На первом этаже Ратуши был зал приёмов, библиотека и архив. На втором этаже был зал заседаний и комната отдыха, где старейшины могли отдохнуть от трудов праведных и предаться сну. Кто-то предложил под зданием Ратуши устроить подвал, где была бы тюрьма для преступников. Такие, пусть и крайне редко, встречались и в Кинополе. Старейшины отвергли это предложение, заявив, что их долг не наказывать и карать, а воспитывать и наставлять на праведный путь. Судьбу таких псов-преступников решали люди. Если пёс не подлежал перевоспитанию, то он навсегда исчезал из Кинополя. И о дальнейшей судьбе его было ничего не известно. Предполагали, что их отправляли в далёкие северные края, где они охраняли лагеря для преступников. Там слишком не будешь показывать свой норов. Не выполнил приказа, не получил своего куска мяса. День-другой поголодаешь и начнёшь услужливо вилять хвостиком. Но рассказывали и ужасные вещи, что их прямиком отправляли на живодёрню, где их внутренности шли на изготовление мыла, а шкуры на пошив унтов, которые очень были популярны у жителей севера. Так что вопрос с тюрьмой отпал сам собой.
  И вот в этот день, который был довольно нервный для Сократа, когда ему пришлось встретиться с Марком и Коржем, и они в общем-то говорили одно и то же, ему ещё предстояла встреча с Яковом, председателем Совета старейшин. Уже был вечер, и Сократ решил идти домой, чтобы успокоиться от этих разговоров, что разбередили его душу. Он придумывал для себя всё новые и новые аргументы своей правоты, которую никто не сможет поколебать.
  Яков стоял на пути Сократа.
  - Не зайдёшь к нам в гости? Давно мы тебя не видели здесь.
  Сократ остановился.
  - Извини, Яков! Это правда. Текучка заела.
  - Время от времени надо отвлекаться от текучки и думать о вечном.
  - О смерти?
  - Ну, зачем так мрачно? О мечте, например.
  Сократ прорычал. Неужели и здесь его ожидает то, от чего он убегает целый день? Пошёл следом за Яковом. По узкой крутой лестнице они поднялись на второй этаж и зашли в зал совещаний. За длинным столом, накрытым толстым тёмно-зелёным сукном, сидели псы-старожилы.
  Почтительно кивнули Сократу. "Какое-то совещание, и они решили пригласить меня - подумал Сократ. - Но по вечерам совещания не проводят".
  - Не будем ходить вокруг да около, - сказал Яков. - О деле. Вот все, кого ты видишь здесь, вместе со мной заговорщики. Наш заговор возник ещё до твоего возвращения в Кинополь. Не думай, что ты стал вдохновителем или инициатором этого. Когда ты появился и тебя выбрали вождём, мы поняли, что наступил момент к осуществлению нашего плана. Во главе должен стать ты.
  - Хотите захватить власть в Кинополе и провозгласить собачью народно-демократическую республику?
  - Идея тоже неплохая. Только через час после того, как мы захватим административное здание и провозгласим себя военно-революционным комитетом, здесь появятся спецназовцы и всех нас запрут в клетку. Я думаю, что оттуда прямой путь для нас на жирокомбинат. Или как он там называется.
  - Как камень с души свалился! - выдохнул Сократ.
  - Я рад, что тебе весело, и ты шутишь, - сказал Яков.
  - Что-то предисловие затянулось, - глухо сказал Сулен, пожилой пёс, который, как были все уверены, никогда не улыбался. - Мы хотим бежать из Кинополя.
  - Мы - это кто?
  - Мы не составляли списка.
  - Но, я думаю, не все. Я, например, никуда бежать не собираюсь. Если вы хотели спросить моего совета...Так что же! Вы господа солидные, серьёзные, не какие-то безголовые щенки. Решили, значит, на это у вас есть серьёзные причины. Ну, что ж! Бегите!
  - Сократ! - прорычал Сулен. - Не надо ёрничать!
  - Бегите! Но если вы хотите знать моё мнение, то я вам не советую этого делать. Вы хотите бродить по окраинам города, рыться в помойках, спать не земле, завшиветь. Конечно, романтично. Если вы любители такой романтики, то карты вам в руки. Долго ваша романтическая жизнь на лоне свалок и помоек не продлится. Появится бригада, вас усыпят и отправят на живодёрню.
  - Закончил?
  Почему-то с ним стремился говорить самый угрюмый Сулен.
  - Не собираемся мы шариться по помойкам. Пойдём на север к Студеному морю, где создадим собачье поселение. Ты знаешь дорогу туда, и ты нас поведёшь.
  Сократ поднял голову, оглядел собравшихся. Все смотрели на него.
  - Мальчишке надо оторвать голову, - проговорил он.
  - О ком это ты?
  - О Марке. У него очень хорошо подвешен язык.
  - От Марка мы узнали все подробности. Могли бы их услышать от тебя. Но ты счёл это ниже своего достоинства.
  - Чем вам плохо здесь? Вы здесь накормлены, есть крыша над головой. Прихворнёте, вас будут лечить. Дети и внуки ваши получат образование и специальность. Вот это всё вы хотите променять на неизвестность, полную опасностей, с неясной перспективой. Ладно, если бы мне говорили об этом неразумные щенки, но вы умудрённые, рассудительные и такое. Идите, если вам захотелось вольной жизни. Зачем своими глупыми мечтаниями вы отравляете души других? Одумайтесь!
  Сократ махнул лапой по сукну, как будто он стряхивал соринку.
  - Я согласен. Но у меня есть одно условие.
  - Слушаем тебя.
  - Я должен рассказать об этом Смуфу.
  - Ты хочешь пойти к Смуфу и рассказать, что у него в Кинополе заговор, готовится побег?
  - Так.
  Старожилы переглянулись.
  - Ты хочешь выдать нас? Это же предательство.
  - Я буду предателем, если не расскажу об этом Смуфу.
  - Он отправит нас на живодёрню.
  - Никуда он вас не отправит. Смуф верит мне. А я вот такое устраиваю за его спиной. Это и есть предательство. Вы принимаете моё условие или я ухожу.
  - И доносишь на нас?
  - Просто ухожу.
  - Ну, ты же сам только что сказал, что всё расскажешь Смуфу.
  Псы переглянулись. Яков растерянно переводил взгляд с одного на другого.
  - Братцы! Что вы задумали?
  - Яков! Он не должен выйти отсюда. Он предатель и открыто заявил об этом.
  Сократ поднялся и медленно попятился к стене. Сзади на него уже не нападут. Занял боевую стойку и широко расставил лапы. Шерсть на загривке поднялась дыбом. Он нервно водил хвостом по полу. В глазах его блеснули искорки, как это бывало, когда он готовился принять бой. Зарычал, оскалив пасть. Псы увидели, какие у него большие и острые клыки, и вряд ли кто выживет, когда он пустит их в дело. Старожилы понимали, что Сократ готов драться и что он настоящий боец. Они уже забыли, когда охотились в последний раз. Это было в другой жизни, на заре туманной юности. Некоторые вообще никогда не охотились, не загоняли добычу и не знали, как нападать на неё.
  Надежда была только на то, что их много, а Сократ один. Поэтому они одолеют его. Но прежде чем они одолеют его, он успеет поранить и даже убить кого-нибудь из них. Это страшно. Умирать даже за общее дело никто из них не хотел. Они не были трусами, но они трезво оценивали свои возможности и то, что произойдёт, если они набросятся на Сократа. Все ждали команды, поглядывали на Якова.
  Яков встал между ними и Сократом и поднял лапу.
  - Безумцы! Вы хотите пролить кровь в Ратуше, убить нашего брата, нашего вождя, нарушить самый главный закон нашего братства, который говорит о том, что мы не убиваем своих и не наносим им увечья? Мы стоим на страже законов нашего братства и сами же нарушаем закон. Кто же тогда мы после этого? Убийцы!
  - Он предатель. Если он выйдет отсюда, он предаст всех нас. Тогда над нашей жизнью нависнет опасность.
  - Вы уверены, что Смуф покарает нас, старожилов, своих верных соратников, стражей закона, воспитателей юношества? Смуф - не глупец. Конечно, то, что в Кинополе возник заговор, не понравится ему, но и отправлять на живодёрню он нас не станет. Это грозит бунтом. А вот это страшнее всяких заговоров.
  - Что нам делать с предателем?
  - Пусть он даст клятву, что он ничего не расскажет Смуфу. Сократ, мы уважаем тебя. Клянёшься ли ты, что ничего не расскажешь?
  - Не расскажу.
  Сократ уже дошёл до двери. Но остановился и повернулся к ним.
  - Я принимаю ваше предложение. Я поведу вас к Студёному морю.
  - И ничего не расскажешь Смуфу?
  - Расскажу.
  - Опять двадцать пять.
  - Смуф - мудрый руководитель. Он примет правильное решение. Я хорошо знаю его и верю ему. Если я ему не расскажу, я буду в его глазах предателем. Он принял меня и мою семью после бегства, он позволил, чтобы меня избрали вождём, он постоянно спрашивает моего совета и делится со мной своими планами. Он считает меня другом. Правильно ли это предавать друзей?
  Яков кивнул.
  - Можешь сказать Смуфу.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  СМУФ УДИВЛЯЕТ
  Сократ замолчал. Отвернулся к окну и произнёс:
  - Я чувствую себя предателем. Яков дал согласие на то, чтобы я всё рассказал тебе. Если бы я не рассказал, я предал бы тебя. Как говорится, куда ни кинь, везде клин.
  Сократ решился, поднял голову и поглядел на Смуфа, и удивился: он улыбался. Это не было насмешка. Так улыбаются, когда чувствуют что-то приятное.
  - Знаешь, Сократ, это же здорово, что у наших псов есть мечта. И высокая мечта. Они хотят быть свободными, независимыми от человека и жить по своим законам.
  Сократ растерялся.
  - А как же всё это? Кинополь?
  - Да. Согласен. Здесь есть противоречие. Мы выводим новую породу с развитым интеллектом, но всё равно псы остаются в подчинении человека. Бунт на корабле мог вспыхнуть в любое время.
  - Что же теперь? Бунт должен быть подавлен, а бунтовщики наказаны?
  - Нет. Я позволил бы уйти из Кинополя части псов, которые хотят создать вольное поселение.
  - Как так?
  - Это очень интересно. Но... А куда без НО. Я готов посодействовать этому побегу. Подкоп сделать невозможно. По периметру Кинополь надёжно охраняется. Так что даже мышь не проскочит. Я помог бы устроить этот побег. И помогу. Но ты должен понять, что тогда я становлюсь преступником. Меня накажут. Может быть, даже очень сурово, обвинив в государственной измене.
  - Что же теперь? Ничего?
  - Тут только один выход. Я должен попасть на приём к деспоту.
  - Что?
  - Всё решать ему.
  - Рассказать деспоту о том, что у тебя в Кинополе заговорщики псы собираются бежать на волю?
  - Именно так.
  - Смуф! Я тебя всегда считал разумным человеком, умницей. Ведь это бред младенца. Ты выставишь себя даже не в смешном свете, а в идиотском. Опозоришься!
  - Не знаешь ты деспота. Да и многие его не знают. Как только его не представляют и что только о нём не говорят. Я общался с ним и не раз. И все мои прежние представления о нём улетучились. Он не тот, каким мы его представляем. Он не тиран, но он понимает, что северной державе нужна сильная авторитарная власть. Два с лишним века назад об этом говорила ещё наша великая императрица. Она считала себя просвещённым монархом. И во многом это было именно так. Читала труды либералов, республиканцев, разделяла многие их идеи. Но умозрительно. Говорила, что они подходят для небольших стран Заката. А вот в северной державе с её необъятными просторами, пёстрым национальным и религиозным составом единственной скрепой является самодержавие.
  "Людям привычно ссылаться на свою историю, ибо она у них слишком богата, и там они могут найти подтверждение чему угодно", - подумал Сократ.
