Икар, который обнимает Солнце (2025)

Икар умер.

Обезображенное тело юноши судьба бросила среди песчаных дюн. Детально, как картины художников-прерафаэлитов, его нежная кожа была исписана мелкими ранами и ссадинами. Яркая кровь, казалось, выступала из каждой поры. Истинно сок переспелых плодов божественных садов! На его крыльях настоящих, ещё недавно живых и пригодных к полёту красовались множественные ожоги и пропалины. Руки и ноги были раскинуты по сторонам. Голова запрокинута назад. Грудь, напротив, была выпечена на последнем вдохе. Вдохе, за которым не последовало выдоха. Сердце остановилось. Застывшая в позе грудная клетка напоминала недвижимый доспех.

Икара засыпало песком. Каждое дуновение ветра перемен сильнее уносило его от мира людей в мир призраков. Песок был холоден, как старые воспоминания. Тёмная, холодная пелена забвения, наконец, накрыла его с головой. Непроглядная ночь. На небе ни звёздочки, ни месяца. Редкие торговцы счастьем и несчастные авантюристы проходили пустыней. В потускневшей золотой россыпи тонули степные корабли, но не сбавляли ход. Непрерывное движение обеспечивало выживание, жизнь. Даже если бы прохожие захотели помочь, даже если бы они подоспели вовремя, ввек не нашли юношу.

Когда заканчивается ночь и начинается утро? И как дождаться и не упустить миг, когда небо начинает проясняться? После долгой ночи из-за горизонта взошло Солнце. Красота! Только это появление, казалось, осталось не замеченным всеми, кто его видел, а не чувствовал. Данность, бытность. Красота не бросалась в глаза, а медленно раскрывалась, как утро, что не торопится стать днём. Восходящее Солнце осмотрело ближайшие владения и мимо шедших людей. Первые рассветные лучи бережно прошлись по песку. Заглянули под рассыпающееся одеяние пустыни. Лучи осторожно осмотрели Икара, будто Солнце изучало не только его, но и ещё само себя. Молодой человек почувствовал свет и тепло, прочувствовал телом.

Икар воскрес.

Сердце юноши вспыхнуло. Грудная клетка свободно задышала. Через голову, руки и ноги по венам и артериям запульсировало приятное тепло. Раны и ожоги зарубцевались и потускнели. Только крылья остались покоиться в песках. Как старая, прохудившаяся торба, они были больше непригодны к своей миссии к полёту.

Солнце учтиво поклонилось всем проснувшимся и спящим, а затем отправилось по другим важным делам. Спешно скрылось оно за горизонтом событий. Светило и без того задержалось на чаепитие! Икар воспрянул бренным телом и бессмертным духом. Хотя, казалось бы, Солнце один раз взглянуло на него, один раз поприветствовало.

Ничто не вечно под луной, но под солнцем всё ощущалось иначе. Спасение! Неожиданное и удивительное, но такое благовременное и необходимое спасение! Чудотворные силы Солнца заслуживали воздвижение храма в его честь. Только оно было выше всех богов. Ни подруга-весна Персефона, ни красавец Аполлон, ни земной мечтатель Гелиос, ни даже отец Зевс не имели власти над Солнцем. Только оно не требовало жертвенности. Икар возродился, а значит не должен был раствориться в свете и жаре.

Утро. Ночь. Рассвет. Закат. Солнцестояние. Солнцепадение. Светило не всегда удостаивало своим вниманием землю. Бывали дни, и было их немало, когда будни погружались во мрак бестелесных воспоминаний. Тогда время шло наощупь, как слепец вдоль городских стен. Икар понимал Свет просто за облаками, даже когда тревога говорила Я остался без света. Юноша нёс свет и тепло, что припрятал в своей груди. Большие чувства, желания, надежды. И когда Солнце пряталось за тучами, Икар бродил миром, оставляя на дороге не человеческие следы, а солярные символы.

