и затянешь не бог весть
что, ни пусто ни свято,
ежедневную повесть
в душнобризе закатном,
в щелях-жалюзях света
закачаешься клином,
каждострочье куплета
пропоёшь журавлино,
замолчишь, не услыша
отвернёшься устало
вдоль домов серокрыших
к белопенным причалам,
пепел медленно тлеет,
осыпаясь привычкой,
лодки парусовеют,
и гудят электрички.