  - Деспот это понимает. Он получил от предшественников нищую разорённую страну, в которой было всё продано за гроши или отдано даром прихлебателям, которые теснились вокруг трона. Страна фактически стала колонией. Народ вымирал и терял всякую надежду. Вот что ему досталось. За многое можно его ругать, критиковать вполне справедливо. При этом надо видеть главное. Он спас страну, остановил её на краю пропасти и оттащил от этой пропасти. Посмотри, как он спокоен в любых ситуациях. Он не позволяет себе нервничать и дёргаться. Он встречает спокойно любой вызов. Не делает поспешных шагов. Каждое его решение выверено и продумано. Его пытаются вывести из себя, разозлить, заставить нервничать. Ничего не получается.
  - Ты мне это рассказываешь к чему? Причём тут достоинства деспота?
  - При том, что только он может разрешить эту ситуацию. В самых высших кругах мне не дадут такого разрешения. Если я поступлю самостоятельно, то я становлюсь преступником. Государственная измена. И сам понимаешь, что бывает за это. Многие из министерства обороны имеют зуб на меня. Когда вы ушли с линии фронта, они решили отдать меня под суд. Если бы не вмешательство деспота, на моём месте был бы другой.
  - Считаешь, что деспот может дать разрешение на побег?
  - Это не будет побегом, если на это будет разрешение. Это будет исход. Я не знаю, что решит деспот. Но в этой ситуации только от него всё зависит.
  - То есть, если деспот будет против...
  - Ты должен будешь убедить старейшин, чтобы они отказались от своего замысла.
  - Он могут не послушать меня.
  - Могут. Тогда придётся...
  - Их изолируют, и я стану в глазах всего Кинополя предателем.
  - Или мне бежать с вами, чтобы не сесть в тюрьму.
  - Смуф! Ты будешь объявлен преступником, как и стая беглецов. Преступников или задерживают, или уничтожают.
  - Знаешь, в таёжных дебрях Севера до сих пор обнаруживают тайные поселения староверов, которые бежали от преследования властей еще три с лишним столетия назад. В тайге, как в океане, легко затеряться.
  - Смуф! Это плохой план. Ты создал Кинополь и ты должен оставаться там. На своём месте. Да и зачем жаждущим свободы человек, который был их верховным начальником? В какой роли ты видишь себя в стае?
  - Решено. Я отправляюсь к деспоту. Совершенно не знаю исход нашей встречи.
  На том они и расстались.
  ДЕСПОТ ТОЖЕ УДИВЛЯЕТ
  - Сколько лет! Сколько зим!
  Он шёл к нему навстречу, уже протянув руку.
  Смуф двигался вперёд, как в тумане. Всякий раз, попадая в этот кабинет, он чувствовал свою сопричастность к истории великой державы. В этом кабинете принимались решения, которые меняли судьбы миллионов людей, круто изменяя ход мировой истории. Здесь бывали такие люди, чьи имена в учебниках истории, о них написаны книги и сняты фильмы. Кто он на этом фоне? Обычный человечек. Он идёт по ковру, по которому проходили великие полководцы, политики, писатели и деятели искусства.
  Деспот время от времени поднимал на него взгляд, потом отводил в сторону или на чёрную папку, что лежала перед ним на столе. Что у него на душе, понять было невозможно. Он умел скрывать свои мысли и чувства, поэтому его слова и его решения порой звучали неожиданно для тех, кто с ним общался. Для Смуфа это был человек-загадка. Казалось, что его решения неожиданные, только что пришли ему в голову. Это было не так. Деспот никогда ничего не принимал с порогу. Те, кто его знали, чувствовали, что его решениям предшествовало обдумывание. Как шахматист, он рассчитывал каждый ход, прежде чем взяться за фигуру и передвинуть её.
  Смуфа удивило, насколько быстро деспот принял его. Через три дня, как он позвонил в приёмную, ему перезвонили и назвали время встречи. Продолжительность аудиенции не назвали, но Смуф знал, что у деспота каждая минута на счету, а он, Смуф, никакой-то президент или монарх, чтобы беседа с ним продлилась и час, и два, и три. Ему отведено несколько минут. И он должен чётко и ясно, без излишних подробностей изложить дело, которое привело его в этот кабинет. Смуф десятки раз прокрутил в голове слова, которые он скажет деспоту. Ему казалось, что он уже знает их наизусть. Но всё же говорить с порога он не решился, ожидая приглашение деспота рассказать о том, что привело его сюда. Деспот указал ему на кресло за низким столиком, сам уселся, напротив. Протянул руку и похлопал его по ладони, как бы давая знак, что он может говорить всё, ничего не скрывая, потому что перед ним его друг.
  - Средства получаете в полном объёме? Собачки слушаются вас?
  - Средства нам выделяют полностью. Заявки наши выполняют. Со стороны заказчиков претензий нет. Только благодарности.
  - Хорошо! А вот скажи, Смуф, у тебя какое воинское звание?
  Неожиданный вопрос застал его врасплох. Непонятно, зачем деспот спрашивал его об этом, ибо прекрасно знал, какое у него звание.
  - Вашим указом мне присвоено звание генерала.
  - Правильно, что присвоено, потому что ты руководишь очень важным государственным и военным объектом, аналогов которому нет в мире. Под твоим руководством сотни уникальных специалистов, ты мэр секретного городка. Скажи, Смуф, у тебя есть генеральский мундир?
  - Как же! Всё, как положено.
  - Хорошо ли он на тебе сидит? Не жмёт в подмышках?
  Смуф растерялся. Он не понимал, куда клонит деспот и к чему все эти вопросы, которые не имеют никакого отношения к тому делу, с которым он сюда пришёл. Деспот просто так расспрашивать и болтать не будет. В этом был какой-то смысл, пока непонятный Смуфу.
  - Всё хорошо. Портной снимал мерки с меня. Подогнал. Как влитой сидит.
  - А ты надеваешь генеральский мундир?
  - Крайне редко. Когда приезжает кто-нибудь из генералов и к воинским праздникам. Как положено по протоколу.
  - Погоны не жмут?
  - Да нет! Всё нормально.
  "Что ему дался этот генеральский мундир? Проболтаем ни о чём. О важном, ради чего сюда пожаловал, и времени не останется".
  - Смотри, Смуф! Ты генерал, а я полковник. Всё должно быть наоборот. Я должен стоять или сидеть, как будто кол проглотил, и торопливо отвечать на вопросы.
  - Вы верховный главнокомандующий.
  - Вот!
  Деспот хлопнул по столу.
  - Я не люблю надевать воинскую форму. Если на какое-то мероприятие на открытом воздухе, то обычно только верхнюю одежду надеваю, куртку там с погонами. А под ней гражданка. А передо мной стоят навытяжку генералы, пожирают меня глазами и спешат ответить на мои вопросы и боятся, чтобы как-то не сбиться и не ляпнуть неположенного. Как-то на совещании с военными я пошутил, что вот полковник даёт указания генералам, вопреки субординации. Пошутил и тут же забыл. Представляешь...
  Деспот засмеялся. Щёки его запрыгали. Смуф улыбнулся. Мельком глянул на него и понял, что деспот далеко уже немолодой человек. Как бы он ни держался, как бы ни поддерживал форму спортом, здоровым питанием, но годы брали своё. Лысина стала больше, и кожа дряхлела.
  - Вот через три дня приходят ко мне эти генералы и протягивают мне бумагу. "Это что такое?" - спрашиваю. "А это проект постановления парламента о присвоении вам звания генералиссимуса. Вы не сомневайтесь: сто процентов депутатов проголосуют "за". Не идиоты ли? Я отношусь к ним с уважением. Они выиграли войну. А воевали мы не с одной бывшей провинцией нашей державы, а со всеми странами Заката. Пёрла такая мощь, такой дорожный каток, который, казалось, всё сомнёт, расплющит. Они не дрогнули, организовывали, планировали и привели нас к победе. Три генерала пали геройской смертью. Честь им и хвала! Но вижу, я заболтал тебя. Не даю тебе сказать. Ведь ты сюда пришёл с чем-то важным. С неважным сюда не приходят.
  Смуф, как хорошо отрепетированное, изложил свою проблему. Какая последует реакция деспота, он не знал. Ожидал чего угодно: от вспышки гнева, после чего он окажется в опале до того, что деспот просто отмахнётся - "чего вы лезете ко мне со всякими пустяками! Это ваше дело и решайте его сами!"
  Но реакция деспота оказалась непредсказуемой. Он некоторое время молчал, и Смуфу это показалось вечностью. Колени его дрожали. Из-за столика этого не было видно. Так чувствует себя приговорённый к казни. Приговор уже прочитали, и приговорённый знает, что остались последние мгновения жизни, а дальше адская боль и вечное небытие.
  - Фе-но-ме-наль-но! - отчётливо проговорил деспот, растягивая каждый слог и делая короткие паузы.
  Смуф вздрогнул.
  - Это феноменально, Смуф. Мы первые в мире. Твои коллеги не только вывели новую породу с развитым интеллектом, не уступающим человеческому, но теперь ваши подопечные хотят создать свою цивилизацию, новую историческую общность. Мы даже не можем предполагать, насколько далеко они зайдут в своём развитии.
  Такую лёгкость чувствует человек, отбывший срок, и вышедший за тюремные ворота.
  - Вы даёте своё согласие?
  - Да я двумя руками за это. Мы станем свидетелями рождения новой общности. Это станет величайшим событием столетия.
  - Можно выпустить на волю?
  - Нужно! А вот только много ли их, кто желает покинуть Кинополь?
  - Ну, я думаю, что где-то с сотню.
  - Что такое сотня для Кинополя? Вы за месяц получаете больше новобранцев. Я думаю, что тут надо обмозговать. Не так, что открыл ворота, бегите кто угодно на все четыре стороны. Вот что я подумал, что нужно какую-то отборочную комиссию что ли. Из лидеров, из самых авторитетных. Есть же у них вожак?
  - Есть. Сократ.
  - Постой! Это тот самый Сократ, который...
  - Тот самый. Старейшины, которые решили организовать этот побег, обратились к нему, чтобы он возглавил это дело. Он колебался, отказывался, отговаривался. Даже конфликт возник, который чуть не дошёл до схватки. В конце концов он согласился с одним условием, что расскажет мне обо всём.
  - Что ж, он поступил мудро, как и положено вождю. Я об отборочной комиссии. Она должна отобрать самых-самых в эту стаю. Это должны быть здоровые, выносливые псы, которых не напугают трудности, опасности. Потом с нужными навыками. Нужны строители, ремесленники, в общем специалисты в разных сферах.
  - Хорошая идея!
  - И куда они намерены идти?
  - К Студеному морю. Сократ уже бывал в этом месте. Когда потерял стаю. Вот!
  Смуф достал карту.
  - Вот это место.
  - Надеюсь, что каких-то человеческих поселений поблизости нет?
  - Ближайшее за сотню километров. Разве что охотники изредка заходят.
  - Можно охотсоюзу дать распоряжение, чтобы он закрыл охоту в этой стороне. Объявить чем-то вроде заповедника.
  - Сделаем! И вот что. Видите, острова? Там монастырь.
  - Тот самый монастырь?
  - Да, тот самый.
  - Я там бывал не раз. Это же особенное место. Это сама история. Знаешь, Смуф, это даже хорошо. Надо монахам намекнуть. Не намекнуть, а рассказать, что рядом с ними вот такое. Уверен, что их заинтересует такой феномен. Вряд ли они будут обращать в веру псов. Вот установить с ними контакт - это вполне. Среди монахов есть немало видных учёных разного профиля. Они непременно заинтересуются этой собачьей общиной. Они могут помочь и продуктами, если что. И духовной пищей.
  - Я лично побываю в монастыре.
  - Вот что, Смуф, мы всё-таки должны всё знать, что будет с этой стаей. Для этого нужно, чтобы в стае был и человек. Как это сделать? Они должны считать его своим и доверять ему во всём. Он должен стать частью стаи и всё наблюдать, замечать, записывать. Мы должны знать всё до мельчайших подробностей об этом великом эксперименте. Хорошо, чтобы у этого человека были приборы, аппаратура какая-то для изучения, фиксации всего, что происходит.
  - Человек такой есть. Он студент Лесной Академии. В нашей собачьей Академии он читает лекции по лесному делу. Он посвятил свою жизнь этому делу, то есть псам. Он с Сократом доходил до Студёного моря.
  - Вот и великолепно! Может, его доставить транспортом до этого Студёного мора? Он не собака и не такой выносливый и приспособленный для подобных далёких переходов.