Настоящий романтик это не тот, кто ждёт ночью солнце, а тот, кто дожидается. Икар выискивал Солнце, даже когда небо чернело, а люди припадали к земле. И дожидался. Усталое, обеспокоенное, внемлило мольбам и милостиво являлось молодому романтику. И он до падения в сон философствовал с Солнцем в тесном оконном проёме.

Икар влюбился.

Солнце заполоняло всё и вся. В нежных лучах его распускались цветы, а люди картинно улыбались. Солнце уходило недостижимо высоко в небо, значит юноше было о ком мечтать. Солнце стало именем, что хотелось произносить без слов. Солнце и есть Красота! Гелиоцентрическая система мира.

Икар шагал городом, что первым встречает солнце. Камни под ступнями хранили ночную прохладу, но в воздухе уже жило обещание тепла, и каждый шаг отзывался в груди тихим, торжественным колокольным звоном. Икар пошёл к самой высокой башне башне закатов и рассветов. Она поднималась из земли, словно застывшая молитва, строгой формы, ярко расписная снаружи, устремлённая туда, где свет рождался вновь и вновь. Икар шёл к ней как к пределу: месту, где человеческое достаточно должно было раствориться в ещё. Тень беспокойно тянулась за спиной, ломалась о камни, становилась короче, а впереди на стенах башни дрожал золотой отблеск. Икар срывал все цветы, солнечные творения, что встречал на пути. На их месте тут же возникали новые. Со словами любви, с песней песен, он признался в своей симпатии.

Полуденное Солнце уже пребывало в зените. Тень исчезла. Высшая красота встретила Икара в дверях башни. Солнце игриво улыбнулось. Солнце смотрело на молодого человека по-другому. Теплом, что не обжигает, а согревает; светом, что не ослепляет, а делает мир яснее. Где-то под пыльным взором образовывались пустыни, вокруг Икара же цвели сады.

Икар решился.

Солнце освещает меня, и я вижу свои светлые стороны. Солнце согревает меня и, кажется, я могу дарить это тепло другим. Единственная причина, по которой мы не можем быть вместе отсутствие крыльев. Я сделаю крылья, и Солнце меня полюбит, так думал Икар.

В качестве материала были выбраны птичьи перья, льняные верёвки и воск. Птички сами сносили романтику пёрышки. Икар собирал подарки пернатых, начиная от самых коротких и постепенно переходя к более длинным. Перевязывал их нитями и скреплял воском. Юноша мастерил, невзирая даже не смену дня и ночи. Любовь окрыляет! Вскоре были готовы два больших и лёгких крыла. Икар прикрепил к ним ремни и накинул ношу на плечи.

Икар в последний раз отправился в башню. Каждой клеткой тела юноша ощущал важность предстающего момента станет он навеки прозябать во тьме или сохранит место под солнцем. Этаж за этажом, шажок за шажком, ради одного прыжка.

Маленькие люди с земли кричали: Ты не можешь быть с Солнцем, У Солнца слишком высокие запросы, Небесная свадьба возможна только между Солнцем и Луной, а не человеком. Возможно, приземлённые существа были и правы. Только до ушей Икара доносилось лишь как они скандировали солнечное имя. Только зачем жить в мире, где правят сухие расчёты, а не любовь?

Икар летел, летел высоко и далеко. Его не слепили вспышки. В глазах появлялись искусственные солнца, но он знал направление, куда нужно лететь. Тело даже искусственные крылья ощущали истинное пекло. Перевязи предательски трескались, воск мутным дождём капал вниз, на землю. Чувствовать себя живым вновь больно, также больно как в первый раз. Только Икар, кажется, не замечал человеческих тягот или не хотел замечать. Попутный ветер вдохнул в него движение.

Ближе и ближе. Ярче и жарче. Так бесстрашно ещё никто из смертных не приближался к Солнцу, так сильно никто не искал солнечных объятий и поцелуев, внимания и понимания. Ведомо почему. Вспышка. В голове ревели буйволы и отбивали кони. Вспышка. Горячий ком в горле стремился вырваться наружу. Вспышка.

Икар стал солнцем. Икар сам стал светом и теплом.