Ибикус Дмитрий Викторович
Наедине со своей судьбой

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Создай обложку книги бесплатно
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Вы когда нибудь представляли себе жизнь на затерянной станции ? Когда даже маленький кусочек цветного журнала или песня - в радость...


 Наедине со своей судьбой.
 
  Скорый поезд нес бритоголовую команду отслуживших полгода "гусей" из Горького
 в Тюмень. Еще не привыки к перемене погоды, к взглядам гражданских людей,
 которых видели так мало такой долгий срок - целых шесть месяцев. Еще не
 привилось к себе другое звание, еще не обтерлись на погонах широкие галуны.
  И на предложение усатого пассажира, видавшего виды в своей жизни - "Сержант,
 давай-ка чайку:", откровенно протормозив, приходилось прикидываться, что
 застыли глаза от суровой думки, о жизни да о том, что ждет на новом краю земли
 русской, и как оно обернется...
  В Свердловске, который был ранее и вновь стал Екатеринбургом, (кто был на
 вокзале, скажет, что имя городу возвратили не зря), команда пялиться на дешовые
 пироги и выпечку - вот бы сьесть то, как тётины пирожки. Не то, что были
 голодны, просто это было совсем уже великолепие - сортов полсотни всяких
 булочек, расстягаев, пирожков, пирогов, кренделей, с совершенно старорусским
 видом и таковыми же названиями, да и вид - словно только-только из русской печи.
  Там к нам в секцию-купе платскартного вагона подсел паренек - по виду сверстник.
  Грузины-младшие (то есть млАдшие сержанты), бывшие курсантами в моем взводе,
 угостили его своими хитрыми разносолами, а скорее сладостями, потек новый вечер,
 и затянулась беседа, одна из тех, которыми и заполняються многие вагоны длинных
 пездов, шатающихся вдоль и поперек по России-матушке без дела и не по делу,
 и набитые пассажирами, делающими вид, что их кто то где то ждет.
  Паренек, оказалось, возвращался со своей второй сидки - как раз два года.
  Вроде как "структура" другая, а получилось, что с ним мы нашли общий язык, да
 так, как будто знали друг друга сто лет: . После долгих сравнительных
 характеристик, он, наконец, подвел резюме - "армия хуже малолетки". Что же,
 ему виднее. Заодно узнали много нового. Если, к примеру, у кирзовых сапогов
 отвернуть верхний кантик голенища, там будут маленькие зарубки - по числу годов,
 которые отсидел зэк, который шил сапоги. Странно, сколько я тех сапог не видел,
 на всех были такие зарубки:
  Вечер, тем не менне, тянулся к своему заврешению, пассажиры потихоньку начали
 укладываться. Ну а мы, стрельнув по сигарете, пошли в тамбур, тем более, что
 поезд явно собирался останавиливаться где то на маленькой станции.
  Видимо, не такая уж она и была маленькая, что скорый остановился, но
 впечатление производила совсему уже крошечной и какой то по самую макушки
 занесенную в снегах, и при этом совершенно тихую и забытую.
  Поезд стоял уже полминуты, проводник открыл тамбур и ушел - желающих сойти не
 было, как не было и вечно желающих побегать по придорожным буфетам.
 Была станция, поезд, и заметенный снегом перрон. И зведы. И тут новый мой
 знакомый вдруг приложил палец ко роту - "поет!". И вправду, чуть слышно было
 песню. Судя по голосу, пела девушка, причем, должно быть, совсем уж нежного
 возраста. Пела она что то из "Миража". Что - не помню уже. Картина вышла совсем
 завершенной, когда на малое время она прекратила петь, и, похоже, стала
 плакать. Затем поезд тронулся, и колеса заглушили ее голос. Мы проехали мимо
 нее, почти невидимой в тени, только раз блеснули глаза. Поезд быстро набрал
 скорость, и огни станции почти сразу потерялись в снегу.
  Мы, не говоря не слова, вернулись в купе, и каждый так же молча забрался на
 свою полку.
  Честно говоря, я не могу выразить словами ту тоску, которая была в голосе той
 девушки, и насколько это соответсвовало окружающей её картине. Но картина была
 настолько завершённой, даже совершенной, что я тогда почувствовал не то что
 жалость, а какую то вселенскую тоску и безнадежность в своем пути.
  Причем сия картина была показана двум людям, которые вовсе не были наивными
 юношами, не видевшими ничего, кроме мамкиного подола. Подобное состояние я еще
 раз ощутил, услышав "В городе Тарусе". Безпросветность, безпробудность,
 безнадежность. И ничего сделать нельзя - хоть сколько у тебя впереди времени,
 расстояний, денег, возможностей - по сути каждый из нас так или иначе находится на своей заметенной снегом станции. Мимо проходят поезда других судеб, кто то куда то попадает или не успевает попасть. А ты стоишь и поёшь песню - жалобно, и нет у тебя ничего большего, кроме того, что есть сейчас. И завтра будет тоже. Не важно, что станция будет называться иначе, и неважно, сколько вокруг людей.
  Ты всегда один на один со своей судьбой:
  Омск, 1999.
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"