  - Он откажется от этого. Чтобы быть совершенно своим надо находиться рядом со стаей, быть частью стаи.
  - Верно. Афишировать это событие не надо. У генералов есть свои люди в Кинополе, и они узнают об этом исходе. Всё подавайте как запланированный, одобренный эксперимент.
  Деспот протянул руку. Это означало, что аудиенция закончилась. Они поднялись. Деспот проводил его до самых дверей. Возле дверей они остановились. Снова пожали руки друг другу. Деспот похлопал его по плечу, что было знаком высокого доверия.
  - Не забывайте, Смуф, что возможно мы стоим на пороге открытия мирового значения. Да! И мы будем первые. Вот наши партнёры в странах Заката будут кусать локти, когда узнают об этом. Пока мы им об этом говорить не будем.
  Деспот прежде всего оставался политиком. Мыслил в глобальном масштабе.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  НАЧИНАЕТСЯ ОТБОР
  Сократ умел сдерживать чувства: и горе, и радость. По нему угадать, что он чувствует было невозможно. Только Флора по ей одной ведомым признакам определяла в каком он настроении.
  Если она чувствовала, что он чем-то тяготится, старалась ему не досаждать, не лезла к нему с расспросами и детям наказывала, чтобы они не приставали к нему с постоянными просьбами, требованием покатать их на спине. Если же он возвращался с хорошим настроением, то и она была весёлой, болтала, рассказывала ему о проказах щенков. Но это Флора. Любовь и совместная жизнь делает многих психологами. Старейшины были мудры и прозорливы, но не обладали этим качеством, которое было у Флоры. Когда Сократ пришёл к Ратуше, поднялся на второй этаж и зашёл в зал заседаний, коротко поприветствовав собравшихся, они не могли понять хорошую или плохую новость он принёс им. Сократ, как будто специально, не торопился, ещё больше раззадоривая их. Уселся за столом, положил лапы на зелёное сукно, покрутил головой и произнес:
  - Ремонт бы тут надо сделать. Вижу, что крыша бежит. В том углу жёлтое пятно. Ставите тазики под воду. Да и окна. Деревянные рамы только в глухих деревнях сохранились. Ставят пластик. Хотя и у него есть противники, как и у любого новшества. Пол бы надо покрасить. Как-никак присутственное место. Оно не должно вызывать у посетителей грустных мыслей и выводов: если у себя не могут сделать, как положено, что же они тогда могут сделать для других.
  Среди старейшин нарастало раздражение. Издевается он что ли над ними? поглядели на Якова, всё-таки он главный здесь. Яков рыкнул:
  - Говори, что там решили!
  - Братцы! Сам деспот дал разрешение на наш исход.
  - Как деспот? Откуда ему знать про это?
  - Смуф поддержал идею. Но он человек государственный. И за бегство стаи его бы не погладили по голове. Могли пришить что угодно вплоть до государственной измены. И он решил всё рассказать деспоту. Деспот не только одобрил наш исход, но даже, по словам Смуфа, был в восторге от того, что мы хотим создать вольное собачье поселение.
  Старейшины переглянулись. Они всё ещё не могли поверить в благоприятный исход. Они чувствовали себя заговорщиками, преступниками, которые бросили вызов государству и потому ожидали от государства только самых жёстких мер.
  - Сократ!
  Яков подвинулся к нему.
  - А Смуф всё правильно понял? Не было ли в словах деспота какого-то тайного смыслы? Его восторг, может быть, был показным, шуточным, а Смуф не смог разгадать этого?
  - Успокойтесь! Успокойтесь! Никакого второго смысла. Сам деспот даёт добро на наш исход. Что тут непонятного? Какой тут ещё может быть смысл?
  Старейшин как прорвало. Прошли страхи, опасения, колебания. Они подскочили, схватились за лапы и пустились в пляс, вопя, как молодёжь на выступлении модной группы. И заорали:
  - Ура!
  Если в это время кто-то проходили мимо ратушу, то непременно удивился: чему так могут радоваться уважаемые старейшины.
  - Ну, довольно же! Садитесь! - урезонивал их Сократ. - Как малые дети. Нам надо обсудить очень важные дела. Ну, хватит же!
  Люди в этих случаях поднимают бокалы с шампанским. Но псы не употребляют алкоголя и даже запах его для них противен. Природой в них заложена защита от спиртного. Поэтому никаких бокалов и хлопанья пробками. Старейшины довольные и весёлые рассаживались. Они готовы обсуждать что угодно. Да хоть полёты на Марс. А что? Там бы они обрели действительную свободу.
  Когда все успокоились и голоса затихли, Сократ проговорил:
  - В нашей стае должно быть не более сотни. Желающих окажется гораздо больше. Это требование Смуфа. Сотня не такая уж большая потеря для Кинополя. За месяц они возместят её.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ОТБОР
  К делу решили подойти основательно. Произвести отбор сотни, которая пойдёт к Студёному морю. Создали комиссию, в которую вошли старейшины, ветеринар. Сократ предлагал, чтобы это был кто-нибудь из персонала Кинополя, но старейшины решили, что лучше будет кто-нибудь из псов. Кандидатов отбирали по трём пунктам. Первое - это здоровье. Кандидата осматривали, ощупывали, просили показать клыки, проверяли слух, зрение, обоняние. Он приседал, отжимался, подтягивался на турнике, ходил на задних лапах, на передних, прыгал в длину и высоту, бежал на скорость несколько кругов по стадиону. Второе требование - у кандидата должна быть нужная профессия. В Кинополе готовили по разным профилям: ищеек, охранников, разведчиков, сапёров, доставщиков грузов, тех, кто должен был находить наркотики и прочее, и прочее, и прочее, то есть по профессиям, нужным для армии, полиции, для разных хозяйственных нужд. Многие псы параллельно получали и гражданскую профессию: строителей, слесарей, механиков, обучались разным ремёслам. Для будущего поселения как раз нужны были псы, которые владели каким-либо ремеслом. И третье - устойчивость. Сократ настаивал на этом. Сначала старейшины не поняли, что это.
  - Дело неведомое. Ведь мы первопроходцы. Нас ожидают разные трудности и опасности. Поэтому нам нужны псы с устойчивой психикой, которые бы не впадали в панику, были бы исполнительными и дисциплинированными, коммуникабельными и дружелюбными.
  - Разве это можно понять с первого знакомства? - недоумевали старейшины.
  Сократ согласился.
  - Но ведь кого-то вы знаете хорошо. Потом руководствуйтесь личными впечатлениями. Как держится кандидат, как отвечает на вопросы, как к нему относятся другие псы. Вот ещё. Марк составил психологические тесты. Он так их и назвал "Тесты по устойчивости". Он будет проводить их с каждым новобранцем и оценивать устойчивость по десятибалльной шкале. Если ниже пяти баллов, сразу отсеиваем. Это пёс с неустойчивой психикой, паникёр, трус или эгоист.
  - Опять твой Марк, - ворчали старейшины. - А мы что его тоже возьмём?
  - Что за вопрос?
  - Ну, котелок у него варит хорошо. Спору нет. Только его любой подросток нокаутирует. И сможет ли он пройти столько до Студёного моря?
  - Марк уже прошёл от Южного королевства через пустыни и горы до северной державы, а потом пересёк её до Студёного моря и вернулся сюда назад со мной. Он сумел вырваться из огненной ловушки. Так что с этой стороны вы за него не беспокойтесь. Он ещё даст фору любому спортсмену. Главное - это его мозги. Он философ.
  - Как это?
  - Он способен за внешними явлениями увидеть их внутреннюю сущность, понять причины явлений и к чему они могут привести. Он мыслит глобально и глубоко.
  Старейшины фыркнули.
  - Фу! Глобально! Глубоко! А лапками, лапками что он умеет?
  - Он будет вести дневник жизни нашей стаи, то есть записывать день за днём всё, что происходит в стае, в нашем новом поселении. Он будет нашим летописцем.
  - Писака он отменный. Говорят, написал уже книгу толщиной с кирпич. Надо так надо. Какой спор! Мозговитые нам тоже нужно.
  Конечно, в Кинополе узнали, что в ратуше идёт отбор псов и стали строить разные домыслы.
  Сократ пустил слух, что собираются строить Кинополь-2 и туда отбирают кандидатов.
  Марк, кроме тестирования, выполнял ещё и роль секретаря. Записывал имя кандидата, его возраст, навыки.
  Сократ предложил разбить новую стаю на десятки и назначить в каждом десятке десятника. После того, как подберут сотню, он предполагал начать её подготовку к далёкому броску.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  МАРК ПРОХОДИТ ОТБОР
  Марк с утра отправился к ратуше. На этот раз не на работу. Увидел очередь, которая протянулась на добрую сотню метров. В основном здесь были молодые псы, но и пожилые и вовсе ветхие старики, и щенки.
  Говорили разное. Что прошедшие по отбору отправятся в дальний край, где строят новый Кинополь. Кто-то даже убеждал остальных, что это будет отряд космонавтов, который полетит к далёкой планете. Марк зашёл.
  - Почему опаздываем? - спросил Сократ. - Ты разве не знаешь, когда мы начинаем работать?
  - Знаю. Я хочу пройти отбор.
  - Ты участник первого похода и проходишь без отбора.
  Старейшины кивнули.
  - Ты слышишь, Марк? Занимай рабочее место!
  - Нет! Я ничем не лучше других и должен наравне со всеми пройти отбор, чтобы потом не говорили, что я в отряд попал по блату.
  Сократ поднялся.
  - Извините! Я выйду.
  Подошёл к Марку.
  - За мной иди!
  Они вышли из зала.
  - Ты что тут вытворяешь? Тебе ясно сказано, что ты принят. Иди на своё рабочее место!
  - Я должен пройти все проверки.
  - Марк! Ты же понимаешь, что ты их не пройдёшь? Тебя отсеют.
  - Это будет справедливо. А будет несправедливо, если меня примут по блату. Я так не хочу.
  - Немедленно иди на своё рабочее место! Разговор закончен.
  - Нет!
  Марк прошёл мимо Сократа и шагнул в зал.
  - Я готов к проверке.
  Следом зашёл Сократ, недоуменно развёл лапами.
  - Что ж! Тогда...
  К Марку подошёл ветеринар. Он ощупал его лапы, загривок, заглянул в пасть.
  - Средней комплекции. Дефектов не обнаружено. Особой силой не обладает.
  - Это как особая сила? - спросил Сократ. - Быть олимпийским чемпионом?
  - Мы делим на три разряда: сильные, средние, их большинство, и слабые, которые отбора не пройдут, - ответил фельдшер.
  - Значит, он проходит?
  - Не знаю. Сейчас ему предстоят разные спортивные испытания.
  Первое - это был бег. Нужно было сделать пять кругов по периметру стадиона. Псы поглядели на Марка равнодушно. Уж этот никакой им не конкурент. Вышли к линии старта. Хоть это не олимпиада. Но никому не хотелось остаться в хвосте. Прийти к финишу первым - это круто. А дальше уже будет проще. Старейшина махнул лапой, и псы понеслись. Все были настроены на то, что нужно приложить максимум сил, выкладываться по полной, обойти всех и прийти к финишу первым. Тогда ура! Спартак - чемпион! Но Марку не нужен был олимпийский рекорд. Он должен был достойно пройти дистанцию. Поэтому он выбрал такую тактику: никаких рывков, бежать спокойно, ровно и держать дыхание. К окончанию первого круга он оказался позади всех, чем очень огорчил Сократа. Придёт последним, уж наверняка отсеют. "Говорил же ему, дурню! Ну, вот и получай! Упрямый, как осёл. А как мне без него?"
  К концу второго круга самые амбициозные, решившие прийти первыми во что бы то ни стало, сбавили темп. Что было вполне естественно. На третьем круге их дыхание уже было прерывистым и бежали они с широко раскрытыми пастями. Марк же семенил ровно, не ускоряясь, но и не сбавляя темпа. Он уже не был последним. Он догнал тех, что бежали впереди его, и оставил их за собой. У Марка был расчёт и знание, и он знал, как сделать правильно. У остальных же порыв и амбиции. Как известно, трезвый расчёт побеждает стихийный порыв.
