В 90-е фигарили как умели. Свит накатывал на мряку, людей салазили пачками. В кайф было б свалить.
На Лужне реально отрывали все: от Ремаркеса до бельгийского артхауса, от "некрономикона" до Степы Королёва.
Аж за неделю забили стрелу Академику. Лавэ собирали всей бригадой. Малина заложил мафон, Штырь разбил свинью. Верили: того стоит.
Томились, запустив клешни в "адидасы", с радиоточки тянуло ментоловыми сигаретками - играла "Рондо".
- Запаздывает профессорок твой, - Дворжа вдавил кроссовком окурок. - Не кидалово?
- Завали, - я доминал беляш с фаршем и петрушечкой.
Академик проталкивался мимо лотков с книжками. По скукоженному виду, по веснушчатой руке за бортом болоньевого плащика, видно: Книгу принес.
Очень нужны были деньги.
- Как замазались, - отсчитал валюту. - Без обмана.
В очках блеснуло: "Лишь бы в хорошие руки...". Типа пытался впарить котенка.
- Дед, спешим, - Дворжа обстукивал кожан в поисках зажигалки.
Академик вздрогнул, сунул мне фолиант. Вслед крикнул:
- Ребята... ведь найдете? Правда?!
- Найдем, Владимир Афанасьевич, - я обернулся.
Поймав его взгляд точно снова оказался в универской аудитории:
- Стопудово.
Старик скрылся в толпе. Я смотрел вслед. Дворжа курил рядом:
- Кулио бл...
- Че? - повернул голову рывком, как ящерица.
Дворжа погрустнел:
- Кулио играет, грю.
Крутили "гангста парадайз".
- Хорошая песня. Про нас.
- Слы, вчера с Мурмана Перфиль звонил, по снаряге, грит консервы хреновые и хаски эти ни в звезду... фертшейн?
- Похрену, - я прижимал к груди книгу, гладя пальцами выпуклость букв на обложке, нащупывая поочередно З, Е, М, Л... - Перфиль у меня втык получит. Погнали...
На выходе с Лужи вытащил из куртеца книжку, глянуть. Золото обсыпалось. Буквы распознать чисто по профилю. Золотым горело: "З...м...л Сан..."
"Сан" типа солнце. Там, куда направляемся - мало солнца. Полно снега и льда.
Там ждет потерянный рай.