  К концу четвёртого круга бывшие лидеры думали только об одном, чтобы скорей достичь этой проклятой финишной линии. С них хлопьями летел пот, они теряли скорость. Со стороны казалось, что только Марк никуда не спешит, но он уже был посередине бегущих. А к пятому кругу - в это было трудно поверить - он стал уверенно обходить одного за другим бегуна. Случилось чудо: он пришёл первым.
  Он был готов бежать ещё в то время, как остальные подошли к финишу на последнем издыхании, упали, бока их часто вздымались, а из пасти вырывался хриплый стон. Сократ хлопнул себя: "Чертёнок! Как он это сделал?"
  Но он знал, как Марк это делал, понимал, что к каждому испытанию он готовился заранее, обдумывал тактику, как лучше это сделать. Как он заявил Сократу, который назвал его глупым щенком: "Сила воли может быть сильнее физической силы". Чего-чего, а упорства и настойчивости у Марка хватило бы на семерых.
  Следующие испытания - силовые упражнения. Сначала нужно было отжаться от земли. Марк себя настроил: "Мышцы моих передних лап стали стальными, а тело превратилось в пушинку, и я его совершенно не чувствую. Его не существует. Есть только сильные лапы".
  Тот же приём он использовал, когда пришлось подтягиваться на турнике. Псы удивлялись и качали головами. Как он это делает? Ведь глянешь: слабак. Когда пришлось прыгать в длину, он тоже определил для себя технологию прыжка. Резко оттолкнувшись, в полёте нужно выбросить передние лапы, что увеличит дальность прыжка.
  Прыгая в высоту, он использовал способ наката, то есть поворачивался боком.
  Теперь предстояло преодолеть водную преграду. Марк уже давно понял, что самый неэффективный способ - это плыть по-собачьи, то есть высоко вытягивая голову над водой, что есть силы колотить передними лапами перед собой, поднимая фонтан брызг. Тратится масса энергии, а продвигаешься медленно. Он наблюдал, как плавают лягушки. Со стороны кажется, что они вообще не напрягаются. Лежат ровно на воде и передними лапами не колотят по воде, а разводят их в стороны, как бы отталкивая воду от себя. И каждый гребок передними лапами они сопровождают сильным толчком задними лапами. Спину нужно держать не изогнутой, а прямой, лежать на воде, чтобы уменьшить сопротивление. Набрав воздух, погрузить голову в воду и делать одновременные движения передними и задними лапами. Под водой скольжение происходит быстрее.
  Марк обогнал всех псов в бассейне и первым доплыл до финиша. Теперь все псы с уважением смотрели на него и завидовали ему. Как он это делает? Такое впечатление, что он не выходит из спортзала. Хотя по нему этого не скажешь.
  Последнее испытание, которое казалось псам самым серьёзным, а некоторые сразу отказались от него, это был прыжок через огненное кольцо. В природе животных панический страх перед огнём, перед которым бессильны самые могучие звери. Как можно прыгнуть с головой в адское пламя? Ведь он мгновенно пожрёт тебя. И псы долго настраивались, обливали себя водой, молили всех собачьих богов. И только убедившись, что пёс, прыгнувший через кольцо, целый и невредимый и даже шерсть не подпалилась над ним, другие тоже решились на прыжок. Для Марка же это было не испытание, а так пустячок. "Вот попробовали бы бежать через огненную лавину, даже не зная, где она заканчивается и, возможно, обрекая себя на самосожжение". Когда подошла его очередь, он разбежался, прыгнул через огненное кольца, приземлился на лапы, фыркнул, развернулся и снова прыгнул через кольцо. "Зачем он это делает? - недоумевали псы. - Ведь достаточно один раз прыгнуть через кольцо". Делал он это для того, чтобы показать, что ему не страшна огненная стихия. Конечно, огонь - убийца и он причиняет адскую боль. Но это если вы задержались в нём, даже ненадолго. Если вы быстро проведёте над пламенем, то не почувствуете ничего, потому что воздушная струя отсечёт пламя от вашей руки. И он доказывал это прыжками. Вы прыгаете через огненное кольцо и воздушный поток отсекает огонь от вас.
  - Он великолепен! - щёлкали языками старейшины.
  - А вы сомневались в этом? Точнее не сомневались в том, что он не пройдёт испытания. А он тут ещё любому даст фору.
  Это было ещё не всё. Нужно было показать, что ты умеешь делать. Старейшины были уверены, что он ничего не умеет делать. Он типичный ботаник, книжный червь. Но Марк выглядел спокойным и собранным, и чувствовалось, что он не собирается сдаваться.
  - Ну, что мы умеем ручками? - не без ехидцы спросил один из старейших.
  Все ожидали услышать в ответ "Ничего". Сократ ожидал того же самого. Марк умел рассуждать, читать книги, мудрствовать, выступать с лекциями перед другими, учить их грамоте и разным премудростям.
   Вот практических навыков у него не было. Откуда было знать Сократу, что Марк готовился к испытанию и довольно серьёзно.
  - Я могу быть каменщиком, делать кладку.
  Сократ чуть не взвыл.
  - Откуда ты это можешь? Когда ты это делал? Разве что мысленно складывал стену.
  Но Марк уже до этого взял несколько уроков у опытного каменщика и чувствовал себя уверенно.
  - Что же! Покажи своё мастерство!
  Первым делом нужно приготовить правильный раствор, соблюдая пропорции песка, цемента и воды. Тщательно размешать, чтобы не оставалось никаких комков и ничего постороннего.
  Перед этим надо замочить кирпичи. Мокрые кирпичи лучше ложатся и быстрей схватываются с раствором. Убедиться, что фундамент ровный. Марк проверил это уровнем. Облачившись в фартук, он приступил к кладке. Тут нельзя допускать ни малейшего перекоса. Изначально положишь не так, и всё пойдёт насмарку. Марк ровным слоем выложил раствор, взял кирпич, повертел его в лапах, проверяя, нет ли каких выбоин, выпуклостей, положил его на раствор, пристукнул несколько раз сверху ручкой мастерка, убрал с боку лишний раствор, выдавленный кирпичом. А потом следующий кирпич и следующий, и следующий. Он выложил первый ряд, перенёс верёвку повыше, выложил второй ряд, а за ним третий. Делал он это без спешки, уверенно, как будто всю жизнь только тем и занимался, что выкладывал стены.
  - Как? Где ты этому научился? - удивился Сократ. - Ты же не выходишь из своей кельи. Пишешь да читаешь.
  - Я брал уроки у хорошего каменщика. Это не очень сложно, но увлекательно. Такое испытываешь удовольствие, когда видишь плоды своих трудов.
  Сократ обратился к старейшинам:
  - Думаю, что тестирования уже не требуется. Тем более, что их составляли Марк с Коржем.
  - Позвольте сказать?
  Марк поднял лапу.
  - Я умею ещё оказывать первую медицинскую помощь. Останавливать кровь, наложить шину на сломанную лапу, сделать искусственное дыхание. И у меня есть предложение, уважаемые старейшины. Нужно, чтобы в каждом десятке был бы подготовленный пёс, который мог бы оказать первую медицинскую помощь. У него должна быть постоянно сумка при себе с бинтами, таблетками, нужными травами. Подготовку таких санитаров я мог бы взять на себя. Ну, конечно, вместе с ветеринаром.
  - А что дельное предложение, - согласились старейшины.
  - А ещё у меня есть устав собачьего братства и конституция собачьего общества. Ознакомитесь с ними? Если одобрите, то познакомим и всю стаю. И проголосуем принимать или нет.
   Старейшины заулыбались.
  - Да что бы мы делали без тебя?
  Остальные дни ушли на тренировки. Ещё псов учили, как вести себя на марше, при пожаре, как распознать замаскированный капкан, какие ягоды и грибы съедобные.
  И многим другим премудростям.
  Вот казалось всё готово, пора выдвигаться.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ИСХОД
  Ранним утром, когда солнце ещё только поднималось, стая собралась у главных ворот, где её ожидали две большегрузных машины. Смуф решил, что стаю вывезут из городского поселения к лесу. А дальше они уже будут двигаться самостоятельно. Вот они за городом в лесу. Большая стая будущих строителей новой цивилизации.
  Осознают ли они свою великую миссию? Вряд ли. Большинство пошло в отряд, потому что им хотелось новизны, жизнь в вольерах Кинополя им наскучила. А тут новые приключения, адреналин в крови. Да и неизвестность, неясность будущего тоже привлекательны. Даже умудрённые старейшины вряд ли осознали, на какой шаг они решились. Общее, что всех объединяло, это свобода. Теперь не люди будут определять, чем им заниматься, как и где жить, каким должно быть их будущее. Теперь они сами определяют свою судьбу. Теперь они живут по своим законам и стоит над ними избранный ими вождь. И они будут строить свою жизнь так, как захотят. Конечно, тот, кто вёл стаю к Студёному морю, понимал цель, к которой они должны идти. Это были Сократ, Флора, Марк, Корж.
  Движение на север шло более упорядоченно. Впереди бежали разведчики, которые предупреждали о близких населённых пунктах или людях. Шли десятками. Отвлекаться на охоту, гоняться за какими-нибудь зверушками было запрещено. На марше ни на что не отвлекались. Местность уже была знакомая для Сократа, Марка и Флоры. Они знали, как перебраться через реку, как пройти незамеченными мимо крупного города и его пригородов. В каждом десятке были опытные охотники, которым только и позволялось добывать добычу. Если бы все бросились заниматься этим, получился бы шумный и бестолковый базар.
  Научили ловить рыбу в реках и озёрах.
  Сократ постоянно напоминал, что не нужно бежать, делать рывки, после которых быстро устаёшь. Идти нужно было ровно. К тому же в стае были щенки, из-за которых сильно не разбежишься. Действовал строжайший запрет на охоту на домашних животных.
  Корж сверял локацию, проверял маршрут и отправлял в центр Смуфу информацию, где они находятся. Для этого у него была мини-рация, которая с запасными аккумуляторами и генератором занимала немного места в его рюкзаке.
  Марк вёл подробный дневник и записывал всё, что случилось на маршруте.
  Как-то к Сократу подошли старейшины.
  - Уважаемый Сократ! Вот сидим мы и думаем о твоих словах, о свободном собачьем поселении, о новой общине, о твоей великой мечте. Даже зримо представляем, как это будет выглядеть. Стена крепостная, дома, мастерские, школа для ребятишек и прочее. Но вот не можем никак понять, в чём смысл всего этого. И другие спрашивают нас об этом. А вразумительного мы ничего не можем сказать, потому что толком и сами не знаем. Может, соберём стаю, и ты расскажешь, с чем это едят?
  - Давайте так и сделаем. Завтра же.
  Конечно, все должны понимать, зачем всё это затеяно. Почему они оставили благополучную и безопасную жизнь в Кинополе и выбрали неизвестное будущее, в котором может случиться что угодно, и неприятное, и опасное для их жизни. Ведь, кроме романтиков, которые покинули Кинополь, потому что им надоела скучная размеренная жизнь и они жаждали нового, испытаний, которые бы будоражили кровь, были и те, и их было большинство, которые хотели знать смысл всего затеянного и понимать, куда и зачем они идут.
  Следующим вечером стая расположилась на полянке и приготовилась услышать своего вождя. Сократ вышел в центр. Наступила тишина.
  - Друзья! Каждый из вас добровольно выбрал этот путь. Никто вас не принуждал, не призывал и не уговаривал. Если вы не согласны со мной, не молчите.
  - Согласны, согласны, Сократ. Говори!
  - И это правильно. Каждый должен сам определять свою судьбу, решать, каким должно быть его будущее. Но всеми вами, я уверен в этом, двигала мечта о свободе. И чтобы эта свобода была не призрачной, а настоящей. Люди создали для нас в Кинополе прекрасные условия, о которых только могут мечтать другие собаки. Многим нравится такая жизнь в Кинополе. Я не буду скрывать этого. Я считаю Кинополь лучшим местом для нашего брата. С нами работают прекрасные специалисты, гении своего дела, которые умеют делать то, что не умеют нигде в мире. Они разбудили, сформировали в нас интеллектуальные способности, и мы способны понимать людей, их мысли, для нас стали доступны образование и наука. Да, я благодарен сотрудникам Кинополя, тем, кто там работает. Утверждал и буду утверждать, что лучшего места для нашего брата нет. "Раз так, - спросите вы, - зачем же мы покинули Кинополь, зачем выбрали жизнь, полную неопределённости, а, возможно, и опасностей?" А потому, что мы по-прежнему для людей домашние животные, слуги, существа второго сорта. Нас, как и во все времена, держат на поводке. Иному кажется, что он свободен. Но стоит ему побежать, как поводок остановит его. А все вы не хотите быть слугами, лакеями даже у добрых хороших хозяев. Люди нам не враги, и мы будем дружить с ними. Но дружить никак слуга с господином, а как равноправные существа. И чтобы обрести эту свободу, чтобы быть подлинно свободными, мы ушли от людей, потому что они не позволят нам этого. Они могут сделать поводок длиннее. Но они не снимут его.
  - Ты хорошо сказал, Сократ, - проговорил Яков. - Ты говорил, что мы создаём новую цивилизацию. Но какая же это будет новая цивилизация, если мы будем строить такие же дома, как у людей, а наших щенков в школе учить тому же, чему учат и человеческих детей? Не кажется ли тебе, что это простое обезьянничание, когда обезьяна повторяет все жесты человека, и говорить о цивилизации просто глупо.
  - Не кажется, уважаемый Яков. А почему мы не можем пользоваться плодами человеческой цивилизации?
  Сократ улыбнулся. И каждый был уверен, что он улыбнулся именно ему.
  - Они что заразны и способны убивать? Нет. Они позволяют сделать нашу жизнь лучше, а нашим способностям раскрыться в ещё большей степени. На земле есть такая страна древнейшей цивилизации и культуры. Но в странах Заката она долгое время считалась отсталой и неспособной к развитию. И что же? Они переняли самое передовое у стран Заката. Но не стали одной из стран Заката, а остались всё той же своеобразной цивилизацией. А технологии Заката позволили им вырваться вперёд и стать державой номер один. Это считают чудом. А я считаю убедительным примером того, о чём мы с вами говорим.
  Когда стихийный митинг закончился, к Сократу подошёл Яков.
  - Ты хорошо говорил, Сократ. Убедительно. У меня к тебе есть разговор. Но давай отойдём в сторонку. Он не для чужих ушей.
  Отошли.
  - Скажи, Сократ, ты доверяешь этому Коржу?
  - Как самому себе. К чему этот вопрос, Яков?
  - Доверчивость может обернуться бедой.
  - Ты в чём-то подозреваешь Коржа?
  - Как-то на привале я отошёл в сторонку. И услышал голос Коржа. Мне стало интересно. С кем это он разговаривает? Я подкрался, встал за деревом. Корж сидел на упавшей ели. Держал в руках вот такую коробочку. На нём были наушники. И говорил.
  - О чём он говорил?
  - Он передавал наши координаты. Где мы находимся. Ты не догадываешься, кому он их передавал?
  - Догадываюсь.
  - Так вот это к твоим словам о свободе. Оказывается, мы на поводке. Среди нас шпион. А ведь я говорил, что не нужно брать человека с собой. Зачем человеку идти с собачьей стаей? Это же и ребёнку понятно. Чтобы она не отбилась от его власти. Со шпионом надо решать.
  - Уверяю тебя, Яков, что Корж - никакой не шпион. Я его хорошо знаю. Ему приказали это делать. Я разберусь. Будь спокоен.
  Сократ нашёл Коржа. Они сидел в стороне на некотором удалении от стаи.
  - Всё хотел тебя спросить, Корж. Что ты носишь в рюкзаке? Видно, что он нелёгкий.
  - Разные приборы. Навигатор, компас, барометр, ну, и прочее. А что такое, Сократ?
  - Не сочти это за наглость, но позволь посмотреть, что у тебя в рюкзаке.
  - У меня нет от тебя никаких секретов.
  Корж раскрыл рюкзак.
  - А вот это что такое?
  - Это? Это рация.
  - Зачем нам рация?
  - Для связи.
  - С кем?
  - Сократ, что за странный допрос? С большой землёй.
  - Большая земля - это Кинополь, Смуф, спецслужбы? А, может быть, и сам деспот?
  - Смуф.
  - Ты ему регулярно сообщаешь наши координаты?
  - Он просил. Даже потребовал, чтобы я делал это.
  - Значит, за нами ведётся слежка?
  - Сократ! В пути и на месте может случиться что-то непредвиденное. Лесной пожар, к примеру. И они помогут нам.
  - Будучи за сотнями километров от нас. Пока их помощь прибудет, всякая нужда в ней отпадёт. Корж, они следят за нами с твоей помощью. Корж, ты хоть понимаешь, как это воспримет стая? Им говорят о свободе, а оказывается бдительный глаз старшего брата постоянно наблюдает за нами.
  - Это одно из условий Смуфа и даже, думаю, выше, самого деспота. Они хотят знать всё о том, как идёт эксперимент. У меня и видеокамера с собой.
  - Это для вас, людей, эксперимент. А для нас это жизнь. Корж! Ты должен покинуть стаю. Дальше ты с нами не пойдёшь.
  - Сократ! Я хочу быть с вами. Не прогоняй меня. Может быть, когда-нибудь я захочу вернуться к людям, но сейчас я хочу быть с вами.
  - Что ж... если хочешь быть с нами, дай мне эту штуку!
  Сократ взял рацию и крикнул:
  - Яков! Где ты? Позовите кто-нибудь Якова ко мне!
  Появился Яков.
  - Идите за мной!
  Они вышли на высокий берег таёжной реки. Поднялись на скалу, которая возвышалась над бурлящей водной струёй.
  - Это рация, Яков.
  - Я понял.
  - Смотри, что я с ней сделаю.
  Сократ размахнулся и швырнул рацию в реку.
  - Корж - не шпион, он наш. Я знаю его, как самого себя. Его заставили это делать на самом верху. Это было условием, чтобы он пошёл с нами. Нельзя винить его. Но больше старший брат не будет следить за нами. Не будет знать, где мы есть. Но прошу тебя, Яков, не распространяйся об этом.
  И снова стая шла, шла и шла. И дикие звери с удивлением наблюдали за такой большой стаей не то одичавших псов, не то волков, которые собрались в таком количестве и куда-то целенаправленно шли, не обращая внимание на то, что было вокруг них.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  И СНОВА У ОТШЕЛЬНИКА
  - Наши дети подросли, - сказала Флора. - Они уже не дети. Скоро уйдут от нас и создадут свои семьи.
  Сократ пристально поглядел на идущую рядом Флору.
  - Они уже второй раз проходят этот маршрут. Что-то мне кажется, Флора, что у нас скоро будет прибавление.
  - Не кажется.
  - Успеем мы дойти до Студёного моря?
  - Зимовать мы будем в тепле за крепкими стенами.
  - Ты моя жизнь, моя вселенная.
  Он не заметил, как его дети подросли. Всё время занятый делами стаи, в семье он бывал только по вечерам. Часто возвращался так поздно, когда дети уже спали. Воспитанием их занималась Флора. Сначала их обучением взял на себя Марк, потом они пошли в школу в Кинополе.
  Их стали готовить по разным направлениям. Сократ узнал, что одного определи в сапёры, двоих в ищейки, ещё одного в спасатели, другого в охранники, ещё одного в охотники. Самого маленького в поводыри. Предстояло им в один из дней расстаться навсегда и отправиться в различные концы обширной северной державы. Этого не произошло, они остались вместе, дети, родители, братья и сёстры, друзья. Теперь будет новая община. Но как там будет и будет ли там хорошо, этого никто не знал. В некоторых уже закрался страх и сомнение: правильно ли они поступили, когда пошли в эту стаю, которая уйдёт из Кинополя. Не лучше ли было остаться на месте, где всё надёжно, безопасно, обеспечено? Здесь же полная неизвестность. Они уже были наслышаны о бедах, которые случились с первой стаей: о демонах, об утонувших в болоте, о погибших на пожаре.
  Из задумчивости его вывел Марк.
  - Сократ! Ты помнишь это место?
  Он огляделся.
  - Ничего не изменилось. Около той сосны стоял отшельник. Вот что! Делаем привал! А ты, если хочешь, можешь пойти со мной.
  - Хочешь навестить его могилу?
  - Именно так.
  Когда они подошли к избушке, Сократ сделал знак застыть на месте.
  - Ходят курицы. А вон в сторонке грядки. Здесь кто-то живёт. Да и чувствуются следы человеческие.
  Осторожно приблизились к избушке, стали наблюдать. Но никто не выходил. Марк подобрался к стене, подтянулся и заглянул в окошко. И тут же отпрянул.
  - Чего-то напугался?
  - Там... Там он.
  - Кто он?
  - Отшельник. Отец Павел.
  - Что ты несёшь? Мы же своими лапами закопали его гроб.
  - Может, он воскрес?
  - Вот сейчас мы и посмотрим.
  - Знаешь, Сократ, что-то мне жутковато.
  - Можешь остаться здесь. А я пойду.
  Он подошёл к дверям. Курицы, которые панически боятся зверей и шарахаются при их появлении, никак не прореагировали и продолжали деловито грестись в земле. Сократ приложил ухо к двери и стал прислушиваться. Но долго не простоял в этой позе, потому что услышал:
  - Заходите уж! Чего вы там топчитесь?
  Он же не собака и не мог учуять их. И делали они всё бесшумно. Сократ толкнул двери и переступил через порог.
  Та же самая обстановка, ничего не изменилось. Стол из грубо сколоченных досок, широкая лавка-лежанка, иконы, полка с книгами, печь в углу. И за столом...конечно же, это был отец Павел. Тот же взгляд, борода, те же руки, обувь, одежда.
  - Ты воскрес? Отец Павел - это ты?
  - Нет. Люди ещё не воскресают. Я не отец Павел. Я его сын.
  Сократ опустил голову и прорычал:
  - Ты самозванец и лжец. Его сын погиб.
  - Это так. Я его духовный сын. А для нас, для людей, это не менее важно, чем сын физический. Вы проходите, проходите! Устали же с дорога. Сейчас приготовлю немного на стол. Разносолов не обещаю, но и голодными не уйдёте.
  - Почему тебя не удивляет и не пугает, что к тебе в избушку заходят то ли псы, то ли волки и говорят с тобой человеческим голосом?
  - С тех пор, как я здесь поселился, меня уже ничем не удивишь. А на могиле отца Павла происходят чудеса. Захромала курица, еле ступала на ногу, видно, сломала её. Допрыгала до его могилы, погребла там и пошла, как ни в чём не бывало, как будто у неё и не было сломанной ноги. На могилу слетаются птицы. И как они божественно поют! Приходят звери. Однажды даже косолапый пришёл. Да! Да! Но они не портят могилы. Медведь стоял, склонив голову возле могилы. Просто стоял. А потом ушёл. Я часто хожу к могиле, когда смутно на душе, когда одолевает какая-то немощь. Всё, как рукой снимает. Да, он часто приходит ко мне. Это видение, фантом. Он стоит и разговаривает со мной. Он рассказал о говорящих псах, которых попросил похоронить его. Когда вы появились, я понял, что это были вы.
  - Духовный сын - это как? - спросил Марк.
  - Он посвятил меня в иноки, рассказывал мне о таинствах, о вере. Он не был таким книжным проповедником, его слова шли из души, из того, что он пережил, поэтому в них сразу веришь. Когда он уходил из скита, решив стать отшельником, я просил его взять с собой, но он сказал: "Ты займёшь моё место, когда я уйду из этой жизни". Так он сказал. "Но как я узнаю, что тебя уже нет?" - "Узнаешь". Он, как всегда оказался прав. Мне приснился странный сон. Псы переносят его в гроб, опускают гроб в могилу, закапывают могилу и ставят крест. Сначала я подумал, что это один из бредовых снов, которые приходят к нам по ночам. Постарался забыть о нём. Но на следующую ночь мне приснилось то же самое. Всё совпадало даже в мельчайших деталях. Это обеспокоило меня. Но поверить в это я всё же не мог. Но когда и на третью ночь приснилось то же самое, я понял, что это не какая-то блажь, не случайность. Пошёл я к отцу Матфею и просил его отпустить меня и дать благословение. Пришёл сюда и первым делом, что я увидел, это была могила старца. Я долго стоял перед ней и молился за его упокой. Потом осмотрелся. Возле могилы не было ни одного человеческого следа. Зато было много следов, оставленных или волками, или большими собаками. И я понял, что сон не был кошмаром, но это была явь.
  - Отец Павел был для вас духовным авторитетом?
  - Да. Он дал мне новое имя. Теперь я инок Григорий. А вот как я попал сюда, это особая история. Отец Павел рассказывал историю своей жизни, и вы знаете, что с ним произошло. Я работал следователем прокуратуры и мне поручили заняться этим делом. Убийство двух заключённых. Кто их убил, было ясно. Ясно было и почему он это сделал. Моя задача заключалась в том, чтобы найти его и отдать в руки правосудия. Страна у нас большая. Где его искать? Не говоря уже о том, что по поддельному загранпаспорту он мог бежать и за границу. Задание есть задание. И я должен был его выполнять. Первым делом я отправился на его родину, где он родился, рос, куда он вернулся после службы и завёл семью, которую потом потерял. Это небольшая таёжная деревня. На месте дома Палыча было пепелище. Местные рассказали, что друзей у него в деревне не было, ни с кем он не общался, гости к ним не ходили, и они не ходили ни к кому. Как я понял, из-за угрюмости, неприветливости особой любовью у односельчан он не пользовался. После смерти родителей он вернулся в родную деревню и не один, а с молодой женой. У них родился сын. Палыч был охотник и подолгу пропадал в тайге. И всегда возвращался с трофеями. Так что денежки у них водились.
  Куда пропал Палыч, никто не знал. Я чувствовал своё бессилие и хотел уже возвратиться. Но что-то меня подтолкнуло. Я пошёл на местное кладбище, нашёл могилку жены и сына Палыча. Хотя уже прошло немало времени в тех пор, как их похоронили, могилки были ухожены, чисты. Ни одной травинки. Причём было заметно, что это сделали недавно. Когда я спросил местных жителей, кто ухаживает за этими могилками, сказали, что никто, тут бы за своими порядки навести. Я опять пошёл на кладбище. Да, здесь убирались недавно. Посмотрел на дату смерти. Через пару недель будет годовщина их гибели. Если это Палыч ходит на их могилки, он непременно должен прийти.
  Две недели я провёл в гостинице райцентра, разгуливал по городку, а поскольку его можно было обойти за пару часов, через три дня я изучил городок лучше, чем собственную квартиру. Из центра звонили и требовали отчёта. Я каждый раз отвечал, что усердно рою и скоро будут результаты. Наконец настал положенный день. Я вернулся в деревеньку. Кладбище посещают до обеда. Я затаился за стволом сосны и стал ожидать. И мои ожидания не обманули меня. Скоро из тайги, а кладбище было на краю деревни, вышел высокий мужчина. На нём был плащ, капюшон закрывал голову. Он чуть горбился. Я не сомневался, что это Палыч.
  - И вы не ошиблись? - спросил Сократ.
  - Не ошибся. Я спрятался за сосной и стал наблюдать за ним. Он прибрал могилки, подёргал траву вокруг, потом сел на лавочку, уронил лицо в ладони. Наверно, он плакал, но я не слышал. Я мог его арестовать здесь на кладбище, но мне это представлялось как-то не по-людски, у человека горе, траур, а тут я со своими наручниками. Потом он поднялся, обхватил памятник жены, что-то ей говорил. То же самое проделал и у могилы сына. Мне было его жаль, очень жаль. Я представил, что если бы что-то подобное произошло со мной, я, наверно, бы сошёл с ума. И то, что он сделал с убийцами, мне совсем не представлялось преступлением. Если бы он разорвал им грудь и вырвал им сердца, если они, конечно, у них есть, и тогда бы я не осудил его.
  - То есть вы не считали его преступником?
  - Преступником он был для закона. Но кроме того, что я был представитель закона, я ещё и человек. И для меня, как для человека, он был жертвой, с которым произошла такая трагедия. И мне было его жалко, очень жалко. И то, что я должен был его арестовать, а потом суд должен был приговорить его к наказанию, вызывало во мне протест.
  Сократ вздохнул.
  - Непростая ситуация.
  - Я решил проследить за ним. Мне было интересно, где он обитает: в соседней деревушке, в вагончике с лесорубами, в охотничьей избушке или вырыл себе землянку, как крот. Это была моя ошибка, которая могла стать роковой.
  Он поднялся и разлил чай по кружкам. После чего продолжил рассказ.
  - Я следовал за Палычем на удалении, прячась за стволами деревьев. Но тайга - это не городские кварталы. Скрылся объект в зарослях, ты дошёл дотуда, но не знаешь, куда он пошёл дальше. Так и произошло. Палыч исчез за густым кустарником. Вот я дохожу до этого кустарника и останавливаюсь в растерянности. Дальше куда? Налево, направо или прямо? На этом можно было и закончить слежку, поскольку я потерял объект из виду. Какое-то ослиное упрямство овладело мной. Ну, как же! Он же был в моих руках. Я сам позволил поиграть в кошки-мышки. Свернул налево. Шёл час, другой, никакого результата. Ну, что же, пойду прямо. Я понимал, что это глупо, но продолжал метаться, не признавая своего поражения. В конце концов я обессилел, присел и признался, что я проиграл. Упустил Палыча, и нужно возвращаться назад. Тут же похолодел от неприятной мысли: "А назад - это куда?" В каком направлении? Откуда я шёл? Установить это было невозможно. Стал вспоминать, как я двигался и с какой стороны у меня было солнце. Не мог вспомнить, потому что занятый слежкой, я ни на что больше не обращал внимания. Я стал вспоминать всё, что видел, слышал, читал о поведении в лесу, о том, как определить стороны света. Хотя зачем мне это было знать, где север, где юг. Вы можете представить моё отчаянье. Нет! Не можете! Потому что никогда не заблудитесь. Но не сидеть же! Спасательный вертолёт за мной не прилетит. Я пошёл, будучи уверенным, что шёл в этом направлении. Так я шёл до самых сумерек. Вконец обессилел. Мне предстояло переночевать. Но спать на земле я опасался. Здесь бродят разные звери. Я вспомнил, что в тайге и джунглях ночевали на деревьях. Выбрал подходящее дерево. Добрался до толстого сука. Это где-то над землёй метра три. Уселся. Но как же я буду спать? Стоит мне сонному пошевелиться, я полечу вниз и переломаю себе рёбра. Я лёг, обхватив сук руками и ногами. Но и это не давало никакой гарантии, что я не упаду. Ночевать на земле я боялся, а уснуть на дереве я не мог. Вот так без сна я провёл долгую ночь в тайге, и эта ночь мне показалась бесконечной.
  - Уж это да! - вздохнул Марк, в очередной раз отхлёбывая травяной чай, который показался ему необычайно ароматным.
  - Отовсюду мне мерещились опасности. Почему я решил, что дерево спасёт меня? Рысь прекрасно лазит по деревьям и, возможно, почуяв меня, уже взбирается на дерево. Ночь оказалась довольно прохладной, и я продрог до костей. Можно было спуститься, собрать хворост и разжечь костёр. И впервые в жизни я пожалел о том, что я не курильщик и не ношу с собой ни спичек, ни зажигалки. Я никогда не был в тайге и не имел ни малейшего представления, как вести себя и как выбраться отсюда. Я с ужасом думал, что это конец, что я, как в волнах безбрежного океана, и не выберусь отсюда. Еле дождавшись рассвета, я спустился с дерева и побрёл не разбирая дороги и направления, надеясь только на чудо. Не буду утомлять вас рассказом о моих скитаниях по тайге, которые продолжались трое суток. У меня не было ни воды, ни продуктов. Я ел лесные грибы и ягоды, не зная съедобные ли они или ядовитые. Поймав ящерицу, преодолев отвращение, я съел её. Чуда не произошло. Но меня не съели ни медведи, ни волки. Вконец обессиленный я упал и потерял сознание.
  - Потом вы очнулись.
  - Да. И долго не мог понять, что я, где я. Это была маленькая комнатушка с тёмными бревенчатыми стенами. Сознание постепенно возвращалось ко мне. Я вспомнил тайгу и свои блуждания.
  - Пить! - прошептал я.
  - Вот ты и очнулся. Ты живой.
  Надо мной наклонилось бородатое лицо. Что-то мне в нём показалось знакомым. Но тогда мне было не до этого. Я понял, что чудо всё-таки случилось. И меня спасли. И спас вот этот бородатый старик.
  Это был скит, в котором жило несколько монахов. Когда я там появился, их было одиннадцать человек. Я оказался двенадцатым. Как двенадцать апостолов. И спасителем моим был один из монахов. Этим монахом был Палыч. Хотя он уже давно был отцом Павлом. Он нашёл меня, донёс до скита, ухаживал за мной и лечил. Я лежал в его крохотной келье, на его кровати. Сам же он спал на полу на овчинном тулупе.
  - Как вы нашли меня? - спросил я его.
  - Ну, это было как раз несложно. Я заметил тебя ещё на кладбище и понял, кто ты есть и зачем ты здесь. Я был уверен, что там ты меня и арестуешь. Но ты не сделал этого. А пошёл следом за мной. Может быть, ты решил, что я скрываюсь в тайге с целой шайкой бежавших из лагеря уголовников. И ты бы выследил целую шайку. Я оторвался от тебя и запутал следы. Сделать это в тайге не составляет никакого труда. Ты же не собака-ищейка и не можешь идти по следу, поэтому я легко ушёл от тебя и явился в скит. Сначала я ни о чём не думал. Ну, потерял ты мой след и вернёшься назад. Прошло несколько дней, и, как молния, меня пронзила мысль: ведь ты не таёжный человек, а если ты не найдёшь дороги назад, то заблудиться в тайге - это верная смерть.
  - И как же вы нашли меня?
  - Я же с детских лет хожу по тайге. Отец брал меня с собой на охоту и учил разным премудростям, которые помогают выжить в тайге. Я дошёл до того места, где ты потерял мой след. А дальше уже было несложно найти тебя.
  Отец Павел, когда был свободен, сидел возле меня, рассказывал о своей жизни. Он ничего не утаивал, не старался оправдаться, рассказывал, как он пришёл к Богу. Чем больше я узнавал его, тем большим уважением проникался к нему. Я выздоравливал, встал на ноги, наблюдал за жизнью обитателей скита. Сначала она мне представлялась однообразной и унылой. Они неустанно трудились, чтобы добыть себе пропитание, заготовить топливо на зиму, а свободное время проводили в молитвах и беседах. Но были среди них, и рьяные читатели богословской, философской и художественной литературы, один монах писал философский труд, были и такие, кто занимался живописью, музыкой, пением. Они собирались вместе в трапезной, вели долгие беседы. Это было так интересно и познавательно. Я открывал для себя новые миры, новые стороны жизни. Жизнь интеллектуальная, духовная кипит не только в столице и крупных городах, но и в таких удалённых, никому не ведомых, таёжных скитах. Очень много говорили о вере, о Боге. И это тоже стало для меня открытием. Теперь я уже не представлял, как можно жить без веры, без молитвы. Да, как бы это громко ни звучало, но за эти дни, проведённые мною в скиту, со мной произошло духовное перерождение. Я стал другим человеком. И то, что мне раньше казалось важным, теперь представлялось мелким и суетным. Я понял, что вся моя жизнь до этого была как бы впустую, лишённая смысла.
  Настал день, когда отец Павел, облачившись в дорожную одежду, взял рюкзак с продуктами и сказал, чтобы я собирался.
  - Куда?
  - В деревню. Оттуда доедем до райцентра, а потом в город, откуда ты приехал.
  - Почему ты говоришь во множественном числе?
  - Но ведь ты же должен арестовать меня. Именно за этим ты сюда приехал. Участковый выдаст тебе наручники.
  - Ты считаешь, что я должен арестовать тебя и сопроводить в следственный изолятор?
  - А как я должен считать? Это твой долг. Ты служишь закону, государству.
  - Но я мог и не найти вас.
  - Но ты нашёл и задержал особо опасного преступника, виновного в убийстве двух человек.
  - Не говори так, отец Павел! Не надо делать из меня идиота.
  - Идём! Идём! В твоей конторе уже бьют во все колокола. Куда ты пропал?
  Мы вышли из скита. Я повернулся к нему лицом. Трижды перекрестился и сделал низкий поклон. Я впервые делал это. На душе было тоскливо, как будто я расставался навсегда с самыми близкими людьми. Пошли. Но чем дальше мы отходили от скита, тем тяжелее мне было идти. Я уже совершенно выздоровел. И это было не от болезни. Я с трудом передвигал ноги, дыхание моё было прерывистым, появилась одышка. Отец Павел с тревогой поглядел на меня.
  - Что с тобой?
  - Я устал.
  - Но ведь мы почти ничего не прошли. Как мы дальше пойдём до деревни, если ты уже в начале пути не можешь идти?
  Присели, отдохнули и пошли дальше. Но отдых не помог. Ноги, как будто налились свинцом. Каждый шаг требовал от меня всё больше усилий. И настал момент, когда я уже не мог пошевелить ногами. Отец Павел обеспокоенно смотрел на меня, не зная, чем мне помочь.
  - Я не могу, - пробормотал я. - Как будто кто-то или что-то держит меня.
  Потом я повернулся на сто восемьдесят градусов. Сделал шаг вперёд, то есть назад, потом ещё один и следующий, и следующий. Шаги мне давались легко без всякого напряжения. Они становились всё более широкими и стремительными. Я уже почти бежал.
  - Постой ты! - прокричал за моей спиной отец Павел. - Я не поспеваю за тобой.
  А у меня как будто выросли крылья. Куда делись уныние и тоска! Моя душа ликовала. Сердце билось так, как оно бьётся при первом свидании. Я смеялся, мне хотелось обнять отца Павла, каждую ель и сосну на моём пути. Скит я уже воспринимал, как родной дом, и понимал, что не смогу его покинуть.
  - И что теперь? - спросил отец Павел.
  - Разве не понятно, что? Я останусь здесь с вами, приму обет и стану одним з вас. Вы же не прогоните меня?
  - Постой! А как же твоя служба? Город? Семья?
  - Семьи у меня давно нет. Жена ушла от меня много лет назад вместе с сыном. Не выдержала того, что я постоянно на работе, что меня могут поднять среди ночи или оторвать от праздничного стола, чтобы ехать на очередное убийство. Я даже стал разговаривать сам, как мои подследственные, на блатной фене, так же гнуть пальцы и ухмыляться. Сердце разрывалось, но я не мог бросить работу. Мне казалось, моя жизнь теряет всякий смысл без работы.
  - Ну, вот! Сам же говоришь!
  - А теперь я знаю, мой смысл здесь.
  - Тебя будут искать.
  - Будут. Даже возбудят дело о пропаже сотрудника. Потом его закроют и передадут в архив. Большинство пропахших людей у нас не находят. А меня, как мента поганого, приговорили урки где-то и так прикопали, что никто не найдёт.
  - Всё-таки это как-то неожиданно.
  - Вся наша жизнь состоит из неожиданностей. Неожиданно мы являемся на свет, неожиданно влюбляемся и женимся, неожиданно совершаем глупости, неожиданно приходим к Богу.
  Зашли в келью отца Павла.
  - Ну, что же раз нет свободных келий, я буду спать у тебя на полу. Не возражаешь? - спросил я.
  - Ты будешь спать на кровати. Это келья твоя.
  - Как моя?
  - Я ухожу. Я дал обет, что как только у меня появится преемник, я уйду из скита и буду жить отшельником.
  - Позволь мне проводить тебя?
  Он кивнул.
  - Мы дошли до этой избушки. На неё было страшно смотреть. И я не понимал, как можно здесь жить. Чёрные бревенчатые стены её покосились, крыша прохудилась и грозила рухнуть в любой момент. А кругом стояли густые заросли травы и кустарника.
  - Но здесь же невозможно жить, - воскликнул я.
  - Я всё поправлю. Времени у меня будет достаточно.
  - Позволь мне навещать тебя. Приносить самые необходимое: соль, спички.
  - Навещай!
  - Но если с тобой что-то случится, заболеешь или не дай Бог...
  - Нет! Нужно говорить: дай Бог. Ты узнаешь об этом. Я обещаю тебе. Всё случилось так, как он сказал. Во сне ко мне явился ангел, взял меня за руку и повёл. Мы пришли к его могилке. Я решил продолжить дело отца Павла и тоже стал отшельником.
  - Но как это жить одному? - спросил Марк. - Даже поговорить не с кем.
  - У меня очень много работы круглый год. Скучать некогда. Я много читаю. Я не был никогда большим книголюбом. В школе не читал даже программных произведений. А когда стал работать следователем, уже вообще не было времени ни на что. Я прочитал все книги, которые были у отца Павла. Когда прихожу в скит за чем-нибудь, обязательно беру книги.
  Марк потёр лапой лоб. Так он делал всякий раз, когда что-то вызывало его затруднение.
  - Вот меня постоянно мучает вопрос: почему ваш всемогущий и всеблагой Бог допускает зло. Разве не мог он сделать так, чтобы люди забыли, что такое зло и творили бы только добро? Почему он допускает убийства, преступления? Почему он не сделал человека добродетельным, которым бы руководствовался только его заповедями? А если он не может этого сделать, значит, он не всеблагой и не всемогущий. А раз он не всеблагой и не всемогущий, значит, он не Бог. И выходит, что Бога нет. И вы, люди, верите в химеру, которая не существует.
  - Ты задал непростой вопрос. Над ним уже не один век размышляли мудрецы. А я вот что своим скудным умом думаю. Вот вы, стая, ушли из Кинополя, где у вас была вкусная сытная еда, где вы были в безопасности, могли учиться, получать профессию, совершенствовать свои навыки. Но вам этого было мало. Нет! Я неправильно сказал. Не мало, а потому что вы хотели главного. Вы хотели сами определять свою судьбу, а не жить по регламенту, по правилам, которые навязали вам люди. И свои вольеры вы воспринимали, как клетки, где вы в заточении. Не так ли? То есть главное для вас ценность - свобода, когда вы сами решаете свою судьбу и сами устанавливаете правила и законы.
  - Это так! - согласился Сократ.
  - И вот представьте Творец создаёт человека по своему образу и подобию, наделив его разумом и душой. Но жить человек может только по строгому регламенту. Всё уже решено за него. Ему не надо ни о чём думать. Всё уже обдумано за него. Он не может сомневаться, колебаться, выбирать, он не может изменить свой образ жизни. И его жизнь становится подобием тюремного существования, где заключённый живёт по указаниям своих тюремщиков и не то, что не смеет их нарушать, ему даже в голову не придёт никогда, что можно что-то нарушить из того, что ему предписано.
  - И что же теперь? - спросил Сократ.
  - Творец дал человеку самое главное - свободу. В отличие от животного, поведением которого руководят инстинкты и рефлексы, человек наделён душой, разумом и волей. Он выбирает, как ему поступать. Но за каждое свое решение, за каждый свой поступок он несёт ответственность. И он знает, что если он выберет зло, грех, то будет наказан, если не в этой жизни, то в той вечной.
  - Но люди убивают, воруют, устраивают войны. Да и прочих грехов хватает. А сейчас такое впечатление, как будто мир сошёл с ума. Извращения, которые приводили ранее в дрожь и ничего не могли вызвать иного, кроме отвращения, сейчас объявляются нормой, а то и преимуществом. Их описывают, пропагандируют, внушают детям чуть ли не с пеленок, что это хорошо. А говорить о том, что это мерзость, непозволительно и даже может быть подсудно. Выходит, что дьявол одержал победу?
  Отец Тихон покачал головой.
  - Нет! Не значит. А значит одно, что борьба между добром и злом, Богом и Дьяволом не прекращается и не утихает ни на миг. И вот скажите, кого бы вы взяли в себе напарника: того, кто преодолел в борьбе искус, соблазн, победил в себе греховные помыслы, пусть и срываясь, и порой отчаиваясь, но победил и закалился в этой борьбе, укрепил свою волю и умножил свои силы, или паиньку, что вырос в стерильных условиях и никогда не изведал борьбы, сомнения и не знал победы над своими слабостями и ошибками, и пусть душа его чиста, нет на ней ни одного пятнышка, но это чистота, добытая не в борьбе, не душевным трудом?
  - Ты убедителен, Отец Тихон, - проговорил Сократ. - Да. Ради свободы многие жертвовали самым дорогим - жизнью. К неволе можно привыкнуть, можно даже наслаждаться неволей, но жизнью это назвать нельзя. Всегда у каждого должен быть выбор. А не так, что кто-то умней тебя ведёт тебя за ручку, а ты послушно должен следовать рядом.
  - А вот, Отец Тихон, меня мучит ещё один вопрос, - сказал Марк. - Бог, он что только для людей или как?
  - Вы же разумные существа. Значит, у вас есть душа. А души - это уже в ведении Творца. Но Творец един. Он может по-разному называться, и обряды, посвященные ему, различаются. Но форма может быть различной, божественная же суть остаётся одной и той же. И вами тоже руководит Творец. И вы так же, как и люди, несёте ответственность за свои деяния и помыслы. Веришь ли ты в Бога или не веришь, но он есть и всегда пребудет. А жить без веры не может ни единая душа.
  Настала пора прощаться.
  - Я буду молиться за вас, - сказал Отец Тихон. - У вас всё получится. Я в этом нисколько не сомневаюсь.
  Когда они отходили от избушки, то повернулись и увидели, как Отец Тихон перекрестил их на дорогу.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ДЕСПОТ ГНЕВАЕТСЯ
  Этот телефон отличался от других тем, что он был чёрным и у него очень громкий звонок. Звонили по этому телефону крайне редко. И когда он зазвонил, Смуф соскочил с кресла, как будто он собирался застыть в стойке "смирно". Звонить по этому телефону мог либо секретарь из приёмной, либо он сам. На этот раз звонил деспот. Голос у него был раздражённым, что бывало крайне редко, ибо он умел сдерживать свои чувства и не обнаруживать их. "Значит, произошло нечто экстраординарное, что вывело его из себя", - подумал Смуф.
  - А вот скажи мне, Смуф, что происходит. Который день от тебя не поступают сведения о местонахождении нашей стаи. А ведь мы договаривались, что каждый день...повторяю, каждый день ты будешь меня ставить в известность, где стая и всё ли там нормально. Что ты сопишь?
  - Дело в том, что уже три дня не поступает никаких сведений. Установить связь не удаётся. Связи нет.
  - Что значит связи нет?
  - То и значит. Что-то случилось. Или рация сломалась, или аккумуляторы сели, или что-то с Коржем.
  - Или...или...Что за детский лепет? Три дня мы не знаем, где стая и что с ней. И ты ничего не предпринимаешь.
  - Что тут можно предпринять? Сократ уже второй раз ведёт стаю по этому маршруту. Они обходят населённые пункты, остаются незамеченными. Так что узнать, где стая, невозможно.
  Смуф услышал в трубке сердитое сопение.
  - Я недоволен твоим ответом. Что ты будешь делать, не знаю, может быть, сам побежишь их искать, но завтра я должен знать, где они находятся.
  В трубке раздались долгие гудки. Где он в безбрежной тайге найдёт стаю, не зная маршрута движения? Сверху с воздуха ничего не увидишь. Не оставалось ничего иного, как ждать. Смуф понимал, что это никак не устроит деспота. Он ясно дал понять, что ждёт сведений о стае. Всю половину следующего дня Смуф провёл в тягостном размышлении: звонить ли ему деспоту или ещё подождать. На том конце терпение лопнуло быстрее. Смуф схватил трубку. Рука его дрожала.
  - Ну? - услышал он повелительный голос.
  - К сожалению, никаких сообщений не поступало.
  - Ладно. Начальник Кинополя не может найти свою стаю, значит, придётся мне самому искать.
  Смуф сразу почувствовал, что это была угроза.
  Деспот приказал, чтобы его соединили с командующим Северного флота.
  - Вот что, дорогой, подними своих летунов. Надо обследовать прибрежную полосу Студёного моря. Ищем собачью стаю. Их не меньше ста особей. По расчётам они должны выйти на берег моря. Это не одна собака, не десять и не двадцать, а сотня. Сто крупных псов, которые размером больше, чем волки. Их лагерь нельзя не увидеть.
  - Будет сделано!
  - Доложи мне сразу, как только обнаружите.
  Прошли сутки. Наконец командующий флотом позвонил.
  - По вашему приказу подняли пятнадцать вертолётов. Обследована прибрежная полоса протяженностью триста километров. Никаких следов пребывания большой стаи не обнаружено. Прикажите продолжать поиски?
  - Не надо! Нам слишком дорого обойдётся керосин.
  В таких случаях говорят: "сквозь землю провалился". Стая могла сменить маршрут и пошла не к Студёному морю. Куда? Ищи ветра в поле. Могла случиться и катастрофа. Тот же лесной пожар. Но сведения о лесных пожарах из тех мест не поступали. Но это теперь не имело никакого значения. Деспот всё больше склонялся к мысли, что стая, по крайней мере их вожак, уже изначально склонялись к тому, чтобы выйти из-под их контроля. Вожак слишком уж опытный и мудрый. И перехитрил их. Раз так...А что это именно так, деспот уже не сомневался через день...Он вызвал пресс-секретаря.
  - Подготовь проект моего указа о ликвидации Кинополя.
  Секретарь выпучил свои белесые глаза. Брови его поползли вверх.
  - О ликвидации чего?
  - Ты что оглох? О ликвидации Кинополя. Закрываем этот проект. Никакого Кинополя больше не будет. Чего тут непонятного?
  - А куда собачек, то есть псов?
  - Туда! Разбросать по специализации, направить на место службы.
  - Но там есть, так сказать, престарелые псы в приюте и больные. А их куда?
  - На живодёрню. Куда ещё!
  Секретаря передёрнуло, как будто его ударило током.
  - Я ещё спросить. А что с персоналом?
  - Ну, раз нет объекта, то нет и персонала. Уволить к чертям собачьим! Ну, выплатить пособие, там.
  - А Смуфом что?
  - Со Смуфом... со Смуфом...А ничего! Уволить, как и остальных.
  - Может, понизить в воинском звании, разжаловать?
  - Нет! Мы же не кровожадные звери.
  - Что с объектом?
  - Объект в ведении министерства обороны. Разберутся. Городок-то с прекрасной инфраструктурой. Вояки будут довольны.
  Когда секретарь принёс проект указа, деспот приказал не отвлекать его в ближайшие два часа. Он прочитал проект, исправил несколько фраз, потом отодвинул бумагу.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ЭПИЛОГ
  Корж стоял на палубе, обеими руками ухватившись за ограждение.
  Сверху раздался голос:
  - Молодой человек! Можете подняться повыше ко мне на капитанский мостик!
  Это был невысокого роста пожилой мужчина с красным обветренным лицом, которое избороздили глубокие морщины. Он всегда был тщательно выбрит и от него пахло дешёвым одеколоном. Один он был по форме, капитанский мундир, форменная фуражка и чёрные лакированные туфли, которые казались только что купленными. Корж поздоровался и встал рядом.
  - Не страдаете морской болезнью? - спросил капитан.
  - Наверно, нет. Никаких симптомов.
  - А наши пассажиры как?
  - Да никто пока не жаловался.
  - Как говорится: можно бесконечно долго смотреть на три вещи, как горит огонь, как бежит вода и как работают другие люди. На счёт этих трёх вещей не знаю, а вот на океан могу смотреть целую вечность. Многие не понимают этого. Говорят, что это однообразная пустыня. Что в ней может быть интересного? Это не так. Океан - это живое существо, которое открывается тебе, если ты его любишь. Вот сейчас он как спящая любимая женщина. Его поверхность как гладкая нежная кожа, которую хочется гладить и ласкать. Вся моя жизнь связана с океаном. Ещё, когда я был пацаном, в нашем посёлке появился необычный парень. Он раздобыл на заводе списанную шлюпку и стал делать из неё яхту. Увлёк нас, пацанов, этим. Уже следующим летом мы бороздили просторы моря. Вообще-то это было водохранилище, но мы называли его морем. Потом была мореходка, ходил рулевым мотористом на катерах, самоходках, пассажирских теплоходах. Потом Академия. И вот я капитан большого пассажирского судна. У меня есть семья: жена и двое детей. Дети уже взрослые. И у них дети, то есть мои внуки. Конечно, я скучаю по ним и всегда хочу их видеть. Но знаете, побуду на берегу неделю, другую, третью и начинаю тосковать. Всё меня начинает раздражать: это каменная коробка, в которой приходится сидеть все дни, толчея, суета на улицах, гам, поток автомобилей, запах выхлопных газов, спешка, беготня. И я хочу в рейс. И чувствую себя счастливым, когда снова поднимаюсь в рубку и отдаю команды. Когда судно поднимает якорь и выходит на океанский простор, я снова начинаю жить полноценной жизнью.
  - То есть вы морской волк? - спросил Корж.
  - И так можно выразиться, - кивнул капитан. - Понимаете, океан - это не просто пространство. Здесь чувствуешь себя совершенно иначе, чем на суше. Это могучая безбрежная стихия. Ты песчинка. Под твоими ногами несколько километров океанских глубин. Всего лишь несколько сантиметров стали отделяет тебя от этой бездны. Это ощущение причастности к бескрайней Вселенной испытываешь только на океане. Все житейские проблемы здесь кажутся ничтожными.
  - Вы настоящий философ. Поэт океана. Стихи не пишите?
  - Ну, что вы, юноша! Хотя знаете, у океана и поэзии есть общее. Это стихия, неподвластная нашему разуму. Она подхватывает нас и несёт. Но стихов я не пишу. Я вам, наверно, кажусь болтливым стариком?
  - Что вы? Мне было очень интересно слушать вас. Я сугубо сухопутный человек и первый раз на океанском просторе. Но океан же не всегда спящая женщина. Он может...
  - Ещё как, когда кажется, что тысячи демонов поднялись из пучины. Всё кругом рвёт. Гигантские волны обрушиваются на судно, которое кажется таким хрупким. В любой момент, ты понимаешь, оно может лопнуть, как скорлупа. Молишь небеса, чтобы эта скорлупа выстояла перед этим яростным напором. Я уже пережил столько штормов, что не испытываю перед ними панического страха. Знаете, это может показаться странным, но я желаю, чтобы меня забрала эта океанская пучина и я не умирал на больничной койке.
  - Я понимаю ваше желание. Воин хочет пасть в бою, а моряк, чтобы его тело покоилось на дне океана.
  - Можно и так сказать.
  Он вздохнул.
  - Впервые у меня такие странные пассажиры. Это необычные собаки. Достаточно поглядеть им в глаза, чтобы понять, что это разумные существа, и они понимают то, что мы им говорим. Может быть, они даже сами желают ответить нам.
  - И могут ответить. А ещё они читают книги и газеты, все они учились, как и дети людей, в школе, а некоторые даже закончили Академию. Есть и такие, кто пишет книги, рисует картины, сочиняет музыку. Они могут строить дома, управлять техникой. Если вы спуститесь в ресторан, то увидите, что они едят не на полу из чашек, а сидят за столами и пользуются ложками и вилками.
  - Ведь это...я бы сказал невозможно. Но у меня нет никаких причин не верить вам. Что же это за существа? Оборотни?
  - Ну, что вы, капитан? Это собаки, особая порода, исключительная.
  - Всё необычно в этом рейсе. Мы идём к острову, у которого нет названия. Точнее, он называется Безымянным. Этого острова нет на карте. И мне дали только координаты его. И я надеюсь, что он окажется на этом месте. Знаете, как меня называют в нашей компании? Безумный Кэп.
  - Вы вроде производите впечатление сдержанного нормального человека.
  - Оно так и есть. Меня трудно вывести из себя. Дело в том, что я берусь за такие рейсы, от которых все отказываются. Однажды в компанию обратился мафиози, на котором негде клейма ставить, чтобы организовали кругосветное путешествие для воров в законе, авторитетов преступного мира. Все капитаны руками и ногами стали открещиваться. Пассажиры, сами понимаете, непредсказуемые. Доставить их нужно не из одной страны в другую, а обогнуть земной шарик. Это несколько месяцев пути, а на борту у тебя вот такая весёлая компашка.
  - А вы согласились?
  - Я согласился сразу. Тем более, что оплата была даже не по двойному, а по тройному тарифу. За один этот рейс я зарабатывал больше, чем за пять лет работы. Экипаж я сам подбирал. Всё это были ребята, на которых я мог надеяться, которые никогда не подведут. Вот на судне поселились эти господа. Что за одежда, что за речи, наколки, походка! Всю кладовку забили алкоголем. Ещё они берут с собой для веселья шалав. Пардон! Мне указали, называть их экскортницами. Музыкантов, каких-то комиков, стэндаперов. В общем собираются весело провести кругосветку. Никогда не забуду этот рейс. Сутками грохочет музыка, визг, свистопляска, девки на шесте. Гогот, стрельба, судно качает из стороны в сторону. Но ни я, никто из экипажа не лезет к ним. Поэтому никаких конфликтов не возникало.
  - И всё обошлось благополучно?
  Капитан усмехнулся.
  - Я бы так не сказал. Знаете, законопослушные граждане должны быть благодарны мне. Потому что благодаря мне на улицах стало чуть-чуть безопасней.
  - Вы заинтриговали меня. Что-то случилось?
  - Случилось. Компания, сами понимаете, непредсказуемая. И от нее можно было ожидать любых сюрпризов. Вот как-то один из них, стоя на палубе, закричал:
  - Братва! Смотрите, акулы!
  Надо сказать, что акулы часто сопровождают суда, потому что за борт выбрасывают то, что не съедают за столом, просроченные продукты. Вот стоят они на палубе, смотрят и хохмят. И себя сравнивают с акулами, потому что они такие же беспощадные и кровожадные. Вот кому-то приходит в голову подкормить этих кровожадных разбойников, но не пищей со стола, а человеком. Кого им не жалко? Конечно, шалав. И вот хватают одну из них и волокут. Она отбивается, визжит. Тут я не выдержал, попытался их остановить. Мне приставили нож к горлу и сказали:
  - Твоё дело стоять за баранкой и везти нас, а в наши дела не суйся!
   Вот раскачали эту девицу и швырнули её за борт. Тут же стая акул устремилась к ней. Девица машет, вопит. Но вот на воде расплывается красное пятно. Последний раз появляется над водой её обезображенное ужасом лицо. И всё! А они стоят и ржут. Я не знаю, как их после этого назвать. Для них это развлечение. Что я мог сделать? Я сделал то, что мог. Сворачиваю судно с курса и веду к необитаемому острову. Говорю им:
  - Так и так, господа, не желаете ли побыть на необитаемом острове несколько часов? Почувствовать себя робинзонами?
  Моя идея им понравилась. И вот они высаживаются на берег. А я приказываю поднять якорь. Как они бесились, когда поняли, что их оставили на этом острове!
  - Жестоко вы их наказали.
  - И наказал, и дал им возможность усвоить жизненные уроки. Если они не захотят сдохнуть, то научатся ловить рыбу, охотиться в лесу, строить жилище, да и многому другому.
  - Они не простят вам этого, когда вернутся.
  Капитан рассмеялся.
  - Молодой человек, этот остров лежит в той стороне океана, куда суда не заходят десятилетиями. Так что избежать участи робинзонов им никак не удастся. Согласитесь, что жизнь на необитаемом острове, когда нужно надеяться только на себя лучше всякой исправительной колонии.
  Корж покачал головой.
  - А позвольте, молодой человек, спросить вас? Вы какую роль выполняете в этой необычной компании: руководителя, сопровождающего или как?
  - Роль? Полноценного члена этого необычного коллектива.
  Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.
  Псы разгуливали по палубе, останавливались и подолгу всматривались вдаль, как будто надеялись увидеть нечто в этом бескрайнем океанском просторе. Между их прошлым и неведомым пока будущим лежал океан, который разделил их жизнь на две части. Но каждому из них хотелось верить, что их будущее будет прекрасно.
  А судно с каждым часом, с каждым днём всё ближе было к острову, который даже не был нанесён на навигационные карты, и где пассажиры судно надеялись обрести подлинную свободу. Если, конечно, такое возможно в нашем мире.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"